*3140. Публикации Сергея Гуриева

[Сергей Гуриев]

https://www.vedomosti.ru/newspaper/a...ynochnym-licom
27 декабря 2005 00:00

Ведомости

Какая экономическая система формируется в России? С одной стороны, основные принципы рыночной экономики не подвергаются сомнению. С другой стороны, все больше и больше коммерческих предприятий переходит в собственность государства, да и остающиеся крупные частные собственники стараются следовать указаниям чиновников и политиков. Возможна ли рыночная экономика с преобладающей государственной собственностью? Экономисты называют экономику, в которой основными предприятиями владеет государство, но цены определяются конкурентными рыночными механизмами, рыночным социализмом. В теории такая экономика так же эффективна, как и капиталистическая, но на самом деле рыночный социализм – это всего лишь утопия.

Развязать руки для госвмешательства?

Сто лет назад итальянский экономист Энрике Бароне показал, что эффективный рыночный социализм теоретически вполне возможен. Государство просто должно вычислить функции спроса и предложения и установить те же цены, что и рынок. После этого Людвиг фон Мизес и Фридрих Хайек указали на абсолютную нереалистичность модели – Госплан в принципе не может собрать необходимую для решения этой задачи информацию, поэтому неизбежны дефициты одних товаров и перепроизводство других. Однако этот – провидческий – аргумент не разубедил поклонников рыночного социализма. В 1936 г. польский экономист Оскар Ланге подробно описал, как построить эффективный рыночный социализм. Социализм Ланге не просто не уступает рыночной экономике, он существенно лучше – государство может избежать возникновения монополий и справиться со всевозможными недостатками рынка, связанными с экстерналиями и предоставлением общественных благ. Государство определяет правила поведения менеджеров госпредприятий таким образом, что предприятия не уступают в производительности частным предприятиям.

Как ни странно, замедление экономического роста в социалистических экономиках (в том числе и относительно “рыночных” Венгрии и Югославии) и даже распад СССР и СЭВ не убедили сторонников идеи рыночного социализма в ее безнадежности. Более того, в конце 1980-х дискуссия развернулась с новой силой. Целый ряд ведущих экономистов предложили воспользоваться ситуацией в начале переходного периода и попробовать реализовать модель рыночного социализма в чистом виде – построить конкурентный рынок, но оставить средства производства в государственной собственности. Интересно, что в начале 1990-х эти предложения были отвергнуты не только разочарованными в социализме странами соцлагеря, но и такими разными экономистами, как Джозеф Стиглиц и Андрей Шлейфер. Хотя нобелевский лауреат Стиглиц является самым влиятельным сторонником государственного вмешательства в экономику, а самый цитируемый на сегодня экономист Шлейфер – последовательный противник расширения роли государства, оба указывали на то, что проблемы асимметрии информации и неполноты контрактов и рынков делают невозможным эффективное управление коммерческими предприятиями в социалистической системе. Только кровно заинтересованные в прибыли частные собственники способны эффективно управлять предприятием и создавать для менеджеров адекватные стимулы – как кнуты, так и пряники.

Шлейфер также раскритиковал ключевые предположения Ланге о том, что государство способно выполнять свои обязательства при социализме, и о том, что политики альтруистичны и заботятся только об общественном благе. Отказ от этих – действительно наивных – предположений полностью уничтожает стройную систему аргументов рыночного социализма.

Так как государство контролирует всю экономику, фактически являясь крупнейшей и единственной монополией, очевидно, что оно не сможет отказаться от искушения воспользоваться своим влиянием на цены. Власть государства в такой экономике безгранична. Государство не сможет проводить в ущерб себе эффективную антимонопольную политику. Поэтому конкурентные рынки при социализме в принципе невозможны.

Кроме того, политики, в демократической или тоталитарной системе, по определению преследуют не экономические, а политические цели – как правило, не имеющие непосредственного отношения к общественному благосостоянию. Поэтому, даже если бы и было возможно создать для менеджеров правильные стимулы, у политиков не было бы ни малейшего желания это делать. Надо сказать, что Шлейфер не питал никаких иллюзий по поводу бескорыстности политиков и в капиталистической экономике – просто при рыночном социализме у политиков гораздо больше возможностей для преследования своих интересов.

Великое китайское исключение?

Сторонники рыночного социализма часто приводят в свою защиту пример Китая, утверждая, что китайской экономике удалось добиться впечатляющих успехов без проведения приватизации. Более того, официальные документы китайской компартии описывают китайскую экономическую модель именно как “социалистическую рыночную экономику”. Крупнейшие китайские предприятия находятся в госсобственности; на фондовом рынке фактически отсутствуют предприятия, не контролируемые государством.

С другой стороны, оказывается, что на самом деле Китай – не очень удачный пример рыночного социализма. Во-первых, Китай провел достаточно масштабную приватизацию. Приватизация не входила в исходный план реформ, но когда надежды улучшить работу госпредприятий исчезли, началась приватизация малых и средних госпредприятий и частичная приватизация больших госпредприятий. Уже в 1999 г. на промышленных госпредприятиях было занято вдвое меньше сотрудников, чем в 1993 г.; вдвое же сократилась и доля госпредприятий в ВВП. Доходы от крупнейших 180 приватизационных сделок с 1991 г. принесли более $18 млрд – примерно столько же, сколько вся российская приватизация.

Во-вторых, впечатляющими темпами роста китайская экономика обязана именно частным предприятиям, в том числе и предприятиям с иностранными собственниками. Все исследования эффективности китайских предприятий показывают, что приватизация существенно повышает эффективность, причем особенно полезна не частичная приватизация, а переход контрольного пакета в частные руки.

Что же касается фондового рынка, то именно доминированием госпредприятий и объясняется неудовлетворительный уровень корпоративного управления. Авторитетный китайский экономист Ву Дзиньлянь так охарактеризовал китайский фондовый рынок: “Китайский фондовый рынок хуже, чем казино: в конце концов, в казино есть правила”. Неудивительно, что, несмотря на быстрый рост экономики, фондовый рынок уже много лет стагнирует.

Светлое будущее российской экономики

Все аргументы противников рыночного социализма имеют прямое отношение к реалиям российской экономики. Растут и размер, и роль госмонополий, ресурсы которых все в большей степени используются для политических целей. Именно поэтому госкомпании во всех секторах уступают частным по эффективности. Реформа естественных монополий идет так трудно и медленно именно потому, что создание конкуренции по определению противоречит целям менеджеров госмонополий.

Еще одна ключевая проблема рыночного социализма – это его неспособность к инновациям. Новые идеи появляются вне зависимости от экономической модели, но для их доработки и коммерциализации необходимы стимулы, предоставляемые частной собственностью. Даже сам Ланге признавал, что социализм не может не страдать от излишней бюрократизации, что, в свою очередь, не оставляет возможностей для инновационного развития. Опыт последних десятилетий показал, что рыночная экономика действительно выигрывает у социалистической в инновационной гонке. Поэтому сценарий инновационного развития и диверсификации российской экономики в принципе несовместим с идеями рыночного социализма.