*585. НТВ

[Аргументы и Факты Старкова]

https://archive.aif.ru/archive/1642811

27.07.1994 00:00

Заявив с самого начала принцип "не производить никаких собственных программ, кроме информационных", телекомпания НТВ все активнее им поступается. Вслед за "Кафе "Обломов" Артема Троицкого в минувшее воскресенье стартовало еще и "Искусство жить".

ВПРОЧЕМ, при желании передачу можно считать и информационной. Во всяком случае сами авторы, Петр Федоров и Сергей Фонтон, определяют ее как "до некоторой степени потребительские новости". По их замыслу, программа должна помочь зрителю сориентироваться в тех новых возможностях, услугах и товарах, которые появляются в России по мере продвижения к нормальной экономике. При этом предназначено "Искусство жить" вовсе не "новым русским", а нарождающемуся среднему классу. По форме передача - еженедельный воскресный тележурнал (он будет выходить вместо первого дибровского эфира), разделенный на 3 основные рубрики: "Умный", "Здоровый", "Богатый". В ближайшей программе вы, например, узнаете, как можно хорошо отдохнуть, удалившись всего на 100 км от Москвы, и как до этого места добраться. Или где и с кем оставить любимую собаку (кошку), на 2 - 3 дня уезжая из города.

[Владилен Арсеньев]

Известия, 19 августа 1994 года, пятница No 158 (24265)

Автор, директор редакции художественных программ телекомпании НТВ

Осенью мы решили начать настоящее кинонаступление. Мы заключили договоры с такими крупными фирмами и солидными партнерами, что теперь можем обеспечить нашего зрителя шедеврами до конца 95-го года. Собственно, они уже у нас в кармане.

Что именно? Например, три фильма Вуди Аллена — «Бананы», «Заснувший» и «Все, что вы хотели знать о сексе, но боялись спросить», первая американская картина Милоша Формана «Отрыв», «Милые чарити» Боба Фосса. Мы закупили пять поздних картин Альфреда Хичкока, в том числе «Птицы» и «Психо», «Гибель богов» Лукино Висконти, первую картину Стивена Спилберга «Дуэль». А также «О, счастливчик!» — популярную картину с Малколмом Макдауэллом, три картины Андрея Кончаловского — «Любовники Марии», «Дуэт для солистки» и «Сбежавший поезд», фильмы с Мэрилин Монро — «Некоторые любят погорячее» (в прокате «В джазе только девушки») и ее последнюю работу «Неприкаянные», где она играет с Кларком Гейблом.

Одним словом, любое имя режиссера или актера, которое только может прийти вам в голову, вы найдете в фильмах НТВ: Райнер-Вернер Фассиндер, Франсуа Трюффо, Бернардо и Джузеппе Бертоллуччи, Лукино Висконти, Тинто Брасс, Ричард Лестер, Кен Рассел, Артур Пенн, Марлон Брандо, Джек Николсон, Клинт Иствуд, Мэрил Стрип, Роберт Редфорд, Ванесса Рэдгрейв, Чак Норрис, Роберт де Ниро, Жерар Депардье...

Фильмы с Лолитой Торрес — первый шаг к тем зрителям, которые помнят самые популярные фильмы 50— 60-х. В основном это французские картины: «Фанфан-тюльпан», «Дьявол и десять заповедей», «Большие маневры», «Парижанка», «Папа, мама, служанка и я». Раньше в наших кинотеатрах их показывали с сокращениямимы же купили их полностью и заново дублируем.

В этом году мы собираемся начать показ фильмов, отмеченных «Оскаром». У нас около 65 таких фильмов в сентябре вы увидите фильм «Землетрясение», который получил приз за спецэффекты. Покажем «Мужчину и женщину», а заодно и «Мужчину и женщину 20 лет спустя». Начнем рубрику «Оскар» с «Челюстей» Спилберга.

Еще один сюрприз: мы приобрели сериал, который побил все рекорды по рейтингу. И это вовсе не «Твин Пикс», как писали наши газеты, а — «Полиция Майами, отдел нравов» («Майами вайс»). В нем 105 серий, и показывать их мы начнем в конце 94-го года. А в сентябре вы увидите шестисерийный фильм «Моисей-законодатель», затем пятисерийный «Карл Великий», который сейчас с большим успехом идет в Европе и к которому только лишь прицениваются американцы.

Скупив документальные материалы у разных компаний, нам удалось собрать уникальный фильм, рассказывающий о важнейших событиях в мире с 1941 по 1993 год. Его вы тоже увидите в следующем сезоне. Одновременно идут переговоры на приобретение сериала «Величайшие события XX века».

И, наконец, у нас на канале появится несколько передач-новичков. Одну из них будут вести куклы в человеческий рост. Своеобразная пародия на людей, в основном популярных. Затем мы запускаем новую музыкальную программу «Звуки». Мы готовим только «пилоты»: понравится зрителюоставим, нетт перестанем оплачивать.

Будут и покупные программы, например «Планета мод». Ее оригинальность в том, что материалы собраны со всего света, и ее смотрит весь мир.

