*1635. Вред, причинённый незаконными действиями органов дознания, предварительного следствия, прокуратуры и суда

[Жбандиректор]

Конституционный Суд Российской Федерации _____________________________________________
ул. Ильинка, д. 21, г. Москва, 103012
Заявитель:
Жбандиректор

Орган государственной власти, принявший нормативно-правовой акт:
Государственная Дума Федерального Собрания Российской Федерации:
Охотный ряд, д. 1, г. Москва, 103265
Наименование обжалуемого нормативно-правового акта:
"Гражданский процессуальный кодекс Российской Федерации" от 14.11.2002 N 138-ФЗ (принят ГД ФС РФ 23.10.2002) [далее – ГПК РФ].
Первоначальный текст документа опубликован в изданиях
"Собрание законодательства РФ", 18.11.2002, N 46, ст. 4532,
"Парламентская газета", N 220-221, 20.11.2002,
"Российская газета", N 220, 20.11.2002.
Наименование судебных актов, подлежащих проверке при рассмотрении жалобы:
1. Определение мирового судьи Судебного участка № 79 Дзержинского района г.Волгограда Паталашко Н.В от 16.01.2006 (по иску Жбандиректор к Управление Федеральной службы Российской Федерации по контролю за оборотом наркотиков по Волгоградской области [далее – УФСКН РФ по ВО] и к Российской Федерации);
2. Определение Апелляционной инстанции Дзержинского районного суда г.Волгограда от 28.03.2006 по гражданскому делу № 11-72/06;
3. Определение об отказе в передаче дела для рассмотрения по существу в суд надзорной инстанции № 4г-1492/07 от 06.06.2007;
4. Письмо Председателя Волгоградского областного суда № 4г-п-246107 от 06.07.2007;
5. Определение федерального судьи Тверского суда г. Москвы Князева А.А. от 26.03.2007;
6. Определение Судебной коллегии по гражданским делам Московского городского суда (далее – СК по ГД МГС) от 30.08.2007 № 33-16518;
7. Определение федерального судьи Солнцевского районного суда г. Москвы Петухова А.А. от 15.08.2007.
Положения Конституции Российской Федерации, подлежащие толкованию:
Статьи 2, 7, 15, 17, 18, 19, 35 (части первая- третья), 45, 46, 47, 52, 53, 118 Конституции РФ.

Жалоба
о нарушении права на судебную защиту и публичное судебное разбирательство гражданских дел официальным толкованием и сложившейся судебной практикой по применению статей 3, 23, 24, 134, 135, 360, 374, абзацев второго, третьего и четвертого статьи 380, 389 ГПК РФ, позволяющими возвращать исковое заявление истцу без рассмотрения, отказывать в принятии искового заявления и заявления о признании действия и бездействий судьи незаконными, а также выносить кассационной инстанцией немотивированные определения по жалобе, и, кроме того, возвращать надзорной инстанции надзорную жалобу без вынесения мотивированного определения.

По мнению заявителя, основанием для направления жалобы к рассмотрению дела, в соответствии со статьей 36 Федерального конституционного закона от 21 июля 1994 года № 1-ФКЗ “О Конституционном Суде Российской Федерации”, послужила обнаружившаяся неопределенность в вопросе о том, соответствует ли статьям 2, 7, 15, 17, 18, 19, 35, 45, 46, 47, 52, 53, 55, 118 Конституции Российской Федерации, воспроизведенные в статьях 3, 23, 24, 134, 135, 360, 374, абзацах втором, третьем и четвертом статьи 380, 389 ГПК РФ положения, которые устанавливают нормативное правовое толкование понятия гражданских дел, подведомственных судам общей юрисдикции, которые рассматриваются в качестве суда первой инстанции, а также позволяющее выносить судебные акты нарушающие международные договоры РФ и ограничивающие доступ к правосудию и его публичность. Указанное нормативное правовое толкование (с учетом сложившейся судебной практики), позволяющее в нарушение Конституции РФ:
а) не принимать мировым судьям к производству иски о рассмотрении трудовых споров граждан, уволенных с государственной службы;
б) не принимать районным судам к производству иски о признании нарушения международных договоров РФ и взыскания причиненного этим ущерба;
в) не принимать районным судам к производству иски о возмещении ущерба в порядке ст. 1070 и 1069 Гражданского кодекса РФ, причиненного органами правосудия и иными государственными органами;
г) не указывать мотивировку принимаемых судебных актов судами общей юрисдикции;
д) отказывать в принятии заявления о признании незаконным действий и бездействия судей РФ;
е) не выносить надзорной инстанцией определения по надзорной жалобе,
и явилось причиной обращения с настоящей жалобой.
