166. Гаврила Попов

[Davydov_index]

28 февраля, 2015

Первый мэр Москвы и один из лидеров демократического движения России 90-х Гавриил Попов уверен, что после убийства Бориса Немцова необходимо создавать движение в защиту Путина.

Снимок экрана 2015-02-28 в 20.21.52По мнению Гавриила Попова, единственным ответом на убийство Немцова может быть сплочение вокруг президента. «Путин отстаивает интересы России и в то же время он против холодной войны, конфронтации с Западом. Многочасовое сидение в Минске показало, что он готов работать и работать для того, чтобы с Западом был достигнут компромисс», – пишет Попов.

Бывший политик считает, что урегулирование на Украине нежелательно для многих в России, а также на Западе. Но Путин опирается на молчаливое большинство, которое не хочет войны, не хочет, чтобы Россия была нефтяным придатком Запада.

Критиков Путина Попов разделил на две группы.

Первая – «капитулянты», те, кто хотел бы и дальше продавать нефть Западу и кормиться с доходов. Условно их можно назвать «гайдаровцами». Они считают, что Россия должна пойти на уступки и примириться с Западом на условиях капитуляции, с какими-то мелкими выигрышами, типа русского языка на Украине, которыми можно было бы как-то козырять. Эта группа в данный момент против курса Путина, но приободрена тем, что начали расти цены на нефть и, вроде, в США сильна группировка, которая с ними согласна. «Капитулянты» не против при случае сместить Путина, но не они инициаторы убийства Немцова.

Вторая группа – «ястребы». В нее входят тоже частично торговцы нефтью и сырьем, которым кажется, что Путин создал ситуацию, при которой их выдавят из игры. Они сторонники государственно-бюрократического социализма.

Более серьезная сила внутри «ястребов» – это «карьеристы», которые перспективы своего продвижения видят только в случае обострения ситуации, даже войны. Среди них журналисты, военные, захватчики собственности, которым выгодно обострение отношений с Западом.

«Поэтому сейчас, на мой взгляд, на это убийство надо ответить тем, чтобы активизировать «молчаливое большинство» сторонников Путина. Сторонников умеренного курса на взаимодействие с Западом, который учитывает наши интересы, прекращает наше сидение на наркотической нефтегазовой игле, создает условия и перспективы для дальнейшего развития России», – уверен Гавриил Попов.

«Это наш президент. Надо, чтобы он получил достаточную поддержку и смог дать отпор давлению и «капитулянтов», и «ястребов», – написал в заключение бывший мэр Москвы и лидер демократического движения.

[Гаврила Попов]

https://web.archive.org/web/20000930...mat/its1.shtml

Оппозиции надо научиться жить без "папы"

Фото В. ХРИСТОФОРОВА

На фото: I Съезд народных депутатов СССР. Гавриил Попов перетягивает Евгения Примакова на свою сторону

Фото В. ХРИСТОФОРОВА

1. Идейные борцы за банковские билеты

КОГДА в свинарнике раздают еду поросятам, то, естественно, тележку приходится двигать вдоль клеток: сначала первая, потом вторая, затем третья... И где-то в середине пути с одной стороны - дикий требовательный визг, а с другой - умиротворенное сопение дорвавшихся до кормушки поросят.

Эту сцену из школьных времен я вспоминаю, просматривая по утрам страницы нашей прессы. Иначе, чем истеричный визг, ситуацию не определить. Чего только нет!.. "Медведь" задушен коммунистами. Но этот удушенный "медведь" все же душит оппозицию... И над всеми нависает тень КГБ, и вполне реальна диктатура... Оппозиция героически защищает демократию... В общем, впору ставить вопрос о новой медали - теперь не "За оборону Белого дома", а "За оборону демократии в Думе".

А что, собственно, произошло? Правые силы, недовольные своим положением, наконец-то решились подчиниться умелому лидеру - Анатолию Чубайсу. А он, задвинув траченное молью старье во второй ряд президиумов, объединил - то лаской, то таской - правых и привел их к победе. Успех. Надо было ожидать разумных действий правых в Думе по закреплению этого успеха.

"Яблочники" за свое нежелание идти "под Чубайса" расплатились. Серьезно. Беда. Но все же не катастрофа. Пятипроцентный барьер взят. В целом, по ситуации - успех. И его тоже надо закреплять.

"Отечество", конечно, крупно просчиталось. Осталось без "Всей России". Но и такое, усеченное, "Отечество" базу для действий получило вполне достаточную.

В общем, для трех фракций - нормальный вариант меньшинства. В чем же дело? Нет возможности реализовать свои программы? Я не могу поверить, что трезвые политики впадают в транс из-за того, что их противники за их спиной договариваются. Я не могу поверить, что, имея три комитета, а не один, можно радикально укрепить свои позиции в Думе. Комфортность возрастет, но не более. Выходит, что спор идет не столько о действиях в Думе, сколько о месте в думском распределителе.

Существует - не для избирателя, а для депутатов - большая разница между простым членом комитета и заместителем председателя, не говоря уж о председателе. Автомобиль круглосуточно и автомобиль по вызову. Дачи, поликлиники, телефоны, загранкомандировки, секретари... Все гарантировано на целых четыре года. И абсолютно независимо от хода выполнения предвыборных программ.

Другой аспект - возможность выполнить обязательства. Не перед избирателями - те ведь избирали не спикеров и лидеров комитетов, а депутатов. Но есть среди избирателей и те, для кого вопрос о лидерстве в том или ином комитете - очень и очень важен. Это те, кто финансировал избирательные кампании блоков и отдельных депутатов. У этих - вполне конкретные ожидания. Им один подпункт в новом законе порой ближе и важнее всей программы. И тут роль председателя комитета более чем важна. Или сам что-то впишет, или "обменяется" услугой с коллегой из другого комитета. И под такие "подпункты" денег дают порой больше, чем под целые кодексы.

Но и ответственность за такие обязательства другая. Тут надо расплачиваться. Сполна. Ведь "заказчики" имеют опыт выбивания долгов и умеют расправляться с оказавшимися несостоятельными должниками - вплоть до применения всех известных "счетчиков"... Так что демарши с выходом из зала объяснимы. Пусть спонсоры видят: мы делаем все, что возможно...