[Маша Топаз]

Известия, 02 сентября 1994 года № 168 (24275), пятница

В телекомпании НТВ мне все так понравилось, что не хотелось уходить. Понравилось отсутствие слоняющихся и курящих, и то, что народу по коридорам не очень много, все заняты, и даже кофе пьют, продолжая работать. Притом нервозности не ощущается. На стене, среди графиков, висел «Список оправданий» из восьми пунктов: от «телефон был занят» до «во всем виновата техника». В целях экономии времени предлагалось оправдываться просто по номерам. Татьяна Миткова вписывалась в эту атмосферу, как точно подошедший элемент мозаики. Один из центральных, хотя и не единственный. Ее эмоциональность и даже восторженность вполне уживались с рациональностью и четкостью. Она сразу обозначила границы, за которые журналисту не следовало совать нос.

Я предпочитаю разговаривать с журналистами из провинции. Их бесхитростные вопросы не ориентированы на выяснение политических пристрастий, отношений с бывшими коллегами из «Останкино», от которых мы ушли в НТВ. Ненавижу такие интервью! Уход в другую компанию — не скандал. Это нормальный процесс.

— И все же, перемена места работы любимых ведущих — всегда маленькая сенсация.

— Можно сравнить вашу работу на ТСН с романом, а сегодняшнюю — с законным браком?

— В уважаемых мною «Известиях» прокомментировали интервью с Флярковским и Гурновым. Честно говоря, мне обидно было читать. Говорилось, что они, уехав на зарубежные корпункты, потеряли творческое лицо, отказались от влияния на политику. Но если ведущий программы новостей влияет на политику, это уже не новости. Наша задача — дать факты абсолютно нейтрально.

— Слово не бывает абсолютно нейтральным.

— Согласна. Тут очень тонкая грань. Нужно пройти как можно осторожнее. Не навреди. Последствия могут быть ужасны. Я отрицаю значение ведущего как человека, оказывающего влияние на политику. Если влияет — надо менять профессию. Делать аналитические или публицистические программы.

— Но как раз те, кого вы упомянули, не скрывали в «Вестях» своего отношения к происходящему.

Время было такое. Этим надо было переболеть.

— Поступая на факультет журналистики, чем вы хотели заниматься в будущем?

— Телевидением в сфере международной информации. Этот мир в начале восьмидесятых был закрыт для нас. Я еще в школе взахлеб читала газеты. Слово «журналист» было для меня священным.

Когда впервые вышли в эфир, горло не перехватывало?

— И теперь перехватывает. Но на лице ничего не должно отражаться. На работе нельзя держать в голове никаких домашних проблем. Никому нет дела, что с тобой происходит. Но прямой эфир притягателен. Выступая, каждый раз испытываешь себя на прочность. И это становится необходимостью. Сейчас в НТВ период отпусков. И знаете, какие разговоры? «А что мы будем делать целый месяц?» Кому-то это покажется полным бредом.

— Отдыхать не умеете? Разве не хочется вытянуться на траве, ни о чем не думать?

— Вытянуться хорошо. Но долго это продолжаться не может. Люди, работающие в прямом эфире, входят в особое состояние. Иногда какой-то кусочек передачи можно бы записать заранее, чтобы легче потом было. Но все мы и режиссеры, и авторы — категорически против всяких записей: другое настроение, другой ритм.

— Можно сравнить вашу работу на ТСН с романом, а сегодняшнюю — с законным браком?
— Очень похоже! Но о такой семейной любви можно только мечтать! Это ощущение внутренней гармонии с окружающей жизнью, с тем, что делаешь.

— Может ли быть зволюция у ведущего?
— Эволюция — только вместе с программой. Мне обидно, что никто не отмечает, как день ото дня меняется репортерский уровень. Телекритики крутятся вокруг одних и тех же имен. В рейтинге не отмечается эксклюзивность репортажей — ни наших, ни «Вестей», ни первого канала. А у нас такие талантливые ребята собрались! Хотя многие — совсем еще дети...

— Вы читаете телекритику?

— Гораздо меньше, чем раньше. Есть несколько авторов, которых прочитаю независимо от того, ругают они наш канал или хвалят. Но, к сожалению, мне кажется, что кризис телевидения совпал с кризисом телекритики. Когда я читаю в рейтинге, что такогото числа программа «Сегодня» была удачной, мне, честно говоря, становится смешно. Программа полностью зависит от жизни, от событий. К новостям нельзя относиться, как к художественному произведению.

— Какие передачи вам нравятся, какие раздражают?
— Те, что раздражают, не смотрю. Не трачу время... Стараюсь не пропускать «Итоги» — равной программы нет ни на одном из каналов. Обязательно смотрю и записываю — но это бывает редко — концерты Лучано Паваротти. И еще, колоссальное удовольствие от передачи «Пока все дома» с Тимуром Кизяковым. Единственная семейная программа. У нас на экране всего хватает — политики, эротики, криминала. Но о семье, о детяхпочти ничего. А это самое главное в жизни женщины. И если что-то не так... Вот мой сын никак не может дочитать третий том детской энциклопедии. Это безобразие. Мне кажется, я в девять лет больше знала и успевала.

