*366. Пиар-технологам Владимира Путина — аплодисменты

[Евгения Альбац]

http://newtimes.ru/articles/detail/46045/

№ 37 (222) от 07 ноября 2011 года



Пиар-технологам Владимира Путина — аплодисменты. Так элегантно развести оппозиционную публику, так эффектно создать информационный повод для обсуждения, так красиво загнать в тупик лучшие перья российской журналистики — ребята, браво, Филипп Денисович Бобков, создатель и идеолог знаменитой «пятерки» КГБ СССР — идеологической контрразведки, вам должен поставить, как пишут в интернете, «зачот»

Присуждение премии правительства РФ 2011 года в области печатных средств массовой информации № 1902-р, подписанное лично Владимиром Путиным, никто бы и не заметил, если бы в числе удостоенных премии исполнительной ветви власти не оказались журналисты, для которых правление ВВП стало постоянной борьбой за право исполнять свой профессиональный долг. У Сергея Пархоменко аккурат после прихода Путина в К ремль отобрали его детище — журнал «Итоги». Ирина Петровская вынуждена была уйти из федеральной газеты, потому что ее статьи подвергались цензуре: теперь она обозреватель «Новой газеты», которая ведет собственный мартиролог убитых журналистов. Убитых за расследование чекистского бизнеса под названием «Три кита» (Юрий Щекочихин), за репортажи и расследования трагедий в театре на Дубровке, в Беслане и Ч ечне (Анна Политковская), криминала (Игорь Домников), чеченского кошмара (автор газеты Наталья Эстемирова), фашиствующих ублюдков (адвокат Станислав Маркелов и внештатный корреспондент Анастасия Бабурова). Всех их убили не в «лихие 90-е» — в стабильные 2000-е, которыми так гордится высокий чиновник, подписавший распоряжение о премии-2011, глава правительства В.В. Путин. В том же ряду и имя Михаила Бекетова, еще одного лауреата распоряжения № 1902-р: его, главного редактора «Химкинской правды», тоже убивали — недоубили, сделали калекой руками или по заказу химкинских властных отморозков, как не доубили в тех же Химках гражданского активиста Константина Фетисова: прокуратура Московской области в 2010 году инициировала проверку деятельности мэра города Владимира Стрельченко — на том и успокоились. Ни по делу Бекетова, ни по делу Фетисова никого так и не нашли, никого не осудили, о чем многажды писала «Новая газета». На тот 1 млн, что получит Бекетов за премию, он сможет лечиться за границей месяц, может, два, а придется — годы.

Развилка

Путинские пиар-технологи выстроили на общественной доске патовую позицию, когда абсолютно любой ход в итоге приводит в тупик. Что делать журналистам, которых отобрали специалисты по активным мероприятиям? Взять премию из рук г-на Володина — и в этом тоже цимес ситуации, — в прошлом одного из лидеров «Единой России», в настоящем вдохновителя Общероссийского народного фронта и главы аппарата правительства, которому, судя по прецеденту (в прежние годы премию вручал тогдашний глава аппарата Сергей Собянин), и предстоит 13 января (День печати) жать руку журналистам, коих принято числить по категории «оппозиционных»? Взять — и навсегда войти в историю, как пять лет назад вошли руководители известных СМИ Виктор Лошак («Огонек») и Виталий Игнатенко (ИТАР-ТАСС), которых сочли «добившимися значительных творческих и профессиональных достижений» аккурат в тот год (2006-й), когда убили Аню Политковскую. Уж как будут ликовать интернет-падонки и проч., смакуя: де, всякая независимость имеет свою цену — одним хватает пяти копеек, цена других — миллион. Не взять, отказаться от премии? Иные коллеги и не поймут: с этой власти — хоть шерсти клок, другие скажут: власть сама пропагандирует своих могильщиков — зачем ей в этом мешать?

Прецеденты

В нашей больной истории все уже когда-то бывало. Анна Андреевна Ахматова, спасая сидевшего сына, написала строчки, которых потом стеснялась: «Мы пришли сказать, — где Сталин, там — свобода». Ей надо было вытаскивать из лагеря Левушку — нет предела цены за спасение сына.

Юрий Любимов, спасая театр и себя как режиссера, уехал за границу с благословения все того же генерала Бобкова. Поэты Андрей Вознесенский и Евгений Евтушенко, лидеры фронды 60-х, тоже нет-нет да писали какую-нибудь оду «Братской ГЭС»: потом выходили их многотомники и циники говорили: «Ну, надо же как-то жить». Евтушенко будет откровенен: «Я — тик-так, сегодня — так, а завтра — так».

Но были и другие примеры.

Религиозный диссидент, автор сборников «Надежда» Зоя Крахмальникова, лидер запрещенного ДС Валерия Новодворская и целый ряд других диссидентов отказывались писать прошение о помиловании генеральному секретарю ЦК КПСС: их ценой были месяцы ссылки и тюрьмы. Один из издателей диссидентских «Поисков» Валерий Абрамкин не стал каяться на суде — отсидел шесть лет, получил туберкулез и всю жизнь корит себя за болезнь сына. А его соиздатель покаялся, признал вину и отделался ссылкой.

Александр Исаевич Солженицын в 1998 году весьма резко отказался от ордена Андрея Первозванного, который собирался ему вручать президент Ельцин. Отказался со словами «От верховной власти, доведшей Россию до нынешнего гибельного состояния, я принять награду не могу». Многие его осудили, даже святой человек Дмитрий Лихачев. Впрочем, он заметил, что Солженицын «поступил по совести». Только и всего.

Какова цена «по совести» сегодня? Да, в сущности, никакая. Чем платит Юрий Шевчук, задавший неудобный вопрос Путину и написавший «Я пил вчера у генерала ФСБ»? Ну в «ящике» не показывают, на привластных корпоративах не стрижет. Что случилось с Дмитрием Быковым или Михаилом Ефремовым, у которых не достало времени пойти на встречу с Путиным? Или с блогером Рустемом Адагамовым, который не счел себя сторонником «Единой России» и на приглашение к ее лидеру, Дмитрию Медведеву, ответил отказом?

Впрочем, личный выбор — он личный, в советчиках не нуждается.

Любопытна власть.

Цели

Так зачем эта история Путину и его пиар-технологам? Среди очевидных ответов — см. выше про технологию Ф.Д. Бобкова. Устраивая зарубежные гастроли и помогая издавать многотомники, он ненавязчиво давал понять тем, кто продолжал сопротивляться, выбирая между голодовкой и смертью, которую выбрал Анатолий Марченко, и насильственной эмиграцией, которая выпала Буковскому, Гинзбургу, тому же Солженицыну. Де, есть и более комфортный выход. Только один раз, зажав от неприятного запаха платком нос, закрыв от чудовищности картинки глаза, — один раз.

Среди ответов, описанных в исследованиях по авторитарным режимам, есть и такой: главное отличие корпоративистского способа управления, при котором все решения принимаются за закрытыми дверями узкой группой людей, заключается в его маниакальном стремлении инкорпорировать в тело власти всех, кто способен независимо думать. А если не инкорпорировать — то показать инакомыслящим, что все рано или поздно готовы соучаствовать в подлости. Дело за малым — найти подход, аргументы, позволить хоть как-то сохранить лицо. Кто может — сживется, кто не сможет — «кладбищенской земляники крупнее и слаще нет». Это Марина Цветаева.

