*4009. 1812. ПЕРВАЯ ОТЕЧЕСТВЕННАЯ

[Shatff]

О том, как французы архитектурные памятники крушили – 2: Москва, 1812-й

Уходя из Москвы осенью 1812-го, Наполеон поначалу собирался напасть на Кутузова – но потом Император Французов передумает, и решит отступать через оставшуюся в стороне от военных действий Калужскую губернию. (Как мы знаем, из этого ничего не выйдет). План был: отойти куда-нибудь в Смоленск или Вильно на зимние квартиры – а по весне навалиться на нас с новыми силами. (И снова мы знаем, что из этого ничего выйдет).

…Во всяком случае, в письме супруге Наполеон отчитается: «Я покинул Москву, приказав взорвать Кремль». Действительно, командующий Молодой гвардией и московский губернатор маршал Мортье такой приказ получит – но первым пунктом там значилось: немедленно выступить вдогонку императору!..

…В результате спешки французы отнесутся к подрывным работам спустя рукава (ещё говорят – многие фитили отсырели от дождя). Тем не менее, на воздух взлетит Водовзводная башня; три других пострадают; достанется стенам и арсеналу; обгорит снаружи Грановитая палата – но в целом масштаб разрушений не соответствовал замыслу. Интересно, что древняя колокольня Ивана Великого (на тот момент – самое высокое здание города) устоит – а вот пристройки последующих веков развалятся…

…Впрочем, на этом беды Москвы не закончатся!.. Первыми в город войдут кавалеристы Бенкендорфа (того самого, будущего шефа жандармов и «опекуна» А. С. нашего Пушкина). В своем докладе он напишет: «Город был отдан на расхищение крестьянам, которых стеклось великое множество, и все пьяные; казаки и их старшины довершали разгром. …Я счел долгом немедленно принять на себя начальство над полицейскими частями несчастной столицы: люди убивали друг друга на улицах, поджигали дома. Мне пришлось выдержать несколько настоящих сражений».

…Другой очевидец, известный драматург Шаховской, оставит такие воспоминания: «Подмосковные крестьяне (конечно, самые досужие и сметливые, но зато самые развратные и корыстолюбивые во всей России), уверясь в выходе неприятеля из Москвы, и полагаясь на суматоху нашего вступления, приехали на возах, чтобы захватить недограбленное, но граф Бенкендорф расчёл иначе, и приказал взвалить на их воза тела и падаль, и вывести за город …чем избавил Москву от заразы, жителей её от крестьянского грабежа, а крестьян от греха».

PS: Прибывший вскоре, уже наш московский губернатор, Фёдор Ростопчин, примет самое простое решение: оставить всё, как есть –таким образом награбленное законно обретёт новых владельцев!.. Возможно, это был наилучший выход из затруднительного положения… правда, злые языки утверждают, что губернатор и его окружение, в свою очередь, приватизировали конфискат из иностранных магазинов (хозяева сбежали с французами)… Впрочем, это – совсем другая история.