*1128. Сельское хозяйство

[Rusrep.ru]

http://www.rusrep.ru/article/2011/09/11/bitva/
Почему на полях Татарстана люди не в курсе, что село вымирает, а деревня спивается

Пошутили тут недавно с друзьями про «закрома Родины», и девушка 25 лет полюбопытствовала: «Закрома? Это что-то типа швейной фабрики?»
Наталья Севрюгина поделиться:
11 сентября 2011

А мы-то думали, что эта музыка будет вечной! «Труженики села засыпали в закрома Родины», «битва за урожай», «вести с полей» - нам так в свое время навязли в зубах эти штампы, что мы и вовсе перестали говорить о полях и урожаях. В результате на смену одним штампам пришли другие: «село вымирает», «деревня спивается», «сельское хозяйство в полном упадке» - вот новые стереотипы, уютно легшие на старые добрые «нивы печальные». Какая-то безрадостная рисуется картина, и думается, что если выехать в поля, то с головой окунешься в сплошное уныние.

Не тут-то было! Такого количества улыбчивых людей, как за этот один день и четыре деревни, я не встречала даже в хваленом зарубежье! Мужики шутят сразу после «здрасте», женщины улыбаются и кокетливо хихикают, отказываясь фотографироваться, старухи рады тебе, как внучке родной и рассказывают, какой ветеран у них, где живет, и куда разъехались его внуки и... ну, старушек, если не остановить, то можно слушать вечно!

Честно, я не ожидала. Битва за урожай прошла, люди слегка выдохнули, и на лицах явно читается «чувство глубокого удовлетворения» проделанной работой. И только, когда наводишь объектив, сразу делают серьезное лицо. Как на паспорт.

Наиль, 54 года, тракторист.

Одинокий трактор, подцепивший свернутый улиткой тюк соломы. Грузовики уехали, и у тракториста Наиля перерыв.

— Это рожь была. Мы недели три назад урожай собрали, а теперь солому в траншею возим, на корм скоту, с кукурузой закладываем, силос делаем. Вон за Октябрьским сейчас как раз кукурузу убирают.

— Наиль, а рожь эта, она на что идет, на хлеб или…?

— Мы ее сдаем.

Это загадочное «сдаем», как последний пункт, до которого провожают селяне свой урожай, будут говорить все. Ну, кроме «кукурузников».

Нияз, 45 лет, комбайнер.

— Кукурузы мы по-серьезному еще не собираем, пока только с 8:00 до 20:00. А вот в середине сентября у нас сутками начнется — с восьми утра до восьми утра.

Эта кукуруза кормовая, на силос, в животноводческий комплекс, 1500 голов: телята, бычки. Те, кто собирают кукурузу, точно знают и видят конечный результат своего труда, с гордостью о нем рассказывают.

— Я сам не отсюда, с Камского Устья, каждое утро ездим на автобусе, вечером обратно. Так‑то по образованию я пчеловод, после армии поработал пару лет по специальности, но меня всегда к технике тянуло: трактора, комбайны — всё это мы проходили.

— А можно я с вами проеду?

— Конечно. Дверь закрывайте, а то очень шумно будет, вы не представляете. Эти комбайны немецкие, весной закупили, сейчас я вам кондиционер включу, на старом вы бы и пяти минут не проехали — шумно, жарко, а тут только трясет, держитесь.

Я, естественно, давай расспрашивать про семью.

— Сын в авиационном техникуме учится в Казани. А дочь у меня за египтянина замуж вышла.

— Ой. А где она его нашла?

Наиль улыбается, знает, что сразил наповал:

— Она бухгалтером в Казани работала, а у зятя там ресторан, вот и познакомились. Сейчас вот внучку мне родила. Я уже дважды дед: первый - внук, полтора года, восьмого марта родился.

И счастливый дед 45 лет улыбается по полной: ему представляется, что пацану, у которого день рождения 8 марта, будет не жизнь, а сплошная масленица.

— Сейчас вот гостят у нас там, дома, а потом в Египет уезжают.

— А не страшно отпускать?

— Так они уже жили там полтора года. Всё нормально. У зятя еще один бизнес есть: из Кирова поставляют древесину, доски, в Египет, там сдают, из нее делают мебель, а дальше мебель расходится по всей планете.

Вот вам и «смычка города и деревни»! Тут уже смычки планетарного уровня!

