*305. Вторая мировая война-3

["Известия" Гаральда Крумина]

Перемены в составе германского посольства в Москве

[«Правда» Мехлиса]

Понедельник, 01 июня 1931 года, № 149 (4954)

[«Правда» Мехлиса]

Поражение нанкинцев в Цзянси

[«Правда» Мехлиса]

Иностранная хроника

[Полномочный Представитель СССР во Франции В.С. Довгалевский]

http://docs.historyrussia.org/ru/nod...age/357/zoom/4

Письмо полномочного представителя СССР во Франции заместителю народного комиссара иностранных дел СССР Н.Н. Крестинскому

1 июня 1931

Уважаемый Николай Николаевич,
1. За истекшую декаду не было никакого движения воды в переговорах с французами. Вернувшись в Париж после троицы. Бертело не выполнил своего обещания и не позволил мне. Так как на прошлом свидании мы с ним условились, что 26-27-го напомню ему о визе т. Дволайцкому, то я ему написал личное письмецо, в постскриптуме к которому добавил, что я к его услугам в любой день, который назначит для встречи со мной. В тот же день Бертело позвонил мне и сообщил, что виза Дволайцкому послана по телеграфу; что же касается нашего свидания, то он очень извиняется и просит отсрочить его на пару дней, так как он только что приехал к нему и ему надо осмотреться. Учитывая, что этот разговор имел место накануне заседания совета министров, на котором стоял вопрос быть или не быть Бриану мининделом, то я понял Бертело в том смысле, что он ожидает именно разрешения этого вопроса. С тех пор прошло, однако, уже несколько дней, а Бертело все не подает никаких признаков жизни. Я не считаю удобным настаивать и пребываю в выжидательном положении.
2. Равным образом мы не получили еще официального приглашения на первое заседание экспертов о временном торговом соглашении. Возможно, что оно получится завтра-послезавтра. Все же я считаю необходимым, чтобы т. Дволайцкий прибыл в Париж не позже 3-го сего июня.
3. Наша тактика в отношении открытия переговоров, как о пакте, так и о торговом соглашении, должна сейчас, по-моему, сводиться к тому, чтобы с одной стороны, быть готовыми приступить к ним в любой момент, но, с другой стороны, больше не торопить французов, чтобы не оказаться в положении напрашивающихся и просящих. Мы доказали французскому правительству свое миролюбие и готовность к ликвидаци франко-советских конфликтов и к нормализации льношений. Наш образ действий целиком и полностью соответствовал основному принципу советской внешней политики: миролюбию. Если французское правительство сейчас тянет, то ответственность ложится полностью на него. Нужно также показать французам, что мы отнюдь не лихорадим и что установление добрых отношений должно самих французов интересовать не в меньшей мере, чем нас. Приезд т. Дволайцкого был бы полезен и в том смысле, что он (приезд) дал бы нам возможность прощупать французское правительство относительно его намерений без того, чтобы обнаружить нашу торопливость. В самом деле, если бы французское правительство продолжало не подавать признаков жизни в течение нескольких дней после приезда т. Дволайцкого, то я мог бы поставить Бертело в известность о том, что т. Дводайцкий, специально приехавший из Москвы к 5 июня, должен вернуться туда к определенному сроку, а потому меня интересует вопрос о том, когда переговоры начнутся. Впрочем, посмотрим, что нам принесут ближайшие несколько дней, и если Бертело будет по-прежнему отмалчиваться, то я запрошу у Вас директив о линии поведения.
4. Хотя я не имею еще подробной записи разговора т. Литвинова с Брианом, но из краткого телеграфного сообщения т. Литвинова я вижу, что Бриан остался верен себе, не ставил конкретно вопросов, не давал конкретных ответов и держался, как он обычно это делает, общих положений и выспренних деклараций.
5. Единственно конкретным было, пожалуй, заявление Бриана о том, что он полагает построить франко-советскую торговлю на той основе, которая существует между СССР и другими стьранами. Отсюда, однако же, не следует делать того вывода, что французское правительство не будет стремиться вводить в эту практику своих новелл. Я нисколько не сомневаюсь, что если и когда дело дойдет до переговоров о заказах и кредитах, то французское правительство вначале будет делать всякие обходные предложения, лишь бы только избавить себя от необходимости гарантировать кредиты. Вопрос о путях развития франко-советской торговли и о способах гарантирования кредитов сейчас широко и пристально обсуждается во французских деловых и банковских кругах и, вероятно, также в министерствах. Возможно, что в этой предварительной работе и нужно искать причину возможной дальнейшей отсрочки переговоров.
6. Что касается пакта, то из вполне достоверного источника мне передают, что 28-го прошлого мая Бриан в кулуарах палаты депутатов заявил одному депутату следующее: «Я имел в Женеве с Литвиновым очень интересную беседу. Его информация о пятилетнем плане произвела на меня глубокое впечатление. Я также прочел с большим интересом речь Сталина (очевидно, доклад на ХVI сьезде ВКП (б).-В.Д.) В России произволится грандиозные эксперименты, и мы не можем игнорировать этот великий народ. Я-«человек войны», я дамм вам достаточно веское доказательство моей воли к миру. Мы работаем над политическим и торговым соглашением с СССР. Об этом было бы опубликовано раньше, но мы хотели привлечь Польшу к нашей мирной инициативе, и мы предложим вам соглашение между Францией и Польшей, с одной стороны, и Россией-с другой».
Вы знаете, что в прелимпиариях, которые велись между мной и Бертело, последний все время говорил только с о двустороннем франко-советском пакте и ни разу не заикнулся о желательности либо привлечения Польши к этим переговорам, либо о приглашении ее вести с нами параллельные переговоры. Все же вышеприведенные речи, которые Бриан держал перед пасхальными каникулами перед де Монзи, о чем я в свое время сообщал Вам. Если не ошибаюсь, у т. Литвинова в Женеве состоялась беседа и с Залесским. Интересно было бы узнать, не делал ли Залесский каких-нибудь предложений или намеков в отношении польско-советского пакта. Во всяком случае, возможно (и это весьма вероятно), что между Францией и Польшей идет сейчас согласование, и в этом именно надо видеть одну из причин оттягивания переговоров.
7. К т. Литвинову ни в Женеву, ни в Берлин я не ездил, так как мне не позволяло состояние здоровья. Таким образом, вопрос о т. Устинове остается открытым, и Вам придется уже самому согласовать с т. Литвиновым. До моего отьезда в отпуск остался только месяц. Надо торопиться.
С товарищеским приветом В.Довгалевский