Что тут сказать? Только одно - демократия есть демократия. И надо быть готовым как к успеху, так и к проигрышу. Это зона очень рискованных инвестиций. И те, кто их делал, - обязан был знать, что на обещания кандидата бездумно бросаться нельзя. Наживка очень хилая.

И, наконец, еще одно обстоятельство. Политики дошли до того, что "своя своих не познаша", как писал русский летописец об одной битве. Истинные ревнители свободного рынка бросились на шею гнусным лидерам номенклатурного капитализма. А славные патриоты Отечества целуются с заклятыми предателями России, иудами из прозападных группировок. И смотрят в растерянности на экран телевизора избиратель-державник и избиратель-либерал, которых еще вчера лобызающиеся лидеры призывали чуть ли не с вилами идти друг против друга ради будущего России...

И когда после всего этого меня приглашают на какие-то тусовки ради спасения демократии в России, то у меня ответ один.

*К проблемам российской демократии этот яростный спор из-за мест у кормушек, эти братские объятия патриотов-отечественников с либералами-рыночниками имеют очень своеобразное отношение. Да и к большинству избирателей тоже.

2. Без "крыши"

БОЛЬШИНСТВО и оппозиция - необходимые элементы демократии. Без них демократия уже под угрозой, уже на пути к гибели. Поэтому то, что в Думе есть три фракции, которые оказались в меньшинстве, в оппозиции, - нормально. Значит, у нас есть демократия.

Но роль оппозиции бывает разной. Одно дело, когда с меньшинством считаются. Гарантируют ему его долю постов. Его долю во времени, отведенном на прения. Его долю в делегациях за рубеж... Словом, создают комфортные условия.

И другое дело, когда меньшинство игнорируют. Лишают трибуны. Компрометируют. Словом, подавляют или, говоря спортивным языком, прессингуют.

Оба варианта - в рамках демократии. Поэтому оппозиция должна быть готова к разным вариантам - и к комфортному, и к прессинговому, и к какому-то сочетанию обоих. Нет такой готовности - значит, не готов быть оппозицией.

На первом Съезде народных депутатов СССР в момент открытия наша московская группа включала два десятка депутатов. И что было бы, если бы, скажем Андрей Дмитриевич Сахаров, разобидевшись (и вполне справедливо) на большинство, уходил бы из зала? А мы цепочкой за ним? Мы бы предали своих избирателей и никогда не выросли бы из московской группы в межрегиональную.

Я тогда говорил коллегам: да, нас не выбрали в состав Верховного Совета, но сдаваться нельзя. Избиратели на нас надеются. Любой ценой добейтесь возможности работать в комитетах Верховного Совета. Кем угодно, хоть референтами. Следите за другими депутатами. Фиксируйте все случаи, когда они голосуют против "своих" и когда "свои" с ними в чем-то не соглашаются. Отметили такой факт раз, отметили второй раз. А в третий - поддержите игнорируемого, ободрите его, уступите ему свою очередь на выступление, дайте ему цифры и факты для аргументации. А потом найдется случай, когда наше предложение будет близко ему, - обратите на это его внимание, попросите поддержать. "Заднескамеечники", с которыми их начальство не считает нужным даже советоваться, которых оно удостаивает только указаний и приказов, - рано или поздно поймут, что у нас они - нормальные участники процесса, а там - пешки. Но самое главное в другом. Они - освобождаясь от предрассудков и эмоций - поймут, что наши подходы более правильные, более отвечают интересам страны, народа. Выходите на избирателей в округе этого депутата. Мобилизуйте их. Пусть пишут письма. Пусть звонят. И обязательно придет время, когда такой депутат будет в МДГ. Надо только работать и работать. А не дебоши закатывать в духе кисейных барышень или избалованных дитятей.

Конечно, бывают ситуации, когда бойкот оправдан. Тогда, когда на улице растет вал недовольства и наш уход из зала будет этот вал подпитывать. Когда есть все шансы более весомо выступить на новых выборах. Тогда - иди из зала на митинги. Но если нет нарастающего прилива - борись оружием депутата.

Условия, в которых пришлось работать МДГ, были неизмеримо тяжелее, чем у нынешней оппозиции. Большинство из КПСС, мягко говоря, нас не жаловало. Впрочем, и демократы не раз вели себя сходно. В Моссовете, после избрания председателем, я пытался провести идею: распределим лидерство в комитетах с учетом численности фракций. Так сказать, комфортный для оппозиции вариант демократии. Но демократическое большинство Моссовета (в основном - депутаты от "Демократической России") напрочь отвергло идею "дележа". Все комитеты были распределены среди "своих".

И ничего недемократического в этом ни я, ни другие не видели. Просто это иной, жесткий вариант демократии. В США, как справедливо напомнил депутат Митрофанов, комитеты в Сенате всегда возглавляют представители большинства. И тут тоже есть логика. Раз уж избиратели нас предпочитают, мы должны взять в руки все рычаги, чтобы выполнить свои обязательства перед своими избирателями.

Поэтому надо сказать прямо: нынешняя думская оппозиция борется вовсе не за демократию. Она борется за комфортный для себя вариант демократии. Борьба с ее стороны - понятна. А вот чрезмерное упорство в этой борьбе объясняется или переоценкой себя, или - что скорее - неготовностью и неумением действовать в условиях прессинга со стороны большинства. Как если бы спортсмен, не умея бегать на лыжах в условиях снегопада, начал бы по этому случаю требовать отмены соревнований.

Известно, что нынешняя оппозиция - и правая, и "яблочники" - и в прошлых двух Думах была в меньшинстве. Но тогда это была оппозиция особого рода. Правые были не просто оппозиционерами, но и своего рода представителями в Думе правительства и администрации президента. По любому не устраивавшему их решению Думы они тут же бежали в Белый дом, в Кремль, а то и по обоим адресам. Чуть что - пойдем жаловаться "папе". Он вам покажет! И показывал. Решения Думы оспаривались, возвращались или попросту не выполнялись.

И с обязательствами перед спонсорами было легко. Не выходит в Думе - пошел и решил проблему в исполнительных структурах власти.

