*1054. Кривосудие

[Борис Синюков]

17.2. Решения по прокурорской иерархии. Я написал в прокуратуру Москвы прошение, что мэр Москвы нарушает Конституцию РФ и Закон «Об основах федеральной жилищной политики». Через две недели я прочитал ответ уже от другой прокурорской инстанции, районной прокуратуры Москвы, куда прокуратура Москвы мое прошение переслала. Суть ответа проста: выселять Вас будут судом, там и жалуйтесь. Хотя я только что со всеми подробностями объяснил, что в суд властям идти нельзя по закону. И ни единого слова по сути моей жалобы на преднамеренное нарушение высшего закона страны в намерении «снести» мой дом, в факте самого «выселения» из моей собственности, в факте, который даже не вправе суд рассматривать.

Районная прокуратура сама нарушает закон, поэтому я с большим энтузиазмом направился вновь в прокуратуру Москвы с новым прошением, теперь уже жалуясь на саму районную прокуратуру.

Например, я пишу: «Г-жа Кутловская принимает уничтожение моей частной собственности правительством Москвы за не обсуждаемую данность». Потом обращаю внимание прокуратуры Москвы: «В статье 1 Федерального закона от 17.0192 №2202-1 «О прокуратуре Российской Федерации» в редакции Федерального закона от 17.11.95 № 168-ФЗ говорится: «Прокуратура Российской Федерации… осуществляет надзор за соблюдением прав и свобод человека и гражданина… органами местного самоуправления…, их должностными лицами…». В статье 22, п.3 этого закона сказано: «опротестовывает противоречащие закону правовые акты, обращается в суд или арбитражный суд с требованием о признании таких актов недействительными». Потом заостряю: «В статье 26, п.1 этого же закона сказано: «Предметом надзора является соблюдение прав и свобод человека и гражданина… органами местного самоуправления», а в статье 27, п. 1: «При осуществлении возложенных на него функций прокурор принимает меры по предупреждению и пресечению нарушений прав и свобод человека и гражданина, привлечению к ответственности лиц, нарушивших закон, и возмещению причиненного ущерба».

И, наконец, привожу: «В пункте 2 этой же статьи: «При наличии оснований полагать, что нарушение прав и свобод человека и гражданина имеет характер преступления, прокурор возбуждает уголовное дело и принимает меры к тому, чтобы лица, его совершившие, были подвергнуты уголовному преследованию в соответствии с законом». И заканчиваю, всеми фибрами души чувствуя свою правоту: «Прошу исполнить Ваши должностные обязанности…»

И вновь моя жалоба была направлена в районную прокуратуру, на которую я жалуюсь, которая даже не стала рассматривать существа моей жалобы.

Я сел за письмо в Генеральную прокуратуру России. Над моей жалобой «Прошение-жалоба на неправомерные действия Правительства Москвы и Прокуратуры Москвы» разрыдался бы любой прокурор мира. Я все пытался процитировать прокурору Генеральной прокуратуры, который принял меня, статью 10, пункт 5 Федерального закона «О прокуратуре Российской Федерации», где черным по белому было написано: «запрещается пересылка жалобы в орган или должностному лицу, решения либо действия которых обжалуются». Я чувствовал, что он сейчас именно это сделает. И я не ошибся. Он отправил мою жалобу на прокуратуру Москвы в прокуратуру Москвы.

В Генпрокуратуре я был 18 апреля 2002 г., а 25 апреля мне пришло письмо из московской прокуратуры. В нем прокурор Артамонова сообщает: «направляю заявление Синюкова (поступившее ей из Генпрокуратуры – мое) о нарушении жилищных прав» в районную прокуратуру. Разве это не пересыльная почта? Я пишу в Генпрокуратуру, она направляет в московскую прокуратуру, а московская прокуратура направляет в районную прокуратуру.