Авторитарная власть редко бывает эффективной. Кроме одного — когда стоит задача купить лояльность. Народа — пенсиями, чиновников — акциями в бизнесе, людей в погонах — правом на рейдерство. Она, эта власть, абсолютно уверена: человек слаб. И, строго говоря, не слишком в том ошибается.

[Евгения Альбац]

http://newtimes.ru/articles/detail/47195/

№ 41 (226) от 5 декабря 2011 года

«Боже, как же они боятся!» — такие эсэмэски пошли на телефон, как только стало известно, что хакеры последовательно обрушили весь либеральный угол интернета. Периодически обрушивался и Живой журнал.

«Они» — это власть. Facebook и Twitter, до которых нашим чекистам и их коллегам из МВД пока не дотянуться, буквально полыхали раздражением: все ленты были заполнены сообщениями и видеороликами о нарушениях — в Екатеринбурге на видеокамеру телефона засняли, как три учительницы ставят галочки в пачке бюллетеней, в Москве — как платили студентам за участие в «каруселях», в Барнауле — как блокировали наблюдателей «Голоса» и т.д. и т.п. Параллельная реальность непрерывным потоком шла по госканалам: там граждане дружно голосовали, а местные правоохранители сообщали об отсутствии нарушений.

Почему впервые за 20 лет постсоветской России власть стала действовать столь нагло? Ответ — страх.

Тот же страх, что бесконечно мучил советскую власть: не дай бог, волна протеста перекинется из одного города в другой. Когда были знаменитые волнения в Новочеркасске в 1962 году, где власть расстреляла демонстрацию рабочих, остальная страна о том ничего не знала. И в Новочеркасске поняли: они — в одиночестве, никто их не поддержит, протест подавят. И подавили.
„

Посредством социальных сетей люди от Москвы до самых до окраин начинают солидаризироваться в своем недовольстве



”

Ровно по этой же схеме действует власть и сейчас. Последние недели перед голосованием показали: низовой гражданский протест набирает силу, растет раздражение против дуумвиров, наглости их рокировки, брезгливость по отношению к представителям «Единой России». Одно дело, когда недовольство демонстрирует Москва или Питер, другое, когда то же — и в Твери, и в Екатеринбурге, и во Владивостоке. Граждане в разных частях огромной страны вдруг поняли: плохо жить (вариант: мерзко, невозможно дышать) не только в их городе Энске, но и за тысячу километров от них также. Значит, виноват в том не только местный начальник — что-то не ладно и с главными начальниками в Москве. Страшно подумать: Путин виноват? Вот этого катка протеста и боится Кремль: они помнят, как девятый вал накрыл советскую власть, и понимают, что такой же может накрыть и их. Месяц назад статистика зафиксировала: более 51 млн граждан имеют доступ в интернет. Это значит, что треть страны узнает о том, что происходит в Отечестве не только из благостных новостей Первого канала или канала «Россия». Но мало того что узнает: посредством социальных сетей люди от Москвы до самых до окраин начинают солидаризироваться в своем недовольстве. Одним из инструментов объединения страны стала «Карта нарушений». Люди зримо увидели: то, что вытворяет в ходе избирательной кампании партия власти в их городе, она делает и в других. Ровно поэтому в последнюю неделю перед 4 декабря вся мощь репрессивной машины — от телеящика до прокуратуры — была обрушена на «Голос», а в день голосования — на интернет-ресурсы, где была размещена «Карта нарушений» (echo.msk.ru, newtimes.ru, slon.ru).

Нетрудно заметить: там, где доступ к интернету ограничен, как, например, в национальных республиках Кавказа, где пользователи составляют сотые доли процента, там власть и получила почти 100-процентную явку и близкий к тому одобрямс. Картина ровно обратная в больших городах, где люди перестали верить «ящику» и читают интернет.

Мало того: живые журналы, Twitter не позволяют тихо затоптать протестантов в отдаленных от Москвы городках. Как только информация появляется в одном блоге, ее начинают постить в тысячах. Это очень важно, потому что на одиночный протест способны герои, поддержка тысяч рождает протест миллионов — то самое коллективное действие, которого так боится Кремль.

Один из блогеров написал в своем Живом журнале: по стране идет восстание. Нет, пока еще не идет: но если власть не одумается, оно поднимется во весь рост. Дождутся.

[Евгения Альбац]

http://www.echo.msk.ru/programs/personalno/876917-echo/



М.КОРОЛЕВА: И сегодня это особое мнение Евгении Альбац, главного редактора журнала «The New Times», мы продолжаем. +7 985 970-45-45, все остальное найдете на нашем сайте, на сайте «Эха Москвы». Прежде чем продолжать о большой политике, вот, все-таки, вопросы, которые тут поступают по поводу вопроса, который Ксения Собчак задала Чулпан Хаматовой на церемонии Ника. Ну, вы, наверное, видели, смотрели, слушали. Спрашивают, что вы думаете по этому поводу? Что это было? Там, пиар, самопиар?

Е.АЛЬБАЦ: Я смотрела, собственно, то, что появилось на YouTube. Трансляцию я не видела. Во-первых, я хочу сказать, что у меня Ксения Собчак вызывает очень большое уважение. Она – человек со стержнем. И еще бы год назад кто-нибудь нас спросил бы, вот эта девочка, которая ведет там «Дом-2». Да вы бы 10 копеек не поставили, что Ксения Собчак может превратиться в настолько яркую фигуру в нынешней политической жизни, в какой она превратилась.

М.КОРОЛЕВА: Но я бы, допустим, поставила бы.

Е.АЛЬБАЦ: А я все время вспоминаю, конечно, Анатолия Собчака времен конца советской власти, того Собчака, который выходил на трибуну Верховного совета СССР после страшного разгона демонстрации в Тбилиси 1989 года. Я вспоминаю того Собчака, который из старого троллейбуса устроил гайд-парк в Питере, в Ленинграде. Так что это первое.

М.КОРОЛЕВА: Жень, но мы не вообще о Собчак, да? Мы, вот, о конкретном случае.

Е.АЛЬБАЦ: Нет, вот именно то, что она позволила себе задать вопрос, который, действительно, интересует, я думаю, что, действительно, миллионы людей, Чулпан Хаматову заставили этот ролик записать или она это сделала по собственному почину? Это, с моей точки зрения, особенно после выступления Миронова, актера Миронова, было, с моей точки зрения... Я не могу сказать, что это было оправдано, да? Я думаю, что, наверное, может быть, нужно было другое место, может быть, для этого избрать. Но это вопрос, который людей интересует. Собчак – журналист. Журналист всегда журналист. Вот, всегда.

М.КОРОЛЕВА: То есть у вас не было ощущения неуместности, популизма?

Е.АЛЬБАЦ: У меня было ощущение и есть ощущение огромного уважения к Собчак. Пункт первый.

Пункт второй. Именно Собчак добилась того, чтобы после этого в эфире Би-Би-Си Чулпан Хаматова сказала, что ее никто ни к чему не принуждал, и она просто, вот, искренне благодарна Владимиру Владимировичу Путину. Замечательно.

М.КОРОЛЕВА: А кто-то ждал такого ответа?

