*1148. Публикации Игоря Николаева

[Игорь Николаев]

http://echo.msk.ru/blog/nikolaev_i/1853632-echo/
06:52 , 11 октября 2016

автор
экономист

О предстоящих изменениях налоговой системы можно судить по такому документу как «Основные направления налоговой политики» (ОННП). Проект этого документа (на 2017 год и плановый период 2018 и 2019 годов) был на днях обнародован Минфином России.

Что в нем интересного для нас, «физиков».

1. Подоходный налог – налог на доходы физических лиц (НДФЛ). Сразу оговорюсь: никакого введения прогрессивной шкалы налогообложения пока не планируется. Но вероятность введения «прогрессивки» все-таки растёт. Причём не по экономическим, а по политическим соображениям. В условиях экономического кризиса, когда десятки миллионов людей живут ниже черты прожиточного минимума, для властей электорально выгодно накануне президентских выборов ввести прогрессивную шкалу. Посмотрим.

Единственная новация, касающаяся НДФЛ и зафиксированная в документе, состоит в том, чтобы признать не подлежащими налогообложению доходы пенсионеров в виде планируемой в 1 квартале 2017 года единовременной выплаты за счёт средств федерального бюджета. Уточню, что речь идёт о тех самых 5000 рублей. Понимаю, что кто-то возмутится: «Они ещё и 13% с этой выплаты хотели взять?» Не думаю, что хотели, но вовремя поняли, слукавив с повторной индексацией пенсий, что придётся принимать отдельное решение по выплате, которая, разумеется, никакой пенсией не является.
[Спокойствие и уют в мегаполисе: выбираем квартиры в Москве]
Спокойствие и уют в мегаполисе: выбираем квартиры в Москве
Реклама

2. Налогообложение купонного дохода по облигациям. А вот на это я предлагаю обратить особое внимание. Не далее как в предыдущем своем блоге я высказал предположение о том, что государство попытается «занять» у нас деньги, на которые оно стало обращать в последнее время явно повышенное внимание. Даже предположил, в качестве примера, что это может быть какой-нибудь заем на, условно, «восстановление народного хозяйства».

И вот мы читаем в ОННП, что при налогообложении доходов физических лиц в виде процента (купона) по обращающимся облигациям прорабатывается вопрос возможного применения пониженной ставки налога (до 0% включительно). В этом случае (внимание!) «физическим лицам в целях инвестирования будут предлагаться облигации с повышенным кредитным риском, который при сопоставимой доходности не готовы принимать на себя квалифицированные инвесторы».

Надо ли переводить это с «минфиновского» языка на более понятный человеческий? – Думаю, что не надо. Удивительно, что сам Минфин говорит о том, какие это будут облигации для населения. Но тогда не обессудьте, сами предупредили.

3. Налог на имущество. Ещё хотят обязать платить налог на имущество тех физических лиц, которые являются собственниками земельных участков, на которых расположены объекты капитального строительства, поставленные на кадастровый учёт, но не оформленные в собственность. Вот за эти-то объекты и придется платить. Эта мера может коснуться миллионов землевладельцев. Правда, решение данной задачи с правовой точки зрения будет не такой уж простой. Как это, объект не в собственности, а за него платить? Впрочем, вероятность появления такого налога всё-таки следует оценивать как достаточно высокую.

4. Акцизы. Повышение акцизов будет тотальным: табак, алкоголь, бензин. Естественно, это прямо касается нас с вами, потому что всё это будет в цене подакцизных товаров. Новым в повышении акцизов будет включение в перечень подакцизных товаров: электронных систем доставки никотина одноразового использования; никотиносодержащей жидкости, используемой в многоразовых электронных системах доставки никотина; табачных изделий, предназначенных для потребления путем нагревания. Не знаю, как для курящих, но для многих некурящих перечень этих новых подакцизных товаров выглядит достаточно удивительно.

Безусловно, перечисленными выше изменениями будущие налоговые новации не исчерпываются. Но это, по-моему, главные, на которые следует обратить внимание.

Ещё раз отмечу, что соответствующие решения пока не приняты. Но это только пока…

[Игорь Николаев]

http://www.mk.ru/economics/2016/11/0...neyadstvo.html
А как быть с Конституцией и обещанием президента не вводить новые налоги?
Вчера в 15:23,

Судя по вниманию, которое начинают уделять этой теме органы власти, дело идет к тому, что «налог на тунеядство» в той или иной форме все-таки будет введен, хотя называться так он, конечно же, не будет. Согласно заявлению главы Минтруда России Максима Топилина, примерный размер такого налога мог бы составить до 20 тысяч рублей в год.

фото: Алексей Меринов

Напомним и то, как обосновал министр названную им же сумму: «Давайте исходить из того, что человек легально работает, тогда он заплатит подоходный налог. За год, если считать его с МРОТ (минимальный размер оплаты труда), сумма составит 11 700 рублей. Если человек «в тени», за него взнос в фонд ОМС (обязательного медицинского страхования) платит субъект РФ. В среднем в регионах 8–9 тысяч. Итого 20 тысяч в год для начала».

Это вот завершающее «для начала» от министра меня, честно говоря, сильно настораживает. Потому что уже через годик-другой эти 20 тысяч могут превратиться и в 30 тысяч, и в 40 тысяч рублей, и так далее.