— Популярность меняет человека. Вы на себе замечаете эти перемены?

— Мне стало легче вступить в контакт, получить информацию, взять интервью. Я прежде была стеснительной. Появилась другая степень профессиональной свободы. Но не люблю, когда на меня обращают внимание. Чувствую себя незащищенной. Моя свобода сейчас ограничена, и довольно здорово. Избегаю появлений в общественных местах. Про магазины уже и не говорю. Раньше, когда были очереди, продавщица могла закричать: «Танечка, что ты там встала в конце? Иди сюда!» Вот уж тут выбегаешь без оглядки ведь передо мной бабушки стоят! Ужас! Ужас! Муж со мной ругался, ругался, а потом понял, что ему не избежать хождения по магазинам.

— Зрители в любви признаются?

— Пишут... звонят...

— Это приятно или утомительно? — Скажем так: я это понимаю. Понимаю.

— А растущее благосостояние добавляет ощущение свободы?

— Безусловно. И ощущение меньшей зависимости от красной даты в календаре, сознание того, что за свой труд получаешь адекватное вознаграждение. Я знаю, сколько в журналистской среде профессиональных драм на этой почве, когда люди не имеют возможности содержать семью и превращают свою профессию в ту самую... вторую древнейшую.

— Деньги делают жизнь комфортнее. Есть ли предел, когда этого комфорта достаточно?

Не знаю, еще не думала об этом. У меня никогда не было цели запастись на черный день, не было сберкнижки. Так сложилось. Отец военный, мама — домохозяйка... Мне нужно, чтобы вот сегодня моим близким было уютно и хорошо. Лекарства, хороший сок ребенку. Есть дача. Шесть соток. Грядочки, в которых надо покопаться. Редиска там и все такое. Я это обожаю. Сын помогает сорняки выпалывать. Это - отдых. Но перчатки обязательно, чтобы руки были в порядке. У меня пианино, очень хорошее, с клавиатурой рояля. Я училась музыке у великолепного педагога, собиралась поступать в музыкальное училище. Это лучшие годы моей жизни. Но потом как-то дошло: нужно быть либо очень хорошим музыкантом, либо просто играть для себя. Музыка стабилизирует эмоциональный мир. Переводит в другое состояние. При этом я могу думать о весьма серьезных проблемах.

— А что вы делаете на неделе, когда в эфире Осокин?

— Летучка, прикидки на будущую неделю. Намечаем командировки. А дома смотрю все выпуски новостей, читаю газеты, делаю выписки.

Расслабления в свободную неделю не получается?

— Получается. Это же не жертвачитать газеты в выходной. То, что было насилием над собой, — в прошлом. Цензура — вот страшное насилие. Когда в 91-м году ее снова ввели, каждый день заканчивался слезами. Теперь все позади, слава тебе, Господи!

Какие черты вашего характера вам помогают, а какие мешают?

— Помогает организованность, доброжелательность. Мешает эмоциональность. Вот расстраиваюсь, что ребенок бабушке нагрубил. Вроде бы разговариваешь с ним — все понимает, а стоит ситуацию отпустить... так что надо искать решение.

— Конструктивный вы человек.

— Ничего нельзя пускать на самотек. Ко всему надо приложить усилия.

— Вы верите в судьбу, в везение?

— В мистическом смысле — нет. В цепочку логических закономерностей — верю. И в то, что не бывает безвыходных ситуаций.

— Давно у меня не было такого оптимистического разговора.

— У меня, говорят, поле хорошее. Зла не делаю... Вот еще и в биополя я верю.

Никто не желает зла, но откуда оно берется?

— Не умеет человек сказать ближнему доброе слово, и вся его энергия оборачивается во зло.

— А как же быть с теми трагическими событиями, о которых вы сообщаете с экрана?

— Жизнь не отменяет драм и трагедий. Но информация не должна оставлять чувство безысходности. У нас был период упоения новостями, несущими отрицательную информацию. Но каждое слово — я уверена — материально. В наших силах уменьшить по возможности этот отрицательный заряд... Есть журналисты, которые рассказывают о кино, о театре. А есть и другие, которые просто сообщают новости.

["Известия" И.Голембиовского]

16 сентября 1994 года, пятница № 178 (24285)

В НТВ состоялись две премьеры, замеченные, быть может, не всеми. Новый сезон «Сегодня» и «Итоги» начали в новой студии. Она сделана в Венгрии по проекту дизайнера Семена Левинаавтора фирменной упаковки НТВ. Цена студии, как утверждают в пресс-службе НТВ, не превышает среднеевропейской. По размерам студия невелика — всего сорок два метра, но передвигающийся подиум оригинальной конструкции обслуживает две программы. Специальный звукопоглощающий ковер закуплен в Канаде. Не исключено, что под этот интерьер ведущим придется обновлять свой гардероб. В НТВ настоятельно советуют следить за программой «Намедни» — там тоже ожидаются большие перемены. По крайней мере внешние.

