9000. Елабуга

[Сергей О Марков]

Огонек № 26 июнь 1986 года
Я хотел бы вернуться в Елабугу
фото Анатолия БОЧИНИНА
а уже тосковал по Елабуге, глядя
на нее с крутизны Чертова го р о дища,
у которого Тойма сливается
с Камой.
Сол н це Садилось у меня за
спиной. Так все ярко, четко вырисовывалось,
что казалось, будто
смо трю я в просветленные окуляры
бинокля, что каждый закатный
луч нашел себе что-то одно, самое
притягательное, и уже не отпустит,
буд ь то ворона на далекой антенне,
ветвистая коряга на песчаной
ко се острова, окно двухэтажного
бревенчатого д ом а в низине
или пятиглавый Спасский со б
о р с колокольней, светящейся и
каким-то еще собственным светом.
Елабуга... Удивительное слово.
Елабуга... Только здесь м о г р о диться
Иван Иванович Шишкин.
или Германию,— он писал свою маленькую
родину, «ее степей холодное
молчанье, ее лесов б е зб р еж ных
колыханье, разливы рек ее,
подобные морям...». Зд есь «он с
утра обыкновенно забирался куда-
нибудь за го р о д и целые дни б р о дил
по замечательно красивым окрестностям
Елабуги, зачеркивая и,
главное, наблюдая, усваивая себе
природу, которой он оставался верен
всю жизнь и к которой постоянно
до последнего времени возвращался
в своих картинах. Д ом а
он казался дикарем, нелюдимым,
постоянно сидел у себя в комнате,
где из окон открывался чудный
вид на при б р еж ны е луга и за кам-
ские леса».
Шишкинские места сохранились.
Заведующая Д о м о м -м у з е е м Шишкина
Светлана Васильевна Бобкова
показала мне, гд е он писал «Обрыв
», «Святой ключ близ Елабуги
»...
Ключей близ Елабуги и д о сих
пор бьет множество. Приехав в
го р о д рано утром, я увидел из
окна автобуса девушек с ко р ом ы с лами.
«Неужели вод о пр о во д а
нет?» «Есть, как же! — ответили
мне.— Хороший, современный водопровод
». «Так почему ж е тогда...
» «Коромысла-то? Д а сами поймете.
О вод опр оводе Ивана Васильевича
Шишкина не слыхали?»
— Он и мельницы строил — ветряные,
водяные, и башню восстанавливал
на Чертовом городище,—
говорил мне Николай Иванович
— А здесь,— говорил он, ра звернув
карту города,— мы учтем
все ошибки, просчеты, которых
было достаточно, здесь...— Бес прерывно
нас прерывали телефонные
звонки из Одессы, С в ер д ло вска,
Вильнюса, входили и выходили
инженеры, архитекторы, с тр о и тели,
в конференц-зале уже начиналось
очередное заседание, и
срочно, нужно было вылетать в
Харьков ругаться с проектировщиками,
которые обязаны, но безобра
зно обеспечивают стройку
документацией.— Елабуга — это
ведь и Андрей Боголюбский, и Ермак
Тимофеев, и Иван Грозный...
— А не могут сказать, что к
крупнейшей с тройке этой и следующей
пятилеток эти исторические
личности имеют довольно
косвенное отношение?
— Не могут. Никто этого сказать
уже не посмеет. Во-первых, Елабуга
должна стать культурным центр
ом всей округи — Брежнева,
'Нижнекамска, Менделеевска... А
во-вторых, ничего врем енного мы
делать здесь не собираемся и сами
пришли не только для того,
чтобы работать, но и для того, чтобы
жить здесь и воспитывать детей.
Какой же мож ет быть гор од
будущего без прошлого?
От генерального директора я
снова отправился в му зей Шишкина.
Светлана Васильевна дала мне
почитать «Историю города Елабуги
», «составленную» о тцом живописца,
Иваном Васильевичем Шиш-
ставили бы красу не только уездному,
но и губернскому городу».
Во всем, что делал, писал Шиш-
кин-старший,— бесконечная гордость
за свой городок и за своих
земляков. Сверкают, шумят где-то
Петербург и Париж, Лондон и
Москва, а Ивану Васильевичу милей
родная Елабуга, ни на что бы
он ее не променял, хоть и впору
иногда было впасть в отчаяние от
тупости и лености некоторых ее
граждан и начальства.