А сейчас? Впервые меньшинство вдруг почуяло, что оно уже на самом деле окажется меньшинством. И неприемлемый для себя или своих спонсоров закон блокировать уже будет трудно, а то и невозможно. И идти некуда. "Крыши" нет. Возникла кошмарная перспектива двойного прессинга: и со стороны большинства Думы, и со стороны Кремля с Белым домом.

Тут уже нервы не выдержали. Именно это и деморализовало оппозицию. Она стала требовать от Путина публичного подтверждения своих старых прав. "Папу" Бориса клеймили без удержу, но в душе знали: можно будет в случае чего припасть к его ногам и поплакаться. А тут выходит, что оппозиционеры остаются круглыми сиротами.

Это оказалось для них слишком тяжелым испытанием.

Других проблем у оппозиции, кроме как необходимости научиться быть оппозицией, на мой взгляд, пока что нет.

3. Путин и российская демократия

СУДЬБА демократии в России зависит не от нее самой и тем более не от Думы. Судьба российской демократии зависит от того, сумеет ли Россия на путях демократии инструментами демократии решить главные проблемы своего развития в XXI веке. И прежде всего ключевую среди этих проблем - превращение страны из великой державы государственно-бюрократического социализма в великую процветающую постиндустриальную державу.

Это - отдельная тема, и я хочу только сказать, что для решения этой главной задачи нам необходимо: во-первых, разработать модель будущего России и программу перехода к этой модели; во-вторых, объединить вокруг этой программы основные силы страны, приняв пакт национального согласия. И, наконец, в-третьих, создать государственный механизм, способный реализовать эту программу и этот пакт.

С точки зрения именно этих, главных задач, и сделано в эти дни два существенных вклада в укрепление российской демократии.

Победы одержаны всего на двух, но исключительно важных направлениях. И победы эти связаны не с действиями демократов от оппозиции, а с курсом и.о. президента Владимира Путина. Того самого, которого кое-кто готов обвинить чуть ли не в заговоре против демократии.

Во-первых, Компартия России начала интегрироваться в постиндустриальную систему, и тем самым создаются условия для пакта национального согласия.

Во-вторых, начал формироваться работающий механизм власти, в которой представительная и исполнительная ветви действуют в варианте и конкуренции, и сотрудничества, а не в варианте только разрушительной конкуренции.

Сначала по первому вопросу. Во всех постсоциалистических странах (и в большинстве западных стран) сторонники коммунизма занимают заметный удельный вес. Проблема не в этом. Проблема в позиции коммунистов. Одно дело, когда они - будучи преданными идее коммунизма - на данном этапе считают нормальным постиндустриальный строй и готовы действовать в его рамках. И другое дело, когда они считают возможным и необходимым немедленное свержение этого строя ради того или иного варианта государственного социализма, который на современном этапе развития общества не может не быть тоталитарным и бюрократическим.

КПРФ представляет собой одну из ведущих группировок российской бюрократии. Во многом - провинциальной, включающей аппаратчиков районного и областного партийного и советского профиля, местной аграрной и военно-промышленной сфер. Вокруг этого костяка КПРФ - масса пенсионеров, в определенной части представляющая те же круги. И, наконец, значительные слои связанных с номенклатурой КПРФ материально, организационно, традициями и идеологией масс.

Эта группировка и впредь будет активно бороться за власть. Но из аппаратчиков, оказавшихся вне формирующейся постиндустриальной России, из "неприкаянных", "обиженных", "обойденных", "неустроенных", отставших от коллег при захвате мест в вагонах поданной на перрон машины новой российской бюрократии, - основная часть этой группировки за десять лет превратилась в слой укоренившийся, научившийся жить по-новому, переставший опасаться этого нового и, более того, осознавший серьезные преимущества своей новой жизни. Поэтому из борцов за реванш, за возврат к государственному тоталитарному социализму, за свержение нового строя и возвращение к советской власти, это большинство номенклатуры КПРФ переходит на принципиально новую позицию. Позицию борьбы за место под солнцем нового российского строя. И это согласуется с признанием этого строя на достаточно длительную перспективу, с отказом от немедленного возвращения в Россию дореформенной системы.

Тем самым последняя действительно мощная внесистемная оппозиция превращается в радикальный, но все же элемент системы.

Конечно, среди коммунистов - и у нас, и за рубежом - всегда были и будут крайние, ленинско-троцкистско-сталинские, большевистские течения, выступающие за немедленную революцию. Эволюция КПРФ к "системной" партии, скорее всего, "выдавила" из нее некоторую "добавку" в эти течения. Но и после нее эти течения будут в меньшинстве, так как их опора - маргинальные и люмпенские элементы, которые в постиндустриальном обществе составляют незначительное меньшинство.

Честно говоря, я больше всего боялся появления агрессивного антикоммунистического большинства в Думе. Ведь оно напрашивалось само собой. И добыча у такого большинства была бы огромной: не только спикер, но и замы, не только комитеты, но и весь аппарат Думы - от охранников до секретарей. Аппарат КПРФ, сейчас во многом содержащийся за счет Думы, повис бы в воздухе.

Но все эти выигрыши полностью были бы "съедены" той симпатией к "гонимым", которая поднялась бы и в обществе в целом, и особенно среди тех слоев - сторонников КПРФ, которые уже начали подозревать лидеров КПРФ "в измене" и отходить от них. Все это сказалось бы на президентских выборах. А они - гораздо важнее Думы.

Я не знаю, что помешало некоммунистическим фракциям объединиться. Ведь достаточно было правым, "яблочникам" и "Отечеству" выдвинуть единого кандидата в спикеры. Но или амбиции лидеров малых фракций, или демарш Кремля в отношении "Единства" привели к отказу от идеи некоммунистического блока. "Единство" пошло на тактический союз с КПРФ, который - и это очень важно - имеет все шансы перерасти в долгосрочное партнерство.

КПРФ давно уже была готова к соглашению с властью. И Ельцин был готов - достаточно вспомнить амнистии и после 1991-го, и после 1993 годов. Но мешало прошлое Ельцина. Как раз то, что делало его гарантом нового строя - его действия по запрету КПСС.

Владимир Путин не обременен таким наследством. И он может выполнить главный завет Ельцина - не допустить реванша советско-коммунистической системы - новыми методами. Методами интеграции. И начало работы Думы - первый успех в новом варианте защиты России от реванша коммунизма. И этот успех Путина очень важен для будущего России.