Е.АЛЬБАЦ: Значит, мы получили... Ну, он произнесен (этот ответ). Больше вот этих... Все эти ужимки Хаматовой, которые продолжались последнее время «Ничего как-то не скажу», вот, они закончились. Теперь все слова произнесены. Мы еще раз получили подтверждение, что актеры всегда актеры, что они читают чужие тексты. Честь ей и хвала за то, что она делает в этом фонде для детей. Хотя, честно говоря, пиар, который идет в связи с этим фондом, немножко, мне кажется, для благотворительной организации зашкаливает. Потому что есть некоторые другие фонды, да? Есть «Чистая линия», есть «Помоги.орг», есть Доктор Лиза, да? Которые помогают больным детям. Помоги.орг – я сама даю деньги детям, больным церебральным параличом, да? Помогают разным больным людям, имеют значительно меньший publicity, не имеют такой поддержки как премьер-министр тире президент РФ Владимир Путин, да? И, мне кажется, значительно как-то скромнее держатся. Вообще благотворительная деятельность не требует таких софитов, как мне кажется.

М.КОРОЛЕВА: Ну, в данном случае, если это работает на привлечение, скажем. Вот, если Хаматова своим лицом, своей деятельностью просто привлекает деньги на себя. Ведь, благое дело. Вроде бы, благое дело.

Е.АЛЬБАЦ: Я думаю, что знаете... А вы никогда не задавались, Марина, одним простым вопросом? Вот, Владимир Владимирович Путин, премьер-министр РФ помогает больнице, созданной Чулпан Хаматовой. Замечательно. И слава богу, что это происходит. Но при этом он – премьер-министр, в его подчинении находится министр здравоохранения РФ. А почему вместо того, чтобы увеличивать расходы на оборону, премьер-министр не распорядится и не скажет, что нам надо еще на несколько процентов поднять расходы на медицину? Ведь, вы посмотрите, что получилось с последним бюджетом, когда выросли расходы на оборону и упали расходы на здравоохранение, науку и образование. Почему премьер-министр просто не скажет «Ребят, да нам надо тратить на здравоохранение не 2-3% ВВП, а нам надо потратить сейчас 4-5% ВВП. Не будем мы делать ракеты. Вот, мы не будем их делать. У нас много больных детей»?

Я каждый раз когда утром слушаю... Мы делали материал об этом, Зоя Светова делала материал в журнале у нас. Я слушаю на «Эхо Москвы»: «Помогите: им нужна ваша помощь». Я каждый раз задаюсь вопросом: «Почему одна из богатейших стран мира с колоссальными запасами нефти и газа? Ну, сделайте вы, отстегивайте вы от каждой нефтяной компании, от каждого бара или Газпрома». Вот, Газпром сейчас там купил Comedy Club за 10 миллионов или миллиардов, за какие-то огромные деньги купил этих смеющихся людей по телевизору, да? А почему бы эти деньги не отдать детям, чьи родители с протянутой рукой ходят и просят «Дайте 10 тысяч долларов...»

М.КОРОЛЕВА: Подождите. Но, наверное, не через благотворительные фонды, правда?

Е.АЛЬБАЦ: Подождите. Нет, подождите, дайте я договорю. Значит, они объявляют на «Эхо Москвы» каждый божий день.

М.КОРОЛЕВА: Да почему только на «Эхе Москвы»-то, Жень?

Е.АЛЬБАЦ: Ну, я слушаю «Эхо Москвы» - я не знаю других радиостанций.

М.КОРОЛЕВА: А. Отлично.

Е.АЛЬБАЦ: Объявляют: «Нужно собрать такой-то, нужно на помощь в Германии, в Израиле, в других странах». Почему? ПОЧЕМУ родители должны детей с хроническими заболеваниями, со страшными заболеваниями, почему они должны ходить и просить? Почему?!

М.КОРОЛЕВА: У нас, между прочим, обязательное медицинское страхование.

Е.АЛЬБАЦ: Ладно.

М.КОРОЛЕВА: Не так ли?

Е.АЛЬБАЦ: У нас нет никакого обязательно медицинского страхования. У нас вообще не существует страховой медицины. У нас ее не существует. У нас существует воровская медицина. Вот это у нас существует. Поэтому не будем про это говорить. Состояние нашей медицины наичудовищное. Когда-нибудь я обязательно об этом расскажу. У нас в самых дорогих клиниках творится катастрофа абсолютная. Но забудем сейчас об этом – я не буду сейчас об этом говорить.

Я говорю о том, что фонд Хаматовой существует, прежде всего, потому, что туда дает деньги Путин. Почему Путин дает деньги через фонд и почему он как премьер-министр не распорядится, чтобы все нефтяные и все газовые компании отдавали деньги в пользу, там я не знаю, там, выделить отдельную статью бюджета на лечение хронически больных детей? Почему это не происходит? Это же абсурд!

М.КОРОЛЕВА: Но как я понимаю, это, опять-таки, это должно не через благотворительные фонды делаться, а просто автоматически. Вот, болен ребенок – и он лечится бесплатно, за счет государства. Разве нет?

Е.АЛЬБАЦ: Газпром является, между прочим, государственной компанией, в которой доминирующее участие принимает государство. Роснефть – государственная компания. Так выделите! Перестаньте вы сокращать деньги на здравоохранение и науку. Это же... Понимаете, это же какое потрясающее лицемерие! Увеличить на фантастические бабки производство оружия убийства, и при этом сократить расходы на здравоохранение и дальше говорить про фонд, играть на пианино, собирая деньги для фонда Хаматовой. Что, Хаматова этого не понимает?

М.КОРОЛЕВА: Я думаю, что она представляет себе, что делает благое дело....

Е.АЛЬБАЦ: Поэтому, Марина... Вот, простите. Я долго на эту тему молчала. Я каждый божий день... Вот, я просто немножко знаю, что такое больные дети. Я каждый день слушаю и я просто поражаюсь. Ребята, вы задумайтесь на одну секунду. Мы – одна из богатейших стран мира, а у нас дети с хроническими заболеваниями, их родители ходят постоянно с протянутой рукой, на паперти стоят «Помогите вылечить детей». Это же стыдобина, то, что происходит. И это происходит в то время, когда он 12 лет находится у власти. 12 лет он находится у власти!..

М.КОРОЛЕВА: А скажите мне, пожалуйста, почему...

Е.АЛЬБАЦ: ...И Хаматова знает это, и говорит, что она за него проголосовала бы. Так вот, отвечая на ваш вопрос. Вот вам Собчак и вот вам Хаматова.

М.КОРОЛЕВА: Но Собчак же не об этом спросила.

Е.АЛЬБАЦ: Секунду. Я не верю, что Хаматова не знает про ситуацию, про то, что сокращается бюджет на медицину. Не верю, что она этого не знает. Она играет в игру. Замечательная актерская игра. При этом надо отдать должное, что она эту роль играет потрясающе.

М.КОРОЛЕВА: Подождите. Но тогда, ведь, люди должны отказаться создавать и участвовать в благотворительных фондах. Не так ли?

Е.АЛЬБАЦ: Они не должны. Вы меня простите великодушно, таких фондов как у Чулпан Хаматовой в стране существует не один и не два, и не три. Понимаете, в чем дело? Доктор Лиза, которая ездит по вокзалам и лечит людей, которые находятся на самом дне. Бомжи.

М.КОРОЛЕВА: Ну и она очень известна, кстати.

Е.АЛЬБАЦ: Да.

М.КОРОЛЕВА: Но не так.

Е.АЛЬБАЦ: А много ей помогает? Давно там Путин ей дал пару?..

М.КОРОЛЕВА: Ей помогают люди, да.

Е.АЛЬБАЦ: Вот, я немножко опять в курсе. Кстати говоря, вот я хочу еще сказать. Мы не договорили ситуацию с Шеиным. Мне в воскресенье позвонила как раз Доктор Лиза. Я ей абсолютно доверяю. Вот, абсолютно доктору доверяю. И она мне рассказывала о том, в каком состоянии находится Шеин. Значит, я прочитала там, в том числе и на сайте «Эха» и так далее.