О водопроводах в Елабуге, конечно,
слышали, но «никто не сочувствовал
и решительно никто не
надеялся, чтобы можно было провести
воду туда, где ее нет... И потому
никто не согласился никакого
делать пособия. Тогда я и решился
устроить собственно своим счетом
». И устроил, несмотря ни на
что, даже на бурю, которая вырвала
уже уложенные дубовые желоба
из земли и унесла, после чего
все горожане поняли, что невозможно,
что самой судьбе неугоден
водопровод. Когда ударил посреди
города фонтан — все ахнули от
изумления; до утра не могли разойтись,
и потом много дней съезжались
с окрестных деревень крестьяне,
чТобы подивиться на чудо.
«Начально был поставлен столб сажени
две, и в нем было проверчено
несколько дыр, и в них во все
стороны вода струилась. Я сделал
на площади около столба чан, и
тут из него начали воду брать».
И до сих пор приходят с коромыслами
и берут, хотя прошло
уже больше полутора сотен лет и
не раз проводились новые водопроводы Вкусней, прозрачней,
мягче воды, чем из водопровода
Ивана Васильевича, я не пил нигде.
Замечательную память по себе
оставил этот скромный малограмотный
человек. Многие ли памятники
могли бы сравниться с этим
по своей подлинности, несомненности?—
вот о чем я думал, набирая
полные пригоршни и окуная
лицо, потому что пить уже не мог,
но и оторваться тоже. И архитекторы,
с которыми я гулял в тот
Река Кама вблизи Елабуги *
Здесь строится тракторный
завод * У дома, где провела
свои последние дни Марина
Цветаева.
Н А Р А З ВО Р О Т Е
ВКЛАДКИ:
Лето пришло * В доме-музее
Ивана Ивановича Шишкина
* Глаз не оторвать...
* Дом Надежды Дуровой *
Им жить в городе будущего.
См. стр. 24.

Здесь, посреди России.
«Мой девиз? — восклицая он.—
Да здравствует Россия!»
В 1910 году художник И. Э. Грабарь
писал: «Недавно еще его картины
казались со врем ен н ому поколению
только скучными и лишенными
достоинств, к р ом е похвальной
усидчивости. Но теперь,
когда прошла острота борьбы двух
мировоззрений, надо признать, что
заслуги Шишкина в истории русского
пейзажа огромны».
А Россия — страна пейзажа.
Пейзаж не только как жанр в искусстве
живописи, но в широком
смысле слова может иметь, по
мнению современных социологов,
значение географическое, натуралистическое,
биологическое, психологическое,
социальное, экономическое,
философское, эстетическое,
экологическое... Несколько
лет назад в СШ А проходила всемирная
выставка, посвященная охране
окружающей среды. Наша
экспозиция начиналась с полотен
Шишкина.
Где бы ни был живописец, чтобы
ни писал— остров ли Валаам, Крым
Бех, генеральный д и ректор с тр о я щегося
в Елабуге тракторного завода.
Это будет огр омный завод, верней
производственное объединение,
состоящее из шести заводов.
О д н а из крупнейших сейчас в
стране строек, вр оде Б АМ а , со сед него
К ам А З а . Она уже началась,
ее слышно, видно, уже чувствуется
ее горячее дыхание, пахнущее
бензином и соляркой, металлом и
цементом. Стране производственное
объединение даст «универсально-
пропашные тракторы м ощ ностью
150 л. с., имеющие важное
значение для выполнения заданий
Продовольственной про гр ам мы
СССР» . А что будет с самой Елабу-
гой — выдержит, выстоит ли этот
небольшой гор од о к с многов ековой
историей, и если выстоит, .то
каким будет ч ерез три, пять, д е сять
лет?
«Елабуга станет' го р о д ом двадцать
первого века»,— говорили
мне строители.
Николай Иванович Бех, котором
у нет и сорока, строил Волжский
и Камский автомобильные заводы.
киным, и посвященную д о б ры м и
благотворительным согражданам.
Вот что я оттуда выписал:
«Я как старожил своего города,
находясь в преклонных летах, хочу
на память потомству рассказать
историю своего родного города от
начала его и намерен постепенно
довести рассказ свой до настоящего
цветущего его состояния».
Много раз горел этот город —
первым, возможно, сжег его персидский
царь Дарий, гнавшийся за
скифами. Но город восставал из
пепла, подобно сказочной птице
Феникс. С любовью Иван Васильевич
описывает Елабугу, бывшее
Тресвятское, окрестности: «За расстилающимися
перед городом лучами,
прямо — величественная Кама,
с быстробегущими пароходами и
барками, нагруженными хлебом
и разными изделиями, также разными
сибирскими металлами и минералами...
