*1478. Герой нашего времени сидит в СИЗО

[Forbes]

http://www.forbes.ru/sites/default/f...6_03124_1h.jpg

фото Коммерсант / Дмитрия Азарова

Июнь 2003. Владимир Путин, Алексей Миллер, Анатолий Чубайс, Валентина Матвиенко и Михаил Ходорковский на заседании Государственного совета России

«Я в достаточной степени реалист, чтобы трезво оценивать свои перспективы на выборах. Смешно приписывать мне какие-то устремления занять президентский пост. Это, скорее всего, провокация».

Июнь 2003, интервью газете Financial Times



фото Коммерсант / Дмитрия Азарова

Июнь 2003. Михаил Ходорковский и глава РАО «Газпром» Алексей Миллер

«Я свою позицию заявил открыто: СПС и «Яблоко» — те, кого я поддерживаю лично, из своих собственных средств».

«В политике мне гораздо интереснее быть наблюдателем».

Июнь 2003, интервью газете «Ведомости»


фото Коммерсант / Василий Шапошников

Июль 2003. Михаил Ходорковский выходит из здания Генпрокуратуры, куда он был вызван как свидетель по делу Платона Лебедева

«Я же родился, как и все мои сверстники, в советской стране. И в общем-то 70-е годы ни для кого из нас не новость. Если в данном случае в лице правоохранительных органов мы видим такую тень попытки создать ощущение 70-х, то мое поколение к этому, в общем, готово.

Июль 2003, интервью телекомпании ТВ-2



фото Итар-ТАСС /

Октябрь 2003. Михаил Ходорковский незадолго до ареста 25 октября. На фото — с председателем совета директоров «Альфа-банка» Михаилом Фридманом (справа) на встрече участников Всемирного экономического форума в Москве

«Я не знаю, чего пытается добиться следствие своими действиями. Но заявляю: политэмигрантом я не стану. Так что если меня пытаются выгнать из страны, это не получится. Если стоит цель посадить меня в тюрьму — ну, при таком положении с нашими законами такое не исключено»

Октябрь 2003, интервью газете «Коммерсантъ»



фото Итар-ТАСС /

2003. Михаил Ходорковский после дачи показаний в Генпрокуратуре

«Да, Путин, наверное, не либерал и не демократ, но все же он либеральнее и демократичнее 70% населения нашей страны».

«Идеология бизнеса — делать деньги. А для денег либеральная среда вовсе не есть необходимость».

«Предпринимателю — говорю это как бывший руководитель одной из крупнейших нефтяных компаний России — гораздо легче договориться с горсткой в меру жадных чиновников, чем согласовать свои действия с разветвленной и дееспособной сетью общественных институтов».

«Для многих (хотя, бесспорно, отнюдь не для всех) наших предпринимателей, сделавших состояния в 90-е гг. , Россия — не родная страна, а всего лишь территория свободной охоты. Их основные интересы и жизненные стратегии связаны с Западом».

«Независимо от того, нравится нам Владимир Путин или нет, пора осознать, что глава государства — не просто физическое лицо. Президент — это институт, гарантирующий целостность и стабильность страны».

«Чтобы оправдать приватизацию перед лицом страны, где представления о римском праве собственности никогда не были сильными и отчетливыми, надо заставить большой бизнес поделиться с народом».

Март 2004, интервью газете «Ведомости»



фото Итар-ТАСС /

Январь 2004. Михаил Ходорковский на заседании Мосгорсуда

«Я уже осознал, что собственность, а особенно крупная собственность, сама по себе отнюдь не делает человека свободным. Собственность открывает новые возможности, но она же ведет к закрепощению творческих сил человека, размыванию его личности как таковой. В этом проявляется жестокая тирания — тирания собственности».

«Дело ЮКОСа — это никакой не конфликт государства с бизнесом, а политически и коммерчески мотивированное нападение одного бизнеса (представителями которого выступают чиновники) на другой».

«Жадных людей, которые так грубо и бессмысленно повели себя по отношению к десяткам тысяч акционеров ЮКОСа, мне, простому постсоветскому заключенному, даже жаль. Им предстоят долгие годы страха и перед новыми поколениями желающих «отнять и поделить».

Декабрь 2004, интервью газете «Ведомости»

фото Итар-ТАСС /

Июль 2004. Слушания по делу Ходорковского и Лебедева в Мещанском суде

«Если бы я эмигрировал, то воспринимался бы как олигарх, пропивающий и проедающий огромное состояние и в паузах между теннисом и сауной небрежно разглагольствующий о судьбах России. Сегодня мне тяжело физически, но зато никто не скажет, что у меня нет морального права говорить».

