*305. Вторая мировая война-3 [Архив] - Страница 19 - Форум "Солнечногорской газеты"-для думающих людей

ChronTime

21.07.2019, 05:00

https://chrontime.com/sobytiya-bagdadskiiy-pogrom
01.06.1941 - 02.06.1941 Ирак

1–2 июня 1941 года в Багдаде, столице незадолго до того добившегося независимости Королевства Ирак, состоялся еврейский погром. Громили как гражданские — жители города, так и солдаты, к которым позже присоединилась и полиция. Было убито 170–180 человек, от 800 до 1000 человек ранено (по официальной оценке, учитывавшей только тяжелораненых, — 240 человек), 242 ребенка остались сиротами. Разграблено и разрушено было 586 предприятий, принадлежавших евреям, сожжено 99 еврейских домов и сотни разрушены; в той или иной степени пострадали все еврейские дома Багдада. Погром получил в иракской истории название «фархуд»; это курдское слово означает «нарушение порядка», «бесчинства».
Фархуд происходил на фоне войны — второй мировой, которая коснулась и Ирака. За два месяца до событий, 1 апреля 1941 года, в Ираке произошел военный переворот и к власти — уже во второй раз — пришел Рашид Али аль-Гайлани (первый кабинет Рашида Али аль-Гайлани был сформирован ровно за год до этого, 31 марта 1940 года, и продержался десять месяцев). Рашид Али был настроен прогермански и не скрывал этого; отношения с Великобританией, бывшей держательницей мандата Лиги Наций на управление Ираком, ухудшались день ото дня.
В соответствии с условиями мандата, 3 октября 1932 года Великобритания предоставила независимость Ираку. Однако Иракско-британский договор 1930 года оговаривал, что и после предоставления Ираку независимости Великобритания сохраняет за собой две базы ВВС: Шейба (Эш-Шуэйба) около Басры и Хаббания (Эль-Хаббания) в 100 км к западу от Багдада (традиционный прием британского колониализма: уйти так, чтобы остаться). В 1937 году, по договору, британские войска покинули Ирак, и единственным символом присутствия в Ираке империалистической Великобритании теперь были базы.
Между тем в Европе началась война, и положение Великобритании в ней было трудным. После капитуляции Франции 22 июня 1940 года на западных рубежах Ирака появилась враждебная страна — подмандатная Французская Сирия, находившаяся теперь под контролем режима Виши, а значит, под контролем немцев. Придя к власти, Рашид Али аль-Гайлани начал контакты с немцами и итальянцами, намереваясь восстановить дипломатические отношения с этими странами, порванные в сентябре 1939 года под нажимом англичан. Для Англии Ирак, в частности порт Басра, был важной перевалочной точкой между Европой и Британской Индией. Сыграла роль нефть — угроза немецко-французской оккупации нефтяных месторождений на северо-западе Ирака была вполне реальной: один марш-бросок из Сирии — и Англия лишалась своего главного источника нефти. Англичане решили укрепить обе базы ВВС, и 17–19 апреля 1941 года в Басре высадились индийские войска, что сопровождалось стычками с иракскими войсками. 16 мая иракская администрация Басры почла за лучшее бежать из города. В городе, оставшемся без власти, начались грабежи. Более всего их жертвами были евреи, однако не только они; англичане, стоявшие неподалеку, не сделали попытки навести порядок.
Укрепление базы Шейба оказалось делом сравнительно нетрудным для британской армии, а вот укрепление Хаббании стало камнем преткновения. Чтобы усилить Хаббанию, британцы ввели войска из Палестины и Трансиордании; они не поставили в известность о перемещениях своих войск Рашида Али аль-Гайлани на том основании, что правительство последнего — незаконное. 30 апреля 1941 года иракские войска блокировали Хаббанию, чтобы не дать подойти к ней британцам. Британцы предъявили правительству Рашида Али аль-Гайлани ультиматум и, не получив ответа на него, 2 мая 1941 года начали военные действия. Снятие блокады с Хаббании было более трудным делом, но вскоре иракское сопротивление было сломлено, и 29 мая британские войска вошли в Багдад; они решили не оскорблять иракцев и остались на правом берегу Тигра — центр Багдада расположен на левом, восточном берегу реки.
Не следует видеть в британской оккупации Южного и Центрального Ирака акт «неспровоцированной агрессии», как это часто делают арабские историки. Ненависть Рашида Али и его окружения к Великобритании была известным фактом, и превращение Ирака в еще одного члена гитлеровской «оси» было весьма вероятным. Нелишне напомнить и то, что спустя всего месяц после вступления англичан в Багдад Ирак стал важным каналом снабжения Советского Союза, ведущего борьбу против нацистского вторжения.
29 мая Рашид Али аль-Гайлани успел бежать из Ирака, предварительно создав Комитет внутренней безопасности, которому надлежало играть роль временного правительства. В тот же день КВБ подписал перемирие с Великобританией. Все было готово к возвращению в Ирак регента (при малолетнем короле) Абд аль-Илаха и, соответственно, к восстановлению пробританского режима; 1 июня в 10 утра самолет регента приземлился в аэропорту Карх, на западном берегу Тигра. В тот же день и начался погром — фархуд.
Правительственная Комиссия по расследованию погрома (а следом за ней многие авторы, писавшие о фархуде) дала следующую схему событий: слух о том, что в Ирак возвращается регент, распространился в столице уже 31 мая. 1 июня был праздник Шавуот. Евреи Багдада несомненно чувствовали облегчение от того, что Рашид Али свергнут, и по завершении праздничной литургии они вышли из синагог — все нарядно одетые — и пошли в аэропорт Карх встречать Абд аль-Илаха. Когда они возвращались, на мосту Аль-Хурр через Тигр солдаты и гражданские лица начали бросать в них камни. Власти Багдада не попытались прекратить нападение, что было воспринято нападавшими как знак одобрения, и в городе, жители которого только что испытали «горечь поражения», разразился погром (общий настрой толпы выражался фразой «Евреи радуются нашему поражению!»), переросший в массовое убийство.
Схема эта несколько упрощенная. Встречать Абд аль-Илаха в аэропорту отправилась небольшая группа глав багдадской еврейской общины, 8–10 человек. Все остальные шли в район Карх, потому что там находится могила Йеошуа бен Йеоцедека, первого первосвященника, избранного евреями по возвращении из вавилонского изгнания в конце VI века до н. э. Паломничество к могиле первосвященника Йеошуа — это обычный шавуотний ритуал багдадских евреев. Толпа действительно пыталась забрасывать евреев, возвращающихся от могилы первосвященника Йеошуа камнями, но это нападение было пресечено полицией: мост Аль-Хурр — это официальная часть Багдада. Далее, из аэропорта регент Абд аль-Илах направился через тот же мост во дворец Каср аль-Зухур, где он устраивал торжественный прием представителей населения столицы. Кроме еврейской делегации, во дворец пришли и делегации от других столичных общин. По выходе из дворца толпа напала на еврейскую делегацию, и это нападение также было остановлено полицией.
Но у фархуда в Багдаде были и другие очаги. Основные события произошли не в районе моста Аль-Хурр, а в левобережном районе Ар-Русафа, где жило много евреев, и прежде всего в квартале Баб-эль-Шейх.
Согласно многим свидетельствам (в том числе и согласно докладу посольства США в Ираке), погром был организован заранее. Слухи о предстоящем погроме курсировали в предшествовавшие дни. Многие евреи начали запасаться камнями и кирпичами, чтобы отбиваться от громил; другие переезжали из смешанных мусульманско-еврейских кварталов в чисто еврейские, считая, что так безопаснее. Евреи Багдада (и не только они) приписывали организацию погрома Юнису аль-Сабави, министру экономики в правительстве Рашида Али, пронацистскому политическому деятелю, создателю и руководителю нескольких ультраправых молодежных и военизированных организаций, самой значительной из которых была «Катаиб аш-Шабаб» («Колонна молодых», иногда это название передается как «Молодежная фаланга»). Застрельщиками в погроме 1 июня были члены «Катаиб аш-Шабаб», а также «официальная» правая юношеская организация «Футувва» и некоторые другие группы.
Настоящий погром, кровавый и жестокий, начался в густонаселенном левобережном районе города Ар-Русафа. Толчком к нему был антиеврейский митинг в одной из самых больших и почитаемых мечетей Багдада. Согласно свидетельствам, желавших принять участие в «акции» поделили на группы и каждой группе дали свое задание. В шесть часов вечера возбужденная толпа покинула мечеть и началось убийство.
Первыми жертвами стали евреи-прохожие на улице Гази, на которую выходила мечеть, а также евреи, ехавшие по улице Гази на маршрутках. Толпа блокировала улицу, остановив весь транспорт, и стала выволакивать из маршруток евреев. Их били — кулаками и палками, затем убивали ножами, и тела бросали «для верности» на мостовую, чтобы по ним еще проехались маршрутки. Некоторым евреям удалось спастись, потому что погромщики приняли их за мусульман; другим удалось укрыться в ближайшем отделении полиции. Оставив маршрутки, погромщики собрались у здания полиции и потребовали выдать им евреев. В семь часов у здания полиции появился губернатор провинции Багдад в сопровождении нескольких бронированных полицейских автомобилей; он приказал стрелять по погромщикам на поражение, и толпа рассеялась. На этой стадии полиция еще не бездействовала.
Вторая стадия фархуда началась в девять часов вечера. Погромщики, изгнанные из центрального квартала Баб-эль-Шейх, отправились на восток, в старые и бедные еврейские районы Татран и Абу-Сифайн. Нападение на бедные районы имело символическое значение: участники «акции» показывали, что они идут не для грабежа. К девяти часам вечера, рассыпавшись по еврейским и смешанным кварталам, погромщики начали обходить еврейские дома; они вламывались в дом и убивали в нем всех, кто не успел уйти. Единственным путем бегства с места побоища были крыши; прыгая с крыши на крышу, евреи пытались добраться до мусульманских домов и просили соседей-мусульман спрятать их. Евреи в Татране попытались оказать сопротивление: в частности, стоя на крыше, они бросали кирпичи и другие предметы на громил, пытавшихся взломать дверь дома, но силы были неравны. В некоторых кварталах евреи накануне дали взятки полиции, чтобы она их как следует защищала. Полиция приняла деньги — и не вмешалась, когда дело дошло до убийства. Вторая фаза погрома продолжалось до трех часов утра 2 июня, после чего погромщики, по-видимому, выдохлись.
В шесть утра отдохнувшие погромщики двинулись в старый еврейский район; на этот раз им активно помогала полиция. Теперь участники действа были вооружены винтовками, а у полиции были автоматы. Там, где евреи пытались сбрасывать с крыш камни на погромщиков, погромщики и полиция поднимались на крышу дома напротив и стреляли по обороняющимся. В старом еврейском районе дома были посолиднее, и если погромщики не могли открыть запертую дверь, на помощь приходили полицейские: они давали автоматную очередь в замок, и дверь открывалась.
Участие полиции в фархуде показало рядовым жителям Багдада, что громить можно, и днем 2 июня погром перешел в свою последнюю, четвертую стадию. В еврейские кварталы ринулся городской люмпенпролетариат, позже к «босякам» присоединились бедуины и крестьяне. Теперь евреев не убивали, а только грабили. Участников последней стадии фархуда более интересовали магазины и рынок, чем дома. Толпа двигалась по рынку, методично очищая все лавки; затем, нагруженные добычей, погромщики шли или ехали к себе домой — часто через мосты, на которых неподвижно стояли британские военные посты.
По-видимому, на этой стадии регент и его окружение поняли, что идет грабеж не только евреев, а всех, кто подвернется под руку, в том числе и мусульман, и решили положить этому конец. В город вошли надежные воинские части (курдские), они и в самом деле начали стрелять по погромщикам — и во второй половине дня фархуд прекратился; в пять часов вечера был объявлен комендантский час, на улицах остались только солдаты.
Убийство столь массовое и столь жестокое наводит на естественный вопрос: кто виноват? Кто устроил погром? Кто был его движущей силой? И почему власти Ирака вмешались так поздно и неохотно, а англичане, присутствовавшие в Багдаде, хотя и не в центре, не вмешались вообще?
7 июня правительство Ирака — теперь уже пробританское и антигерманское — сформировало Комиссию по расследованию погрома в Багдаде. 8 июля 1941 года Комиссия подала доклад. Доклад (он не был опубликован) довольно подробно описал события и не приуменьшил числа убитых. Однако он никого конкретно не обвинил в преступлениях; это значит, что никто из реальных участников массового убийства и грабежа не был наказан. При этом нельзя сказать, чтобы режим Абд аль-Илаха отличался мягкостью: например, некоторые из участников переворота 1 апреля 1941 года были повешены. Официальный доклад возложил всю вину на нацистов — на многолетнюю нацистскую пропаганду и на нацистскую агентуру в стране, в частности на немецкого посла Фрица Гроббу. Британцы, присутствие которых в Ираке стало куда более явным, чем до 2 мая 1941 года, также склонны были обвинять нацистов, а не иракцев — это открывало им дорогу к примирению с иракцами.
Что и говорить, нацистская пропаганда в Ираке велась с 1933 года, когда нацисты пришли к власти в Германии и Берлин начал вести радиопередачи на арабском языке. В Ираке имелась нацистская литература, в 1933 году состоялась первая попытка перевода «Майн кампф» на арабский язык — переводчиком был Юнис аль-Сабави. Но даже при Рашиде Али в Ираке не были изданы расовые законы, подобные тем, которые в это время издавались в Венгрии, Румынии, Италии и т. д. Кроме того, едва ли нацистская агентура могла принять участие в организации погрома 1941 года: в 1939 году Ирак расторг дипломатические отношения с Германией, при Рашиде Али контакты с немцами велись через Сирию, посол Фриц Гробба в известной мере подготовил почву для погрома, но физически не мог быть его организатором — его не было в Багдаде.
Фархуду предшествовали два десятилетия постоянного ухудшения мусульманско-еврейских отношений в Ираке. В Ираке рос и укреплялся арабский городской класс, и между арабской и еврейской буржуазией и интеллигенцией нарастала конкуренция; аналогичный процесс мы видим в это время и в некоторых других странах. Достаточно ли было такой конкуренции, чтобы в Багдаде разразился погром? Почему за ним не последовали погромы в Басре и Мосуле, где также имела место конкуренция мусульманского и еврейского городских классов?
Послевоенные иракские и вообще арабские публицисты и историки склонны были ставить во главу угла «палестинский вопрос», то есть еврейско-арабский конфликт из-за Страны Израиля (Палестины), а также сионизм. Дескать, общественное мнение Ирака склонно было отождествлять евреев с сионизмом, сочувствие к палестинским арабам и к их борьбе росло, и в конечном счете это вызвало погром. Британский посол в Ираке сэр Кинахан Корнуоллис также приписал фархуд реакции арабов на сионизм. В пользу палестинского фактора в фархуде говорит многое, в частности то, что в Ираке нашли себе убежище многие арабо-палестинские лидеры, вынужденные бежать из Страны Израиля во время арабского восстания 1936–1939 годов; некоторое время в Ираке находился и иерусалимский муфтий Хадж Амин эль-Хусейни, игравший роль связующего звена между арабо-палестинскими националистами и немецкими нацистами. Многие арабо-палестинские эмигранты были допущены в систему образования — одни стали чиновниками Министерства просвещения, другие — просто школьными учителями, но и те и другие весьма усилили антисионистские и антиеврейские настроения юношества.
Более важным фактором, как представляется, был панарабский национализм, ставший в Ираке государственной идеологией.
Ирак был первым независимым арабским государством, и поэтому он стал центром панарабизма. Суннитская верхушка королевства рассматривала Ирак как некую «арабскую Пруссию», вокруг которой со временем соберется единое арабское государство.
Превращение национализма в официальную идеологию государства имело два первейших следствия: арабизация образования и культуры и ухудшение отношения к этническим меньшинствам. Оба процесса ударили по евреям. Так, власти приказали еврейской общине перевести все обучение в еврейских школах на арабский язык, иврит был оставлен только для изучения Танаха. Из школьных программ максимально исключалась еврейская история и другие еврейские темы; зато вводилось изучение арабской истории, преподавать которую должны были учителя-арабы. В результате в Ираке появился и рос класс евреев — иракских патриотов, евреев, считавших себя арабами по национальности (еще раньше аналогичный процесс начался у христиан Ирака).
Коль скоро правители Ирака провозгласили свою страну вождем арабского мира, то все происходящее в этом мире становилось внутренним иракским делом; к таким делам относился и еврейско-арабский конфликт из-за Палестины. В 1929 году в Ираке была запрещена сионистская деятельность, в 1935-м стали невозможны визиты евреев из Страны Израиля в Ирак и получение еврейских книг оттуда. Сионистская организация Ирака ушла в подполье. В 1930-х годах власти периодически заставляли еврейских лидеров и интеллектуалов делать публичные антисионистские заявления — и они их делали, одни из-под палки, а другие вполне искренне. Так, в 1936 году в газете «Аль-Билад» появилась статья директора еврейской школы и писателя Эзры Хаддада под заголовком: «Мы были арабами до того, как мы стали евреями».
Но власти независимого Ирака проводили и прямую антиеврейскую политику, без всякой связи с Палестиной и сионизмом. В 1934 году начались увольнения евреев из административного аппарата, была введена негласная процентная норма в назначении евреев на административные должности и в приеме их в учебные заведения.
С началом арабского восстания в Стране Израиля в апреле 1936 года начались нападения на евреев и террористические акты. Накануне Рош а-Шана 1936 года на глазах у всех были убиты выстрелами два еврея, выходившие из еврейского клуба. На Рош а-Шана этого года был назначен «День Палестины», и было еще два нападения на евреев, один был убит, другой покалечен. На Йом Кипур была брошена бомба в переполненную синагогу, но, к счастью, не взорвалась. В октябре была брошена граната в еврейский клуб, один человек был убит. Терпение еврейской общины лопнуло: на 18 октября 1936 года была назначена еврейская забастовка: были закрыты все магазины, принадлежавшие евреям, детей не послали в школы. Спустя 11 дней после забастовки в Ираке произошел очередной переворот; новые власти пообещали руководству багдадской общины, что наведут порядок, но потребовали, чтобы ведущие еврейские фигуры опубликовали заявление, в котором они объявили бы себя лояльными гражданами своей родины и отмежевались от сионизма. Несмотря на обещания, террористические акты продолжались и дальше. Более всего их было во время войны с Великобританией, когда за месяц произошли 13 случаев убийства евреев.
Арабский национализм очень скоро приобрел прогерманский характер. Арабы в большинстве своем ненавидели англичан и французов, поделивших в 1920 году, в рамках мандатной системы Лиги Наций, бывшие арабские территории Османской империи, и надеялись, что немцы так или иначе отомстят империалистам. Однако ориентация на Германию исходила не только из принципа «враг моего врага — мой друг». В какой-то мере прогерманская установка арабских националистов была продолжением тех отношений, которые в конце XIX — начале XX века установились между Берлином и Стамбулом. Берлину тогда удалось внедрить в сознание османов миф о том, что Германия не имеет интересов на Ближнем Востоке; этот миф помог втянуть Османскую империю в мировую войну. Не менее успешно и нацисты в 1930-х годах изображали Германию как потенциального избавителя арабского мира от англо-французского империализма.
Однако важнейшая причина симпатий арабов к Германии (а заодно и к фашистской Италии) лежала в иной плоскости. Арабским националистам импонировали нацистские принципы — разумеется, не расизм нацистов и не идея «жизненного пространства на Востоке», а антидемократизм фашистов и нацистов, военная дисциплина во всех сферах жизни, а особенно в воспитании молодежи, культ силы, наступательная внешняя политика — а также преследование евреев. Арабские националисты плохо представляли себе, что именно нацисты имеют против евреев, но про Ирак они знали твердо: в то время как арабы-мусульмане настроены антибритански, евреи Ирака (а равно и ассирийцы-христиане, и курды-мусульмане, и вообще все меньшинства Ирака) симпатизируют англичанам.
Демонстрация силы, силовые методы решения проблем импонировали иракцам — и простому народу, и интеллигенции. Ирак начал свое независимое существование с геноцида ассирийцев — малочисленного христианского меньшинства, проживавшего на севере Ирака бок о бок с курдами и арабами. Весной 1933 года церковные лидеры ассирийцев потребовали у правительства Ирака права на автономию ассирийцев в рамках королевства и на создание ассирийской милиции. Требования ассирийцев привели к репрессиям иракских властей. На северо-запад Ирака были введены войска, которые, совместно с курдскими и арабскими добровольцами, вырезали более 3 тыс. ассирийцев — мужчин, женщин и детей в городке Симела и еще в 60 деревнях. Генерала Бакра Сидки, устроившего эту «этническую чистку» на северо-западе Ирака, встречала в Мосуле ликующая толпа; в Багдаде этот «герой» устроил парад, также при ликовании простого народа и столичной интеллигенции.
Гитлер в 1933–1940 годах действовал похожими методами — и успешно. Арабские националисты хвалили его методы и хотели им подражать — нацисты указали дорогу панарабистам. В мае 1939 года лидер арабо-палестинской эмиграции в Багдаде Акрам Зуайтар в своей речи в клубе «Мутанна» похвалил нацистский погром Хрустальной ночи 9/10 ноября 1938 года и назвал ее примером утверждения национального достоинства. Юношеская организация «Футувва», ставившая целью воспитание молодежи в боевом духе, хотя и не может рассматриваться как иракский аналог гитлерюгенда, но создавалась в 1939 году по образцу последней. Создателем организации «Футувва» был Сами Шавкат, министр просвещения Ирака; по его приказу отделения «Футуввы» вводились в школах. Сами Шавкат был подражателем нацистов не только в деле воспитания молодежи, но и в подходе к «еврейскому вопросу»: в своей книге «Таковы наши цели» (1939) он писал, что уничтожение евреев есть предпосылка национального возрождения Ирака.
Если радикальные методы решения «еврейского вопроса» были хороши для немцев, то они были хороши и для иракских панарабистов. Поэтому ни лидеры «Катаиб аш-Шабаб», ни руководство «Футуввы» не считали для себя зазорным готовить в Багдаде еврейский погром. Есть основания считать, что о подготовке фархуда знал сам Рашид Али аль-Гайлани и относился к этому одобрительно.
Конечно же, фархуд устроила праворадикальная верхушка панарабистского движения; но участие в нем приняло множество простых горожан-арабов. Для рядовых погромщиков подражание нацистам было менее важным фактором, для них евреи Багдада были прежде всего национальными предателями, поддерживавшими ненавистных англичан; немалую роль сыграло и то, что это были иноверцы-зимми. Вспышка антиеврейских настроений и нападений на евреев совпала с началом военных действий между иракской и британской армиями. В разгар войны состоялось нападение на еврейскую больницу «Меир Элиас», из которой якобы подавали сигналы британским самолетам. Иракское радио в своей передаче осудило нападение на «Меир Элиас», но пообещало: «После победы над англичанами мы отомстим внутреннему врагу и передадим его в ваши руки для уничтожения». Сигнал был подхвачен простым народом Багдада — народом, который ненавидел англичан и одобрял применение силы и убийство как политический метод. В этом отношении арабские политические вожди были плоть от плоти своего народа.
Остается вопрос: почему же в события 1–2 июня 1941 года не вмешались британские военные власти? Обычный ответ на этот вопрос, который давали англичане, был таков: британское вмешательство в события явилось бы нарушением суверенитета законного иракского правительства (регента Абд аль-Илаха). Аналогичным образом, за две недели до фархуда, 16 апреля британская армия не предотвратила повального грабежа магазинов в Басре; объяснение, данное командиром части, стоявшей в соседнем Ашшаре, гласило: «Мы и так непопулярны в Ираке». Переписка британского посольства в Багдаде и другие британские документы показывают: евреи Багдада ни в коей мере не занимали англичан. Фархуд не был упомянут в докладе британского посла о событиях. Только после сообщения Еврейского агентства о погроме, сопровождавшегося просьбой вмешаться, Форин-офис потребовал у посла в Багдаде дополнительных деталей. Великобритания сделала ставку на шарифскую королевскую династию в Ираке и собиралась поддерживать ее несмотря ни на что. Можно согласиться с автором Дафне Цимхони, которая пишет: «Отношение британцев к фархуду похоже на их равнодушие к уничтожению евреев во время Холокоста в Европе»[1].
Около 50 жертв фархуда — те, у кого уцелели их семьи, — удостоились индивидуальных могил, остальные были похоронены в братской могиле на еврейском кладбище Багдада. Основную помощь жертвам оказали сами же багдадские евреи и наряду с ними — выходцы из Ирака в Иране, Индии и на Дальнем Востоке. Правительство Ирака выделило погромленной общине 20 тыс. динаров и попросило евреев воздержаться от митингов поминовения жертв. Еврейские лидеры, верные своему иракскому патриотизму, склонны были видеть в фархуде исключительное событие, нарушившее «гармонию» еврейско-мусульманских отношений.
Самой типичной для евреев реакцией на погромы всегда было бегство из страны. В Европу и Северную Америку в 1941 году бежать было невозможно — шла война. Многие выехали в Иран; однако иранские власти давали въездные визы только на три месяца. К августу 1941 года было подано около тысячи просьб о визе на въезд в Индию, что, учитывая размер еврейской семьи в Ираке, соответствовало 6–8 тыс. человек. На деле в Индию въехало менее 3 тыс. евреев. Около тысячи тем или иным способом въехало в Страну Израиля. В последующие месяцы многие из бежавших в Иран и Индию вернулись, тем более что в Ираке началось экономическое оживление.
Еврейско-мусульманские отношения были непоправимо испорчены. Но фархуд привел и к разочарованию евреев Ирака в англичанах. После погрома в еврейской среде Багдада курсировали слухи (абсолютно беспочвенные), будто бы англичане приняли участие в погроме или, по крайней мере, перед фархудом раздавали оружие арабам. Страх погрома оставался, что подготовило массовый исход иракских евреев в Израиль в 1950–1951 годах.
Фархуд увеличил популярность сионизма среди еврейской молодежи. Секретные эмиссары ишува и Еврейского агентства, прибывавшие в Ирак, без труда втягивали еврейскую молодежь в подпольные сионистские ячейки, готовили нелегальную алию в Страну Израиля. Сотни иракских евреев приняли участие в Войне за независимость Израиля в 1948 году — задолго до того, как в 1950 году правительство Ирака разрешило евреям покидать страну.
Ссылка на источник: http://www.lechaim.ru/ARHIV/244/romanovskiy.htm

https://chrontime.com/public/event_ru/1100/1.1100.farhud_mass_grave.jpg
Братская могила жертв Фархуда. Фото 1946 г.
https://chrontime.com/public/event_ru/1100/1.1100.farhud.jpg
В первых числах июня 1941 года в Багдаде произошел еврейский погром, получивший название «Фархуд».
https://chrontime.com/public/event_ru/1100/1.1100.farhud-bagdad.jpg
Багдадский погром 1941
https://chrontime.com/public/event_ru/1100/1.1100.iraq_location_map.png
Евреи жили в Ираке 2,5 тысячи лет, со времён Вавилонского пленения. К 1941 году в Ирке проживало примерно 150 тысяч евреев, которые занимались сельским хозяйством, торговлей, банковским делом, среди них были и чиновники.
https://chrontime.com/public/event_ru/1100/1.1100.husseni-hitler.jpg
Багдадский погром 1941
https://chrontime.com/public/event_ru/1100/1.1100.0000099456_1_web.jpg
Багдадский погром 1941

Juri-rust

24.07.2019, 05:12

http://juri-rust.livejournal.com/75949.html

http://ic.pics.livejournal.com/juri_rust/77231440/100473/100473_900.jpg
8. В отличие от коммунистов, которые активно сотрудничали с Германией и поделили Европу пактом Молотова-Риббентропа, УПА и ОУН Б не сотрудничали ни с немецким, ни с коммунистическим оккупационными правительствами.
В свою очередь коммунисты и немцы, кроме заключения пакта Молотова-Риббентропа, учили друг друга, проводили совместные репрессии, парады, обменивались вооружением и т.д.
Коммунисты и Германия совместно напали на Польшу, развязав вторую мировую войну 1 сентября 1939 года!