["Известия" И.Голембиовского]

Программа «Искусство жить» (НТВ), выходящая в эфир по воскресеньям, приостановлена. Хотя первый опыт признан удачным, тем не менее ее авторам и ведущим Петру Федорову и Сергею Фонтону стало ясно, что найденную тематику необходимо развивать и углублять. Понадобятся новые рубрики, новая графика, новые идеи и... новое штатное расписание. Творческую группу необходимо расширить. Предполагается, что в январе программа вернется на экран в обновленном виде.

["Известия" И.Голембиовского]

Лучшие из лучших

Премьера развлекательной шоу-программы телеканала НТВ «ЛУЧШИЕ ИЗ ЛУЧШИХ» должна состояться в середине октября 1994 года. Она будет выходить еженедельно, по воскресеньям, в 20.00.

О новом проекте НТВ рассказывает продюсер программы Юрий ВОЛОДАРСКИЙ:

Мы уже объявляли в «Известиях-ТВ», что в каждом выпуске нашей передачи будет разыгрываться автомобиль. Это, несомненно, говорит о том, что нас ждут большие расходы. Но благодаря каналу НТВ и фирме «Констанция» мы надеемся справиться с этими проблемами, причем автомобиль — не самая большая статья наших расходов. Материалы для шоу «ЛУЧШИЕ ИЗ ЛУЧШИХ» будут сниматься в США, на Украине, в различных городах России.

Читатели могут не сомневаться в том, что автомобили у нас будут разыгрываться честно, хотя и бытует мнение, что обычно все в таких передачах разыгрывается между «своими». Мы потратили много времени и усилий, чтобы разработать правила розыгрыша и его схему. Именно поэтому мы отказались от телефонных звонков в студию и других путей, которые невозможно проконтролировать и зарегистрировать. Телеграмма с отмеченным временем — это уже официальный документ, который не подлежит расплывчатому толкованию. Главное, чтобы наши зрители понимали правила, которые ни в коем слунае нельзя менять.

Мы постараемся сделать нашу игру семейной, яркой, доступной и, конечно, веселой. Быть может, первые выпуски покажутся вам несколько необычными, но это только вначале, как часто случается с новым, непривычным. Так было и с программой «Маски-шоу», идею которой мы с режиссером Георгием Делиевым придумали в 1991 году.

Команда, которая делает шоу «ЛУЧШИЕ ИЗ ЛУЧШИХ», достаточно сильна.

Некоторых авторов телезрители хорошо знают по Клубу одесских джентльменов, режиссера Владимира Грамматикова по детским фильмам, Геннадия Акименко — по телепередачам и музыкальным клипам, Алексея Козлова — как известного музыканта, руководителя группы «Арсенал».

Главное для нас, чтобы зритель стал не только зрителем, но и участником нашей передачи. А тем, кто станет участником розыгрыша автомобиля, мы пожелаем удачи. Но главное для нас — чтобы зритель увидел хорошую развлекательную программу и полюбил ее.

["Известия" И.Голембиовского]

Репортаж Елены Масюк и Сергея Реброва вышел в эфир программы «Сегодня». Хронометраж -- семь минут.

Специальный репортаж для телекомпании НТВ считается в среде тележурналистов фигурой высшего пилотажа. Некоторые сюжеты делаются с ходу, другиенеделями. Одни рядом, в столицах, за другими надо ехать хоть под пули, хоть на холеру. В пору эпидемии холеры НТВ снимало два специальных репортажа — в Москве работал корреспондент Николай НИКОЛАЕВ. В Дагестане— Елена МАСЮК с оператором Сергеем РЕБРОВЫМ. За несколько дней съемок они должны были делать материал, основанный на фактах и подробностях, неизвестных за пределами территории, пораженной эпидемией. Мы предлагаем два репортажа «Известий-ТВ»: взгляд изнутри съемочной группы, работавшей в Дагестане, и наблюдения нашего коррепондента за группой, снимавшей в Москве. В этом номере «Известий-ТВ» о своей командировке рассказывает Елена МАСЮК.

Сперва мы предполагали, что вся эта командировка будет опираться на помощь МЧС — Министерства по чрезвычайным ситуациям. Оно должно было обеспечить нам всю организацию и клятвенно обещало всяческую поддержку.

Для начала оказалось, что в Дагестан из МЧС больше не летают, зато летают в Руанду — по 4 рейса в день. Поэтому вылетели мы рейсом Аэрофлота, по-прежнему ожидая всесторонней поддержки МЧС на месте. Но кое-чего рассчитать не сумели. Началось все с того, что в Махачкале мы пять часов просидели в кабинете у высокого начальства Комитета по чрезвычайным ситуациям, где о нас с оператором Сергеем Ребровым проявляли самую тро заботу. Зная, что мы прилетели специально на холеру, нас все спрашивали: зачем вам ехать в этот Шамильский район? Да еще на вертолете – это ведь так опасно! Потом начали попугивать: дескать, если поедете в холерный район, мы вас потом как потенциальных вибриононосителей на пять дней засадим в обсерватор.

