*305. Вторая мировая война-3

[Н.Н. Яковлев]

http://historic.ru/books/item/f00/s0...25/st027.shtml

По крайней мере с начала 1941 г. правительства США и Англии во все возрастающей степени основывают свои стратегические планы на возможности войны между Германией и Советским Союзом. Действия германских подводных лодок в Атлантике склоняли Рузвельта и правительство США к более активному вмешательству, даже если это могло привести к вовлечению в войну. Командование американской армии на совещании 16 апреля в основном поддержало точку зрения, высказанную одним из участников совещания: «Если мы будем выжидать, то дело кончится тем, что мы останемся в одиночестве, и внутренние беспорядки могут привести к появлению коммунизма. Меня могут назвать задирой, но что-то надо делать». Было спланировано занять 22 июня 1941 г. Азорские острова, высадить морскую пехоту в Исландии, сменив там англичан. Главнокомандующий Атлантическим флотом адмирал Кинг заметил в этой связи: «Это фактически акт войны» 2 апреля Рузвельт обсудил «план № 1 обороны полушария» — американские корабли будут конвоировать английские суда в Западной Атлантике, в случае необходимости ппинимая решительные меры против подводных лодок. Однако с середины апреля Рузвельт внезапно круто поворачивает руль политики: экспедиция на Азорские острова отменяется, 24 апреля вступает в силу «план № 2 обороны полушария» — американские корабли патрулируют воды Атлантики только до 25° з. д. (на полпути между Америкой и Европой) и их функции ограничиваются сообщением о передвижении немецких подводных лодок.
Биограф Рузвельта Р. Шервуд пишет о «необъяснимом поведении» президента в эти месяцы: «Во время ужасного кризиса, вызванного молниеносной войной на Западе, Дюнкерком и падением Франции, он был почти одинок в своем собственном правительстве, когда принимал смелые, даже отчаянные решения. Теперь, год спустя, когда положение Великобритании снова было исключительно тяжелым, он снова был почти одинок. Однако теперь он был одинок в своем нежелании принимать решения и действовать». Рузвельт не поддержал воинственных деятелей правительства и представителей командования: он предпочитал выжидать. Белый дом получал все новую и новую информацию о сосредоточении германских войск у границ Советского Союза. И когда ночью 21 июня 1941 г. в США стало известно о нападении Германии на СССР, первой мыслью ближайшего советника президента Г. Гопкинса было: «Проводившаяся президентом политика поддержки Великобритании действительно окупила себя. Гитлер повернул налево». Военный министр США Г. Стимсон 23 июня в меморандуме президенту сообщил мнение командования вооруженных сил о последствиях войны между СССР и Германией для США: «Германия будет основательно занята минимум месяц, а максимально, возможно, три месяца задачей разгрома России». Соединенные Штаты должны без промедления использовать эту «драгоценную передышку... прежде чем Германия высвободит ноги из русской трясины... Этот шаг Германии почти напоминает дар провидения». Стимсон предложил принять активные меры в Атлантике для дальнейшего оказания помощи Англии. Штаб американской армии летом 1941 г. сформулировал свое мнение таким образом: «Лучший способ помочь СССР — продолжить помощь Великобритании».
Публично правительство США на первых порах заняло весьма сдержанную позицию в соответствии с политическими планами, составленными еще до 22 июня 1941 г. 14 июня Вашингтон информировал британское правительство о политике США по отношению к СССР в случае нападения на него гитлеровской Германии. «Наша политика заключается в том, чтобы не идти на уступки Советской России, которые она может предложить с целью улучшения американо-советских отношений. Если же мы пойдем на них, то потребуем компенсаций в полном объеме». Накануне вероломного нападения гитлеровской Германии на СССР — 21 июня государственный департамент докладывал правительству: «Мы должны твердо придерживаться следующего политического курса: тот факт, что Советский Союз сражается с Германией, не означает защиту им, борьбу за или согласие с принципами международных отношений, которых придерживаемся мы. Мы не должны заранее давать Советскому Союзу никаких обещаний в отношении помощи, которую мы сможем оказать в случае германо-советского конфликта, и не принимать на себя никаких обязательств в отношении нашей будущей помощи Советскому Союзу, или Германии». Официальная точка зрения правительства США о советско-германской войне была сформулирована и. о. государственного секретаря С. Уэллесом на пресс-конференции 23 июня 1941 г. «Для Соединенных Штатов принципы и доктрины коммунистической диктатуры столь же нетерпимы и чужды, как принципы и доктрины нацистской диктатуры, — говорил С. Уэллес.— По мнению правительства США, любая борьба против гитлеризма, любое сплочение сил, выступающих против гитлеризма, независимо от их происхождения, ускорит конец нынешних гитлеровских руководителей и тем самым будет способствовать нашей собственной обороне и безопасности. Гитлеровские армии сегодня — главная опасность для американского континента». 24 июня Рузвельт публично заявил, что США окажут помощь СССР. В первые недели войны между Германией и СССР правительство США на словах пришло на помощь СССР, на деле оно заняло выжидательную позицию, изменение ее зависело от хода вооруженной борьбы на советско-германском фронте.
Британские правящие круги, имевшие за плечами двадцать два месяца войны, пошли дальше. 21 июня в узком кругу Черчилль беседовал о возможности войны между Германией и СССР. Он заметил, что Гитлер надеется заручиться в этой войне поддержкой правых в Англии и США и что в этом он ошибается. Англия окажет помощь СССР. Черчиллю был задан недоуменный вопрос: не означает ли это отступление от его принципов убежденного противника коммунизма. «Нисколько, — ответил Черчилль. — У меня лишь одна цель — уничтожение Гитлера, и это сильно упрощает мою жизнь. Если бы Гитлер вторгся в ад, я по меньшей мере благожелательно отозвался бы о сатане в палате общин». И в самом деле, вечером 22 июня Черчилль выступил по радио. Он начал с оговорки: «За последние 25 лет никто не был более последовательным противником коммунизма, чем я. Я не возьму обратно ни одного слова, которое я сказал о нем». И далее британский премьер-министр сказал, что Англия окажет помощь СССР, ибо «вторжение в Россию — это лишь прелюдия к попытке вторжения на Британские острова. Он (Гитлер), несомненно, надеется, что все это можно будет осуществить до наступления зимы и что он сможет сокрушить Великобританию, прежде чем вмешаются флот и авиация Соединенных Штатов... Поэтому опасность, угрожающая России, — это опасность, грозящая нам и Соединенным Штатам». В Советский Союз была послана британская миссия. По предложению Советского правительства, 12 июля 1941 г. между СССР и Англией было подписано соглашение о совместных действиях в войне против Германии. Стороны обязались оказывать друг другу взаимную помощь и не заключать сепаратного мира с врагом. Советско-английское соглашение послужило началом образования антигитлеровской коалиции.
Однако до окончательного оформления ее еще должно было пройти время. Против помощи Советскому Союзу и сотрудничества с ним в США и Англии выступили влиятельные реакционные силы. Советско-германская война представлялась им высшим торжеством политики «баланса сил» — видные деятели в англосаксонских странах публично призывали остаться в стороне от нее, дать Германии и СССР максимально истощить друг друга. Г. Гувер рекомендовал: поскольку СССР и Германия «сцепились в смертельной схватке... государственная мудрость требует от США остаться посторонним, внимательным наблюдателем, но вооруженным до зубов». Еще дальше пошел Г. Трумэн, настаивавший: «Если мы увидим, что выигрывает Германия, то нам следует помогать России, а если будет выигрывать Россия, то нам следует помогать Германии, и, таким образом, пусть они убивают как можно больше». Аналогичные высказывания делались и в Англии, в том числе министром авиации Мур-Брабазоном. Они вызвали бурю возмущения в английском народе, и Черчилль был вынужден уволить Мур-Брабазона в отставку. Смысл этих наглых выпадов реакционеров заключался в том, чтобы не допустить помощи СССР со стороны США и Англии. Летом 1941 г. правительство США, а в некоторой степени и Англии, практически разделяло их позицию, хотя и по другим мотивам. В Вашингтоне и Лондоне считали, что сопротивление Советских Вооруженных Сил не продлится более трех месяцев. Вооружение и снаряжение, посланное в Советский Союз, неизбежно попадет в руки гитлеровцев. В первые месяцы войны Советский Союз не получил ощутимой помощи от США и Англии. Как мимоходом замечает Черчилль в своих мемуарах: «Я прекрасно понимал, что в эти первые месяцы нашего союза мы могли сделать очень мало и старались заполнить пустоту вежливыми фразами». Укрепление антигитлеровской коалиции зависело не от доброй воли правительств США и Англии, а от успеха советского народа в борьбе против гитлеровской Германии.
Вступление Советского Союза в войну с Германией окончательно изменило характер второй мировой войны, ставшей антифашистской, освободительной. Это не могло не наложить отпечаток на политику правящих кругов Англии, США, ибо широкие народные массы требовали скорейшего нанесения поражения европейским державам «оси» активными действиями. Поскольку, однако, Англия в тот период не вела широких операций, а США вообще не принимали участия в войне, демократическая общественность решительно выступила за оказание помощи Советскому Союзу. Активную роль в этом движении как в США, так и в Англии сыграли коммунистические партии. В декларации Английской компартии в связи с нападением Германии на СССР говорилось: «Дело Советского Союза — дело трудящихся всего земного шара, дело свободы и социализма... Мы требуем солидарности с социалистическим Советским Союзом». Американские коммунисты, учитывая политическую обстановку в стране, призывали: «Давайте защитим Америку оказанием всесторонней помощи Советскому Союзу, Великобритании и всем народам, сражающимся против Гитлера».
21 июля Рузвельт отдает первое указание о продаже вооружения и военных материалов Советскому Союзу — до конца октября (начало действий ленд-лиза в отношении СССР) было продано вооружения и военных материалов на 41 млн. долларов. 16 августа правительство Англии предоставило кредит СССР в размере 10 млн. фунтов стерлингов. Это было ничтожной каплей по сравнению с потребностями, вызванными войной с Германией. Размеры помощи, по-прежнему ограничивала затянувшаяся дискуссия о сроках сопротивления Советского Союза. Американские и английские штабы все еще предсказывали победу Германии над Советским Союзом в три месяца. Рузвельт был «оптимистом» — он отодвигал этот срок до 1 октября.
В конце июля Рузвельт направляет в Советский Союз своего ближайшего советника Гопкинса для ознакомления с обстановкой на месте. Гопкинс 30—31 июля вел в Москве переговоры с Советским правительством. Здесь, в столице Советского Союза, посланец Рузвельта убедился в огромной мощи нашего государства. В докладе Рузвельту Гопкинс писал: «Я очень уверен в отношении этого фронта... Здесь существует безусловная решимость победить». Позднее, свидетельствует Шервуд, Гопкинс высказывал «чрезвычайное раздражение по адресу военных наблюдателей в Москве, когда они присылали по телеграфу пессимистические доклады, которые могли основываться только на догадках и предубеждении». Гопкинс обещал, что США и Англия окажут Советскому Союзу помощь, но предупредил, что она не поможет поступить «в оставшееся до плохой погоды время». Прямым следствием миссии Гопкинса явилось официальное сообщение государственного департамента советскому послу в США 2 августа 1941 г. о продлении на год советско-американского торгового соглашения 1937 г. В американской ноте указывалось, что США «решили оказать все осуществимое экономическое содействие с целью укрепления Советского Союза в его борьбе против вооруженной агрессии... (так как это) соответствует интересам государственной обороны Соединенных Штатов».
Однако предоставление помощи из США, даже за наличный расчет, по-прежнему затягивалось, указания президента на этот счет фактически игнорировались. В правительстве США тем временем обсуждался вопрос, что следует запросить с Советского Союза за помощь. На заседании правительства «зашел разговор о золотых запасах, которые могут иметь русские...— записывает в дневнике Икес.— Мы, по-видимому, стремимся к тому, чтобы русские передали нам все свое золото, которое пойдет в погашение за поставки товаров, пока не будет исчерпано. С этого момента мы применим к России закон о ленд-лизе». 24 августа 1941 г. конгресс ассигновал очередные 5 млрд. долларов на осуществление ленд-лиза. Советский Союз был исключен из числа государств — получателей помощи. Орган монополистического капитала США газета «Уолл-стрит джорнэл» писала: «оказывать» помощь Советскому Союзу значит «бросать вызов нравственности». А в это время советский народ в кровопролитной борьбе защищал интересы всего человечества. Командование германского флота, видевшее возраставшее участие американских кораблей в патрулировании Атлантики, настаивало, чтобы было разрешено атаковать их. Гитлер категорически запретил, приказав избегать любых инцидентов с США до выяснения перспектив войны с Советским Союзом. Так советские солдаты спасли жизни моряков невоевавших Соединенных Штатов.

[Cmboat.ru]

https://cmboat.ru/vov23-06-1941/
20.04.2013 Рубрика: ВОВ 1941-1945 гг.
На севере. Нарком ВМФ запретил ведение боевых действий против Финляндии. Получено сообщение, что Германия объявила наши территориальные воды в Северном Ледовитом океане минированной зоной.

В течение дня немецкая авиация бомбила побережье Кольского и Мотовского заливов, полуострова Средний и Рыбачий, в ходе отражения налётов сбито 2 вражеских самолёта. Имели место случаи обстрела кораблями своих истребителей. Для переброски войск из Мурманска в Титовку (Мотовский залив) привлечено 5 транспортов и 1 траулер. Для их охранения выделено 3 эсминца и 3 сторожевых катера.

В маневренную базу Иоканьга вышла подводная лодка Щ-403 (капитан-лейтенант Коваленко С.И.).

Начаты постановки минных заграждений в Горле Белого моря.

На западе. С 0:00 БФ приступил к мобилизации. Начальник штаба флота приказал вывести из дока в Либаве подводная лодка С-1 и С-3 и перевести их в Усть-Двинск.

Для постановки минного заграждения на линии Ханко-Осмуссар под флагом командующего эскадрой БФ контр-адмирала Вдовиченко Д.Д. вышел отряд кораблей в составе минных заградителей «Марти» (капитан 1 ранга Мещерский И.И.) и «Урал» (капитан 2 ранга Карпов И.Г.), лидера «Ленинград» (капитан 3 ранга Горбачёв Г.М.) и «Минск» (капитан 2 ранга Петунин П.Н.), эсминцев «Артем» (старший лейтенант Сей А.Б.), «Володарский» (капитан 2 ранга Фалин Н.В.) и «К. Маркс» (капитан 3 ранга Дубровицкий Л.В.). Непосредственное охранение их осуществляли 4 базовых тральщика, 3 сторожевых катера МО и завершивший сопровождение теплоход «И.Сталин» эсминец «Смелый». Мористее находился отряд прикрытия, вышедший накануне из Рижского залива. Кроме того, эти силы обеспечивали находившиеся в готовности к вылету самолёты 13-го истребительного (майор Романенко И.Г.) и 73-го бомбардировочного (майор Кондауров Г.Я., врид) авиаполков.

Хотя корабли прикрытия маневрировали с поставленными караван-охранителями, в 3:50 эсминец «Гневный» (капитан 2 ранга Устинов М.Т.), шедший головным, подорвался на мине противника. Эсминец «Гордый» (капитан-лейтенант Ефет Е.Б.) снял с тонущего корабля личный состав и возвратился в Таллин. В 4:22 подорвался и крейсер «М. Горький» (капитан 2 ранга Петров А.Н.). В сопровождении эсминца «Стерегущий» (капитан-лейтенант Збрицкий Е.П.) крейсер отошёл к о. Вормси.