То есть коммунизм и нацизм тесно сотрудничали, но при этом они обвиняют почему-то Бандеру, отсидевшего в немецком концлагере за провозглашение независимости Украины.
А за отказ сотрудничать с Германией два брата Бандеры были замучены в концлагере «Аушвиц».
Тогда возникает вопрос: кто чей пособник на самом деле?
Известный факт, что коммунистические пилоты учились в Германии, а Германия перенимала «опыт строительства ГУЛАГов» у коммунистов.
Они помогали друг продовольствием за счёт голодоморов в Украине.
УПА и Бандера не имели никаких договорённостей с немецким оккупационным правительством, за что Бандера сидел в концлагере, а большинство его семьи было репрессировано под разными предлогами как коммунистами так и немцами.

«15 фактов про «бандеровцев», или О чём молчит Кремль».

Это цитата из той самой статьи за перепост которой житель Перми был судим и оштрафован на 200 тыс рублей. Его обвинили в распространении ложных утверждений о СССР и реабилитации нацизма.

Вот интересно, а что противоречащего историческим фактам, не российской мифологии, а именно фактам обнаружили представители российского кривосудия в этих словах?

Военное Германо-советское сотрудничество началось задолго до второй мировой войны. Тут стоит напомнить, что после поражения в Первой Мировой войне по Версальскому мирному договору, на Германию были возложены довольно серьезные ограничения, касавшиеся Рейхсвера и военно-промышленного комплекса в целом. Советская Россия оказалась той кузницей в который выковывался нацистский меч. И это факт.
http://ic.pics.livejournal.com/juri_rust/77231440/100780/100780_900.jpg
11 августа 1922 года между Советами и Германией был заключен временный договор о сотрудничестве. Некоторые пункты из него.

1. Взаимное ознакомление с состоянием и методами подготовки обеих армий путем направления состава на маневры, полевые учения, академические курсы
2. совместные химические опыты
3. организация танковой и авиационной школ
4. командирование в Германию представителей советских управлений, а именно: Управления Военно-Воздушных сил, Научно-технического комитета , Арт-управления , Главсанупр и других для изучения отдельных вопросов и ознакомления с организацией ряда секретных работ

Германии по Версальскому запрещалось иметь танковые войска и военную авиацию, посему уже в 1924 году в СССР, в Липецке, создается авиационная школа рейхсвера, через которую прошли будущие ассы Третьего Рейха. В 1926 году в Казани появляется танковая школа «Кама». Была и еще одна школа, наиболее засекреченная, называлась «Томка». Находилась она в Самарской области. Это была школа химической войны.

Бесспорно, сотрудничество было взаимовыгодным, немцы в обход Версальского договора обучали свои кадры, а СССР получал, в том числе, доступ к передовым военным разработкам.

Тем не менее, к 1933 году сие сотрудничество сошло на нет. Второе дыхание советско-немецкая дружба приобрела после подписания Пакта Молотова-Риббентропа 23 августа 1939 года и секретного протокола к нему. Того самого протокола, что поделил Европу на зоны влияния и, в общем и целом, который дал зеленый свет началу Второй Мировой войне.

Россияне очень не любят это название - Вторая Мировая, стараются его вычеркнуть и заменить «Великой Отечественой». Оно и понятно, начало Второй мировой, ее первый этап – это очень неудобный момент истории для фанатов СССР. Проблема заключается в том, что, если говорить о Второй Мировой и что она началась в 1939 году, необходимо признать и ответственность СССР за развязывания оной. Со всеми вытекающим. Совместный с Германией раздел Польши, оккупация Прибалтийских стран, нападение на Финляндию и отжатие у Румынии Бессарабии – это все Вторая Мировая. Это та война, на которой СССР выступал союзником нацистской Германии.

Кроме военного сотрудничества, было заключено несколько торговых соглашений, по которым в обмен на поставку оборудования для заводов, некоторых образцов вооружений (самолетов, крейсера «Лютцов» и еще 5 военных кораблей, массы различных «запчастей» для различной военной техники, короче говоря военные разработки 3 Рейха) СССР поставлял необходимое для Германии сырье. Это напомню, 1939-40 и начало 41 годов. В 1940 году происходит ряд секретных встреч между представителями НКВД и Гестапо, и уже заключение сотрудничества между ними. Напомню, что Сталин выдал Гитлеру всех приехавших в СССР немецких коммунистов. Вот такой он 3 интернационал.

17 июня 1940 года посол Германии в СССР Шуленбург отправляет в Берлин телеграмму такого содержания:

«Телеграмма
Москва, 18 июня 1940 — 1.40
Получена 18 июня 1940 — 4.00

№ 1167 от 17 июня
Очень срочно!

Молотов пригласил меня сегодня вечером в свой кабинет и выразил мне самые теплые поздравления советского правительства по случаю блестящего успеха германских вооруженных сил. Далее Молотов информировал меня о советских действиях по отношению к прибалтийским государствам. Он сослался на доводы, опубликованные в газетах, и добавил, что стало необходимо положить конец всем интригам Англии и Франции, пытающихся посеять недоверие и разногласия между Германией и Советским Союзом в прибалтийских странах.
Для переговоров о формировании там новых правительств советское лравительство, в дополнение к аккредитованным там полпредам, послало следующих особо уполномоченных лиц: в Литву — заместителя Народного комиссара иностранных дел Деканозова; в Латвию — Вышинского, представителя Совета Министров; в Эстонию — ленинградского партийного лидера Жданова.
В связи с бегством Сметоны и возможным переходом границы подразделениями [бывшей] литовской армии, Молотов заявил, что литовская граница охраняется явно недостаточно. Советское правительство, поэтому, если потребуется, окажет литовскому правительству помощь в охране границ.

Шуленбург»
http://ic.pics.livejournal.com/juri_rust/77231440/101005/101005_900.png
Для тех, кто не понял. Сталин через Молотова поздравляет Гитлера с захватом Парижа.

В сентябре 1939 года советская пресса, к примеру «Красная звезда», печатает речи Гитлера. Кстати, эта же газета сообщает о совместном параде в Брест-Литовске, по случаю передачи германской стороной этого города советам, ну и как победный в совместной войне над Польшей.

Это факты, которые нынешняя Россия, наследница юридическая и духовная СССР признавать не желает. Как и ответственности за развязывание большого вооруженного конфликта.

А еще, то что в 1941 году, два бандита передрались, они и понятно было, Европу уже съели, а любая империя стремиться к расширению своих границ, поэтому конфликт в любом случае был неизбежен. Не в 1941 году, так в 1951. Не Гитлер бы напал на Сталина, так рано или поздно Сталин напал бы на Гитлера. И этому так же есть косвенные доказательства, достаточно вспомнить хотя бы танки КВ-2, сотни которых в 1941 году стояли у западных границ СССР, а это наступательное оружие, предназначенное в первую очередь для уничтожение бетонных укреплений.
http://ic.pics.livejournal.com/juri_rust/77231440/101222/101222_900.jpg
То, что за отрицание лжи и слово правды в РФ начали карать совсем не удивительно. Нынешний «дедовоевательский» государствообразующий миф о «ВОВ» и борьбе с нацизмом, в целом рассыпается о ряд исторических фактов. А без этого мифа РФ в нынешнем ее виде обречена, так что этот суд только начало. Мифотворцы и фальсификаторы будут стараться во всю, рассказывая нам о бессмертном «подвиге» «28 панфиловцев», но при этом будут вымарывать со страниц книг и учебников любое упоминание о советско-нацисткой дружбе и совместных действиях двух преступных режимов.

Википедия

24.07.2019, 05:39

https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%9F%D0%BB%D0%B0%D0%BD_%C2%AB%D0%92%D0%B0%D0%B9% D1%81%C2%BB
Материал из Википедии — свободной энциклопедии
https://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/thumb/8/8d/Poland1939_GermanPlanMap.jpg/495px-Poland1939_GermanPlanMap.jpg
Диспозиция сил противников на 31 августа 1939 года и польская кампания 1939 года

Бе́лый план, Вайс-план, План «Вайс» (нем. Fall Weiß) — немецкий стратегический план военных действий против Польши. Разрабатывался в апреле — июне 1939 года, был реализован с началом вторжения в Польшу 1 сентября 1939 года.

Содержание

1 Концепция действий
2 План
3 Аналогичные планы
4 Источники
5 Примечания

Концепция действий

Планом изначально предполагалось начало военных действий без объявления войны и стремительное наступление (концепция блицкрига) максимальными силами за счёт ослабления войск, прикрывающих границы с Францией и странами Бенилюкса. Решающие успехи на этом направлении должны были проявиться ранее, чем союзники Польши преодолеют укрепления вдоль французской границы на т. н. «линии Зигфрида» и выйдут к Рейну. Сковывание возможных нежелательных действий войск гарантов Польши, оценивавшихся в 80-90 дивизий, должны были осуществлять 36 плохо обученных и недоукомплектованных дивизий, почти не обеспеченных танками и авиацией.

Внезапное вторжение на польскую территорию должно было упредить организованную мобилизацию и сосредоточение польской армии. За две недели намечалось полностью уничтожить польскую армию и оккупировать всю страну.

План строился на широком использовании авиации и, прежде всего, пикирующих бомбардировщиков, на которые возлагалась задача поддержки наступления подвижных соединений с воздуха. ОКХ отказалось от использования танков для усиления пехотных дивизий — почти вся бронированная техника была сосредоточена в пяти моторизованных корпусах: 14-м, 15-м, 16-м, 19-м и горном (18-м). Эти соединения должны были найти слабые места в обороне противника, преодолеть её с ходу и выйти на оперативный простор, обходя фланги польских армий. В дальнейшем предполагалось решительное сражение на окружение и уничтожение, причём пехотные корпуса должны были действовать против фронта противника, а подвижные части — атаковать его с тыла.

Эта концепция ни разу не была проверена на практике и смотрелась не слишком убедительно. Даже немецкое руководство сомневалось в её действенности, свидетельством чему — выделение 10-й танковой дивизии из состава 19-го моторизованного корпуса в «непосредственное подчинение» командующего группой армий «Север» и создание отдельного Восточнопрусского танкового соединения (обычно называемого танковой дивизией «Кемпф» по имени его командира), не включённого в состав танковых корпусов[1].

План

Немецкие войска должны были вторгнуться в Польшу в трёх направлениях:

главный удар с территории Германии через западную границу Польши.
удар с севера из Восточной Пруссии.
удар немецких и союзных словацких войск с территории Словакии.

Все три направления удара сходились в районе Варшавы, где планировалось окружить и уничтожить польскую армию западнее Вислы.

Группа армий «Юг» имела задачу наступать с территории Силезии и Словакии в общем направлении на Варшаву, выйти к реке Висле и, сомкнувшись с группой армий «Север», совместно уничтожить остатки польских войск в западной Польше. Главная роль отводилась 10-й армии, которая должна была наступать в направлении Варшавы и выйти к Висле на участке между устьями рек Бзура и Вепш. 8-я армия, располагавшаяся севернее 10-й, должна была наступать на Лодзь и прикрыть северный фланг 10-й армии. 14-я армия, базировавшаяся к югу от 10-й, должна была взять Краков, захватить переправы на реке Дунаец и далее наступать на Сандомир, поддерживая безостановочное наступление и не позволяя польской армии создавать укреплений на реках.

Группе армий «Север» ставилась задача наступать с территории Померании (4-я армия) и Восточной Пруссии (3-я армия) в общем направлении на Варшаву и, сомкнувшись с группой армий «Юг», совместно уничтожить остатки польских войск севернее Вислы. 4-я армия должна была во взаимодействии с западными частями 3-й армии занять левый берег Вислы в районе Хелмно и наступать в юго-восточном направлении на Варшаву. 3-й армии предстояло действовать к северу от реки Нарев, далее наступая на Варшаву и Седльце.

Между группами армий «Север» и «Юг» находился большой участок границы, занятый малым числом войск. В их задачу входило своими действиями ввести в заблуждение противника относительно направлений главных ударов, а также сковать польскую армию «Познань».[2]

Аналогичные планы

Наряду с Белым планом были разработаны другие стратегические планы:

План «Грюн», Зелёный план (нем. Fall Grün, 1938) — план вторжения в Чехословакию.
План «Гельб», Жёлтый план (нем. Fall Gelb, 1940) — план вторжения в Бельгию, Нидерланды, Люксембург.
План «Рот», Красный план (нем. Fall Rot, 1940) — план военных действий на территории Франции.
План «Блау», Голубой план (нем. Fall Blau, 1942) — план военных действий на Кавказе.

Источники

«Вайс план». БСЭ, 3-е издание.

Примечания

↑ С. Переслегин. Вторая мировая: война между реальностями.- М.:Яуза, Эксмо, 2006, с.23-24
↑ История Второй мировой войны / П. П. Ионов. — М: Военное издательство министерства обороны СССР, 1974. — Т. 3. — С. 16—17.

Хельмут Грайнер

24.07.2019, 06:00

http://historylib.org/historybooks/KHelmut--Grayner_Voennye-kampanii-vermakhta--Pobedy-i-porazheniya--1939-1943/1
ВВЕДЕНИЕ