Если взглянуть на город
с Камы, то вид его произведет
также приятное впечатление: вы
увидите на довольно большом возвышении
набережную города, на
которой стоят одна за другою и
почти в равном друг от друга расстоянии
четыре каменные церкви
хорошей архитектуры, и тянутся
по одной линии с набережной и
течением Камы; дома большею ча-
стию каменные; в числе последних
встретите много таких, которые серая

[«Огонёк» Виталия Коротича]

[«Огонёк» Виталия Коротича]

[Сергей О Марков]

вечер по Елабуге, думали и говорили
о том же — о памяти, о связи
времен через труд и мысль человеческую.
Неисповедимы судьбы городов.
Одни вырастают вдруг из крохотных
деревушек и расцветают, другие,
некогда претендовавшие на
звание столицы мира, обращаются
в прах, в развалины, которые увозят
с собой в карманах и сумках по
камешку туристы. Только по территории
нашей страны рассеяно
великое множество останков исчезнувших
городов — в среднеазиатских
пустынях, на берегах
Днепра и Волги, Дона и Амударьи,
в горах Кавказа, в степях Украины:
Итиль, Вщиж, Пантикапей,
Мерв, Тмутаракань... Сами по себе
города не рождаются и не гибнут.
Города — это узлы истории. История
доказала недолговечность (не
говорю о пожарах и прочих катаклизмах)
городов, возникавших
благодаря тому или иному буму,
имевших одну определенную
сверхзадачу, подчинявшую себе
все остальное, будь то золото,
нефть, каучук, торговля. Но и без
«профессии» город не живет.
— Так или иначе,— говорил
главный инженер проекта Елабуги
Лев Сергеевич Леманов,— а больше
шансов противостоять изменчивой
судьбе у города, имеющего
историю, своеобразную корневую
систему и, как модно стало выражаться,
лица необщее выражение.
И уж тем более своеобразие необходимо
городу будущего, о котором
мы столько спорили и будем
еще спорить, драться будем.
В целом уже ясно, какой увидят
Елабугу люди через несколько
лет, когда тракторный завод будет
построен. Прежде всего было решено
не создавать самим трудности,
чтобы потом героически их
преодолевать и трубить об этом в
газетах. Все уже поняли, что ничего
нет более постоянного, чем
временное. Не будет здесь палаток,
воспетых романтиками,_ не будет,
надеемся, вагончиков. Тракторы
тракторами, а человек должен
жить по-человечески.
Слова генерального директора
и главного инженера проекта подтверждаются
делом. Строятся заводы
— и, обгоняя «на лолголовы»,
строятся жилье, магазины, кинотеатры,
спорткомплекс, социально-
педагогический центр, огромное
подсобное хозяйство, где будут
коровы, свиньи, козы, карпы, караси,
шампиньоны, фрукты, овощи,
зелень, такая даже редкая почему-
то у нас, как спаржа.
Старую Елабугу решено полностью
сохранить, восстановить,
реставрировать — и все это за
счет строящегося тракторного завода.
Новые дома будут окружать
ее и подниматься каскадом,
амфитеатром, от кирпичных
двухэтажных коттеджей, созвучных
по архитектуре старым
елабужским особнякам, до многоэтажных
домов, которые ни в коем
случае не должны испортить общего
вида. Когда-то Елабуга славилась
кирпичным заводом; у купцов
Стахеевых, на всю Россию известных
своей предприимчивостью
и своими несметными миллионами,
была специальная выш-,
ка, с которой бросали привезенные
для очередного строительства
кирпичи, и если из многих сотен
разбивался один-два, то заворачивали
или бесплатно забирали
всю партию, Елабужский кирпичный
завод будет восстановлен, реконструирован.
Дома не будут походить
друг на друга, как близнецы,
как в Черемушках, когда-то
может быть, и радовавшие новоселов,
но распространившиеся по
всей стране со скоростью эпидемии
и давно уже удручающие своей
бесплодной одинаковостью. Лев
Сергеевич Ламанов проектировал
Владивосток, Пятигорск, Архангельск,
Иркутск, Тольятти, Брежнев,
другие города и на своем
опыте испытал, как это непросто —
чтобы архитектура была разной.
Сразу возникает масса проблем.
