*819. Дело Василия Кононова. Пересмотр итогов ВМВ или нет?

[Протон]

Это перевод не решения, а пресс-релиза Секретариата от 24.07.2008, выполненный мэрией Москвы.

К сожалению я не могу почитать в оригинале.
Оттуда-же, несмотря на Ваше негативное отношение.

Задачей Суда было не установить персональную уголовную ответственность истца, а рассмотреть, исходя из Статьи 7 § 1, составляли ли его действия 27 мая 1944 года преступления, которые были определены с достаточной доступностью и предсказуемостью местным или международным правом.

Суд отметил, что решение национального суда практически полностью умалчивало о том, являлся ли истец лично или прямо вовлечён в те события в Малых Батах. Единственным подлинным обвинением против него, которое выдвинули латвийские суды, заключалось в том, что он возглавлял отряд, который совершил карательную операцию 27 мая 1944 года. Поэтому Суду пришлось определить, могла ли та операция, сама по себе, объективно рассматриваться, как противоречащая законам и обычаям войны, как определено Гаагской конвенцией от 1907 года.

Текущее дело рассматривает определённую военную операцию, заключающуюся в избирательном наказании вооруженных пособников нацистских врагов, которые были заподозрены на законных основаниях в том, что они могут составлять угрозу красным партизанам, и действия которых уже привели к смерти их товарищей. Эта операция мало отличается от тех, что проводились в тот же период вооруженными силами союзников или местными группами сопротивления во многих европейских странах, оккупированных нацистской Германией.

Наконец, Суд считает, что не было удовлетворительно показано, что атака 27 мая 1944 года по существу противоречила законам и обычаям войны, как описано в Инструкциях, дополняющих Гаагскую конвенцию от 1907 года. Таким образом, принимая во внимание общую природу доводов латвийских судов, Суд постановил, что нет законодательной базы в международном законодательстве, по которой можно признать истца за то, что он возглавлял отряд, ответственным за операцию.

Что касается трёх женщин, убитых в Малые Баты, Суд может только сожалеть по поводу чрезвычайно общих и по сути одинаковых доводов национальных судов, которые не позволяют дать определённый ответ на два главных вопроса, а именно участвовали ли женщины и в какой степени в предательстве группы красных партизан, и были ли их казни запланированы изначально, или члены отряда превысили свои полномочия.

Суд считает, что существует два возможных объяснения того, что произошло. Во-первых, три рассматриваемы женщины играли определенную роль в предательстве, и что их казнь была запланирована с самого начала. Правительство не опровергло утверждение истца, что три женщины дежурили, пока мужчины ходили в соседнюю деревню, чтобы предупредить немецкий гарнизон о присутствии партизан. Если эта версия верна, то Суд вынужден заключить, что три женщины были также виновны в злоупотреблении своим статусом «гражданских», оказывая подлинное, определённое содействие шестерым мужчинам из Малые Баты, которые сотрудничали с нацистскими оккупантами. При таких условиях, выводы Суда в отношении мужчин, которые были казнены во время операции 27 мая 1944 года, верны и для трёх женщин.

Второе объяснение заключается в том, что смерть женщин не была изначально запланирована людьми истца и их командирами, а значит смерть женщин является следствием превышения полномочий. Суд считает, что ни подобное превышение полномочий, ни военная операция, в которой оно имело место, не может объективно рассматриваться, как нарушение законов и обычаев войны, как это определено в Гаагской конвенции от 1907 года. При таком сценарии Суд признаёт, что действия, совершенные членами отряда против трёх рассматриваемых женщин могут сами по себе составлять преступление в соответствии с общим правом, которое, по существу, должно быть исследовано с помощью соотнесения его с национальным правом, действовавшим в рассматриваемое время.

При допущении, что смерть трёх женщин из Мылые Баты была резульататом превышения полномочий красными партизанами, Суд установил, что, как и в случае шестрех мужчин, решения латвийских судов не содержат указаний точной степени вовлечённости истца в их казни. Таким образом, не было установлено, что он сам убил женщин, или он приказал или подстрекал своих товарищей сделать это.

В любом случае, Суд считает, что даже если виновность истца основаны на национальном праве, то очевидно несоответсвие требований Статье 7, поскольку, даже если допустить, что он участвовал в одном или большем количестве престулений в соответствии с общим правом в 1944 году, их законодательное действие окончательно прекратилось в 1954 году, и осуждать его за эти преступления практически полвека спустя после окончания их действия, противоречило бы принципу предсказуемости.

Следовательно, Суд считает, что истец объективно не мог предвидеть 27 мая 1944 года, что его действия будут расценены, как военное преступление по международным законам, которые регулировали критерии допустимого в войне в то время. Таким образом, не было законодательно достоверного основания в международном праве, по которому его можно было обвинить в подобном преступлении, даже если допустить, что истец участвовал в одном или нескольких преступлениях в соответсвии с национальным законом, национальне законодательство 2004 года также не может более служить основанием для обвинения, т. к. нарушается Статья 7.

Любопытно наличие в составе суда, судьи из Латвии, странно, почему только одна
Из нового решения, Ваша цитата

218. В-третьих, латвийские суды основывались на Статье 16 Женевской IV Конвенции 1949 года, постановляя что сожжение беременной женщины составляет военное преступление с нарушением специальной защиты, предоставляемой женщинам. То, что женщины, в особенности беременные, являются объектом специальной защиты, было частью законов и обычаев войны еще со времен Кодекса Либера 1863 года (Статьи 19 и 37). Это было расширено далее в женевском законодательстве о военнопленных, где женщины считались особенно страдающими в этой ситуации. Суд считает, что этих выражений "особой защиты", понимаемых в связи с защитой, предоставляемой Принципами Мартенса (преамбула к Гаагской Конвенции 1907 года), достаточно для того чтобы служить достаточными правовыми основаниями для обвинения заявителя в отдельном военном преступлении в части сожжения г-жи Крупникс. Суд находит эту точку зрения подтвержденной многочисленными специфическими и специальными положениями о защите женщин, включенных непосредственно после Второй Мировой войны в Женевские I, II и IV Конвенции, в частности в Статье 16 последней

.
Из старого (пресс-релиз)

Отдел по уголовным преступлениям Высшего суда охарактеризовал действия истца, ссылаясь на три международных акта. Как бы то ни было, два из них вступили в силу после 1944 года и не содержали в себе положения, дававших им обратную силу, но в любом случае Статья 7 § 1 препятствует применению международного соглашения для определения действия или бездействия в случае событий, которые происходили до принятия этого соглашения. Только Гаагская конвенция от 1907 года, рассматривавшая право и условия наземных воин (или более точно, содержала дополнительные Инструкции), существовала и была в силе на момент совершения преступлений, которые стали предметом рассмотрения суда. Ни СССР, ни Латвия не подписала эту Конвенцию, которая, таким образом, формально не была применима к рассматриваемому вооруженному конфликту. Однако текст этой Конвенции всего лишь воспроизводит обычные фундаментальные правила, которые были твёрдо установлены сообществом наций в то время. Поэтому Суд предполагает, что истец, как «комбатант» в трактовке международного права, обязан был знать эти правила.

Добавлено немного позже:

операции на деревню Малые Баты

У деревни два названия, Латвийское и наше.