М.КОРОЛЕВА: Про то, что это не настоящая голодовка, говорят власти.

Е.АЛЬБАЦ: Да. Вот, она мне сказала: «Женя, это абсолютно честная голодовка. Он пьет воду и активированный уголь. Он даже не принимает глюкозы. Он похудел больше, чем на 10 кг. У него очень плохо с сердцем, он не может подниматься по лестнице». Понимаете? Вот если это говорит доктор Лиза, то этому абсолютно можно доверять.

М.КОРОЛЕВА: Хорошо. Вот таким образом мы вернулись...

Е.АЛЬБАЦ: Ох, вы меня зря про это спросили сегодня.

М.КОРОЛЕВА: Я думаю, что нет. Потому что я давно хотела бы сама об этом поговорить. Мы вернулись к ситуации в Астрахани. Но мы будем следить за тем, как там события развиваются. Туда подъезжают журналисты из Москвы, вот, как мы уже говорили, Сергей Пархоменко туда отправился. Так что будем ждать оттуда новостей. Евгения Альбац, главный редактор журнала «The New Times» была сегодня гостем программы «Особое мнение». Я – Марина Королева. Всем счастливо.

Е.АЛЬБАЦ: Спасибо.

[Евгения Альбац]

http://www.newtimes.ru/articles/detail/71253/
№ 30 (298) от 23 сентября 2013

19 сентября Владимир Путин на вопрос, будет ли он участвовать в президентских выборах 2018 года, ответил: «Я не исключаю». Кому это было адресовано?


Путинский застой обещает быть дольше брежневского. Москва, 2011 г., митинг оппозиции
О возможности обойти генсека Брежнева в длительности пребывания у власти (тот отсидел в главном кабинете страны 18 лет) и вплотную приблизиться к генералиссимусу Сталину, который царствовал без малого тридцать лет, Путин заявил на итоговом заседании клуба «Валдай», где впервые за десять лет собрались не только те, кто просто любит Путина и любит его очень, но и некоторые деятели оппозиции (общим числом четыре человека). Свое заявление президент сделал в режиме легкого флирта с бывшим премьер-министром Франции Франсуа Фийоном, который также тешит себя президентскими амбициями. Спустя час, когда журналисты уже подсчитали, что по истечении четвертого президентского срока и пятого у власти, в 2026 году Путину будет семьдесят четыре, его пресс-секретарь Дмитрий Песков вдруг решил поправить своего шефа: вопрос о новом сроке был «несвоевременным и неактуальным», «поскольку президентский срок Владимира Путина только начался», — сказал он. Между тем вопрос задал сам Путин — Фийону (француз покинул властный кабинет в 2012 году, а президентский срок нынешнего президента Франции начался ровно тогда же, когда и нынешний Путина), который тот отбросил соседу по сцене, за язык Путина никто не тянул: сказал ровно то, что хотел сказать. Вопрос: зачем? И кому?
„

Все это требовало публичного окрика: «Не дождетесь! Я навсегда! Погуляю еще на ваших похоронах»


”
Ответ кажется очевидным — прежде всего кремлевским кланам, которые грызутся внутри и друг с другом, одни с опаской поглядывая на ослабевшего в последние месяцы Путина, другие — примериваясь к его власти. Болезнь спины, операция, необходимость принимать обезболивающие, долгое заточение в Ново-Огарево в окружении главным образом людей в погонах и с информацией из красных папочек с шифровками, неизбежные ограничения, связанные с болезнью, на физическую активность прежде всего, к которой Путин так расположен, страх перед опускающейся на него старостью и усталость от обязанностей царя (сплетники утверждают, что Путина теперь снимают на камеры один раз в неделю, разбивая картинку потом на сюжеты и дни) — все это требовало публичного окрика: «Не дождетесь! Я навсегда! Погуляю еще на ваших похоронах». Погуляет или нет — это бабушка надвое сказала, экономика идет вниз, баррель — тоже, денег покупать лояльность все меньше и будет совсем мало — отсюда ласковое «Леша» и публичное «ты» («это к тебе у меня вопросы»), обращенное к бывшему вице-премьеру и министру финансов Алексею Кудрину в присутствии иностранцев и прессы в ходе того самого заключительного заседания клуба «Валдай» и потом приватного ужина на 18 человек. За наигранной веселостью и раскованностью (впрочем, когда зал на 300 человек смотрит на тебя с обожанием, даже если и показным, а вчерашние критики задают вопросы, сгибаясь в коленках, это придает уверенности и сил) проглядывает страх: уж кому как не бывшему полковнику КГБ знать, сколь опасно, когда люди в погонах, окружающие тебя и перекрывающие вход всем другим, выходят из-под контроля. Дело Сергея Гуриева, равно как чудесное освобождение Навального — тому яркие свидетельства и то немногое, что вышло из-под ковра.

А вот корректировка шефа со стороны пресс-секретаря выглядит значительно менее понятной. Кто адресат? Уж не премьер ли Медведев, который аккурат два года назад, 24 сентября 2011 года, добровольно отдал президентский скипетр, чтобы стать объектом всеобщего презрения и насмешек? Что было обещано взамен? «Ты еще молодой, в 2018 году вновь станешь президентом»? Если так — а о том, что Медведев всерьез уверен, что возвращение в Кремль — реальность (об этом в правительственном здании на набережной не говорит только ленивый), — то Песков просто спасает шефа от ненужных тому проблем, как старый слуга оберегает хозяина от истерик брошеной жены: «Ну сказал. Вырвалось. Бывает».

Тараканьи бега продолжаются. Запасемся попкорном — развязки вряд ли долго ждать.

[Евгения Альбац]

http://www.newtimes.ru/articles/detail/72942/


События последних дней — как будто специально отобранные иллюстрации к книге о мафиозном государстве

15 октября 2013 г., меньше часа до полуночи. Министр внутренних дел РФ Владимир Колокольцев (слева), задержанный Орхан Зейналов и бойцы СОБРа в кабинете начальника Главного управления МВД по Москве

Это такое государство, в котором действуют не институты (законы, судопроизводство, правоохранение), а, напротив, те, с кем в нормальных странах эти институты призваны бороться. Кто они, эти «те»? Бандиты? Слишком сильное упрощение. Гангстеры? Тоже не то, да к тому же попахивает романтикой. Паханы эпохи костюмов от Бриони и Хьюза? Паханы платят за свою безопасность серьезные деньги. «Те» тоже платят, но безопасность их обеспечивают не деньги — герб Российской Федерации, государственный офис, всеобщая убежденность, что право на насилие им принадлежит по одному тому, что на их плечах погоны, неважно, в штатском они или в мундирах. Именно поэтому их, строго говоря, и мафией не назовешь. Термин «мафия» предполагает криминальную группу, объединенную на основе родственных и/или региональных связей, промышляющую на ниве греха и покупающую из прибыли или насилием политиков, полицейских, чиновников. «Те» — сами политики, силовики, чиновники, и ворочают они тысячами, миллионами и миллиардами (в зависимости от места в иерархии) государственного бюджета и/или вполне себе легальных госкорпораций. Единственное, что, безусловно, их сближает с сицилийцами, так это принцип омерты — круговой поруки. Впрочем, все-таки точнее тут формула Муссолини: «Все внутри государства, никто вовне государства, никто против государства» — принцип закрытого, корпоративного государства, использующего вывески-обманки — «правительство», «парламент», «выборы» — как завесу, за которой чужим хода нет. Паханы в законе? Ну если читатели ничего лучше не придумают.