Но ломать стереотипы, застоявшуюся,
неколебимо-несгибаемую технологию
домостроительных комбинатов
делать гибкой, при которой
и так можно, и этак, давно
пора. И в Елабуге есть для этого
возможности.
— Собственным детям стыдно
будет в глаза глядеть,— говорил
Ламанов,— если испоганим мы
Елабугу, застроим коробками. Я
всю страну объездил и за рубежом
кое-что повидал — такого города,
как Елабуга, нет, поверьте.
Прежде всего я имею в виду ландшафт.
Ну где вы еще такой обрыв
увидите над городом? А извилистая
Тойма, проливы эти, острова!
На большом острове мы сделаем
гидропарк с лодочной станцией, с
Чертова городища пустим туда
канатную дорогу...
В оврагах, поросших соснами,
березами, ракитником, будет парк,
будут летать на дельтапланах и кататься
на американских горках. Построим
велотрек, летний театр наподобие
древнегреческого, каскад
фонтанов, которые снились,
может быть, Ивану Васильевичу
Шишкину. Стройка объявлена
ударной комсомольско-молодежной,
а это значит, что скоро зазвучит
а Елабуге, кроме русской и татарской,
и грузинская, и якутская,
и литовская, и таджикская речь;
мне показали старые купеческие
подвалы, где хранилась картошка,
и такая там вентиляция, так сухо,
что ни одна, говорят, картофелина
у купцов не сгнила,— в этих подвалах
планируется создать молодежные
национальные кафе, чтобы
таджики угощали пловом, грузины
— лобио, якуты— строганиной...
Я уж не говорю о клубах по интересам,
о дискотеках, безалкогольных
барах и проч., и проч.
Очень интересна идея студентов
педагогического института. С
младших курсов сплачивается коллектив
единомышленников, будущих
преподавателей, и после
окончания института они не разъезжаются
по обычному распределению,
а работают в одной школе
под руководством тоже молодых,
но уже достаточно опытных директора
и завуча. Идея понравилась
Николаю Ивановичу Беху—
энергичный, прогрессивный не на
словах, а на деле генеральный директор
думает уже о самом современном
компьютерном центре,
без которого немыслима школа
будущего. А гороно против. Ребята
ходят из кабинета в кабинет,
высиживают в очередях на приемы.
«Почему?» — спрашивают. Но
толком не объясняют: мол, самих
студентов переучивать надо несколько
лет, прежде чем доверить...
Логика, конечно, железная.
— Пробьем,— уверен Костя Хаи-
пов, секретарь комсомольской организации
производственного объединения.—
А не рассказывали тебе
ребята, как они думают проводить
свои уроки, по литературе,
например?
Вопрос этот он задал потому,
что стояли мы перед домиком, где
скончалась Марина Ивановна Цветаева.
Небольшой бревенчатый
домик в три окна. Цветаева прожила
в нем десять или одиннадцать
дней в августе 1941 года,
приехав сюда из Москвы в эвакуацию
с шестнадцатилетним сыном
Георгием, Муром, как она его называла.
Хозяева дома, Михаил
Иванович и Анастасия Ивановна
Бродельщиковы, рассказывали (их
сообщение записано литературоведами),
что выглядела она изможденной,
все время почти молчала
и лишь однажды под вечер, когда
сидели перед домом и курили самосад,
немного разговорилась —
вспоминала какой-то заграничный
город, о фашизме говорила, о том,
как это страшно и как она ненавидит
фашизм. В последний день лета,
поджарив рыбу для сына и
оставив ему записку: «...Безумно
тебя люблю, но я тяжело больной
человек. Дальше было бы хуже
»,— она покончила с собой. Еще
Анастасия Ивановна рассказывала,
что, кроме вещей, которые забрал
Георгий и его знакомые, в углу
комнаты остались какие-то исписанные
бумаги — никто не приходил,
не спрашивал о них, и хозяйка
а первый же холодный осенний
день пустила их на растопку.
Бродельщиковы давно уехали из
Елабуги, в доме живу т другие —
они вынуждены были поставить
высокий глухой забор, завести огромную
злую собаку, потому что
покоя от поклонников Цветаевой
нет ни днем, ни ночью. Р а с сп ра шивают,
просятся на ночлег в ту
самую комнату. Одного московского
художника целый месяц не могли
оттуда выгнать. Но большинство
едут е Елабугу (а едут сотни, ты сячи
людей) не для того, чтобы
«отметиться» и козырнуть потом в
компании, а для того, чтобы поклониться
до земли великому р у с скому
поэту. Несколько часов я
просидел на кладбище у могилы
Цветаезой — приходили школьники
целыми классами, приезжали
на автобусах туристы, заходили
елабужане, чтобы положить на могилу
свежие цветы из своего сада,—
пустых, равнодушных глаз
почти не было.