На страницах этой книги предпринята попытка подробного изложения деятельности Верховного командования вермахта в первые годы Второй мировой войны. Автор считает необходимым пояснить, почему имеет право взяться за столь сложное дело и чем он располагает для выполнения подобной работы. С 1920 по 1939 год я работал в историческом отделе государственного архива и военно-историческом научно-исследовательском институте в Потсдаме над официальным историческим трудом о мировой войне 1914 – 1918 годов. Учитывая мою многолетнюю военно-историческую деятельность, 18 августа 1939 года я был откомандирован в отдел обороны страны[1] Верховного командования вермахта (ОКБ) для ведения журнала боевых действий в предстоящей военной кампании против Польши. Верховное командование вермахта с февраля 1938 года имело в своем составе управление оперативного руководства, которое 8 августа 1940 года было переименовано в штаб оперативного руководства, со службой, занимающейся главным образом получением разведывательных сведений из-за границы (абвер), управление военной экономики и вооружений, управление комплектования личного состава, правовое управление и центральное управление. Особенно важным было управление оперативного руководства, что следует уже из его названия. В него входил отдел обороны страны, служба связи и отдел пропаганды. С началом войны руководство управлением принял генерал-майор Альфред Йодль, который до ноября 1938 года возглавлял отдел обороны страны и одновременно управление оперативного руководства[2]. Помимо руководителя ОКБ, тогда генерал-полковника Кейтеля, ближайшим советником Гитлера по всем вопросам Верховного командования вермахта был Йодль. Отдел обороны страны был его рабочим штабом. Он состоял из офицеров от всех трех видов вооруженных сил вермахта[3], которые собирали исходные данные для принятия решений Верховным главнокомандующим, разрабатывали и подготавливали директивы для ведения военных действий. Вследствие этого он мог пользоваться авторитетом, как подлинный руководитель штаба оперативного руководства вермахта, но дорос до этой важнейшей работы не сразу. С началом войны в формирующейся ставке фюрера начали действовать прежде всего генерал-полковник Кейтель со своими двумя адъютантами и генерал Йодль с молодым офицером Генштаба из отдела обороны страны. В дальнейшем к ним присоединились: полковник Шмундт, главный адъютант фюрера, три адъютанта от разных видов вооруженных сил вермахта, генерал Боденшатц, офицер связи главнокомандующего люфтваффе, обергруппенфюрер СС Вольф, офицер связи рейхсфюрера СС, адъютант от СА при фюрере обергруппенфюрер Брюкнер, глава партийной канцелярии Борман, президент имперской палаты печати доктор Дитрих, посланник Гевель – представитель министерства иностранных дел, оба личных врача Гитлера – профессор Моррель и профессор Брандт, фотограф Гитлера Гофман, а также небольшая личная охрана из военнослужащих СС. С этой личной свитой после соответствующего объявления в рейхстаге Гитлер 3 сентября 1939 года отправился в поезде особого назначения на Польский театр военных действий. Военным комендантом ставки фюрера первоначально был генерал-майор Роммель. Ему подчинялся так называемый батальон сопровождения фюрера, подразделение полностью моторизованное, состоящее из рот пехоты, танковой разведки и танков, а также смешанный зенитный дивизион. Им надлежало обеспечить защиту Гитлера на театре военных действий. Отдел обороны страны остался в Берлине под руководством полковника Варлимонта. Вследствие территориального удаления от передовых частей вермахта его работа очень осложнилась и во время Польской кампании ограничивалась, по существу, составлением на основании донесений частей вермахта ежедневной оперативной сводки для Гитлера, которая каждое утро отправлялась по телетайпу в поезд Гитлера, и предоставлением других необходимых данных. Он участвовал в составлении директив для ведения военных действий, в которых Гитлер излагал командованиям отдельных видов вооруженных сил вермахта свои общие указания касательно ведения операций, занимался редактированием других военных распоряжений. Инструкции получались по телефону. Полковник Варлимонт лишь однажды – 20 сентября – удостоился личной беседы с генерал-полковником Кейтелем и генералом Йодлем в штаб-квартире фюрера, которая тогда располагалась в отеле-казино в Сопоте. Главнокомандующие видами вооруженных сил вермахта во время той кампании тоже располагались со своими штабами вблизи Гитлера. Верховное командование сухопутных войск имело штаб-квартиру, получившую кодовое название «Цеппелин», в Цоссене, недалеко от Берлина, Верховное командование ВМФ осталось в Берлине, а оперативный штаб люфтваффе обосновался в Вильдпарке под Потсдамом и назывался «Курфюрст». 26 сентября Гитлер со своей свитой вернулся из Сопота в Берлин в новую рейхсканцелярию, где он находился в течение всей зимы, за исключением нескольких более или менее продолжительных пребываний в Бергхофе в Берхтесгадене, и откуда он руководил Норвежской кампанией. В те зимние месяцы для запланированного большого наступления против западных держав была подготовлена постоянная штаб-квартира в замке и имении Цигенберг, западнее Бад-Наухайма. Здесь должен был работать и небольшой, первоначально ограниченный 14 офицерами, полевой эшелон отдела обороны страны. Таким образом, начальник управления оперативного руководства больше не был оторван от своего рабочего штаба, что было сочтено вредным в период Польской кампании. Гитлер также желал в будущем иметь в непосредственной близости от себя главнокомандующих сухопутными силами и люфтваффе с оперативными штабами, чтобы было легче влиять на них. Поэтому для них были построены штаб-квартиры в Гиссене и его окрестностях. Однако, когда ранней весной штаб-квартира фюрера в Цигенберге была достроена и снабжена бетонными бункерами и пещерами в скалах, Гитлер, ко всеобщему удивлению, объявил, что не переедет туда, потому что это «далеко». Он пожелал вместо этого занять одновременно оборудованный для него командный пункт в Эйфеле[4]. Еще два командных пункта были возведены в Пфальце и Шварцвальде. Первый из вышеназванных находился на возвышенности непосредственно над Мюнстерайфелем и состоял из многочисленных, хорошо замаскированных на поросшем лесом холме бункеров для Гитлера и его приближенных. В расположенной поблизости деревне Родерн был предусмотрен внешне ничуть не изменившийся, зато внутренне полностью перестроенный крестьянский двор – место расквартирования сотрудников отдела обороны страны, коменданта штаб-квартиры Гитлера с его штабом, части свиты фюрера и его личной охраны, состоящей из нескольких офицеров и рядовых СС. В эту первую стационарную штаб-квартиру за пределами Берлина, получившую название Felsennest («Гнездо в скалах»), Гитлер въехал 10 мая 1940 года, то есть в день начала наступления на Западе, вместе со своей свитой и полевым эшелоном отдела обороны страны, который отныне входил в состав штаб-квартиры фюрера. Его штатный состав был значительно расширен, поскольку в первоначально одобренном Гитлером составе (14 офицеров) он оказался неработоспособным. Теперь он состоял из оперативной группы «Армия» с четырьмя, «Военно-морской флот» – с одним и «Люфтваффе» – с тремя офицерами соответствующих видов вооруженных сил вермахта, квартирмейстерской группы с двумя офицерами и одним военным чиновником. Кроме того, в него входила группа связи с четырьмя офицерами, офицер, занимавшийся ведением журнала боевых действий, и шесть офицеров и чиновников для выполнения регистрационных и управленческих функций. К этому следует добавить офицеров связи отделов пропаганды, абвера, управления военной экономики и вооружений, которые в основном размещались не в Родерне, где не хватало места, а в Мюнстерайфеле. В целом теперь рабочий штаб начальника управления оперативного руководства насчитывал 25 офицеров и чиновников, а также в два-три раза большее количество рядового персонала – писарей, телеграфистов, телефонистов и водителей. В Берлине из отдела обороны страны оставалось по одному-двум офицерам вышеназванных групп и вся организационная группа, потому что ее сфера деятельности – организация, структура, вооружение и снабжение вермахта – требовала тесного контакта с гражданскими властями. Главнокомандующий и начальник Генерального штаба сухопутных войск со своими офицерами 10 мая обосновались в лесном барачном лагере юго-восточнее Мюнстерайфеля. Оттуда до штаб-квартиры фюрера было полчаса езды на автомобиле. Также рядом были поставлены поезда особого назначения люфтваффе и его оперативного штаба. В «Гнезде в скалах» Гитлер оставался до начала второй стадии немецкого наступления на западе – атаки через Сомму и Аисне в южном направлении. На следующий день штаб-квартира переехала в Брюли-де-Пеш, небольшую бельгийскую деревушку, расположенную в лесу примерно в 9 километрах к северо-северо-западу от Рокруа. Она была очищена от местных жителей, и в течение восьми дней там работали строители из Организации Тодта. Для Гитлера в лесу был построен бетонный бункер. Его приближенные жили в невзрачных деревенских домах, сотрудники отдела обороны страны – в деревянных бараках. Главное командование сухопутных войск расположилось в непосредственной близости от Шиме, а главнокомандующий люфтваффе со своим штабом оставался в подъехавшем к Динану поезде особого назначения. Для продолжения наступления была предусмотрена третья штаб-квартира фюрера в Форет-де-Монтань, южнее Реймса, которая, однако, из-за быстрого завершения кампании не была занята. После подписания перемирия в Компьене и прекращения военных действий 25 июня Гитлер со своей свитой отправился в Шварцвальд на 1000-метровую гору Книбис западнее Фройденштадта, где в течение зимы был сооружен передовой командный пункт, получивший название Танненберг. О более поздних пребываниях Гитлера на этом командном пункте будет рассказано в соответствующих разделах данной книги. Центральное место в распорядке дня штаб-квартиры с самого начала занимал доклад о текущей обстановке, который имел место регулярно в полуденные часы. В первые годы войны обстановку докладывал Гитлеру только генерал Йодль на основании каждое утро составляемых отделом обороны страны сводок. Вместе с этим Гитлер высказывал свои мысли относительно дальнейшего ведения операций, разбирал со своими военными советниками меры, которые следовало принять, формулировал, по большей части после продолжительных колебаний, свои решения и давал указания разрабатывать директивы и приказы видам вооруженных сил вермахта. После полудня Гитлер выслушивал доклады правительственных и партийных инстанций, а вечером генерал Йодль докладывал ему о полученных в течение дня сообщениях от штабов вермахта. Главнокомандующих и начальников Генеральных штабов сухопутных сил и люфтваффе фюрер до начала Восточной кампании принимал нерегулярно, а только от случая к случаю, когда возникала необходимость, для изложения их понимания обстановки и формулировки предложений или заслушивания директив и указаний. Как правило, он довольствовался телефонными разговорами. Главнокомандующий ВМФ примерно раз в две недели передавал ему доклад об обстановке на море. Во всех стратегических и оперативных вопросах генерал Йодль постепенно становился единственным советником фюрера. Тем самым он взял на себя роль, к которой его подталкивало неуемное честолюбие. Но только он с ней не вполне справлялся. И если он действительно имел острый интеллект, богатые военные знания и явно выраженные способности к решению оперативных проблем, все же ему не хватало необходимой для такой должности силы характера, а его интеллекту – некой внутренней прозорливости, которая в условиях неопределенности войны позволяет найти правильный выход. Он не поднялся над основной массой очень способных и опытных офицеров Генерального штаба. Из-за полного отсутствия психологического чутья и знания человеческой природы он с самого начала видел в Гитлере политического и военного гения, к которому был привязан и которому подчинялся охотно, вплоть до самоотречения. В ежедневной совместной работе с Гитлером Йодль постепенно стал считать свою компетентность недостаточной и со временем опустился до уровня безынициативного помощника. Крайне сдержанный в служебном и личном общении, он отличался простотой и неприхотливостью . Шеф ОКБ при решении всех оперативных вопросов вскоре отошел на второй план. В его сферу деятельности входили следующие вопросы: организация, структура, вооружение и оснащение вермахта, его пополнение людьми и техникой, а также проблемы военной экономики. Для этих многоплановых задач генерал-полковник, а с 19 июля 1940 года генерал-фельдмаршал Кейтель, при хорошем интеллекте, старании и выносливости, бесспорно был вполне пригоден. Впрочем, на своем высоком и весьма влиятельном посту, по сути, первого военного советника Гитлера из-за все больше бросавшейся в глаза слабости характера был абсолютно неуместен. Гитлер, которому он был слепо предан и унизительно покорен, видел в нем полезный рабочий инструмент и вполне подходящего человека для должности шефа ОКБ – более сильную личность на этом посту он бы не потерпел. Командной власти над видами вооруженных сил вермахта шеф ОКБ не имел, он, скорее, стоял наравне с их главнокомандующими и во многом им уступал. Из непосредственного военного окружения Гитлера особую роль играл главный военный адъютант фюрера от вермахта полковник, а позднее генерал Шмундт, поскольку он имел внушительное влияние при распределении командных должностей в вермахте, прежде всего в сухопутных войсках. С 1942 года, помимо своего адъютантства, также руководил управлением личного состава армии. Он служил Гитлеру, в котором видел не просто гения, но также величайшего государственного деятеля и полководца всех времен, с преданностью нибелунгов и педантично старался не дать упасть даже малейшей тени на своего хозяина и господина. Следствием такой абсолютно некритической позиции, возникшей, пожалуй, на основе идеальных взглядов, стало то, что главный адъютант был вовсе не тем, чем, по сути, должен был быть, – представителем вермахта при фюрере. Он был лишь творением Гитлера. Этот сам по себе ничтожный человечишка нес на себе тяжелый груз вины. Именно он укрепил Гитлера в вере в собственную гениальность и непогрешимость. Он также ответственен за ошибочные назначения на высокие командные посты и, как шеф управления личного состава сухопутных сил, – за проведенное главным образом из политических соображений и превысившее все разумные меры омоложение офицерского корпуса. Офицеры отдела обороны страны, как в Берлине, так и в штаб-квартире фюрера за пределами германской столицы, по службе имели дело только с этими троими людьми из окружения фюрера. Их начальник, сначала полковник, позднее генерал Варлимонт – весьма одаренный, преданный своему долгу и работоспособный офицер, получал указания по работе своего отдела в процессе ежедневных долгих совещаний с генералом Йодлем и генерал-фельдмаршалом Кейтелем. Он получал подробную информацию о мотивах, соображениях и планах фюрера и, со своей стороны, мог доложить свои предложения в форме памятных записок или донесений, содержащих оценку обстановки, правда, он не мог быть уверен, что эти документы дойдут до высшего руководства. С Гитлером в первые годы войны он вступал в контакт, только если замещал временно отсутствующего или заболевшего начальника управления оперативного руководства или чтобы доложить порученные лично ему особые вопросы. Тот факт, что он, истинный руководитель военного рабочего штаба фюрера, первоначально не привлекался к докладам об оперативной обстановке, имевшим место каждый поддень, объясняется, с одной стороны, тем, что Гитлер не желал видеть в привычном узком кругу новые лица. С другой стороны, причиной тому явилось существующее стремление генерала Йодля быть единственным советником Верховного главнокомандующего вермахтом по всем оперативным вопросам. В центре ежедневного рабочего процесса отдела обороны страны стояло также проводимое в первой половине дня совещание по оперативной обстановке, на котором руководители оперативных групп «Армия», «ВМФ» и «Люфтваффе» на основании полученных накануне вечером и ночью донесений видов вооруженных сил вермахта подробно докладывали о событиях на театрах военных действий, а руководители квартирмейстерской группы и офицеры связи других отделов и управлений ОКБ докладывали информацию по своему ведомству. Таким образом создавался общий фундамент для работы разных ведомств и обеспечивалось ее согласование. В дальнейших подробных обсуждениях генерал Варлимонт передавал своим руководителям групп соображения, планы и решения Верховного командования и указания, по которым разрабатывались директивы и другие приказы. С расширением войны увеличивался объем работы и значение отдела обороны страны, правда, главным образом вследствие того, что Гитлер подчинил действовавшие на отдельных театрах военных действий армейские соединения, такие как «Норвегия», «Африка», «Финляндия», непосредственно себе, стало быть исключив главное командование сухопутных войск (ОКХ). А на западе и позднее на Средиземноморье прямо подчиненные ОКБ командующие использовались для единого руководства находившихся там соединений всех трех составляющих вермахта. Для этих так называемых театров военных действий отдел обороны страны ОКБ частично исполнял функции оперативного отдела Генерального штаба армии, что сделало необходимым расширение его личного состава, который пока оставался крайне ограниченным. Начальник отдела обороны страны генерал Варлимонт стал исполняющим обязанности начальника управления оперативного руководства и начал регулярно принимать участие в совещаниях у Гитлера. Его оперативные группы «Армия», «ВМФ» и «Люфтваффе», а также в дальнейшем остававшаяся в Берлине организационная группа были расширены до отделов, равно как и квартирмейстерская служба. Служба связи вермахта и отдел пропаганды остались в подчинении у начальника управления оперативного руководства. Что касается журнала боевых действий, его при главных штабах вермахта должен был вести помощник одного из старших офицеров Генштаба помимо своих основных служебных обязанностей. Для отдела обороны страны это было неприемлемо, потому что его журнал боевых действий фактически являлся журналом Верховного командования вермахта и в качестве такового имел огромное значение как источник данных для последующих исторических исследований. При важности и большом объеме содержащихся в нем материалов он не мог вестись одним из офицеров Генерального штаба, работавших в отделе, так сказать, между делом. Напротив, его необходимо было доверить тому, кто посвятил всего себя только этой сложнейшей работе, был к ней подготовлен и обладал чувством ответственности перед историей. Поэтому генерал Йодль, еще будучи полковником и начальником отдела обороны страны в 1938 году, распорядился, чтобы к ней был привлечен один из высокопоставленных сотрудников военно-исторического научно-исследовательского института сухопутных войск. И во время мобилизации 1939 – 1940 годов я был назначен для выполнения этой работы, после того как уже привлекался предшествовавшей осенью во время Судетского кризиса в отдел обороны страны с аналогичной целью. Как составитель журнала боевых действий, я принимал участия во всех важных совещаниях, проводимых в рамках отдела обороны страны и, соответственно, управления оперативного руководства и получал все протоколы больших совещаний у Гитлера, составляемые чаще всего офицером генерала Йодля и отредактированные им самим. В добавление к этому я был почти ежедневно, по большей части в послеполуденные часы, информирован генералом Варлимонтом подробно и откровенно о ситуации, мотивах и ходе мыслей Гитлера, позиции его советников, а также главнокомандующих и высших офицеров видов вооруженных сил вермахта, работе других отделов и управлений ОКБ. Когда такая ориентация идет из третьих рук, это, безусловно, является отрицательным моментом. Однако в сложившихся обстоятельствах главным была отличная память и несомненная добросовестность начальника отдела и его чувство ответственности перед историей. Его рассказы вкупе с уже упоминавшимися протоколами, моим участием в совещаниях и имеющейся у меня возможностью ознакомления со всеми входящими и исходящими документами помогали мне вести исчерпывающий и правдивый журнал боевых действий. Я диктовал их изо дня в день, используя заметки, которые делал на всех совещаниях, и личные рассказы, а также на основании официальных документов, причем с ходом войны объем материала сильно увеличился, и приходилось ограничиваться самой сутью. Генерал Варлимонт, а время от времени и генерал Йодль проверяли правильность сделанных мною записей. Так за три с половиной года, в течение которых я вел журнал боевых действий, появился внушительный ряд объемных томов, текст которых был напечатан на пишущей машинке. К ним в отдельных папках прилагались особенно важные документы. Весной 1943 года я был откомандирован к немецкому генералу при штаб-квартире итальянских вооруженных сил в Риме. Мой преемник, историк из Геттингена, профессор доктор Перси Эрнст Шрамм, вел журнал боевых действий штаба оперативного руководства вермахта сначала в той же, потом в несколько измененной форме до самого конца войны. В начале мая 1945 года журнал вместе со всеми без исключения приложениями по указанию исполняющего обязанности начальника штаба оперативного руководства генерала Винтерса[5] был уничтожен в районе Берхтесгадена, так что эти важные исторические документы навсегда утрачены. Копии более или менее обширных фрагментов за период 1943 – 1945 годов оказались в руках американцев. Лично я располагал копией журнала боевых действий за период с 1 августа 1940 до 24 марта 1941 года и некоторыми отрывками, касающимися других отрезков времени, предшествовавших и последующих. Последние имели особое значение, поскольку в них речь шла о первоначальных вариантах самых важных отрывков журналов, которые, учитывая позицию Гитлера, пришлось заменить ослабленными формулировками. У меня также были копии отдельных директив и памятных записок. Более того, у меня сохранилась большая часть моих ежедневных рукописных заметок, по которым я диктовал записи в журнале боевых действий, а именно с 8 августа 1940 до 25 июня 1941 года и с 12 августа 1942 по 17 марта 1943 года. В остальное время я, к сожалению, уничтожал свои заметки после их использования в журнале боевых действий. При выполнении этой работы в моем распоряжении находился обширный и первоклассный справочный материал, касающийся чрезвычайно важного, благодаря планам Гитлера, периода времени от конца Западной кампании до начала Восточной. Изображая Верховное командование вермахта в первый военный год и меры Гитлера, принятые летом 1939 года, я мог опираться, помимо упомянутых отрывков дневников, также на другие источники. Сначала – на записи в журнале боевых действий, которые вел капитан Генерального штаба армии Дейле, работая в отделе обороны страны с марта до августа 1939 года, а затем как офицер Генерального штаба при генерале Йодле – до июня 1940 года. Потом моим источником были фотокопии в высшей степени содержательных дневников генерала Йодля с 13 октября 1939 до 30 января 1940 года и, наконец, очень подробные отчеты генерала Варлимонта, составленные им осенью 1945 года о предыстории кампании против Польши и планировании и осуществлении Западной кампании. Третья к этому времени работа генерала Варлимонта о «Военно-политических событиях вокруг кампании против Советского Союза» (Milit?rische Vorg?nge um den Feldzug gegen Sovjetrussland) явилась для меня ценным дополнением и подтверждением моих собственных заметок о планировании Восточной кампании. Плохо обстояли дела с материалами о первом годе этой кампании. Ибо помимо нескольких страниц журналов боевых действий, копий отдельных директив и сделанных мною в то время выписок из журнала боевых действий из большой памятной записки Гитлера от 22 августа 1941 года у меня, к сожалению, ничего не осталось. Поэтому мне пришлось в конце концов отказаться от намерения написать девятую главу данной книги с целью отразить ход Восточной кампании с точки зрения Верховного командования вплоть до катастрофы под Сталинградом. В значительной степени я опирался на появившуюся, пригодную для моих целей, но не слишком обширную литературу, тем самым отклонившись от принятого мною изначально главного принципа – использовать для своего повествования только имеющиеся в моем распоряжении богатые и содержательные источники. Мне также казалось нецелесообразным перепрыгивать через первый год Восточной кампании и на основании моих материалов изображать только события, которые непосредственно привели к капитуляции под Сталинградом и в Тунисе, а значит, и к решающему повороту в ходе войны. Нельзя забывать, что последние находятся в тесной взаимосвязи с предшествующими событиями и должны рассматриваться в качестве таковых. Вместо этого я решил в приложении к этой книге привести важнейшие из моих рукописных заметок за период от 12 августа 1942 до 17 марта 1943 года дословно. Я хотел, чтобы читатель имел непосредственное представление о руководящей деятельности Гитлера как Верховного главнокомандующего вермахтом, причем в то самое время, когда немецкая армия потерпела тяжелейшие поражения в своей истории. Мне остается только рассказать о впечатлении, которое лично на меня произвел Гитлер. При этом я старался, чтобы сложившуюся тогда картину не изменили полученные впоследствии описания. Для меня было особенно важно войти в личный контакт с Гитлером – ведь я заносил в журнал боевых действий в первую очередь ход мыслей, мотивы и решения Гитлера, как Верховного главнокомандующего вермахтом. Но я, как и офицеры отдела обороны страны, не мог посещать совещания у фюрера. Зато к началу Западной кампании, когда была построена штаб-квартира фюрера в районе Мюнстерайфеля, Гитлер приказал, чтобы к ужину каждый раз приглашался офицер или сотрудник его военного рабочего штаба. К этому его подтолкнул полковник Шмундт, который хотел, чтобы сотрудники штаба таким образом вступали в более тесный контакт с фюрером. Он обмолвился о сильном влиянии этого круга лиц, которые, как и ближайшее окружение фюрера, должно было быть связано с ним на веки вечные. Этой традиции придерживались во время Западной кампании и возобновили ее с началом кампании против Советского Союза в штаб-квартире фюрера «Волчье логово» («Вольфшанце») в Восточной Пруссии. Так продолжалось до осени 1942 года. Когда штаб-квартира фюрера находилась на Украине, вблизи Винницы, начались серьезные конфликты Гитлера с его военными советниками, и он прекратил свое участие в общих трапезах. Между тем с конца Западной до начала Восточной кампании Гитлер находился преимущественно в Берлине – в новой рейхсканцелярии или в Бергхофе, где не имел обыкновения принимать пищу в большой компании. Итак, я всякий раз, когда до меня доходила очередь, принимал участие в этих ужинах, в первый раз – вскоре после начала наступления на Западе. После всего, что Гитлер – диктатор и выходец из низов – совершил (на пользу или во вред немецкому народу – об этом речь не идет), я ожидал увидеть человека, на лице которого была бы печать величия. В этом я жестоко обманулся, ибо человек, которого я видел в «Гнезде в скалах» перед бункером, где располагалась небольшая, но роскошная столовая, и потом имел возможность наблюдать вблизи на протяжении двухчасовых вечерних «посиделок», вовсе не имел «печати гения» на лице. Мне нередко приходилось слышать от встречавшихся с Гитлером людей, что самое большое впечатление производят его лучистые серо-голубые глаза. Этого я, всегда стремившийся к непредубежденности, подтвердить не могу. Его глаза не произвели на меня впечатления, они вообще не могли оказывать влияния, поскольку никогда не были направлены спокойно и прямо на собеседника, а постоянно бегали, так что поймать взгляд Гитлера было невозможно. Тем самым создавалось впечатление, что он вообще не видел людей. Во всяком случае, его глаза были полностью лишены блеска и выразительности, они были не ясными и живыми, а, наоборот, тусклыми и ничего не говорящими и не придавали лицу ни силы, ни внушительности. Лицо было совершенно заурядным и не имело черт, говорящих о силе духа или характера. В то же время в лице Гитлера не было ничего дьявольского или демонического, как нередко утверждают сегодня – после всего происшедшего. Оно было абсолютно незначительным и некрасивым. Швейцарский писатель Макс Пикар, в 1945 году опубликовавший книгу «Гитлер в нас самих», сказал, что, если подумать, какой социальный слой выглядит примерно как Гитлер, придешь к выводу, что такие лица встречаются среди уличных торговцев и фотографов на курортах. Утверждение саркастичное, но по большому счету вовсе не ошибочное. А если добавить плохую фигуру, некрасивые жесты и неэлегантную одежду, можно с полной определенностью сказать, что общее впечатление от его внешности было в высшей степени неблагоприятным и не внушающим трепет. На ужинах, на которых не было гостей – только ближайшее окружение, составлявшее в среднем 16 человек, так же как и на подчеркнуто простых обедах, Гитлер сидел в середине одной из длинных сторон стола, обычно между генералом Йодлем и Дитрихом, напротив располагался генерал-фельдмаршал Кейтель между рейхслейтером Борманом и генералом Боденшатцем или обергруппенфюрером СС Вольфом. Гитлер вел себя естественно, без позерства, присущего ему во время публичных выступлений, в нем не чувствовалось скованности и принуждения. Он вмешивался в разговоры за столом, если они касались интересующих его тем, или сам начинал беседу о каком-нибудь злободневном событии. Тогда он обычно не обращался к кому-либо конкретно, ни на кого не смотрел, а, уставившись поверх голов собравшихся за столом куда-то в пустоту, пускался в пространные рассуждения, которые почти всегда были довольно интересны, поскольку он свободно излагал свои мысли и говорил откровенно. Эти рассуждения позволяли получить представление о его духовном своеобразии и разъясняли мотивы его поступков. Его формулировки, почти всегда излагавшиеся в наставительной форме, действовали ошеломляюще вследствие того, что он сложнейшие проблемы в самых разных областях знаний сводил к простым фундаментальным фактам и на первый взгляд излагал вполне понимаемым образом. Его доверчивым приверженцам – а ближайшее окружение фюрера состояло только из таких людей – все это казалось очевидным признаком его гениальности. Если же объективно проверить его изречения на истинность, по большей части окажется, что, безусловно, высокоодаренный самоучка изрекает примитивные формулы, не продумав до конца суть проблемы и представляя ее такой, какой ему хочется видеть. Такие впечатляющие, но слишком простые формулы служили Гитлеру хорошую службу, когда он, как это часто происходило, рассуждал о немецкой или мировой истории и делал из них выводы для современных военных и политических событий. При этом ему сослужила хорошую службу замечательная память на все, что он когда-то читал или слышал. Высказывания фюрера позволяли предположить, что он лишь поверхностно занимался историческими вопросами и никогда не имел времени на глубокое изучение проблемы. Его опрометчивые, зачастую необъективно критические и нередко несостоятельные суждения оказывали в высшей степени неприятное впечатление, поскольку произносились с претензией на непререкаемый авторитет. Бросалось в глаза присущее Гитлеру высокомерие, и с годами оно укрепило в нем сознание собственного величия. В своих религиозных убеждениях он не поднялся выше чистого рационализма и материализма, при которых все чувства исключались. Заговаривая об этом, что иногда бывало, он никогда не предпринимал сильных нападок на церковь, правда, был против протестантизма, чье духовенство считал ограниченным и реакционным, но в католицизме многое оправдывал и прославлял. Было нелегко решиться выступить против высшего католического духовенства, которое громило национал-социализм с церковных кафедр и к тому же могло свободно выражать свою политическую точку зрения. Отталкивающее впечатление производило льстивое и вероломное одобрение, которое вызывало выступления против церкви и христианства в ближайшем окружении фюрера, которое вообще при каждом удобном случае стремилось превзойти других в подхалимстве. То, что Гитлер, когда вспоминал о своем становлении как личности, изображал мотивы, которыми руководствовался в своих поступках, или рассуждал о ходе войны, зачастую ссылался на Провидение и называл себя не иначе как инструментом в руках высшей силы, могло создать впечатление о нем как о глубоко религиозном человеке. Лично я считаю, что тут скорее проявилась владевшая им абсолютная вера в себя и вместе с тем определенная доля актерства, от которого он никогда не был свободен. Гитлер, несомненно, обладал актерскими способностями, хотя, скорее всего, не такими большими, как считало его окружение. Генерал Йодль однажды сказал мне после ужина, во время которого фюрер удивительно точно и комично подражал крестьянству из Верхней Баварии, что Гитлер, если бы не почувствовал в себе призвания стать крупным государственным деятелем и большим полководцем, непременно стал величайшим актером Германии. За столом фюрер с особенным удовольствием высказывал свои мысли об искусстве, в первую очередь об изобразительном искусстве и архитектуре. В этой области он считал себя экспертом и настоящей творческой личностью, хотя в ней, как, собственно, и во всех остальных областях, был не более чем дилетантом, которому не хватало глубокого понимания искусства. Литература и философия представлялись ему в большей или меньшей степени чуждыми, ибо, вопреки своей привычке говорить обо всем и обо всех, он обращался к ним редко, разве только чтобы в своих максимах сослаться на Ницше, как это было принято у национал-социалистов, или обругать самыми грязными словами Томаса Манна. С величайшими немецкими умами он предпочитал не связываться: к Гете был совершенно равнодушен, а в музыке, которую любил, прежде всего с большим энтузиазмом почитал Вагнера. Иными словами, в искусстве его особенно привлекала и захватывала помпезность, излишества и грандиозность. По крайней мере, в одной области Гитлер уж точно мог чувствовать себя как дома – в современной технике. К ней он проявлял необычайный интерес и имел бесспорные способности. Ему неоднократно приходилось повергать своего слушателя в величайшее изумление, демонстрируя обширные, основательные, детальные знания. На память фюрер никогда не мог пожаловаться. Несомненно, в этой области у него возникали плодотворные идеи, и он смотрел далеко вперед, когда речь шла о возможностях дальнейшего развития. Поэтому он рано понял огромную роль техники, и в особенности моторов в современной войне, и начал со всей возможной энергией проводить механизацию вермахта, во многом вопреки пассивному сопротивлению кадровых военных, которые, пребывая под властью традиций, взирали на быструю механизацию с определенным скепсисом. Гитлер был прямо-таки типом технически настроенного человека, хомо фабер[6] современной цивилизации, и проявлял всю односторонность и недостатки этого типа. Прежде всего, у него давал себя знать полный упадок всех душевных сил, причем в угрожающей мере. Особенно неприятным было то, что ему, казалось, были чужды все человеческие ощущения. Я никогда не слышал от него слов, которые бы обнаружили, что у него в груди бьется теплое человеческое сердце. Напротив, все его высказывания выявляли все более и более аморальную личность, которой владеет только неутолимое честолюбие и неукротимое стремление к безграничной власти[7]. Чтобы коротко охарактеризовать Гитлера и объяснить, несомненно, присущую ему силу внушения, ближе всего к истине будет назвать его демонической натурой, где под демонизмом подразумевается, как говорил Гете, сила если не противоречащая моральному порядку мироздания, то перекрещивающаяся с ним. Здесь уместно привести выдержку из «Поэзии и правды» Гете. «Страшнее всего проявляется это демоническое начало, когда оно получает преобладающее значение в каком-нибудь одном человеке. В течение моей жизни я наблюдал нескольких таких людей, частью вблизи, частью издали. Это не всегда выдающиеся люди, отличающиеся умом или талантами; редко они выделяются сердечной добротой, но от них исходит огромная сила, и они имеют невероятную власть над всеми созданиями, даже над стихиями, и кто скажет, насколько далеко может простираться такое действие. Все объединенные нравственные силы ничего не могут сделать против них; напрасно более сознательная часть человечества хочет сделать их подозрительными, как обманутых или обманщиков. Массу они привлекают по-прежнему. Редко или никогда не встречаются среди современников другие люди подобного склада, и никто не может одолеть их, кроме Вселенной, с которой они вступили в борьбу. Из таких-то наблюдений и происходит, вероятно, странное, но имеющее огромное значение изречение: «Nemo contra deum nisi dues ipse» («Никто не против Бога, разве только сам Бог»).

