*1635. Вред, причинённый незаконными действиями органов дознания, предварительного следствия, прокуратуры и суда

[Жбандиректор]

НАДЗОРНАЯ ЖАЛОБА
истца на определение Тверского районного суда г. Москвы об отказе в принятии искового заявления от 27.04.2007 и определение СК по ГД Мосгорсуда от 30.08.2007 № 33-16517

В соответствии с определением от 27.04.2007 (далее – Определение от 27.04.2007) Тверского районного суда г. Москвы (далее – Райсуд) мне было отказано в принятии моего искового заявления о признании нарушения Ответчиком Конвенции о защите прав человека и основных свобод и Протокола № 1 к ней.
Определением от 30.08.2007 № 33-16517 (далее – Определение от 30.08.2007) Судебной коллегии по гражданским делам Московского городского суда (далее - СК по ГД МГС) Определение от 27.04.2007 было оставлено без изменения, а моя частная жалоба без удовлетворения.
Указанный отказ лишил меня права на справедливое судебное разбирательство по гражданскому делу в национальном суде и на разбирательство дела в том суде, к компетенции которого оно относится. Фактическое ограничение Райсудом и СК по ГД МГС моих прав на судебную защиту нарушает ст.47 Конституции РФ и ст.ст. 6, 13 "Конвенции о защите прав человека и основных свобод" (Заключена в г. Риме 04.11.1950).
Федеральным законом «О ратификации Конвенции о защите прав человека и основных свобод» от 30.03.1998 заявлено о признании обязательной для Российской Федерации юрисдикции Европейского суда по правам человека (ЕСПЧ). Прецедентной практикой ЕСПЧ запрещен отказ в правосудии, а также предусмотрено положение, согласно которому заинтересованное лицо должно иметь возможность добиться рассмотрения своего дела в суде – органе государственной системы правосудия.
Таким образом, прямое действие положений Конвенции и протоколов, их толкования, даваемые Европейским Судом по правам человека, а также обязанность судов применять их независимо от уровня или характера разбирательства стали общепризнанными принципами российского права .
В соответствии с ч. 4 ст. 15 Конституции РФ нормы международного права являются составной частью правовой системы Российской Федерации. Об этом не раз напоминал Верховный суд Российской Федерации в своих решениях (например, в Определениях от 17.11.2005 N КАС05-500 и от 25.05.2006 N КАС06-129). Кроме того, об этом прямо указано в Постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 10.10.2003 N 5 "О применении судами общей юрисдикции общепризнанных принципов и норм международного права и международных договоров Российской Федерации".
Кроме того, пунктом 2.1. Постановления Конституционного Суда РФ от 05.02.2007 установлено следующее: «В силу статьи 15 части 4 Конституции РФ общепризнанные принципы и нормы международного права и международные договоры Российской Федерации, являются составной частью ее правовой системы, причем международные договоры Российской Федерации имеют приоритет перед законом при наличии коллизии между ними. Ратифицируя Конвенцию о защите прав человека и его основных свобод, Российская Федерация признала юрисдикцию Европейского Суда по правам человека обязательным по вопросам толкования и применения Конвенции и протоколов к ней в случаях предполагаемого нарушения Российской Федерацией положений этих договорных актов, Федеральный закон от 30.03.1998 года № 54-ФЗ.
Таким образом, как и Конвенция о защите прав человека и основных свобод, решения Европейского Суда по правам человека, в той части в какой ими исходя из общепризнанных принципов и норм международного права дается толкование содержания закрепленных Конвенцией прав и свобод, включая право на доступ к суду и справедливое правосудие, является составной частью Российской правовой системы, а потому, должны учитываться федеральным законодателем при регулировании общественных отношений и правоприменительными органами при применении соответствующих норм права».
В своем исковом заявлении и частной жалобе я ссылался на обширную практику ЕСПЧ, обязывающую государства на национальном уровне обеспечить рассмотрение исков о нарушении прав по Конвенции.
Кроме того, высшие органы судебной власти РФ ранее также подтверждали, что районные суды обязаны рассматривать как суды первой инстанции дела по искам о признании нарушении прав и свобод человека.
Верховный Суд РФ в Определении от 24 апреля 2003 г. N КАС03-145 указал, что «по заявлению У. об установлении, что истец является "жертвой", нарушении в отношении его Конвенции о защите прав человека и основных свобод и взыскании компенсации морального вреда в размере… заявитель не лишен возможности обратиться с аналогичным заявлением в соответствующий районный суд по месту нахождения ответчика».
Что же касается выводов Райсуда и СК по ГД МГС о невозможности подачи иска причиненного действиями судьи на основании ст. 1070 ГК РФ до принятия специального закона, то они являются неправильными в виду следующего.