Отряд заграждения закончил минные постановки и возвратился в Таллин, откуда для оказания помощи поврежденному крейсеру вышли спасательный корабль «Нептун», госпитальное судно «Лоод», 4 базовых тральщика, 4 сторожевых катера и 4 торпедных катера под руководством командира ОВР главной базы капитана 2 ранга Милешкина А.А. Группа к исходу дня прибыла на рейд острова. Базовый тральщик «Фугас» продолжал постановку мин у Либавы.

В 3:36 подводные лодки М-77 (старший лейтенант Хлюпин Н.А.) и М-78 (старший лейтенант Шевченко Д.Л.), осуществлявшие переход из Либавы в Усть-Двинск, в районе Ужавы были атакованы самолётами противника. Лодки уклонились погружением и продолжали переход в подводном положении, периодически всплывая под перископ. В 6:36 на М-77 отметили два сильных взрыва, после которых связь с М-78 была потеряна. На М-78, погибшей от торпед немецкой подводной лодки U-149, старшим начальником шёл командир 4-го дивизиона подводных лодок капитан-лейтенант Матвеев С.И. М-77 к исходу дня прибыла в Усть-Двинск, откуда на позицию к Померанской бухте вышла подводная лодка С-6 (капитан-лейтенант Кульбакин В.Ф.), а к Данцигу С-10 (капитан 3 ранга Бакунин Б.К.). В среднюю часть Балтийского моря из Таллина направлены подводные лодки Щ-309 (капитан-лейтенант Кабо И.С). Щ-310 (капитан-лейтенант Ярошевич Д.К.) и Щ-311 (капитан-лейтенант Сидоренко П.А.), а к Хельсинки М-90 (старший лейтенант Татаринов И.М.).

ТКА противника потопили плавмаяк и снимавший его транспорт «Альфа».

В течение дня фашистская авиация бомбила Кронштадт. Палдиски, Виндаву и Либаву. Три полка и одиннадцать эскадрилий ВВС БФ перебазированы с восточных аэродромов в Таллин, Пярну и на Ханко.

В середине дня защитники Либавы сорвали попытки противника форсировать р. Барта (15 км южнее Либавы), но он начал обход города с востока. 43-я отдельная авиаэскадрилья (капитан Вахтерман И.Я.), совершив за день более 100 вылетов, задержала продвижение противника в районе Бернати, однако выход немецких танков к аэродрому вынудил ее в 19:00 перебазироваться под Ригу. 67-я стрелковая дивизия под натиском превосходящих сил противника отступила к окраинам Либавы, и в 23:00 на порт и военную гавань противник произвел первый артиллерийский налёт. 18-я отдельная железнодорожная батарея, состоящая из четырех 180-мм орудий, получила приказ на отход к Риге. Имея распоряжение командира базы об уничтожении в случае непосредственной угрозы захвата врагом, на исходе суток был преждевременно взорван минный склад с большим числом мин и глубинных бомб. После этого старший командир в группе ремонтирующихся кораблей капитан-лейтенант Афанасьев Ю.М. приказал взорвать не закончившие ремонт эсминец «Ленин», подводные лодки С-1, «Ронис», «Спидола», М-71, М-80 и 4 судна. Экипажи этих кораблей влились в ряды защитников города. Два транспорта, осуществлявших самостоятельный переход из Либавы в Рижский залив, захвачены немецкими кораблями.

Оборона Лиепаи (Либавы) 22-27 июня 1941 года

Подошедшие к Кобрину корабли ПВФ застали там только отходящие подразделения 4-й армии. На западных окраинах города появились передовые отряды немцев, к тому же шлюзы на реке оказались открытыми, и ее уровень в этой части начал резко понижаться. Командующий ПВФ контр-адмирал Рогачев Д. Д. решил отвести корабли к Пинску.

На юге. С 0:00 ЧФ и ДВФ приступили к мобилизации. Начата постановка минных заграждений у баз флота и на р. Дунай. Авиация ЧФ нанесла 3 удара по ВМБ Констанца: первый - тридцатью тремя ДБ-3 и двадцатью семью СБ, второй - семью ДБ-3 и третий - девятью ДБ-3, а также удар по Сулине шестью СБ. Потеряно восемь ДБ-3 и восемь СБ. Согласно итоговому донесению наши самолёты в воздушных боях сбили восемь Me-109.

[Вigpicture]

https://bigpicture.ru/vtoraya-mirova...rossa-chast-6/
22 июня 1941 года нацистская Германия и ее союзники начали крупную операцию по вторжению на территорию Советского Союза, которую назвали «План Барбаросса» — около 4,5 миллионов солдат без предупреждения перешли границы СССР со стороны Польши, Финляндии и Румынии. У Гитлера были свои планы на ресурсы СССР, несмотря на то, что Германия и Советский Союз подписали договор о ненападении в 1939 году.
Обе стороны долго подозревали друг друга, и договор просто дал им немного времени, чтобы подготовиться к возможной войне. Советский Союз оказался не готов к внезапной атаке на границе почти в 2900 км и понес ужасные потери. За одну неделю немецкие силы продвинулись на 321 км вглубь территории СССР, уничтожили почти 4000 самолетов и убили, взяли в плен или ранили около 600 тысяч солдат Красной армии. К декабрю 1941 года Германия подошла к Москве и осадила город, но в права вступила печально известная суровая русская зима, и продвижение немецких войск застопорилось. В результате одной из крупнейших и страшнейших в истории военных операций Германия потеряла 775 тысяч солдат, более 800 тысяч советских солдат были убиты, а еще 6 миллионов ранены или взяты в плен. Но операция «Барбаросса» была сорвана несмотря на успешное начало, гилтеровский план блицкрига в СССР провалился, что стало поворотным моментом во Второй мировой войне.




1. Немецкий солдат и лежащий на земле труп советского солдата у горящего танка БТ-7 в 1941 году, во время первых дней операции «Барбаросса». (Deutsches Bundesarchiv/German Federal Archive)

[Masterok]

https://masterok.livejournal.com/1211782.html
Пишет Masterok (masterok)
2013-07-31 00:35:00

Эта информация в продолжение постов:

Как американские корпорации помогали Гитлеру

Как европейские корпорации помогали Гитлеру

В комментариях к этим постам можно встретить оправдывающих эти события мнений (мол до войны бизнес есть бизнес и СССР зерном торговало и рудой), но хочу заметить, что в материале, который представлен ниже основная информация касается времени уже ПОСЛЕ 1941 года, а это уже другое отношение к событиям.

Вспомним подробнее и про старину Форда …

Традиционная историография II-й мировой рисует картину, в которой США доблестно бились с Германией и её союзниками, бросив огромные силы и ресурсы на борьбу с врагом. Однако, всё было, не совсем так: американские толстосумы и их верные друзья в правительстве США долгое время не могли позабыть своего верного довоенного союзника – Гитлера.

Пока американские солдаты доблестно гибли в Сицилии и на пляжах Нормандии, в руки нацистов из США потоком текло топливо, шли запчасти и новейшие технологии.

В 1931 году американская журналистка Аннетта Энтона из «Детройт Ньюз» брала интервью у нового лидера Германии Адольфа Гитлера. Над рабочим столом главного нациста корреспондентка заметила портрет главного американского автодельца Генри Форда. В ответ на удивление Аннеты, Гитлер искренне сказал: «Генри Форда я считаю своим вдохновителем».

Форд далеко не случайно оказался в числе кумиров фюрера. Именно благодаря Форду, а также ряду крупнейших толстосумов США, произошел скрытый рост военного потенциала Германии. В предвоенные годы экономика рейха росла как на дрожжах.

Наверное, наиболее типичным представителем американского бизнеса, и одновременно, большого друга Гитлера можно назвать Генри Форда – старшего. Будучи одним из главных воротил американского рынка, Генри Форд оказывал серьёзную финансовую поддержку НСДАП. В благодарность фюрер не только повесил его портрет в своей мюнхенской резиденции, но и с восхищением писал о Форде в своей книжке «Моя борьба». В ответ Форд ежегодно поздравлял «своего немецкого друга» с днем рождения, при этом дарил ему «подарок» стоимостью в 50 000 рейхсмарок.

Еще до начала войны гитлеровцы получили от фордовских филиалов в Германии, Бельгии и Франции 65 тысяч грузовиков. Кроме того, филиал Форда в Швейцарии отремонтировал тысячи немецких грузовиков. Ремонтировал германский автотранспорт и швейцарский филиал другого американского автогиганта «Дженерал моторс», который по совместительству являлся крупнейшим вкладчиком германского автоконцерна «Опель», успешно сотрудничая с ним всю войну и получая изрядные дивиденды. Но Форд был вне конкуренции!



Американские адепты нацизма оказали огромное влияние на становление расистской идеологии германского фашизма. Немецкий перевод книги Генри Форда «Международное еврейство» выходил в Германии в течение двух лет (1921-1922 годы) шестью изданиями. Как пишет автор исследования «Генри Форд и евреи» Альберт Ли, «после того, как в 1921 году десятки тысяч экземпляров книги Форда были распроданы в Германии, популярность Форда [в этой стране] оказалась столь высокой, что можно говорить о серьезном влиянии его антисемитских идей на экстремистски настроенных немцев, позже примкнувших к нацистскому движению». Уже в 1921 году рвущийся к власти Гитлер заявил, что «необходимо воспрепятствовать еврейской подрывной работе против народа… путем заключения ее проводников в концентрационные лагеря», сославшись при этом на статьи Форда. А в марте 1923-го в интервью газете «Chicago Tribune» заявил: «Мы считаем Генри Форда лидером движения фашистов, набирающегося силу в Америке…

Мы восхищены его антисемитской политикой; она вполне совпадает с платформой баварских фашистов». И это не было преувеличением, потому что в течение 1920-х годов автомобильный король Америки был фактически единственным, кто открыто финансировал движение фашистов в своей стране.

Генри Форд оказался единственным американцем, чье имя упомянуто Гитлером в «Mein Kampf» — библии национал-социализма. Говоря о «подлинных хозяевах жизни» Америки — еврейских банкирах и профсоюзах — и необходимости борьбы с ними, он писал: «С каждым годом они становятся во все большей степени хозяевами, контролирующими то, что производит эта стодвадцатимиллионная нация. И только один великий Форд, к их ярости, все еще сохраняет полную независимость». Вся книга Гитлера пронизана идеями, почерпнутыми в книге Форда, а ряд пассажей (в частности, о роли евреев в германской и российской революциях) и вовсе почти напрямую заимствован оттуда. В 1933 году, после прихода Гитлера к власти, Эдмунд Гейне, директор германского филиала «Ford Motors Со», прямо написал секретарю американского магната Эрнсту Либольду, что книгу его шефа новое правительство широко использует в целях просвещения немецкой нации в области «еврейского вопроса».

Для Гитлера Генри Форд был более чем кумиром. «Он для меня — источник вдохновения», — заявил Гитлер в 1931 году в беседе с корреспондентом «The Detroit News», отвечая на вопрос, почему в его кабинете висит портрет американского автомобильного магната. Журналист из «New York Times», посещавший в тот период Берлин, рассказывал, что стена личного кабинета Гитлера украшена крупноформатным портретом Генри Форда, а стол в приемной был завален экземплярами «Der International Jude».

Гитлер гордился дружбой с Фордом, фамильярно называл его Генрихом и не раз говорил о том, что тот оказывает финансовую поддержку его движению, а когда Форд выставил свою кандидатуру на выборах президента США, сказал в интервью «Chicago Tribune»: «Если бы я только мог, то послал бы в Чикаго и в другие большие американские города своих штурмовиков для оказания ему поддержки на выборах. Мы смотрим на Генриха как на лидера набирающей силу в Америке фашистской партии».

Гитлер был не единственным нацистским вождем, который испытал на себе влияние книги Форда. Лидер «Гитлерюгенда», а затем гауляйтер Вены Бальдур фон Ширах заявил на Нюрнбергском процессе: «Самый важный антисемитский труд, который я прочитал в то время и который повлиял на моих соратников, — это книга Генри Форда. Прочитав ее, я стал антисемитом». Геббельс и Розенберг также упоминали ее в числе основных идеологических ориентиров немецкой национал-социалистической партии.



Ford V 3000S-SSM Maultier



После прихода Гитлера в Германии к власти в США стали активно возникать все новые и новые антисемитские и пронацистски настроенные организации и группы. К 1940 году их, по некоторым данным, насчитывалось около 120. Наиболее активным из них оказался созданный в 1933 году Германо-американский союз («German-American Bund») — полувоенная организация, членами которой в основном были американские граждане немецкого происхождения. Немецкое правительство не только тайно руководило деятельностью союза, но и поддерживало его материально. Союз являлся в США некоей негласной головной организацией среди многочисленных групп американских наци. На протяжении ряда лет он проводил многолюдные сборища в Нью-Йорке и других городах. После вступления США в войну он был распущен, а многие его активисты были посажены в тюрьму по обвинению в предательстве и шпионаже в пользу противника.

Вклад Генри Форда в распространение антисемитизма не ограничивался печатными публикациями. Опытный организатор Форд активно работал над созданием фашистского сообщества в США. Организационным центром стала газета «Deaborn Independent». Вокруг нее группировались такие же ярые антисемиты, как и сам Форд.

Инициатором серии антисемитских публикаций в газете стал ближайший помощник Форда Эрнест Либольд. Это он отвечал за использование наличных средств магната и распределение их по антисемитским фондам, среди которых одно из ведущих мест занимали структуры, которые создавал отец Кафлин. Возглавляя принадлежащие Форду больницу и железные дороги, Либольд принял все меры по увольнению оттуда всех евреев. Он создал также мощную структуру по внедрению фашистской идеологии в молодежную среду, регулярно финансово подпитывая студенческие антисемитские группировки.

Опубликованные в газете Форда антисемитские статьи собрал в одну книгу другой помощник автомобильного короля — Уильям Кэмерон, который позднее основал в США христианское антисемитское движение под названием «Англосаксонская федерация Америки». Особое же место в жизни Форда занимал его близкий друг знаменитый авиатор Чарльз Линдберг, который играл в 1930-е годы заметную политическую роль в США — сначала как сторонник Третьего рейха, а после 1939 года как один из организаторов (вместе с Фордом) кампании по осуждению Рузвельта за вмешательство в войну в Европе на стороне антигитлеровской коалиции.

Совершив в мае 1927 года двухдневный беспосадочный перелет из Нью-Йорка в Париж через Атлантический океан, Линдберг стал в США национальным героем. Американские наци использовали фантастическую популярность этого человека в своих целях — он стал главным глашатаем их идей. По приглашению правительств Франции и Германии Линдберг совершил поездку по Европе и ознакомился с состоянием современной авиационной промышленности. Вернувшись в Америку, он в своих выступлениях и интервью широко пропагандировал военную мощь нацистов. Те высоко оценили его заслуги перед Третьим рейхом. В 1936 году Линдберга торжественно принял у себя возглавлявший люфтваффе Герман Геринг. Спустя два года Геринг представил его к награждению (вслед за Муссолини и Фордом) Большим крестом ордена немецкого орла — самой высокой нацистской наградой для иностранных союзников. На вручение ордена Линдберга пригласил сам Гитлер, что вылилось в огромную пропагандистскую акцию.