[И. М. Майский]

http://docs.historyrussia.org/ru/nod...age/360/zoom/4

Телеграммы т. Стомонякова по поводу демарша Кукконена в связи с «военными демонстрациями» СССР против Финляндии были получены к концу рабочего дня 29 мая. Я попросил свидания у приехавшего тем временем Ирье-Коскинена на 30-е. Однако, ссылаясь на субботу и свой сьезд за город. Ирье-Коскинен отложил свидание до 1 июня (понедельник).
Я начал с того заявления, которое было намечено телеграммой т. Стомонякова. Я сказал, что хотя я уже 26-го заявил Кукконену, что все разговоры о «военных демонстрациях» является газетной уткой досужих журналистов, но все-таки я навел справки в Москве и на основании этих справок еще раз должен подчеркнуть всю нелепость болтовни о «военной демонстрации». Никаких маневров на финской границе нет и в ближайшее время не предполагается, я вообще удивляюсь, как финское правительство могло принять всерьез какие-то бредни провинциальной швейцарской газеты, к тому же ярко антисоветской и питающейся информацией из белой прессы. Ирье-Коскинен с большим удовлетворением отметил мое заявление, что никаких маневров в ближайшем будущем не предполагается. Далее я заявил, что некоторая концентрация советских военных судов к югу от Гельсингформа обьясняется несчастным случаем с подводной лодкой. Этим же обьясняются и полеты советских аэропланов нал Финским заливом. Однако как суда, так и аэропланы тщательно избегают финских территориальных вод, а тем более аэропланы избегают полетов над финской территорией. Совершенно смехотворно сообщение о том, будто бы 25 мая советский аэроплан летал над Свеаборгом на высоте 2000 м. Как можно было на такой высоте определить характер и национальность аэроплана? Это лишний раз доказывает, насколько вздорны и неосновательны все слухи о советских «военных демонстрациях». С тем большим удивлением я должен констатировать, что финское бюро печати сочло возможным 26 мая распростанить по Европе эти нелепые слухи, а военное ведомство нашло уместным 27 мая дать в прессу официальное коммюнике, в котором сообщалось, будто бы советские аэропланы летали над финскими островами и над Свеаборгом. Я не могу также не выразить сожаления по поводу того, что Кукконен счел возможным в разговоре со мной 26 мая на основании непроверенных слухов упрекать Советское правительство в нежелании поддерживать добрососедские отношения.
Ирье-Коскинен внимательно меня выслушал и сообщил, что он уже сделал по своей инициативе замечания финскому бюро печати и военному ведомству, указав на неправильность их поступка с распространением, да еще от имени официальных учреждений, непроверенных сведений. Он также выразил удивление, что Кукконен мог говорить так, как он говорил. Затем Ирье-Коскинен сам перешел на вопрос о состоянии финско-советских отношений и при этом указал следующее:
1. Он совершенно минвнуделом Борном, и теперь полиции даны совершенно точные указания предупреждать устройство каких-либо демонстраций перед зданием полпредства, если бы такие попытки были сделаны. В день демонстрации 12 мая полиция имела приказ активно вмешаться только в том случае, если демонстранты будут вести себя по-хулигански. Ирье-Коскинен сообщил мне также, что Сунила и Кукконен накануне 12 мая уговорили студентов не участвовать в демонстрации. И студенты действительно исполнили свое обещание. Но «академический карельский союз» не послушался советов свыше и устроил демонстрацию, якобы неожиданно для правительства. Впрочем, Ирье-Коскинен прибавил, что студенческие организации, давая Суниле Кукконену обещания не устраивать демонстрации, в то же время предупредили, что не могут ручаться за поведение «академического карельского союза» и других «частных организаций». Я, конечно, сделал по этому поводу несколько замечаний в понятном Вам духе.