Ладно, пока оставим эти вполне реальные опасения и постараемся сконцентрироваться на вещах принципиальных.

Планируемая борьба с тунеядцами — это все-таки далеко не то, что было в этом плане в Советском Союзе. Да и не планируют бороться, просто деньги нужны. А в советские времена, в 1961–1991 годах, это был состав преступления, заключавшийся в «длительном проживании совершеннолетнего трудоспособного лица на нетрудовые доходы с уклонением от общественно полезного труда». В мае 1961 года был принят Указ Президиума Верховного Совета РСФСР «Об усилении борьбы с лицами (бездельниками, тунеядцами, паразитами), уклоняющимися от общественно полезного труда и ведущими антиобщественный паразитический образ жизни». Тех, кто не работал более четырех месяцев в течение года, вполне могли и посадить по 209 й статье УК РСФСР.

В общем, для эпохи строительства коммунизма все это было, наверное, логично, так как труд в СССР был, как известно, почетной обязанностью. Не правом, а, повторю, обязанностью. Получается, что если должен трудиться, но не делает этого, значит, такой человек должен нести наказание. Но и государство в те годы было обязано трудоустраивать своих граждан.

То, что сегодня взбудоражило общество — «налог на тунеядство», если он будет введен, — не означает возврата к норме Конституции СССР 1936 года. Труд по-прежнему останется правом, и ты можешь, будучи вполне трудоспособным, не работать. Никто тебя за это не посадит и не сошлет куда-либо. Но ты должен будешь платить тот самый «налог на тунеядство».

Почему вдруг встал вопрос с «налогом на тунеядство»? Не платим, и вдруг давайте, платите.

Проблема здесь в следующем. Федеральный фонд обязательного медицинского страхования (ФФОМС) формируется у нас как за счет взносов работодателей (за работающее население), так и за счет взносов региональных бюджетов (за неработающих). Причем неработающие — это не только дети, пенсионеры и студенты. Это и люди трудоспособного возраста, но нигде формально не работающие.

По Конституции медицинская помощь и такой категории граждан должна предоставляться бесплатно. Им — бесплатно, но региональные-то бюджеты должны все это дело оплатить. Вот и получается, очевидно, не совсем справедливо.

Дефицит ФФОМС за 2015 год составил 65,3 млрд рублей при общих доходах 1,57 трлн рублей, из которых 616 млрд рублей составили перечисления из бюджетов регионов за неработающее население.

Здесь надо обязательно уточнить, что неработающие в трудоспособном возрасте — это не только студенты. Те же официально зарегистрированные безработные вполне попадают в эту категорию. Брать с них «налог на тунеядство» было бы совсем неправильно. С какого заработка они будут отдавать налог? С пособия по безработице? Нет, с таких граждан, конечно же, «налог на тунеядство» взиматься не будет. Как не будет он взиматься, судя по опыту Беларуси, где в 2015 году было принято соответствующее решение, с родителей, воспитывающих детей до определенного возраста; священнослужителей; лиц, отбывающих наказание в виде ареста, и т.п. Кстати, название у того решения Беларуси запоминающееся: декрет «О предупреждении социального иждивенчества». По этому декрету граждане Беларуси, не участвующие в финансировании бюджета 183 календарных дня, т.е. не уплачивающие налоги, должны оплатить специальный налог в размере 20 базовых величин. В 2016 году эта сумма составляет 420 белорусских рублей, или 13,7 тысячи российских.

Получается, что основания для взимания «налога на тунеядство» есть, даже опыт братской Беларуси имеется. Значит, вперед?

А вы уверены, что можно будет правильно определить тех, кто должен платить этот налог? Я вот далеко в этом не уверен.

Судите сами. По последним (сентябрьским 2016 года) данным, в России насчитывалось около 900 тысяч официально зарегистрированных безработных. Да, они платить налог не будут. Но общая численность безработных составила 4 млн человек. Это те, кто не имел работы, активно ее искал и готов был в ближайшие недели выйти на работу (включая официально зарегистрированных). Именно так оценивает безработицу Международная организация труда (МОТ). Такие люди, получается, тоже должны будут платить «налог на тунеядство». Это правильно? Нет, не правильно.

Значит, их надо как-то выделить из категории плательщиков.

Кстати, по информации в том числе Минтруда, общая численность лиц, не получающих доходы от трудовой деятельности, из числа трудоспособного населения превышает 16 млн человек. Есть и другие оценки: больше 20 млн потенциальных плательщиков налога. В любом случае примерный порядок цифр ясен: полтора-два десятка миллионов человек. Вот этот-то порядок цифр и пугает. А представьте, как он действует на чиновников: так и хочется умножить эти цифры на 20 тыс. рублей («для начала»). Это какие же огромные деньги можно собрать! И никто при таком магическом влиянии величины возможных дополнительных доходов не захочет разбираться с плательщиками. Не работаешь — плати!

Беспокоит еще и то, что как-то, по-моему, не задумываются над возможной неконституционностью этого самого «налога на тунеядство». У нас вообще-то по Конституции граждане имеют право на оказание бесплатной медицинской помощи. Ну и какая она получается бесплатная, если ты должен сначала уплатить соответствующий налог?

