*3032. Где пышнее пироги

[Лариса Пияшева, Борис Пинскер]

[Лариса Пияшева, Борис Пинскер]

[«Огонёк» Л.Н. Гущина]

«Огонек» № 14, апрель1994 года

Политика, проводимая командой Гайдара, не была либеральной. Это была политика жесткого регулирования.Гайдар давно не в правительстве, но ярый спор продолжается: туда (не туда) пошли с его легкой(не легкой) руки? Если шире-дискуссия идет о сути либеральных реформ в России: что это такое и с чем ее едят? Начались реформы в конце концов или нет? «Новый курс» нынешнего правительства пока оценить трудно: с одной стороны, антирыночные слова и декларации, с другой-вроде бы продолжение «монетаристского курса» и борьба с инфляцией как первоочередная задача. А для того, чтобы разобраться, ужно опять-таки вернуться к «истокам»-оценить деланное.
Публикуемая ниже полемика известных экономистов Л. Пияшевой и А. Илларионова дает представление об остроте разногласий даже в одном лагере; читателю же судить кто прав.

[Александр Буртин]

-На протяжении последних двух лет в России проводилась либеральная экономическая реформа. Что вы можете сказать по поводу ее хода и результатов?

[Лариса Пияшева]

Во-первых, на мой взгляд, проводившаяся командой Гайдара политика не была либеральной. Напротив, это была политика жесткого, часто умышленно гипертрофированного государственного регулирования. Весь же либерализм сводился лишь к произнесению слов из либерального лексикона. Экономисты из правительства говорили о снижении роли государства в экономике, но в это время больше, чем когда-либо, раздувался чиновничий аппарат, а экономический процесс все сильнее ставился в зависимость от тысяч постановлений, разьяснений и указов.Разве можно было считать либеральным проект приватизации, при котором переходу в частные руки подлежит менее 30 процентов собственности, а сам процесс растянут на несколько лет? И уж никогда так активно не печатались деньги, никогда так щедро не раздавались обещания, и никогда чиновники так не злоупотребляли выдачей лицензий, льготных кредитов, как в период «жесткой денежной политики» и «финансовой стабилизации» по Гайдару.

[Александр Буртин]

-Если реформа не несла в себе либерального начала, то в чем же тогда состояла ее суть?

[Лариса Пияшева]

-Реформа была либеральной только в части размораживания цен. Это был верный шаг, естественным результатом которого стала свобода торговли. Создание рыночной инфраструктуры, возникновение целых городов мелкооптовой и розничной торговли-все это, безусловно, полезно для каждого из нас как потребителя. Но высвобождение цен на товары не сопровождалось освобождением цен на средства производства и приватизацией. Она началась лишь через год, но и сейчас вопрос о переходе государственной собственности в частные руки остается в принципе нерешенным. Максимально запутанный, тяжеловесный и непонятный механизм приватизации и ситуация всеобщей неопределенности привели к тому, что находящиеся в подвешенном состоянии российские предприятия, не успев провести модернизацию и создать новые связи, почти полностью уступили потребительский рынок товарам из-за рубежа-из Турции, Индии, Китая. Одежда и обувь, бытовая техника и компьютеры, мебель и автомобили. Открыв наш необьятный рынок для производителей из других стран, мы одновременно потопили и нашу легкую промышленность, и автомобилестроение, и производство лекарств. А ведь если бы приватизация была проведена сразу и будущее предприятий было бы им известно, наш неплохой текстиль и наши недорогие автомобили вполне могли бы оказаться конкурентноспособными. Не велась сколько-нибудь эффективная антиинфляционная политика. Все это не дает мне права говорить о либеральности гайдаровского курса реформ. На мой взгляд, наиболее точно направленность этого курса выражает название президентского указа о коммерциализации… Именно так можно назвать процесс перехода государственной собственности в распоряжение директорского корпуса. Оставаясь государственным и сохраняя бюджетную подпитку, фабрики и заводы в огромной массе стали средством обогащения аппарата, получившего возможность на коммерческой основе распоряжаться их прибылью. Естественно, что в подобной ситуации вся энергия руководства предприятий нацелена не на модернизацию и поиск партнеров, а на выкачивание из бюджета все новых дотаций и перекладывание все большей части прибыли в свой карман. А уничтожение системы ограничения чиновных аппетитов привело к небывалым масштабам воровства и коррупции. Пэтому первым следствием подобной коммерциализации социалистической экономики стала ее всеобщая криминализация.

[Александр Буртин]

-Вы сказали, что правительство не проводило жесткой денежной политики. Но разве разногласия между Минфином и Центробанком не свидетльствуют об обратном?

[Лариса Пияшева]

-Когда «монетарист» Б. Федоров отличается от «инфляциониста» В. Геращенко тем, что борется за инфляцию в 20, а не 25 процентов в месяц, то к монетарному курсу это никакого отношения не имеет. Монетарный курс предполагает только два подхода к денежной эмиссии: либо она соответствует темпам роста валового национального продукта, либо рост денежной массы устанавливается законодательно. Если бы Федоров боролся за подобные меры, его можно было бы назвать монетаристом. Правительство же Гайдара раздавало кредиты, и поддерживало убыточные производства так широко, что называться антиинфляционистским оно не может. Да и что это за программа финансовой стабилизации, результатом которой является инфляция в 2000 процентов в год!
Конечно, правительство можно оправдать тем, что его решения принимались в силу обстоятельств под давлением лоббирующих групп. Существовали обязательства перед отраслями, корпорациями, предприятиями. Не было принято законодательство о банкротстве. Шахтеры не согласились принять политику свободных цен и замороженных заработков. В результате правительство было вынуждено отказаться от проведения в жизнь тех. принципов, которые провозглашало. Однако, отказавшись в деле, оно продолжало твердить обществу о финансовой стабилизации.