Поводом для направления жалобы к рассмотрению дела послужили принятые указанные судебные акты и официальные сообщения судебных органов РФ. При этом были нарушены конституционные права граждан законом, подлежащим применению в конкретных делах.

1. Первое дело
Заявитель является бывшим сотрудником органов налоговой полиции Российской Федерации. С 1 июля 2003 года на основании пункта 3 Указа Президента Российской Федерации от 11 марта 2003 года №306 "Вопросы совершенствования государственного управления в Российской Федерации" Федеральная служба налоговой полиции Российской Федерации (далее – ФСНП РФ) была упразднена. Приказом Управления ФСНП РФ по Волгоградской области № 461-лс от 21.06.2003 (10) с 30 июня 2003 года я был исключен из списков сотрудников налоговой полиции в связи с увольнением со службы в федеральных органах налоговой полиции на основании пункта "е" статьи 45 «Положения о прохождении службы в органах налоговой полиции Российской Федерации».
В соответствии с п. 4 Распоряжением Правительства РФ от 24.04.2003 N 509-р «О проведении мероприятий, связанных с ликвидацией ФСНП России» на Госнаркоконтроль России возложено финансирование с 1 июля 2003 г. мероприятий, связанных с работой ликвидационной комиссии ФСНП России, в пределах средств, предусмотренных в федеральном бюджете на 2003 год на содержание ФСНП России.
На основании Распоряжения Правительства РФ от 06.02.2004 N 145-р «О завершении работы ликвидационной комиссии ФСНП России» на Госнаркоконтроль России (в настоящее время - Федеральная служба Российской Федерации по контролю за оборотом наркотиков [далее - ФСКН России]) было возложено финансирование с 1 января 2004 г. ликвидационных мероприятий в отношении ФСНП России в соответствии со сметой расходов на проведение этих мероприятий в пределах средств, предусмотренных в федеральном бюджете на 2004 год на содержание ФСКН России.
При этом окончательный срок финансирования данных мероприятий через ФСКН России в указанных распоряжениях Правительства РФ № 509-р и № 145-р не определен.
Не выполнение ФСКН России возложенных на нее функций по расчетам с уволенными сотрудниками ФСНП РФ и не использование или использование не по назначению выделенных для этого средств из федерального бюджета в 2003-2004 годах не могут являться основанием для освобождения ФСКН России от завершения финансирования мероприятий по ликвидации ФСНП РФ.
«16» января 2006 года Заявитель обратился к мировому судье судебного участка № 79 Дзержинского района г. Волгограда с исковым заявлением (11) о взыскании с ФСКН России и Российской Федерации денежных выплат, полагающихся при увольнении, денежной компенсации за несвоевременную выплату, компенсации морального вреда.
В соответствии с пп. 6 ч. 1 ст. 23, ст. 28 и ч.10 ст. 29 ГПК РФ и пп. 7 п. 1 ст. 3 Федерального закона от 17 декабря 1998 г. № 188-ФЗ "О мировых судьях в Российской Федерации" Заявитель выбрал местом подачи иска место нахождения одного из соответчиков - Управления ФСКН РФ по Волгоградской области. Указанный соответчик был обязан финансировать выплаты при увольнении Заявителя из органов налоговой полиции и фактически делал это, но не в полном объеме.
Судом первой инстанции, в чью подсудность входит адрес указанного соответчика (г. Волгоград, ул. Рокоссовского, 1-к), является мировой судья судебного участка №79 Дзержинского района г. Волгограда (г. Волгоград, ул. Аракская, 29) (далее – мировой судья).
Определением мирового судьи Судебного участка № 79 Дзержинского района г.Волгограда Паталашко Н.В от 16.01.2006 (1) мое исковое заявление (11) было возвращено ввиду его неподсудности данному судье. При этом мировой судья мотивировал этот вывод ссылками на ст.ст. 23, 24, 135 ГПК РФ.