Конечно, опять-таки ради будущего России, возможен и крайний вариант развития - с исключением российской Компартии из политической жизни. Но это - худший из возможных путей. У России так мало осталось резервов времени, так мало запасов ресурсов, так мало созидательного человеческого материала, что только путь, предложенный Путиным и предполагающий не только конкуренцию, но и сотрудничество с КПРФ, имеет реальное будущее.

Второй успех Путина в деле укрепления демократии в России - выход из ситуации хронического политического конфликта между исполнительной властью и Государственной Думой, создание проправительственного большинства в Думе.

Конечно, две ветви власти для того и обособлены, чтобы контролировать друг друга. Но они обязаны и совместно действовать - без этого страна не может развиваться. А в конкретной ситуации переходного периода сотрудничество обязательно. И поскольку Путин хочет, чтобы предстоящие восемь лет президентства стали наконец для России периодом выхода из кризиса, - он попросту обязан создать в Думе проправительственное большинство.

Где гарантии, что КПРФ не идет на какой-то маневр? Это ведь так в духе коммунистов - маневрировать, лишь бы захватить власть. Тут, конечно, нельзя полагаться на заявления и обещания. Нужны более весомые доводы. Их надо искать в анализе действий КПРФ в предыдущих Думах. В действиях членов КПРФ на постах мэров и губернаторов. В голосованиях тех региональных Дум, в которых у КПРФ большинство. В поведении директоров - союзников КПРФ. В действиях вице-премьера правительства от КПРФ и министров от КПРФ.

Ну и, наконец, в поведении лидеров новой Думы. Селезнев как спикер зависит не от КПРФ, а от пропрезидентских фракций. Они ведь могут пойти на союз с оппозицией и сместить Селезнева. А вот КПРФ обречена на договоренности с властью - ради сохранения спикера и своих лидеров в комитетах.

Для меня самое наглядное доказательство новой позиции КПРФ - речь Егора Лигачева. Что-что, но лицемерить Егор Кузьмич не привык. Заподозрить его в отказе от идей КПРФ тоже невозможно. Так что его речь надо воспринимать как программу.

Открывая Думу, Лигачев отстаивал расширение госсектора, но... при сохранении и частной, и коллективной собственности. А ведь в этом "триумвирате" как раз и состоит суть постиндустриального строя. И это та позиция, на базе которой можно сплотить основные силы России для решения ее главных национальных задач.

Я далеко не уверен, что большинство, возникшее в связи с выборами спикера и нынешней договоренности с коммунистами, как раз и есть искомое решение. Действительно прочные союзы базируются на коренных интересах, на программах экономического возрождения.

Но успех есть: впервые создано на практике проправительственное большинство в Думе.

РОССИЯ вступает в чрезвычайно важный период развития. Ей нужно устойчивое правительственное большинство, способное и ставить, и решать долгосрочные стратегические проблемы. Но ей не в меньшей степени необходима и оппозиция: и справа, и слева. Чтобы корректировать курс, страховать его от крайностей, контролировать правящую бюрократию, защищать интересы избирателей.

Поэтому я одобряю консолидацию правых сил. Согласен с первым пакетом законов, которые они готовят. Во многом согласен и с высказываемыми опасениями, и с тревогой по поводу возможных негативных последствий от появления у исполнительной власти прочного "тыла" в Думе.

Но в то же время нельзя за деревьями терять лес, за текучкой - перспективные вопросы. Недопустимо свой проигрыш в борьбе за комфортный вариант демократии представить как опасность для демократии. Это - серьезная подмена вопроса, очень опасная. Опасность для российской демократии идет не от попыток ее отменить, а от неумения оппозиции работать в прессинговых условиях.

Самое опасное - запугать и запутать и себя, и своих избирателей и повторить ошибку 1993 года: довести тяжелый, но в общем-то обычный парламентский кризис до внепарламентских действий.

С самого начала думского раскола симпатии "ОГ" были на стороне меньшинства. Во-первых, потому, что их меньше, во-вторых, обошлись с ними откровенно грубо, несправедливо. Наш давний автор Гавриил ПОПОВ предлагает во многом иной взгляд на природу разразившегося в Думе кризиса. Не согласен он и с доминирующими оценками вероятных последствий союза "партии власти" и КПРФ. Редакция считает публикуемую статью приглашением к дискуссии о перспективах российской демократии.

[Борис Гершунский]

https://web.archive.org/web/20010307.../mat/pv1.shtml

Автор,

академик Российской академии образования, профессор

Позвольте возразить

...Гавриилу ПОПОВУ

("Меньшинство может быть сильно только духом", "ОГ", № 4)

ГАВРИИЛУ Харитоновичу Попову очень не нравятся нынешние российские демократы и либералы, особенно те из них, которые, попав ненароком в Думу, вдруг обрели зачатки собственного политического достоинства и попытались (только попытались!) воспротивиться хамскому к себе и к своим избирателям отношению...

По логике автора, в Думу, оказывается, они пошли лишь за комфортными креслами и банковскими банкнотами, и беспомощны они, аки дети малые, и капризные без кремлевского покровительства.

Эти, не очень корректные, обвинения на совести Гавриила Харитоновича. Но один аспект в "многослойных" суждениях либерально-демократического наставника заслуживает комментария.

Речь об отношении автора статьи к фактической сдаче едва ли не всей полноты законодательной власти в стране коммунистам.

Судя по всему, Гавриила Харитоновича беспокоит вовсе не судьба российской демократии как таковой, а прежде всего возможность "инструментами демократии" решить главную задачу - превращение России "из великой державы государственно-бюрократического социализма в великую процветающую постиндустриальную державу".

Хорошо. Пусть так. Наши цели, как говорится, ясны. "За работу, товарищи!" Тем более что коммунистические товарищи в лице, скажем, Егора Кузьмича Лигачева, как неожиданно для себя обнаружил Г.Х. Попов, оказывается, уже колоссально продвинулись в понимании сущности постиндустриального общества, милостиво соглашаясь даже (подумайте только!) "при расширении госсектора" сохранить "и частную, и коллективную собственность". "А ведь в этом "триумвирате", - восхищается Гавриил Харитонович, - как раз и состоит суть постиндустриального строя..."