В 1940 году, когда перед американской общественностью остро стал вопрос о сотрудничестве с союзниками, возникли влиятельные политические группы, противостоявшие этому процессу.
Наиболее серьезная их них — Первый комитет Америки («Аmeriса First Committee»), деятельность которого была отмечена антисемитской направленностью. В своей пропаганде комитет распространял слухи о том, что это евреи втягивают США в войну, что Рузвельт — скрытый еврей, находящийся в зависимости от еврейского лобби, и т. д. Линдберг стал самым влиятельным членом этого комитета. На одном из митингов в сентябре 1941 года он произнес речь, в которой назвал три основные группы, которые якобы подталкивают США к войне: «Англичане, евреи и правительство Рузвельта». Более того, он заявил, что наибольшую опасность из них представляют именно евреи ввиду их, как он выразился, «громадного влияния на кинопромышленность, прессу и наше правительство».

Сам Форд, начиная с тридцатых годов, поддерживал с Гитлером личные контакты и ежегодно поздравлял его с днем рождения, каждый раз делая подарки на сумму пятьдесят тысяч рейхсмарок. Но уже в двадцатые годы в прессе появлялись публикации, свидетельствующие, что поддержка Фордом Гитлера была не только на словах. «New York Times» в феврале 1923 года опубликовала воззвание вице-президента ландтага Баварии Эрхарда Ауэра, обвинявшего Форда в непосредственном финансировании национал-социалистической рабочей партии, обусловленном его симпатией, как он написал, к «гитлеровским планам истребления евреев в Германии».

По словам американского военного историка Генри Шнейдера, Форд помогал немцам в получении каучука, жизненно необходимого для германской промышленности. Мало этого, до самого начала Второй мировой войны владелец автогиганта США поставлял Гитлеру военную технику, за что в честь 75-летия Форда фюрер наградил юбиляра высшей наградой Третьего Рейха для иностранцев — «Большим крестом Немецкого Орла». Немецкий консул даже совершил поездку в Детройт, чтобы лично повесить Золотой крест со свастикой на грудь автомагнату. Форд пришел в восторг от этой награды. На грандиозном праздничном обеде, организованном в день юбилея – 30 июля 1938 года, присутствовало свыше 1500 самых богатых детройтцев.

Даже с началом второй мировой Форд не прервал сотрудничества с нацистами. В 1940 году Форд отказался собирать двигатели для самолётов воюющей с Германией Англии, в то время как во французском городе Пуасси его новый завод начал выпускать для гитлеровской армии авиадвигатели, грузовые и легковые автомобили, поступавшие на вооружение вермахта. И после 1941 года филиал «Форда» в оккупированной Франции продолжал производить грузовики для вермахта, а другой его филиал, в Алжире, снабжал гитлеровского генерала Роммеля грузовиками и бронеавтомобилями. Даже в апреле 1943, когда Советский Союз вёл кровопролитные бои с гитлеровцами, французские филиалы Форда работали исключительно для выгоды Германии. Грузовые «пятитонки» и легковые «форды» были основным армейским транспортом вермахта. Главным для корпорации оставался вопрос прибыли, которую она старалась получить любой ценой. В конце войны авиация союзников разбомбила завод в Пуасси, но такой же завод Форда в германском Кёльне не тронула, хотя почти весь старинный город был разрушен. Что примечательно, после войны компания «Форд», как и её мощный конкурент «Дженерал моторс», благодаря усилиям крупных адвокатов, добилась от правительства США получения компенсации «за ущерб, нанесённый их собственности на вражеской территории».

Заводы Форда, как и многие другие частные фирмы Германии, а также частные крестьянские хозяйства, исправно снабжались рабочей силой, принудительно набираемой на оккупированных территориях из числа гражданского населения. Поставки рабочей силы фирмам производились через Arbeitsamt (ведомство труда), причем на место работников, убитых при бомбардировках, умерших от голода и болезней немедлено присылались новые — абсолютно бесплатно. Была и вторая категория рабочей силы, используемая на предприятиях, это узники концлагерей, но за них фирмы должны были платить. Не самим работникам, конечно, а ведомству СС.

Остарбайтеры, люди с оккупированной территории СССР, составляли основную часть принудительной рабочей силы (Zwangsarbeiter) — и носили на одежде нашивку «OST». В кельнском музее гестапо (El-De Haus), где основнойэкспонат — это надписи на стенах, оставленные узниками, подавляющее большинство надписей именно на русском языке. Остарбайтеры попадали в гестапо, в основном за неповиновение и саботаж. Здесь прямо в центре города, в съемном у частного владельца доме, гестапо казнило около 1000 человек, преимущественно советских граждан.

Большинство экс-гестаповцев после войны отделались пустяковым наказанием и продолжали трудиться в различных ведомствах ФРГ и в бизнесе. (Кстати, в 1933 почти все они пришли на работу в гестапо из политической полиции веймарской республики, где занимались борьбой с «антидемократическими силами»)

И все же возмездие нашло автомобильного короля. Война уже подходила к концу, когда Форду показали фильм о зверствах нацистов в захваченных ими странах. Масштабы преступлений Гитлера против еврейского населения Европы настолько поразили старого человека, что его сразил инсульт, которого он не пережил.





Наследникам Генри Форда І долго пришлось избавлять автомобильную компанию от антисемитской репутации.

Генри Форд ІІ финансировал крупные еврейские организации, основал сборочный автозавод в Израиле. Еще одним крупным шагом к покаянию стало финансирование фильма «Список Шиндлера», который заслужил семь «Оскаров». Что самое интересное, когда картину показывали по национальному телевидению, ее не прервал ни единый рекламный ролик. Евреи Детройда не раз говорили о том, что старик Форд перевернулся в гробу, особенно когда его праправнук Билл Форд назначил исполнительным вице-президентом Ford Motor Co религиозного еврея Марка Филдса.

Несколько лет назад лидер американского еврейского комитета при награждении Уильяма Клэя Форда-младшего за большие пожертвования, сказал, что «Генри Форд был, безусловно, антисемитом, однако теперь это – лишь достояние истории».





«Форд» был далеко не единственной американской корпорацией, приложившей руку к созданию германской военной машины. К моменту начала Второй мировой войны совокупные вклады американских корпораций в свои немецкие филиалы и представительства составляли порядка 800 миллионов долларов. Вложения компании Ford — 17,5 миллионов, Standard Oil of New Jersey (ныне существующей под вывеской Exxon) — 120 миллионов, General Motors — 35 миллионов, ITT — 30 миллионов,.

Так, для авиации рейха американские компании поставили тысячи авиадвигателй и, главное, лицензии на их производство. Например, двигатели BMW «Хорнет», которыми был оснащён самый массовый транспортный самолёт Германии «Юнкерс-52″, производились по лицензии американской компании Prat & Whitney.

General Motors в Германии принадлежал Opel. На заводах этой компании штамповалась бронетехника рейха, а также почти 50% силовых агрегатов бомбардировщиков Junkers-88. В 1943 году немецкий филиал General Motors разработал и стал выпускать моторы для Messerschmitt-262 – первого реактивного истребителя люфтваффе.

Компания IBM за время Второй мировой сумела утроить свой капитал. Значительная его часть была получена за счет сотрудничества с Гитлером. Поставляемые через немецкий филиал счетные машины позволили нацистам в сжатые сроки провести перепись населения оккупированных стран и определить количество лиц, подлежащих аресту (оборудование помогало методом перекрестного анализа выявлять даже тех евреев, которые уже несколько поколений тщательно скрывали свое происхождение). Своими счетными машинами, запчастями к ним и специальной бумагой IBM снабжала многие ведомства рейха, в том числе – концлагеря.

Разумеется, на словах правительство США противодействовало сговору американских же корпораций с нацистами. Например, в ходе войны был принят закон «Trading with the enemy act», предусматривавший суровые карательные меры за подобное сотрудничество. Но на деле многочисленные лоббисты, засланные толстосумами во все эшелоны власти, помогали тем обходить любые препоны.

Американский юрист Джеймс Мартин, выступивший среди прочих против практики экономического сотрудничества с врагом, в своей книге «Братство бизнеса» писал: «В Германии нам мешали не немецкие, а американские бизнесмены. Те, кто нам мешал, действовали из Соединенных Штатов, но действовали не открыто. Нам мешал не какой-нибудь закон, утвержденный конгрессом, не приказ президента США, не решение президента или кого-либо из членов кабинета об изменении политического курса. Короче говоря, формально мешало нам не «правительство». Но мешавшая нам сила, как это совершенно ясно, держала в своих руках те рычаги, при помощи которых обычно действуют правительства. Перед лицом растущей экономической мощи правительства относительно бессильны, и это, конечно, не новость».

Даже после того, как Германия объявила войну США, ряд крупнейших американских компаний при полном попустительстве Белого Дома продолжал сотрудничать с Гитлером!

Нефтяная корпорация Standard Oil of New Jersey (Exxon) поставила нацистам бензина и смазочных материалов на 20 миллионов долларов. До самой высадки американских войск во Франции танкерный флот «нейтральной» Испании работал почти исключительно на нужды вермахта, снабжая его американским «чёрным золотом», формально предназначенным для Мадрида. Даже в первые месяцы 1944 года Германия реэкспортировала из Испании 48 тысяч тонн нефти ежемесячно.

То же происходило и с другим стратегическим сырьем – каучуком. В то время, когда Штаты оказались неспособны снабжать свою собственную армию сырьем, в частности, синтетическим каучуком, Standard Oil заключила сделку с гитлеровской Германией, согласно которой компания обязалась осуществлять регулярные поставки сырья, топлива и каучука за океан – в Германию, Италию и Австрию. В итоге, американская армия осталась ни с чем – поставки необходимого сырья были расписаны кланом Рокфеллеров на 8 лет вперед. Когда США вступили во вторую мировую войну, американское правительство было вынуждено договариваться с подставной английской конторой, продававшей каучук и другие необходимые ресурсы, купленные у германских концернов, которые в свою очередь отоваривались у Рокфеллера. Таким образом, когда американцы через третьих лиц приобретали свое же сырье, Standard Oil получала сверхдоходы и с той и с другой стороны.

В 1942 году в США грянул небольшой скандал: Standard Oil намеренно сократила поставки метанола для армии США. Метанол использовался для производства смазочных материалов на основе природного газа (необходимых авиации при полетах на больших высотах), уксусной кислоты (компонент взрывчатки) и синтетического каучука. Наконец, в 1943 году Рокфеллерами в оккупированную Францию было продано 25 тысяч тонн сульфата аммония (компонент взрывчатки) и 10 тысяч тонн хлопка, несмотря на то, что нехватка этих товаров остро ощущалась в Соединенных Штатах.

А еще к немцам из-за океана шёл синтетический каучук и, конечно, множество запчастей для авиационной и автомобильной промышленности, для танков. Особую ценность представляли 1100 тонн вольфрама, полученные в ходе войны Германией от США. Как известно, вольфрам был ключевым компонентом в производстве противотанковых снарядов и электронной промышленности.





Темная история была связана с концерном SKF – крупнейшим в мире производителем шарикоподшипников. В то время как гигантские партии подшипников (более 600 тысяч ежегодно) отправлялись через Южную Америку нацистским клиентам, Curtiss-Wright aviation corporation, производившая двигатели для американских ВВС, долгое время вообще не получала от SKF заветных стальных шариков. Prat & Whitney – еще один производитель авиадвигателей — из-за срывов поставок подшипников от SKF также был вынужден сократить объемы производства. Из-за изношенных деталей самолеты терпели аварии, гибли люди, часть новых машин вообще не могла подняться в воздух, но SKF интересовала лишь прибыль, а немцы платили больше.

Когда 14 октября 1943 года командующий армейской авиацией США генерал Генри Арнольд отдал приказ совершить воздушный налет на шарикоподшипниковый завод SKF в немецком Швайнфурте, противник каким-то образом прознал об операции и сумел подготовить оборону, сбив в результате 60 американских самолетов. 19 октября Арнольд без обиняков заявил лондонской News Chronicle: «Они бы не смогли организовать оборону, если бы не были предупреждены заранее». Кто предупредил немецкий филиал, думаю, объяснять излишне.

Помогли американские корпорации Рейху и с военными разработками. В разгар войны специалисты контролируемой Морганами многонациональной телефонной корпорации США «Интернешнл Телефон Телеграф» рука об руку работали с немецкими коллегами на территории Швейцарии, имея отличную крышу со стороны германских спецслужб. Одним из акционеров ИТТ был начальник политической разведки Службы безопасности Вальтер Шелленберг. А глава ИТТ полковник Состенес Бен, в разгар войны оказывал нацистам помощь в совершенствовании управляемых авиабомб. С помощью таких бомб немцы варварски разрушали Лондон, потопили и повредили множество судов, среди которых по иронии судьбы оказались и американские, например американский крейсер «Саванна».

Когда на Нюрнбергском процессе судили президента «Рейхсбанка» и гитлеровского министра экономики Ялмара Шахта, он припомнил о связях «Опеля» с «Дженерал моторе» и предложил посадить на скамью подсудимых капитанов американского бизнеса. Разумеется, предложение не было принято.

[«Правда» Мехлиса]

http://electro.nekrasovka.ru/books/6181744/pages/1
http://electro.nekrasovka.ru/books/6181744/pages/5
Правда № 147 30 мая 1934

[Михаил Финкель]

https://matveychev-oleg.livejournal.com/13325776.html

Многие правдорубы считают правильным отсчитывать Вторую мировую войну от 1939 года, когда Гитлер и Сталин одновременно, по-союзнически, напали на бедную Польшу. И все говорят: бедная Польша! И ещё все очень любят кинохронику совместного парада Вермахта и РККА в Бресте, 1939 года.

Но почему все забывают о том, как "бедная Польша", в сентябре 1938 года, вместе с Гитлером напала на Чехию, и оторвала от нее Заользье и Тешинскую область, которая уже 2 октября 1938 года стала полностью оккупированной поляками? А до этого добрая Польша, подобно СССР, заключила пакт с нацистами в 1934 году, известный как Пакт Пилсудского-Гитлера.


И почему-то все забывают о том, как добрая Венгрия, тоже вместе с нацистами, в 1938-1939 годах аннексировала южные районы Словакии и всю чехословацкую автономию под названием Подкарпатская Русь, где доля венгерского населения доходила до 60%.

И почему-то все искатели правды не помнят, что благословила все это Великобритания, во время Мюнхенского сговора Чемберлена с Гитлером в 1938 году.

Напомню его суть.

Расчленение Чехословакии.

1. Аннексия Судет нацистской Германией (1-10 октября 1938 г.).
2. Заользье с Чески-Тешином оккупировано Польшей (1-2 октября 1938 г.).
3. Районы с венгерским большинством переданы Венгрии в соответствии с Первым Венским арбитражем (2 ноября 1938 г.).
4. Словакия объявляет о своей независимости — де-факто становясь клиентским государством Германии (14 марта 1939 г.)
5. На следующий день всю остальную Чехию (уже также оккупированную к этому моменту немцами) Гитлер объявляет протекторатом Германии (15 марта 1939 г.).
6. Подкарпатская Русь оккупирована Венгрией (16-23 марта 1939 г.).

Хорошо ли что СССР вместе с Гитлером, и расчленил Польшу? Нет. А хорошо ли, что Польша вместе с Гитлером расчленила Чехию? А хорошо ли, что Венгрия, вместе с Гитлером расчленила земли Словакии? А хорошо ли, что Англия вместе с Гитлером запустила весь этот процесс?

Память штука избирательная. Польша добрая. Венгрия тоже. Англия добрее всех. Я ничего не перепутал? А вот СССР хуже всех, т.к. он до войны дружил с Гитлером. Все правильно? Я просто уточняю.

На фото совместный польско-немецкий парад 1938 года по случаю раздела Чехословакии.