Определением Апелляционной инстанции Дзержинского районного суда г.Волгограда от 28.03.2006 по гражданскому делу № 11-72/06 (2), было отказано в удовлетворении моей частной жалобы на определение мирового судьи судебного участка № 79 от 16.01.2006. При этом определение апелляционной инстанции не было мотивировано, а доводы истца, изложенные в его частной жалобе не были оценены.
Определением об отказе в передаче дела для рассмотрения по существу в суд надзорной инстанции № 4г-1492/07 от 06.06.2007 (3) статьи 23, 24, 135 ГПК РФ также были положены в основу для его принятия. При этом доводы, изложенные в моих надзорных жалобах (14 и 15), никак не были оценены.
Письмом Председателя Волгоградского областного суда № 4г-п-246107 от 06.07.2007 (4) моя вторая надзорная жалоба вообще была возвращена без рассмотрения.
Считаю, что при рассмотрении указанного дела, национальным судом Российской Федерации были нарушены ст.ст. 2, 7, 15, 17, 18, 19, 35 (части первая- третья), 45, 46, 47, 52, 53, 118 Конституции РФ и "Конвенция о защите прав человека и основных свобод" с Протоколами к ней (Заключена в г. Риме 04.11.1950, далее - Конвенция).
Есть полные основания утверждать, что имело место действительное вмешательство судами общей юрисдикции Российской Федерации в право по Конвенции. Доказательствами, демонстрирующими, что ограничение фактически повлияло на осуществление Заявителем права на справедливое разбирательство гражданского дела судом, являются следующие факты:
I. В мотивировочной части обжалуемого определения мировой судья указал, что ему неподсудны дела, возникающие из трудовых споров сотрудников налоговой полиции.
Вместе с тем им не было учтено, что ни Постановление Верховного Совета РФ от 20.05.1993 №4991-1 "Об утверждении положения о прохождении службы в органах налоговой полиции Российской Федерации", ни ст.ст. 3, 11 Трудового кодекса РФ, ни какой либо иной закон не относит к подсудности районных судов трудовые споры государственных служащих.
Такой подход подтверждается и имеющейся судебной практикой.
Так, из Определения Верховного Суда РФ от 18.08.2006 N 11-В06-18 (13) следует, что решение в качестве первой инстанции по гражданскому делу, возбужденному по иску сотрудника налоговой полиции, принимал мировой судья.
Вместе с тем впоследствии Верховный Суд РФ изменил свою практику (12) направив судам Обзор законодательства и судебной практики Верховного Суда Российской Федерации за 3 квартал 2007 года.
II. Кроме того, национальными судами при рассмотрении моего иска от 16.01.2006 был нарушен п.1 ст. 47 Конституции РФ, согласно которому «никто не может быть лишен права на рассмотрение его дела в том суде и тем судьей, к подсудности которых оно отнесено законом». В соответствии со ст. 23 ГПК РФ к подсудности мировых судей отнесены любые трудовые споры.
Верховный Суд РФ в пункте 1 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 17.03.2004 N 2 "О применении судами РФ Трудового кодекса РФ" также указал: «решая вопрос о подсудности дела, следует иметь в виду, что исходя из содержания пункта 6 части 1 статьи 23 ГПК РФ мировой судья рассматривает в качестве суда первой инстанции все дела, возникшие из трудовых отношений, за исключением дел о восстановлении на работе и дел о признании забастовки незаконной, независимо от цены иска».
Европейский суд по правам человека (далее – ЕСПЧ, Европейский Суд) неоднократно признавал нарушения судами Российской Федерации процессуальных прав сторон при осуществлении правосудия.
Например, по делу «Мокрушина против РФ», было установлено нарушение Россией ст.6 п.1 Конвенции за ненадлежащее уведомление ее о кассационном заседании суда и присуждено 1 000 евро за моральный вред (Постановление №23377/02 от 05.10.2006).
В другом похожем деле «Грошев против РФ» (Постановление №69889/01 от 20.10.2005) гражданин добился признания в ЕСПЧ факта нарушения Россией ст.6 п.1 Конвенции за несвоевременное уведомление заявителя о дате кассационного слушания.
А в деле «Сухорубченко против РФ» (Постановление №69315/01 от 10.02.2005) было вновь установлено нарушение Россией п.1 ст.6 Конвенции в связи с тем, что определение суда о прекращении производства по делу по иску заявителя не было доведено до него судом в трехдневный срок, как это предусмотрено ГПК.