Но не это главное, хотя и обидно для моего гражданского чувства. Для меня лично г-жа Артамонова приписала: «Заявителю одновременно разъясняю, что согласно ст.8 Жилищного кодекса РСФСР принятие решения о сносе жилого дома входит в компетенцию Правительства Москвы». «Входит в компетенцию» выделила прокурор Артамонова специально для меня, чтобы я не пропустил.

Г-жа Артамонова подписалась под этим письмом как «заместитель начальника управления по надзору за исполнением законов и законностью правовых актов». Выделение ее титула – мое. Если прокурор не знает, что «законы и правовые акты, действующие на территории РФ до вступления в действие настоящей Конституции, применяются в части, не противоречащей Конституции», то такого прокурора назвать прокурором трудно. Мало того, она начальствует над «законностью правовых актов», «надзирает за исполнением законов» по своей должности.

Между тем, Жилищный кодекс принят еще до вступления в силу действующей Конституции России. И если г-жа Артамонова пишет мне о статье 8, не проверив ее соответствие Конституции, то, как же ее назвать хотя бы простым прокурором, а не начальником многих прокуроров?

Статья 8 Жилищного кодекса называется «Исключение из жилого фонда жилых домов и жилых помещений». И гласит: «Периодически, в сроки, утвержденные Советом Министров РСФСР, производится обследование состояния жилых домов государственного и общественного жилого фонда. Непригодные для проживания жилые дома и жилые помещения переоборудуются для использования в других целях либо такие дома сносятся по решению <…> исполкома Московского городского совета народных депутатов». Даже, если г-жа Артамонова никогда не держала в руках Конституции, и не знает того, о чем я сказал выше, то, как она не могла не заметить следующего? Во-первых, Совета Министров РСФСР ныне нет, как и самой РСФСР, значит, нет и сроков, которые он устанавливает для «производства обследования». А нынешний Кабинет Министров России вообще не занимается частной собственностью, чтобы устанавливать свои «сроки» ее «обследования». Во-вторых, моя собственность частная, и не относится ни к государственной, ни к общественной. В третьих, в статье 8 вообще не упоминается частная собственность, так как когда издавался этот закон ее не было в природе в Российской Советской Федеративной Социалистической Республике (РСФСР). Значит, никакой «исполком Московского городского совета народных депутатов», которого самого ныне нет в природе, не может распоряжаться частной собственностью даже по этому коммунистическому закону, на который г-жа Артамонова ссылается. В четвертых, всего-то, что г-жа Артмамонова нашла в этом «ископаемом» законе, это что «дома сносятся по решению…» Но надо же и о начале предложения не забывать? Дома-то сносятся не любые, а именно «непригодные для проживания жилые дома», притом только государственные и общественные, а не частные. Но у нее на столе уже лежит моя «Жалоба о неправомерности сноса капитально отремонтированного дома», которую я направил в прокуратуру Москвы несколькими днями раньше.

Она ведь наверняка думала, что я поленюсь изучить текст, на который она ссылается весьма кратко: «согласно ст. 8… входит в компетенцию» и тут же самовольно заменила «исполком Московского городского совета народных депутатов» на «правительство Москвы». И у нее получилось, что правительство Москвы выше Конституции, Президента и Бога, даже частную собственность сносить может. И если это не подлость в официальных устах государственного чиновника, «блюдущего законы», то я не знаю, что такое вообще подлость, и какая она тогда должна быть?

Между тем, вся кипа моих жалоб, направленных в прокуратуру Москвы и в Генеральную прокуратуру России, стеклась в районную прокуратуру юго-западного округа Москвы. И, я думаю, г-жа ее начальница Кутловская была очень довольна. Она ведь отлично знала, что нарушает законы, когда писала мне то, что вы читали выше. А тут и генеральная, и московская прокуратуры ничего не видят, и ничего не слышат. Мало того, жалобы на ее же действия отправляют ей же на рассмотрение. И она пишет мне: «От предложенного варианта (переселения – мое) Вы отказались. Вопрос о переселении будет решен в судебном порядке. В настоящее время готовится соответствующий иск от имени ЮЗАО Москвы в Зюзинский суд» (выделено мной).