Так что коммунисты, как видим, опять впереди в понимании стоящих перед Россией задач, а значит, по Попову, это как раз "та позиция, на базе которой можно сплотить основные силы России для решения ее главных национальных задач".

Итак, все под красные знамена Зюганова! Он-то и приведет наконец Россию в будущее. А Владимир Путин, оказывается, проявил себя исключительно прозорливым стратегом: осознав приоритеты движения в будущее, он (цитирую Попова) "уже одержал победы на двух, но исключительно важных направлениях... Во-первых, Компартия России начала интегрироваться в постиндустриальную систему, и тем самым создаются условия для пакта национального согласия. Во-вторых, начал формироваться работающий механизм власти, в которой представительная и исполнительная ветви действуют в варианте и конкуренции, и сотрудничества, а не в варианте только разрушительной конкуренции".

Что касается ожидаемой консолидации исполнительной и законодательной власти в России, то, как говорится, поживем - увидим. Хотя в подлинно демократическом обществе, тем более вожделенного постиндустриального типа (и это, надо полагать, хорошо известно Гавриилу Харитоновичу), главное - не консолидация и "притирка" (с начальственной "подачи", разумеется) разных ветвей власти, а, напротив, их разделение, независимость и естественная при этом конкуренция. Так что с оценками второго по счету выдающегося достижения Владимира Путина можно было бы пока повременить.

Но вот с поразительно наивной убежденностью Попова в готовности коммунистов "интегрироваться в постиндустриальную систему" и вести дело "к пакту национального согласия", равно как и в их якобы свершившемся перерождении "из борцов за реванш, за возврат к государственному тоталитарному социализму, за свержение нового строя и возвращение к советской власти" в уже ничуть не опасных искателей "места под солнцем нового российского строя", согласиться никак нельзя. Выдавать желаемое за действительное в политике вообще недопустимо, тем более что в нынешних условиях говорить об "эволюции КПРФ" к некой цивилизованной "системной" партии по образцу и подобию "большинства западных стран", увы, не приходится. Речь ведь не о нынешней высшей номенклатуре КПРФ, успевшей вкусить от обильного государственного пирога и вполне довольной своим личным положением. Речь о "нетленных" коммунистических идеях, которые в основе своей остались прежними и, претендуя на стратегическую безальтернативность, вполне могут привести Россию к необратимой, действительно системной катастрофе.

Конечно, если уже давно начавшаяся идейная деградация российской власти действительно "эволюционирует" в сторону коммунистических и национал-патриотических приоритетов развития России, то тогда и впрямь пакт о национальном согласии с коммунистами, с КПРФ, с Союзом национал-патриотических сил и всех других сил, возглавляемых Г. Зюгановым со товарищи, надо заключать незамедлительно. И стройными рядами - в некое лучезарное будущее, пусть даже оно теперь будет называться не коммунистическим раем, а всего лишь "постиндустриальным обществом".

Если же Конституция России - высший Закон, легитимизирующий существующий в России строй, все еще в силе, если Россия еще не распрощалась окончательно с конституционно закрепленными приоритетами движения к свободному, демократическому, гражданскому обществу и правовому государству, то при чем здесь даже самые "тихие", самые "переродившиеся" и самые "системные" коммунисты и национал-патриоты?

Неужели такому опытному политику, как Попов, не ясно, что налицо явное попустительство силам коммунистического и национал-патриотического реванша, которые, можно не сомневаться, поставив под свой контроль большинство комитетов Госдумы, не упустят возможности активно влиять на законодательную деятельность в своих и только в своих интересах... "Ползучее" перерождение политического строя - "сползание" к очередному периоду "культа личности", к тоталитаризму и диктатуре со всеми их коммунистическими, националистическими и милитаристско-патриотическими "прелестями"...

К сожалению, Гавриил Харитонович ошибся. Ошибка его, как и многих других отечественных либералов и демократов во все времена, состоит в том, что в их оценках каких бы то ни было серьезных общественных процессов форма всегда главенствует над содержанием.

Сугубо формально, действительно, ничего страшного не произошло. Формальное парламентское большинство (в результате опять-таки формально допустимых договоров и даже сговоров) распорядилось формально-демократическим правом навязать меньшинству свою волю. Предельно демагогическая, формальная демократия победила.

Наконец загляните же Вы, уважаемый Гавриил Харитонович, в святцы, то бишь в самые что ни на есть стратегически важные, программные документы коммунистов и национал-патриотов. Загляните и сопоставьте содержание этих документов хотя бы с основными статьями Конституции России и даже с основными статьями Уголовного Кодекса страны.

К чему зовут коммунисты? Куда путь держат национал-патриоты?

"Опираясь на рабочий класс, широкие массы трудящихся, - говорится в Программе КПРФ, - необходимо воспрепятствовать дальнейшей капитализации страны; отстоять социалистические завоевания народа, добытые им за годы советской власти; бороться за возвращение России на путь социалистического развития".

"С точки зрения национальной, - пишет Зюганов в своей диссертации, - Россия есть сложная этническая общность, в основе жизнеспособности которой лежит мощное национальное ядро великороссов, малороссов и белорусов".

А как же все остальные нации и народности России? Нежизнеспособны? Висят мертвым грузом на теле мачехи-родины? А как же самая первая строка Конституции: "Мы, многонациональный народ России..."? Или пора уже возвращаться к делению на "коренные" и "некоренные" национальности со всеми вытекающими отсюда взрывоопасными последствиями?

Вот так. А вы им о постиндустриальном обществе, свободе и прогрессе, уважаемый Гавриил Харитонович.

[Юрий Соломонов]

https://web.archive.org/web/20000929...9/mat/i1.shtml

В четверг поутру с Гавриилом Поповым

Фото Сергея ЗОНИЧЕВА

Гавриилу ПОПОВУ всегда не везло на единомышленников. Причина банальна: очень трудно мыслить заодно с ним - в том же темпе, в той же системе понятий. Отсюда репутация Попова как парадоксалиста, человека, которому нравится эпатировать мыслью. И лишь некоторое время спустя современники обнаруживают, что вчерашние парадоксы Попова стали расхожими истинами. Поэтому стоит слушать этого профессора внимательно - завтра пригодится.