По-видимому, понимая это, Советом Федерации была высказана идея о том, что субъекты РФ могут получить право «устанавливать неработающим гражданам трудоспособного возраста, не имеющим объективных причин быть неработающими, объемы бесплатной медицинской помощи, либо устанавливать для них отдельный платеж на обязательное медицинское страхование с введением на определенный срок моратория на его оплату».

Второе, как было отмечено выше, может быть оспорено в Конституционном суде. А вот первый вариант вполне перспективен. Получается так: если гражданин вполне может легально работать, но не делает этого, то объем гарантированной медицинской помощи ему сокращается. Хочет лечиться — пусть дополнительно платит.

Вот такая проблема и таковы возможные перспективы. Теперь давайте о том, что действительно можно и нужно было бы сделать.

Первое. Должна быть полная определенность с тем, кого мы хотим подвигнуть как-то оплатить «доступ к социальной инфраструктуре» (сегодня еще и такой политкорректный термин появился). Пока не будет ясных критериев, пока не будет полной уверенности в том, что такую категорию плательщиков смогут четко выделить, не стоит это все и затевать.

Второе. Никакого «налога на тунеядство» быть не должно в принципе. Хотите, чтобы те, кто мог бы оплачивать свое лечение, делали бы это? Сокращайте для них объем гарантированной бесплатной медицинской помощи (не забывая о некоторой условности этой «бесплатности»). Люди, разумеется, в большей степени будут тратиться на оплату медицинских услуг. Хотите, чтобы оплачивали? Пожалуйста, в такой форме.

Если реально оценивать перспективы именно такого подхода, то чиновников это вряд ли удовлетворит. Конечно, они будут за налог на всех подпадающих под него, а не за то, чтобы люди сами платили за медуслуги. Так проще. Так деньги сначала идут в фонд (вот оно, главное!), а не в лечебные учреждения. Так, в конце концов, можно больше собрать денег, потому что далеко не все из потенциальных плательщиков «налога на тунеядство» будут лечиться в районных поликлиниках и больницах. Сейчас, кстати, так тоже происходит, но это чиновники предпочитают не замечать.

Третье. Сегодня не то время, когда здесь надо что-то реформировать, вводить «налог на тунеядство». Да, проблема есть, но ведь кризис на дворе, реальные доходы населения падают. Уровень жизни снижается. В такой период лучше такие социально чувствительные сферы вообще не трогать, потому что издержки будут значительные. По уму все равно не сделают, так что оставьте этот зуд реформаторства до лучших времен. Сначала не на словах, а на деле начните выводить экономику страны из кризиса, а потом уж принимайтесь за решение подобного рода вопросов.

Четвертое. На перспективы реализации идеи о введении «налога на тунеядство» может повлиять политика. В бедной стране (Россия, несмотря на длительный период «бешеных» цен на нефть, остается страной с бедным населением) подобная мера будет электорально привлекательной. Так как у нас скоро уже президентские выборы, и по таким мотивам данный налог может быть введен.

И последнее. О чем власти обычно забывают, но что происходит с завидной регулярностью. Народ у нас ушлый, найдет, как минимизировать этот самый будущий «налог на тунеядство». Ну устроится человек на «минималку», чтобы только МРОТ платили, а весь остальной заработок будет оставаться все равно в тени. Или все пойдут регистрироваться безработными (процедура не такая простая, но вполне осуществимая, особенно с учетом продолжающегося экономического кризиса). Властям в конечном итоге как бы еще больше не пришлось заплатить в виде пособий по безработице. Как говорится, голь на выдумку хитра.

Кстати, а как быть с обещанием не вводить новые налоги? Нет, я понимаю, «денег нет» и все такое прочее. Впрочем, чего это я об обещаниях-то…

[Игорь Николаев]

http://echo.msk.ru/blog/nikolaev_i/1869990-echo/
06:23 , 08 ноября 2016

автор
экономист

Новость о том, то сыры также включены в перечень продукции, в отношении которой могут проводиться государственные закупочные и товарные интервенции, не могла оставить меня равнодушным.

Напомню, что в настоящее время закупочные и товарные интервенции проводятся только на зерновом рынке.

И вот теперь в соответствующий перечень также включили сыры, молоко и сливочное масло. Что всё это означает? Что за интервенции такие? И почему государство этим озаботилось? Ведь долгие годы и на зерновом рынке мы обходились без всяких интервенций?

Обоснование от властей такое: это необходимо для сглаживания сезонных колебаний цен. Когда урожай, когда резко возрастает предложение, государство «организует» спрос, покупая сезонную продукцию себе в закрома. Потом, когда предложение становится все меньше, это толкает цены вверх, государство проводит товарные интервенции, распродавая товар из своих запасов.

Казалось бы, нормально, почему бы и нет? И это так. Во всяком случае, по зерну особых вопросов не было. Хотя, повторюсь, долгие годы страна обходилась без интервенций даже на этом достаточно специфическом рынке. И голода никакого не было, и производители зерна развивались.

Но, как и следовало ожидать, власти не остановились на достигнутом, теперь вот молоко, сливочное масло и сыры.