Бирюлево — Коломна — Москва

Видеоряд недели. Отчаяние и вакханалия в Бирюлеве. ОМОН, так хорошо умеющий избивать демонстрантов, пропускает погромщиков на территорию овощебазы и в торговый центр. Задержание подозреваемого в убийстве… Кадры из коломенского сквера — это даже для государственных каналов что-то новенькое: человек со скованными за спиной руками лежит на земле, в желтых осенних листьях, амбалы в черных масках, черных одеждах и черных пуленепробиваемых жилетах — сотрудники СОБРа пихают его ногами как куль с мусором, заставляя перевернуться на живот, встают ногой ему на спину, потом поднимают, ведут, по дороге подбегает собровец, не успевший, видимо, взять свое, и бьет задержанного по лицу. Потом кадры из вертолета: он полулежит на полу где-то в углу, потом — лицом в железный пол, с наброшенной на голову тряпкой. Следующий кадр — он уже с кровяными подтеками на лице. И апофеоз: его, согбенного, приводят в кабинет к министру МВД Колокольцеву: «Всех наградить», — говорит министр. Посыл для прильнувшей к телеэкранам страны: мы поймали не человека — животное, вот, смотри народ, оно/он — главная причина всех твоих бед и невзгод. Презумпция невиновности? Закон о полиции? Простой пацанский принцип: лежачего не бьют? Для паханов, которые ставили этот перформанс, а потом демонстрировали его в эфире государственного телевидения, ни презумпций, ни конвенций не существует — они сами закон. И в своем законе.
„

Это принцип закрытого, корпоративного государства, использующего вывески-обманки — «правительство», «парламент», «выборы» — как завесу, за которой чужим хода нет

”
Словесный ряд. Орхан Зейналов, которого провластные СМИ, не заморачиваясь, называют «убийцей», гражданин Азербайджана, уже был однажды в России судим, отсидел год, должен был быть депортирован, но не был, занимался извозом, хотя в 2011 году был лишен на три года водительских прав, да к тому же разыскивался за убийство на родине. Если это все правда, то это значит, что имярек успешно проплатил: пограничную службу ФСБ в аэропорту Домодедово — чтобы въехать в страну, ФСИН — чтобы выпустили его из колонии на все четыре российские стороны, Федеральную миграционную службу — чтобы не озаботилась его местонахождением, хотя по закону обязана была его депортировать, полицию в Бирюлеве — по всей вертикали и десятки полицейских и сотрудников ГИБДД Москвы и области, которые шерстят и проверяют документы даже у тех, кто только отдаленно смахивает на выходцев с Кавказа, а тут человек практически не говорит по-русски. Желающие могут подсчитать, сколько тысяч долларов силовики в законе положили себе в карман.

16 октября 2013 г. Областной суд Кирова: Алексей и Юля Навальные в ожидании приговора

Москва — Киров

Видеоряд. Трансляция с судебного процесса из Кирова, где рассматривалась апелляция на приговор Алексею Навальному и Петру Офицерову. Тут паханов в законе представлял судья в законе и прокуроры. Ходатайства адвокатов осужденных (провести независимую финансово-экономическую экспертизу и вызвать тех свидетелей, кого предыдущий судья Блинов вызвать не захотел) получают полный отлуп. На все разбирательство уходит меньше двух часов. Офицеров и Навальный понимают: тюрьма. «Сюрприза не будет», — говорит в последнем слове Навальный, осужденные прощаются с женами, твиттер стонет и готовится вечером выходить на Манежку. Судья после 30-минутного перерыва объявляет: «Изменить на условное». Неприкрытый голливудский фарс даже без видимости судебного процесса: ап, вуаля, главный пахан только нервы потрепал и радостно в глазок наблюдает, похлопывая себя по бокам: «А! Как я вас всех надул!»

Впрочем, для инсайдеров, знавших, что реальный срок будет заменен условным с сохранением тяжкой статьи, рациональность этого фарса была очевидна. Посадив Навального, за которого на московских выборах отдали свои голоса более 600 тыс. москвичей, паханы открывали ящик Пандоры, давали старт полномасштабным репрессиям, от которых пострадали бы многие из ближайшего окружения пахана: те, кто слишком распоясался и зарвался, или те, у кого есть что отобрать — бизнесы, состояния, собственность, или те, с кем люди в погонах просто захотели бы свести счеты. Инстинкт самосохранения властного клана — вот что отвело Навального от тюрьмы.

Москва — Гаага

Словесный ряд. В Москве избит второй секретарь посольства Голландии. В своей квартире, в доме, находящемся, как все резиденции и квартиры западных дипломатов, под неусыпным наблюдением ФСБ. «Ответка» голландской стороне за задержание российского дипломата в Гааге (подробнее — на стр. 3). Паханы собрались и порешили: накажем по понятиям. И наказали. И произошло это не в Бутырках и не на зоне. В центре Москвы, на Поварской улице, в десятках метров от здания Верховного суда РФ.



The New Times посвятил много материалов хрупкости межэтнического мира в России и особенно в столице. На круглом столе мы обсуждали межнациональные конфликты в России, публиковали репортаж из нелегальной столичной мечети и писали о том, как власть наживается на мигрантах и о том, как приезжие попадают в московские подвалы

[Евгения Альбац]

http://www.echo.msk.ru/blog/albatz/1191006-echo/
04 ноября 2013, 14:05
За что люблю господ интеллигентов, так за их страсть к общему хору.
«Ату его», - кричат, - ату, Навального!» Один ударил: «не-е, не лидер, нам не годится». Другой подбежал: «Навальный призывает своих либеральных сторонников ходить на марш для того, чтобы его облагородить», третий - чуть благосклонно похлопал по плечу: «серьёзная ошибка», четвёртый, пятый, кто следующий? Главное успеть, главное быть в общем тренде!

Сообразить, что эти люди, которые ходят на русские марши, живут среди нас и на Луну не отправишь – это уже сложно.

Понять, что с ними надо научиться разговаривать, снимать их страхи перед чужими, убеждать, что враг не тот, кто с другим разрезом глаз или темным цветом волос, а те, кто обкрадывают – ежедневно и ежечасно – их будущее и будущее их детей – о, это не комильфо, пусть сидят в своих грязных углах. Почитать книжки и понять, что национализм объективен и неизбежен в политически неструктурированных обществах и что важно увести его от погромной волны к цивилизованной дискуссии - это не про нас, мы про высокое.

Наконец: национализм плюс власть – вот, что по-настоящему страшно.
Не видите, как власть осёдлывает эту волну? Как окучивает лидеров националистического движения, как вводит это в федеральный дискурс на всех уровнях - от федеральных каналов до выступлений иерархов?

Национализм внизу, как бы не пугали лозунги и параша «Коловрата» - это больше поза, чем реальная угроза. Национализм, взятый на вооружения властью как инструмент управления и передела собственности плюс безграмотная толпа – вот это нацизм!

Вам не хочется работать с толпой отчаявшихся, необразованных, не так, как вы думающих?
Понимаю. Но кто-то – должен. Политик, если он политик – обязан!

Навальный – политик.
И платит, в отличие от вас, чистенькие вы мои, тяжёлую цену. Его, а не вас, сажают. У его родственников, а не у ваших – у всех до одного, включая тёть, дядей и бабушек, проводят обыски. Его заперли в пределах Московской области, в то время как вы пишите свои клеймящие его вирши из всяких сладких европейских стран. Как вы думаете, чего власть его так боится, а вас, золотые мои, в грош не ставит?