2. Далее Ирье-Коскинен заговорил о необходимости серьезно заняться вопросом об улучшении финско-советских отношений. Сегодня он вызывает к себе редакторов финских газет и будет с ними серьезно говорить, настаивая на необходимости прекратить антисоветскую кампанию и внести успокоение в массы населения. Затем он полагает, что надо как можно скорее кончить «нотную переписку». Он думает послать нам необходимую ответную ноту, смысл которой должен сводиться к тому, что финское правительство в интересах урегулирования финско-советских отношений не считает полезным дальнейший обмен нотами. Он высказал при этом мысль, как-то не вполне решительно, что, пожалуй, в интересах скорейшей ликвидации конфликта было бы целесообразно согласовать текст его ответной ноты со мной.
3. Я спросил Ирье-Коскинена, какой смысл было посылать финскому правительству ноту об Ингерманландии после того, как я вполне определенно предостерег его от такого шага в
Разговоре 5 мая? Результат посылки оказался как раз такой, как я предсказывал. Ирье-Коскинен ответил, что, посылая ноту, финское правительство предвидело тот ответ, который оно получит. Однако оно вынуждено было это сделать хотя бы «для парламента».
4. Ирье-Коскинен сообщил, что он поставил перед правительством вопрос о расширении финско-советской торговли, в частности о возможности увеличения советского экспорта в Финландию. Вопрос этот находится в данный момент в стадии изучения. Я указал ему на те трудности, с которыми встречается советская торговля в Финляндии (бойкот, деготь, битье стекол и вывесок и т.п.). Ирье-Коскинен ответил, что с этим должно быть покончено. Однако он не мог мне сказать, как и когда данная цель будет достигнута.
5. Касаясь своей встречи с т. Литвиновым в Женеве, Ирье-Коскинен выражал ею удовлетворение, причем заявил, что Финляндия готова была бы заключить с нами пакт о ненападении отдельно от других балтийских государств. Однако финское правительство считает, что такие же пакты должны быть заключены нами также и с другими лимитрофами, причем, по мнению Ирье-Коскинена, все прочие лимитрофы будто бы готовы это сделать. Равным образом в пакт, который подписала бы Финляндия, должен быть внесен пункт о том, что финско-советский пакт теряет свою силу в случае расторжения пактов между СССР и другими балтийскими странами. В общем у меня получилось впечатление, что в Женеве происходит какие-то разговоры на тему о пакте между представителями наших лимитрофов. Я ответил, что не представляю себе возможным заключение финско-советского пакта на указанных Ирье-Коскиненым условиях. Однако думаю, что вообще сейчас преждевременно подымать подобного рода вопрос, ибо прежде всего необходимо ликвидировать то обострение, которое в последние месяцы создалось между обеми странами.
6. Я спросил Ирье-Коскинена, верны ли слухи, ходящие по городу, о том, что нынешним летом лапуасцы собираются устроить второй «крестьянский марш» на Гельсингфорс. Ирье-Коскинен подтвердил, что такие слухи действительно имеются и что двое профессоров политической экономи-Янсон и Иогансон сейчас ведут по деревням усиленную агитацию за марш. Однако лапуаское движение не имеет пока к этой агитации никакого прямого отношения. Кроме того, Янсон и Иогансон не преследуют каких-либо «политических целей», а требуют «крестьянского марша» с целью облегчения тяжелого экономического положения деревни (понижение учетного процента, облегчение кредита и т.п.). Это движение в особенности не имеет ничего общего с областью внешней политики. На мой дальнейший вопрос, не перейдет ли руководство данным движением в процессе его развития в руки лапуасцев, Ирье-Коскинен ответил неопределенным разведением рук. В заключение он прибавил, что надеется на неуспех агитации за «крестьянский марш», но ничего гарантировать не берется.

Полномочный Представитель СССР в Финляндии И.Майский

1 июня 1931 года

[«Вечерняя Москва»]

№ 130 (2249), 02 июня 1931 года, вторник

[«Вечерняя Москва»]

Террористические акты на Западной Украине

["Известия" Гаральда Крумина]

№ 150 (4357), 02 июня 1931 года, вторник

[Дм. Бухарцев]

«Хитрые» трюки старого Фрица