[Humus]

https://humus.livejournal.com/8396660.html
Пишет хумус (humus)
2022-05-10 06:01:00
01. «Фюрер в освобожденном Данциге»

02. «Фюрер в освобожденном Данциге».jpg

03. Адольф Гитлер проезжает по городу под аплодисменты толпы и транспаранты с надписью «Данциг приветствует своего фюрера!».jpg
03. Адольф Гитлер проезжает по городу под аплодисменты толпы и транспаранты с надписью «Данциг приветствует своего фюрера!»

04. Адольф Гитлер проезжает по городу под восторженные приветствия толпы.jpg
04. Адольф Гитлер проезжает по городу под восторженные приветствия толпы

05. Адольф Гитлер едет по Данцигу на машине с Эрихом Кемпкой, его водителем, и Хайнцем Линге, его камердинером.jpg

06. Жители Данцига приветствуют фюрера.jpg
06.«Жители Данцига приветствуют своего фюрера»

07. «Фюрер в освобожденном Данциге. Фюрер говорил с немецким народом и миром из освобожденного Данцига. На нашей фотографии фюрер произносит свою вел…
07. «Фюрер в освобожденном Данциге. Фюрер говорил с немецким народом и миром из освобожденного Данцига. На нашей фотографии фюрер произносит свою великую речь в Артушофе в Данциге»

08. «Выступление фюрера в освобожденном Данциге».jpg
08. «Выступление фюрера в освобожденном Данциге»

09. «Немецкие солдаты слушают своего фюрера. Празднование освобождения Данцига транслировалось по всем немецким станциям. Естественно, солдаты освобо…
09. «Немецкие солдаты слушают своего фюрера. Празднование освобождения Данцига транслировалось по всем немецким станциям. Естественно, солдаты фюрера с радостью приняли участие в возвращении этого немецкого города Рейху, ибо именно они освободили город, сражаясь с польской армией. Они с гордостью и радостью приняли благодарность от своего главнокомандующего».

10. Гитлер в гостях у войск немецкого вермахта Гитлер приветствует капитана Кляйнкампа и команду военного корабля «Шлезвиг-Гольштейн» в районе Вестер…
10. Адольф Гитлер приветствует капитана Кляйнкампа и команду военного корабля «Шлезвиг-Гольштейн» в районе Вестерплатте

11.Гитлер в гостях у войск немецкого вермахта Гитлер приветствует экипаж военного корабля «Шлезвиг-Гольштейн» в районе Вестерплатте в Польше; крайний…
11.Адольф Гитлер приветствует экипаж военного корабля «Шлезвиг-Гольштейн» в районе Вестерплатте; крайний справа начальник Имперской канцелярии Ганс Генрих Ламмерс, в центре - капитан Густав Кляйнкамп

12. Адольф Гитлер во время посещения корабля «Шлезвиг-Гольштейн» на полуострове Вестерплатте.jpg
12. Адольф Гитлер во время посещения корабля «Шлезвиг-Гольштейн» на полуострове Вестерплатте

13. Вильгельм Кейтель, Мартин Борман, Адольф Гитлер беседуют с капитаном Густавом Клейкампом, командиром броненосца «Шлезвиг-Гольштейн».jpg
13. Вильгельм Кейтель, Мартин Борман, Адольф Гитлер беседуют с капитаном Густавом Кляйнкампом, командиром броненосца «Шлезвиг-Гольштейн»

14. Эрих Редер смотрит на польское орудие, захваченное во время штурма полуострова Вестерплатте. Слева направо лидер партии Данцига Альберт Форстер, …
14. Эрих Редер смотрит на польское орудие, захваченное во время штурма полуострова Вестерплатте. Слева направо Альберт Форстер, Эрих Редер, капитан Густав Кляйнкамп

15. Адольф Гитлер на полуострове Вестерплатте рядом с польским орудием. Вместе с ним Альберт Форстер, врач Карл Брандт и Вильгельм Кейтель.jpg
15. Адольф Гитлер на полуострове Вестерплатте рядом с польским орудием. Вместе с ним Альберт Форстер, врач Карл Брандт и Вильгельм Кейтель

16. Адольф Гитлер проходит мимо разрушенных польских казарм на полуострове Вестерплатте. С ним генерал Вильгельм Кейтель и капитан Густав Клейкамп, к…
16. Адольф Гитлер проходит мимо разрушенных польских казарм на полуострове Вестерплатте. С ним генерал Вильгельм Кейтель и капитан Густав Кляйнкамп, командир корабля «Шлезвиг-Гольштейн»

17. Гитлер посещает полуостров Вестерплатте.jpg
17. Гитлер посещает полуостров Вестерплатте

18. Данциг. Гитлер осматривает район Вестерплатте.jpg

19. «Фюрер посещает полуостров Вестерплатте, незаконно укрепленный поляками, во время своего пребывания в Данциге».jpg
19. «Фюрер посещает полуостров Вестерплатте, незаконно укрепленный поляками, во время своего пребывания в Данциге»

20. Фольксдойче приветствуют Адольфа Гитлера нацистским салютом. Рядом с Гитлером виден генерал Эрвин Роммель.jpg
20. Фольксдойче приветствуют Адольфа Гитлера нацистским салютом. Рядом с Гитлером виден генерал Эрвин Роммель
Метки: Германия, Польша, война, история, фото

[Гарт сэр Басил Генри Лиддел]

http://militera.lib.ru/h/liddel-hart/13.html

Глава 13.

Успех кампании в России в меньшей степени зависел от стратегии и тактики, чем от таких факторов, как расстояние, материально-техническое обеспечение и мобильность войск. Бесспорно, некоторые оперативные решения оказали существенное влияние на ход кампании, но они не имели столь большого значения, как недостаток в средствах обеспечения мобильности в сочетании с громадными расстояниями. В соотношении с этими основными факторами следует учитывать влияние стратегии и тактики. Роль фактора расстояний легко оценить, взглянув на карту России, а вот влияние фактора механизации требует более подробного разбора. Предварительный его анализ очень важен для понимания хода событий.
Во всех предыдущих вторжениях Гитлера успех зависел от механизированных войск, хотя они и представляли собой лишь небольшую часть его вооруженных сил. 19 танковых дивизий едва составляли одну десятую общего числа дивизий, которыми располагали Германия и ее сателлиты. Из всей огромной массы остальных дивизий только 14 были механизированными и могли не отставать от танковых группировок, наносивших удар.
В целом немецкая армия в 1941 году имела 21 танковую дивизию по сравнению с 10 в 1940 году. Однако это удвоение численности ее [178] бронетанковых войск на поверку оказывалось чисто иллюзорным, так как было достигнуто главным образом за счет уменьшения количества танков в дивизиях. В кампании на Западе ядро каждой дивизии составляла танковая бригада из двух полков по 160 боевых танков каждый. Перед нападением на Россию Гитлер приказал из каждой танковой дивизии изъять по одному танковому полку и на базе каждого такого полка сформировать новую танковую дивизию.
Кое-кто из квалифицированных экспертов-танкистов пытался возражать против подобного решения, поскольку действительным результатом этой меры было бы умножение числа штабов и вспомогательных войск в так называемых бронетанковых войсках. Численность бронетанковых войск фактически оставалась без изменений, а сила удара, который могла наносить каждая дивизия, намного ослабевала. Из 17 тыс. человек в составе дивизии только около 2600 были бы в этом случае танкистами.
Но Гитлер был упрям. Видя перед собой огромные пространства России, он хотел чувствовать, что у него больше дивизий, способных наносить удары в глубину, и рассчитывал на то, что техническое превосходство над русскими войсками послужит достаточной компенсацией за разжижение его бронетанковых войск. Он подчеркивал также то обстоятельство, что благодаря увеличению выпуска более современных типов танков Т-III и T-IV две трети танков в каждой дивизии будут составлять средние танки с более мощными пушками и увеличенной вдвое толщиной брони, в то время как в западной кампании две трети танков составляли легкие. Таким образом, по мнению Гитлера, сила удара дивизии возросла, хотя число танков в ней и уменьшилось в два раза. Если учесть обстоятельства того времени, это был в известной мере убедительный довод.
Однако сокращение числа танков в дивизиях усугубило главный недостаток "германской танковой дивизии" — то, что в основном ее части и подразделения, по сути дела, были пехотными и не могли передвигаться по пересеченной местности. Величайшее преимущество, которое дал танк при проведении боевых действий, заключалось в его способности передвигаться вне дорог. Танк не нуждался в ровной и твердой поверхности дороги. В то время как колесные мотосредства лишь ускоряли темп продвижения, танк революционизировал само понятие мобильности. Прокладывая себе путь самостоятельно, он мог отказаться от необходимости следовать определенным маршрутом по заранее проложенной дороге.
В реорганизованной танковой дивизии образца 1941 года имелось в целом около 300 гусеничных машин, в то время как [179] колесных машин, рассчитанных большей частью на движение по дорогам, было почти 3 тыс. Сверхобилие таких машин не имело значения в западной кампании, когда крах плохо спланированной обороны приводил к далеко идущим последствиям и нападающий для развития успеха мог воспользоваться сетью хорошо вымощенных дорог. Однако на Востоке, где подходящих дорог было очень мало, это обстоятельство стало в конечном итоге решающим тормозом. Немцам пришлось расплачиваться за то, что на практике они оказались на двадцать лет позади теории, которую сами же считали ключом к успеху.
Своих первоначальных успехов немцы добились только вследствие того, что их противник уступал им в технической оснащенности. Хотя русские и обладали значительным количественным превосходством в танках, общее число средств моторизации у них было настолько ограниченным, что их бронетанковые войска не имели даже полного комплекта механических транспортных средств. Это создало очень серьезные препятствия при отражении немецких танковых ударов.
Рано утром в воскресенье 22 нюня 1941 года тремя огромными параллельными потоками на фронте от Балтийского моря до Карпатских гор немцы хлынули через границу.
На левом фланге группа армий "Север" под командованием Лееба перешла границу Восточной Пруссии и вторглась в Литву. На левом фланге центральной части фронта, восточнее Варшавы, группа армий "Центр" под командованием Бока начала мощное наступление по обе стороны выступа, который образовывал здесь фронт русских войск. На правом фланге центра оказалась стокилометровая полоса затишья, где немецкий поток разделялся западным краем Припятских болот. Справа группа армий "Юг" под командованием Рундштедта ринулась вперед в направлении северной стороны Азовского выступа, образованного русским фронтом в Галиции вблизи Карпат.
Разрыв между правым флангом Бока и левым флангом Рундштедта был намеренно оставлен для того, чтобы иметь возможность сосредоточить силы на решающих направлениях в наиболее благоприятных условиях местности. Это обеспечивало высокую скорость продвижения немцев на первом этапе. Но поскольку район Припятских болот остался в стороне от основных направлений продвижения немецких войск, русские получили возможность использовать этот район для скрытного сосредоточения своих резервов; позже они нанесли из этого района ряд фланговых контрударов в южном направлении, что затормозило продвижение Рундштедта к Киеву. Это имело бы [180] меньшее значение, если бы в ходе наступления войск Бока севернее Припятских болот была выполнена поставленная перед ними задача окружить русские армии у Минска.
Основной удар немцы наносили на левом фланге центрального участка фронта. Здесь Боку была отведена ведущая роль. Такая же роль предназначалась ему первоначально и во время наступления на западе Европы, но там в последний момент эту задачу передали группе армий Рундштедта. Для осуществления своей решающей миссии на Востоке Боку предоставили большую часть бронетанковых войск (две танковые группы под командованием Гудериана и Гота, в то время как другие группы армий имели только по одной танковой группе). Под командованием Бока находились также 4-я и 9-я армии, каждая из которых имела в своем составе три пехотных корпуса.
Каждая танковая группа (позже переименованные в танковые армии) состояла из четырех-пяти танковых и трех механизированных дивизий. Все немецкие руководители были едины во мнении, что успех наступления будет зависеть от действий этих танковых групп, однако по вопросу, как наилучшим образом использовать их, возникли разногласия. Эта борьба мнений имела далеко идущие последствия. Некоторые представители высшего командования предлагали уничтожить русские армии в решающем сражении, завершив его классическим окружением. Такое сражение планировалось дать как можно скорее после перехода через границу. Сторонники этого плана придерживались ортодоксальной стратегии, которая была сформулирована еще Клаузевицем, упрочена Мольтке и развита Шлиффеном. Опасаясь риска, связанного с продвижением в вглубь России до того, как будут разгромлены главные силы русской армии, эта группа генералов считала, что для успешного осуществления замысла танковые группы, взаимодействуя с пехотными корпусами, должны охватить, подобно клещам, оба фланга противника и соединиться в его тылу для завершения окружения.
Специалисты по танковым войскам во главе с Гудерианом придерживались иного мнения. Они настаивали, чтобы танковые группы продвигались как можно глубже и как можно быстрее, следуя образцу, который оказался столь решающим для кампании во Франции. Гудериан доказывал, что его группа и группа Гота должны, не теряя времени, развивать прорыв в направлении на Москву и, прежде чем начать охват флангов противника, выйти по крайней мере к Днепру. Чем скорее они достигнут этого рубежа, тем больше вероятности, что сопротивление русских будет сломлено, как было сломлено сопротивление французов, и тем больше будет шансов на то, что Днепр станет такой же наковальней, какой оказался в 1940 году [181] Ла-Манш. По мнению Гудериана, задачу по окружению русских войск, зажатых между двумя танковыми клиньями, следовало поручить пехотным корпусам при поддержке относительно небольших отрядов, выделенных из танковых групп для нанесения фланговых ударов, в то время как сами танковые группы будут быстро продвигаться вперед.
Эта "борьба мнений" по решению Гитлера закончилась в пользу сторонников ортодоксальной стратегии. Несмотря на всю свою самонадеянность, Гитлер не был самоуверен настолько, чтобы поставить на карту все свои успехи. На этот раз его компромисс с консерватизмом имел более отрицательные последствия, чем в 1940 году. Хотя самим танковым специалистам и отводилась более важная роль, чем в 1940 году, но им не предоставлялась возможность выполнить эту роль наилучшим, с их точки зрения, образом. На решение Гитлера повлияли не только его сомнения относительно их методов ведения войны, но и его необузданное воображение: он был захвачен видением того, как будут окружены в одном гигантском кольце главные силы Красной Армии.
Это видение стало неуловимым блуждающим огоньком, увлекающим Гитлера все глубже и глубже в просторы России. Первые две попытки окружить русских не удались. Третья попытка увлекла его за Днепр. При четвертой попытке зимняя погода помешала использовать разрыв в линии фронта. Каждое из проведенных сражений требовало времени для осуществления охватывающих маневров, а в погоне за тактическим замыслом была упущена из виду стратегическая цель.
Вопрос о том, имел бы метод Гудериана больший успех, остается открытым. Однако даже в то время его поддерживали некоторые из самых способных представителей германского генерального штаба, хотя они и не считали танки решающим средством ведения войны. Позже, опираясь на опыт, эти генералы с еще большей определенностью высказывались в пользу метода Гудериана. Признавая трудности, связанные с переброской подкреплений и организацией снабжения при таком глубоком прорыве, они считали, что их можно преодолеть, если использовать авиацию, отказаться от ввозимых запасов предметов снабжения танковых войск, продвигать вперед боевые части и сосредоточить внимание на их техническом обслуживании. Моторизованные колонны подразделений обслуживания должны были постепенно догонять ушедшие вперед боевые части. Однако эта идея движения налегке слишком противоречила установившимся правилам ведения боевых действий в Европе, чтобы получить на этом этапе войны всеобщее признание. [182]
"Борьба мнений" решилась в пользу ортодоксальной стратегии. Был задуман план огромного окружения с целью поймать в ловушку и уничтожить главные силы русских до того, как наступающие немецкие войска выйдут к Днепру. Чтобы иметь больше шансов на успех, план предусматривал провести в полосе действий группы армий Бока неглубокий маневр на окружение противника силами пехотных корпусов 4-й и 9-й армий и более широкий маневр танковыми группами, которые должны были продвинуться дальше, чем пехотные корпуса, а затем начать охватывающий маневр.
Такой "телескопический маневр" в известной мере, хотя и недостаточно полно, отвечал взглядам Гудериана, Бока и Гота.
Ось наступления проходила вдоль автострады, идущей на Минск и далее на Москву, через участок 4-й армии под командованием Клюге, которой была придана танковая группа Гудериана. Выходу на эту магистраль препятствовала крепость Брест за р. Буг. Таким образом, в первую очередь предстояло захватить плацдарм на противоположном берегу реки и овладеть крепостью, чтобы, используя автостраду, обеспечить в дальнейшем высокий темп наступления.
При рассмотрении этой проблемы встал вопрос, должны ли танковые дивизии ждать, пока пехотные дивизии прорвут оборону противника, или же, осуществляя этот прорыв, они должны взаимодействовать с пехотными дивизиями. Чтобы сэкономить время, был избран второй путь. Когда пехотные дивизии штурмовали крепость, на их флангах действовало по две танковые дивизии. После форсирования р. Буг танковые дивизии обошли Брест и соединились за ним на автостраде. Для ускорения продвижения все войска, участвовавшие в прорыве, были временно переданы в оперативное подчинение Гудериану. Когда же прорыв был осуществлен, танковая группа устремилась вперед самостоятельно, подобно снаряду, выпущенному из орудия.
Большая ширина фронта, тактика обходных маневров, а также внезапность нападения способствовали тому, что армиям Бока удалось глубоко проникнуть на территорию противника во многих местах. На второй день танковые войска, наступавшие на правом фланге, достигли Кобрина, в 40 милях за Брестом, а войска, действовавшие на левом фланге, заняли крепость и железнодорожный узел Гродно. Выступ, занятый русскими войсками в северной Польше (белостокский выступ), заметно изменил свою конфигурацию, и выход из него сузился. Положение русских войск в этом районе в последующие дни стало критическим, так как наступающие группировки немецких войск создали угрозу замкнуть кольцо окружения у Барановичей. [183]
Однако чрезвычайно упорное сопротивление русских войск тормозило продвижение наступавших. Обычно немцы достигали успеха за счет маневра, но не могли победить противника в самой схватке. Окруженные войска если иногда и вынуждены были сдаться в плен, то это, как правило, происходило лишь после длительного сопротивления. Обороняющиеся проявляли редкое упорство и пренебрежение к своему безнадежному в стратегическом отношении положению, и это серьезно тормозило выполнение планов наступающих. Это обстоятельство приобретало еще большее значение в стране с редкой сетью коммуникаций.
Впервые с упорством русских немцы столкнулись при осаде Бреста. Здесь гарнизон старой крепости держался неделю{47}, несмотря на массированный огонь артиллерии и бомбардировку с воздуха, и, прежде чем его сопротивление было сломлено, нанес тяжелые потери атакующим войскам. Это был первый, но многообещающий урок, который ясно давал понять, что ожидает немцев в будущем. Упорное сопротивление, которое они часто встречали при захвате шоссейных дорог, задерживало их обходные маневры. Противник постоянно блокировал дороги, необходимые для продвижения транспорта с предметами снабжения.
Особенности страны, в которую немцы вторглись, лишь усиливали предчувствие крушения их планов. Один из немецких генералов так описал свои впечатления от России: "Пространства казались бесконечными, и линия горизонта вырисовывалась неясно. Нас угнетала монотонность ландшафта, бесконечность пространств, занятых лесами, болотами, равнинами. Хороших дорог было мало, а дождь быстро превращал песок или глину в трясину. Русское гражданское население стойко переносило трудности, а русские солдаты были еще более стойкими".