Ровно поэтому: он пытается говорить с людьми, а вы – друг с другом.
Ошибается? Конечно. Делает глупости? Да безусловно. Не хватает порой мудрости и есть пробелы в образовании? Да, да, да. И -? Он учится. Он идёт вперёд. Он борется. И это реальная, каждодневная борьба. Так не бросайте ему под ноги битое стекло, не подливайте водички на дорогу, чтобы ледок образовался, не набрасывайтесь скопом, если нога поехала. Не кричите «ату его!». Плечо надо подставлять, а не в спину бить, господа интеллигенты.

[Евгения Альбац]

http://newtimes.ru/articles/detail/109699/
№12 (403) от.04.16
Евгения Альбац , Иван Давыдов


Итак, свершилось: президент переименовал Внутренние войска в Национальную гвардию, вывел их из подчинения МВД — сделал отдельной силовой структурой, влил туда еще разные спецназы и охранные структуры и поставил во главе своего личного телохранителя.

Согласно законопроекту о Национальной гвардии, внесенному в Государственную думу 6 апреля, создается она «для обеспечения государственной и общественной безопасности, защиты прав и свобод человека и гражданина». Права и свободы гражданина в России, видимо, в серьезной опасности, если для их защиты срочно понадобилось 400 тыс. вооруженных людей, которым разрешено будет задерживать гражданина без ненужной бумажной волокиты и входить без ордера к гражданину в дом.

Идея, кстати, не нова. Впервые словосочетание «национальная гвардия» было вброшено в публичное пространство весной 2012 года — ровно в той же схеме: спецчасти с широкими полномочиями на базе Внутренних войск МВД и Виктор Золотов, которому президент безусловно доверяет, в качестве командира (см. стр. 30). И тогда это словосочетание тоже было синонимом одного короткого слова — «страх». Тогда, зимой 2011–2012-го, власть (по причинам, до сих пор не вполне понятным) всерьез испугалась протестов городского среднего класса. Однако довольно скоро, той же весной, 6 мая, на Болотной площади в Москве выяснилось, что обычный ОМОН прекрасно способен с этими протестами справиться, и слухи о появлении Нацгвардии остались слухами. А подготовленные документы, если такие действительно имелись, легли под сукно. До более страшных времен.

Права и свободы гражданина в России, видимо, в серьезной опасности, если для их защиты срочно понадобилось 400 тыс. вооруженных людей

И вот спустя почти четыре года президент стремительно создает это новое силовое подразделение (подробнее — на стр. 26). Ситуация теперь, конечно, совершенно другая. Тогда изумление вызывало появление очередной репрессивной инициативы власти, теперь удивляемся, если вдруг очередная репрессивная инициатива не доходит до стадии реализации. Тогда не было ни Крыма, ни войны на Украине, ни экономического кризиса, ни санкций, ни открытой конфронтации с Европой и США и страной НАТО — Турцией. Не было сбитого малайзийского самолета в небе Украины, не было бомбежек Сирии и взорванного российского самолета в Египте.

На медиафоруме ОНФ Владимир Путин выглядел мрачным — панамские документы задели за живое, Санкт-Петербург, 7 апреля 2016 года

В этом смысле мы, конечно, живем в другой действительности. Но главный мотиватор действий власти и Путина все тот же — страх.

Они снова (или по-прежнему?) боятся. Только уже не улыбающихся людей с остроумными плакатами. Теперь в списке врагов — все былые «зарубежные партнеры», и едва ли не любой критик власти внутри страны, который, с точки зрения этой самой власти, самостоятельно действовать просто не способен и наверняка управляется «зарубежными партнерами». Эта картина мира так долго вбивалась в головы россиян пропагандой, что люди власти в нее и сами поверили: мир устроен так, как он устроен в России, все продается и все покупается, международные отношения — это игра с нулевой суммой, как в песенке их молодости: «кто-то теряет, кто-то находит», главная задача дяди Сэма — сбросить Путина в Москву-реку, а на его место посадить Непутина. «Путиноцентричность» — это ключ к пониманию той картины мира, которая сформировалась в голове кремлевских людей: они слышат это с экранов российских госканалов (забывая, что сами же в минувшую пятницу давали установку редакторам, какие темы поднять, а какие — затушевать) и читают в «красных папочках» — сообщениях посольств и резидентур, для которых (равно как и для их начальников в Центре) рост угроз, тем более направленных против Хозяина, означает как минимум сохранение финансирования, а удачная борьба с ними — продвижение по служебной лестнице.

В осаде

Раз кругом враги — надо защищаться, не забывая, что лучшая защита — это нападение («бей первым» — на языке питерских подворотен). Вот и появляется в пространстве политического крепкий кулак Национальной гвардии.

Ментально Путин не в 2016-м, ментально Путин там, где 25 лет назад рушилась советская власть

Больному уму нужен толчок, чтобы страх перерос в психоз. Этим толчком стала для Кремля публикация «панамских файлов» — утечка массива данных о различных офшорных компаниях, среди владельцев которых — руководители или родственники 12 руководителей государств, включая главу КНР, премьер-министра (уже бывшего — он подал в отставку) Исландии, короля Саудовской Аравии, лидера Палестинской автономии и т.д. (подробнее о последствиях «большой Панамы» — на стр. 46). Однако обнародование имени близкого друга российского президента, известного виолончелиста, который к тому же оказался вдруг (вдруг и для него самого, как следует из его коротких ответов журналистам «Новой газеты») успешным бизнесменом и владельцем целого букета офшоров, через которые прошло около $2 млрд (о том, что это было на самом деле, — на стр. 38), вызвало в Кремле совершенную панику — это стало очевидно из заявления Путина, которое он сделал на медиафоруме ОНФ 7 апреля. Путин впрямую обвинил США* в том, что их «органы» «сделали информационный продукт: чего-то там поковыряли и слепили» (цитируется по сайту kremlin.ru). Зачем? Путин ответил на этот вопрос — нет, не для того, чтобы скомпрометировать президента России («вашего покорного слуги там (в панамских файлах. — NT) нет»), но для того, чтобы «раскачать изнутри, причесать нас так, как им хочется; внести какое-то недоверие внутри общества к органам власти», — сказал, не скрывая крайнего раздражения, Путин. Другими словами: США и их союзники готовят переворот по типу того, который они совершили зимой 2014 года на Украине, а для этого используют в том числе методы информационной войны, призванной испугать элиты (деньги, могут отобрать святое — деньги!) и вызвать брожения в беднеющем на глазах российском обществе. И тут стало очевидно: ментально Путин не в 2016-м, ментально Путин там, где 25 лет назад рушилась советская власть.