Согласно прецедентной практике ЕСПЧ от 26 октября 2000 года по делу «Кудла (KUDLA) против Польши» жалоба N 30210/96 «излагая обязанность Государства защищать права человека, в первую очередь, внутри своего правопорядка, статья 13 [Конвенции] устанавливает в пользу тяжущихся дополнительную гарантию эффективного пользования правами, о которых идет Речь. Как это вытекает из подготовительных работ (Сборник подготовительных работ Европейской конвенции по правам человека, том II, стр. 485 и 490, и том III, стр. 651), предметом статьи 13 является предоставление средства, посредством которого тяжущиеся могут получить, на национальном уровне, исправление нарушений их прав, гарантированных Конвенцией, до того, как будет запущен международный механизм обжалования перед Судом (параграф 152).»
Аналогичная позиция была изложена в Постановлении Конституционного Суда РФ от 20 февраля 2006 г. N 1-П: «лицо, … в отношении которого вынесено судебное решение, нарушающее его права и свободы либо возлагающее на него дополнительные обременения, во всяком случае должно располагать эффективными средствами восстановления своих нарушенных прав, как того требует статья 13 Конвенции о защите прав человека и основных свобод. Из этого исходит в своей практике Европейский Суд по правам человека, который неоднократно указывал на то, что данная статья гарантирует доступность на национальном уровне средств правовой защиты для осуществления материальных прав и свобод, установленных Конвенцией, независимо от того, в какой форме они обеспечиваются в национальной правовой системе; средства правовой защиты должны быть "эффективными" в том смысле, что они должны предотвращать предполагаемое нарушение или его прекращать, равно как и предоставлять адекватную компенсацию за уже произошедшее нарушение (постановления от 26 октября 2000 года по делу "Кудла (Kudla) против Польши", от 30 ноября 2004 года по делу "Кляхин (Klyakhin) против Российской Федерации" и др.)».
В Постановлениях Конституционного Суда РФ от 3 июля 2001 г. N 10-П и от 22 июля 2002 г. N 14-П также было отмечено, что «конституционное право на судебную защиту предполагает как неотъемлемую часть такой защиты возможность восстановления нарушенных прав и свобод граждан, правомерность требований которых установлена в надлежащей судебной процедуре и формализована в судебном решении, и конкретные гарантии, которые позволяли бы реализовать его в полном o6ъеме и обеспечить эффективное восстановление в правах посредством правосудия, отвечающего требованиям справедливости, что согласуется также со статьей 13 Конвенции о защите прав человека и основных свобод».
Конституционный Суд РФ в Определении от 19.06.2007 N 431-О-О указал, что «…отсутствие специального закона, определяющего подведомственность и подсудность дел о признании незаконными действий (бездействия) судьи, не означает, что к подобного рода делам не могут применяться общие правила о подведомственности и подсудности гражданских дел, установленные Гражданским процессуальным кодексом Российской Федерации.
Соответственно, положения пункта 1 части первой статьи 134 ГПК Российской Федерации об отказе в принятии искового заявления в случае, если заявление не подлежит рассмотрению и разрешению в порядке гражданского судопроизводства, поскольку заявление рассматривается и разрешается в ином судебном порядке, а также нормы главы 25 указанного Кодекса не могут являться препятствием к принятию судьей подобных заявлений и сами по себе какие-либо конституционные права граждан не нарушают».
Используя принцип процессуальной аналогии (ч. 4 ст. 1 ГПК РФ) и универсальность правовых принципов в решениях Конституционного Суда РФ (Определения Конституционного Суда РФ от 16.01. 2007 N 234-О-П, 16.01.2007 N 233-О-П, от 18.07. 2007 N 363-О, от 13.06.2006 N 195-О), указанные положение могут быть распространены и на порядок рассмотрения дел о взыскании вреда, причиненного при осуществлении правосудия.
Кроме того, в Определении Конституционного Суда РФ от 27 мая 2004 г. № 210-О также было четко предписано: "Указание в пункте 3 резолютивной части Постановления Конституционного Суда Российской Федерации от 25 января 2001 года на необходимость принятия закона, определяющего подведомственность и подсудность дел о возмещении государством вреда, причиненного при осуществлении гражданского судопроизводства, в случаях, когда спор не разрешается по существу, в результате незаконных действий (или бездействия) суда (судьи), в том числе при нарушении разумных сроков судебного разбирательства, не означает, что до принятия соответствующего закона к подобного рода делам не могут применяться общие правила о подведомственности и подсудности гражданских дел. Иное его истолкование приводило бы к отказу гражданам в доступе к правосудию и в компенсации государством причиненного ущерба. Кроме того, как неоднократно подчеркивал Конституционный Суд Российской Федерации, в отсутствие специального правового регулирования (в данном случае - регламентации оснований и порядка возмещения государством вреда, причиненного незаконными действиями или бездействием суда, судьи) должны непосредственно применяться нормы Конституции Российской Федерации и тем самым - приниматься все надлежащие меры к реализации решений Конституционного Суда Российской Федерации".