Поначалу все переговоры велись как бы мимо меня, с оператором, но скоро наши собеседники поняли, что его дело снимать, а разговоры разговаривать мое. Это их напрягло. Как это, женщина лезет в командиры? По дагестанским обычаям, женщина — даже не друг человека. Я там женщин не то что в кабинетах в их собственных домах едва успевала разглядеть, разве что в качестве подавальщиц.

По поводу определения нас в обсерватор я сказала, что из этой ситуации выход найти нетрудно: в Дагестане справку о здоровье можно запросто купить тысяч за двадцать — двадцать пять и благополучно с ней улететь.
Ближе к вечеру, не без помощи военного врача из МЧС, нам всетаки разрешили отправиться в Шамильский район. Но целый день был потерян.

Каждый шаг открыто контролировался. Пресссекретарь комитета нас буквально преследовал, рассказывая, впрочем, при этом, как он нас понимает: ему тоже не дают работать, затирают... Однако главная его задача состояла в том, как потом выяснилось, чтобы завести съемочную группу к себе домой, а там, накормив и напоив, как-нибудь нейтрализоватьнечего, мол, по сторонам глазеть. Но мы вежливо отказались от его гостеприиимства. Гостиница в Махачкале, куда нас поселили, предназначалась «для чистых» из Москвы. Так вот, в этойсамой приличной - гостинице (в остальных, по глубокому убеждению

пресс-секретаря, меня бы мгновенно изнасиловали, а камеру бы украли) два дежурных милиционера перетрясли буквально все наши вещи, разумеется, без какого-либо на то ордера, ссылаясь исключительно на сложность ситуации в стране. Моя бедная косметичка показалась им слишком большой — они вывалили оттуда зубную щетку, мыльницу и долго еще копались, видимо, предвкушая, что вот-вот обнаружат в ней запчасти к пулемету.

В гостинице, как и во всем Дагестане, не было туалетной бумаги (традиции не позволяют), да и воду периодически отключали. Впрочем, нас это не пугало. Мы, все предвидя заранее, привезли с собой много килограммов еды и 25 литров минералки.

По поводу определения нас в обсерватор я сказала, что из этой ситуации выход найти нетрудно: в Дагестане справку о здоровье можно запросто купить тысяч за двадцать — двадцать пять и благополучно с ней улететь.

Проникнуть в местную больницу было легче легкого. Туда может попасть любой. Родственные чувства — великое дело, им и холера нестрашна. При нас к милиционеру подошла бабулька, говорит: «Пусти к внуку». А тот ей: «Погоди, не видишь — там комиссия. Приходи через полчаса...».

А мы что, хуже старушки? Несмотря на активное нежелание наших провожатых, мы в больницу все же попали и кое-что поснимали. Хотя разговаривать с нами пациенты, предупрежденные теми же провожатыми, отказались.

Что меня потрясло, так это люди. Весь мир понимает, что у них эпидемия, а они — нет. Все так же ходят с кувшинами по воду. А чуть выше по течению холерная больница сливает в эту речку все, что можно. И никакие российские субсидии здесь не помогут. Тем более что субсидии эти самые так, судя по всему, ни до кого и не доходят.

бы мы, не дай Бог, еще куда не пошли. А рано утром за нами уже приезжали.

Третий день — снова в Махачкале — был самым неприятным. Нам сразу сказали: мы разработали план действий. Все расписано по минутам. На каждый объект свой ответственный. Вы должны снять, как солдаты осуществляют дезинфекцию, как обрабатывают постельное белье, подвалы. В общем, как все хорошо.

На одном из военных объектов нас пригласили обедать. И вот там вышла заминка: женщин-то за один стол с джигитами не сажают... Сделали исключение, но дали это понять. А тут еще и местный глава администрации решил почтить своим вниманием группу из Москвы. Всех обошел, со всеми поздоровался за руку — с мужчинами, разумеется. И тут ему сказали, что главный-то в группе — я. Подошел, поздоровался брезгливо, глядя в сторону.

Есть страшно. На первом же принудительном застолье Сережа как следует отравился местной водкой. С едой тоже не все понятно. Какими руками ее готовили? Вымыли помидоры или нет? Но ситуация безвыходная: пока не поешь, дальше не везут. Правда, к тому времени мы про стерильность и думать забыли. Спиртом руки протрешь, и пошел дальше. Так что и поели, и все, что положено по их плану, отсняли. Тот случай, когда легче отдаться, чем объяснить, почему не хочешь.

В последний вечер должен был состояться прощальный ужин по поводу нашего отъезда. Повезли нас на дачу, куда-то на берег моря, неподалеку от того места, где канализация впадает в Каспийское море. И очень звали там искупаться (вот министр по чрезвычайным ситуациям первым делом искупался, а вы?). Что-то не хотелось. Ну да ладно, пошли шашлыки есть. И тут опять возникла женская тема.

