*6549. Итоги второго тысячелетия

[Независимая газета]

Портрет Вольтера
Меньше всего сам Вольтер, которому и принадлежит эта мысль, был готов реально умереть за какой-либо принцип или поступиться собственным благополучием. Однако страсть к самосохранению не помешала ему сформулировать один из основополагающих принципов свободы слова, краеугольного камня либерализма, обеспечивавшего западному человечеству свободу, право на собственность, безопасность, право на сопротивление насилию и счастье.
Все незыблемые постулаты нового времени так или иначе входят в противоречие с религиозными нормативами, являются их перевертышами. С того момента когда человек провозглашается мерой вещей, он неустанно провозглашается мерой вещей, он неустанно провозглашает первенство принципа удобства по отношению к принципу долга.
Для обеспечения удобств, не нарушающих удобств соседа, требуется безграничное право словоговорения. «Твоя свобода заканчивается там, где начинается свобода другого»-этот принцип воспитания многих поколений европейцев, отказавшихся последовательно от априорной верности Богу, сеньору, королю, морали и так далее. По мере хода истории у инидивидуума, вволю высказавшегося и наслушавшегося, осталась последняя вассальная верность-верность и служение деньгам, единственный долг, от которого род людской не стал избавляться.
Парадокс развития либеральных идей привел к тому, что практически решены все общественные проблемы, если не считать сиюминутных и переферийных частных взаимоотношений с частным Богом, партнером, членом семьи.
Все-кроме проблемы денег.
Казалось бы, наличие денег должно бы сообщать обществу больше свободы, безопасности, счастья и права на сопротивление. Однако этого не происходит. Концентрация капиталов и способов управления ими в руках небольших групп олигархов, происшедшая во многом именно вследствие победы либеральных ценностей, приводит к диктату меньшинства над большинством и опровергает вольтеровский принцип.
Ведь, как оказалось, человеку можно не запрещать свои убеждения, а всего лишь заплатить за то, что бы он их изменил.