Я сидел, и сами собой вспоминались
строчки:
...Прочти — слепоты куриной
И маков набрав букет,
Что звали меня Мариной.
И сколько мне было лет.
Не думай, что здесь — могила.
Что я появлюсь, грозя...
Я слишком сама любила
Смеяться, когда нельзя!
И кровь приливала к коже.
И кудри мои вились...
Я тоже была, прохожий!
Прохожий, остановись!
Первого сентября каждый год
проводится у могилы День памяти
Цветаевой — собирается много народу,
читают стихи, воспоминания...
Почему бы не сделать музей
Цветаевой в Елабуге, для начала в
том домике, где она провела последние
дни? Не страшно, что низкие
потолки, тесно — теснота и полумрак
созвучны трагической судьбе.
Могут сказать, что всего десять
дней она ту т была, что ничего с
тех пор не сохранилось, выставлять
нечего, да и стоит ли напоминать.
Стоит! Александр Сергеевич
Пушки н на Мойке тоже недолго
жил, но потрясающее впечатление
производят музей-квартира и
рассказ о последних днях его
жизни. История гибели великого
человека — это всегда катарсис,
очищение душ и сердец людских,
думаю, что знать это гораздо важней,
чем подробности детства, отрочества,
даты, переезды, истории
создания произведений и та к далее.
Давно уже ведутся разговоры о
том, что так, к а к раньше и до сих
пор преподают в школе знания,
преподавать нельзя, необходимо в
корне менять программы и саму
систему обучения; что на уроках
литературы не любовь прививают
к литературе, а скорее отвращение
ко всем этим загнанным; словно в
таблицу Менделеева, «образам»,
«типичным представителям», «лучам
света», «лишним людям». Ребята
из педагогического института,
мечтающие создать в Елабуге новую
школу, просто отказываются
верить, что кому-то еще может
быть непонятно сегодня, что горы
учебников, утвержденных самыми
компетентными педагогическими
инстанциями, не заменят
одного уро к а у могилы или в домике,
где скончалась Цветаева, —
не по количеству информации, от
ноторой деваться уже некуда, а по
тому, ради чего, по сути, и сущес твует
этот предмет — литература.
Существуем он, думают ребята, для
того, чтобы не столько память обогатить,
снолько душу.
...Сорви себе стебель дикий
И ягоду ему вслед,—
Кладбищенской земляники
Крупнее н слаще нет.
Но только не стой угрюмо.
Главу опустив на грудь.
Легко обо мне подумай,
Легко обо мне забудь.
Как луч тебя освещает!
Ты весь в золотой пыли...
И пусть тебя не смущает
Мой голос из-под земли.
А экспонаты найдутся, я убежубежден.
Стоит лишь сообщить в центральной
газете или по телевидению,
что в Елабуге (о которой,
кстати, я, например, и услышал
впервые именно в связи с Мариной
Ивановной) открывается музей
Цветаевой.
Многие писатели бывали и жили
в Елабуге: Радищев, Короленко,
Пришвин, А, Н. Толстой... Кавалерист-
девица Надежда Андреевна
Дурова родилась здесь как писатель:
в Елабуге, куда она приехала
к своему брату и осталась навсегда,
были созданы знаменитые
«Записки», романы, повести, рассказы.
«Не извиняюсь за простоту адреса,
милостивый государь Александр
Сергеевич! — писала она
Пушкину.— Титулы кажутся мне
смешными в сравнении с славным
именем вашим. Чтоб не занять напрасно
ни времени, ни внимания
вашего, спешу сказать, что заставило
меня писать к вам: у меня
есть несколько листков моих Записок,
я желал бы продать их и
предпочтительно вам.
...Итак, упреждаю вас только, что
Записки были написаны не для печати
и что я, вверяясь уму вашему,
отдаю вам их, как они есть,
без перемен и без поправок.
Преданный слуга ваш
Александров.
Вятской губернии, Елабуга».
Александров — единственная в истории женщина, за исключительную
храбрость награжденная Георгиевским
крестом. Но женщиной
Надежда Андреевна себя до
конца жизни не называла, а только
штабс-ротмистром Александровым.