Полагаю, что мировым судьей, не рассмотревшим по существу мой иск о взыскании не выплаченных пособий, положенных по закону, и выславшим с существенной задержкой судебные акты по делу, были нарушены в отношении Заявителя сразу три положения Конвенции: п.1 ст. 6 - право на справедливое судебное разбирательство, ст. 13 - право на эффективное средство правовой защиты, а также ст. 1 Протокола № 1 к Конвенции – право на уважение частной собственности.
Отстаивая своё право на защиту имущества в виде положенных по законодательству пособий при увольнении и иных выплат за службу в органах внутренних дел, Заявитель не смог добиться рассмотрения дела в мировом суде, куда обратился за защитой нарушенного права на уважение собственности. Это стало возможным потому, что суд первой инстанции России не применили нормы Конституции Российской Федерации, соответствующие нормы процессуального права и международных соглашений Российской Федерации, и вернул мне исковое заявление без рассмотрения.
Между тем в самом исковом заявлении на страницах 4-5 Заявителем были приведены исчерпывающие доводы, по которым мой иск подлежал рассмотрению в мировом суде.
Также Заявитель считает, что нарушением права на справедливое судебное разбирательство является и немотивированное пренебрежение объяснениями и доводами стороны в деле.
В делах "Ван де Хурк против Нидерландов" (п.61) и в деле "Helle против Финляндии» (п.55) ЕСПЧ указал, что ст.6 Конвенции обязывает национальный суд мотивировать свое решение. Это требование было раскрыто и в п.80 Постановления Европейского суда по правам человека от 12.02.2004 по дело "Перес (Perez) против Франции": «Европейский суд отметил, что гарантированное пунктом 1 статьи 6 Конвенции право на справедливое судебное разбирательство включает право сторон, участвующих в деле, представлять любые замечания, которые они считают относящимися к их делу. Поскольку целью Конвенции является обеспечение не теоретических или иллюзорных прав, а прав фактических и эффективных (см. Постановление Европейского суда по делу "Артико против Италии" (Artico v. Italy) от 13 мая 1980 г., Series A, N 37, p. 16, § 33), это право можно считать эффективным только в том случае, если замечания были действительно "заслушаны", то есть должным образом учтены судом, рассматривающим дело. Следовательно, действие статьи 6 Конвенции заключается в том, чтобы, среди прочего, обязать "суд" провести надлежащее рассмотрение замечаний, доводов и доказательств, представленных сторонами по делу, беспристрастно решая вопрос об их относимости к делу (см. Постановление Европейского суда по делу "Ван де Хурк против Нидерландов" (Van de Hurk v. Netherlands) от 19 апреля 1994 г., Series A, N 288, p. 19, § 59).»
В исковом заявлении Заявитель указывал, что «отказ мне в праве на судебную защиту будет являться нарушением норм пункта 1 статьи 6 Конвенции…».
Однако данный довод никаким образом не был оценен национальными судамм.
Если национальный суд отказывается рассматривать аргументы, основанные на Конвенции, которые к тому же были ясно и полно изложены перед ним, то это само по себе является нарушением Конвенции. В качестве примера можно привести Постановление ЕСПЧ от 9 декабря 1994 по делу «Хиро Балани против Испании» в котором, Европейский Суд установил, что отказ высшей судебной инстанции рассмотреть в своем решении главное основание апелляции был нарушением права на справедливое разбирательство по ст. 6 Конвенции.
В определениях судов по делу вообще нет анализа ни одного из доводов истца. Суды их "не заметили", как будто истец никаких доводов вообще не высказывал. Игнорирование этих доводов является несправедливым. Это также нарушение принципа равенства сторон. Это и фактическое нарушение права на доступ к правосудию: глухота к доводам одной из сторон - пародия на правосудие, это имитация и профанация правосудия, это фактическое отсутствие правосудия. Это является ещё и нарушением действующего процессуального законодательства Российской Федерации: согласно статье 195 ГПК РФ, "решение суда должно быть законным и обоснованным". Судебное решение, игнорирующее доводы одной из сторон (без анализа и правовой оценки этих доводов), не является обоснованным и справедливым.