Но почему бы тогда те же овощи не закупать в госфонды? А грибы? А рыбу? Ну и так далее. Вот здесь-то и задумаешься, всё ли можно объяснить пресловутой сезонностью. Нет, безусловно, здесь причины не только в ней. Просто эйфория от возможного благотворного влияния российских контрсанкций на стимулирование отечественного производства быстро улетучилась. Какое там благотворное влияние? Вон, российские власти даже сами вред признали от своих контрсанкций, когда недавно выдвинули условия возвращения России к договору об утилизации оружейного плутония. Напомню, что одно из условий заключалось в том, что нам должны компенсировать вред от наших же контрсанкций (?!).

Когда только ввели эти самые контрсанкции, был, естественно, прирост производства у сельхозпроизводителей, у пищевиков. По тому же сыру, точнее «сырам и сырным продуктам», ежемесячные показатели прироста производства были в диапазоне 20-30% в годовом выражении. Еще бы, если у нас импорт сыров и творога обвалился в I полугодии 2015 года на 54,3% по сравнению с I полугодием 2014 года, вот собственное производство и ускорилось. Потом, разумеется, рынок насытился, люди – наелись, если можно так сказать. Но рынок не стабилизировался, как умеренно растущий, и как должно было бы быть, а начала формироваться обратная тенденция.

Сыр сегодня стал больше, чем просто сыр. Он (о – «пальма»!) стал-таки воплощением всей этой, мягко говоря, не очень здоровой контрсанкционной политики. Уверен, что таковым сыр (сырный продукт!) и останется в истории. Я бы ему вообще установил какой-нибудь памятный знак, чтобы помнили, что так делать нельзя. Самосанкции – это плохо.

В последние месяцы производство сыров и продуктов сырных снижается (в сентябре 2016 года на 1,4% в годовом выражении). Производство масла сливочного, кстати, в сентябре снизилось и вовсе на 4,7%. Молока жидкого обработанного (из которого потом производятся виды молока, подпадающие теперь в закупки – сухое, сублимированное, стерилизованное) произвели в сентябре больше, правда, всего лишь на 1,3% в годовом выражении (в целом по году прироста почти не будет).

Кстати, многие производители, что называется, «попали». Они, было, подумали, как круто все будет теперь, когда зарубежных производителей выкинули с российского рынка. А оказалось, что потребители стали разборчивее, плюс их реальные доходы падают, что также сказывается на их потребительской активности.

Вот и обратились взоры на государственные закупочные интервенции. Поможет это производителям? Наверное, сначала да. А потребителям это не поможет точно. Да и производителям в долгосрочной перспективе не поможет, потому что помимо жесткого протекционизма, который уже не помогает, условием их развития становятся еще и гарантированные госзакупки в интервенционный фонд.

Вот так вот контрсанкции довели до интервенций.

[Игорь Николаев]

http://echo.msk.ru/blog/nikolaev_i/1874314-echo/
06:42 , 15 ноября 2016

автор
экономист
Федеральная налоговая служба России подала заявление в Арбитражный суд Мурманской области о признании банкротом ОАО «Мурманский рыбокомбинат». Казалось бы, ну и что тут такого, у нас полно банкротств. И всё-таки это не рядовое банкротство, потому что оно является прямым следствием российской политики контрсанкций, когда с 7 августа 2014 года Россия запретила ввоз важнейших видов продовольствия и сельхозпродукции из стран ЕС, США и других стран в качестве ответной меры на их санкции против России.

Дело в том, что работа Мурманского рыбокомбината в последние годы критично зависела от поставок живой рыбы со специализированных судов (т.н. живорыбных судов), приходящих с промысла. В самой России живорыбный промысел практически не ведётся, поэтому и сотрудничали с норвежскими компаниями.

После введения контрсанкций предприятие было вынуждено остановить работу и в 2014 году пыталось оспорить решение правительства в Верховном суде России. Заявители считали, что соответствующее правительственное постановление нарушает права и законные интересы предприятия в сфере предпринимательской деятельности.

Не знаю, рассчитывал ли всерьёз Мурманский рыбокомбинат на положительное решение их вопроса в Верховном суде России, но такового, разумеется, не состоялось. Введение продовольственных контрсанкций правительством было признано Верховным судом законным. И вот финал: банкротство.

Кто-то скажет, что, мол, сами виноваты, не сумели перестроиться и т.п. Может, в какой-то степени это и так. Но первопричина очевидна: контрсанкции — самосанкции.

Да, Мурманский комбинат сегодня уже был совсем не тем флагманом рыбоперерабатывающей отрасли, каким он был в советские времена. Он ведь создавался ещё до Великой Отечественной войны: холодильный завод № 1 был построен в 1930 году, а филейно-пельменный цех в 1934 году. В 1990-м году на рыбокомбинате трудилось 5,5 тыс. человек, а это уже были не самые лучшие годы. С того времени и выпуск продукции, и численность работающих уменьшились в десятки раз, но предприятие всё-таки работало. Оно пережило и приватизацию, не без потерь, естественно. Не пережил Мурманский рыбокомбинат только российских контрсанкций. Но это же большая политика, кого тут волнует судьба какого-нибудь предприятия.

Как известно, одним из условий возвращения России к выполнению соглашения с США по утилизации оружейного плутония была также выдвинута компенсация вреда от российских(?!) контрсанкций. Банкротство предприятий в результате контрсанкций — это вред. Но вряд ли мурманчане могут рассчитывать на то, что им кто-то компенсирует убытки.