[Владимир Васильевич Карпов]

http://militera.lib.ru/bio/karpov/15.html

Жуков не участвовал в боевых операциях против Финляндии, но из Киевского округа, которым он командовал, было отправлено на фронт несколько соединении, кроме того, все госпитали, в том числе и Киевского военного округа, были переполнены ранеными, доставленными с финского фронта В эти месяцы среди военных, естественно, шло живое обсуждение происходящего, и немалое удивление вызывали те неудачи, которые преследовали наши войска. Жуков, как и все другие командиры, много думал об этом, искал причины неуспехов Красной Армии
Как уже говорилось, после окончания боевых действий в марте 1940 года состоялось заседание Политбюро ЦК ВКП (б), где были разобраны и обсуждены довольно откровенно итоги финской кампании и особенно причины наших неудач, а в следующем месяце, апреле, было проведено расширенное совещание Главного Военного совета. В нем принимали участие как высший командный состав с финского фронта, так и командующие округов и армий, в том числе, следовательно, и Жуков После этого совещания был издан приказ новым наркомом обороны С. К. Тимощенко "О боевой и политической подготовке войск на летний период 1940 года". Жуков в своих воспоминаниях писал об этом времени:
"Учитывая итоги советско-финляндского конфликта, а самое главное, характер боевых действий начавшейся мировой войны, перед войсками была поставлена, остро и во всем объеме, задача учить сегодня тому, что завтра будет нужно на войне. Началась реорганизация всех видов вооруженных сил и родов войск, серьезные меры были приняты для укрепления единоначалия, порядка и дисциплины в войсках От командиров и начальников всех степеней, а также штабов приказ потребовал изменения системы боевой подготовки и воспитания войск под одним углом зрения — так, как этого требует война Обучение войск приблизилось к условиям боевой действительности, тренировать личный состав для действий в обстановке, требующей длительного физического напряжения Тактические занятия проводить днем и ночью, в любую погоду, то есть с учетом фактора внезапности, следуя принципу — всегда быть в состоянии боевой готовности".
Я в те годы уже служил в Красной Армии — в сентябре 1939 года поступил в Ташкентское пехотное училище имени Ленина Хорошо помню те изменения, которые произошли в боевой подготовке армии После издания этого приказа. Армейская жизнь с ее регламентированным порядком никогда не была легкой, а после издания этого приказа в армии начались такие трудности. вспоминая которые сегодня я думаю как же мы все это могли выносить? Приказ Тимошенко не только выполнялся от буквы до буквы, но строгие контролеры и проверяющие при выезде в части беспощадно наказывали командиров, которые, как им казалось, в чем то недовыполняли требований наркома И командиры, как это часто бывает в армии, опасаясь за свою репутацию и за карьеру, настолько повышали требовательность, что она порой становилась невыносимой. Принцип учить на трудностях выполнялся в максимально усложненных условиях. Как только начинался дождь, немедленно объявлялась боевая тревога и нас выводили на поле на учение. И под дождем, в грязи, без горячей пищи, на концентратах, которые нам выдавали, мы проводили несколько суток Копали траншеи в ограниченные сроки, была жесточайшая норма времени, за которую надо было отрыть окоп полного профиля. Зачем эту оборону оставляли и совершали продолжительные марши. Я участвовал даже в стокилометровом марше, это была настоящая пытка. Как известно по уставу, суточный переход не должен превышать 40-45 километров. Нетрудно представить, что значит совершить за сутки стокилометровый марш в условиях среднеазиатской жары, под палящим солнцем, когда и обычный-то марш дается очень тяжело.
Дисциплина была доведена до крайней педантичности, за опоздание из увольнения на 15-20 минут красноармейцев отдавали под суд. Помню, однажды на учениях двое курсантов из нашего училища, утомленные до изнеможения, сорвали по веточке винограда, который рос недалеко от обочины дороги, где мы расположились на привал. Тут же, через час, состоялось заседание трибунала. Несмотря на то что сторож этого виноградника и другие колхозники (их привели на суд, чтобы они видели, как наказывают красноармейцев) просили не наказывать молодых ребят, трибунал с этим не посчитался. Курсантам дали по шесть лет.
Каждую субботу и воскресенье устраивались двадцатипяти-тридцатикилометровые кроссы, наше училище бегало до своего лагеря в Чирчике (35 километров) и назад с полной выкладкой. Полная выкладка — это значит ранцы (у нас были не вещмешки, а ранцы) с полагающимся запасом всего нехитрого солдатского имущества, а вместо продовольственного пайка, так называемого НЗ клали в ранец кирпичи Станковые пулеметы несли по очереди. Эти марш-броски были настолько изнурительны, что, возвращаясь в свое расположение, мы падали в полном изнеможении рядом с кроватями, потому что, не почистившись, на кровать ложиться было нельзя. Многие курсанты теряли сознание еще на дистанции, их подбирала санитарная машина, которая следовала за нашими колоннами. В училище было немало случаев самоубийств, некоторые курсанты не выдерживали такой нагрузки и уходили из жизни.
Во всех округах шли постоянные учения, днем и ночью, зимой и летом, и все время в поле, с главной задачей, чтобы было как можно труднее. Это считалось приближением к условиям войны.
С 25 по 27 сентября в 99 и стрелковой дивизии, входившей в состав Киевского Особого военного округа, которым командовал Жуков, были проведены смотровые учения в присутствии нового наркома обороны. На многих учениях в других округах чаще всего отмечались недостатки, командиры наказывались за послабление подчиненным. А тут вдруг впервые была отмечена очень высокая подготовленность дивизии и умелая требовательность командования "Красная звезда" была несколько дней заполнена статьями об успехах 99-й стрелковой дивизии Я перечитал эти сентябрьские номера газеты за 1940 год, такие ее статьи, как "Новые методы боевой учебы", "Партийная конференция 99-й СД", "Командир передовой дивизии" Был опубликован приказ наркома обороны от 27 сентября 1940 года, в нем среди прочего было сказано:
"Красноармейцы и начальствующий состав дивизии в процессе учений показали умение решать боевые задачи в сложных условиях.
За успехи в боевой подготовке и образцовые действия на смотровом тактическом учении награждаю:
1. 99-ю стрелковую дивизию — Переходящим Красным знаменем Красной Армии;
2 Артиллерию 99-й стрелковой дивизии — Переходящим Красным знаменем артиллерии Красной Армии".
На политзанятиях во всей Красной Армии изучались статьи об этой прославленной тогда дивизии Вот одна из них передо мной — "Командир краснознаменной дивизии". В этой статье воздавалось должное командиру дивизии, который в условиях невероятной требовательности отличился перед всеми другими своей сверхтребовательностью. Я умышленно не называю пока его фамилии, чтобы это стало более неожиданным для читателей. Вот что писалось в той статье о командире дивизии:
"За двадцать один год службы в Красной Армии он приобрел ценнейшее для военачальника качество — понимание людей, которых он призван воспитывать, учить, готовить к бою. Это понимание не книжное, не отвлеченное, а реальное "Я люблю службу",— часто говорит генерал. И он умеет раскрывать и поощрять в людях рвение к службе Он ищет в человеке и развивает в нем военные способности, закаляя их в постоянных упражнениях, испытаниях полевой жизни Человек бывалый, неприхотливый, приученный к суровой боевой жизни, которая и является для него родной стихией, он всей душой приветствовал новое направление в боевой подготовке войск. Военный профессионал, он давно убедился на практике в могучей силе требовательности... Генерал вывел дивизию в болото и леса под открытое небо. Учил для боя, для воины".
Нарком обороны наградил командира 99-й дивизии золотыми часами, а правительство — орденом Ленина. 99-я стрелковая дивизия стала образцом для всей Красной Армии. А теперь я скажу читателям, кто же был этот прославленный и требовательный командир — генерал-майор А.А. Власов. Да-да, тот самый Власов, который позднее станет изменником Родины
Командующий округом Жуков тоже высоко ценил работоспособность и требовательность Власова. Вот какую он подписал ему аттестацию в те дни. Я считаю необходимым ознакомить с ней читателей, потому что "власовщина" не такое простое явление, как его трактуют в нашей литературе, нам придется разобраться с этим делом подробнее и глубже.
"Аттестация за период с 1939 по октябрь 1940 года на командира 99-й стрелковой дивизии генерал-майора Власова Андрея Андреевича.
1. Год рождения — 1901 г.
2. Национальность — русский.
3. Партийность — член ВКП(б) с 1930 г.
4. Соц. Положение — служащий.
5. Общее и воинское образование — общее среднее, военное — 1 курс вечерн[ей] военной академии.
6. Знание иностранных языков — немецкий, читает и пишет со словарем.
7. С какого времени в РККА — 1920 г.
8. С какого времени на должностях начсостава — 1920 г.; в занимаемой должности — с 1940 г.
9. Участие в гражданской войне — в гражданской войне участвовал.
10. Награды — юбил[ейная] медаль XX лет РККА.
11. Служба в белых и буржуазно-националистических армиях и антисоветских бандах — не служил.
Предан партии Ленина — Сталина и социалистической Родине.
Прекрасно всесторонне развит, военное дело любит, много работает над собой, изучает и хорошо знает военную историю, хороший руководитель и методист, обладает высокой оперативно-тактической подготовкой.
В генерале Власове удачно сочетается высокая теоретическая подготовка с практическим опытом и умением передать подчиненным свои знания и опыт. Высокая требовательность к себе и подчиненным — с постоянной заботой о подчиненных Он энергичен, смел в решениях, инициативен.
Хорошо знает жизнь частей, знает бойца и умело руководит воспитанием их, начиная с мелочей; любит войсковое хозяйство, его знает и учит части заниматься им.
Дивизия, которой генерал Власов командует с января 1940 года, под его непосредственным руководством много и упорно работает над отработкой отделения, взвода, роты, батальона и полка и добилась в этом больших успехов.
Вникая но все детали отработки мелких подразделений, генерал Власов сделал дивизию крепкой, высоко тактически отработанной, физически закаленной и вполне боеспособной.
Дисциплина в частях 99 ДС на высоком уровне.
Генерал-майор Власов непосредственно руководит подготовкой штабов дивизии и полков. Он уделяет много внимания состоянию учета и хранения секретных и мобилизационных документов и хорошо знает технику штабной службы.
Его авторитет среди командиров и бойцов дивизии высок. Физически здоров и к походной жизни вполне годен.
Вывод: Занимаемой должности вполне соответствует. В военное время может быть использован в должности командира корпуса.
Командир 8 стрелкового корпуса, генерал-майор Снегов
Заключение старших начальников:
"Согласен"
Командующий войсками КОВО
Генерал Армии Жуков
Член Военного Совета КОВО
Корпусный Комиссар Вашугин
26 ноября 1940 г.".
В конце декабря по указанию Центрального Комитета партии состоялось совещание высшего командного состава Красной Армии. Жукову было поручено сделать один из главных докладов на этом совещании: "Характер современной наступательной операции". Это было очень серьезное поручение, и, пожалуй, впервые в жизни Жукову предстояло выступить в качестве теоретика. До этого он показал себя блестящим практиком в организации боевой подготовки и руководстве боевыми действиями крупного масштаба на Халхин-Голе. Это поручение взволновало Георгия Константиновича, потому что он внутренне постоянно ощущал как свой недостаток отсутствие фундаментального военного образования. Правда, этот недостаток он возмещал упорной самостоятельной учебой, и, как уже говорилось, в военном отношении он был высокообразованным человеком, но сам он, не имея академического диплома, втайне все-таки сомневался в своей теоретической оснащенности.
Жуков готовился к этому докладу основательно, много работал сам и привлек некоторых офицеров штаба.
Мне хочется здесь особенно отметить порядочность Жукова, проявившуюся в том, что он в своих воспоминаниях упоминает добрым словом тех, кто помогал ему подготовиться к докладу. После успешного выполнения поручения, после того, как прошло очень много. лет, кто-то другой мог бы уже об этом просто забыть или не посчитать нужным упомянуть. Но Жуков вспомнил и написал— "Ввиду сложности темы и высокого уровня совещания пришлось работать над докладом целый месяц по многу часов в сутки. Большую помощь при этом мне оказал начальник оперативного отдела штаба округа Иван Христофорович Баграмян".
На совещание, которое состоялось в Москве В конце декабря 1940 года, были приглашены все командующие округами и армиями, начальники штабов округов и армий, члены военных советов, начальники академий, профессора, доктора военных наук, руководящий состав Генерального штаба и некоторые члены Центрального Комитета и Политбюро. Доклад по общим вопросам боевой и оперативной подготовки Красной Армии сделал начальник Генерального штаба генерал К А Мерецков. Он особенно отметил недостаточную подготовленность высшего командного состава и штабов всех степеней.
Доклад Жукова "Характер современной наступательной операции" был актуальным и вызвал большой интерес участников совещания. Основной тезис доклада Жукова состоял в следующем: "...вполне законно ожидать, что первоначальные исходные операции скорее всего начнутся с фронтальных ударов. Проблема наступления будет состоять в том, чтобы сначала прорвать фронт противника, образовать фланги и затем уже, во второй фазе, перейти к широким маневренным действиям. Условия для оперативного обхода, охвата и ударов по флангам будут создаваться в ходе самой наступательной операции" Жуков проанализировал наступательные операции в предыдущих войнах и сделал обобщения и выводы, приводящие к современным понятиям о наступательной операции
По докладу Жукова выступило семь человек, разгорелась даже дискуссия.
Начальник штаба Прибалтийского Особого военного округа генерал-лейтенант П. С. Кленов подчеркнул, что надо обратить особое внимание на операции начального периода войны. Очень важно, как в этот период противник будет воздействовать на мероприятия, связанные со стратегическим развертыванием, то есть на отмобилизовывание, подачу по железным дорогам мобилизационных ресурсов, сосредоточение и развертывание войск. Этот период — период начала войны — является наиболее ответственным с точки зрения воздействия на противника, так как он будет стремиться не дать возможности планомерно провести необходимые мероприятия.