Право на справедливое судебное разбирательство также предполагает право на справедливый результат или справедливое судебное решение. Право на справедливое судебное разбирательство не ограничивается процессуальными гарантиями, но распространяется также на окончательное судебное разрешение самого дела. Действительно, было бы абсурдно, если бы Конвенция обеспечивала надлежащее осуществление процессуальных действий при споре о праве или предъявлении уголовного обвинения и в то же время оставляла лицо, обратившееся в суд, или обвиняемого незащищенным относительно результата разрешения дела. Такой подход позволяет справедливому судебному разбирательству закончиться с явно необоснованным или несправедливым результатом.
Можно вспомнить о Постановлении Европейского Суда по делу "Голдер против Соединенного Королевства" (см. Серия A, N 18 (1975); 1 EHRR 524), в котором Европейский Суд установил, что «право на справедливое судебное разбирательство предполагает защиту права на обращение в суд». Европейский Суд отметил, что было бы немыслимо, чтобы "пункт 1 Статьи 6 Конвенции подробно описывал процессуальные гарантии, предоставляемые сторонам при рассмотрении иска" и не предоставлял бы защиты в отношении несправедливых постановлений. "Справедливое, публичное и скорое судебное разбирательство не имеют никакой ценности", если они приводят к явно несправедливым результатам.
В прецедентной практике, Европейского Суда по делу "Дюлоран против Франции" (33 EHRR 1093 (2002)) вывод Кассационного суда Франции, оставившего неразрешенным одно из требований заявителя, был расценен как явно неправильный.
Любые неправильные выводы или решения национальных судов, даже если они не являются "произвольными", - это одновременно несправедливые выводы, которые в связи с этим могут быть пересмотрены Европейским Судом на основании жалобы о нарушении права на справедливое судебное разбирательство.
Однако правоприменительная практика национальных судов и прецеденты ЕСПЧ мировым судом и вышестоящими инстанциями была проигнорирована, и к истцу был применен необычный и произвольный подход, что также является нарушением ст. 6 Конвенции, а именно права на справедливый суд по гражданскому спору.
Указанные нарушения позволяют усомниться в соблюдении мировым судьей права истца на справедливое разбирательство дела независимым и беспристрастным судом.
Данные ограничения воздействует на права Заявителя и с учетом всех обстоятельств являются несоразмерными. Фактический отказ в доступе к правосудию (как это было в обжалуемых определениях определении) не преследуют достижения баланса между частными и публичными интересами.
В то же время ЕСПЧ в Постановлении от 13.10.2005 N 66543/01 по делу «Праведная против РФ» установил, что лишение собственности по смыслу второго предложения пункта 1 Статьи 1 Протокола N 1 к Конвенции может быть оправданным, если доказано, inter alia, что оно было "в интересах общества" и "на условиях, предусмотренных законом" (см. также Постановление Европейского Суда по делу "Брумареску против Румынии", параграф 78). Однако в данном деле никаких доказательств лишения меня имущества в интересах общества и на условиях, предусмотренных законом суды не привели.
В своих прецедентных делах Европейский Суд по правам человека толкует положения Конвенции следующим образом:
В деле «Iatridis v. Greece» (Постановление №31107/96) Европейский Суд явно установил, что:
54. «Суд повторяет, что понятие "имущество" в Статье 1 Протокола No. 1 имеет автономное значение, которое ни в коем случае не ограниченно собственностью на физические товары: определенные другие права и интересы, составляющие фонды могут также считаться как "права собственности", и таким образом как "имущество" для целей этого обеспечения (смотри Gasus Dosier- und Fordertechnik GmbH v. Нидерланды решение 23 Февраля 1995, Серия no. 306-B, p. 46, 53)».
В деле «Kopecký v. Slovakia» (Постановление №44912/98) Европейский Суд явно установил, что:
«1. Резюме важных принципов (i) понятие "законного ожидания"
48. Другой аспект понятия "законного ожидания" был проиллюстрирован в деле Pressos Compania Naviera S.A и другие против Бельгии (решение от 20 ноября 1995, Серия А Номер 332, стр. 21, § 31). Дело касалось требований возмещения убытков, вытекающих из несчастных случаев при отгрузке предположительно вызванных небрежностью бельгийских пилотов. Согласно внутренним правилам деликта такие требования появились, как только произошел ущерб. Суд классифицировал требования как "имущество", повлёкшее защиту по Статье 1 Протокола Номер 1. Далее в этом деле отмечалось что, на основе ряда решений Кассационного суда, заявители могли утверждать, что они имели "законное ожидание" в том, что их требования вытекают из рассматриваемых несчастных случаев и будут определены в соответствии с общим законом деликта».