Источник: http://historylib.org/historybooks/KHelmut--Grayner_Voennye-kampanii-vermakhta--Pobedy-i-porazheniya--1939-1943/1

Хельмут Грайнер

24.07.2019, 06:03

http://historylib.org/historybooks/KHelmut--Grayner_Voennye-kampanii-vermakhta--Pobedy-i-porazheniya--1939-1943/2

21 марта 1939 года, спустя несколько дней после захвата Праги, министр иностранных дел фон Риббентроп от имени Гитлера предложил Липски, польскому послу в Берлине, решить проблему Данцигского коридора при помощи заключения немецко-польского соглашения. Согласно этому договору Данциг должен был возвращен Германии, которая также получала железнодорожные и автомобильные транспортные пути, связывающие ее с Восточной Пруссией, и таким образом окончательно признавала коридор и польскую западную границу. Гитлер уже делал подобные предложения в октябре 1938 года и затем в январе 1939 года, однако польское правительство уклонялось от серьезного обсуждения. Ответом Польши на новое проявление немецкой инициативы стал меморандум, который 26 марта немецкий посол вручил министру иностранных дел. В нем был отказ в предоставлении транспортных путей через коридор. Также там была выражена готовность обсудить с немецким правительством возможность упрощения сквозного проезда для немецких граждан. Польша не согласилась передать Данциг, но предложила совместное польско-немецкие гарантии свободного города. Посол добавил, что ему неприятно, но он должен указать на то, что всяческие дальнейшие стремления немецким правительством цели получения Данцига будут означать войну с Польшей. Уже за три дня до этого в Польше были предприняты меры по частичной мобилизации и стягивании войск на границе с Данцигом. В разговоре с немецким послом в Варшаве 29 марта польский министр иностранных дел Бек оправдывал эти мероприятия тем, что после происшествий в Чехословакии и Мемеле все усиливающиеся требования вернуть Данциг воспринимаются польской стороной как сигнал тревоги. Он объяснил, что, если Германия попытается в одностороннем порядке изменить статут свободного города, для Польши это станет «казусом белли». Эти события стали последним поводом к тому, что Гитлер стал в очередной раз планировать войну с Польшей. В конце марта начальник ОКВ генерал-полковник Кейтель уведомил начальника отдела обороны страны полковника Варлимонта[8] о том, что фюрер дал распоряжение главнокомандующим видами вооруженных сил вермахта до конца августа подготовиться к военным столкновениям с Польшей, которые казались неизбежными[9]. Польская твердая позиция, занимаемая в отношении всех попыток Германии мирно решить проблему Данцигского коридора, и мероприятия по мобилизации, проводимые в Польше, вынудили Гитлера принять подобные меры. Для Верховного командования каждой из составляющих частей вермахта Верховное командование вермахта должно было составить короткую директиву, в которой необходимо было изложить главное из военных распоряжений, которые уже отдал фюрер. В результате вышла «Директива о единой подготовке вооруженных сил к войне на 1939 – 40 гг.». В ее I и III частях излагались положения об обеспечении границ немецкого рейха и овладении Данцигом. А II часть была посвящена плану «Вайс», как условно назвали план наступления на Польшу. I и III части были отправлены 11 апреля, а II была передана частям вермахта еще 3-го числа того же месяца. Наиболее существенные части этой директивы уже были опубликованы. Здесь же будет достаточно воспроизвести самые важные моменты II части. В ней говорится, что нынешняя позиция Польши требует помимо обеспечения охраны восточной границы проведения военных приготовлений, чтобы в будущем исключить все возможные угрозы с польской стороны. Отношение немцев к Польше продолжало определяться основополагающим принципом – избегать любых столкновений. Однако стоит Польше занять угрожающую для рейха позицию, и, невзирая на договор о ненападении от 26 января 1934 года, последуют ответные действия. Их целью станет уничтожение польской оборонной мощи и создание на востоке обстановки необходимой для обороны страны. Самое позднее, с началом конфликта, вольный город Данциг будет объявлен территорией Германии. Политическое руководство считает своей задачей при таких обстоятельствах изолировать Польшу, то есть ограничить военные действия только Польшей. А из-за неблагоприятной обстановки во Франции и, соответственно, пассивности Англии подобная ситуация может наступить в самое ближайшее время. Военные распоряжения директивы ограничивались несколькими предложениями. Там говорилось, что для уничтожения польских вооруженных сил необходимо подготовиться к неожиданной атаке, во время которой можно вступить на южный фланг словацкой территории. А на северном крыле необходимо как можно быстрее установить воссоединение между Померанией и Восточной Пруссией. Скрытая или открытая мобилизация допустима только накануне наступления в самый поздний из всех возможных сроков. Было необходимо подготовиться к началу операции так, чтобы можно было использовать уже имеющиеся в распоряжении формирования, не дожидаясь планомерного развертывания мобилизованных соединений. А уже от политической ситуации зависело бы то, будут ли развертываться все силы, необходимые для обеспечения границ на западе, или какая-то их часть останется свободной, и ее можно будет использовать для других целей. Разработка плана «Вайс» была нацелена на то, чтобы его можно было осуществить в любое время начиная с 1 сентября 1939 года. Для этого Верховному командованию вермахта было поручено составить плановую таблицу взаимодействия и согласовать временные рамки между мероприятиями трех своих составляющих. Последние должны были сообщить свои планы до 1 мая и предоставить данные для составления таблицы взаимодействия. Согласно тексту этой директивы еще точно не ясно, решил ли Гитлер уже тогда в конце марта не принимать во внимание все прочие возможности для войны с Польшей. Да и то обстоятельство, что наступление фактически началось в ранее назначенный день – 1 сентября 1939 года, ничего не доказывает, так как временные рамки, естественно, зависели от его величества случая, что и показали события в последние дни августа. Истинные намерения Гитлера стали очевидными из его речи, с которой он выступил 23 мая перед главнокомандующими видами вооруженных сил вермахта и начальниками Генеральных штабов армии и люфтваффе в имперской канцелярии в Берлине во время обсуждении ситуации. При этом он без обиняков заявил, что при конфликте с Польшей речь будет идти не о Данциге, а о расширении жизненного пространства на востоке и обеспечении пропитания для немецкого народа во время борьбы с западными державами. Польша и так уже находилась на стороне врагов Германии, поэтому и речи быть не могло о том, чтобы щадить ее. Первую же появившуюся возможность необходимо использовать для атаки на Польшу. Самым важным является изоляция Польши. Дело не должно дойти до одновременного столкновения с западными державами. А если же не будет твердой уверенности в том, что последние при конфликте с Польшей останутся в стороне, тогда уж лучше напасть на западные державы и тем самым разделаться с Польшей. Потом Гитлер стал рассуждать о мерах, которые необходимо будет предпринять в случае вмешательства Англии и Франции в войну с Польшей. Однако, в сущности, тогда он верил в подобную возможность так же мало, как и потом. И это несмотря на то, что британский премьер-министр Чемберлен 31 марта объявил в палате общин о том, что британское правительство считает своим долгом в случае угрозы польской независимости оказать Польше любую возможную помощь. И, несмотря на то что несколько дней спустя между британским правительством и находящимся в Лондоне польским министром иностранных дел была достигнута договоренность заменить это временное, данное Британией польской стороне обещание долгосрочным взаимным соглашением, Гитлер считал маловероятным, что Англия ради Данцига и коридора пойдет на риск возникновения новой мировой войны. Он склонялся к мнению, что подобное поведение британского правительства продиктовано стремлением сохранить свой престиж в мире и при помощи грандиозного обмана удержать Германию от дальнейшего следования к внешнеполитическим целям. Летом 1939 года в соответствии с этой точкой зрения Гитлер почти не вел приготовлений к войне с западными державами. Он ограничился наиболее необходимыми мерами обороны, а перед общественностью с использованием всех пропагандистских методов подчеркнул неприступность Западного вала, чье строительство было еще далеко от завершения. Подготовка вермахта к кампании против Польши началась в апреле. В подробностях описать ее нельзя из-за недостатка данных. В том, что касается сухопутной армии, подготовка в первую очередь заключалась в раннем призыве резервистов и рядовых старших возрастов на весенние учения, создании учебно-тренировочных подразделений (дивизии второй и третьей волны) и формировании 14 новых дивизий, приказ о создании которых Гитлер отдал лично (четвертая волна). Таким образом, в случае войны сухопутная армия вырастала на 102 дивизии[10]. Дальше по предложению главного командования сухопутных войск в течение лета некоторое количество дивизий должно было отправиться на немецко-польскую границу для окопных работ. Подготовка к первым большим осенним маневрам танковых соединений вблизи польской границы, приуроченным к 25-й годовщине битвы при Танненберге, также была лишь маскировкой для мероприятий, связанных с настоящим развертыванием войск против Польши. План операции, разработанный Генеральным штабом армии, был изменен, как позже будет объяснено, по инициативе Гитлера и еще раз проверен во время поездки представителей Генерального штаба, проходившей в самом разгаре лета под руководством начальника Генерального штаба армии, генерала артиллерии Гальдера. Дальнейшие приготовления вермахта происходили согласно «плановой таблице взаимодействия для плана «Вайс», составленной Верховным командованием вермахта на основе данных, предоставленных видами вооруженных сил вермахта в июле. К началу августа отношения между Германией и Польшей заметно обострились. 4 августа польское правительство направило резкий ультиматум данцигскому сенату из-за якобы преднамеренного воспрепятствования польским таможенным инспекторам исполнять их обязанности. 9-го правительство Германии настоятельно попросило Польшу не повторять подобных шагов. На следующий день польское правительство ответило, что дальнейшее вмешательство рейха в отношения Польши и Данцига будет рассматриваться как акты агрессии. Проявившаяся в этом обмене нот серьезность ситуации вынудила итальянского министра иностранных дел графа Чиано 11 августа отправиться в Зальцбург для встречи с немецким министром иностранных дел. Следующие два дня в Бергхофе он провел в длительных разговорах с Гитлером, который подробно разъяснил военно-политическую позицию Германии, согласно которой Польша в любом случае при большом конфликте будет находиться на стороне врагов Германии и Италии и что в настоящий момент ее быстрая ликвидация может оказаться выгодной из-за неизбежной стычки с западными державами. Чиано на это заметил, что согласно итальянской точке зрения конфликт с Польшей не ограничится только этой страной, а перерастет в европейскую войну. Гитлер ответил, что мнения по этому пункту у них расходятся. Лично он придерживался твердой уверенности, что западные державы в конце концов испугаются развертывания новой мировой войны. Чиано в этом сомневался, он полагал, что в любом случае нужно принимать в расчет всеобщую войну, и объяснил, что к подобному Италия еще не готова. Поэтому дуче приветствовал бы отсрочку конфликта на максимально возможный срок. Он предложил заново подтвердить волю к миру Италии и Германии при помощи совместного коммюнике и лелеял мысль о международной конференции. Гитлер категорически отверг это предложение и выразил решимость при следующей провокации Польши начать действовать как можно быстрее и в любом случае определиться с ее политической позицией. Когда же Чиано поинтересовался, до какого числа польское правительство должно дать ответ относительно своей политической позиции, Гитлер ответил, что самое позднее – в конце августа, так как военные действия против Польши должны быть окончены к началу октября из-за погодных условий. На следующий день, 14 августа, Гитлер высказался в таком же ключе перед главнокомандующим и начальником Генерального штаба сухопутных сил, которые прибыли в Бергхоф для того, чтобы доложить о положении дел. После обстоятельного описания политической ситуации и оценки военной силы западных держав он вновь выразил уверенность в том, что Англия достаточно шумно вмешается в немецко-польский конфликт, вероятно, порвет дипломатические отношения с Германией и полностью прекратит торговлю с ней, однако оружие применять не станет. Разумеется, все это произойдет только в том случае, если вермахт в самое ближайшее время добьется решительного успеха в Польше. Через 8 – 14 дней мир должен будет понять, что Польша находится на краю гибели. Естественно, сами операции могут длиться дольше. Ничего не меняется в отношении развертывания войск на востоке, на западе все необходимо провести также планомерно. Впрочем, все это будут мероприятия согласно спланированной таблице взаимодействия. А предварительное оповещение на государственной железной дороге, вероятно, должно пройти 15-го[11]. Так и произошло, в тот же день негласно был отменен государственный съезд партии. Во время этого обсуждения Гитлер упомянул, что переговоры о торговом договоре с Советским Союзом, стартовавшие в начале июля, привели к шаткому политическому контакту. Он собирался отправить одну видную личность в Москву для личных переговоров. После публикации записей об этих событиях казалось, что толчок для установления более тесных немецко-русских отношений исходил с советской стороны. Однако в последовавшей потом политической беседе и позже во время переговоров выяснилось, что именно Гитлер был движущей силой. Стремясь изолировать Польшу, он пытался при помощи предупредительной любезности переманить Сталина на свою сторону и противодействовать политико-военным переговорам с западными державами в Москве, целью которых было привлечение Советского Союза к участию в предоставлении гарантий городам, которым угрожала Германия. Охотно согласившись на российское желание после заключения пакта о ненападении усилить немецкое влияние на Японию и создать общую декларацию о прибалтийских странах, в отношении которых советское правительство хотело иметь полную свободу действий, он преодолел первоначальное недоверие советского государственного деятеля и быстро пришел с ним к согласию. На следующий день после того, как 19 августа было подписано немецко-советское торговое соглашение, Гитлер в личном послании попросил Сталина принять 22-го или, самое позднее, 23 августа министра иностранных дел рейха. Сталин выразил свою готовность. После этого 21-го числа германское информационное бюро и советское информационное агентство сообщили, что министр иностранных дел рейха прибудет в Москву для заключения договора о ненападении между Германией и Советским Союзом. Риббентроп прибыл утром 23-го, во второй половине дня у него состоялись длительные беседы со Сталиным, а также с наркомом иностранных дел Молотовым, во время которых были быстро разрешены некоторые из еще стоявших вопросов. В ночь на 24 августа в 2 часа по среднеевропейскому времени были подписаны пакт о ненападении и секретный протокол. Согласно последнему в случае территориально-политического пере устройства областей, входящих в состав прибалтийских государств (Финляндия, Эстония, Латвия, Литва) и Польского государства, северная граница Литвы одновременно является границей сфер интересов Германии и СССР. Граница сфер интересов Германии и СССР также будет приблизительно проходить по линии рек Писсы, Нарева, Вислы и Сана. С советской стороны подчеркивается и интерес СССР к Бессарабии. С германской стороны заявляется о ее полной политической незаинтересованности в этой области. Вопрос, является ли в обоюдных интересах желательным сохранение независимого Польского государства и каковы будут границы этого государства, может быть окончательно выяснен только в течение дальнейшего политического развития. Во всяком случае, оба правительства будут решать этот вопрос в порядке дружественного обоюдного согласия. Несомненным является то, что своим большим внешнеполитическим успехом Гитлер подкрепил свое намерение прибегнуть к военному решению немецко-польского конфликта. Он считал практически невозможным активное вмешательство западных держав на стороне Польши. Это отчетливо проявилось в его речи, с которой он выступил после сообщения обоих информационных агентств о заключении договора. Это произошло во вторник, 22 августа, в полдень в большом зале Бергхофа. Там присутствовали главнокомандующие тремя видами войск вермахта, руководители штабов и начальники отделов Верховного командования вермахта[12]. Гитлер в своей речи, длившейся много часов и прервавшейся лишь на короткий перерыв на обед, заявил, что ему было ясно уже давно, что рано или поздно дело должно дойти до столкновения с Польшей. Решение действовать он принял еще весной после того, как Польша резко отклонила немецкое предложение о решении вопроса о Данцигском коридоре. Да и следующие веские причины говорят в пользу того, что нельзя откладывать ставшее неизбежным военное столкновение на другой, возможно еще более неблагоприятный момент. 1. Успех в значительной степени зависит от него. Ни один другой немецкий государственный деятель не пользуется таким доверием немецкого народа, как он. Он обладает таким большим авторитетом, каким в Германии не обладал ни один другой человек. Его существование является фактором огромного значения. Однако в любой момент он может быть уничтожен каким-нибудь преступником. Вторым персональным фактором является дуче, чья сильная личность является единственной гарантией союзнической верности Италии. На королевский двор нельзя положиться, так как в основном двор против Муссолини, и в расширении своей империи он видит лишь бремя для себя. От Испании можно ожидать благожелательного нейтралитета, но лишь пока во главе стоит Франко, что гарантирует определенную устойчивость нынешней системы. 2. Со стороны противника в том, что касается незаурядных личностей, картина создалась негативная. Чемберлен и Даладье едва ли решатся вступить в войну. Для них принять такое решение гораздо сложнее, чем для немцев, поскольку рисковать они будут многим, а выиграть могут довольно мало. Германии же терять нечего. Ее экономическое положение таково, что продержаться она сможет лишь несколько лет. Генерал-фельдмаршал Геринг может это подтвердить. 3. Политическая ситуация также благоприятна для Германии. На Средиземном море еще со времени абиссинской войны положение напряженное. На Ближнем Востоке события в Палестине также стали причиной ситуации, вызывающей тревогу всего мусульманского мира. В Восточной Азии японо-китайский конфликт связывает англосаксонские силы. Впрочем, все заметнее становятся последствия мировой войны, как для Англии, так и для Франции. Ирландия практически полностью отделилась от Британской империи, Южная Африка стремится к большей независимости, Индия из года в год доставляет все больше неприятностей. Великобританию может ждать серьезная опасность. Что же касается Франции, то она сейчас находится на спаде из-за остановившегося развития ее народного духа, а проблемы с коррупцией в ее внутренней политике лишь увеличивают эту слабость. Таким образом, на Средиземном море угроза исходит лишь от Италии. На Балканах со времени захвата Албании, что произошло на Пасху 1939 года, установилось равновесие сил. Югославию можно считать преданным другом Германии, однако она слаба и несет в себе зародыш распада, ввиду своих внутриполитических отношений и внешнеполитической уязвимости. Румынии угрожают Венгрия и Болгария. Турцией правят слабые лидеры, поэтому энергичной политики от нее ждать не приходится. Так что в настоящий момент общая ситуация для Германии складывается вполне благоприятно, однако сомнительно, что через два-три года эти обстоятельства сохранятся. 4. В конце концов, чрезвычайно важно опробовать новый немецкий вермахт в ограниченном конфликте, прежде чем дело дойдет до окончательного сведения счетов с державами – победительницами мировой войны. Это испытание вермахта будет иметь огромное значение как для него самого, так и для его положения в общественном мнении. На прежнюю, проводившуюся с 1934 года политику взаимопонимания с Польшей ему было тяжело решиться. Принятию предложений, которые Гитлер делал польскому правительству для окончательного урегулирования вопроса о Данцигском коридоре, а также для определения будущих немецко-польских отношений, вероятно, препятствовала Англия. На это Польша ответила частичной мобилизацией и стягиванием войск у Данцига, что повлекло за собой напряженность, которая со временем стала нестерпимой. Нельзя позволить врагу развязать неизбежный вооруженный конфликт, если нет желания передать инициативу в чужие руки. Англия всеми силами старается прийти к сомнительному компромиссу, требующему определенных обязательств для Германии, и снова заговорить на языке Версаля, однако он не поддастся, ведь момент для изоляции Польши и окончательных действий самый благоприятный. Несмотря на то что военные действия против Польши являются риском, на него необходимо пойти с железной решимостью. Однако он как прошлой осенью, так и нынешней весной абсолютно уверен, что риск себя оправдает, так как и Англия, и Франция приняли на себя обязательство оказать помощь Польше, но ни та ни другая не в состоянии его выполнить. Да и англо-польские переговоры еще не привели к заключению договора. Ему казалось невозможным, что британский государственный деятель возьмет на себя риск участвовать в войне при столь тяжелом положении в мире. Однако в этот раз Англия попытается избежать ошибок, совершенных весной 1938 года, которые привели к ранней капитуляции, и поэтому до последнего момента будет пытаться блефовать. Что же касается Франции, то ввиду малой рождаемости она вряд ли пойдет на большие жертвы кровавой войны. У обеих стран есть лишь две возможности помочь Польше: блокада Германии и нападение на западе. Первое было бы безрезультатным, поскольку Германия встретит его территориальными завоеваниями на востоке. Второе же немыслимо по психологическим причинам и безнадежно, потому что ни одна из стран не стала бы нарушать нейтралитет Бельгии и Голландии. Также маловероятно наступление Великобритании и Франции на Италию. В самом худшем случае, ввиду того что немецкое производство сейчас гораздо лучше развито, чем в 1918 году, Германия сможет выдержать продолжительную войну, к которой всегда будет стремиться Англия. Что же касается Советского Союза, на который западные державы собирались возложить все свои надежды в случае завоевания Польши, то в ближайшее время в Москве будет заключен пакт о ненападении. Инициатива исходила от Советской России. Сам же Гитлер был убежден уже довольно давно, что Россия никогда не пойдет ни на какое английское предложение. Ведь Сталин не заинтересован в сохранении Польши и знает, что, если дело дойдет до войны между Германией и Советским Союзом, его режиму придет конец, все равно, выйдут ли его солдаты из войны победителями или же потерпевшими поражение. Благодаря немецко-русскому пакту о ненападении западные державы лишились всех козырей, что окажет решающее влияние на их дальнейшие решения. Для Германии же заключение этого пакта означает не только чрезвычайное экономическое усиление, но и полный поворот в ее внешней политике. Положено начало уничтожению гегемонии Англии. Теперь, когда проведены необходимые дипломатические приготовления, путь солдатам открыт. После короткого перерыва на обед Гитлер продолжил. По его словам, дальнейший образ действий Англии и Франции все же нельзя предсказать с абсолютной уверенностью. Тем более необходимы решительные действия. Твердый настрой в обществе является долгом каждого. Это сильно зависит от примера руководства. Немецкий народ, находящийся под психологическими последствиями величайшего кризиса своей истории, должен через жертвы и тяготы заново проявить свою силу. Борьбу ведут не машины, а люди, психологические факторы имеют решающее значение. Окончательной победы можно добиться лишь благодаря непоколебимой силе духа, что и показывает пример Фридриха Великого. Подобный образ действий таит в себе успех. Задачей вермахта является уничтожение польских вооруженных сил, даже если на западе вспыхнет война. Речь идет не о достижении какой-то определенной линии, а об уничтожении всех живых сил противника. При этом не нужно беречь материальную часть и экономить боеприпасы. Гитлер собирался дать повод к развязыванию конфликта при помощи воздействия пропаганды. Правдоподобие не важно. Речь идет не о правде, а о победе. Поэтому не должно быть никакой жалости, никаких проявлений человеческих чувств. Немецкий народ не может жить на нынешней территории, и он обязался предоставить ему большее жизненное пространство. 80 миллионов человек должны получить то, что им положено по праву, их существование должно быть обеспечено. Скорость в достижении результата имеет огромное значение во время операции. Оба наступательных клина должны быстро пробиться к Висле и Нареву. Руководство должно быстро приспосабливаться к новой обстановке. Новые польские формирования необходимо быстро разбивать. Врага нужно поражать беспощадными атаками люфтваффе. Немецкое техническое превосходство должно здорово потрепать нервы полякам. Он возлагает большие надежды на немецких солдат, его вера в их мужество и способности непоколебима. После поражения Польши он установит новую восточную границу, которая, однако, будет отличаться от той линии, до которой должна добраться армия. Он думает об увеличении территории государства при помощи нейтральных стран или протектората над Польшей. Гитлер завершил свою речь, сказав, что, по его твердому убеждению, новый немецкий вермахт соответствует всем предъявляемым требованиям и что о дате начала операции он объявит позже, вероятно утром в субботу. Однако уже до обеда следующего дня было объявлено, что наступление намечено на 26 августа на 4.30. Между тем 22 августа британское правительство официально объявило о том, что информация о предстоящем заключении пакта о ненападении между Германией и Советским Союзом принята к сведению, и без промедления решило, что подобное событие никоим образом не касается его обязательств по отношению к Польше. Одновременно Чемберлен отправил Гитлеру личное письмо, в котором он, ссылаясь на уже принятые и еще готовящиеся мероприятия по мобилизации, подчеркнул решимость Великобритании поддержать Польшу, однако также выразил готовность поучаствовать в прямых немецко-польских переговорах и, как только будет достигнута мирная атмосфера, обсудить проблемы, касающиеся Германии и Англии. Поздним вечером 23 августа Гитлер передал из Бергхофа британскому послу Невилу Гендерсону ответное письмо. В нем он утверждал, что поведение Англии уничтожило желание Польши к переговорам с Германией и воодушевило польское правительство вызвать волну терактов против немецких этнических групп в Польше и экономически «задушить» Данциг. Также там говорилось, что немецкое правительство не позволит себя отвлечь недавними британскими заявлениями от соблюдения интересов рейха в отношении Польши и что дальнейшие британские мероприятия по мобилизации повлекут за собой немедленную мобилизацию немецкого вермахта. На следующий день в столицу рейха вернулись Гитлер из Бергхофа и министр иностранных дел из Москвы. Хотя после письма Чемберлена не оставалось больше никаких сомнений о том, как поведет себя Англия в случае нападения на Польшу, 24 августа в палате общин и палате лордов британский премьер-министр и министр иностранных дел лорд Галифакс еще раз признали свою ответственность перед Польшей. Обе палаты британского правительства в тот же день приняли Акт о чрезвычайных полномочиях, согласно которому правительство уполномочивалось безотлагательно принимать все требующиеся в зависимости от серьезности ситуации мероприятия. И даже тогда еще казалось, что Гитлер все еще верит в то, что Великобритания не встанет на сторону Польши из-за риска войны. Исключительно для того, чтобы облегчить британскому правительству отступление от этого обязательства, Гитлер решил сделать Англии последнее предложение. Он пригласил британского посла прийти в имперскую канцелярию 25 августа в 13.30 и сказал ему, что при любых обстоятельствах он решил устранить «македонское положение» дел на восточной границе рейха и решить вопрос Данцигского коридора. Однако после решения этой проблемы он собирается обратиться к Англии с еще более широким предложением. Он выразил готовность заключить соглашение, в котором гарантирует целостность Британской империи, и ввести в бой силы немецкого рейха, если того потребуют ограниченные колониальные претензии. Однако при этом немецкие обязательства перед Италией не должны быть затронуты. Также Гитлер твердо решил «никогда больше не вступать в конфликт с Россией». Он готов также согласиться с разумным ограничением в вооружении и признать западные границы незыблемыми. В конце концов он предложил британскому послу немедленно отправиться в Лондон для устного доклада и передал ему короткий протокол с записью своих слов. Сэр Невил Гендерсон выразил свою готовность, однако возразил, что чувствует себя обязанным сказать, что Великобритания не отступит от данного Польше обещания и может договориться с Германией лишь после мирного урегулирования немецко-польского конфликта. На следующее утро Гендерсон отправился в Лондон на самолете, который предоставила ему немецкая сторона. Согласно плановой таблице взаимодействия плана «Вайс» Гитлер должен был отдать приказ о начале наступления 25 августа во второй половине дня, как было установлено ранее. Однако в 12.00 он уточнил у командования сухопутных сил, до какого времени можно отсрочить принятие решения. Ему ответили, что приказ, самое позднее, должен последовать в 15.00. Гитлер воспользовался этой отсрочкой, так как вначале он хотел дождаться, как британский посол воспримет сообщения об его намерениях. После беседы, занявшей примерно час, Гитлер, несмотря на заверения Гендерсона, в 15.00 отдал приказ начать наступление следу ющим утром в 4.30. Очевидно, он был уверен, что британское правительство прислушается к его предыдущему предложению и окончательно решит отказать Польше в военной помощи. В 17.00 представитель информационного бюро в Лондоне по телефону сообщил пресс-службе министерства иностранных дел, что в этот самый момент заключается официальный британско-польский договор о взаимопомощи[13]. Это сообщение вызвало шок в имперской канцелярии и заставило Гитлера засомневаться в том, правильно ли он оценил образ действий Англии. В любом случае ему казалось необходимым, прежде чем начать действовать, дождаться реакции британского кабинета на его предложение. Поэтому он решил отсрочить наступление. Он приказал главнокомандующим всеми видами войск вермахта прибыть к нему в 19.00 и распорядился временно не разворачивать военные действия и немедленно остановить передвижение войск. Однако необходимо продолжить развертывания на востоке и западе и мероприятия по мобилизации, приказ о которых был отдан ранее в тот же день. Днем начала мобилизации считалось 26 августа. Около 20.00 Верховное командование вермахта в письменном виде передало эти распоряжения. Ночью в управлении оперативного руководства вермахта господствовала тревога, удастся ли им вовремя передать столь поздно полученное опровержение приказа о наступлении частям оперативных соединений, которые находятся на границе наступления. То, что им это удалось, является удивительным достижением работы управления вермахта. Бурное течение следующего дня здесь можно изобразить вкратце. 28 августа в 22.30 сэр Невил Гендерсон передал ответ британского правительства на послание Гитлера. В этом ответе был меморандум, в котором Англия выразила готовность обсудить любые соглашения после мирного решения немецко-польского конфликта и предложила прямые переговоры между Германией и Польшей для достижения взаимопонимания и подписания договора, удовлетворяющего важные польские интересы и дающего гарантии другим державам. Далее в меморандуме говорилось, что польское правительство выразило свою готовность принять подобные переговоры. Англия уверяла, что пустит в ход все свое влияние для достижения удовлетворительного решения. 29 августа в 18.25 Гитлер передал свой ответ британскому послу. В ноте говорилось, что рейх не может больше мириться с польским злоупотреблением власти в отношении Данцига и гонениями немецкого народа в Польше. Гитлер подвергал сомнению, что подобные разногласия можно решить путем прямых переговоров. Однако он принял английское предложение и выразил согласие с посредничеством британского правительства в организации приезда в Берлин польского представителя, наделенного полномочиями. Правительство Германии, говорилось дальше, рассчитывает на прибытие этого посредника на следующий день, а пока оно разработает предложение по урегулированию разногласий, которое сочтет приемлемым. Сэр Невил Гендерсон тотчас указал на то, что это предложение похоже на ультиматум. Гитлер стал яростно это отрицать и объяснил, что спешка требуется ввиду того, что существует опасность убийства немецких граждан в Польше и что на границе, где две полностью готовые к бою армии находятся друг против друга, может дойти дело до неприятных инцидентов. В тот же вечер Гендерсон ознакомил польского посла с ответом Германии и добавил, что следует немедленно просить варшавское правительство тотчас же назначить кого-либо, чтобы он представлял интересы Польши. На следующее утро в 4.00 британское правительство сообщило в Берлин, что ответ немцев будет тщательно изучен, однако, как подчеркивалось, неразумно ожидать, что представитель Польши прибудет в Берлин в течение 24 часов. Во второй половине дня 30 августа британский премьер-министр передал фюреру личную ноту, в которой просил немецкое правительство – с аналогичной просьбой он обратился и к правительству Польши – принять меры во избежание пограничных инцидентов. В полночь британский посол передал министру иностранных дел рейха вполне ожидаемый ответ его правительства на немецкую ноту от 29 августа. Там говорилось, что британское правительство немедленно известило польскую сторону о готовности Германии принять участие в прямых переговорах с Польшей, однако считает невозможным установить связь между Варшавой и Берлином уже сегодня. Сэр Невил Гендерсон в соответствии с поручением устно добавил, что его правительство находится не в том положении, чтобы советовать польской стороне отправить своего представителя в Берлин, и предлагает прибегнуть к обычной дипломатической процедуре, то есть вручить немецкие предложения польскому послу для передачи в Варшаву. Министр иностранных дел рейха фон Риббентроп возразил, что английское посредничество проявилось лишь в том, что во второй половине дня в Польше была объявлена общая мобилизация, а вопрос о немецких предложениях больше не является актуальным, так как до полуночи представитель Польши так и не появился. Однако он хочет зачитать послу составленные правительством рейха предложения. После этого он зачитал сэру Невилу Гендерсону на немецком языке документ, состоящий из шестнадцати пунктов. Это и были предложения Германии по урегулированию вопроса Данцигского коридора и проблемы немецких национальных меньшинств в Польше. Там говорилось, что Данциг немедленно возвращается Германии, территория коридора, за исключением польского порта Гдыня, должна самостоятельно определить свою государственную принадлежность путем голосования, которое необходимо будет провести не ранее чем по истечении двенадцати месяцев, а до этого момента она должна подчиняться международной комиссии, которую нужно было немедленно создать. Германия или Польша после получения результатов голосования получали экстерриториальные пути для связи с Данцигом и Восточной Пруссией или Гдыней. Что же касается немецко-польского национального вопроса, то его необходимо вынести на рассмотрение международного следственного комитета. Риббентроп категорически отклонил просьбу сэра Невила Гендерсона взглянуть на документ, поскольку эти предложения, как было сказано, отныне устарели. Несмотря на это, британское правительство продолжало усиленно стараться устроить прямые немецко-польские переговоры. После новых заявлений в Варшаве оно сообщило правительству рейха в полдень 31 августа, что польское правительство выйдет на связь с ним через своего представителя в Берлине. И действительно, польский посол Липски в 18.15 появился в министерстве иностранных дел, однако лишь для того, чтобы сообщить, что его правительство тщательно обдумало возможность предложенных британской стороной прямых переговоров. Однако он должен отрицательно ответить на вопрос министра иностранных дел рейха о том, уполномочен ли он вести переговоры о немецких предложениях. По радио в 21.00 официально сообщили о вариантах решения польско-немецкого конфликта, предложенных немецким правительством. Польская сторона через радиосообщение категорично отвергла эти предложения, как полностью неприемлемые. В то время решение воевать или решить дело миром было уже принято. Главнокомандующий сухопутными войсками сообщил фюреру во второй половине дня 28 августа, что нет больше возможности контролировать концентрацию собственных сил в непосредственной близости от немецко-польской границы в том состоянии, в котором они сформировались еще 25-го числа. Необходимо либо расходиться, либо идти вперед, в теперешней ситуации нет возможности долгое время стоять на одном месте. После этого Гитлер назначил новую дату начала наступления. Ею стало 1 сентября, однако на тот момент еще существовала вероятность отсрочки или даже отмены наступления. Впрочем, он рассказал генерал-полковнику фон Браухичу, что все его усилия направлены на то, чтобы поставить Польшу в неблагоприятную позицию в переговорах. Во второй половине дня 30 августа всем видам войск вермахта было отдано предварительное распоряжение подготовиться к началу наступления, которое должно начаться 1 сентября в 4.30 утра. Если же в ходе переговоров, как было сказано далее, потребуется еще одна отсрочка, то речь будет идти лишь об одном дне, так как уже после 2 сентября атаку можно не принимать в расчет, потому что тогда все операции придется проводить поздней осенью при очень неблагоприятных погодных условиях. После того как 30-го числа в Берлине напрасно прождали польского представителя, 31 августа примерно в 16.00 Гитлер отдал окончательный приказ о начале наступления следующим утром. Согласно предложению главнокомандующего люфтваффе наступление должно было начаться в 4.45 по немецкому летнему времени. Остается вопрос, действительно ли Гитлер рассчитывал на то, что Великобритания останется в стороне и новая мировая война не будет развязана. Вероятно, да, об этом говорит и подавленное настроение в имперской канцелярии в день, когда Англия и Франция объявили о своем вступлении в войну, и то обстоятельство, что Гитлер отказался 31 августа отдать приказ об эвакуации гражданского населения с западной пограничной зоны. Необходимо принимать в расчет, что западные державы, вступившие в войну ради своего престижа, должны были вести себя совершенно пассивно. В вышедшей для частей вермахта 31 августа директиве № 1 на ведение войны говорилось: «На Западе ответственность за ведение боевых действий следует возложить исключительно на Англию и Францию. Незначительные нарушения наших границ должны вначале ликвидироваться местным порядком. Необходимо строго соблюдать нейтралитет, гарантированный нами Голландии, Бельгии, Люксембургу и Швейцарии. Германская сухопутная граница на западе не должна быть пересечена ни в одном пункте без моего специального разрешения. То же самое относится к военно-морским действиям, а также другим действиям на море, которые могут расцениваться как военные операции. Военно-воздушные силы должны в своих действиях пока ограничиться противовоздушной обороной государственных границ и стремиться по возможности не нарушать границ нейтральных стран при отражении налетов, как отдельных самолетов, так и небольших авиационных подразделений». Для наступления на Польшу главное командование сухопутных войск выделило 52 дивизии, которые насчитывали около 1,5 миллиона человек. Туда входили 39 действующих дивизий, среди них все танковые, моторизованные и легкие формирования, и 13 дивизий второй и третьей волны. Оборона западной границы была поручена группе армий «С» генерал-полковника фон Лееба, которой подчинялись 5-я армия генерала пехоты Либмана, 1-я армия генерал-полковника фон Вицлебена и 7-я армия генерала пехоты Дольмана. К началу войны в ее распоряжении находились 31 дивизия, среди них 12 действующих, а при необходимости к ним могло присоединиться еще 5 дивизий второй волны и немного позже сформированные 14 дивизий четвертой волны. Также необходимо учитывать 58 тысяч человек, мобилизованных имперской службой трудовой повинности, и 158 тысяч работников Организации Тодта, которых отправили на постройку Западного вала и которые должны были помочь при его обороне. Итого в ее распоряжении находилось около 950 тысяч человек. Основной задачей разработанного Генеральным штабом армии плана кампании против Польши являлось уничтожение главных сил польской армии[14], предположительно находящихся в излучине Вислы между Краковом и Бромбергом, при помощи охватывающего наступления с юго-запада и северо-запада. Для этого там находилось две группы армий: южная – под командованием генерал-полковника фон Рундштедта (включая 35 дивизий из резерва армии) в Верхней Силезии и Словакии и северная – генерал-полковника фон Бока (включая 17 дивизий из резерва армии и 1 кавалерийскую бригаду) на западной границе коридора и в Восточной Пруссии. В группе армий «Юг» движение по направлению главного удара легло на плечи 10-й армии генерала артиллерии фон Рейхенау. При помощи сильных танковых и моторизованных сил армии должны были прорваться из территории Кройцбурга к Висле у Варшавы, то есть их задача была двигаться в северо-восточном направлении. Справа их прикрывала 14-я армия генерал-полковника Листа, главные силы которой направились из Верхней Силезии в восточном направлении, а оставшиеся части – из Словакии через Бескиды в северо-восточном, чтобы повернуть на север после уничтожения находящихся в промышленном районе Польши сил противника к востоку от Вислы. Левый фланг армии Рейхенау находился под защитой 8-й армии генерала пехоты Бласковица, которая, расположившись эшелонами, должна была продвинуться с территории Бреслау по направлению к Варшаве и при этом принять на себя ожидаемый боковой удар от собранных у Познани польских сил и отбить атаку. Главное командование сухопутных войск поставило перед группой армий «Север» в качестве первой задачи следующую цель: ликвидация коридора и уничтожение обороняющих его польских сил. Для этого 4-я армия генерала артиллерии фон Клюге из района в окрестностях и севернее Шнейдемюля действовала в восточном направлении, и основные силы развернутой в Восточной Пруссии 3-й армии генерала артиллерии фон Кюхлера из юго-западного угла провинции продвигались на юго-запад. После выполнения этого задания обе армии должны были двигаться в направлении Варшавы, чтобы там объединиться с южным ударным клином и замкнуть кольцо вокруг польских сил в излучине Вислы. Однако подобное распределение сил не нашло одобрения Гитлера. Он считал, что одной лишь 4-й армии достаточно для ликвидации коридора, и хотел выслать лишь одну слабую группу против крепости Грудзендз. Напротив, основные силы 3-й армии должны были через Нарев и Буг нанести удар по территории к востоку от Варшавы, чтобы предотвратить новое закрепление польских сил за Вислой и как можно раньше исключить эту вод ную преграду. Таким образом, 4-й армии было поручено установить связь с Восточной Пруссией, захватить переправу через Вислу между Бромбергом и Грудзендзом и затем вместе с направленной из Восточной Пруссии для захвата Грудзендза группой двинуться на юго-восток, чтобы объединиться с северным крылом группы армий «Юг». Главное командование сухопутных войск приказало 3-й армии для их новой чрезвычайно важной задачи нанесения удара за Вислой после открытия коридора использовать танковые и моторизованные силы армии Клюге, которые своевременно отрежут Варшаву на востоке и вместе с подошедшими с юга к Хелму мобильными подразделениями 14-й армии уничтожат остатки польской армии на восточном берегу Вислы. В общем и целом кампания прошла как и было запланировано. Однако никто не мог предсказать и никто не считал возможным, что она может быть проведена за столько короткое время – за 19 дней, после 19 сентября лишь Варшава, Модлин и Хель продолжали оказывать сопротивление. А Гитлер только укрепился в своем мнении, что новый немецкий вермахт справится с любой задачей, которая может встать перед ним.