Когда-нибудь в экономической истории России её контрсанкции, введённые в августе 2014 года, будут занимать, я уверен, отдельную главу. Это, действительно, уникальное явление, когда принимается решение, наносящее собственной стране, её народу, гораздо больше вреда, чем пользы. Вред, как уже отмечалось выше, был признан российскими властями официально. Упоминанию о Мурманском рыбокомбинате в этой главе место тоже найдётся.

[Игорь Николаев]

http://echo.msk.ru/blog/nikolaev_i/1878482-echo/
07:45 , 22 ноября 2016

автор
экономист

Опубликованная информация от Росстата
(«О промышленном производстве в январе-октябре 2016 года» и «Информация о социально-экономическом положении России за январь-октябрь 2016 года» ) оставляет противоречивое впечатление.

Но сначала о… сыре.

В справку «О промышленном производстве…», которая выходит на несколько дней раньше по сравнению с «Информацией о социально-экономическом положении России», Росстат, похоже, окончательно решил больше не включать позицию «сыры и продукты сырные». Всегда было, а тут вдруг с августа текущего года стали сыр «выбрасывать». Я подумал, что это какое-то недоразумение. Нет, теперь, когда третий месяц подряд сыр оказался исключённым, ясно, что оперативно нам давать соответствующую информацию больше не будут.

Был сыр – и нет сыра, и даже сырных продуктов нет. И правильно, нечего людей будоражить этим сыром. У меня просьба к Росстату: хотя бы из «Информации о социально-экономическом положении России» не исключайте статинформацию по сырам и сырным продуктам. Это ведь всё равно проблему не решает. Сыр сегодня – больше, чем просто сыр. А выкидывать нечто большее совсем никуда не годится, непростительно это.

Теперь посмотрим на основные макропоказатели в октябре (в годовом выражении). Самые тревожные показатели – это по-прежнему сильное падение реальных располагаемых денежных доходов населения (-5,9%) и оборота розничной торговли (-4,4%). В минусе также: промышленное производство (-0,2%), грузооборот транспорта (-0,6%), объем платных услуг населению (-2,1%), инвестиции в основной капитал (-2,3% – январь-сентябрь 2016 года к январю-сентябрю 2015 года) и пр.

Положительную динамику традиционно показало сельское хозяйство (+2,4%). Импорт ещё вырос (+7,9%), но однозначно положительным такой прирост вряд ли можно назвать.

Общий вывод: уж конец года, а очередного обещанного разворота экономики к росту как не было, так и нет.

Однако нам вновь говорят, что со следующего года экономический рост точно будет (основываясь именно на этом, был принят в первом чтении закон о федеральном бюджете на 2017 год и на 2018-2019 годы). Причём главный довод в пользу неизбежности роста состоит в том, что активизируется потребительский и инвестиционный спрос. Попросту говоря, население станет больше тратить, больше покупать, а бизнес начнёт наращивать инвестиции. Уверены? При сильно снижающихся реальных доходах то же население начнёт больше тратить? Ради чего и с чего?

Нет, я понимаю, что очень хочется нарисовать экономический рост, но тогда хотя бы уж потрудились над убедительностью доводов в его пользу. Но нет, даже над этим не хотят подумать. В заключение не могу не привести такую цитату: «Как и за счёт чего будем расти, да и будем ли вообще, решим уже в следующем году» («Ведомости», 10 октября 2016 года). Это сказал не названный чиновник финансово-экономического блока [правительства]. А, замечательные слова?!

То есть сначала в официальном прогнозе рисуется экономический рост, а потом подумают, за счёт чего будет этот рост. Ну, что тут сказать… Да и не надо ничего говорить.

[Игорь Николаев]

http://echo.msk.ru/blog/nikolaev_i/1890966-echo/
08:26 , 13 декабря 2016

автор
экономист

Правительство утвердило Стратегию действий в интересах граждан старшего поколения в Российской Федерации до 2025 года. Полезный документ «в общем и целом». И я не припомню, чтобы у нас раньше принимались такого рода документы.

Небезынтересно то, как определяются «граждане старшего поколения». К таковым, в частности для целей Стратегии условно относятся «граждане с 60 до 64 лет — это достаточно активные в экономическом и социальном плане люди, продолжающие осуществлять трудовую деятельность».

Плюс еще есть градация граждан старшего поколения на тех, кому «с 65 лет до 80 лет» и тех, кто «старше 80 лет».

Но я хотел бы пока обратить внимание только на первую группу с 60 до 64 лет, в особенности, на то, что они — «продолжающие осуществлять трудовую деятельность». Значит, это люди в трудоспособном возрасте.

Так что с будущим возрастом выхода на пенсию — 65 лет — правительство, похоже, определилось. Касается ли это только мужчин? — Поживем, увидим. Но даже если только мужчин, то в таком случае женщинам «светит» в лучшем случае 63 года.

Вот так неожиданно власти проговорились по весьма актуальному вопросу.

Когда? — Понятно, что повышать планку начнут после президентских выборов, с 2019 года.