Январь 2005, интервью журналу «Русский Newsweek»

«Рома Абрамович, конечно, мягко говоря, не святой апостол Петр».

Август 2005, интервью газете «Ведомости»



фото Итар-ТАСС /

Сентябрь 2005. Первый приговор вступил в силу

«Я считал и считаю распад СССР исторической трагедией, обусловленной безответственностью и слабостью позднесоветских элит».

«Быть действующим русским политиком гораздо интереснее, чем отставным постсоветским миллиардером, на которого косо посматривают агенты ФБР».

«Жить в тюрьме, несмотря на все трудности, — можно. И если ты спишь спокойно и пребываешь в ладу с совестью, то и в тюремной камере тебе может быть вполне комфортно».

Сентябрь 2005, интервью «Эхо Москвы»

«Я считал, что суд — это все-таки суд, он, может, и будет подыгрывать обвинителям, но он не может прямо нарушать закон… Оказалось, еще как может».

«Я мог уехать, но после ареста Платона [Лебедева] счел это предательством».

«Я с детства хотел стать директором завода. Приватизация для меня означала не деньги, а возможность исполнить мечту. Детскую мечту».

«Я верю — человек внутренне стремится к свободе, к любви, к правде, и только на этом пути он может быть счастлив. Где доказательства? Их у меня нет. То есть я могу порассуждать, но это будет демагогией. Есть сто «за» и сто «против».

«Я верю, что есть Великая Цель у человечества, которую мне не дано постичь. Люди назвали эту цель Богом. Когда мы ей служим — мы счастливы, когда уходим в сторону — нас встречает Пустота. Пустота, которую не может заполнить ничто материальное. Она делает жизнь пустой, а смерть страшной».

«Российское государство со времен татаро-монгольского нашествия, а точнее — еще раньше, с момента начала «похода на восток», выступает по отношению к населению как оккупант к покоренному народу. Не ощущая ответственности, не нуждаясь в общественном договоре, собирая не налоги, а дань, за которую не считает нужным отчитываться».

Октябрь 2008, интервью с Григорием Чхартишвили, журнал Esquire

«Мой рецепт выживания — учиться понимать и прощать. Чем лучше, глубже понимаешь, надеваешь чужую шкуру — тем сложнее осуждать и проще прощать».

Октябрь 2008, из письма Людмиле Улицкой, «Новая Газета»



фото Итар-ТАСС /

Март 2009. Cудебные слушания по второму делу ЮКОСа

«Отношения с Владимиром Путиным у нас абсолютно взаимные. Хотя я стараюсь воспринимать его уже не как моего былого собеседника, а как историческую фигуру. Был такой президент в России. А сейчас такого президента уже нет. Хорошо или плохо он правил Россией, скажет следующее поколение».

«Все мы не идеальны. Точнее, почти все. И чем мы старше, тем больше критических воспоминаний переоценок, сожалений. Я — не исключение, но могу сказать точно: моя жизнь была и остается яркой. Мне ни единой секунды не скучно жить. И я знаю, зачем живу. Завидуйте, кто понимает».

Март 2009, интервью журналу «Собеседник»

«Всем известно, что я не пойду ни на какой компромисс, который лежит за рамками права».

Май 2009, интервью газете Handelsblatt

«Тюрьма научила меня не жалеть о прошлом, а помнить, что жизнь еще впереди и ошибки, которые были, можно исправить».

Июнь 2009, интервью журналу The New Times

«Жизнь — штука очень дешевая».«Через пять лет человек привыкает к тюрьме. Через десять — боится воли».«Единственный предмет, по которому скучаю, — компьютер. Зато почерк улучшился».

Сентябрь 2009, интервью журналу GQ



фото Итар-ТАСС /

Декабрь 2010. Оглашение приговора по второму делу в Хамовническом суде

«Я прочитал в воспоминаниях одного репрессированного, как он корил себя: «Если бы каждый из нас не шел сам в «воронок», а хоть как-то сопротивлялся, то «системе», может быть, не хватило бы сил кого-то еще одного затянуть в свои жернова». В этом я и вижу сейчас свою задачу: сопротивляться, привлекая внимание к произволу, к тому, что считаю символом, вредоносным вирусом тоталитаризма».

Ноябрь 2010, из письма журналу The New Times



фото Итар-ТАСС /

Май 2011. Михаил Ходорковский и Платон Лебедев во время заседания Мосгорсуда