Источник: http://historylib.org/historybooks/KHelmut--Grayner_Voennye-kampanii-vermakhta--Pobedy-i-porazheniya--1939-1943/2

Хельмут Грайнер

24.07.2019, 06:04

http://historylib.org/historybooks/KHelmut--Grayner_Voennye-kampanii-vermakhta--Pobedy-i-porazheniya--1939-1943/3
27 сентября 1939 года, в день, когда безусловной капитуляцией Варшавы завершилась Польская кампания, Гитлер собрал в берлинской рейхсканцелярии главнокомандующих видами войск вермахта и их начальников штабов. Верховный главнокомандующий вермахтом после краткого изложения своего понимания политической и военной обстановки сообщил им о своем решении перейти в этом же году, причем как можно скорее, в наступление на Западном фронте. Это неожиданное и очень серьезное решение он мотивировал превосходством, которое немецкая армия, и прежде всего люфтваффе, судя по всему, имеет над неготовым к началу операций западным противником. Гитлер также выразил убеждение, что народный подъем в Германии обеспечит ей преимущество перед Францией с ее внутриполитической разобщенностью и недостаточной подготовленностью в военном отношении. Относительно способа ведения операций он сказал, что снова, как и в начале Первой мировой войны, наступление будет вестись через Бельгию и, по крайней мере, южную часть Голландии, но не повторяя при этом так называемый «план Шлифена»[15]. Армия ударит под сильным прикрытием южного фланга в направлении западо-северо-запад, чтобы захватить побережье Английского канала. Бельгийский нейтралитет, который фюрер только месяцем раньше обязался уважать[16], он назвал неискренним. Это доказывает, сказал он, одностороннее, направленное против Германии укрепление, которое в районе Льежа и на Альберт-канале до последнего времени существенно усиливалось, в то время как западная граница Бельгии, как и прежде, полностью открыта. Исходя из того, что за западной границей Бельгии, как уже установлено, собраны крупные французские силы, среди которых имеются моторизованные дивизии и переправленные на континент британские войска, Гитлер не сомневался, что Бельгия готова разрешить этим войскам в удобный момент проход через свою территорию, о чем, вероятнее всего, существует договоренность с западными державами. Голландскому правительству он хотел своевременно доказать неизбежность затрагивающих территорию страны военных мер. Фюрер завершил свою речь поручением главнокомандующему сухопутными силами в кратчайший срок сообщить ему, когда может быть завершено стратегическое сосредоточение и развертывание сил на западе, чтобы он отдал приказ о начале наступления. Мысль о большом наступлении на западе, судя по всему, пришла к Гитлеру непосредственно после завершения основных операций в Польше под впечатлением их неожиданно быстрого и блестящего успеха. Ибо уже 20 сентября генерал-полковник Кейтель сообщил в конфиденциальной беседе начальнику отдела обороны страны полковнику Варлимонту, что фюрер выразил намерение немедленно перейти в наступление на Западном фронте, если после окончания Польской кампании не представится возможность прийти к соглашению с Англией. Бросается в глаза, что Гитлер принял такое важное, воистину судьбоносное решение единолично, предварительно не посоветовавшись с ответственными главнокомандующими вермахта, в первую очередь с главнокомандующим сухопутными силами. Да и 27 сентября он уклонился от обсуждения с ними планов предстоящей операции. О предположительных мотивах такого своеобразного поведения генерал-полковник Кейтель имел беседу с полковником Варлимонтом. Существенную причину он видел в том, что Гитлер, как уже было давно известно, не был согласен с командованием сухопутных сил (ОКХ) по вопросу о предстоящем наступлении на Францию. Прежний начальник Генерального штаба, генерал артиллерии Бек еще в начале лета 1938 года высказал свое мнение о том, что немецкий вермахт в случае войны на два фронта – против Чехословакии и Франции – еще долгие годы не будет способен к длительной обороне против нападения французов. Расхождение позиций Гитлера и высокопоставленных чинов в сухопутных силах проявилось и в том, что строительство Западного вала под руководством ОКХ растянулось больше чем на десятилетие. Такие сроки были не по нраву Гитлеру и никак не совмещались с его внешнеполитическими планами. Поэтому он, как только осенью 1938 го да узнал об этом, недолго думая передал строительство доктору Тодту, генеральному инспектору строительных работ, и его организации, освободив от него генерала Ферстера. Даже ошеломляющий успех Польской кампании не поколебал убеждения руководящих лиц в армии, что по отношению к Франции пока вопрос ставится только об обороне. В соответствии с этой установкой даже было разработано распоряжение о преобразовании действующих на фронте дивизий в позиционные, о чем Гитлер заблаговременно узнал, возможно, благодаря рейхсфюреру СС, который одновременно был занят диспозицией дивизий СС и полицейских подразделений. Это распоряжение было связано с оперативным исследованием будущего военных действий на Западе, которым занимался и 24 сентября завершил первый обер-квартимейстер Генерального штаба сухопутных войск генерал пехоты Генрих фон Штюльпнагель, о чем он на следующий день в конфиденциальном порядке сообщил полковнику Варлимонту, который хотел иметь собственную информацию о планах сухопутных сил. Исследование привело к выводу, что немецкая армия на Западе пока не способна перейти в наступление против французского укрепленного фронта, главным образом из-за нехватки боеприпасов и средств нападения на долговременные укрепления – тяжелых и сверхтяжелых танков и артиллерии. Решающих перемен – так было сказано в исследовании – можно было ожидать не раньше весны 1942 года. Только к этому времени можно было рассчитывать на успешное наступление против укрепленного фронта французов. Для обоснования этого мнения, в частности, указывалось на то, что тяжелые танки, вследствие слишком сильной нагрузки в кампании против Польши, временно не могли быть использованы, поскольку сначала должны быть капитально отремонтированы. Также указывалось, что снабжение новыми тяжелыми танками пока еще недостаточное, а легкие танки доказали свою неэффективность и поэтому для участия в большом наступлении на западе в расчет приниматься вообще не могут. Что касается ситуации с боеприпасами, она уже на протяжении длительного времени может рассматриваться только как неблагоприятная, причем реальные сражения в Польше целиком и полностью подтвердили рассчитанные армией потребности. Возможность обойти французские укрепления посредством прохода войск через Голландию и Бельгию вообще не рассматривалась, поскольку немецкое правительство незадолго до этого гарантировало этим странам уважение их нейтралитета. В беседе с обер-квартирмейстером полковник Варлимонт осторожно спросил, как Генеральный штаб относится к наступлению с ограниченной целью – улучшению условий для ПВО Рурской области. Генерал фон Штюльпнагель ответил, что армия, безусловно, может выйти на линию Иссель – Маас в Голландии, а к наступлению на бельгийские позиции на каналах долговременные укрепления еще не готовы. Полковник Варлимонт, принимая во внимание наложенный на него генерал-полковником Кейтелем обет молчания относительно планов фюрера, своего мнения об упомянутом выше исследовании не высказывал. Об этом исследовании Гитлер до 27 сентября, несомненно, не имел сведений. Но и без того он, как уже говорилось, был осведомлен относительно позиции сухопутных войск в вопросе о наступлении на западные державы. Поэтому он вполне мог предвидеть, что его новый план не встретит понимания у ОКХ. А поскольку он все же твердо решил претворить его в жизнь, если Англия не проявит готовность к диалогу, то ему вполне могло показаться излишним и бесцельным обсуждать свои планы с командованием сухопутных сил до их открытого объявления. Совсем другое объяснение странному поведению фюрера дал генерал-полковник Кейтель. 22 сентября прежний главнокомандующий сухопутными силами генерал-полковник барон фон Фрич погиб в боях под Варшавой[17]. В приказе по армии генерал-полковник фон Браухич выразил глубокое уважение истинному солдату и благородному человеку и подчеркнул большие заслуги павшего в деле создания новой армии. Однако тем самым он вызвал большое недовольство фюрера. Гитлер не мог простить генерал-полковнику Фричу и после смерти, что тот с 1934 года, как главком сухопутными войсками, противился его масштабным планам строительства вермахта и постоянно предостерегал от необдуманных политических шагов. Фрич вполне обоснованно считал, что поспешное вооружение вермахта не создаст полезный инструмент для ведения вой ны, а выбранный внешнеполитический курс заведет рейх во Вторую мировую войну, в которой немецкий народ, по глубочайшему убеждению генерал-полковника, выстоять не сможет. В конце января 1938 года Гитлер снял с должности нежелательного и неудобного советчика, в котором он видел личного врага и препятствие в своем продвижении к цели. На свет божий были извлечены показания некоего неоднократно судимого свидетеля, согласно которым Фрич был обвинен в моральной нечистоплотности и поспешно снят со своего поста. Фрич потребовал разбирательства в офицерском суде чести и был полностью оправдан. Только тогда Гитлер был вынужден реабилитировать несправед ливо обвиненного и восстановить его в армии, назначив командиром артиллерийского полка[18]. Но он продолжал ненавидеть Фрича, что доказал год спустя – незадолго до начала войны. Тогда Гитлер обдумывал возможность на значения командующим сухопутными войсками бывшего военного министра генерал-фельдмаршала фон Бломберга, который в январе 1938 года был снят с должности из-за женитьбы на женщине с сомнительным прошлым[19]. На это шеф ОКВ возразил, что тогда аналогичный поворот в карьере должен быть разрешен и генерал-полковнику Фричу. Поскольку ответственность за его сопротивление планам фюрера в первую очередь все-таки должен был нести генерал-фельдмаршал фон Бломберг, тогда командовавший вермахтом, Гитлер тотчас отказался от своих планов. Он ни при каких обстоятельствах не желал снова видеть рядом с собой фон Фрича. То, что главнокомандующий сухопутными войсками теперь рискнул прославлять этого человека в упомянутом выше приказе, снова пробудило глубоко укоренившееся и лишь слегка ослабевшее после победоносной кампании в Польше убеждение Гитлера в реакционности армейского генералитета и значительно ухудшило его отношение к генерал-полковнику фон Браухичу. В установившихся с тех пор натянутых отношениях, по мнению шефа ОКВ, и была причина того, что Гитлер при обнародовании своего нового наступательного плана 27 сентября в рейхсканцелярии вообще не дал слова главнокомандующим вермахта. Они молчали и разошлись в подавленном настроении – об этом рассказал полковник Варлимонт, который тогда исполнял обязанности задержавшегося в Польше начальника управления оперативного руководства генерала Йодля и находился среди участников. Двумя неделями позже – 10 октября – Гитлер зачитал главнокомандующему и начальнику Генерального штаба сухопутных сил составленную им лично памятную записку, в которой он еще раз обосновывал свое решение как можно скорее начать наступление на западе, если мирное предложение, выдвинутое им в своей речи в рейхстаге 6 октября, будет отклонено Великобританией. В качестве нового аргумента он указал на то, что только таким наступлением можно склонить Италию к вступлению в войну на стороне Германии. Цель операции он видел прежде всего в том, чтобы вынудить французов и англичан вступить в открытое сражение, поскольку именно в нем должно наглядно проявиться превосходство немцев в вооружении, подготовке и командовании. Гитлер был твердо убежден, как и было сказано в записке, что может быть достигнут решающий успех, если люди будут действовать в полную силу. Для этого следует привлечь все пригодные для этого соединения, оставив на востоке как можно меньше сил. Но прежде всего необходимо как можно скорее подготовить к использованию танковые и моторизованные дивизии, ибо без них наступление невозможно. Естественно, о наступлении может идти речь, только когда погодные условия позволят немецкой авиации нанести внезапный удар. В противном случае его следует перенести на более благоприятное время года. Также немецкая западная армия должна находиться в готовности немедленно перейти в наступление, чтобы создать гласис[20] для ПВО Рурской области, если какие-либо англофранцузские силы неожиданно вступят в Бельгию и Голландию[21]. Выраженные здесь мысли и рассуждения Гитлера от 27 сентября нашли свое отражение в директиве № 6 на ведение военных действий, датированной 9 октября. В ней сказано следующее: 1. Следует признать, что Англия, а по ее примеру и Франция не желают окончания войны, поэтому я решил, не теряя больше времени, перейти к активным наступательным действиям. 2. Дальнейшее промедление не только повлечет за собой прекращение бельгийского и, вероятно, голландского нейтралитета, чем не преминут воспользоваться союзники, но и дальнейшее наращивание военной мощи противника, что подорвет веру нейтральных государств в окончательную победу Германии и значительно усложнит вступление в войну Италии, как полноценного союзника. 3. Для дальнейшего ведения военных действий приказываю: а) на северном фланге Западного фронта подготовить наступление через территории Люксембурга, Бельгии и Голландии. Наступать необходимо как можно большими силами и как можно скорее; б) цель этой операции – уничтожить по возможности большие объединения французской армии и союзников, находящихся на ее стороне, и одновременно захватить как можно больше территории Голландии, Бельгии и Северной Франции, чтобы создать плацдарм для успешного ведения воздушной и морской войны против Англии и расширить буферную зону жизненно важной Рурской области; в) время начала наступления зависит от готовности к действиям танковых и моторизованных соединений, достижение которого следует ускорить путем максимального напряжения всех сил, и от существующих и ожидаемых погодных условий. 4. Люфтваффе препятствуют действиям англо-французских сил против нашей армии и непосредственно поддерживают, насколько это необходимо, ее продвижение вперед. При этом очень важно сдерживать действия англо-французских военно-воздушных сил и высадку англичан в Бельгии и Голландии. 5. Военно-морские силы делают все возможное, чтобы на протяжении всего наступления напрямую или косвенно поддерживать операции сухопутных войск и люфтваффе. 6. Наряду с этими приготовлениями к планомерному началу наступления на западе сухопутные силы и люфтваффе должны быть готовы в любое время выступить навстречу англо-французскому вторжению в Бельгию и встретить его на бельгийской территории, заняв западное морское побережье Голландии. 7. Маскировка приготовлений должна вестись таким образом, чтобы речь могла идти только о мерах предосторожности против угрожающего скопления французских и английских сил на франко-люксембургской и франко-бельгийской границе. 8. Я прошу господ главнокомандующих представить мне как можно скорее свои планы на основании этой директивы и постоянно докладывать мне через ОКВ о ходе приготовлений. Первое совещание в ОКВ о планах армии и состоянии дел по подготовке к началу наступления последовало 15 октября в обстоятельном обсуждении с начальником Генерального штаба сухопутных сил генералом Йодлем. При этом генерал Гальдер высказался против наступления, и прежде всего против его проведения в текущем году. Начальник управления оперативного руководства после беседы записал в своем дневнике: «Мы выиграем эту войну (при этом, вероятно, имелись в виду планируемая кампания против западных держав), даже если он (Гальдер) стократ будет возражать доктрине Генерального штаба, потому что мы имеем лучшие войска, лучшее вооружение, лучшие нервы и целеустремленное командование». На следующий день Гитлер в короткой беседе сообщил главнокомандующему сухопутными войсками, что надеется на примирительную позицию Великобритании. Ответ Чемберлена на его мирное предложение[22] убедил фюрера в том, что с англичанами можно будет говорить только после их тяжелого военного поражения. Необходимо начать наступление, и чем раньше, тем лучше. В качестве самой ранней даты Гитлер назначил день между 15 и 20 октября, после того как генерал Браухич ему сообщил, что раньше танковые и моторизованные дивизии подготовлены не будут. На следующий день выяснилось, что пополнение пяти действующих танковых дивизий и созданной перед началом войны 10-й танковой дивизии, так же как и предпринятое после завершения Польской кампании перевооружение четырех легких танковых дивизий в среднетанковые, может быть завершено к 10 ноября. В этот день будут готовы также моторизованные соединения, за исключением отдельных единиц. Поэтому Гитлер 22 октября назначил начало наступления на 12 ноября. За эту дату он держался упорно, хотя генерал-полковник фон Браухич и генерал Гальдер указывали на то, что подготовка армии еще не завершена. Они возражали и на совещании у Гитлера 27 октября. Окончательное решение по поводу того, останется ли этот срок, Гитлер хотел принять за семь дней до его наступления, то есть 5 ноября – такой длительный «разбег» нужен был главному командованию сухопутных войск для подвода атакующих соединений к границам рейха, поскольку это, из соображений секретности, делалось в последний момент. В беседе 27 сентября генерал-полковник фон Браухич, которого поддержал начальник Генерального штаба, предложил фюреру перенести наступление на время года с более благоприятными погодными условиями. Аналогичное предложение сделал генерал-полковник фон Рейхенау двумя днями раньше при обсуждении в рейхсканцелярии, в котором также участвовали генерал-полковники фон Бок и фон Клюге[23], вместе с главнокомандующим сухопутными силами и начальником Генерального штаба. Судя по всему, его к этому подтолкнул фон Браухич, который верил, что если вообще кто-то способен отговорить фюрера от претворения в жизнь этого плана наступления, то только генерал-полковник фон Рейхенау, о котором фюрер был очень высокого мнения. Рейхенау, чтобы подчеркнуть свои слова, указал на то, что при переносе начала наступления на весну будущего года зимние месяцы можно использовать для того, чтобы устранить недостаточность подготовки в резервных дивизиях и «спаять» неподготовленные дивизии четвертой волны. Гитлер эти аргументы не проигнорировал, но возразил, что таким образом западные державы получат время для укрепления своих сил, вполне могут войти в Голландию и Бельгию и добраться до Мааса. Короче говоря, и эта попытка склонить Гитлера, по крайней мере, отодвинуть дату начала наступления потерпела неудачу. Впрочем, генерал-полковник фон Браухич до того момента воздерживался докладывать свое мнение о возможности и шансах на успех наступления против западных держав, как оно нашло отражение в упомянутой памятной записке генерала Штюльпнагеля, хотя его разделяли коллеги в командовании и генералитет армии. Учитывая решительность, которую Гитлер всегда выставлял напоказ, и существующую в отношениях напряженность, которая никак не ослабевала, он, вероятно, посчитал бессмысленным и психологически неправильным приводить все свои возражения против плана Верховного главнокомандующего. Очевидно, он, наоборот, считал целесообразным сформировать у фюрера впечатление, что главное командование сухопутных войск рвется сделать все возможное, чтобы преодолеть трудности, связанные со скорым наступлением. Очевидно, он хотел сначала создать благоприятную атмосферу, чтобы потом иметь больше шансов на успех, выступая против решений Гитлера. К тому же он надеялся, что вести наступление поздней осенью и зимой не позволит погода. Однако, после того как все намеки на неблагоприятные погодные условия остались бесплодными и Гитлер, сохраняя твердую решимость, назначил дату начала наступления, генерал-полковник фон Браухич понял, что дальше тянуть нельзя и необходимо высказать все причины, препятствующие военной кампании. 5 ноября, то есть в день, когда Гитлер должен был принять окончательное решение, начнется ли большое наступление 12 ноября, фон Браухич в середине дня отправился в рейхсканцелярию и попросил фюрера уделить ему время для беседы с глазу на глаз. В упомянутой беседе главнокомандующий сухопутными войсками огласил написанный собственноручно меморандум, в котором обобщил все причины, которые, по его мнению, говорят против предстоящего наступления. Свою позицию он обсудил во время недавней остановки на Западном фронте с подчиненными ему командующими. Оказалось, что они его целиком и полностью разделяют. (Все это поведал генерал-полковник Кейтель, которого спустя полчаса после этого разговора вызвал к себе Гитлер, начальнику отдела обороны страны тремя днями позже.) Среди прочих причин особенно подчеркивалось, что немецкой пехоте во время кампании против Польши не был свойствен высокий наступательный дух, как это было во время Первой мировой войны, даже имели место случаи нарушения воинской дисциплины, и было высказано опасение, что армии не хватает внутренней готовности, чтобы вынести чудовищные нагрузки, которые, безусловно, будут сопутствовать наступательным операциям против западных держав. В этом месте Гитлер прервал чтение меморандума, исполненный праведного негодования по поводу утверждений, которые, по его мнению, были направлены против национал-социалистического воспитания. Он потребовал, чтобы ему немедленно назвали соединения, о которых идет речь. По его словам, он желал тем же вечером направиться туда и оказать влияние на людей личным обращением. Поскольку генерал-полковник фон Браухич этого сделать не мог, Гитлер не захотел его дальше слушать и отослал в весьма резкой форме. После отбытия генерал-полковника начальник ОКВ высказал предположение, что недостаточный боевой дух и случаи нарушения воинской дисциплины, возможно, могли иметь место среди призывников старшего возраста, которые участвовали в Первой мировой войне. На это Гитлер возразил, придя в еще большее возбуждение, что он уже давно настаивает, чтобы призывники среднего возраста – так называемый белый блок[24] – получали хотя бы минимальную подготовку. Но этой идее, как и всем его на редкость предусмотрительным планам, неизменно противился человек, которого почитала вся армия, и сверх всякой меры хвалил генерал-полковник фон Браухич – генерал-полковник фон Фрич. Из этого шеф ОКВ сделал вывод, что и без того существовавшая неприязнь между Гитлером и Браухичем из-за прочтения меморандума еще больше обострилась и в конце концов приведет к разрыву. И действительно, Гитлер в течение долгого времени не принимал главнокомандующего сухопутными силами, хотя тот уже через несколько часов после встречи прислал ему обширные материалы, подтверждающие все сказанное. Занятые столкновением и последующими разборками Гитлер и Кейтель совершенно забыли, что в этот день не позднее 13.00 следовало принять решение, начнется наступление на западе 12 ноября или нет. Полковник Варлимонт, который, замещая приболевшего генерала Йодля, прибыл в рейхсканцелярию, чтобы дождаться этого решения, после того как установленный срок истек, обратился к начальнику Генштаба вермахта с вопросом, как насчет отсрочки. Тот немедленно отправился к Гитлеру и уже через несколько минут вышел с готовым решением – условный сигнал должен быть дан. Скорость, с которой, словно между делом, было принято такое крайне сложное, чреватое тяжелейшими последствиями решение, после того как главнокомандующий сухопутными войсками высказал обоснованные опасения, не может не удивить. Она заставляет предположить, что решение было принято вовсе не путем вдумчивого, с пониманием собственной ответственности взвешивания всех за и против. Его принятие подхлестнула острая неприязнь к командованию сухопутными войсками и непреодолимое стремление демонической воли подчинять себе. Вскоре после этого полковник Варлимонт передал по телефону в оперативный отдел Генерального штаба армии условный сигнал. Старший офицер отдела подполковник Хойзингер, который в тот день заменял отсутствовавшего начальника отдела полковника фон Грейфенберга, возразил, что это, должно быть, недоразумение. Главнокомандующий сухопутными силами только что лично доложил фюреру в рейхсканцелярии все основания, говорящие против такого решения. Начальник отдела обороны страны мог ответить ему только то, что доклад генерал-полковника фон Браухича был преждевременно прерван и, очевидно, на решение никак не повлиял. Подполковник Хойзингер попросил письменное подтверждение, которое поступило ему во второй половине дня. Однако приказ о начале операции двумя днями позже был отменен из-за крайне неблагоприятного прогноза погоды. И все же Гитлер не отказался от намерения как можно скорее начать наступление, а только впоследствии перенес его на несколько дней, хотя погода нисколько не улучшилась, и даже в Западной Германии с весьма мягким климатом зима в том году установилась необычайно рано. Для метеорологов была организована специальная служба связи с участием армии и люфтваффе, и Гитлер лично получал ежедневные доклады от руководства метеослужбы авиации метеорологии. Вместе с тем его неослабевающее недоверие к армейским генералам проявилось еще сильнее: он оставлял без внимания сводки погоды из районов сосредоточения сухопутных сил, поскольку был склонен думать, что их специально составляют неблагоприятными, чтобы избежать начала боевых действий. О своем высказанном в беседе с генерал-полковником фон Браухичем 5 ноября намерении лично повлиять на войска, в которых в кампании против Польши допускались нарушения воинской дисциплины и не демонстрировался высокий боевой дух, Гитлер, получив подробное сообщение ОКХ, больше не заговаривал. Вместо этого он собрал 23 ноября в полдень у себя в рейхсканцелярии командующих и начальников штабов сухопутных войск, групп армий и армий, а также и некоторых пожилых офицеров Генерального штаба[25]. Перед ними фюрер произнес многочасовую речь, в которой показал, как он принимал решения, вопреки всем предсказывавшим несчастья пророкам, и постоянно вел рейх от успеха к успеху. Далее он указал на то, что Германия еще никогда не находилась в таком благоприятном с военной точки зрения положении, как после разгрома Польши, – ей предстоит война только на одном фронте. Гитлер выразил твердую уверенность в том, что немецкая армия, несмотря на многочисленные сомнения в ее внутренней ценности, не так давно высказанные ему, была и остается лучшей в мире и при хорошем командовании может справиться с любыми задачами. Он громко возвестил, что безоговорочно решил как можно скорее начать наступление на западе, ибо хочет при любых обстоятельствах помешать французам и англичанам опередить его в захвате Бельгии и Голландии. И если это произойдет, Рурская область окажется под угрозой, а без нее войну не удастся довести до победного конца. В конце своей речи Гитлер заверил, что шанс на решающий успех чрезвычайно велик, но для его достижения необходимо, чтобы все вооруженные силы были исполнены непоколебимой волей к победе. В декабре наступление снова пришлось перенести, потому что сильный мороз и обильные снегопады крайне осложнили передвижение по дорогам в районе операции и сделали невозможным активное участие люфтваффе. На Рождество Гитлер согласился с некоторым ослаблением боевой готовности, так что настрадавшиеся от немилостей погоды и измученные постоянным напряжением войска получили небольшую передышку, а кое-кто смог даже съездить в отпуск. 