— Вы, конечно, лучше к нам весной приезжайте, когда сеять будем. Это интересней.

— А если я в середине сентября приеду? Ночью. Вы меня при свете фар покатаете?

— Конечно. Давайте я ваш телефон запишу и вы мой запишите.

Обменялись мобильными номерами. Так что, в середине сентября у меня будет приключение.

Пока мы разговаривали в кабине комбайна, заполнился прицеп одного трактора и подъехал другой. Из кабины трактора на полную мощность последние хиты, ровно те же, что и из тонированных авто городских любителей быстрой езды и громкой музыки.

Это Коля, 22 года, тракторист.

— Ого! Радио?

— Нет, сборник, сам составляю.

Коля в длинных, ниже колен шортах со множеством карманов, модник, смущенно улыбается, приятный парень, слегка застенчивый, ему это страшно идет. Он местный, из Октябрьского. Я, конечно, сразу о невестах, и, как я поняла, с невестами у них полный порядок. Похоже, парень крепко влюблен, потому что заулыбался он еще шире и еще смущенней.

— Кстати, Нияз, - я повернулась обратно к своему прежнему собеседнику, - а вы у себя в комбайне что-нибудь слушаете? Или сами поете, пока никто не слышит?

— Конечно, слушаю! У меня наушники. Радио слушаю, татарскую эстраду.

— А есть любимые исполнители?

— Всех люблю!- и тут уже по общим улыбкам стало понятно, что любовь Нияза к татарским песням это какая-то старая, известная всем, общая излюбленная шутка.

Все, что собирается с окрестных полей, возят в Макулово. Причем, «возить» произносится с особым значением, будто это отдельный вид сельскохозяйственных работ: сеять, жать, возить. И нам показали, как «возят».

Железный ангар, в который заезжают камазы с зерном, взвешивают, учитывают и везут «сдавать». То самое «сдавать». В комнатке с весами, прилепленной к ангару — как раз весы, на которых взвешивают. И тут мы нашли главного агронома — Алексей Григорьевича. Худой, с орлиным тонким носом, нервный, как все настоящие интеллигенты. Агроном — это вам не просто так!

— Ох, как я не люблю давать все эти интервью! — голосом утомленной славой звезды говорит агроном и тут же начинает сыпать цифрами. — Горох собрали 34 центнера с гектара, 100 гектар; овес 35 центеров, 161 гектар; ячмень 33,140 гектар; пшеница озимая (третий класс) 36 и 7,785 гектар; рожь — 26,352 га, тритикали озимой собрали 17 центнеров с гектара...

— Тритикали?

— Тритикале, — по буквам продиктовал, как плохой ученице, — это гибрид пшеницы с рожью, идет на фураж. Ну, и 1700 гектар кукурузы на силос, 100 гектар на зерно.

Алексей Григорьевич очень напоминает хорошего учителя или профессора, или, кстати, заядлого рыбака, которому кажется, что нет ничего важнее и интереснее его предмета и его увлечения, того, чему он посвятил всю свою жизнь, а окружающие просто еще всего не слышали, поэтому им это надо быстрее рассказать, тогда они всё-всё поймут.

Фотографироваться Алексей Григорьевич отказался наотрез:

— Вот еще! Вы вон нашу Олю снимите, она у нас красавица.

И заулыбался, стараясь не потерять при этом образ мрачного, едкого деревенского интеллигента.

Оля, весовщица. Красивая, приятная женщина. Разговаривает легко, споро и мягко — так говорят хорошие воспитательницы детских садов или шустрые, любимые коллективом, работницы отдела кадров.

— Весы у нас старые, 57 года. Но наши взвешивания совпадают с тем, что в Казани принимают по электронным весам. С Печищами, куда еще возим зерно, немного расходится, но так бывает, а с Казанью полностью совпадает. К нам в прошлом году приезжали китайцы, так они с интересом разглядывали эти весы, даже взвешивались.

Представляю, как группа китайских товарищей со свойственной им и еще воробьям коллективной веселостью, выбегали из комнатки весовщицы в ангар, вставали на место камаза и взвешивались. Подозреваю, что общий вес потом делили на всех поровну.

Машины с зерном ехали и ехали.

— А техника вся принадлежит хозяйству?

— Да, нынче все машины свои, наемных нет. В прошлом году нанимали, а теперь закупили, хватает.