Как видим, генерал Кленов мыслил очень дальновидно, что подтвердил начальный период боев после нападения гитлеровцев.
Было еще одно интересное выступление командира механизированного корпуса из Ленинградского военного округа генерал-лейтенанта П Л Романенко, Он напомнил о том, что гитлеровцы составляли сильные ударные армии из нескольких механизированных корпусов, поддерживаемых авиационными корпусами и артиллерийскими средствами усиления.
— Если на внутренних и внешних флангах двух фронтов,— сказал он,— будут действовать две такие ударные армии, они сумеют сломить фронт противника, не дадут ему возможности опомниться до завершения операции и превращения операция в стратегический успех
Большинство участников совещания согласилось с мыслью Романенко о необходимости укрепления танковых и механизированных войск.
В заключительном слове Жуков сказал:
— Со стороны выступавших здесь не было особых принципиальных расхождении с моим докладом Ряд товарищей высказали свои соображения и дополнения Их надо серьезно продумать для того, чтобы с пользой для дела прими к определенным выводам
Вопросам теории и практики использования танковых и механизированных соединений был посвящен доклад генерал-полковника танковых войск Д. Г. Павлова, командующего войсками Западного Особого военного округа, на тему "Использование механизированных соединений в современной наступательной операции" Павлов построил свой доклад на опыте первой мировой войны, когда впервые были использованы танки на реке Сомме, а затем в битве при Камбре. Он проанализировал затем и операции немцев в 1939— 1940 годах, когда гитлеровцы разгромили Польшу за семнадцать суток, операции в Бельгии и Голландии закончились через шестнадцать суток, а во Франции — через семнадцать суток Павлов объяснил эти успехи тем, что у немцев были механизированные и танковые соединения, которые, не встречая особенно проч ной обороны, прорывались в глубину и достигали оперативных целей. Опираясь на опыт, Павлов говорил, что надо и нам создавать механизированные корпуса, хотя он сам предлагал их расформировать.
По докладу Павлова выступили в прениях десять человек Некоторые генералы, например И. Р. Апанасенко, упрекали докладчика в том, что он ничего не сказал о коннице и о взаимодействии механизированных корпусов с конницей, которая еще не утратила, по их мнению, своего боевого значения.
Был заслушан доклад командующего войсками Московского военного округа генерала армии И В. Тюленева "Характер современной оборонительной операции" Проанализировав оборонительные операции первой мировой войны, Тюленев основной упор сделал на укрепленных полосах и долговременных оборонительных сооружениях, очевидно находясь еще под впечатлением войны с Финляндией. Он детально проанализировал построение линии Маннергейма и других мощных долговременных полос и рекомендовал строить оборону, опираясь в первую очередь на прочные, хотя и дорогостоящие сооружения Но оборона в те годы в нашей теории была, как говорится, не в чести, потому что наша доктрина носила исключительно наступательный характер.
Очень интересный и по-современному прозвучавший доклад сделал начальник Главного управления ВВС Красной Армии генерал-лейтенант авиации П В. Рычагов. Этот молодой летчик, участник боев в Испании, хорошо представлял специфику современного воздушного боя и вопросы, которые должна решать авиация сегодня.
Итоги совещания подводил нарком Тимошенко. Он сказал:
— Мы начинаем создавать новые предпосылки для дальнейшего роста нашей Красной Армии. Мы углубляем и расширяем ту перестройку, которую начали осуществлять по директиве товарища Сталина полгода тому назад.. Мы начали по-настоящему выполнять указания товарища Сталина о поднятии военно-идеологического уровня наших командных кадров и положили начало созданию собственной военной идеологии.
Коротко проанализировав, а вернее, перечислив операции на Западе, нарком пришел к заключению, что в области военною искусства происходят большие сдвиги в связи с усовершенствованием боевых средств вооруженной борьбы Однако в смысле стратегического творчества опыт войны в Европе, по его мнению, не дает ничего нового Что касается тактики, оперативного искусства — фронтовых и армейских операции, то в нем происходят крупные изменения К этим изменениям Тимошенко отнес массированное применение танков и пикирующих бомбардировщиков в сочетании с моторизованными, мотоциклетными и авиадесантными войсками.
Это были, конечно, правильные мысли, но нарком не развил их, а основную часть заключения посвятил боям и операциям на Карельском перешейке в 1939-1940 годах Недавно прошедшие бои, очень нелегко доставшиеся лично Тимошенко, явно господствовали в его сознании, и, видимо, поэтому он пришел к такому заключению:
Если раньше военные действия начинались обычно встречным наступлением, то теперь это не всегда возможно границы крупных государств, особенно на важнейших направлениях, опоясаны железобетонными укреплениями
Тимошенко продолжал развивать прежнюю нашу наступательную доктрину:
— Оборона не является решительным способом действия для поражения противника: последнее достигается только наступлением. К обороне прибегают тогда, когда нет достаточных сил для наступления, или тогда, когда она выгодна в создавшейся обстановке для того, чтобы подготовить наступление.
После военного совещания большинство его участников разъехались, но командующие войсками округов и начальники штабов округов были оставлены для участия в большой двухсторонней оперативно-стратегической игре на картах.
Игра начиналась на следующий день.
— Кто у вас играет за "синюю" сторону, кто за "красную"? — спросил Сталин у Тимошенко.
— За "синюю", западную,— генерал армии Жуков, за "красную", восточную,— генерал-полковник Павлов.
По сути дела, состоялось две игры, но у нас и в мемуарах военачальников, и в исторической литературе обычно говорится об одной игре, наверное, потому, что первая игра действительно была актуальна и очень для всех интересна, а вторая отражала опыт только что закончившейся финской войны с прорывом долговременных сооружения Хотя она и состоялась, в памяти участников она почему-то не отложилась. Но я расскажу об обеих играх.
Первая игра проводилась со 2 по 6 января. Как говорит Жуков, эта игра преследовала цель проверить реальность и целесообразность основных положений плана прикрытия и действия войск в начальном периоде войны. Исходя из этого, разработчики показали на картах реальной местности (там, где была наша советско-германская граница) расположение и силы сторон, приближенные к тем, которые были в действительности. "Западные", например, наносили удар силами до 140-150 дивизий. Жуков, командуя "западными", расположил свои главные силы в Восточной Пруссии и решил наступать в направлении Рига — Двинск вдоль побережья Балтийского моря. Он ввел сначала шестьдесят дивизий, а затем, когда "восточные" нанесли ему контрудар и стали теснить назад, Жуков, как он это и предусмотрел, отвел свои войска, участвовавшие в первоначальном ударе, на мощные приграничные позиции, усилил их здесь своими главными частями, которые держал в резерве, и затем перешел в Стремительное наступление.
Обычно на всех играх побеждали "красные", посредники и руководители учений уже традиционно привыкли делать выводы в пользу своих, "восточных", войск. Но в этой игре Жуков так распределил и направлял свои войска, что при всем желании нельзя было отдать предпочтение действиям "красных". Жуков "нанес" такой сильный удар, что пришлось, хотели того или не хотели руководители, признать— успех — на стороне "западных".
Я не вдаюсь в детали игры, она была напряженная, сложная, подчас драматическая, длилась пять дней и давала возможности каждой стороне и особенно их командующим проявить Свое оперативно-стратегическое мышление.
Вторая игра была проведена с 8 по 11 января 1941 года. Здесь тоже Жуков командовал "западной" стороной, а Павлов — "восточной". Но тема, как я уже сказал, была не очень актуальная, она представляла собой отработку овладения укрепленным районом с преодолением предполья и, после преследования противника, форсирование реки Вислы. Во второй игре в исходной обстановке противникам было дано равенство сил, причем "восточным" предписывалась активная наступательная тактика с попыткой окружения "западных", но Жуков сумел, создав сильные резервы, не допустить этого окружения
В целом игры принесли большую пользу, они способствовали расширению кругозора и совершенствованию навыков в организации наступательных операций. Была еще одна положительная сторона: даже по играм на картах командующие поняли необходимость применения механизированных корпусов и очевидность их успешных действий в современной операции. Позднее стало ясно, что действия, -которые предпринял Жуков в первой игре, сложились очень похожими на те, которые возникли 22 июня 1941 года.
После окончания игр Сталин предложил провести разбор операций в Кремле, куда были приглашены все участники и руководство Наркомата обороны На этом разборе присутствовали члены Политбюро. О ходе игры доклад сделал начальник Генерального штаба генерал армии К. А. Мерецков. Когда он сообщил, как сложилась игра и что успех был на стороне "синих", Сталин явно был недоволен тем, что "красные" потерпели неудачу. И он даже сказал по этому поводу:
— Не забывайте, что на войне важно не только арифметическое большинство, но и искусство командиров и войск.
Затем Сталин предложил высказаться самим участникам игры. Первым выступил Тимошенко. Затем попросил слово генерал-полковник Павлов. Сталин сразу же спросил его:
— В чем кроются причины неудачных действий войск "красной" стороны?
Павлов попытался отделаться шуткой-
— В играх такое бывает, на то она и есть игра. Сталину не понравилась такая несерьезность, и он строго сказал:
— Командующий войсками округа должен владеть военным искусством, уметь в любых условиях находить правильные решения, чего у вас в проведенной игре не получилось.
После Павлова выступил Жуков, он отметил большую поучительность таких игр для высшего командного состава, пожелал, чтобы такие игры проводились чаще, несмотря на то что организовать их непросто. И еще Жуков сказал-
— Для повышения военной подготовки командующих и работников штабов округов и армий необходимо начать практику крупных командно-штабных полевых учений со средствами связи под руководством наркома обороны и Генштаба.
Затем Жуков коснулся строительства укрепрайонов Белоруссии:
— По-моему, в Белоруссии укрепленные районы [УРы] строятся слишком близко к границе и они имеют крайне невыгодную оперативную конфигурацию, особенно в районе белостокского выступа Это позволяет противнику ударить из района Бреста и Сувалок в тыл всей нашей белостокской группировки. Кроме того, из-за небольшой глубины УРы не смогут долго продержаться, так как они насквозь простреливаются артиллерийским огнем Считаю, что нужно было бы строить УРы где-то глубже.
Павлов не выдержал, так как Жуков говорил об УРах, расположенных в его округе, и бросил реплику:
— А на Украине УРы строятся правильно? Жуков ответил:
— Я не выбирал рубежей для строительства УРов на Украине, однако полагаю, что там тоже надо было бы строить их дальше от границы
Против этого резко возразил Ворошилов:
— Укрепленные районы строятся по утвержденным планам Главного Военного совета, а конкретное руководство строительствами осуществляет заместитель наркома обороны маршал Шапошников.
Жуков не стал вступать в полемику и вернулся на свое место. Затем выступили еще некоторые участники игры, и среди них отличался современностью мышления начальник Главного управления ВВС генерал П. В. Рычагов.
Как отмечает Жуков, странное впечатление произвело выступление заместителя наркома обороны маршала Г. И. Кулика. Он явно не понимал значения механизированных и танковых войск и заявил:
— От формирования танковых и механизированных корпусов пока следует воздержаться Тут же бросил реплику Тимошенко:
— Руководящий состав армии хорошо понимает необходимость быстрейшей механизации войск. Один Кулик все еще путается в этих вопросах...
Сказал свое слово и Сталин:
— Победа в войне будет за той стороной, у которой больше танков и выше моторизация войск.
Этой репликой Сталина, по сути дела, решалось очень многое потому, что его слово всегда было последним и окончательным.
На следующий день Жукова опять вызвали к Сталину. Без долгих предисловий Сталин сказал ему:
— Политбюро решило освободить Мерецкова от должности начальника Генерального штаба и на его место назначить вас.
Это было настолько неожиданно и не соответствовало ни характеру, ни таланту Жукова, который всегда старался избегать штабной работы, что он на некоторое время оторопел и молчал, потом все же сказал:
— Я никогда не работал в штабах. Всегда был в строю. Начальником Генерального штаба быть не могу.
— Политбюро решило назначить вас,— сказал Сталин и сделал ударение на слове "решило".
Жуков понимал, что возражать против решения Политбюро, и главное, когда об этом говорит сам Сталин, нет смысла, и поэтому ответил-
— Ну а если не получится из меня хороший начальник Генштаба, буду проситься обратно в строй.
— Ну вот и договорились! Завтра будет постановление ЦК,— сказал Сталин.
Когда Жуков вернулся в Наркомат обороны, Тимошенко, улыбаясь, сказал ему.
— Знаю, как ты отказывался от должности начальника Генштаба. Только что мне звонил товарищ Сталин. Теперь поезжай в округ и скорее возвращайся в Москву. Вместо тебя командующим округом будет назначен генерал-полковник Кирпонос, но ты его не жди, за командующего можно пока оставить начальника штаба округа Пуркаева.
В тот же день Жуков выехал в Киев. Он не радовался высокому назначению, не очень-то ему хотелось расставаться с округом, к которому он уже успел привыкнуть, хотя прокомандовал им не так уж долго, а главное, это была его любимая строевая работа, а к штабной деятельности душа его не лежала.
В Киеве Жуков был недолго, но за этот короткий срок нарком не раз звонил, чтобы побыстрее приезжал в Москву. Видно, Тимошенко приходилось нелегко. 31 января Жуков прибыл в Москву, в течение одного дня принял дела у Мерецкова и с 1 февраля 1941 года, за четыре с половиной месяца до начала войны, Приступил к исполнению высокой должности начальника Генерального штаба.