Есть в Стратегии еще несколько интересных моментов. Так, авторы, констатируя, что в России только 12% общей численности граждан в возрасте старше 60 лет путешествуют, утверждают: основной причиной сложившейся ситуации является отсутствие системы социального туризма для граждан старшего поколения. Нет, неправда ваша. Были бы достойные пенсии, путешествовали бы с удовольствием и много. Так что система социального туризма, безусловно, нужна, но не её отсутствие является основной причиной, что наши пенсионеры мало путешествуют.

Такой вот еще один документ стратегического характера у нас появился. Но ведь в социальном государстве власть должна действовать в интересах всех групп населения. Интересно, появятся ли теперь стратегии действий «в интересах тех, кому за…» или «в интересах тех, кому до…»?

[Игорь Николаев]

http://echo.msk.ru/blog/nikolaev_i/1895847-echo/
07:41 , 21 декабря 2016

автор
экономист

Промышленное производство в России в ноябре 2016 года выросло, как свидетельствуют данные Росстата, на 2,7% по сравнению с ноябрем 2015 года.

Картина, если посмотреть по видам производства, очень разная. Но в целом всё-таки плюс. Интересно, насколько отмеченный позитив устойчив, следует ли ждать его укрепления в дальнейшем. Высокий показатель был зафиксирован в ноябре в производстве и распределении электроэнергии, газа и воды: плюс 4,1% в годовом выражении – ничего подобного не фиксировалось уже давно (во всяком случае, в 2015-2016 годах такого прироста по данному виду экономической деятельности и близко ни один из месяцев не показывал). Объяснение, кстати, простое: ноябрь был самым холодным месяцем в России в 21 веке.

Так, эйфории стало чуть меньше.

Вот ещё мощный объясняющий фактор: добыча полезных ископаемых показала прирост в ноябре на 2,7% (нефть — на 3,2%). Так это Россия готовилась к известным договоренностям с ОПЕК по снижению добычи нефти (сначала-то надо было максимально нарастить добычу, чтобы потом уже менее болезненно двигаться вниз). Эйфории ещё меньше стало.

Но у нас же обрабатывающие отрасли показали приличный результат в ноябре: плюс 2,7%? И это так. Правда, нет сил восторгаться одними из лидеров: производство водки выросло в ноябре на 45,3% по сравнению с ноябрем 2015 года, а производство спецодежды и вовсе на 59,2%(!). Всего же за январь-ноябрь 2016 года успели пошить 156 млн штук спецодежды. Стремительный рост производства водки на фоне трагедии с «Боярышником» наводит на определенные мысли. Точно также как и история со спецодеждой, выпуск которой стал так быстро наращиваться.

Объективности ради необходимо отметить, что есть по итогам ноября и то, чему можно порадоваться без всяких оговорок: к примеру, производство легковых автомобилей выросло на 12% по сравнению с ноябрем 2015 года. Вот написал, что можно порадоваться «без оговорок», но объективность требует учитывать «эффект базы» (уж больно сильным было падение производства авто в предыдущие месяцы). Тем не менее, всё-таки очевидно некоторое улучшение ситуации в автомобилестроении. Поживём – увидим.

Такой вот получился ноябрь 2016 года для промышленности: с виду – неплохо, на самом деле – всё очень скромно и спорно.

[Игорь Николаев]

http://www.vedomosti.ru/opinion/arti...671170-reformi
Статья опубликована в № 4232 от 26.12.2016 под заголовком: Экономическая политика: Будут ли реформы

Экономист перечисляет условия, выполнение которых позволит модернизировать экономику
25 декабря 22:57

Для Ведомостей

Условий для успеха реформ достаточно много
Е. Разумный / Ведомости

Будут, конечно, будут. Правда, вряд ли они будут называться реформами. Но будут, несомненно. Вот уже и поручение из недавнего президентского послания существует: не позднее мая 2017 г. должен быть разработан предметный план действий, рассчитанный до 2025 г., реализация которого позволит уже на рубеже 2019–2020 гг. выйти на темпы экономического роста выше мировых.

Другое дело, какое качество будет у этих реформ (действий), приведут ли они к достижению поставленных целей. Что вообще необходимо для успеха реформ?

Во-первых, необходима верная идеология реформ, правильное представление о том, что действительно надо делать. Во-вторых, должна быть эффективная команда реформаторов – тех, кто профессионален, решителен и готов рискнуть репутацией, будущей карьерой ради достижения целей реформ. В-третьих, должны быть нейтрализованы внешние угрозы реформам, если таковые существуют, потому что мы живем в эпоху глобализации. В-четвертых, требуется обеспечить «политическое прикрытие» реформам. В нашей стране сегодня это полная и безоговорочная поддержка президента. В-пятых, должна быть поддержка реформ со стороны общества. В-шестых, необходима эффективная практическая реализация реформ. В-седьмых, должна быть общая заряженность на успех реформ со всех сторон.

Как видим, условий достаточно много. Реально ли их все выполнить? Давайте также проанализируем перспективы выполнения каждого из них по порядку.

1. Верная идеология реформ. Сегодня вырисовываются два подхода: 1) жесткая денежно-кредитная политика (ЦСР – Алексей Кудрин); 2) мягкая денежно-кредитная политика (Столыпинский клуб – Борис Титов). Это, конечно, очень хорошо, что сегодня у нас разработкой программ будущих реформ занимаются две «конкурирующие фирмы». Но одно только это, замечу, не гарантирует правильности плана действий. Ошибаться могут и те и другие. В нашем случае именно такая вероятность присутствует в полной мере, потому что обеими командами ставка делается прежде всего на инструментарий денежно-кредитной политики, а этого недостаточно.