- Гавриил Харитонович, ваша политическая биография известна многим. Но есть еще и биография человеческая. Можно немного об этом?
- У каждого родившегося в тоталитарной стране, но вобравшего демократические ценности, есть своя мотивация этого выбора. Как вы объясните свои поступки и решения?
- Почему, придя во власть, вы затем ушли из нее?

[Гаврила Попов]

РОДИЛСЯ я в Москве. По исторической случайности. Мои родители в это время учились в Тимирязевской академии. Это было замечательное учреждение, с великолепными, известными на весь мир преподавателями. Тимирязевка была одним из центров российской интеллигенции. Наряду с МГУ, МВТУ имени Баумана. Однако, родившись в Москве, детство и юность я провел на Дону. В школу пошел в хуторе Пухляковка. Дело в том, что там был единственный тогда в стране техникум виноградарства и виноделия, который готовил редких специалистов. Основал это учебное заведение генерал Пухляков, он же был автором многих сортов вина, в том числе "Пухляковского". Уровень и значение этого учреждения были высокими. Вот отца и послали туда директорствовать.

Закончив школу с золотой медалью, я поступил в МГУ на экономический. Учился, занимался комсомольской работой. После окончания меня оставили в аспирантуре. Но с пропиской было туго, и я вознамерился согласиться на предложение поработать в ЦК ВЛКСМ.

Спасибо покойному Лену Карпинскому, который был тогда секретарем ЦК. Он спросил меня: "Зачем ты сюда идешь?" Я ответил честно: "У меня просто других вариантов нет. Жениться из-за прописки я не хочу..."

Лен спросил: "Как у тебя с учебой?" А я был сталинским стипендиатом, все годы учился отлично, мои работы получали премии. Тогда он сказал: "Плюнь на все, пиши диссертацию. Сюда идут те, у кого диссертации не получаются".

Так я остался в науке. Это был период очень сложной борьбы разных экономических направлений. Иван Георгиевич Петровский предложил мне начинать изучать экономико-математические методы, связанные с электронными машинами. А я писал диплом по бухгалтерскому учету в колхозе. Моим учителем в университете был Сергей Кузьмич Татур. Уникальнейшая личность. Единственный оставшийся в живых член ЦК партии эсеров и единственный беспартийный профессор на экфаке в МГУ. У него на кафедре я и учился. А выбирал электронные машины при поддержке знаменитого Василия Сергеевича Немчинова.

Вскоре написал кандидатскую диссертацию, опубликовал книгу "Электронные машины в управлении экономикой". Я тогда был уверен, что весь бардак и субъективизм коммунистического руководства можно будет преодолеть, применив хорошую электронику и твердые математические методы. Я исходил из того, что все руководящие люди хотят, чтобы в стране было хорошо, но не умеют это осуществить. Поэтому если им дать технику и модель, то они... Наивным я был. После моей защиты Иван Георгиевич Петровский отправился в горком партии и получил для меня прописку, а на гонорар за свою книгу я купил двухкомнатную кооперативную квартиру.

Дальше в науке я проходил все положенные ступеньки, как в армии. Ассистент, старший преподаватель, доцент. Затем, по рекомендации Джермена Михайловича Гвишиани, я стал заведующим межфакультетской лабораторией проблем управления. Это было довольно высокое назначение.

Потом стал самым молодым доктором экономических наук в стране и самым молодым профессором. Еще горжусь тем, что создал в МГУ кафедру организации и методов управления.

Но постепенно я пришел к выводу, что здесь ничего не светит моей специальности, и собрался уехать работать за границу. Меня рекомендовали на пост заместителя директора Международного института системного анализа в Вене. Я был в Вене, когда позвонили ректор МГУ Рэм Хохлов, Станислав Шаталин, другие уважаемые мной люди, и в результате я вернулся в Москву, где был избран деканом экономического факультета МГУ. Вопреки желаниям парткома, райкома, горкома, ЦК. Вопреки всем. Все, что потом было, описать трудно. Поэтому, когда я говорил Анатолию Александровичу Собчаку - тебя сомнут, а он мне не верил, то я уже знал, как это делается.

Рэм Хохлов погиб в горах через год после моего избрания. Я ему говорил: "Рэм Викторович, уже не ваш возраст лазить на пик Коммунизма". Он мне отвечал: "Знаешь, если я на веревках над какой-нибудь пропастью часов восемь не повишу, я не войду в состояние, чтобы еще год ректором МГУ выдержать". Три года я был деканом. Получил несколько партийных взысканий. Но многое сделал. Все, кто сейчас известен экономической науке, - или студенты, или аспиранты, или преподаватели моего факультета: Ясин, Гайдар, Авен, Глазьев, Костин. Конечно, они очень разные. Но я сделал главное - дал им возможность овладеть мировым опытом. А дальше уже их выбор.

Теперь о том, как я попал в политику. После того как произошла история с Борисом Николаевичем, тем, кто выступал за демократию, надо было решаться на серьезные поступки. Или Горбачева через год-два сомнут, или нам надо было всем включаться в борьбу. Сомнений у меня не было - надо давать бой.

Меня выдвигали делегатом знаменитой 19-й партконференции. За меня проголосовало большинство факультетов. Но, когда до райкома дошло, меня зарубили. Думаю, Михаил Сергеевич тогда нужной твердости не проявил - хотя ему доказывали. А уже нужно было действовать жестко, в открытую. Поэтому, когда объявили выборы в народные депутаты СССР, у меня уже никаких сомнений не было - буду участвовать.

Выдвигался я сразу в нескольких местах. По своему Союзу научных обществ, по Горькому, по Воронежу. Люди понимали, что противостояние серьезное, и чаще всего задавали один вопрос - хватит ли у меня решимости держаться до конца. Дальнейшее хорошо известно.

Что же касается мэрского периода - это была в основном ошибка, но не только моя. Дело в том, что союз либеральной интеллигенции и реформаторов из КПСС возник потому, что у последних не было сил справиться с консерваторами в своем кругу. Партреформаторы решили нами воспользоваться для давления на своих коллег-ортодоксов. Но оказалось, ни мы, ни они реально не оценивали - до чего уже дошел народ. А он ни о каких полумерах говорить не хотел. Народ рвался свести счеты в прямом смысле слова.