10 января наконец наступил момент для принятия положительного решения. Главнокомандующий люфтваффе сообщил фюреру, что начиная с 15-го в течение 10 – 12 дней ожидается хорошая погода и 10 – 12 градусов мороза. На основании этого Гитлер назначил начало наступления на 8.16 17 января. Но уже через три дня после этого он был вынужден остановить начавшиеся передвижения войск и вновь перенести дату принятия решения – на этот раз на 15 января. В этот день метеорологи без особой уверенности предсказали наступление скорого более или менее продолжительного периода хорошей погоды. Но теперь Гитлер воздержался от установления точной даты начала наступления, предусматривая его перенос на раннюю весну. Однако он приказал поддерживать постоянную боевую готовность в войсках, чтобы иметь возможность воспользоваться благоприятными погодными условиями и дать отпор противнику, если он неожиданно вступит в Бельгию или Голландию. Через некоторое время Гитлер существенно изменил свою позицию относительно постоянной боевой готовности наступательных войск. Теперь он делал основной упор на соблюдение секретности. Оказалось, что противник располагает довольно-таки точными данными о последнем сроке начала наступления. Это могло произойти из-за передвижений войск, которые велись более или менее открыто, но, возможно, причиной явилось событие, имевшее место 10 января. В тот день в районе Мехелена на территории Бельгии в 13 километрах к северу от Маастрихта совершил вынужденную посадку немецкий самолет с двумя майорами люфтваффе. Оба офицера утром вылетели из Мюнстера в Кельн, но в плохих погодных условиях сбились с курса. У них было с собой много важных документов, в том числе секретные, касающиеся использования парашютистов и десантных войск в запланированном наступлении, и было сомнительно, что офицеры успели их уничтожить раньше, чем были взяты бельгийскими военными. Хотя военно-воздушный атташе Германии в Брюсселе генерал Веннингер, который получил доступ к интернированным летчикам и прибыл для доклада в Берлин, 13 января сообщил фюреру, что большинство секретных документов уничтожено огнем, из появившейся в следующие дни информации следовало, что бельгийцы и голландцы начиная с ночи на 14 января стали отзывать отпускников и принимать другие меры по повышению своей обороноспособности. Судя по масштабу проводимых мероприятий, в руки бельгийцев попало больше материалов, чем первоначально считалось, и они содержали важные сведения относительно планов немцев. Но конечно, противник мог получить сведения о предстоящей операции немцев и из других источников. В любом случае противник был предупрежден, и требуемую внезапность теперь обеспечить было невозможно, поскольку до приказа о начале наступления оставалось только семь дней. Поэтому Гитлер решил действовать иначе. Он захотел создать у противника впечатление, что наступление может начаться в любой день, чтобы тот находился в неопределенности, а значит, в постоянном напряжении. Для этого танки и моторизованные формирования, которые до сих пор из соображений секретности оставались восточнее Рейна, чтобы только после получения приказа о начале наступления выдвинуться на исходные позиции западнее Рейна, теперь были размещены непосредственно за первой линией пехотных дивизий. Таким образом, в течение сокращенного на 24 часа срока до начала атаки не предстояло никаких больших передвижений войск и железнодорожных перевозок. А пехотные дивизии второй и третьей волны должны были отойти за Рейн и начать движение только с началом всеобщего наступления. Из массового развертывания получилось «текучее», постепенное. Здесь было еще одно преимущество: некоторое количество резервных дивизий, еще не вполне «сколоченных», тем временем смогли устранить недостатки в своей боевой подготовке на учебных плацах. Для гарантированного обеспечения секретности Гитлер отныне посвящал в свои планы только крайне ограниченный круг лиц, и в ОКВ и высших командных инстанциях частей вермахта отдельные офицеры знали только то, что им было необходимо для несения службы. Занятие новых позиций сделало необходимой перегруппировку сил, что на длительное время ограничило готовность армии к наступлению 20 января. Гитлер на совещании с главнокомандующими сухопутными войсками и люфтваффе и их начальниками Генеральных штабов разъяснил, что наступление, вероятно, не начнется раньше марта, но части вермахта должны находиться в постоянной готовности как можно скорее отразить англо-французское вторжение в Бельгию, если оно последует. Впрочем, в это время Гитлера больше занимали другие планы, которые были непосредственно связаны с недавними политическими событиями в Скандинавии. После вмешательства Советского Союза в кампанию против Польши и включения территории Восточной Польши в СССР Сталин вступил в переговоры с прибалтийскими государствами, имея целью обеспечить более широкий выход к Балтийскому морю. Они проходили с 28 сентября до 5 октября 1939 года и завершились подписанием пактов с Латвией и Эстонией. Эти документы давали Советскому Союзу право строить военно-морские базы и аэродромы на эстонских островах Эзель и Даго, так же как и в балтийском порту Палдиски и латвийских гаванях Либау и Виндау, и держать там ограниченный контингент наземных и военно-воздушных сил. Кроме того, на побережье между Либау и Рижским заливом могли быть установлены береговые батареи. Пакт с Литвой, начавший действовать 10 октября, давал Советскому Союзу ряд военных баз в обмен на возврат Литве территории Виленской области. С Финляндией в начале октября начались переговоры о переносе финской границы на Карельском перешейке для обеспечения безопасности Ленинграда, уступке ряда финских островов в Финском заливе и сдаче в аренду финской части полуострова Рыбачий с гаванью Петсамо. Также речь шла о строительстве советской военно-морской и военно-воздушной базы на Ханко. Вместе с расположенными напротив балтийским портом Палдиски и островом Даго она преграждала вход в Финский залив, а доступ в Балтийское море оставался открытым. Поскольку на этих переговорах, которые с самого начала шли очень тяжело, соглашение достигнуто не было, Советский Союз после расторжения существовавшего с 1932 года между двумя государствами договора о ненападении и разрыва дипломатических отношений начал военные действия на Карельском перешейке. Финляндия обратилась в Лигу Наций, которая призвала всех своих членов оказывать всяческую помощь подвергшейся агрессии стране. Советский Союз был исключен из Лиги Наций. Гитлер с самого начала советско-финской войны следил за ее ходом с большой тревогой из-за возможности вмешательства западных держав на стороне Финляндии. Можно было с полной уверенностью утверждать, что требования отправки туда союзнического экспедиционного корпуса все настойчивее звучали в прессе и во французском парламенте, но ей будет предшествовать занятие англичанами северонорвежских портов, прежде всего Нарвика, через который шел вывоз жизненно важной для Германии шведской железной руды. В этом Гитлер, как и гроссадмирал Редер, также видел большую опасность для ведения Германией военных действий, потому что англичане не только перекроют поток руды, но и смогут контролировать морские пути в Балтийское море и со скандинавских аэродромов получат возможность использовать свои военно-воздушные силы над Балтийским морем и прилегающими территориями. С другой стороны, гроссадмирал Редер неоднократно указывал фюреру на большие преимущества ведения морской и воздушной войны против Великобритании, которую принесло бы занятие Германией побережья Норвегии. В декабре в Берлин прибыл лидер радикальной национал-социалистической партии Норвегии Видкун Квислинг, ранее бывший военным министром. После прошедших ранее переговоров с рейхслейтером Розенбергом и главнокомандующим кригсмарине он твердо обещал Гитлеру в длительной беседе, имевшей место 13 декабря, полную политическую поддержку при высадке в Норвегии. Фюрер в тот же день поручил управлению оперативного руководства проработать вопрос высадки в Норвегии. Результат проведенного отделом обороны страны исследования был изложен в пояснительной записке, переданной Гитлеру в середине января. Фюрер принял решение как можно скорее осуществить неожиданный захват главных норвежских портов, а для обеспечения тыловых связей одновременно оккупировать Данию. Руководство дальнейшими подготовительными работами он поручил генерал-полковнику Кейтелю. Был создан небольшой штаб, состоящий из штабных офицеров всех трех видов войск вермахта, который 5 февраля собрался в ОКВ и разработал суть будущей операции. Новая операция получила кодовое название «Везерюбунг». Учитывая незначительные военно-морские силы, которыми располагала Германия, Гитлер принял в высшей степени смелое, даже, пожалуй, отчаянное решение. Он, как и гроссадмирал Редер, отчетливо понимал, что с такой операцией связан огромный риск полной потери немецкого военного флота, в то время как флоту метрополии, учитывая его количество, ничего подобного не грозило. Вместе с тем они отдавали себе отчет, что, если Великобритания закрепится в Скандинавии, опасность для рейха будет столь велика, что на риск придется пойти. С другой стороны, для Гитлера представлялась чрезвычайно соблазнительной возможность использовать норвежское побережье как базу военно-воздушного и подводного флота для ведения войны против Англии. Конечно, операция могла быть проведена, только когда вскроется лед в западной части Балтийского моря и порты будут открыты для судоходства. В условиях суровой зимы до этого могли пройти недели, поэтому опасность того, что западные державы опередят Германию и первыми захватят Норвегию, была вполне реальной. То, что это опасение вовсе не было необоснованным, мы знаем сегодня из мемуаров Черчилля и других источников. Таким образом, создавалось впечатление, что западные державы имеют совершенно определенные планы по поддержке финнов. Причем, помимо отправки крупных сил в Финляндию через Скандинавию, следовало принимать в расчет возможное вмешательство союзников в Северном Ледовитом океане и даже удар через Иран на Баку. Однако вскоре эти масштабные планы были преданы забвению, поскольку, ввиду успешного сопротивления, которое, вопреки всеобщим ожиданиям, оказала маленькая финская армия грозному противнику, не было необходимости приходить на помощь Финляндии. Только на повторную настойчивую просьбу финнов о срочной поддержке войсками высший военный совет союзников 5 февраля в Париже решил отправить через Нарвик на Финляндию экспедиционный корпус из трех или четырех дивизий, в том числе две британских. Но сбор этих дивизий в британских портах отправления растянулся на длительный срок, и финны, видя ослабление своих сил и отсутствие действенной помощи, оказались перед необходимостью пойти на переговоры с Советским Союзом, которые состоялись в Москве 12 марта и завершились подписанием мирного договора. Экспедиционный корпус, который к этому моменту насчитывал 58 тысяч британцев и французов, правда, ни один из них еще не покинул британскую землю, и готовый к выходу в море транспортный флот оказались не у дел. Гитлер не знал о решении военного совета союзников, но у него имелись все основания предполагать, что противник задумал нечто подобное. Отсюда и беспокойство, что западные державы могут опередить его в Норвегии, тем более что в этой операции они не так сильно зависят от погодных условий, как немцы. И эта тревога еще более усилилась после инцидента, происшедшего в середине февраля, который доказал, что Англия при необходимости не остановится перед нарушением суверенных прав Норвегии. 16 февраля британская флотилия эсминцев попыталась оттеснить от берега немецкий пароход «Альтмарк». Это судно с 300 британскими пленными на борту двумя днями ранее из Атлантики вошло в территориальные воды Норвегии[26] и с разрешения норвежского правительства держало курс на родину. Когда пароход после этого зашел в поисках укрытия в Йоссинг-фьорд, британский эсминец «Косак» на следующую ночь последовал за ним и освободил британских пленных. Этот случай заставил Гитлера спешить. Он потребовал ускорения подготовки и 21 февраля поручил командующему 21-й армейской группой генералу пехоты фон Фалькенхорсту командование операцией «Везерюбунг». Генерал показался ему самым подходящим для этой цели человеком, поскольку в годы Первой мировой войны принимал участие в боевых действиях в Финляндии и имел практический опыт комбинированных – морских и сухопутных – операций. Начальником штаба у него был полковник Бушенхаген. Всеми вопросами, связанными с морским транспортом, должен был заниматься капитан 1-го ранга Кранке. Командовать войсками, предназначенными для вторжения в Данию, предстояло генералу авиации Каупишу. На основании проведенных ранее подготовительных работ и по предложению генерала фон Фалькенхорста была подготовлена оперативная директива на операцию «Везерюбунг», которая была подписана фюрером 1 марта и передана частям вермахта. В ней было сказано: «1. Развитие обстановки в Скандинавии требует осуществить все надлежащие меры, чтобы оккупировать Данию и Норвегию (операция «Везерюбунг»). Тем самым должны быть упреждены английские попытки вторжения в Скандинавию и район Балтийского моря, обеспечена безопасность наших источников получения руды в Швеции, а для военно-морских и военно-воздушных сил – расширены исходные позиции для действий против Англии. Задача военно-морских и военно-воздушных сил сводится к обеспечению операции в пределах имеющихся возможностей надежным прикрытием от действий английских военно-морских и военно-воздушных сил. Учитывая наше военно-политическое превосходство над Скандинавскими странами, необходимо выделить для выполнения операции «Везерюбунг» по возможности небольшие силы. Их немногочисленность должна быть компенсирована отважными действиями и ошеломляющей внезапностью в проведении операции. В принципе следует стремиться к тому, чтобы придать операции характер мирного захвата, имеющего целью вооруженную защиту нейтралитета Скандинавских стран. Одновременно с началом операции правительствам этих стран будут предъявлены соответствующие требования. В случае необходимости для оказания нужного давления будут проведены демонстративные действия военно-морских и военно-воздушных сил. Если же, несмотря на это, будет оказано сопротивление, оно должно быть сломлено с помощью всех имеющихся военных средств. 2. Подготовку и проведение операции против Дании и Норвегии возлагаю на командующего 21-й армейской группой генерала фон Фалькенхорста. Последний подчинен в вопросах командования непосредственно мне. Штаб должен быть расширен за счет трех видов вооруженных сил. Предназначенные для проведения операции «Везерюбунг» силы должны находиться в распоряжении отдельного командования. Использовать их на других театрах военных действий не разрешаю. Части военно-воздушных сил, выделенные для проведения «Везерюбунг», в тактическом отношении подчиняются 21-й армейской группе. По выполнении своих задач они снова поступают в подчинение главнокомандующему военно-воздушными силами. Использование в операции частей, непосредственно подчиненных командованию военно-воздушных и военно-морских сил, осуществляется в тесном взаимодействии с командующим 21-й армейской группой. Снабжение приданных 21-й армейской группе частей обеспечивается видами вооруженных сил в соответствии с заявками ее командующего. 3. Переход датской границы и высадка десантов в Норвегии должны быть осуществлены одновременно. Подготовку операции проводить с максимальной активностью и как можно быстрее. В случае если противник возьмет на себя инициативу по отношению к Норвегии, незамедлительно должны быть приняты контрмеры. Исключительно важно, чтобы наши меры застали врасплох как северные страны, так и западных противников. Это должно быть учтено в ходе всей подготовительной работы. В особенности это касается приведения в готовность транспортов и войск, постановки им задач и погрузки. В случае если сохранить скрытность погрузки на суда не представляется более возможным, командирам и войскам в целях дезинформации называть другие пункты назначения. Войска должны быть ознакомлены с настоящими задачами лишь после выхода в море. 4. Оккупация Дании («Везерюбунг-Зюйд»). Задача 21-й армейской группы: внезапный захват Ютланда и Фюнена, затем захват острова Зеландия. Для этого следует как можно быстрее, обеспечив прикрытие важнейших пунктов, прорваться до Скагена и восточного побережья Фюнена. На острове Зеландия должны быть своевременно захвачены опорные пункты в качестве исходных позиций для последующего проведения оккупации. Военно-морской флот выделяет силы для обеспечения связи между Нюборгом и Корсером и для быстрого захвата моста через пролив Малый Бельт, а в случае необходимости и для десантирования войск. Кроме того, они подготавливают оборону побережья. Части военно-воздушных сил в первую очередь предназначаются для демонстративных действий и сбрасывания листовок. Необходимо обеспечить использование датской аэродромной сети, а также противовоздушную оборону. 5. Оккупация Норвегии («Везерюбунг-Норд»). Задача 21-й армейской группы: внезапный захват важнейших пунктов побережья с моря и силами воздушных десантов. Военно-морские силы берут на себя подготовку и проведение переброски по морю десантных войск, а в дальнейшем – частей, предназначенных для движения на Осло. Они обеспечивают подвоз снабжения морским путем. На них возлагается также ускоренное возведение объектов для обороны побережья Норвегии. Военно-воздушные силы после осуществления оккупации должны обеспечить противовоздушную оборону, а также использование норвежских баз для ведения воздушной войны против Англии. 6. 21-й армейской группе постоянно докладывать штабу Верховного главнокомандования о состоянии подготовки и представлять календарные отчеты о ходе выполнения подготовительных работ. Следует указывать наименьший промежуток времени, который потребуется между отдачей приказа на операцию «Везерюбунг» и началом его выполнения. Доложить относительно намеченного командного пункта. Кодовые обозначения: день «Везер» – день проведения операции; час «Везер» – час проведения операции». Как следовало из директивы, речь шла о комбинированной операции с участием наземных военно-морских и военно-воздушных сил, от планирования и проведения которой командование сухопутных сил было полностью отстранено, а главнокомандующий люфтваффе – в определенной степени. Участвовавшие в операции военно-воздушные силы, которыми командовал генерал-лейтенант Гейслер, в тактическом отношении были подчинены 21-й группе. Генерал фон Фалькенхорст получал инструкции лично от Гитлера, которому давал советы шеф управления оперативного руководства, а функции Генерального штаба при разработке операции выполнял отдел обороны страны. Так появился первый так называемый театр боевых действий Верховного командования вермахта (ОКВ), на котором главное командование сухопутных сил (ОКХ) не имело никакого влияния на оперативное командование этими войсковыми соединениями. Вопреки первоначальному намерению использовать в операции только самые слабые силы, в следующие дни Гитлер приказал использовать настолько крупные силы, чтобы можно было не опасаться неудачи. Для захвата Норвегии предусматривалось шесть дивизий, из которых четыре (69, 163 и 196-я пехотные дивизии и 3-я горная дивизия) высаживались первыми, а две (181-я и 214-я пехотные дивизии) шли следом. Кроме того, позднее к ним добавили 2-ю горную дивизию. Для вторжения в Данию предназначались 170-я и 198-я пехотные дивизии, а также 11-я мотострелковая бригада. На основании проведенного 5 марта совещания с главнокомандующими видами вооруженных сил вермахта и генералом фон Фалькенхорстом Гитлер издал дополнительный приказ, по которому директива от 1 марта претерпела некоторые изменения. Теперь более крупные силы направлялись к Нарвику и был предусмотрен захват Копенгагена. Подробно был рассмотрен вопрос, какую из двух запланированных операций следует проводить сначала – «Гельб» или «Везерюбунг». Обе зависели от наступления благоприятных погодных условий, но одновременно были неосуществимы, потому что не хватало военно-воздушных сил, и в первую очередь парашютистов, на долю которых в обоих случаях выпадали чрезвычайно важные задачи. Гитлер первоначально склонялся к мысли провести операцию «Везерюбунг», только когда будет завершено наступление на Западе. Но, опасаясь, что Великобритания опередит его на севере, в конце концов он принял решение начать с операции «Везерюбунг». К тому же он считал, что на эту операцию ему потребуется три-четыре дня. Начать операцию он планировал 15 – 17 марта, но неблагоприятные погодные условия, равно как и то обстоятельство, что подготовка еще не была завершена, вынудили его перенести срок. Когда 2 апреля все предварительные условия были выполнены, Гитлер назначил высадку в Норвегии и вторжение в Данию на 9 апреля. Между тем высший военный совет союзников 28 марта в Лондоне решил для прекращения перевозок шведской руды в Германию через Нарвик после уведомления Швеции и Норвегии в начале апреля установить в норвежских территориальных водах мины. Кроме того, в расчете на вероятный контрудар немцев отправить британские и французские войска в Нарвик, а также в Тронхейм, Берген и Ставангер. Минирование последовало рано утром 8 апреля перед входом в Вест-фьорд – фарватер, ведущий к Нарвику. Его произвели британские эсминцы. Один из них, «Светлячок», после выполнения задания остался на месте, чтобы разыскать упавшего за борт человека. Ровно в 8.30 утра в 150 милях юго-западнее Вест-фьорда он наткнулся на двигавшиеся к Тронхейму немецкие военно-морские силы и после короткого боя был потоплен. Гитлер использовал случайную встречу кораблей в пропагандистских целях и представил давно запланированную операцию как контрудар против нарушения британцами нейтралитета Норвегии. Но в действительности Гитлер ничего не знал о планах союзников, отдавая 6 апреля приказ о выходе в море военно-морских сил и транспортов. Сегодня можно определенно утверждать, что операция «Везерюбунг» была бы перенесена, знай фюрер, что может столкнуться с присутствием в норвежских водах британских военно-морских сил. Ибо при столкновении немецких подразделений с британскими военными кораблями вся операция могла потерпеть неудачу. Во всяком случае, при этом не могло идти речи о внезапности, к которой Гитлер так стремился в надежде на то, что застигнутое врасплох норвежское правительство откажется от всякого сопротивления. Теперь о внезапности речи не было. 8 апреля во второй половине дня перевозящий войска немецкий транспорт «Рио-де-Жанейро» был торпедирован у берегов Южной Норвегии британской подводной лодкой. Немецкие солдаты с терпящего бедствие судна были доставлены на берег, так что норвежцы оказались предупрежденными об опасности и спешно приняли оборонительные меры. Вследствие этого отправленные на Осло силы столкнулись с неожиданно сильным сопротивлением, которое удалось сломить только после длительных кровопролитных боев, тем более что намеченная высадка воздушного десанта из-за плохой погоды задержалась. Занятие других портов прошло без особых трудностей, потому что норвежцы после короткого сопротивления отошли в глубь страны. Немецкие войска продолжали наступать, чтобы как можно скорее установить наземную связь между завоеванными плацдармами, прежде всего между Осло и Тронхеймом и другими портами западного побережья, и захватить аэродромы для обеспечения снабжения, на чем Гитлер особенно настаивал. Подробное описание всего хода операции выходит за рамки этой книги. Сделать это мне не позволяет отсутствие материалов. Я остановлюсь только на событиях в районе Нарвика, поскольку они привели Гитлера к своего рода нервному кризису. Захват этого маленького, но чрезвычайно важного для грузопотока шведской руды в Германию порта являлся основным звеном всей экспедиции. Его большое удаление от немецких североморских и балтийских портов – 2 тысячи километров от первых, 2300 километров от вторых – делало невозможным своевременное прибытие туда транспортов с войсками и снабженческих пароходов. Британские военно-морские силы наверняка опередили бы немцев в захвате Нарвика или перехватили их по пути. Был найден следующий выход из положения: погрузить один полк 3-й горной дивизии под личным командованием опытного, проверенного в боях командира дивизии генерала Дитля, причем солдаты должны были иметь при себе только стрелковое оружие, на 10 быстроходных эсминцев, которые совершат быстрый и, можно надеяться, спокойный переход в Нарвик. За ними последуют два-три быстроходных парохода с орудиями, зенитками, боеприпасами и снабженческими грузами. Десять эсминцев под командованием капитана 1-го ранга Бонте совершили переход по весьма неспокойному морю, не подверглись сильным атакам противника и, как и было предусмотрено планом, прибыли в Нарвик утром 9 апреля.