2. Команда реформаторов. Здесь можно поставить плюс, люди найдутся.

3. Нейтрализация внешних шоков. А вот это одно из слабых мест. И если с относительно низкими ценами на нефть, по-видимому, придется смириться в обозримой перспективе, то с санкциями-контрсанкциями (ну ладно, «ответными мерами») смириться трудно. Проблема тех, кто сегодня пишет программы реформ, состоит в том, что они как бы обозначают необходимость снизить геополитическую напряженность и «перезагрузить отношения» с Западом, но не говорят, по-моему, главного: в условиях санкционного противостояния и того накала напряженности, которого достигли отношения России с Западом, успешная реализация реформ невозможна. Существовать в таких условиях можно, развиваться – нет. Вот это-то и боятся они сказать. Решение проблемы санкционного противостояния – это условие, выполнение которого делает необходимые реформы достаточными.

4. Политическое прикрытие реформ. Ну как раз с этим все нормально. Будущие реформаторы могут быть спокойными. Если уж будет сделан выбор в пользу тех или иных реформ, то от поддержки выбранного курса никто не отступит, даже если будет очевидна ошибочность тех или иных шагов.

5. Поддержка общества. И здесь проблем не предвидится. Всеобщего «одобрямса», конечно, не будет. Но благодаря президенту многие сочтут, что «раз надо – значит, надо». Такая вот несколько вынужденная поддержка будет. Сила этой поддержки будет различаться в зависимости от выбранного варианта реформирования. Вариант мягкой денежно-кредитной политики, который, во всяком случае поначалу, будет более щадящим для уровня жизни, понравится людям больше.

6. Эффективная реализация. А вот с этим будут проблемы, какой бы вариант реформирования ни выбрали. Уровень госуправления у нас по-прежнему оставляет желать лучшего. Проблема непрофессионализма в полной мере актуальна для чиновничества. Плюс проблемы с нормальной, здоровой мотивацией работы. Хотя и существует такая точка зрения, что коррупция не влияет на профессионализм, лично я с ней категорически не согласен. Влияет, еще как влияет. И это вполне объяснимо: когда личная выгода затмевает все, тогда как-то не до работы.

7. Заряженность на успех. Это одна их самых больших проблем. Энтузиазма не наблюдается. Причем не наблюдается его ни в верхах, ни в низах. Верхи, какие бы правильные слова ни произносились, по-прежнему продолжают надеяться на нефть. И чего тогда утруждать себя какими-то реформами? Что же касается разработчиков, то и у них настроение не то. Нет того драйва, который должен быть для успеха мероприятия. Скажу так: «мозги не кипят». Может быть, как раз потому, что, даже не рассматривая все составляющие успеха реформ, люди понимают, что просто написать правильную программу совсем недостаточно.

Что в итоге. Самые слабые места – это сохранение внешних шоков и отсутствие заряженности на успех. Большие проблемы будут и с содержательным наполнением плана реформ, и с реализацией. Делать что-то все равно придется, но роста экономики уже на рубеже 2019–2020 гг. темпами выше мировых ждать не приходится.

Автор – директор Института стратегического анализа компании ФБК Grant Thornton

[Игорь Николаев]

http://echo.msk.ru/blog/nikolaev_i/1899930-echo/
06:49 , 28 декабря 2016

автор
экономист

Уже четверть века прошло с тех пор, как 2 января 1992 года произошла так называемая либерализация цен – одновременный отпуск цен, которые до этого устанавливались в директивном порядке.

Конечно, власти затянули принятие решения о либерализации. Ни правительство Н. Рыжкова, ни кабинет В. Павлова, ни правительство И. Силаева так и не решились на этот шаг. То есть движение к рыночной экономике уже какое-то было, но решиться на, пожалуй, главный шаг так и не смогли.

Это сейчас молодое поколение не помнит (если ему только не рассказали взрослые), до чего страна дошла к концу 80-х – началу 90-х годов прошлого века. Даже уже в Москве, которая всегда была в привилегированном положении с точки зрения обеспечения товарами, в продовольственных магазинах было шаром покати. Да, до голода в прямом смысле этого слова еще не дошли, но товарный дефицит был тотальным.

Продажа колбасы (помните «колбасные электрички» из Москвы в соседние регионы?) снизилась за 1991 год на 24% (с 1835 до 1393 тыс.т). Снижение продаж по молочным продуктам составило в том же году 41% (с 25,5 до 12,7 млн т). Но народ понимал, что надо готовиться к еще более худшим временам: продажи мясных консервов выросли в 1991 году почти в 2 раза (с 806 до 1595 млн уловных банок).

Перспектива голода была вполне реальной. И это не какие-то «ужастики» в оправдание либерализации цен. Можно привести еще много фактов, подтверждающих реальность такой перспективы в те времена.

Карточная система для обеспечения необходимыми товарами вводилась по стране повсеместно. Даже в Москве были введены карточки покупателя (я храню их до сих пор, на память).

Понимаю, что кто-нибудь скажет, «зато в холодильнике все было». Да, у кого-нибудь, может, и было, но далеко не у всех.