В деле «Pressos Compania Naviera S.A. and Others v. Belgium» от 20 ноября 1995 г. (Series A, N 332, p. 21, §§ 30 - 31) Европейский Суд явно установил, что:
“законное ожидание” было составляющей частью требований заявителей или было присоединено право требовать имущество. Однако это подразумевалось в решении, что никакое такое ожидание не могло иметь места при отсутствии "актива", находящегося в пределах действия Статьи 1 Протокола Номер 1, который в том деле был иском о компенсации ущерба. “Законное ожидание” идентифицированное в деле Pressos Compania Naviera S. A. и Других само по себе не содержало интереса собственности; оно связано с путем, которым требование квалифицируется как "актив" и будет рассматриваться под внутригосударственным правом, и, в особенности, в уверенности относительно того факта, что установленное прецедентное право в национальных судах может быть примененным относительно ущерба, который уже произошёл».
В приведенном отрывке показано, что может считаться как "право собственности", и таким образом как "имущество" для целей защиты на основании норм Конвенции.
Таким образом, Заявитель полагает, что положенные ему к выплате по законодательству пособия и компенсации могут рассматриваться как имущество, права на пользование которым он был лишен государственными и судебными органами Российской Федерации.
При таком отношении к рассмотрению иска, когда обстоятельства дела не исследуются во всей полноте, выводы суда базируются на недостоверных доказательствах, доводы суда не мотивируются, а федеральные законы и международные договоры игнорируются или применяются явно в произвольном характере, мне не представляется возможным получить правовую защиту в судебных органах общей юрисдикции Российской Федерации.
Право на доступ к правосудию на национальном уровне в моем случае стало формальным, а правовая защита неэффективной, в результате чего я вынужден обратиться в Конституционный Суд РФ за защитой своих нарушенных прав.
Федеральным законом «О ратификации Конвенции о защите прав человека и основных свобод» от 30.03.1998 заявлено о признании обязательной для Российской Федерации юрисдикции Европейского суда по правам человека (ЕСПЧ). Прецедентной практикой ЕСПЧ запрещен отказ в правосудии, а также предусмотрено положение, согласно которому заинтересованное лицо должно иметь возможность добиться рассмотрения своего дела в суде – органе государственной системы правосудия.
Таким образом, прямое действие положений Конвенции и протоколов, их толкования, даваемые Европейским Судом по правам человека, а также обязанность судов применять их независимо от уровня или характера разбирательства стали общепризнанными принципами российского права .
В соответствии с ч. 4 ст. 15 Конституции РФ нормы международного права являются составной частью правовой системы Российской Федерации. Об этом не раз напоминал Верховный суд Российской Федерации в своих решениях (например, в Определениях от 17.11.2005 N КАС05-500 и от 25.05.2006 N КАС06-129). Кроме того, об этом прямо указано в Постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 10.10.2003 N 5 "О применении судами общей юрисдикции общепризнанных принципов и норм международного права и международных договоров Российской Федерации".
Кроме того, пунктом 2.1. Постановления Конституционного Суда РФ от 05.02.2007 № 2-П установлено следующее: «В силу статьи 15 части 4 Конституции РФ общепризнанные принципы и нормы международного права и международные договоры Российской Федерации, являются составной частью ее правовой системы, причем международные договоры Российской Федерации имеют приоритет перед законом при наличии коллизии между ними. Ратифицируя Конвенцию о защите прав человека и его основных свобод, Российская Федерация признала юрисдикцию Европейского Суда по правам человека обязательным по вопросам толкования и применения Конвенции и протоколов к ней в случаях предполагаемого нарушения Российской Федерацией положений этих договорных актов, Федеральный закон от 30.03.1998 года № 54-ФЗ.
Таким образом, как и Конвенция о защите прав человека и основных свобод, решения Европейского Суда по правам человека, в той части в какой ими исходя из общепризнанных принципов и норм международного права дается толкование содержания закрепленных Конвенцией прав и свобод, включая право на доступ к суду и справедливое правосудие, является составной частью Российской правовой системы, а потому, должны учитываться федеральным законодателем при регулировании общественных отношений и правоприменительными органами при применении соответствующих норм права».