Хельмут Грайнер

24.07.2019, 06:05

Высадившийся горный полк занял город и его окрестности и взял под охрану рудовозную железную дорогу, которая шла восточнее города к шведской границе. Однако пароходы с техникой и снабжением не пришли, ибо британские военно-морские силы начиная с 10 апреля блокировали вход в Вест-фьорд. Капитан 1-го ранга Бонте и генерал Дитль оказались отрезанными от всяких связей с тылом, и было только вопросом времени, когда противник соберет силы на море и на суше для решающего удара по слабеющим силам немцев. На море англичане не заставили себя долго ждать. Уже 10 апреля 5 британских эсминцев предприняли попытку прорваться в Нарвик, но были вынуждены отойти, потеряв 2 корабля. При этом было потоплено и 2 немецких эсминца, среди них – головной корабль. В бою погиб командир немецкого соединения эсминцев Бонте. 13 апреля британский линейный корабль «Уорспайт» и 9 эсминцев в сопровождении пикирующих бомбардировщиков с авианосца «Фьюриоз» ворвались во фьорд. После короткой схватки они без особого труда одержали победу над 8 уцелевшими немецкими эсминцами. 4 корабля были потоплены на открытом фарватере и у причалов Нарвика, остальные получили сильные повреждения и после высадки на берег команд были взорваны. Моряки полностью израсходовали имевшиеся на борту боеприпасы. На суше они усилили слабые силы полка, генерала Дитля. Для немецкого военно-морского флота потеря 10 эсминцев означала тяжелейший удар. Поскольку во время атаки в Северном море два эсминца – «Леберехт Маас» и «Макс Шульц» были потоплены вражескими самолетами, из имевшихся в начале войны 22 современных эсминцев осталось только 10. Это было ничтожное количество для многоплановых задач военно-морского флота. Но даже не это произвело на Гитлера сильнейшее впечатление. Он опасался, что маленькое, отрезанное от всяких связей с тылом, целиком и полностью предоставленное самому себе подразделение генерала Дитля в Нарвике не сможет оказать сопротивления ожидаемому наступлению высадившимся 14 апреля в Харстаде крупным силам союзников. Следствием стал нервный кризис, который оказал самое пагубное влияние на командование вермахта. Гитлер всегда тревожился о своем престиже, и сама мысль о том, чтобы получить столь чувствительный удар от англичан на далеком севере была для него непереносима. Поэтому он, Верховный главнокомандующий немецким вермахтом, теперь часами сидел, склонившись над картой Северной Норвегии, и размышлял, каким путем группу Дитля без больших потерь можно вывести через труднопроходимые районы к немецким войскам в районе Тронхейма. Он даже обдумывал вариант перехода группы на шведскую территорию, причем надеялся, что она вместе со шведскими силами сможет защитить находившиеся там богатые рудные залежи от англичан. Во всяком случае, утром 15 апреля решение оставить Нарвик казалось уже принятым, и отправленную в 10.30 21-й группе радиограмму о том, что никакие войска больше в Нарвик направляться не будут, прежде чем удастся наладить снабжение уже находящихся там частей, вполне можно было рассматривать как предварительное распоряжение перед окончательным приказом отступить. На отдел обороны страны, которому, как уже говорилось, была вменена в обязанности штабная разработка операций в Норвегии и Дании, неуверенное, выражавшееся в отдельных нервных распоряжениях командование Гитлера произвело ошеломляющее впечатление. Как, спрашивается, такой слабый командующий справится с серьезными кризисами, которые определенно будут в предстоящей Западной кампании, если он тратит столько нервов, столкнувшись со сложной, но вовсе не безнадежной ситуацией, причем местного масштаба. Поэтому заменявший своего заболевшего начальника первый офицер Генерального штаба сухопутных войск в отделе обороны страны подполковник фон Лосберг 15 апреля отправился в рейхсканцелярию к генерал-полковнику Кейтелю и генералу Йодлю, где выдвинул резкие возражения против методов руководства Верховного командования в последние дни. Он даже рискнул объяснить, что решение оставить Нарвик говорит о нервном кризисе, как тот, что случился в командовании армии в 1914 году в тяжелейшие дни битвы на Марне. Операция «Везерюбунг» проводилась главным образом для обеспечения бесперебойного вывоза шведской руды в Германию, поэтому совершенно непонятно, зачем без особой необходимости оставлять территорию, которая определенно является основным районом операции. 21-я группа имеет определенное задание и достаточно сил для его выполнения. Вместо того чтобы отдавать отдельные боевые приказы, которые только сбивают с толку командование войск, необходимо ограничиться директивами примерно такого содержания: защита шведских рудных месторождений является главной задачей в Норвегии и необходимо сделать все, чтобы снабдить и усилить группу Дитля. Также следует побудить шведское правительство сконцентрировать войска для защиты своих рудных месторождений и отдать им приказ, в случае вторжения на шведскую территорию англичан, действовать совместно с группой Дитля. Что же касается конечных планов Верховного командования, за восемью дивизиями, уже участвующими в операции «Везерюбунг», должна последовать девятая, чтобы, собрав крупные силы в районе Осло, оказать давление на Швецию. Можно будет сказать, что у нас есть желание победить на Западе, и потому там необходимо быть как можно сильнее, а 21-я группа Дитля может решить порученную ей задачу имеющимися в ее распоряжении силами. Если командование так легко будет разбрасываться силами для второстепенных театров военных действий, инициатива быстро пе рейдет в руки главного противника. Генерал-полковник Кейтель после первых же фраз подполковника фон Лосберга удалился, вероятно считая ниже своего достоинства выслушивать темпераментные, но меткие высказывания молодого офицера Генерального штаба. Генерал Йодль ответил, что, несомненно, в высшей степени неблагоприятная неприятная манера отдачи приказов в течение последних дней объясняется постоянными вмешательствами фюрера, который всегда требует скорейшего выполнения своих желаний. Оставить Нарвик – его личная воля, и в этом вопросе он весьма несговорчив. Лосберг возразил, что, если ближайшие военные советники фюрера не имеют на него влияния, им следует уступить место более сильным личностям. Однако слова Лосберга не остались без внимания. Он побудил шефа управления оперативного руководства открыто и энергично возражать Гитлеру, имея в виду более спокойное и планомерное командование операциями в Норвегии. Поэтому Гитлер пока воздержался от приказа вывести войска из Нарвика, однако выразил опасение, что его удержать не удастся и все равно придется уходить, только постепенно и под влиянием действий между тем переброшенных из Харстада в район севернее Нарвика английских и французских сил. Из-за своего мужественного выступления подполковник фон Лосберг впал у Гитлера и его военных советников в немилость, но сохранил свое место первого офицера Генерального штаба в отделе обороны страны до начала 1942 года. Гитлер твердо придерживался мнения, что наступление на западе должно последовать сразу после начала операции «Везерюбунг», и сообразно этому 10 апреля отдал приказ начать приготовления средств перевозки, однако само наступление отсрочивалось, потому что часть парашютных войск и основные силы транспортной авиации, без которых в Западной кампании нельзя было обойтись, оставались в Норвегии дольше, чем ожидалось. 14 апреля он заявил главнокомандующему сухопутными войсками, что наступ ление не начнется раньше чем 21-го или 22-го, поскольку люфтваффе требуется еще несколько дней, чтобы восстановить свою боеспособность. 18 апреля генерал Йодль сообщил ОКХ, что выполнение плана «Гельб» не начнется раньше чем 24-го. В конце концов Гитлер решил выступать на западе только тогда, когда операции в Норвегии будут завершены. Это условие представлялось выполненным, когда в начале мая была установлена наземная связь между Осло и гаванями западного побережья – Ставангером, Бергеном и, прежде всего, Тронхеймом. Вместе с тем высадившиеся в середине апреля в Намсусе и Ондальснесе и продвинувшиеся до Вердаля (80 километров к северу от Тронхейма) и Лиллехаммера британские войска были отброшены обратно на свой плацдарм. Теперь можно было использовать первый же период хорошей погоды на западе. Запланированное первоначально на 6 – 7 мая наступление Гитлер в конце концов назначил на 5.35 утра 10 мая, поскольку прогнозы авторитетных метеорологов люфтваффе предвещали с этого дня на длительное время благоприятную погоду. Фюрер, как и намеревался, написал королеве Нидерландов письмо, которое должен был доставить спецкурьер – высокопоставленный служащий рейхсканцелярии, майор резерва Кивиц. Он собирался выехать в Гаагу на автомобиле 9 мая, но в последнюю минуту Гитлер его остановил, опасаясь, что спецкурьер может быть по пути взят в плен и противник узнает о наступательных планах Германии раньше времени. Нейтралитет Бельгии и Люксембурга Гитлером больше вообще не принимался во внимание. На основании устных директив, которые Гитлер дал главнокомандующим вермахта 27 сентября, и директивы № 6 на ведение военных действий от 9 октября начальником Генерального штаба сухопутных сил были разработаны инструкции по развертыванию войск по плану «Гельб». Они предусматривали размещение групп армий «В» и «А» на линии Гельдерн – Метлах (на Сааре севернее Мерцига) и наступление в западном направлении, через южную оконечность Голландии и Бельгию, чтобы уничтожить силы противника севернее Соммы и выйти к берегу Английского канала. Группе армий «С» под командованием генерал-полковника рыцаря фон Лееба (штаб-квартира – Франкфурт-на-Майне) предстояло силами 1-й армии (генерал-полковник фон Вицлебен, штаб-квартира – Бад-Крейцнах) и 7-й армии (генерал пехоты Дольман, штаб-квартира – Карлсруэ) защищать границы рейха от Метлаха до Базеля. Группа армий «В» под командованием генерал-полковника фон Бока (штаб-квартира – Бад-Годесберг) должна была подготовить к наступлению 6-ю армию (генерал-полковник фон Рейхенау, штаб-квартира – Гревенбройх) севернее Льежа, 4-ю армию (генерал-полковник фон Клюге, штаб – Ойскирхен) южнее Льежа и для использования в ходе наступления в районе действия 6-й армии сформировать командование 18-й группы армий (АОК 18) (генерал артиллерии фон Кюхлер), а в районе действия 4-й армии – командование 2-й группы армий (АОК 2), (генерал пехоты барон фон Вейхс). Они должны после прорыва бельгийских укреплений сначала двигаться в западном направлении, затем, по обстоятельствам, продолжить движение в западном, северо-западном или юго-западном направлении, а свои подвижные силы двумя ударными группами направить севернее и южнее мимо Льежа на Гент и Тен. А 6-я армия должна наступать с линии Венло – Ахен в направлении на Брюссель и окружить Льеж с севера, так же как и Антверпен с севера и востока. В то же время 4-я армия прорывается между Льежем и Уффализом и наступает по обе стороны Намюра по направлению к Нивелль – Шиме. Задачей группы армий «А» генерал-полковника фон Рундштедта (штаб-квартира – Кобленц) было прикрытие группы армий «В» от ударов противника с юга и юго-запада. Для этого она продвигает своей левый фланг через Маас выше Фюме в общем направлении на Лан. Ее 12-я армия под командованием генерал-полковника фон Листа (штаб-квартира – Майен), переправившись через Ур, должна прорвать бельгийские пограничные укрепления по обе стороны от Бастони, сильным правым флангом форсировать Маас выше Фюме и двинуться на Лан. Левым флангом она должна в районе Кариньяна примкнуть к оборонительному фронту 16-й армии. 16-я армия под командованием генерала пехоты Буша (штаб-квартира – Бад-Бертрих на Мозеле) наступает с линии Валлендорф – Метлах и, резко выдвинув вперед правый фланг, должна занять линию Кариньян – Лонгви – Сьерк. Эти инструкции по развертыванию были подробно обсуждены с Гитлером и его военными советниками и сначала получили полное одобрение фюрера, однако после его вмешательства были доработаны и претерпели существенные изменения. Использование почти всех мобильных сил – девяти танковых и четырех моторизованных дивизий – 6-й и 4-й армий по обе стороны Льежа, по общему мнению, было вызвано тем, что Арденны, тем более зимой, представляют для таких соединений практически непреодолимое препятствие. С другой стороны, все, конечно, понимали, какие трудности ожидают их севернее Льежа при переправе через Маас и Альберт-канал. В сущности, именно поэтому командование сухопутных сил с самого начала считало шансы на успех небольшими. Гитлера ситуация тоже тревожила, ибо, если ударный клин остановится у этих водных преград хотя бы на несколько дней, о быстром решающем успехе, который в данных обстоятельствах был особенно ценен, можно было уже не думать. Гитлер долго ломал голову над вопросом, что делать. И 30 октября он пришел к выводу, что для прохода одной из ударных групп можно использовать свободный от леса и проходимый участок местности, который тянется от Арлона в Бельгии – Люксембурге в западном направлении через Тинтиньи и Флоранвиль к Седану. Она будет состоять из одной танковой и одной моторизованной дивизии[27]. Иными словами, если и здесь осуществить попытку прорыва, шансы на успех можно увеличить. 5 ноября главное командование сухопутных сил уступило этой инициативе с большой неохотой. Дело в том, что, с одной стороны, оно не желало без особой необходимости отклоняться от единожды выбранной, хорошо продуманной группировки сил, с другой стороны, от такого маневра многого ожидать не приходилось, ибо подошедшие сюда мобильные силы вскоре тоже наткнутся на серьезное препятствие, которое нельзя было недооценивать, – на Седан. В конце концов начальник Генерального штаба сухопутных сил предложил поставить на это направление 10-ю танковую дивизию, одну моторизованную дивизию (2-ю или 29-ю) и также моторизованную дивизию лейбштандарт СС «Адольф Гитлер» под командованием генерала танковых войск Гудериана со штабом XIX корпуса. Но это теперь уже не удовлетворяло Гитлера. Он всерьез увлекся своей идеей, ожидал от прорыва на Седан большого успеха и 10 ноября потребовал для корпуса генерала Гудериана еще одну танковую дивизию, а именно 2-ю, и, кроме моторизованной дивизии и дивизии СС, еще моторизованный полк «Гроссдойчланд». Генерал-полковнику Кейтелю он поручил «ввести в должность» самого генерала. Генеральный штаб сухопутных сил исполнил требование фюрера и соответственно изменил инструкции по развертыванию. Теперь в ней говорилось, что группа армий «А» должна продвинуться правым флангом через Маас между Фюме и Музоном в направлении на Лан, а левым флангом прикрывать наступление войск от нападения противника с юга и юго-запада. Перед ее фронтом группа мобильных сил, используя свободные от леса участки по обе стороны Арлона, Тинтиньи и Флоранвиля, двигается к Седану, имея целью нанести удар по брошенным на Южную Бельгию мобильным силам противника в районе Седана и к юго-востоку от него внезапно выйти на берег Мааса, тем самым создав благоприятные предпосылки для дальнейшего проведения операции. 12-я армия, переправившись через Ур, должна прорвать бельгийские пограничные укрепления по обе стороны от Бастони, сильным правым флангом форсировать Маас между Фюме и Музоном, двинуться на Лан. 16-я армия наступает с линии Валлендорф – Метлах и, резко выдвинув вперед правый фланг, должна занять линию Музон – Лонгви – Сьерк. Она прикрывает южный фланг общего наступления и поддерживает соединение с укрепленной линией на Сааре южнее Метлаха. Даже теперь, когда мысль о прорыве танкового клина на Седан была включена в оперативный план сухопутных сил, Гитлер не был удовлетворен. Он сомневался, удастся ли, благодаря внезапности, захватить неповрежденными мосты через Альберт-канал севернее и северо-восточнее Льежа, что было необходимой предпосылкой удара готовых к бою моторизованных формирований 6-й армии. Значительно более благоприятные шансы были у мобильных сил на атакующем фланге группы «А», тем более что противник, вероятнее всего, ожидал удара немцев на севере. Судя по имевшейся информации, основное направление во вражеском развертывании находилось на западной границе Бельгии, и имелись все основания полагать, что собранные там крупные силы англичан и французов с началом немецкого наступления вторгнутся в Бельгию. Если же южному танковому клину удастся прорваться через Седан на запад, не только фронт противника окажется разорванным в центре, но и будут выиграны фланги в Бельгии. Этим начинался масштабный охват противника, который мог привести к полному уничтожению северной группы войск союзников. Исходя из этих соображений, Гитлер 14 ноября поручил генералу Йодлю выяснить у главного командования сухопутных сил, какие существуют возможности, в случае впечатляющего успеха корпуса Гудериана, быстро усилить его дополнительными моторизованными силами. В отданном частям вермахта 20 ноября дополнительном распоряжении к плану «Гельб», содержащему директиву № 8 на ведение военных действий, он приказал принять все меры, чтобы участок главного удара операции перенести из района действий группы армий «В» в район группы армий «А», если там произойдет раздробление сил противника, что позволит надеяться на более быстрый и крупный успех, чем в группе армий «В». На основании директивы № 8 командование группы армий «А» примерно в это время, а потом еще раз в начале декабря предложило ОКХ участок главного удара уже заранее переместить на южный фланг фронта наступления. Взвесив все за и против, генерал-полковник фон Браухич и генерал Гальдер решили сосредоточить мобильные силы (5 танковых и 3 моторизованные дивизии), разделив их на три эшелона, под единым командованием в районе действий 12-й армии на Маасе вблизи Седана и ниже его. Первым эшелоном должен был командовать генерал Гудериан и штаб XIX корпуса, вторым – генерал-лейтенант Рейнгардт и штаб XXXXI корпуса, танковая группа была доверена генералу фон Клейсту, а его начальником штаба стал полковник Цейтцлер. Тем самым участок главного удара был перенесен с правого на левый фланг наступления. В районе действия 6-й и 4-й армий остался XVI танковый корпус под командованием генерала Гепнера и XV – под командованием генерала Гота. Идея танкового удара на Седан позднее, когда он в процессе выполнения доказал свою высочайшую эффективность, широкими армейскими кругами приписывалась генерал-лейтенанту фон Манштейну, который до февраля 1940 года был начальником штаба группы армий «А» и считался лучшим оперативным умом армии. В действительности генерал фон Манштейн, по-видимому, с самого начала высказывался за прорыв мобильных сил через Арденны и через Маас в районе Седана, Гитлер узнал об этом в последние дни октября от своего главного адъютанта полковника Шмундта и, таким образом, разработал идею направления моторизованных формирований через Арлон на Седан. Таким образом, если Гитлер и не может считаться творцом этой идеи, все же он ее сразу признал продуктивной, и его вмешательство в действия ОКХ привело к победе. А заслуга претворения этой идеи в жизнь принадлежит генералу Гальдеру. Инструкция по развертыванию сухопутных сил претерпела существенные изменения и в части действий по отношению к Голландии. Этот вопрос был поднят на обсуждении плана операции в октябре, и Гитлер решил, что Голландия, за исключением ее южной оконечности, через которую должен пройти правый фланг 6-й армии, сначала оккупироваться не будет. Поэтому на германо-голландской границе севернее Гельдерна были предусмотрены только слабые силы, объединенные в армейское подразделение N. Против этой позиции высказался главнокомандующий люфтваффе. При посредстве своего начальника Генерального штаба генерала Ешоннека он 30 октября, а потом еще раз 11 ноября сослался на то, что Англия, вне всяких сомнений, не станет уважать нейтралитет воздушного пространства Голландии. При таких обстоятельствах Рурскую область можно эффективно защитить, лишь выдвинув ПВО и организацию оповещения как можно дальше на территорию Голландии. Следовательно, с самого начала большая часть Голландии должна быть оккупирована. Гитлер согласился и 15 ноября отдал приказ, чтобы армия находилась в готовности по специальному приказу оккупировать Голландию сначала до линии Греббе – Маас[28]. От политической и военной позиции Голландии, так было сказано в переданной генерал-полковником Кейтелем ОКХ директиве, и от степени наводнений зависит, будет ли необходимо и возможно ли ставить дальнейшие цели. Но в появившейся пятью днями позже директиве № 8 Гитлер приказал не только по специальному приказу оккупировать территорию Голландии, включая предлежащие Западно-Фризские острова, пока без Тексела, прежде всего до линии Греббе – Маас. Новая задача была поручена 18-й армии, которую возглавил генерал артиллерии фон Кюхлер. Ее шесть пехотных дивизий, 9-я танковая дивизия, моторизованная V дивизия СС, оба полка СС – «Адольф Гитлер» и «Фюрер» – и 1-я кавалерийская дивизия развернулись на голландской границе к северу от Гельдерна – на прежнем участке армейского подразделения N. С выходом на передовые позиции 18-й армии вступила в силу новая организация сухопутных войск: группе армий «В» теперь подчинялись 6-я и 18-я армии, группе армий «А» – 4, 12 и 16-я армии, а также танковая группа Клейста. Цель операций в Голландии была поставлена позже, с учетом применения парашютных и десантных войск. Этот вопрос Гитлер обдумывал заранее. Он обсудил много возможностей с ОКХ и люфтваффе, причем с самого начала было ясно, что в расчет принимается только их использование на участке главного удара, следовательно, перед группой армий «В». Здесь находились сильно укрепленные главные оборонительные позиции бельгийцев, которые тянулись от Намюра на северном берегу Мааса на Льеж и далее за глубокий Альберт-канал к отлично укрепленному Антверпену, затем на запад, чтобы обогнуть позиции на Диле, которые находились в процессе строительства с 1937 года, защищали столицу страны и от севера Намюра шли за Диль через Вавр и Лувен на Лир, где примыкали к внешнему поясу фортов Антверпена. Имелись все основания, чтобы использовать парашютистов для открытия этих укрепленных линий с тыла, тем более пока существовало намерение использовать главные силы танковых и моторизованных формирований группы армий «В» для удара по обе стороны Льежа на Гент и Тен. Но только Гитлер решил иначе. Он предположил, что привлеченные для обороны этих позиций бельгийские войска, как только немецкие силы осуществят прорыв, вместе с частями прибывших на помощь английских и французских войск отхлынут в так называемый национальный редут. Под этим понимали территорию, которая была защищена на севере устьем Шельды, на востоке – крепостью Антверпен, на юге – низменностью Шельды по обе стороны Термона, сильными, но еще не готовыми предмостными укреплениями Гента, и рекой Лис. Гитлер задумал ворваться туда заблаговременно, чтобы противнику некуда было отходить, когда он будет выбит с передовых оборонительных позиций. Поэтому в конце октября он приказал использовать 22-ю пехотную (воздушно-десантную) дивизию, чтобы с началом наступления отвоевать плацдарм у Гента. ОКХ от этой операции успеха не ожидало и взамен хотело сбросить парашютистов на мосты через канал между Льежем и Антверпеном, чтобы заблаговременно захватить их и открыть путь 6-й армии в Бельгию. Генерал-фельд мар шал Геринг также отвергал запланированное Гитлером использование элитных воздушно-десантных частей, считая это бессмысленным. Он высказал свое мнение в беседе с шефом ОКВ 6 ноября. Герингу казалось невозможным, что его парашютисты, приземлившись на предмостных укреплениях Гента, расположенного примерно в 180 километрах от границ рейха, смогут продержаться до подхода туда наземных сил. Эти возражения не смогли отговорить Гитлера, но все же побудили его, на случай если взрыв мостов через Маас и канал севернее Льежа не позволит 6-й армии осуществить быстрый прорыв, предусмотреть другую возможность, а именно сброс парашютистов на мосты через Маас между Намюром и Динаном, чтобы держать их открытыми для танковых частей 4-й армии. Решение, будут ли использованы парашютисты в Генте или Динане, Гитлер хотел принять только в день наступления, когда будет видно, как