Мне нужно было произнести тост. Наверное, за Дагестан. А я за хозяйку дома и за всех дагестанских женщин. И, видимо, это вкупе с тем, что я вышла покурить (!), переполнило чашу мужского терпения. Дальнейшие события практически описанию не поддаются. Приехали мы туда на двух «Нивах» и «Волге». И вот вдруг председатель комитета с генералами из МЧС садятся в «Волгу» и уезжают не простившись. Потом подходит ко мне наш пресс-секретарь и, видимо, как официальное лицо официальному лицу, начинает рассказывать о том, что один из генералов был бы очень не против, чтобы я... И дальше мне конкретно объяснили, чего от меня ждут. Я отреагировала неадекватно: поднялась и пошла к оператору. Решила, что покурить с ним у моря будет безопаснее. Через полчаса возвращаемся — у дома ни одной машины. Полная тишина. Со стола все убрано — будто и не было никого. Только пресс-секретарь нас поджидает. В том, как он объяснял нам сложившуюся ситуацию, не было ни одного приличного слова. Такого потока оскорблений я ни разу в жизни не слышала. Оказывается, все решили, что мне захотелось поразвлечься с оператором. Мне что, гостиницы было мало? Там же душ есть! «Да ты меня опозорила! Сколько мы за тобой ходили — теперь сиди и слушай, что тебе говорят!»
Взяли мы с оператором все наше тяжеленное барахло и пошли под эти вопли на дорогу. Пять километров протопали, и ни одна машина не остановилась. Слава Богу, мимо проезжали те военные, которых мы снимали утром, — они нас узнали и довезли до гостиницы. А то, говорят, сами вы бы просто не дошли — поздно уже было. Обещанных билетов на следующий день в аэропорту, естественно, не оказалось. Правда, приехали представители МЧС, провели нас через депутатский зал и попрощались — без душевности в голосе. Пресс-секретарь так и не появился.

Потом, уже в Москве, нам передали, что звонили из Дагестана, извинялись... за то, что нас «потеряли». Джигиты все-таки.

[Андрей Ъ-Плахов]

https://www.kommersant.ru/doc/94522

Газета «Коммерсантъ»
05.11.1994, 00:00

Американский "профи" был символом европейского аристократизма

В воскресенье НТВ показывает фильм "Аэропорт" — экранизацию романа Артура Хейли, бывшего бестселлером четверть века назад. Эта лента привлекает не столько сюжетом — по-прежнему актуальным и вызвавшим множество подражаний — сколько возможностью встретиться на экране с недавно умершим актером Бертом Ланкастером.

Хотя Ланкастер на протяжении десятилетий удерживал звездный статус, в Голливуде он не имел ни стойкого амплуа, ни легенды, ни мифа. Несмотря на полученный в 1961 году "Оскар", он слыл хорошим актером посредственных фильмов. Пока Лукино Висконти не пригласил его на главную роль в "Леопарде". Благодаря этому Ланкастер, привыкший играть на родине мужественных простолюдинов, стал символом утонченного европейского аристократизма, навсегда войдя в историю кино.
Актерская биография Ланкастера — четвертого ребенка в семье нью-йоркского клерка — может служить примером self-made man, которых немало в Голливуде. Прежде чем стать артистом, он успел поработать продавцом, сыщиком, официантом и цирковым акробатом. И в кино прошел через огонь, воду и медные трубы: выступал в криминальных драмах, авантюрных и шпионских лентах, в вестернах — один из них Ланкастер сам поставил как режиссер, а в другом сыграл индейца. Но чаще всего он изображал профессионалов — крепких и надежных парней в экстремальных обстоятельствах. Как в фильме "Аэропорт".
Наша кинокритика особенно привечала Берта Ланкастера за его любовь к социально-политическим драмам и антифашистской теме. Ее апофеозом стало выступление актера в качестве закадрового комментатора телеэпопеи "Великая Отечественная" Романа Кармена. Ланкастер сам воевал и внес немало личного отношения в такие свои роли, как рабочий-подпольщик Поль Лябиш ("Поезд" Джона Франкенхеймера) или министр юстиции гитлеровской Германии Яннинг ("Нюрнбергский процесс" Стенли Креймера). Франкенхеймер был любимым режиссером Ланкастера, вместе они сделали еще одну знаменитую картину — политический детектив "Семь дней в мае". И с Креймером у актера было немало общего, прежде всего — социальная ангажированность. Вполне вероятно, что она послужила первоначальным импульсом и для Висконти, который заинтересовался Ланкастером сразу после "Нюрнбергского процесса".
Казалось бы, европейские актеры обладают всеми преимуществами для того, чтобы блистать в европейских же фильмах — изысканных и интеллектуальных. Американцы для этого слишком "примитивны и грубы". И однако Феллини, снимая "Дорогу", выписывает из-за океана Энтони Куина, а Мастроянни возник в качестве героя "Восьми с половиной" как третий кандидат после Чарли Чаплина и Лоуренса Оливье. Так и Висконти: задумывая своего "Леопарда" (который в Америке анонсировался как "сицилийский вестерн"), режиссер провел пробы с блистательной четверкой голливудских звезд. По очереди сменяли друг друга Энтони Куин, Лоуренс Оливье, Фредерик Марч и Спенсер Трэси (тоже герой "Нюрнбергского процесса", друг Креймера и излюбленный персонаж социального кино). Победил Берт Ланкастер.
Роль князя Салины, патриарха сицилийской аристократии, обнаружила в актере неизведанные возможности. Вопреки сомнениям скептиков, языковому и культурному барьеру, Ланкастер продемонстрировал чудеса американской органичности. Приехавший на Сицилию с женой и пятью детьми и поселившийся на время съемок в старинном загородном доме, он выглядел так, будто там родился. И на экране ходил по анфиладам дворца между пышными зеркалами и тяжелыми занавесями как хозяин и последний из могикан, знающий, что его время уходит.
Спустя несколько лет тяжело больной Висконти вновь призвал Ланкастера и доверил ему самую лирическую роль — профессора в "Семейном портрете в интерьере". В уста героя режиссер вложил самые сокровенные раздумья — о немощи и умирании культуры, о двусмысленности красоты, о соблазне любви, не покидающем человека до последнего вздоха. Ставший alter ego Висконти, Ланкастер еще раз сыграл Леопарда, постаревшего на 15 лет.
И даже когда другой выдающийся итальянец, Бернардо Бертолуччи, задумал социальную эпопею "Двадцатый век", где конец помещичьего класса должен был быть показан иронически, появление Ланкастера в роли старика Берлингуэри резко сместило акценты. Вместо карикатуры получился ностальгический образ — в полном соответствии с актерской природой Ланкастера, отшлифованной европейской драматургией и режиссурой.