Право заявителя на социальные гарантии при увольнении, на вознаграждение за труд, на ежегодный оплачиваемый отпуск установлено Конституцией Российской Федерации и национальным законодательством.
Однако мировым судьей Заявителю было возвращено без рассмотрения его исковое заявление о взыскании положенных пособий при увольнении из органов налоговой полиции. В указанном определении от 16.01.2006 было указано на неподсудность иска мировому судье и истцу было предложено обратиться в соответствующий районный суд.
Апелляционная и все надзорные судебные инстанции РФ согласились с определением первой судебной инстанции национального суда о законности отказа в доступе истцу к правосудию.
Считаю, что такими действиями национальными судами РФ было допущено произвольное применение законов РФ и нормативных актов, что противоречит статье 46 Конституции, статье 8 и 29 Всеобщей декларации прав человека, пункту 2 и подпункту "а" пункта 3 статьи 2 и пункту 1 статьи 14 Международного пакта о гражданских и политических правах, пункту 1 статьи 6 Конвенции о защите прав человека и основных свобод, поскольку препятствует эффективной и полной защите прав Заявителя.
Как следует из статей 8 и 29 Всеобщей декларации прав человека, пункта 2 и подпункта "а" пункта 3 статьи 2 и пункта 1 статьи 14 Международного пакта о гражданских и политических правах, пункта 1 статьи 6 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее – Конвенция), каждый имеет право на эффективное восстановление в правах компетентными национальными судами в случаях нарушения его основных прав, предоставленных ему конституцией или законом.
Из указанных конституционных норм и корреспондирующих им положений международно-правовых актов следует, что государство обязано обеспечить осуществление права на судебную защиту, которая должна быть справедливой, компетентной, полной и эффективной (Постановление КС РФ от 16 июля 2004 г. №14-П, Определение КС РФ от 12.04.2005г. №113-О).
Под судебной защитой понимается эффективное восстановление в правах независимым судом на основе справедливого судебного разбирательства, что предполагает обеспечение состязательности и равноправия сторон, в том числе предоставление им достаточных процессуальных правомочий для защиты своих интересов при осуществлении всех процессуальных действий, результат которых имеет существенное значение для определения прав и обязанностей (Определение КС РФ от 18 июня 2004 г. №206-О).
Правосудие по самой своей сути может признаваться таковым лишь при условии, что оно отвечает требованиям справедливости и обеспечивает эффективное восстановление в правах (Постановление от 2 февраля 1996 г. №4-П, Определение КС РФ от 9 апреля 2002 г. №28-О, Определение от 14 октября 2004 г. №329-О).
Очевидно, что в моем гражданском деле судами России были допущены фундаментальные ошибки при произвольном и необоснованном толковании процессуального законодательства.
В результате указанного произвольного толкования судами обжалуемых норм ГПК РФ Заявитель фактически был лишен права на справедливое судебное разбирательство беспристрастным судом по его спору о гражданских правах. В связи с этим мною была подана жалоба в ЕСПЧ на нарушение ст. 6 Конвенции и ст. 1 Протокола №1 к ней, о чем свидетельствует копия извещения ЕСПЧ о присвоении ей номера (7).
В гражданском споре, послужившим поводом для настоящего обращения в Конституционный Суд Российской Федерации, отсутствовало эффективное восстановление в правах Заявителя, а только такое восстановление является судебной защитой и правосудием.
Вынесение незаконного судебного акта по моему гражданскому делу было вызвано пристрастностью и зависимостью национальных судов. Являясь государственным органом, так же как и соответчики, национальные суды в данном деле защищали интересы государства, а не человека.
Кроме того, я считаю, что положениями статьи 389 ГПК Российской Федерации и находящимися во взаимосвязи с данной статьей положениями абзацев второго, третьего и четвертого его статьи 380, в толковании, придаваемом им сложившейся судебной практикой (4), допускается возможность возвращения судьей надзорной жалобы без рассмотрения по существу, что также противоречит указанным нормам Конституции РФ.
Полагаю, что по изложенным основаниям настоящая жалоба может рассматриваться Конституционным судом как повод для признания статей 23, 24, 135, абзацев второго, третьего и четвертого статьи 380, статьи 389 ГПК РФ (с учетом имеющегося правоприменительного толкования) нарушающими статьи 2, 7, 15, 17, 18, 19, 35, 45, 46, 47, 52, 53, 55, 118 Конституции Российской Федерации.