Жила она в Елабуге одна, с
многочисленными собаками и кошками,
ходила под старость в истертом
до блеска высоком цилиндре,
давно вышедшем из моды, в сюртуке
и широченных брюках, вправленных
в опорки. Дружила с Иваном
Васильевичем Шишкиным, несмотря
на небольшую пенсию,
принимала участие во многих его
начинаниях по благоустройству города.
Похоронили Надежду Андреевну на Троицком кладбище Елабуги
со всеми воинскими почестями. В
1901 году уланы поставили ей памятник,
но несколько десятилетий
спустя памятник был разрушен,
как и Троицкая церковь. Вместо
памятника к 150-летней годовщине
Отечественной войны 1812 года
поставили бюст. Елабужане говорят,
что будь Надежда Андреевна
жива, на скаку бы снесла голову
автору за такое оскорбление.
Бюст действительно ужасен. Московский
реставратор и скульптор
Федор Лях сделал новую бронзовую
конную статую Дуровой. Давно
эту статую, на мой взгляд, весьма
удачную, привезли в Елабугу,
но она почему-то томится где-то в
комбинате благоустройства города.
— Пробьем,— го во р и т комсомольский
се кр е та р ь объединения
Костя Х а и п о в .— И музей откроем
в доме, где Дурова ж и л а, и с та тую
поставим на том месте, где стоял
с та ры й п ам я тн и к , возле Тр оицко й
ц еркви.
— Но ц е р кви -то самой н е т ,— заметил
я.
— Будет. Восстановим за счет
нашего прои звод стве нного объед
и н е н и я .— И Костя показал мне
пл аны, че ртеж и, граф ики комсом
о л ь ски х с у б б о тн и ко в ,— В Т р о и ц ко
й церкви б уду т у с тр а и ва ть ся вы став
ки , м у зы ка л ь ны е вечера — мож
е т быть , и ор га н достанем...
И Спасский собор с кол окольней
о тр е ставр ир уем , и Н и ко л ь с к ую церковь,
и П о кр о в с к ую , в ко то р ую
Иван Грозный подарил и к о н у Трех
Святителей и куда, говор ят , ведет подземный ход о т самого Чертова
городища. Баш ню восстановим на
Чертовом городище, о т к уд а н а ч и н а ется
и с то р и я Елабуги; начал ее
восстана вли вать Иван Васильевич
Ш иш к и н — мы продолжим.
...Елабуга... Я еще не уеха л, а
уж е тосковал по ней, по ее п р я мым
улиц ам, п о кры ты м кронами
берез и топол ей, за ка н ч и в ающ и х с я
храмами и рекой, к а к в п р им о р с
к и х города х ул и цы зака нчи ваю тся
морем; по аж ур ны м решеткам балкон
ов и оград, у кр аш е н и ям водос
т о ч ны х т р у б и «ды м ни ков»— в
Елабуге была когда-то знаменитая
мастерская х уд ож е с тве н н о го л и ть
я ; по острову, на котором ж и в у т
р у ч ны е ло си; по ш иш к и н с к им соснам,
освещенным солнцем...
Естественно, елабужане обеспокоены
будущей судьбой своей сказочной
природы. Нефтяники, пришедшие
сюда тридцать лет назад,
проложили дороги, поставили
вышки, но ни Каму, ни Тойму, ни
леса не покалечили. А вот выбросы
объединения «Нижнекамскнефтехим
» хвойные деревья переносят
плохо, гибнут. И рассказал
мне шофер Александр Васильевич,
сколько они ловили рыбы в детстве
(Елабуга исстари славилась рыбой,
поставляла стерлядь к царскому
столу), но теперь рыбы в
реке почти не стало.
Генеральный директор Николай
Иванович Бех говорит, что охране
природы, очистным сооружениям уделяется не меньше внимания,
чем самому строительству заводов.
Отработанная вода будет
чище, чем в Каме, степень очистки
воздуха благодаря матерчатым
сухим фильтрам 99,9 процента.
Елабуга... Славное, на редкость
подходящее название. Городу,
всем елабужанам, которых скоро
станет около ста тысяч, будет
больно, если придет кому-то в го лову
переименовать Елабугу, назвать
новым, пусть даже самым
достойным именем.
— Вы зимой Елабугу не видели,—
говорили мне.— А осенью
какая у нас красота!
Зимой ли, летом, весной или
осенью я непременно хотел бы
вернуться в Елабугу.
Елабуга — Москва.