Мы еле успевали за народным движением. Не успели закончить Съезд, как начались забастовки шахтеров. Потом подоспели российские выборы. Участвовать в них надо было обязательно. И тогда мы разделились. Афанасьев с Собчаком продолжали заниматься Съездом, Верховным Советом. Ельцин сосредоточился на России. Я - на Москве, где был избран сначала председателем Моссовета, а затем мэром. Сегодня я считаю, что демократам надо было остаться в оппозиции - чтобы сохранить себе доброе имя. Дело в том, что тот строй, который должен был заменить социализм, - это большая бюрократическая система, стоящая ближе к феодализму по характеру своих структур. Это строй, где командуют администраторы. Даже если хотите лечить животных или заниматься зелеными насаждениями - создавайте институт чиновников. Я уже не говорю о промышленности или о чем-то еще. Везде огромные структуры, в которых тон задают бюрократы, аппарат, члены правления, начальники отделов.

Постиндустриальный строй - это сращение собственника и бюрократа. Но бюрократ на первом месте. Конечно, кто-то из демократов мог бы стать чиновником, если склонность была. Хотя, как показал опыт, их почти всех съели. А я карьерой в аппарате никогда не интересовался. Не было никогда интереса к должностям. Иначе я бы в свое время ушел в ЦК комсомола. Да и позже мне десятки раз предлагали разные должности, вплоть до ЦК КПСС или Госплана. Но меня интересовали наука, мысль, теория.

Почему, спросите, все же пошел в мэры? Я всегда в таких случаях привожу очень простой пример. Война, 41-й год. Сколько ученых, врачей надели шинели, пошли воевать и добились успеха. Тот же Солженицын, десятки других. А после войны каждый возвращался в свою специальность. Только некоторые остались служить в армии, единицы. А большинство снова вернулись к своим занятиям. Поэтому, после того как в августе 91-го консервативная часть КПСС была отстранена, для меня вопрос был уже решен. Больше мне в исполнительной власти делать было нечего. Пока шла борьба, я еще был нужен. В августе 91-го Собчак и я смогли поднять москвичей и петербуржцев. И гэкачепистов это испугало. Они не решились перебить на улицах сотни тысяч людей. Ни Ельцин, ни кто-либо другой их не страшили. Они знали, как поступать со своими в своем кругу. Большой крови они испугались. Я вообще считаю, что в России была настоящая народная революция. Она началась в 89-м году и закончилась в 91-м. Она выполнила свою задачу - разгромила реакционную часть номенклатуры КПСС. И расчистила место для реформаторов и той же номенклатуры. Вот и все.

[Юрий Соломонов]

- Ваше имя связывают с идеей создания знаменитой группы. Почему МДГ поддержала Ельцина? Менялось ли ваше отношение к нему? Возможна ли в нынешней Думе такая оппозиция "агрессивно-послушному большинству"?

- Сегодня вы один из тех, кто хочет внедрить в России социал-демократические идеи. На чем основан ваш оптимизм?

- Вы увлечены работой в частном университете, который создали. Очевидно, что ваши студенты - первые, кому вы рассказываете о своих идеях по реформированию России. Поделитесь и с нашими читателями.

[Гаврила Попов]

ДЕЙCТВИТЕЛЬНО, еще до начала съезда я думал о том, что у нас должна быть оппозиция. Честно говоря, я не верил, что на моем веку осуществится падение коммунистической власти, и самое большее, что удастся, думал я - создать нормальную оппозицию, которая будет одергивать коммунистическую номенклатуру. Я даже вспоминал, что шести депутатов-большевиков в Госдуме России было достаточно, чтобы правда о Ленском расстреле стала достоянием всего мира. Теперь о том, почему оппозиция должна быть межрегиональной. Я прекрасно знал, как строится партийная система влияния на депутатов. Если от области прибыло на съезд 15 народных депутатов и из них три независимых, то эти трое полностью находятся под влиянием своих региональных номенклатурных лидеров. Единственная альтернатива, которую можно было построить, - это добиться, чтобы какие-то депутаты смогли вырваться из своих региональных партийных клещей. К счастью, партноменклатурщики дали нам аргумент - они уступили давлению защитников колхозного строя и разрешили Стародубцеву создать аграрную группу - тоже межрегиональную. Нас выручил прецедент.

Теперь о поддержке Ельцина. Никаких сомнений по отношению к нему у меня не было. Потому что я и сейчас уверен: никаких реформаторов в России, кроме реформаторов, созревших в партноменклатуре, быть не могло. Я хорошо изучал русскую историю и точно знал, что реформаторами у нас всегда были люди сверху, из правящего класса, из элитного слоя.

В 17-м году этот слой проиграл отряду матросов, и это обошлось нам слишком дорого. Поэтому я считал: или нас ждет очередная резня, или из правящего класса выделятся реформаторы типа Бориса Николаевича.

А самая грубая ошибка демократических сил была, конечно, в том, что Ельцина поддержали без всяких условий. Попались на его главном тезисе - он добивался, чтобы под предлогом борьбы с КПСС была отменена партийная система во власти. Устранить влияние партии из власти - было его мечтой. Видимо, не мог забыть пленумов, на которых его мордовали. Кроме того, устранением партии из власти (департизацией) он выводил себя из-под всякого контроля. А мы хотели, чтобы "Демроссия" превращалась в партию.

Я считаю, что Ельцин все годы проявлял достаточную твердость в реформаторском плане. Часто не знал - что делать, но зато был уверен - чего делать нельзя. Он мало в чем разбирался в части будущего. Но понимал, что в отступлении в прошлое - гибель.