[Владимир Васильевич Карпов]

Прежде чем перейти к теме, обозначенной в названии главы, приведу небольшую часть из моих бесед с Молотовым, ту, где он затрагивает предвоенное время и касается оценки личности Сталина, которого он знал на протяжении многих лет.
— Для меня Сталин неотделим от той политической роли, которую он играл,— сказал Молотов.
Отвечая на мои вопросы, рассказал о том, как он услышал о нем впервые, как позже отнесся к "известной ныне оценке его характера в ленинском завещании. Он считал, что эта оценка в принципе была в пользу Сталина по сравнению с другими пятью деятелями, о которых там шла речь, хотя в отношении грубости Ленин был, конечно, прав. Однако, по мнению Молотова, эта грубость воспринималась тогда как твердость и была в то время полезна партии, так как Сталин твердо, без колебаний, определял основную линию.
Мне хотелось узнать мнение Молотова об ошибках Сталина в первый период войны и в предвоенное время.
— Тут, по-моему, не ошибки, а наши слабости. Потому что к войне мы не были готовы — и не только в военном отношении, но морально, психологически. Наша задача психологически и политически заключалась в том, чтобы как можно дольше оттянуть начало войны. Мы чувствовали, знали, что были к ней не готовы. Поэтому каких-нибудь ошибок, собственно, я не вижу. Все делалось для того, чтобы не дать повода немцам начать войну.
— Но Гитлер ведь уже решил о войне, вам это было известно.
— Откуда нам это было знать? Можно было лишь предположить. И все-таки нам удалось оттянуть войну почти на два года. Гитлер еще в 1939 году действительно, как потом выяснилось, был настроен развязать воину против нас и готовился к этому усиленно А оттяжка еще на год, а потом даже на несколько месяцев была нам весьма желательна. Конечно, мы знали, что к войне нам надо быть готовыми в любой момент, а как это обеспечить на практике? Это очень трудно. Мы были готовы в стратегическом смысле, потому что за пятилетки был создан промышленный потенциал, который помог нам выстоять.
— Вот вы говорите — к войне были не готовы, воевать не намеревались, а доктрина наша была довольно воинственная: бить врага на его территории...
Молотов улыбнулся. Улыбнулся на этот раз как-то хитренько и, посмотрев на меня с явной иронией, сказал:
— Ну кто же, какой стратег скажет: пожалуйста, приходите на нашу землю и здесь будем воевать! И тем более не скажет, что к войне он не готов, а наоборот, будет утверждать, что силен и непобедим.
Это элементарно. Так во все времена было... Не наше изобретение. Пропагандистский прием
— Значит, это прием для пропаганды? Но ведь должна же была быть и настоящая доктрина, которой предстояло руководствоваться в случае войны?
— Конечно, была, она отражена в планах нашего Генерального штаба.
Получив столь высокое назначение, каким является должность начальника Генерального штаба, Жуков нелегко входил в эту работу С одной стороны, сказывалась его природная нерасположенность к штабной службе, о чем откровенно говорил он сам и писали в аттестациях его старшие начальники С другой — имело значение и отсутствие необходимого для этой должности основательного образования Жуков был ярко выраженный строевой командир, практик, и, конечно, он уступал таким опытнейшим генштабистам с дореволюционным стажем, какими были Егоров и Шапошников. Но, впрочем, последних нельзя было поставить рядом с Жуковым в качестве строевых генералов, здесь они ему во многом уступали. Как говорится, каждому свое, и с этим ничего не поделаешь.
Если бы Жуков, придя в Генштаб, принял хорошо сколоченный аппарат, ему было бы легче войти в курс дел и продолжить работу своих предшественников. Но ситуация осложнилась тем, что аппарат Генерального штаба к этому времени был в значительной степени истреблен репрессиями, уцелевшие же были подавлены не только тем, что произошло, но и продолжавшимися арестами. В Генштаб пришли новые, малоопытные работники, старые их не знали, в общем, шел болезненный процесс перемен
Жуков, как это было ему свойственно, взялся за дело с напористой энергией, старался побыстрее вникнуть в суть работы, чтобы по-настоящему соответствовать новому назначению. Он старательно изучал, осваивал полученное нелегкое наследство. Вот как он сам пишет об этом:
"Весь февраль был занят тщательным изучением дел, непосредственно относящихся к деятельности Генерального штаба Работал по 15-16 часов в сутки, часто оставался ночевать в служебном кабинете Не могу сказать, что я тотчас же вошел в курс многогранной деятельности Генерального штаба".
Некоторые сведения о характере этой деятельности, думаю помогут читателю в понимании дальнейших событий.
С глубокой древности каждый полководец или глава государства, думая о возможности войны или же планируя нападение на кого-нибудь, заранее рассчитывал свои силы и возможности, а также силы противника, которые будут ему противостоять. В древние времена эти планы, вероятно, были просто в голове полководцев, но они все равно были Без предварительного планирования и расчета вообще невозможно достигнуть победы. Это знал каждый, кто брался за оружие. С течением времени, с ростом армий и масштабов сражений появлялась необходимость составления обширных планов, которые в голове удержать было уже просто невозможно Учитывая то, что руководил выросшей армией не один полководец, а многие помощники больших, средних и малых рангов, и что при этом у всех должно было быть одинаковое понимание предстоящих действий, стали составляться письменные планы. Эти планы были в каждой стране, в каждом государстве, и вполне естественно, что, зная об их существовании, будущие соперники всегда стремились как-то к ним добраться, то есть вели разведку и добывали эти планы или полностью, или частично В XIX веке, когда армии стали массовыми и воевали уже не армии, а целые народы, когда перед началом войны и тем более во время войны в противоборстве участвовала вся экономика, все хозяйство страны, — в такой войне надо было все спланировать заранее
Были ли у нас такие планы? Разумеется, были На основе нашей передовой для своего времени военной науки и планирование наше тоже было на соответствующем уровне Однако события, происшедшие внутри страны, главным образом по вине Сталина, перечеркнули эти хорошо отработанные планы защиты государства и всю нашу стратегию В результате этого составленные планы не соответствовали сложившейся к тому времени политической обстановке и тем формам и способам ведения войны, которая уже велась гитлеровцами в Европе.
Не надо быть глубоким аналитиком для того, чтобы понять, почему произошла такая беда Если начальник Генерального штаба, главный, кто руководит составлением планов обороны страны и ведения войны с потенциальными противниками, маршал Егоров оказался "иностранным шпионом", многие работники центрального аппарата, в том числе заместитель наркома обороны маршал Тухачевский и почти все командующие военными округами, тоже оказались "иностранными агентами", то вполне естественно было предположить, что составленные ими планы стали "известны нашим врагам" и их надо немедленно "перерабатывать" И, разумеется, перерабатывать их надо коренным образом, чтобы они были не похожи на те, которые уже известны врагу А раз так, то естественно, что и тот, кто пытался сохранить какие-то разумные мысли из старых планов, мог быть заподозрен в близости к "врагам народа".
В те годы, когда Жуков стал начальником Генерального штаба, уже сложилась не только теория, но и практика составления двух планов. Один план — мобилизационный, в котором предусматриваются порядок и сроки проведения всех мероприятий по мобилизационному развертыванию вооруженных сил, переводу экономики и различных государственных учреждений на режим деятельности в условиях военного времени. Такой план разрабатывается как в масштабе вооруженных сил в целом, так и в воинских объединениях, соединениях, частях, а также учреждениях и на промышленных предприятиях Согласно ему сразу же при объявлении мобилизации осуществляется призыв в армию и перевод производства на военную продукцию.
Кроме того, в Генеральном штабе составлялся план стратегического развертывания вооруженных сил. В нем предусматривается сосредоточение сил на избранных направлениях, создание необходимых группировок войск, передвижение их в назначенные районы, перебазирование авиации, развертывание тыла и средств технического обеспечения, занятие соединениями и частями исходных районов, рубежей, огневых позиций — и осуществление всего этого в соответствии с общим стратегическим замыслом.
С 1928 по 1931 год Генеральным штабом руководил Борис Михайлович Шапошников, а с 1931 по 1937 год — тоже опытный, еще дореволюционный офицер Александр Ильич Егоров. Я уже говорил о нем раньше, теперь коротко познакомлю с его биографией.
В армию он пошел служить в 1901 году вольноопределяющимся, окончил Казанское пехотное юнкерское училище в 1905 году. На фронте в первой мировой войне командовал ротой, батальоном и полком В 1917 году произведен в полковники. Имел передовые взгляды, сам искал возможности участвовать в политической деятельности, однако еще недостаточно разбирался в платформах партий, примкнул к левым эсерам, с которыми порвал в 1918 году, заявив об этом в печати. После победы Октябрьской революции был членом комиссии по демобилизации старой армии, участвовал в разработке исторического декрета об организации РККА. В члены партии большевиков вступил в 1918 году В мае 1918 года назначен председателем высшей аттестационной комиссии по отбору бывших офицеров в Красную Армию и одним из комиссаров Всероссийского главного штаба Он был сторонником создания дисциплинированной регулярной армии. В докладе на имя Ленина обосновал необходимость -введения должности Главнокомандующего Вооруженными Силами республики и создания при нем единого штаба, что, как известно, и было сделано С декабря 1918 года Егоров командовал 10-й армией, оборонявшей Царицын, и внес большой вклад в разгром белоказачьих войск В начале октября 1919 года, когда наступление Деникина создало реальную угрозу Москве, Егоров назначается командующим войсками Южного фронта и мастерски руководит операциями по разгрому Деникина, применяя маневренные фланговые удары и умело используя конницу. (Как известно, все заслуги Егорова в деле разгрома Деникина позднее приписал себе Сталин) С 1931 по 1937 год, как уже говорилось выше, Егоров был начальником Штаба РККА, в 1935 году переименованного в Генеральный штаб. В мае 1937 года назначен заместителем наркома обороны СССР.
Не знаю, специально это было сделано тюремщиками или нет, но Маршал Советского Союза Александр Ильич Егоров был расстрелян в День Красной Армии — 23 февраля 1939 года.
После ареста Егорова с 1937 по ав1уст 1940 года начальником Генерального Ц1таба был снова Б. М. Шапошников. В мае 1940 года ему было присвоено звание маршала.
Произошли изменения не только в руководстве Генерального штаба, они совпали с изменением и политической обстановки Осенью 1939 года и весной 1940 года, как уже рассказывалось ранее, государственная граница СССР в Европе была отнесена на несколько километров на запад. В Красной Армии быстро росла численность соединений, которые оснащались новейшей техникой и вооружением В связи с этим план стратегического развертывания вооруженных сил опять надо было перерабатывать, что и проводилось с осени 1939 года в Генеральном штабе. Первый вариант был готов к июлю 1940 года.
Здесь я должен сделать маленькое отступление и сказать, что сведения о разработке мобилизационных планов и плана стратегического развертывания составляют строжайшую государственную и военную тайну, и, наверное, потому по прошествии такою большого времени после победы над фашистской Германией — об этих планах даже в воспоминаниях военачальников и государственных деятелей говорилось лишь в общих чертах. Во время работы над этой книгой мне очень повезло, ибо с любезного согласия вдовы Маршала Советского Союза М. Захарова Марии Брониславовны я воспользовался его неопубликованными записками. В конце 40-х — начале 50-х годов я служил в Генеральном штабе в управлении, которое возглавлял Матвей Васильевич Захаров, не раз встречался с ним там, хорошо его помню, всегда восхищался его характером, высокими деловыми качествами
Матвей Васильевич до войны, с мая 1938 года по июль 1940 года. был помощником начальника Генерального штаба и участвовал в разработке мобилизационного плана и плана стратегического развертывания. С апреля 1960 года по март 1963 года и с ноября 1964 года по сентябрь 1971 года Захаров был начальником Генеральною штаба, первым заместителем министра обороны СССР, вот в эти годы, располагая кроме большого личного опыта полностью всеми необходимыми архивными материалами, он и написал свои воспоминания.
Накануне войны при разработке наших планов обороны страны считалось (с учетом того, что происходит в Европе), что наиболее вероятным нашим противником будет фашистская Германия в союзе с Италией, Румынией, Финляндией и Венгрией. Предполагалось также, что и Турция под давлением гитлеровцев может открыто выступить против СССР. Второй реальный противник, который может одновременно с Германией начать военные действия на Дальнем Востоке, была Япония Поэтому планы обороны страны разрабатывались для двух направлений, но главным, разумеется, был Западный фронт, где считалось необходимым сосредоточить основные силы советских Во оружейных Сил.
Несмотря на то что гитлеровцы уже показали свою стратегию и тактику ведения молниеносной войны путем внезапного нападения уже готовыми, отмобилизованными армиями, работники нашего Генерального штаба продолжали вести расчеты, исходя из опыта отмобилизовывания армий в период первой мировой войны (с учетом, конечно, более высоких темпов развертывания в связи с появлением более широкой сети железных, шоссейных дорог, а также авиации) Предусматривалось, что Германии для сосредоточения сил на советских границах потребуется 10-15 дней, Румынии — 15-20 дней, Финляндии и немецким частям, которые туда прибудут,— 20-25 дней. В этом был серьезный просчет.
Ожидалось, что на наших западных границах Германия вместе со своими союзниками развернет 233 дивизии, 10 тысяч 550 танков, 13 тысяч 900 самолетов и до 18 тысяч полевых орудии.
Наш Генштаб на западных границах предусматривал сосредоточить: 146 стрелковых дивизий (из них 23 со сроком готовности от 15 до 30 дней), 8 моторизованных, 16 танковых и 10 кавалерийских дивизий, 14 танковых бригад, 172 полка авиации. Если все дивизии сложить — стрелковые и специальные,— то будет около 180 дивизий. В соответствии с советской доктриной наши войска, отразив первое нападение противника, должны были сами перейти в наступление, разгромить войска противника в Восточной Пруссии и в районе Варшавы и выйти на Вислу в ее нижнем течении. Одновременно на левом крыле фронта должен быть нанесен вспомогательный удар на Иван-город с задачей разгрома люблинской группировки противника и последующего выхода на Вислу в ее среднем течении.
В плане подробно описаны направления ударов, районы сосредоточения, количество войск, их задачи, а также задачи флотов, авиации и так далее.
План разрабатывался начальником Генштаба Б. М. Шапошниковым, генерал-лейтенантом Н. Ф. Ватутиным, который занимал должность начальника оперативного управления, и его заместителем генерал-майором Г. К. Маландиным. Но поскольку проект плана составлялся в единственном экземпляре, человеком, непосредственно писавшим его, был заместитель начальника оперативного управления генерал-майор А. М. Василевский. Первый вариант был подписан начальником Генерального штаба Б. М. Шапошниковым. Нарком его пока не подписал. Этот план обороны СССР, опираясь на тщательно обоснованный анализ складывающейся стратегической обстановки, вероятных группировок противника и ожидаемых его агрессивных действий, в основном верно определил наиболее опасный театр войны и главное направление основных усилий советских Вооруженных Сил.
Были, конечно, недостатки в этом плане. Основной из них, кроме временного просчета, заключался в том, что разработан был всего один вариант.
Вот что пишет А. М. Василевский в своей книге воспоминаний о разработке этого плана:
"Этот проект и план стратегического развертывания войск Красной Армии докладывались непосредственно И. В. Сталину в сентябре 1940 года в присутствии некоторых членов Политбюро ЦК партии. От Наркомата обороны план представляли нарком С. К. Тимошенко, начальник Генерального штаба К. А. Мерецков и его первый заместитель Н. Ф. Ватутин. Мы с генералом А. Ф. Анисовым, доставив в Кремль план, во время его рассмотрения в течение нескольких часов находились в комнате секретариата И. В. Сталина. Прежде чем рассказывать о дальнейшем ходе событий, упомяну о том, почему в представлении ЦК партии важнейшего оперативного документа не участвовал один из его основных составителей и автор главных его идей. Дело в том, что в августе 1940 года на должность начальника Генерального штаба вместо Б. М. Шапошникова был назначен генерал армии К. А. Мерецков.
О том, что предшествовало перемещению Б. М. Шапошникова, я знаю со слов Бориса Михайловича. Как он рассказывал, И. В. Сталин, специально пригласивший его для этого случая, вел разговор в очень любезной и уважительной форме. После советско-финского вооруженного конфликта, сказал он, мы переместили Ворошилова и назначили наркомом Тимошенко. Относительно Финляндии вы оказались правы: обстоятельства сложились так, как предполагали вы. Но это знаем только мы. Между тем всем понятно, что нарком и начальник Генштаба трудятся сообща и вместе руководят Вооруженными Силами. Нам приходится считаться, в частности, с международным общественным мнением, особенно важным в нынешней сложной обстановке. Нас не поймут, если мы при перемещении ограничимся одним народным комиссаром. Кроме того, мир должен был знать, что уроки конфликта с Финляндией полностью учтены. Это важно для того, чтобы произвести на наших врагов должное впечатление и охладить горячие головы империалистов. Официальная перестановка в руководстве как раз и преследует эту цель.
— А каково ваше мнение? — спросил Сталин.
Исключительно дисциплинированный человек, Борис Михайлович ответил, что он готов служить на любом посту, куда его назначат. Вскоре на него было возложено руководство созданием оборонительных сооружений, он стал заместителем наркома обороны и направлял деятельность Главного военно-инженерного управления и управления строительства укрепленных районов.
Для нас, работников Генштаба, причина перевода Б. М. Шапошникова на другую должность осталась непонятной. Не скрою, мы очень сожалели об этом".
Таким образом, получилось, что проект нового плана докладывал Сталину уже новый начальник Генерального штаба, генерал армии К. А. Мерецков. Он рассказывал, что при рассмотрении плана Сталин не согласился с мнением Генштаба о вероятном направлении главного удара противника на северо-западе. Сталин считал: гитлеровцы сосредоточат главные свои усилия на юго-западе, чтобы прежде всего захватить у, нас наиболее богатые промышленные, сырьевые и сельскохозяйственные районы. Нетрудно заметить, что Сталин в данном случае не посчитался с конкретными сведениями, которыми располагал Генеральный штаб о реальном сосредоточении войск противника, а из этих сведений вытекало правильное, предусмотренное Генеральным штабом нанесение главного удара севернее припятских болот. Видимо, помня "свой" теперь уже всеми признаваемый гениальным план разгрома Деникина (а он исходил из того, что Донбасс, юг Украины — это могучий промышленно-экономический район с дружественным тогда, в годы революции, пролетарским населением) и не принимая во внимание, что прошло очень много времени и обстановка в корне изменилась, Сталин опять тяготел к этому южному району и приказал доработать план в том направлении, что боевые действия, главные сражения должны были произойти на юге Поэтому, как комментирует Захаров, произошла полная переориентировка, перенацеливание основных наших усилий с северо-западного на юго-западное направление.
Правильность принятых Сталиным стратегических решений вроде бы подтверждалась и информацией, полученной по каналам Народного комиссариата государственной безопасности. Возглавлявший его В. Меркулов в начале апреля 1941 года сообщил:
"...выступление Германии против Советского Союза решено окончательно и последует в скором времени. Оперативный план наступления предусматривает... молниеносный удар на Украину и дальнейшее продвижение на восток"{10}.
В этом документе четко просматривается желание поддакнуть Сталину, заслужить его благосклонность. Впрочем, у гитлеровцев при разработке плана войны был и южный вариант, но к тому времени, когда докладывал Меркулов (апрель 1941 года), этот вариант давно отпал, и военная разведка Генштаба имела более точные сведения и докладывала о них Сталину Вот что пишет об этом Жуков:
"20 марта 1941 года начальник разведывательного управления генерал Ф. И. Голиков представил руководству доклад, содержавший сведений исключительной важности.
В этом документе излагались варианты возможных направлений ударов немецко-фашистских войск при нападении на Советский Союз. Как потом выяснилось, они последовательно отражали разработку гитлеровским командованием плана "Барбаросса".
В докладе говорилось: "Из наиболее вероятных военных действий, намеченных против СССР, заслуживают внимания следующие:
...Вариант № 3 по данным на февраль 1941 года:
"...для наступления на СССР,— написано в сообщении,— создаются три армейские группы: 1-я группа под командованием генерал-фельдмаршала Лееба наносит удар в направлении Петрограда; 2-я группа под командованием генерал-фельдмаршала Бока — в направлении Москвы и 3-я группа под командованием генерал-фельдмаршала Рундштедта — в направлении Киева. Начало наступления на СССР — ориентировочно 20 мая".
Генерал Голиков, не желая попасть в немилость, так как знал мнение и желание Сталина оттянуть начало войны, делал выводы, совершенно не вытекающие из разведданных.
"1. На основании всех приведенных выше высказываний и возможных вариантов действий весной этого года считаю, что наиболее возможным сроком начала действий против СССР будет являться момент после победы над Англией или после заключения с ней почетного для Германии мира.
2. Слухи и документы, говорящие о неизбежности весной этого года войны против СССР, необходимо расценивать как дезинформацию, исходящую от английской и даже, может быть, германской разведки".
6 мая 1941 года И. В. Сталину направил записку народный комиссар Военно-Морского Флота адмирал Н. Г. Кузнецов:
"Военно-морской атташе в Берлине капитан 1 ранга Воронцов доносит что, со слов одного германского офицера из ставки Гитлера, немцы готовят к 14 мая вторжение в СССР через Финляндию, Прибалтику и Румынию Одновременно намечены мощные налеты авиации на Москву и Ленинград и высадка парашютных десантов в пограничных центрах..."
Данные, изложенные в этом документе, также имели исключительную ценность. Однако выводы, предлагавшиеся руководству адмиралом Н Г Кузнецовым, не соответствовали приведенным им же фактам.
"Полагаю,— говорилось в записке,— что сведения являются ложными н специально направлены по этому руслу с тем, чтобы проверить, как на это будет реагировать СССР".
В самые последние дни перед нападением поступало особенно много предупреждений о готовящейся войне от разведчиков, дипломатов (наших и иностранных), зарубежных доброжелателей, перебежчиков. Но с другой стороны, Берия, самый близкий человек, которому Сталин верил безгранично, докладывал 21 июня 1941 года следующее.
"Я вновь настаиваю на отзыве и наказании нашего посла в Берлине Деканозова, который по-прежнему бомбардирует меня "дезой" о якобы готовящемся Гитлером нападении на СССР. Он сообщил, что это нападение начнется завтра То же радировал и генерал-майор В. И. Тупиков, военный атташе в Берлине. Этот тупой генерал утверждает, что три группы армий вермахта будут наступать на Москву, Ленинград и Киев, ссылаясь на берлинскую агентуру"
Сталин писал очень хлесткие резолюции на документах разведчиков 16 июня 1941 года на стол генсека положили от наркома государственной безопасности СССР В Н. Меркулова донесение из Берлина:
"Источник, работающий в штабе германской авиации, сообщает.
1. Все военные мероприятия Германии по подготовке вооруженного выступления против СССР полностью закончены, и удар можно ожидать в любое время"
Далее излагались многочисленные конкретные факты, подтверждающие этот вывод. Сталин написал на препроводительной донесения такую резолюцию:
"Товарищу Меркулову. Может, послать ваш "источник" из штаба германской авиации, к ебаной матери. Это не источник, а дезинформатор. И Ст.".
21 июня, на сообщении нашего военного атташе во Франции генерала Суслопарова о том, что, по достоверным данным, нападение назначено на 22 июня, Сталин написал:
"Эта информация является английской провокацией. Разузнайте, кто автор этой провокации, и накажите его".
А Берия расправлялся с теми разведчиками, которые присылали правдивую информацию, ничего не подозревая о том, что Сталин верит договорам, заключенным с Гитлером, и находится в сетях хорошо организованной немецкой дезинформации.
Вот одна из резолюций Берии 21 июня 1941 года на документе, обобщающем донесения разведчиков:
"В последнее время многие работники поддаются на наглые провокации и сеют панику. Секретных сотрудников "Ястреба", "Кармен", "Верного" за систематическую дезинформацию стереть в лагерную пыль, как пособников международных провокаторов, желающих поссорить нас с Германией. Остальных строго предупредить".
Почему же так упорно не хотели видеть реальную обстановку Сталин, Берия да и многие другие руководители того времени? Заподозрить их всех в злом умысле конечно же нельзя. Не могли они желать беды и поражения своей стране и армии. Ошибались? Да, пожалуй, это самое подходящее определение их действий. И в этом даже есть некоторое им оправдание. Дело в том, что сегодня мы судим о разведывательных сведениях, зная, какие из них были правдивые, а какие ложные. А в годы, которые предшествовали нападению, к Сталину стекался огромный поток самых противоречивых сведений. Да еще вносили путаницу комментарии политиков, военных, дипломатов, и каждый из них старался убедить, что именно его аргументы и суждения правильные. Прямо скажем, непросто было Сталину разобраться в этом информационном хаосе. И при всем при том он был, как говорится, себе на уме: все читал, всех слушал, но в глубине души верил, что он не только договорился с Гитлером, но и перехитрил его.
Ко всей этой путанице и неразберихе в сведениях надо добавить и хорошо задуманную и проведенную немцами операцию по дезинформации, которой они сбили с толку самого Сталина, ну а он, попав в умело расставленные обманные сети, подавлял мышление окружающих, вынуждая их поддакивать или молчать тех, кто думал иначе.
Для иллюстрации дезинформационных мер гитлеровцев приведу несколько кратких выдержек из документов.
"...Указания ОКВ. Управлению военной разведки и контрразведки.
В ближайшие недели концентрация войск на Востоке значительно увеличится... Из этих наших перегруппировок у России ни в коем случае не должно сложиться впечатление, что мы подготавливаем наступление на Восток... Для работы собственной разведки, как и для возможных ответов на запросы русской разведки, следует руководствоваться следующими основными принципиальными положениями:
1. Маскировать общую численность немецких войск на Востоке, по возможности, распространением слухов и известий о якобы интенсивной замене войсковых соединений, происходящей в этом районе. Передвижения войск обосновывать их переводом в учебные лагеря, переформированием...
2. Создавать впечатление, что основное направление в наших перемещениях сдвинуто в южные районы генерал-губернаторства... и что концентрация войск на Севере относительно невелика...".
И далее много мер такого же рода.
Как видим, эту дезинформацию гитлеровцам удалось подсунуть. В сосредоточение сил рейха для начала войны Сталин не верил. А если и предпринимались меры, то считали, как того хотели немцы, что главный удар будет нанесен на юге.
"...Распоряжение начальника штаба верховного главнокомандования вооруженных сил от 12 мая 1941 г. по проведению второй фазы дезинформации противника в целях сохранения скрытности сосредоточения сил против Советского Союза.
1. Вторая фаза дезинформации противника начинается с введением максимально уплотненного графика движения эшелонов 22 мая. В этот момент усилия высших штабов и прочих участвующих в дезинформации органов должны быть в повышенной мере направлены на то, чтобы представить сосредоточение сил к операции "Барбаросса" как широко задуманный маневр с целью ввести в заблуждение... противника. По этой же причине необходимо особенно энергично продолжать подготовку к нападению на Англию...
2. Все наши усилия окажутся напрасными, если немецкие войска определенно узнают о предстоящем нападении и распространят эти сведения по стране. . Распоряжения по этому вопросу должны разрабатываться для всех вооруженных сил в централизованном порядке...
...Вскоре на ряд министерств будут возложены задания, связанные с демонстративными действиями против Англии..."
И так далее.
Таким образом, и своим войскам гитлеровское командование карты не открывало. На французском побережье с полным напряжением шла подготовка операции вторжения "Морской лев". А когда подготовка по плану "Барбаросса" была завершена, пишет немецкий генерал Циммерман, "в начале июня в ставку главного командования немецкими войсками Запада прибыл порученец начальника генерального штаба сухопутных войск и сообщил собравшимся офицерам, что все проделанные подготовительные работы являются просто мероприятием, необходимым для введения противника в заблуждение, и что теперь их можно прекратить... Все эти приготовления проводились только в целях маскировки готовящейся Восточной кампании, которая в ту пору являлась для верховного главнокомандующего уже решенным делом".
Высокий профессионализм показало немецкое руководство в проведении дезинформации. Но не менее высоко было искусство советской разведки, особенно военной. Она добыла более чем достаточно достоверной информации для того, чтобы наше руководство могло правильно оценить ситуацию и отразить нападение Германии. Однако Сталин верил в свой сговор с Гитлером и никому не позволял разубеждать себя в этом желательном для него партнерстве. Да и как было не верить — Гитлер соблюдал условия сговора пунктуально: поделил Польшу, соблюдал нейтралитет при войне СССР с Финляндией, присоединении Прибалтики, Западной Белоруссии и Украины, Бессарабии...
Как видим, Сталину вроде бы непросто было разобраться, где истина, когда так по-разному докладывают самые компетентные в этих делах руководители От ошибок и заблуждений никто не застрахован, но беда была в том, что Сталин больше, чем своим разведчикам, верил Гитлеру, его обещаниям, секретным договорам, верил настолько, что, когда уже бомбили все наши пограничные города, Сталин все еще находился в плену обмана фюрера и не разрешил войскам переходить границу, если даже они отразят нападение захватчиков.
Однако вернемся к военным планам Вот что пишет об этой своей работе Жуков после назначения его на должность начальника Генерального штаба:
"Сейчас некоторые авторы военных мемуаров утверждают, что перед войной у нас не было мобилизационных планов вооруженных сил и планов оперативно-стратегического развертывания. В действительности оперативный и мобилизационный планы вооруженных сил в Генеральном штабе, конечно, были. Разработка и корректировка их не прекращалась никогда. После переработки они немедленно докладывались руководству страны и по утверждении тотчас же доводились до военных округов...
Еще осенью 1940 года ранее существовавший оперативный план был основательно переработан, приближен к задачам, которые необходимо было решать в случае нападения. Но в плане были страгегические ошибки, связанные с одним неправильным положением...
И. В. Сталин был убежден, что гитлеровцы в войне с Советским Союзом будут стремиться в первую очередь овладеть Украиной, Донецким бассейном, чтобы лишить нашу страну важнейших экономических районов и захватить украинский хлеб, донецкий уголь, а затем и кавказскую нефть. При рассмотрении оперативного плана весной 1941 года И. В. Сталин говорил: "Без этих важнейших жизненных ресурсов фашистская Германия не сможет вести длительную и большую войну".
И.В. Сталин для всех нас был величайшим авторитетом, никто тогда и не думал сомневаться в его суждениях и оценках обстановки. Однако в прогнозе направления главного удара противника И. В Сталин допустил ошибку".