[Наталия Ъ Осипова]

https://www.kommersant.ru/doc/95788

Газета «Коммерсантъ»
22.11.1994, 00:00

Русский гиньоль прошел в отсутствие главной куклы

В минувшую субботу по каналу НТВ вместо программы "Намедни", не вышедшей по техническим причинам (Леонид Парфенов был занят съемками новогодней программы и не смог заняться своей авторской), была показана новая программа под названием "Куклы". Автор идеи — Василий Григорьев, режиссер-постановщик Василий Пичул, сценаристы Ефим Смолин и Виктор Шендерович. С нового года передача должна выходить регулярно.

Идея представить персонажей политического, делового и артистического бомонда посредством кукол давно реализована на английском и французском телевидении (в Англии такая программа называется Spitting Image, во Франции — Guignol Info). Программа НТВ "Куклы" — родственница французской: персонажи для этих программ сделаны в ателье Alain известного французского мастера Алена Дюверна (Alain Duverne).
В России такое обращение с политическими фигурами прошлого, а тем более настоящего, было, разумеется, невозможно. Хотя российские политики вполне заслуживают пародирования, а право зрителей смеяться над ними давно не ставится под сомнение. Благодаря занятной случайности выход "Кукол" носил двусмысленный характер — после объявления об изменениях в телепрограмме на экране появились, как и следовало ожидать, политические деятели.
Правда, зрители не смогли узнать всех героев — некоторые политические деятели оказались неузнанными, идентифицировать их пришлось совместными усилиями. Что, возможно, свидетельствует о недогадливости зрителей, но вероятнее всего — о недостаточной популярности политиков и политики. "Куклы" получились занятные, хотя и мрачные. Кукла — вообще вещь страшноватая, недаром их больше любят взрослые. Неясно правда, монструозность — это стиль мастерской Alain или таковы в восприятии художников (Алена Дюверна и Андрея Дроздова) черты и свойства российских политических деятелей.
Куклы, в отличие от их прототипов, появляясь на экране, должны обязательно говорить и говорить занятно и убедительно. Задача сценаристов в наших условиях усложняется — речи политиков и их манера выражаться ярче и содержательнее, чем любой написанный сценарий. Это как раз тот случай, когда действительность превосходит воображение.
Еще одна проблема авторов — репрезентативность действующих лиц. Если участие куклы-политика в английском и французском кукольных шоу свидетельствует о популярности и престиже прототипа, то у нас неучастие в такой передаче может свидетельствовать о чем угодно. Автор программы Василий Григорьев обещает, что в новых выпусках обязательно появятся лидеры оппозиции — вроде Зюганова или Жириновского. Пока же не столько их неучастие, сколько отсутствие куклы #1 изрядно портит передачу — без нее российский политический бомонд совершенно невозможно представить.
Кукол пока десять — в передаче появились первые восемь персонажей. И от некоторых уже придется отказаться — например, Безработный, чем-то напоминающий экс-председателя Центробанка, должен был стать постоянным действующим лицом, однако ситуация изменилась. Если учесть стоимость одной куклы — $6 тыс. — и быстроту смены действующих лиц на российской политической сцене, то "Куклы" могут оказаться самым дорогостоящим шоу на российском телевидении.