Чтобы уйти от этого тотального дефицита, и пришлось пойти на эту чрезвычайно болезненную либерализацию цен. К сожалению, сам отпуск цен был произведен также далеко не лучшим образом. К примеру, одномоментно директивно повысили цены на ту же нефть – в 5 раз. Зачем? – Только хуже сделали.

В целом же потребительские цены за 1992 год выросли в 26 (!) раз – шок, обнищание населения. И только спустя четверть века мы дожили до инфляции менее 6%. Тяжело России дался этот отпуск цен. Можно ли было тогда все сделать лучше? – Можно. Можно ли было вообще этого не делать? – Нельзя.

[Игорь Николаев]

http://echo.msk.ru/blog/nikolaev_i/1903890-echo/
11:38 , 04 января 2017

автор
экономист

Интересная ситуация: только успели принять закон о федеральном бюджете на 2017 год и на плановый период 2018-2019 годов с прогнозом, что российская экономика вырастет в 2017 году на 0,6% (ВВП), как уже началось своеобразное соревнование за более оптимистичные оценки. Сегодня в тренде те, кто прогнозирует рост ВВП в 2017 году уже на 1,0-1,5%. Значит, всё, теперь по ускоряющейся вверх? Но сначала об итогах 2016 года. Официально прогнозировалось, что ВВП вырастет в 2016 году на 0,7% (именно с таким прогнозом принимался федеральный бюджет на 2016 год). Роста не получилось, будет снижение на 0,6%, или около этого.

Зато получилось с инфляцией: рост цен по итогам 2016 года будет менее 6% — это хороший результат.

Таким образом, из двух основных макроэкономических показателей один — недовыполнили, другой — перевыполнили. Если посмотреть другие экономические показатели, то картина будет такая же: где-то — «плюс», а где-то — «минус». Вот, к примеру, падение реальных располагаемых денежных доходов населения в 2016 году — примерно на 5,5% — это «минус», большой «минус».

Зато реальные зарплаты по итогам 2016 года, пусть и символически, но выросли: где-то на 0,5%.

Ладно, что в 2017-то? Будет рост? Снижение? Инфляция устремится, как надеются наши денежные власти, к 4%? Рубль куда двинется?

Что же, давайте займёмся самым неблагодарным делом — прогнозом.

В оценке самого главного — направления движения экономики — будем исходить из того, что инструменты денежно-кредитного регулирования, безусловно, позволили стабилизировать ситуацию. Инфляция снижена, рубль укрепился, ключевая ставка Банка России заметно ниже, чем она была год назад. С этим и вступаем в 2017-й.

Однако не будем забывать, что относительное благополучие 2016 года было в огромной мере обеспечено за счёт триллионов, потраченных из Резервного фонда и полученных от крупнейших приватизационных сделок. На 2017 год деньги для балансировки федерального бюджета также найдутся.

Цены на нефть, сильно обнадёжив в конце 2016 года на фоне договоренностей об ограничении добычи нефти странами OPEC и таковыми не являющимися, вряд ли двинутся сильно выше от нынешнего уровня примерно в 55 долларов за баррель. А вот их движение вниз более чем вероятно (несоблюдение договоренностей, повышение ставок со стороны ФРС США, замедление темпов экономического роста в Китае и т.д.).

Значит, эта палочка-выручалочка для российской экономики вряд ли сработает в очередной раз, и рубль будет оставаться под давлением.

Экономические перспективы 2017 года также в значительной мере будут определяться тем, что президентские выборы в России становятся всё ближе. Поэтому власти будут делать всё, чтобы рубль не падал, цены не росли, реальные доходы населения не снижались и т.п. С чем-то удастся справиться, с чем-то не очень. Принципиальных изменений с точки зрения искоренения причин экономического кризиса (решение пресловутых структурных проблем), конечно же, не произойдёт. Это невозможно чисто технологически, так как банально требуется время для осуществления структурных изменений. Вы не можете, к примеру, за несколько месяцев увеличить долю малого и среднего бизнеса в экономике с немногим более 20% до, как хотелось бы, 50%.

К тому же останутся внешние ограничения: относительно низкие мировые цены на нефть и санкционное противостояние.

Вот и получается, что структурный кризис, отягощённый внешними шоками, останется. Поэтому я не буду соревноваться в прогнозах по наиболее высоким темпам экономического роста в 2017 году. Нет, экономического роста по-прежнему не будет. Будет что-то немного ниже 0% по ВВП. Инфляция: в районе 6,0-6,5%. Курс рубля (ох уж, этот курс!). В целом, как среднегодовой, 65-67 рублей за доллар США. К концу года можем увидеть, разумеется, и больше. Ну, а нефть уйдёт ниже 50 долларов США за баррель.

Так что всё относительно спокойно. Пока спокойно. Вот когда потратим резервы, когда выяснится, что структурные реформы так и не состоялись, когда цены на нефть уйдут ещё ниже, когда санкциям-контрсанкциям вообще конца-края не будет видно…, тогда спокойными будет оставаться сложно. Но не будем сейчас, когда год ещё только начинается, думать о плохом. Если хотя бы 2017-й может быть не самым плохим, пусть таким и будет. Два с лишним года экономического кризиса позади. 2017 год — временная передышка в виде болтания «около 0».