— Кстати, а нынешний урожай как по вашим оценкам, хороший?

Тут Алексей Григорьевич вновь сел на своего коня:

— Ну, судите сами, 33 центнера с гектара. В прошлом году 7-8 собрать было за радость.

Пишу «7-8».

— Вот ты еще эту глупость напиши! - Алексей Григорьевич страшная ехидна, запутал меня совсем.

Оля смеется:

— Хороший урожай, отличный.

В это время заходят водители, шутят с Ольгой, видно, что она всеобщая любимица. Подъезжал скромный, спокойный, немногословный молодой человек:

— Пшеницу на Печищи, рожь — в Казань.

И уехал.

— Это представитель инвесторов, - разъяснила Ольга.

Ольга рассказала, что ее дочка 15 лет заявила, что уезжать никуда от матери не хочет, домашняя, хочет остаться работать тут же, в хозяйстве, может, на ферме. Что все эти нарисованные розочки на стене, плакатики с котами — это дочка оформляла мамино место работы; почти отличница, всего две четверки. Нынче мало, кто держит скотину из местных. Дорого, говорит. Раньше комбикорм так не стоил, теперь содержать скотину накладно.

— И что, молоко в магазине покупаете?

— В магазине.

Может, я дилетант, но если колхозники живут на зарплату, а не натуральным хозяйством, покупают продукты в магазине, то, по-моему, это хорошо. Это, определенно, с положительной стороны характеризует зарплату.

— А зимой работа есть?

— Да, водители возят из Казани кормовые добавки. Работа всегда есть.

Нас напоили кофе, накормили тут же мгновенно поструганным салатиком, конфетами, печеньем.

Алексей Григорьевич, хитро прищурившись, предложил:

— А вы приезжайте в понедельник полшестого утра к нам на планерку — будет вам сельский час, будет вам и битва, и урожай, и острые вопросы. Мужики как забудутся, вы столько слов интересных услышите.

— А здесь ведь недалеко фруктовые сады? — что нам, девочкам, тритикале и овес, нам бы про фрукты.

— Ну, есть, наверх к Майдану, — видно, что агроном садоводов за серьезных людей не держит, яблоки-груши ему не интересны. Настоящий увлеченный только своей наукой профессор.

Помните, как во всех городах и селах стояли различные Ленины, несущие в своем лице признаки всех национальностей нашей необъятной родины? Так вот в Макулово с мемориала в честь павших воинов на нас смотрел солдат в каске, крепко сжимающий автомат с лицом натурального хана Батыя! «Никто не забыт», даже Батый.

А позади памятника кроют новую кровлю сельскому Дому культуры. Строители приехали аж из самого города Набережные Челны — родины камазов. Строители из города едут в село деньги зарабатывать! Вот вам и «село вымирает».

В яблоневых садах тихо, урожай собран, только кабаньи следы в лесопосадках между садами. Ну, будь я кабаном, я бы тоже держалась ближе к яблокам и грушам. Отлично их понимаю.

Сады разновозрастные. Есть участки, где высажены совсем молоденькие саженцы, так что, видимо, дело идет в гору. Спрашиваю местных, куда используются их яблоки и груши:

— В Казань сдаем. В Татплодовощпром. А уж куда дальше — на продажу или на сырье — мы не знаем.

«Сдаем». Я уже начала к нему привыкать.

Темнеет еще не слишком рано, ехали обратно в слегка подступающих сумерках. И вдруг посреди некошеного луга — черная неподвижная фигура с косой. Мамочки! Стоит, не двигается. Оказалось, что мужики сварили из железа пугало, на голове ведро с прорезанными глазами, носом и ртом, сварная рука с анатомическим соблюдением всех фаланг держит ржавую косу, на голове — синтетический белый мешок, остальное задрапировали в черное полотнище и подвязали черный кабелем. И ведь не лень было! Пугало удалось на славу - я здорово испугалась. Шутники! Вот делать им нечего, вот от скуки на все руки, мало им борьбы за урожай — они еще и сварочным аппаратом балуются и в лугах такие страсти выставляют.

Кстати, за весь день мы увидели только одного пьяного. Лежал плашмя возле своего дома. Но там, судя по всему, личная трагедия и неразделенная любовь.

— Валентина! Ты же.. Ты же моя Валентина!

Ругать этого человека мы не станем. Его можно понять.