Это от кого же она, сидя в кабинете и читая мои письма, узнала, что «иск готовится»? – подумал я. И почему этот иск «готовится от имени ЮЗАО», а не само ЮЗАО готовит этот иск? Притом безличное «готовится» – это как бы сам себя иск готовит. А если этот иск готовит сам себя, то почему же он себя готовит «от имени»? В общем, не ошибусь, предполагая, что г-жа Кутловская вместо того, чтобы броситься защищать мои права и свободы (что ее обязанность), сама готовит иск ко мне в суд «от имени ЮЗАО».

Пока я писал про обрадованную лестным вниманием всех вышестоящих прокуратур г-жу Кутловскую, г-жа Артамонова в городской прокуратуре соображала, что же ответить мне на то письмо в городскую прокуратуру, в котором я жалуюсь на ее беззаконие и подлость? Я бы этого никогда не подумал, если бы мне на жалобу ответил кто-нибудь другой из прокуратуры Москвы. Но ведь именно она сама ответила мне на ту жалобу, которую я подал именно на нее. Только на этот раз подписалась она не «заместителем начальника управления по надзору за исполнением законов и законностью правовых актов», а уже «начальником отдела по надзору за исполнением законов в социальной сфере». Наверное, уже повысили в должности.

И опять – одно сплошное лукавство: «Согласно ст.1 Закона г. Москвы основанием для принятия решения об освобождении жилых помещений в строениях является постановление Правительства Москвы об изъятии земельного участка для городских государственных и муниципальных нужд в связи с необходимостью нового строительства, развития территорий, реализации других государственных (муниципальных) программ, требующих сноса строений. Постановлением Правительства Москвы от 4.09.01 № 811-ПП …предусмотрено переселение жителей из сносимого дома… Данное постановление принято Правительством Москвы в пределах предоставленных полномочий» (выделено мной).

Рассмотрю внутреннюю несообразность приведенной фразы, не касаясь пока самого «закона» Москвы. Правительство Москвы может согласно «закону» своим постановлением только «изымать» земельный участок. А оно, нарушая собственный закон, «предусматривает переселение» и называет дом «сносимым», даже не «изъяв» под ним землю. И вообще в этом «постановлении» нет ни одного слова об «изъятии» земли. То есть, не изъяв землю под моим домом, согласно своему же закону, правительство Москвы не может ни «переселять», ни называть дом «сносимым», ни даже «предусматривать переселение». И после этого разве может г-жа Артамонова писать мне, что «данное постановление принято Правительством Москвы в пределах предоставленных полномочий»?

«Изъятие земельного участка» отдельно от права собственности на квартиру согласно Закону «Об основах федеральной жилищной политики» недопустимо, о чем я говорил выше. Но, разве не должна по своей должности знать об этом прокурор? Разве не должна она знать, что федеральный закон выше по юридической силе, чем закон Москвы? Во-вторых, почему позволяет себе прокурор защищать своим прокурорским авторитетом явное нарушение Конституции в законе Москвы, отождествляющем государственную и муниципальную «нужды»? И вообще, что это такое «городская государственная нужда»? Что? Тогда и «деревенская государственная нужда» есть? Так что ли?

Несомненно, прокурор вспомнила, что я критиковал ее по поводу статьи 8 Жилищного кодекса. Но ответить по этому поводу ей нечего, я все ей объяснил. И она де*лает вид, что не упоминала ее в предыдущем своем письме. Зато нашла новую лазейку, столь же неправомерную: «Жилищный кодекс РСФСР действует в редакции Федерального за*кона от 17.04.2001 № 48-ФЗ и в установленном порядке утратившим силу не признан» (мое выделение). А, что, Соборное уложение 1649 года о рабстве россиян разве признано утратившим силу, притом в установленном порядке? И добавляю, что в 1200-странич*ном Сборнике законов Российской Федерации 1999 года издания, в котором есть все главные законы страны, тем не менее, нет ни Соборного уложения, ни Жилищного ко*декса РСФСР. Ведь Жилищный кодекс современный человек даже и понять не сможет, там же одни какие-то «исполкомы», «народные комиссары», «советы» и прочее, сегодня совершенно непонятное. Недаром прокурор Артамонова самовольно, а значит и преступно, меняет текст этого ископаемого закона, «исполком Московского городского совета народных депутатов» на «правительство Москвы». Но, это не самое главное.