В Определении от 07 октября 1997 г. № 88-О Конституционный Суд РФ указал, что "правовые позиции, содержащие толкование конституционных норм либо выявляющие конституционный смысл закона, на которых основаны выводы Конституционного Суда Российской Федерации в резолютивной части его решений, обязательны для всех государственных органов и должностных лиц (статья 6 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации")".
В Определении от 6 февраля 2003 г. № 34-О изложена уточняющая по сути правовая позиция: данное Конституционным Судом РФ "истолкование (в т.ч. выявленный им конституционный смысл действующего права) …. является общеобязательным, в том числе для судов…. Иное означало бы, что … суд может осуществлять истолкование акта, придавая ему иной смысл, нежели выявленный в результате проверки в конституционном судопроизводстве, и тем самым подменять Конституционный Суд Российской Федерации, чего он в силу статей 118, 125, 126, 127 и 128 Конституции Российской Федерации делать не вправе".
Однако правоприменительная практика и решения Конституционного Суда РФ Райсудом и СК по ГД МГС были проигнорированы, и к истцу был применен необычный и произвольный подход, что также является нарушением ст. 6 Конвенции, а именно права на справедливый суд по гражданскому спору.
Указанные нарушения позволяют усомниться в соблюдении Райсудом и СК по ГД МГС права Истца на справедливое разбирательство дела независимым и беспристрастным судом.
Данные ограничения воздействует на права Истца и с учетом всех обстоятельств являются несоразмерными. Фактический отказ в доступе к справедливому правосудию не преследует достижения баланса между частными и публичными интересами.
В нарушение ст. 363 ГПК РФ, постановляя судебное решение, суды не применили следующие законы, подлежащие применению:
1) ст.ст. 2, 7, 15, 17, 18, 19, 35, 45, 46, 47, 52, 53, 55, 118 Конституции Российской Федерации;
2) Федеральный закон «О ратификации Конвенции о защите прав человека и основных свобод» от 30.03.1998;
3) ст. 6 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации.
Таким образом, по настоящему делу Истец обоснованно предполагает, что судами первой и второй инстанции РФ не было реализовано его право на защиту нарушенных прав по Конвенции, поэтому он вынужден обратиться в надзорную инстанцию с настоящей жалобой.
Учитывая изложенное, а также позицию Европейского суда по правам человека о недопустимости чрезмерных преград к судебной защите и в соответствии с п.3. ст. 134, гл. 41 ГПК РФ,
ПРОШУ СУД:
1) Определение Тверского районного суда г. Москвы от 27.04.2007 об отказе в принятии искового заявления и Определение от 30.08.2007 № 33-16517 Судебной коллегии по гражданским делам Московского городского суда отменить полностью как принятые с нарушением ст. ст.ст. 2, 7, 15, 17, 18, 19, 35, 45, 46, 47, 52, 53, 55, 118 Конституции Российской Федерации, статей 6, 13 Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод и передать вопрос на новое рассмотрение в суд первой инстанции;
2) При рассмотрении настоящей жалобы учитывать:
а) Постановление Конституционного Суда РФ от 5 февраля 2007 г. № 2-П, которым установлено, что «по смыслу статей 381-383 ГПК Российской Федерации, во всяком случае - как при решении вопроса о наличии или отсутствии оснований для истребования дела, так и при решении вопроса о наличии или отсутствии оснований для передачи дела в суд надзорной инстанции для рассмотрения по существу - необходимо вынесение мотивированного определения».
б) Определение Конституционного Суда РФ от 25 января 2007 г. N 65-О-О также гласит, что «Сама по себе процедура рассмотрения заявления или представления о пересмотре судебного акта в порядке надзора, предусматривающая однократность обращения того же лица по тем же основаниям с соответствующим заявлением или представлением, обусловливает обязательность мотивированного обоснования отказа в таком пересмотре».
Приложение:
1. заверенная копия определения Тверского районного суда г. Москвы от 27.04.2007 – на 1ом листе;
2. заверенная копия определения от 30.08.2007 № 33-16517 Судебной коллегии по гражданским делам Московского городского суда;
3. копия настоящей надзорной жалобы.