Травма конца 1980-х

В Москве не боятся шутить по поводу скандала, 6 апреля 2016 года

Самое смешное (или грустное), что все это уже было. Кажется, что Путин — по собственной воле (не для того ли он подчинил себе Росархив) или усилиями своего окружения — читает сейчас справки «о положении дел в стране и мире», которые готовил КГБ СССР зимой 1990 года руководству страны. Тогда глава Лубянки выступил по Центральному телевидению и тоже заявил, что всякие деструктивные элементы, «обильно питающиеся моральной и материальной поддержкой из-за рубежа», поставили своей задачей «окончательно расшатать наше общество и государство». Спустя два месяца слова про «чужие центры и чужие головы», которые руководят оппозицией, повторил и глава СССР Михаил Горбачев: зима 1990–1991-го вошла в историю как «правый поворот Горбачева». Тогда первый и единственный президент СССР последовательно удалил от себя и власти людей, понимавших необходимость реформ и поворота страны к большому миру: на их место пришли консерваторы в погонах, в официальной прессе печатались письма-ультиматумы генералов от военно-промышленного комплекса, а КГБ передавались в подчинение новые военно-воздушные дивизии и мотострелковые полки. В воспаленном мозгу советских начальников враги не просто стояли у ворот — они практически держали в руках ключи от осажденной ими крепости. Закончилось это неудавшимся государственным переворотом и распадом страны. Говорят, нелеченные психологические травмы отзываются проблемами даже через десятилетия. Похоже, что травма, пережитая в конце 1980-х тогдашним подполковником КГБ СССР Владимирм Путиным, сегодня дает о себе знать.

* Wikileaks в своем твиттере написали дословно следующее: «Атака против Путина была организована OCCRP (европейская журналистская организация — Центр по борьбе с организованной преступностью и коррупцией. — NT.), которая нацелена против России и бывшего СССР и которая финансировалась USAID («Американское агентство за международное развитие» — организация правительства США. — NT.) & Соросом».
[IMG][/IMG]
openrussia.org.psd

Художник: Александр Данилов, Фото: Дмитрий Азаров/Коммерсантъ

[Евгения Альбац]

http://www.newtimes.ru/articles/detail/110213/
№14-15 (405) от.04.16


Борис Ельцин смотрит программу «Зеркало» Николая Сванидзе, резиденция Горки–9, Московская область, 2000 год. Фото: EAST NEWS

Николай Сванидзе в последнее время больше известен как автор «Исторических хроник» и реплик на «России-24», а начинал он на российском телевидении 25 лет назад, когда это телевидение только начиналось: сначала был комментатором за кадром, потом вел страшно популярные «Подробности», стал председателем ВГТРК. Как это было — он рассказал The New Times

Вы были приличным молодым человеком, выпускником истфака МГУ, сотрудником престижного Института США и Канады и вдруг — низкий жанр, телевидение. Какой бес попутал?

Беса звали Женя Киселев, который тогда работал уже на радио, на иновещании, звонит мне Женя и говорит, слушай, тут создается российское телевидение… Это был октябрь 1990 года. Уже был подписан приказ о создании Российского телевидения, но оно еще не начало функционировать, и Женя говорит, что нужен грамотный человек, который будет помогать ведущим, помогать эфирным людям.

Делать что?

Патроны подносить. Давать информацию, как-то ее организовывать, разжевывать, руководить группой информации, которую ты же и будешь создавать. И предложил встретиться с Олегом Добродеевым, который должен был возглавить службу информации на этом канале. И мы встретились втроем в буфете Останкино. А Олега я знал: он несколькими годами раньше работал стажером в отделе внутренней политики Института США и Канады. И Игорь Малашенко работал — он был ученым секретарем института. А я писал диссертацию на страшную тему: «Энергетическая политика президента Картера» — я ее так и не закончил. Короче — встретились. Говорил больше Олег, потому что он будущий начальник, вот так и так, назвал сумму — 500 руб. в месяц — она поразила мое воображение: и в институте я получал 120 руб. плюс я на полставки преподавал в Историко-архивном институте плюс репетиторствовал. А тут 500 руб. сразу — это была ставка комментатора, до которой люди на старом ТВ всю жизнь работали.

Модное место

Я себя на телевидении не мыслил никогда. То есть с тем же успехом я мог мечтать полететь на Луну, окончить ВПШ, как у Галича, стать президентом США. Конечно, когда мы разговаривали с Олегом, я спросил, как там с согласованием в ЦК КПСС, с моей фамилией, с системой взглядов… Мне ответили, что полная свобода, никакой цензуры, создается ельцинское телевидение. В общем, не без терзаний, но в декабре девяностого года я появился на 5-й улице Ямского поля и с 3 января 1991 года и по сегодняшний день — у меня там трудовая книжка.

Отдельный кабинет дали?

Да, большую комнату, где у меня был письменный стол и там все сидели, кого я набирал в команду. Хорошо помню свое первое впечатление: бардак, все мебель таскают на 5-й улице Ямского поля, какие-то знаменитые лица мелькают, типа Гурнова, Ростова, Флярковского. Через некоторое время пришла Света Сорокина: Олег с ней при мне беседовал, принимал ее на работу. Это сразу же было модное место. Я помню, идет пресс-конференция, (режиссер) Андрей Сергеевич Смирнов, еще кто-то вместе с (первым председателем ВГТРК) Олегом Попцовым сидят в президиуме, выступают. Приходит Познер, рассказывает, что и как. Познер! Приходит Саша Любимов, великий тогда, из «Взгляда»… Там было просто не продохнуть от звезд, там было ощущение совершенно иной жизни — иной по энергетике, нежели в академическом институте. У меня конфликтов за один день на телевидении — чисто рабочих, между делом — было больше, чем в Институте США и Канады за всю жизнь.

«Я себя на телевидении не мыслил никогда. То есть с тем же успехом я мог мечтать полететь на Луну, окончить ВПШ, как у Галича, стать президентом США»

Начало

Январь девяносто первого — события в Вильнюсе, 14 погибших, госканалы несут «пургу», в марте закрывается программа Первого канала — ТСН, телевизионная служба новостей, которая отказалась лгать о событиях в Прибалтике, — а там тогда работали Дмитрий Киселев, Татьяна Миткова, Александр Гурнов, который теперь на Russia Today

Еще Юрий Ростов — он вместе с Гурновым пришел за Олегом Добродеевым на ВГТРК.

А у вас на канале были проблемы?

Нет. Мы были ельцинские. Когда Ельцин выступал в подполье, мы его широко распространяли — через факсы, например. В феврале в полную силу заработало радио «Россия», при мне рождалось название информационной программы — я помню этот мозговой штурм: «Вести», по-моему, предложил Олег Добродеев. Появилась та знаменитая тройка, которую сначала абсолютно неправильно запрягли: так, как запрягают коренника, запрягли пристяжных, по бокам поставили оглобли. Но никто тогда не обратил внимания, а потом над этим смеялись. И 13 мая 1991 года вышли в эфир первые новости — программа «Вести», которую вела Светлана Сорокина. Через короткое время изменилась и моя профессиональная судьба. Юра Ростов, как сейчас помню, говорит: «Слушай, ты же вроде грамотный парень, чего твои ребята тассовки носят? Ну сядь напиши чего-нибудь…» Я сел, написал некий комментарий. Он говорит: пойди озвучь теперь в аппаратную. Я пошел, озвучился. Ростов спрашивает: «Ну чего, нормально озвучка?» Нормально. «Голос ничего?» Кто-то говорит: да, хорошо. «Ну ладно, в эфир тогда». В программе «Вести» эфиром тогда руководили ведущие. Над ведущими был Олег Добродеев, главный редактор информации, но реально… Да, с ним советовались, он был в очень большом авторитете, всегда с ним разговаривали до и после, но насколько я помню, решение принимали ведущие.

А руководство — те же Попцов, Лысенко — они давали вводные?