Проблема не в Ельцине, а в том, что интеллигенция не имела программы преобразования России. И потому у нее не было базы, чтобы ставить условия Ельцину (как сейчас - Путину). Основная задача интеллигенции в обществе - выработать модель будущего страны, обсудить ее в своем кругу (в масштабах России всенародное обсуждение вести невозможно) и выйти на какие-то базисные концепции. Иногда мне приходится слышать, что в свое время такой программой были нашумевшие статьи Селюнина, Шмелева, Попова. Это не так. Все наши статьи имели разрушительный пафос. Они доказывали невозможность, неэффективность государственного социализма. Вот и все. И больше ничего в этих статьях не было. Поэтому с этой точки зрения я хочу сказать, что никто в России к 90-му году, к моменту прихода Ельцина к власти не имел развернутых концепций. План "500 дней" - это же смешно. Нужен был план на 15 лет. На безрыбье верх взяла схема чисто рыночная как самая примитивная. Нас убедили в том, что если все отпустить, то завтра наступит счастье. Эта модель и была реализована. Гайдар как специалист по Латинской Америке предложил соответствующий вариант. Если бы он изучал США, он знал бы Кейнса. Но он изучал Чили. Поэтому Гайдар, в рамках своих знаний, поступал логично. Кстати, для первых месяцев предлагал он правильно. Но главное в другом. Международный валютный фонд сделал все для того чтобы закрепить в России эту модель. Модель для страны Третьего мира.

И потому конфликт, который в России сейчас существует, - это конфликт между людьми, которые готовы жить благополучно в стране Третьего мира, и людьми, которые хотят тоже жить благополучно, но при этом в цивилизованном государстве - с нормальной наукой, культурой, экономикой и пр.

Для второго варианта требуются серьезные разработки, обширнейшая дискуссия, труднейшая работа общественной мысли.

Исторический пример - отмена крепостного права в России. Вопрос обсуждался целое столетие. Поэтому к моменту, когда началась реформа, уже никаких дискуссий не было. Все варианты отработаны. Осталось выбрать.

То же при Ленине. Большевики свою теорию 15 лет разрабатывали - в подпольных спорах, в кабаках Женевы, в сибирских ссылках. Поэтому они ненавидели Достоевского за то, что изложил их идею - вырезать 100 миллионов, чтобы осчастливить оставшихся. Планы вырезания миллионов они не оспаривали. Судили-рядили лишь о том, стоит ли об этом говорить публично.

Именно для выработки программы я и хотел длительной работы в оппозиции. Но Ельцин оказался у руля корабля, который надо было куда-то вести. Он мог только воспользоваться единственным, что было готово - западной системой знаков дорожного движения. Больше ничего под руками не было.

И сейчас основная проблема страны не в Путине, а в том, сумеем ли мы начать обсуждение концепции развития. Но ни во власти, ни в оппозиции никто таких задач не ставит. Все всюду делят портфели и кабинеты.

Поэтому, когда меня спрашивают, возможна ли парламентская оппозиция вроде МДГ сегодня, я говорю - нет. Нынешних депутатов все время прямо или косвенно покупают - то правительство, то финансовая группировка, то они сами кому-то себя предлагают.

О социал-демократии. Сейчас она переживает гигантский перелом. Опубликован манифест, который подписали такие европейские лидеры, как Блэйр и Шрёдер. Блестящий документ. Лучший после Коммунистического манифеста. В манифесте социал-демократов есть, например, положение о том, что надо полностью прекратить собесовский вариант социал-демократии. Людей надо не кормить, а учить. Попавших в социальную беду надо научить другому виду деятельности.

Я думаю, что именно интеллигенция станет нормальной опорой социал-демократии. Это учителя, врачи, люди других профессий. Нередко слышу - да это не собственники, а бюджетники! Да нет, это прежде всего люди своего труда. Они же живут своей работой, знаниями. Это мы их сделали бюджетниками. Если будем душить частные университеты, школы, институты, если проголосуем за Зюганова, который вообще обещает восстановить только бесплатное образование, тогда никаких собственников-интеллигентов не будет. Для того чтобы учителя и врачи становились настоящей нашей опорой, они должны средства получать от граждан, а не от чиновников. А граждане, соответственно, платить меньше налогов. Еще один важный момент. Демократия начинается с улицы, с микрорайона, с села - там закладываются основы самоуправления. И местная интеллигенция в силах этот процесс организовать.

Чему я учу студентов, можно понять из моей книги "Будет ли у России второе тысячелетие?", где есть специальная глава об экономической и политической модели будущего России.

Экономическая модель, которую нам надо строить, я называю экономикой ограниченной открытости. Важно сохранить основную характеристику - открытость, потому что конкуренция должна быть двигателем. Но в то же время в условиях России надо ввести ряд ограничений. Наша экономика могла бы выглядеть следующим образом.

Первая группа - отрасли свободной конкуренции. То есть сферы, в которые мир может приходить, конкурировать с нашей продукцией и брать, если получится, верх. Типичный пример - автомобильная промышленность. Нам тут никогда ничего не светит. Это область, в которой есть только один вариант: как можно быстрее открыть внутренний рынок для создания филиалов крупных автомобильных концернов. Вторая группа - отрасли, которым государство должно оказать небольшую помощь. Например, сельское хозяйство. Предположим, наша картошка стоит 20 центов. А мировая цена 15 центов. Поэтому по всем законам рынка мы должны покупать за 15 центов. Но я считаю, что этот расчет только по цене - неправильный. Последствие такой "выгоды" - переселение миллионов людей из села в город, потому что картошкой они уже не смогут заниматься. А чем смогут?

Поэтому я считаю, что государство может доплатить от себя селу 5 центов, как это делается в Европе в ряде стран.

Третья группа - отрасли экспорта, которые распадаются, в свою очередь, на две. Первая - это та, которую мы в силу божественных судеб можем развивать - лес, нефть, газ. Но главная группа - отрасли высоких технологий. Надо найти такие, где мы обязаны стать первыми в мире. И я тут особых проблем не вижу, потому что даже наши хакеры лучшие в мире. Упор можно сделать на биотехнологии. У нас гигантская биомасса леса. Группа отраслей могла бы базироваться на пресной воде, у нас самые крупные в мире запасы. В общем - надо искать.

Группа отраслей высоких технологий должна стать базой высокой науки, культуры, всего, что может двинуть страну вперед. Эти отрасли должны быть по преимуществу государственными. Потому что здесь обычно сосредоточены многолетние, длительные теоретические исследования. Возможна, конечно, и частная структура масштаба "Майкрософта", но это, по сути, то же государство, только иначе названное. Разумеется, и ВПК входит в эту схему.

[Юрий Соломонов]

- Что вы думаете о той политике, которая начинает осуществляться сегодня в стране?

- И.о. президента поддержал идею проведения референдума, в который включен земельный вопрос. Ваше мнение?

- Ваша оценка происходящего в Чечне.