*1547. Холодная война на льду

[ВЛАДИМИР ПЕТРОВ]

К Суперсерии нас готовили давно. Морально. Каждый год выезжали в Северную Америку, играли там с рыбаками, студентами - любительскими и полупрофессиональными командами. Знали, что рано или поздно сыграем и с профессионалами.

Конечно, значимость играм придавалась огромная. Это ощутили сразу по прилету в Монреаль. Раньше мы в аэропорту проходили паспортный контроль, таскались с вещами туда-сюда. А тут еще в самолете нам проставили визы, у трапа встретили лимузины, в сопровождении кортежа повезли в гостиницу.

Историю, будто в отеле каждому из нас уже были приготовлены контракты с клубами НХЛ, считаю блефом. До начала серии игроков сборной СССР еще не знали так хорошо. Ну, прилетела в Канаду какая-то «секция мягких игрушек», как в нашем известном мультике «Шайбу, шайбу!»: Зато уже после первого матча отношение действительно изменилось. В аэропорту Торонто пробирались сквозь живой коридор, нам аплодировали, узнавали: вот Харламов, вот Якушев, а вот Михайлов, Петров, Третьяк.

Первый матч: Первый пропущенный гол - уже на 30-й секунде... Кто-то все равно должен был пройти через это - не наше звено, так другое (мы, кстати, свой микроматч все равно выиграли). На первых минутах довлел огромный груз ответственности. Нет не за результат. Давило, что этот матч смотрит и болеет за нас вся страна. Зато когда пропустили вторую шайбу, этот груз словно бы спал - отступать было уже некуда. Мы заиграли раскованно и победили.

На протяжении всей серии я практически всегда выходил на лед против Фила Эспозито. Это была установка тренеров. Мне не понадобилось много времени, чтобы привыкнуть к его стилю игры. Габариты у нас были примерно одинаковыми, единственная разница - у него хват правый, а у меня левый.

Противоборство с Эспозито, конечно, запомнилось. Тогда мы не придавали значения некоторым хоккейным нюансам - например, вбрасыванию. У нас этому элементу внимания уделялось очень мало, а канадцы, прежде всего Эспозито, владели им блестяще.

Суперсерия, конечно, многое дала для развития, как нашего, так и канадского хоккея. Но почему-то мы переняли у соперников в основном негативное, а они - позитивное. Именно после матчей 1972 года в советском хоккее появились драки, провокации. Канадцы же, наоборот, больше стали действовать в свойственной нашей школе манере - атакующей, комбинационной.

Суперсерия, конечно, имела политический аспект. Само то, что первое вбрасывание проводил премьер-министр Канады Жан-Пьер Трюдо, говорило само за себя. Хоккей вообще, можно сказать, политический вид спорта. Это бой в мирное время. Через него проявляется сила и мощь нации. И мы в очередной раз доказали, что советский человек - один из самых сильных в мире. Если перед первым матчем тренеры говорили: «Сыграйте, чтобы не было стыдно», то уже после него от нас требовали только побед. Аппетит, как говорится, приходит во время еды (о московской серии я вообще не говорю).

Первый матч на своем льду нам дался очень тяжело. Уступали три шайбы, но все-таки вырвали победу - 5:4. Видимо, истратили очень много и физических сил, и нервной энергии. Потому три последующие встречи проиграли. Решающая шайба Хендерсона получилась, конечно, курьезной. Наверное, забить ему было предначертано кем-то свыше.

Матчами в Москве очень сильно интересовалось Политбюро ЦК КПСС . Поэтому достать билеты было очень сложно. Обыкновенные люди на стадион не попадали - только избранные. Да, они не кричали так, как канадские болельщики, приехавшие в Москву. Не потому что не болели. Посудите сами: сидит на трибуне какой-нибудь директор завода или министр, и как ему вскакивать и кричать?

То, что канадцы постоянно затягивали игру, выкидывали скамейки на лед, устраивали потасовки, спорили с судьями - все это было частью шоу. Хоккей в их понимании - зрелище. Мы же все время находились в каких-то рамках. Нам запрещалось поддаваться на провокации. Даже если кто-то тебе откровенно грубил, отвечать не полагалось - таков был имидж сборной СССР.

Приведу пример. Турнир «Приз Известий» не всегда проводился в Москве. Было время, когда матчи проходили и за рубежом. И как-то в одном из них, в Чехословакии, произошла драка между нашими хоккеистами и хозяевами. Гусев в ней буквально избил одного из братьев Штясны. На следующий день прилетели домой, была суббота, и представляете - сразу пришлось отправиться «на ковер» к министру спорта Сергею Павлову. Поступила установка от ЦК разобраться с этим инцидентом, разгон дали нам тогда приличный. Как думаете, хотелось после этого кому-то еще драться или нет?

Не скажу, что наше звено было в тени звена Шадрина. Спартаковцы сыграли в меру своих сил и возможностей. Не стоит забывать, что оно выступало в привычном сочетании. У нас же вместе со мной и Михайловым играл не Харламов, а Блинов. А в обороне - Гусев и Кузькин. Харламов вообще выходил в новом звене - с Мальцевым и Викуловым (нас разбил еще Тарасов в ЦСКА - сделано это было для того, чтобы продлить жизнь в хоккее Рагулину и Фирсову).

Да, отдельные игроки звена Шадрина по количеству голов и передач - в лидерах. Но, не умаляя достоинств спартаковцев, замечу, что по такой системе, как «плюс/минус», лучший показатель был у нас. Количество очков - еще не главное. Есть ведь результат звена. Считаю, что и сам лично, и наше звено выглядело весьма прилично.

Как игралось под началом спокойного Боброва после импульсивного Тарасова? Знаете, у каждого тренера свой стиль. И дело не в нем, а в результате. Если он есть - значит, действия тренера оправданы.