*791. О Егоре Гайдаре

[Виктор Иванович ИЛЮХИН]

http://www.viktor-iluhin.ru/node/75

Суд и справедливость
Глава 12.

Свидетель Г. Хазанов, москвич, пояснил, что он с экрана телевизора слышал заявление Е. Гайдара о том, что старое поколение мешает благоприятному развитию реформ и было бы лучше, если бы оно ушло.
Г. Хазанов запомнил и то, что это высказывание Е. Гайдар сделал накануне его, Хазанова, дня рождения и фактически, как заявил свидетель, Е. Гайдар пожелал ему смерти.
Об этом Г. Хазанов поделился со своим фронтовым другом В. Буценко, который подтвердил высказывания Г. Хазанова в суде.
Свидетель Голошубова – профессиональный журналист, работавшая одно время с Е. Гайдаром, заявила, что тоже слышала, как тот говорил о необходимости сокращения населения страны до 50 млн. человек – для квалифицированной работы, для нормального развития гайдаровских реформ. Она пояснила, что Е. Гайдар заявил: одного пенсионера кормят четыре человека, а это тяжелое бремя для общества. Если “продолжить” мысль Е. Гайдара, то нетрудно понять: Е. Гайдару это бремя мешает, и от него надо освободиться. От людей освобождаются через их смерть. Свидетель А. Воробьев, на которого я ранее делал ссылку, уже не для газеты, а здесь, в суде, заявил, что с экрана телевизора слышал примерно те же выражения, которые оспаривает Е. Гайдар. А. Воробьев воспроизвел их, как уже отмечалось, в интервью газете “Комсомольская правда”, данном им еще в 1998 году. Тогда, уважаемый суд, когда я еще не произносил своей обвинительной речи в отношении Б. Ельцина в Государственной Думе.
Свидетель Зуева пояснила, что она слышала с экрана телевизора слова Е. Гайдара о том, что
вымирание пенсионеров пойдет на благо обществу. Свидетель Стаханова тоже рассказала о том, что слышала выступающего на телевидении Е. Гайдара, который сказал примерно следующее: ничего страшного не будет, если половина пенсионеров умрет.
Свидетель Шелкопляс, врач-психолог, житель Иванова, заявил, что не только с экрана, а непосредственно слышал, как Е. Гайдар во время выступления в училище в Иванове, куда он приезжал неоднократно, на вопрос пожилой женщины ответил, что вы – красно-коричневая, ваше поколение мешает реформам и не способно осознать их смысл. И совсем убедительны были показания в суде свидетеля И. Шипициной, которая пояснила, что Е. Гайдар в 1995 году, выступая в университете города Иванова и отвечая на вопросы слушателей, заявил, что пенсионеры денег не заработали, сберегательные вклады им не принадлежат. Более того, старшее поколение мешает работать, проводить реформы, и только после того, как старшее поколение уйдет из жизни, можно что-то сделать.
И конечно, ценны показания Н. Леонова, в которых он сообщил, что сам слышал фразу Е. Гайдара, им же оспариваемую в суде. Е. Гайдар произнес ее осенью 1992 года, когда исполнял обязанности председателя правительства России. Н. Леонов – доктор исторических наук, ведущий одной из телевизионных программ. А высказывание Е. Гайдара, как пояснил Н. Леонов, свелось к тому, что он заявил: “Старое поколение – балласт общества, освобождение от которого продвинет общество вперед”.
Не доверять этому свидетелю нет никаких оснований.
А теперь я снова возвращаюсь к письму ветеранов, пенсионеров Воронежской области, с которым они обратились еще в 1998 году к президенту, генеральному прокурору, в Конституционный суд, к Федеральному Собранию РФ. Я еще раз напомню: они высказали то же самое, что и опрошенные в суде свидетели, они сказали то, что я произнес и в Государственной Думе. Я цитирую фрагмент их письма: “Ничего страшного нет в том, – сказал Е. Гайдар, – что часть пенсионеров вымрет, зато общество станет мобильным”.
Но ведь таких писем во время подготовки к процедуре отрешения президента от должности, я это еще раз подчеркиваю, в Госдуму поступило множество.
Они мне объективно позволили в обобщенном виде заявить то, что оспаривает Е. Гайдар. Это достоверные факты, которые опровергают исковые притязания Е. Гайдара.
В связи с этим и руководствуясь ст. 192–197 ГПК РФ прошу в удовлетворении иска Е. Гайдара ко мне и к Аппарату Государственной Думы Федерального Собрания отказать”.
Это и было сделано, но только Московским городским судом, а не судом района. Справедливость восторжествовала, но для этого потребовалось более трех лет!