Анатолий Лысенко был генеральным директором, Олег Попцов был председателем, это была двуглавая структура. Первым лицом считался Попцов, просто он в был в большей степени политической фигурой, потому что курировал информацию, а Лысенко она в меньшей степени интересовала, его больше занимало развлекалово. Надо отдать должное Попцову: он всегда все брал на себя. Он настоящий демократ в старом понимании — никогда не переводил стрелку на подчиненных. Классический пример — это было в 1995 году, когда я вел уже программу «Подробности», и была чеченская война. Журналистский корпус занимал тогда пацифистскую позицию. Мой корреспондент Саша Сладков, который и сейчас работает на телевидении, прислал мне материал, в котором офицер российской армии умирал под камерой в госпитале. Он был подключен к монитору, который фиксирует работу сердца. И оператор снял, как кривая постепенно выпрямлялась пока полностью не превратилась в прямую, прямая — в точку. Человек умер. Программа «Подробности» была очень рейтинговая, она шла сразу после восьмичасовых «Вестей», которые тогда были тоже очень рейтинговые. Попцов не знал, о чем у меня эфир, причем подчеркнуто не интересовался. Ну а тут — после эфира не успел я попрощаться, мобильников тогда не было, звонит телефон в аппаратной, вся моя команда там, звонит Попцов и начинает на меня орать: «Ты что делаешь, ты с ума сошел?» Я говорю: «А что такое?» — «Ты смерть человека показал, конкретного человека». Я говорю: «Ну, показал. Это война». Он говорит: «А у него мать, она смотрит, а у нее инфаркт будет. Это как?» Я говорю: «Олег Максимович, а миллионы матерей, которые смотрят и которые делают выбор, им своих сыновей направлять на войну или нет. А им как?» Брошены трубки. Кто, кстати, в том споре был прав, я до сих пор не знаю, у каждого была своя правда. Вот и все, этим все ограничилось. И он в следующий раз снова не спрашивал меня, что у меня в эфире. Хотя наверняка получал очень сильно по холке, и я не исключаю, что в конце концов все это и привело к его увольнению (в феврале 1996 года).

Выбор девяносто шестого

Когда началась цензура?

При мне ее не было.

Да ладно!

Вот сколько я имел там отношение к информации — цензуры не было.

А когда начались совещания с руководителями каналов в администрации президента?

При Чубайсе (глава АП Бориса Ельцина с 15 июля 1996 по 6 марта 1997 года. — NT.) Но это не было… нас никто не просил чего-то не говорить, не показывать.

3 июля 1996 года страна голосовала за человека, у которого был инсульт и инфаркт, но страна не знала этого ровно потому, что российское телевидение об этом не говорило.

Не говорило. Но не потому, что меня — а я де-факто руководил информацией, «Вестями», а после выборов (1996-го) и де-юре — просили об этом не говорить. Я помню, меня уже после выборов Пилар Бонет, многолетний корреспондент испанской El Pais спросила, знал ли я, что Ельцин в день голосования был серьезно болен и почему об этом «Вести» не говорили? Я ответил, что да, знал, хотя, что точно с ним было, не знал. И сказал, что меня больной Ельцин устраивает больше, чем здоровый Зюганов. Тогда не было какой-то реальной силы, которая могла приказывать и наказывать. Тогда расчет был на другое. Расчет был на то, что журналисты не хотят ухода Ельцина, потому что приход коммунистов был бы окончательным. Я абсолютно отдавал себе в этом отчет. Я понимал, да, конечно, я веду себя неправильно. Когда Зюганов давал пресс-конференцию накануне второго тура президентских выборов, я прекрасно знал, что Борис Николаевич в очень плохом состоянии. И я прекрасно понимал, что, если об этом сказать, он не выиграет. И вот Зюганов дает пресс-конференцию, и ее никто не дает в эфир. Никто не дает пресс-конференцию кандидата в президенты. Как сейчас с оппозицией, как сейчас с Навальным. Вот так же было с Геннадием Андреевичем Зюгановым.

«И вот Зюганов дает пресс-конференцию, и ее никто не дает в эфир. Никто не дает пресс-конференцию кандидата в президенты. Как сейчас с оппозицией, как сейчас с Навальным»

Тогда почему вас сняли с поста председателя ВГТРК весной девяносто восьмого?

Жень, так ты же поучаствовала в процессе моего ухода из председательского кресла.

То есть?

Да. Но у меня к тебе нет никаких претензий. Помимо того что я был председателем компании, я вел еще программу «Зеркало», и там был сюжет про Бориса Абрамовича Березовского, царство ему небесное, который топил тогда нового премьера (Сергея) Кириенко. А у тебя в «Новой», кажется, газете была серия статей про информационную войну…

Да, цикл назывался «Борьба титанов».

Короче, ты в своем интервью моей программе не слишком стеснялась в оценках Бориса Абрамовича. А к тому времени и Борис Абрамович, и Владимир Александрович, дай бог ему здоровья, Гусинский (владелец канала НТВ. — NT.) под меня рыли-то очень сильно, потому что я был не их кандидатом на посту председателя ВГТРК.

Мне Борис Абрамович вскоре после моего назначения… Это, кстати, я тебе говорю эксклюзивную вещь, я нигде публично этого не говорил… Так вот меня приглашает к себе Борис Абрамович Березовский в свою эту контору, в Дом приемов «ЛогоВАЗ» на обед. Я прихожу туда, он сидит, разговаривает с одним ныне известным журналистом, очень известным, которого я не буду называть именно потому, что он до сих пор очень известен.

Доренко?

Не буду называть.

Леонтьев?

Не гадай. Даже если угадаешь, скажу нет. И беседуют они просто на каком-то шифрованном языке, как, помнишь, бандиты в «Трудно быть Богом». Потом журналист уходит. Борис Абрамович садится напротив меня, спрашивает, не хочу ли я поесть, я говорю, хочу, спасибо. Мне приносят тарелку борща, как сейчас помню, я начинаю хлебать борщ, а Борис Абрамович ничего не хлебает, он сидит и буравит меня глазами. И ведет со мной беседу: «Николай Карлович, говорит он, вот мы поздравляем вас с назначением, но вы ведь журналист, политолог, у вас ведь нет экономического, финансового образования?» Я говорю, нет. «Но вам же, говорит, нужен какой-нибудь человек, это же огромная корпорация, как вы справитесь, вам же нужен какой-то человек, который будет у вас заниматься денежными вопросами». Я говорю, ну да. Он говорит: «Я вам хочу предложить человека, который вам наверняка понравится, он очень сильный человек, он специалист в этом деле, он будет вашим заместителем, все будет в компании в порядке, и у вас все будет в порядке, Николай Карлович», — сказал Борис Абрамович и посмотрел на меня внимательно. Я продолжаю хлебать борщ. Он говорит: «Да вы же его знаете, это Бадри Патаркацишвили».

Я оживился и говорю: «Борис Абрамович, я, во-первых, должен вам сказать, мне очень приятно, что вы проявляете такое внимание и заботу, и я надеюсь, что и в дальнейшем у нас будут замечательные партнерские отношения. Но, вы знаете, я принял для себя такое решение: ни от вас, ни от Владимира Александровича Гусинского не принимать кадровых предложений». Березовский ответил в том смысле, что это ошибочное решение, но он думает, что мы еще вернемся к этому разговору. Моим замом был назначен Михаил Юрьевич Лесин, который к тому времени ушел из Кремля.

И с тех пор Борис Абрамович и Владимир Александрович мне очень часто в разной форме передавали приветы. Ну а когда вышел этот сюжет с тобой в моей программе, то мне позвонил Валентин Борисович Юмашев, который был тогда руководителем администрации президента, и дал мне понять, что я был сильно неправ. И когда компания ВГТРК превратилась в холдинг ВГТРК, я уже не был переназначен.

Фото: Алексей Антоненко