[Александр Ъ-Тимофеевский]

https://www.kommersant.ru/doc/98121

Газета «Коммерсантъ»
17.12.1994, 00:00

Фильм Висконти, опоздав на четверть века, пришел раньше срока

Для телезрителей выходные пройдут под знаком Лукино Висконти — завтра по НТВ будет показан фильм "Гибель богов" (1969), один из самых знаменитых в истории мирового кино. Известный французский критик Марсель Мартен назвал его "шекспировской трагедией, поставленной как опера Вагнера". Сделанный как развернутая реминисценция на "Макбет", фильм "Гибель богов" рассказывает о семье крупных немецких сталелитейных промышленников баронов Эссенбеков (их прототипами были Круппы), принявших национал-социализм. С этой картины начинается так называемая "немецкая трилогия" Висконти — "Гибель богов", "Смерть в Венеции", "Людвиг" — последний фильм тоже демонстрируется по телевизору в нынешний week-end. О "Людвиге" Ъ уже писал две недели назад в связи с презентацией фильма в московском Киноцентре. Сегодня речь пойдет о "Гибели богов", которую широкий российский зритель сможет увидеть впервые.

В бесчисленных статьях и книгах о "Гибели богов" принято отмечать, что три ключевых момента в композиции фильма — три ночи: ночь поджога Рейхстага, Ночь длинных ножей и ночь свадьбы Софии фон Эссенбек. Две первые — история, последняя — плод воображения Висконти. Но все три существуют в его фильме на равных правах и поставлены в один ряд, все три показывают судьбу одной семьи как судьбу народа, все три в конечном счете свидетельствуют о гибели культуры, все три подчинены одной задаче: представить крах любого ценного малого как крах всеобщего. Старый Иоахим фон Эссенбек, который после поджога Рейхстага превозмогая брезгливость согласился сотрудничать "с режимом", этим определил и собственную гибель в ту же ночь, и гибель сына в Ночь длинных ножей, и гибель невестки в ночь ее свадьбы. Полная обусловленность всех связей: семейных, клановых, национальных, культурных, родовых — самое замечательное, что есть в "Гибели богов".
Фильм Висконти в свое время произвел переворот в кино и вызвал огромное количество подражаний. Переворот был связан с новым, во всяком случае для кинематографа, отношением к нацистской теме. "Обыкновенному фашизму" Михаила Ромма или такому же обыкновенному фашизму Стенли Креймера был противопоставлен фашизм необыкновенный и более убедительный. У советского режиссера Ромма, как и у американского режиссера Креймера фашизм был злом, принципиально умопостигаемым и объяснимым в категориях здравого смысла. Висконти первым отказался от этой иллюзии. Вместо психологической драмы, где все подчинено правде характеров и логике поступков, он предложил трагедию, в которой, как и полагается, властвует рок. Вместо социальных объяснений он сослался на миф. "Нечеловеческое" зло фашизма получало адекватную, "нечеловеческую" мотивацию. И все вроде бы становилось на свои места.
Гениальная висконтиевская картина была воспринята как простое руководство к действию. Самоочевидность предложенного подхода соблазнила десятки небесталанных режиссеров, которые вслед за Висконти принялись увязывать фашизм с чем-нибудь тотемным и родовым или, по крайней мере, с нетривиальной сексуальностью. Лучшим примером такой "гибели богов" стала столь же яркая, сколь и наивная картина Лилианы Кавани "Ночной портье", в которой висконтиевские актеры и душный висконтиевский эротизм обслуживают историю садомазохистской любви бывшего надзирателя и узницы немецкого концлагеря. Висконтиевская система обусловленностей благополучно сгинула, клубок связей был заменен двумя нитками.
Среди фильмов, прямо либо завуалировано отсылающих к картине Висконти, были более или менее удачные, были и великие, как у Фасбиндера, но все они скорее скомпрометировали "Гибель богов". Они закрепили в сознании зрителя то, что без конца муссировали критики, рассуждавшие о фильме Висконти: миф, Ницше, тотем, Фрейд, миф. Эти слова, уместные по отдельности и, быть может, даже вместе, не многое объясняют в фильме Висконти, а сегодня в России только путают.
Российское кино в своем освоении тоталитарного прошлого довольно быстро прошло через публицистическую стадию и сейчас уже миновало мифологическую. Со снятой всего лишь три года назад "Прорвой" Ивана Дыховичного нынче все согласны, она стала повсеместно уважаемым общим местом. И все мгновенно переменилось. Правда характеров и логика поступков вкупе со здравым смыслом теперь вызывают тоску, ничем не оборимую. Слово "миф" опять ничего не значит и навевает лишь сон. "Гибель богов", попав в такую передрягу, может вызвать снисходительную улыбку. Впервые широко демонстрируемый фильм Висконти то ли опоздал, то ли слишком рано появился. Осознавать крушение связей как "миф" русский зритель уже устал, а как "гибель культуры" еще не научился. Для этого нужно погрузиться в стабильную, прочную, неотменяемую скуку, в которой веками жили Эссенбеки, чего Ъ от души желает своим читателям.

"Гибель богов" покажут на канале НТВ 18 декабря в 22.10