Главное в том, что будь отдельные поправки к этому Жилищному кодексу в редакции хоть 2030 года, хоть 3000 года, а не только 2001 года, все равно этот Кодекс действовал до вступления в силу нынешней Конституции, и поэтому подпадает под ее пункт 2 Второго раздела, и поэтому обязательно должен быть проверен (не считая самой поправки) на соответствие Конституции. А по Конституции никто не вправе ни изымать землю под моим жильем, ни сносить мою собственность, ни переселять, ни «предоставлять в связи с выселением». Никто, кроме самого государства, и только по суду, даже для самого всесильного государства. И никто, кроме государства, не имеет права подавать такие иски в суд, так как у него не будет «законного основания», которые тоже исчерпывающе определены законами, и Конституцией в том числе.

Несомненно, что все это прокурор знает, знает, но преступно пишет мне: «Оснований для вмешательства прокуратуры не имеется». Ах, преступником может назвать только суд? Тогда пусть прокурор Москвы или генеральный прокурор РФ подаст на нее в суд, защищая мои права человека, в том числе и предоставленные мне Европейской конвенцией, являющейся частью правовой системы России. Но они же поручили отвечать г-же Артамоновой на мою жалобу, в которой я жалуюсь на г-жу Артамонову.

Я сел за повторную жалобу в Генеральную прокуратуру. Вместе с 25 приложениями к ней, доказывающими мою правоту и неправоту властей и прокуратуры Москвы, получилось 98 листов. Называлась она так: «Повторная жалоба о защите прав человека, декларированных Конвенцией о защите прав человека и основных свобод от 4 ноября 1950 года, Конституцией РФ и законами РФ, нарушенных Правительством Москвы и Префектурой ЮЗАО Москвы при попустительстве работников Генпрокуратуры РФ, Прокуратуры Москвы и Прокуратуры ЮЗАО Москвы при отчуждении и сносе собственности нашей семьи…»

Дежурный прокурор Генпрокуратуры дотошно раза три пересчитал страницы, то и дело допрашивая меня: а здесь меньше, чем 98. Я говорил, что именно 98, и он вновь начинал их считать, пока не понял, где он разом перевернул не одну, а две страницы. Потом я получил от этого блюстителя закона точно такую же бумажку, как и в первый раз: «в прокуратуру города Москвы».

Надо ли мне тут повторять слова Конвенции, что «каждый, чьи права и свободы, признанные в настоящей Конвенции, нарушены, имеет право на эффективное средство правовой защиты в государственном органе, даже если это нарушение было совершено лицами, действовавшими в официальном качестве».

Я написал вновь в прокуратуру Москвы короткое письмо, дескать к вам уже идет из Генпрокуратуры мое 98-страничное письмо с жалобой на вас. Будьте добры, чтобы ответ мне подписал прокурор Москвы, а если его подпишет ближайший заместитель, то пусть тогда будет отмечено, что это мнение не только заместителя, но и официальное мнение прокуратуры Москвы.

10 июня 2002 г. мне на него отвечает и.о. начальника управления по надзору за исполнением законов и законностью правовых актов прокуратуры Москвы г-н Павлов. Он пишет: «Согласно ст. 6 Закона РФ «Об основах федеральной жилищной политики» собственник недвижимости в жилищной сфере либо ее части имеет право в порядке, установленном законодательством, владеть, пользоваться и распоряжаться ею и в том числе сносить, если при этом не нарушаются действующие нормы, жилищные, иные права и свободы других граждан (выделено мной), а также общественные интересы». Зачем этот высокий прокурорский начальник привел эту цитату из закона? Но никаких выводов из нее не сделал, оставив в виде намека.