обстоят дела с мостами на участке 6-й армии. Шеф Генерального штаба и командир парашютной дивизии генерал Штудент на совещании 29 декабря на это возразили, что очень трудно в последний момент сориентироваться и сосредоточиться на обеих возможностях. На следующем совещании, состоявшемся 10 января, генерал Ешоннек обратил внимание собравшихся на то, что при сильно замерзшей почве сброс парашютистов на мосты через Маас в районе Динана будет невозможным. Вместо этого он предложил приземление воздушного десанта в районе Амстердама, чтобы открыть для 18-й армии так называемую крепость Голландия – центральную часть Нидерландов, защищенную на юге реками Маас, Ваал и Лек, на востоке – укреплениями на канале Горинхем – Утрехт – Амстердам, а также Зейдер-Зе. Эта новая мысль находилась в прямой связи с настойчиво поднимаемым в последнее время люфтваффе вопросом о том, что для обеспечения защиты Рурской области против вражеских атак с воздуха необходимо с самого начала по возможности оккупировать всю Голландию. А благодаря уже упоминавшейся вынужденной посадке двух немецких летчиков в Бельгии, происшедшей в тот же день, когда генерал Ешоннек выдвинул свое предложение, оно приобрело чрезвычайно большое значение. Один из двух офицеров служил в расположенном в Мюнстере штабе 7-й авиационной дивизии. Он должен был 10 января принять участие в совещании в штабе 2-го воздушного флота в Кельне об использовании в предстоящей кампании парашютистов. Один из друзей уговорил его вылететь туда на следующее утро, хотя офицер имел при себе секретные документы, которые запрещалось брать в самолет в непосредственной близости от фронта. Как уже говорилось, самолет в условиях нелетной погоды сбился с курса и пошел на вынужденную посадку. Когда офицеры убедились, что находятся на бельгийской территории, они попытались сжечь документы. Насколько им это удалось до задержания, сказать трудно, поэтому есть все основания считать, что часть секретных документов попала в руки противника и теперь союзники более или менее в курсе дела относительно наступательных планов немцев, а также планируемого использования воздушных десантов. Гитлер заподозрил, как всегда в подобных случаях, предательство, приказал арестовать жен обоих офицеров, а в их домах был произведен обыск, в результате которого ничего изобличающего не было найдено. Он снял с должности командующего 2-м воздушным флотом генерала авиации Фельми и на его место назначил прежнего командующего 1-м воздушным флотом генерал-полковника Кессельринга. Однако, прежде всего, он решил, под давлением обстоятельств, иначе использовать парашютистов. Также он проникся убеждением, что для обеспечения безопасности Рурской области оккупация Голландии является неизбежной, подхватил мысль генерала Ешоннека и 14 января приказал организовать воздушный десант в крепость Голландия, но не в районе Амстердама, а дальше на юг – в районе Роттердама – Дордрехта. Так можно было овладеть лежащими там мостами через Лек и Ваал и, прежде всего, важнейшими предмостными укреплениями на Маасе в районе Мурдейка, тем самым открыв крепость Голландия для 18-й армии. Ей теперь поручалось направить свои мобильные силы через Южную Голландию, чтобы как можно скорее установить связь с десантом. Для 6-й армии было особенно важно, чтобы остались неповрежденными железнодорожные и автомобильные мосты через Маас в Маастрихте, а также мосты через Альберт-канал, расположенные непосредственно к западу и к юго-западу от этого города. Кроме того, необходимо было захватить находящийся в 5 километрах к югу сильный форт Эбен-Эмаель. Он был построен как левофланговый опорный пункт бельгийских укреплений на Маасе в 1932 – 1935 годах и блокировал участок от Визе до Маастрихта. Гитлер заблаговременно обратил на него свое пристальное внимание. Ему пришли в голову идеи, с одной стороны, необычайно привлекательные, а с другой стороны, противоречащие истинно солдатскому восприятию. Остается открытым вопрос, один ли он их придумал, но, во всяком случае, ОКВ и Генеральный штаб армии в этом не участвовали. Форт Эбен-Эмаель должен был быть захвачен в предрассветные сумерки дня наступления отборными штурмовыми войсками, которые были доставлены специально для этой цели построенными грузовыми планерами. А для захвата мостов в Маастрихте в ночь накануне начала наступления в город вошел небольшой отряд эсэсовцев, переодетых в голландскую форму. Справиться с голландской охраной мостов для них было нетрудно. А мосты через Альберт-канал к западу и юго-западу от города в конце концов должны были захватить парашютисты. В зимний период наступательные силы армии могли быть существенно увеличены. В середине октября руководство Генерального штаба армии оценивало общее количество дивизий как 75 – 104. К концу апреля количество дивизий возросло до 148[29]. Из них 117 дивизий использовались на Западном фронте, а именно 73 – в группах армий «А» и «В», 19 – в группе армий «С», 25 – за линией фронта в качестве армейского резерва. Таким образом, были приняты все меры, чтобы обеспечить успех предстоящей операции. На совещании в рейхсканцелярии со своими военными советниками Гитлер выразил свою убежденность, что наступление на Западе приведет к величайшей победе в мировой истории. Теперь наступление было назначено на 5.35 утра 10 мая, и фюрер смотрел в будущее с оптимизмом. В своих ожиданиях Гитлер не был обманут. Правда, фактор внезапности удалось использовать лишь частично – немецкие войска чаще всего сталкивались с готовым к обороне противником, да и большое число мостов через Маас и каналы оказались взорванными, как и железнодорожные и автомобильные мосты в Маастрихте, несмотря на то что эсэсовцы в голландской форме были на месте вовремя. Но мосты через канал к западу и юго-западу от города попали в руки немецких парашютистов неповрежденными. Форт Эбен-Эмаель уже ранним утром 10 мая не был в состоянии участвовать в боевых действиях, хотя его окруженный гарнизон сдался только в полдень следующего дня. Прежде всего, полностью удался решающий прорыв танковой группы генерала фон Клейста через Южные Арденны и через Седан. Успех оказался выше всех привычных представлений. Французское Верховное командование рассчитывало на то, что главный удар немцев будет направлен по обе стороны Льежа на Брюссель, и согласно этому при развертывании разместило основной район обороны на левом фланге своих армий, как и предполагали немцы. Здесь между побережьем Канала и верховьем Самбры находилась 7-я французская армия генерала Жиро, имевшая в своем составе семь дивизий, английская армия генерала лорда Горта, имевшая девять дивизий, и 1-я французская армия генерала Бланшара, состоявшая из семи дивизий. Среди французских подразделений имелись три легкие танковые дивизии. Юго-восточнее – до Мааса – располагалась 9-я армия генерала Корапа и 2-я французская армия под командованием генерала Хунтцингера, которая своим восточным флангом примыкала к линии Мажино в районе Лонгийона. В первой было семь, в последней – шесть пехотных дивизий, по две частично моторизованных кавалерийских дивизии и по одной кавалерийской бригаде. Эти пять армий составляли группу армий генерала Биллота, который располагал еще и резервом из одиннадцати дивизий, в числе которых были три французские тяжелые танковые дивизии, пять французских моторизованных дивизий и одна английская моторизованная дивизия. В начале наступления три армии левого крыла тотчас перебрасывались в Бельгию на линию Намюр – Лувен – Антверпен, чтобы здесь задержать ожидаемый удар немцев и отбросить их двусторонним охватывающим контрнаступлением. Примыкающая с юга 9-я армия должна была выдвинуться к Маасу на участке Седан – Намюр. Здесь, учитывая серьезное естественное препятствие – текущую в глубокой долине реку, – можно было использовать относительно слабую армию – среди ее семи пехотных дивизий только две были кадровыми, да и противотанкового оружия в ней было недостаточно, поскольку французы, как и немцы первоначально, считали Арденны практически непроходимыми для крупных танковых формирований. Кроме того, развертывание на Маасе шло очень медленно. Вот эта армия и встретила на северном фланге в районе Динана атаку XV танкового корпуса, а на юге – на стыке со 2-й армией, левый фланг которой состоял только из дивизий треть ей волны, – мощный удар танковой группы Клейста. Противостоять столь сильному двойному натиску французская армия была не в состоянии. Поэтому передовые немецкие танковые соединения уже 13 мая смогли форсировать Маас в районе Ивуара и Живе, а также вблизи Монтерме, на следующий день расширить захваченные плацдармы и 15 мая прорваться до Монкорне – в 70 километрах к западу от Седана. Тем самым был достигнут желаемый оперативный прорыв прямо через французский фронт, и началось победное шествие группы Клейста к побережью Канала (пролива). Во время проведения этой операции неоднократно возникали чрезвычайно напряженные отношения между Гитлером и ОКХ. Гитлер опасался, что продвинувшийся далеко вперед танковый клин группы армий генерал-полковника фон Рундштедта западнее Мааса может встретить сильный вражеский контрудар с юга, прежде чем отставшая пехота сможет организовать надежную фланговую защиту на Арденнском канале и на Эне. Поэтому 17 мая он пожелал, чтобы танки, вышедшие к этому моменту на линию Авеснес – Гиз – Марль – Ретель, были остановлены до того времени, когда подойдет достаточное количество пехотных дивизий 12-й армии, чтобы прикрыть южный фланг и сменить временно использованные для этой цели подразделения генерала фон Клейста. Главнокомандующий и начальник Генерального штаба сухопутных сил не пренебрегали опасностью такого рода контрудара, исходя из ситуации, в которой противник оказался вследствие прорыва немцев. Однако они в тот момент не считали угрозу непосредственной и верили, что в любое время смогут ему противостоять, обеспечив фланговую защиту имеющимися силами, которые каждый день и каждый час будут пополняться из тыла. Значительно более серьезную опасность для успеха операций по прорыву и окружению они видели в том, что противник, если танковый клин на время будет задержан, получит время для создания нового оборонительного фронта на Уазе и канале Самбра-Уаза, где немецкое наступление может быть остановлено. Они требовали снятия запрета на продолжение движения, на что Гитлер согласился только после весьма напряженного обсуждения 18 мая. Операции не был нанесен ущерб, поскольку командование армии еще не приказывало остановить мобильные формирования. Новое, на этот раз чреватое крайне серьезными последствиями расхождение во мнениях обнаружилось несколькими днями позже. Оно имело огромное значение для дальнейшего хода операций, да и, возможно, для войны вообще. После того как танковая группа Клейста 20 мая достигла устья Соммы в районе Абвиля, тем самым осуществив прорыв к побережью Канала, она была повернута на север, чтобы замкнуть кольцо вокруг крупной северной группировки противника, состоявшей из бельгийских и английских войск, а также 1-й, частей 7-й и остатков 9-й французской армии. Продвигавшиеся на побережье и восточнее его немецкие танковые и моторизованные дивизии 24 мая достигли Бетюна и Сент-Омера и наступали на Кале, когда неожиданно были остановлены Гитлером. Он придерживался мнения, что перерезанная многочисленными водными потоками местность Фландрии не позволит двигаться по ней сильным танковым формированиям и что наступавшая с востока группа армий генерал-полковника фон Бока, к тому времени достигшая линии Гент – Кортрейк – Валансьен, может сама, во взаимодействии с люфтваффе, выполнить задачу уничтожения северной группировки противника. Тщетно настаивали генерал-полковник фон Браухич, генерал Гальдер и ведущие командующие, действующие на этом театре боевых действий, на продолжении танкового удара группы Клейста через Дюнкерк, чтобы закрыть морской фронт и отрезать противника от все еще открытых портов погрузки на суда. Гитлер настоял на своей точке зрения, в которой опирался на знания местности Фландрии, полученные им лично в годы Первой мировой войны, когда он служил простым солдатом. Фюрера поддержали генерал-полковник Кейтель и генерал Йодль. Кроме того, Гитлер считал, что танковые и моторизованные формирования, которые не так легко укомплектовать и пополнить, как пехотные, следует беречь и дать им передышку перед тем, как они перейдут к следующему этапу кампании – прорыву тем временем созданного нового французского оборонительного фронта на Эне и Сомме. И группа Клейста получила недвусмысленный приказ перейти к обороне на линии Бетюн – Сент-Омер – Кале, а группа армий фон Бока, используя все имевшиеся в ее распоряжении силы, отбросить окруженного противника на запад. Но то, что предвидел главнокомандующий сухопутными войсками, произошло: ведущие фронтальное наступление дивизии 6-й и 18-й армий столкнулись с постоянно усиливающимся сопротивлением ведущего планомерный отход противника и продвигались вперед очень медленно. Возникло опасение, что формирование гигантского котла потребует еще довольно продолжительного времени и противнику удастся эвакуировать значительную часть своих сил морем, тем более что неблагоприятная погода не позволяла в полной мере использовать авиацию. Поэтому 26 мая Гитлер был вынужден разрешить движение мобильных сил в направлении на Ипр и, прежде всего, стремительный бросок к Дюнкерку, чтобы помешать широкой эвакуации сил противника морем. Тем не менее завершить окружение, отрезав противника от моря, так и не удалось, и англичане сумели перевезти в Англию большую часть своих войск, правда без техники, и часть французских войск. Им пришла на помощь еще и пасмурная погода. Впоследствии англичане не без оснований могли заявить о «блестяще проведенном отходном маневре», но его успех в первую очередь был обеспечен оперативными ошибками Гитлера. Вторая стадия Западной кампании, так называемая операция «Рот», началась утром 5 июня наступлением группы армий «В» (4, 6 и 9-я армии) через Сомму и канал Уаза-Эна к низовьям Сены, местности севернее Парижа и к низовьям Марны. За ним должен был последовать главный удар группы армий «А» (силами 2-й и 12-й армий) через Эну по обе стороны Реймса и позже наступление 1-й армии из района Саарбрюккена на Саарбург и 7-й армии – через Верхний Рейн. Мобильные силы двигались тремя группами: XV танковый корпус генерала Гота (5-я и 7-я танковые, 2-я моторизованная дивизия) при 4-й армии с Нижней Сены на Руан, танковая группа генерала фон Клейста при 6-й армии XIV танковый корпус (генерал фон Витерсгейм, 9-я и 10-я танковые, 13-я моторизованная дивизия) из Амьена и XVI танковый корпус (генерал Гепнер, 3-я и 4-я танковые, 20-я моторизованная дивизия) из Перона в направлении на Крей и танковая группа генерала Гудериана (XXXIX танковый корпус, генерал Шмидт, 1-я и 2-я танковые, 29-я моторизованная дивизия и XXXXI танковый корпус, генерал Рейнгардт, 6-я и 8-я танковые дивизии) при 12-й армии из района Ретеля на юго-юго-восток. Было предусмотрено, что танковая группа Клейста, как только она достигнет Уазы в районе Крея, подтянется к группе армий «А». Затем генерал Гальдер хотел согласно своему первоначальному плану обе танковые группы перевести на левое крыло действовавших на направлении главного удара войск в район Сен-Дизье и Бар-ле-Дюк, чтобы они оттуда направились, с одной стороны, через Сен-Миель на Понт-а-Муссон, отделив часть сил на Верден, с другой стороны, южнее Туля на верхний Мозель. Однако он отказался от этой мысли, потому что в начале июня поступила информация о сосредоточении французами своих войск в районе Парижа и, следовательно, относительного ослабления французского Восточного фронта, с которой следовало считаться. Было необходимо обдумать возможность поворота группы армий «А» на юго-запад и сосредоточения объединенных танковых групп перед левым флангом у Осера с целью проведения операции по окружению противника в районе Парижа. А с находившимися восточнее Мааса французскими силами в этом случае предстояло справиться 16-й армии и обеим армиям группы «С». Новый план не вызвал энтузиазма у Гитлера. После доклада 6 июня главнокомандующего сухопутными силами фюреру план показался слишком рискованным. Сначала необходимо, в соответствии с прежней точкой зрения, нанести сокрушительный удар силам противника в Эльзас-Лотарингии и западнее и сокрушить линию Мажино. Для этого группа армий «А» и с ней 9-я армия 9 июня нанесла удар в юго-юго-восточном направлении. После того как группа армий «В» в тот же день вышла 4-й армией к Сене в районе Руана, 6-й армией – в район Крея и Вилле-Котре, а правым флангом 9-й армии – к Марне у Шато-Тьерри, Гитлер на следующий день приказал (по предложению начальника Генерального штаба сухопутных сил) привлечь танковую группу Клейста к основной операции и направить через Шато-Тьерри на Труа, а наступающую восточнее Реймса танковую группу Гудериана повернуть на Витри-ле-Франсуа – Бар-ле-Дюк. От нее одна танковая и одна моторизованная дивизии должны были подступить к западному и южному фронтам крепости Верден, быстрому захвату которой Гитлер придавал большое значение. Этот захват должен был оказать и сильное моральное воздействие на французов. Впрочем, оказалось, что в этом нет необходимости, ибо наступление 16-й армии с севера развивалось очень быстро, и уже 15 июня Верден был ею взят. Другие операции тоже развивались планомерно и с удивительной скоростью, поскольку измотанная французская армия теперь могла оказать лишь слабое сопротивление. Группа армий «В» продвинулась по обе стороны Парижа, который 14-го был взят, через Сену к низовьям Луары, куда и вышла через несколько дней. Перед наступавшей на юго-восток группой армий «А» двигалась танковая группа Клейста, частью – к верховьям Луары, главными силами – на Дижон. Танковая группа Гудериана продвигалась через Безансон к швейцарской границе, к которой она приблизилась 17 июня. Клейст наступал по долине Соны дальше на Лион, который был взят 20-го, и отправил по приказу Гитлера мобильное подразделение в низовья Луары для удара вдоль атлантического побережья на Бордо. Гудериан повернул на северо-восток на Мюльхаузен и Эпиналь, чтобы совместно с 16-й армией, вышедшей 14 июня из Саарбрюккена на Люневиль 1-й армией и на следующий день переправившейся через Верхний Рейн 7-й армией покончить с французскими силами в Эльзас-Лотарингии. Наконец, еще одна созданная из горных войск и XVI танкового корпуса боевая группа под командованием генерал-полковника Листа была выделена для движения из Лиона на Гренобль и Шамбери, чтобы открыть итальянцам, которые 11 июля вступили в войну, проход через Альпы. Но прежде чем до этого дошло, заключение перемирия 25 июня в 1.35 положило конец боевым действиям. Неслыханно быстрая, в высшей степени успешная кампания против западных держав необычайно воодушевила немецкий народ, наполнила его гордостью и воодушевлением, а весь остальной мир – тревогой и сомнениями. Для немецкого Верховного командования и всего дальнейшего хода войны воистину губительным было то, что многократно укрепилась вера Гитлера в себя и собственные таланты величайшего стратега. Одновременно он стал значительно меньше обращать внимания на советы, даваемые ему ведущими военными деятелями страны. Не менее тяжелые последствия имел тот факт, что теперь немецкий генералитет был склонен и сам признавать определенные интуитивные способности своего Верховного главнокомандующего оценивать стратегическую ситуацию. В результате этого немецкие генералы теперь охотнее, чем раньше, исполняли требования Гитлера и не противоречили его планам, становившимся все более претенциозными. Справедливости ради следует добавить, что подхваченная Гитлером и осуществленная идея прорыва через Седан внесла решающий вклад в успех всей военной кампании. Но одна-две удачные идеи или своевременное озарение не являются признаком гениальности полководца. Насколько не хватало Гитлеру духовных и умственных сил, продемонстрировали его дилетантские вмешательства в начале наступления на западе. Несколько другим образом это проявилось и в дальнейшем ходе войны. Впрочем, решающим для победы на западе было количественное и качественное превосходство немецких танковых и военно-воздушных сил. Во время Первой мировой войны почти до конца оборона была самой сильной формой ведения военных действий, убойная сила огнестрельного оружия из-за отсутствия средств нападения использовалась не в полной мере. С того времени, благодаря развитию моторостроения, произошло решающее изменение условий ведения войны. Современные танки и самолеты представляли собой средства нападения высочайшей пробивной силы, действовавшие с высокой скоростью. Им можно было противостоять, только обладая таким же оружием. Оборонительного оружия, которое одновременно получило развитие, уже было недостаточно. Гитлер, являясь технически грамотным человеком, понял это своевременно и потому старался всячески ускорить строительство танков и самолетов. Немцы объединяли танковые и моторизованные дивизии, корпуса и крупные оперативные группы, которые использовали для достижения решающего прорыва, на участке главного удара. Они были мобильными и действовали умело. Большое значение имела хорошая организация совместных действий с военно-воздушными силами, которые располагали весьма эффективными средствами поддержки наземных войск, в первую очередь пикирующими бомбардировщиками. В отличие от немцев французы в своих взглядах на основные принципы использования танковых войск не слишком далеко ушли от лета 1918 года. Они почти всегда использовали танки для непосредственной поддержки пехоты. В то же время французские военно-воздушные силы совсем не имели пикирующих бомбардировщиков, да и вообще современных боевых самолетов у них было так мало, что те не могли оказать сколь бы то ни было существенного влияния на ход наземных операций.

Источник: http://historylib.org/historybooks/KHelmut--Grayner_Voennye-kampanii-vermakhta--Pobedy-i-porazheniya--1939-1943/3

Хельмут Грайнер

24.07.2019, 06:06

http://historylib.org/historybooks/KHelmut--Grayner_Voennye-kampanii-vermakhta--Pobedy-i-porazheniya--1939-1943/5
Оценивая обстановку в плане осуществимости операции «Морской лев», начальник штаба оперативного управления вермахта генерал Йодль 13 августа 1940 года среди средств, которыми Великобританию можно принудить к миру, если не учитывать высадку десанта, на четвертом и последнем месте назвал «взятие Гибралтара совместно с Италией и Испанией». Мысль о проведении такой операции появилась у немецкого Верховного командования сразу же после того, как стало ясно, что Англия намерена продолжать войну и после краха Франции. Поэтому уже во второй половине июля руководитель абвера адмирал Канарис с небольшим штабом отбыл в Испанию, чтобы, проведя разведку состояния укреплений и сил гарнизона Гибралтара, получить необходимые данные для разработки плана операции. После его возвращения в начале августа отдел обороны страны, проанализировав разведывательные данные, политические предпосылки и оперативные возможности, предложил отныне рассматривать взятие Гибралтара не только как разрушение порта, но и изгнание находящихся там британских военно-морских сил. Всю операцию предлагалось разбить на четыре фазы: 1. Обязывающее соглашение с генералом Франко о том, что Испания при скрытом немецком участии тотчас обеспечит отражение удара англичан из Гибралтара или их высадки в зоне Гибралтара. 2. Внезапное нападение больших соединений немецких люфтваффе из Бордо на стоящие в гавани Гибралтара английские военные корабли и одновременная переброска немецких пикирующих бомбардировщиков и береговых батарей на юг Испании. 3. Применение указанных выше боевых средств для разрушения гавани Гибралтара и окончательного изгнания еще оставшихся там британских военно-морских сил. 4. Взятие Гибралтара атакой с суши и по возможности с воздуха, причем испанское командование признает и гарантирует, что фактическое командование операцией находится в руках немецких военачальников. Гитлер 14 августа одобрил эти предложения и подчеркнул, что Испания тоже может иметь свои интересы в реальном взятии Гибралтара, и поручил начальнику штаба оперативного руководства вермахта провести оперативное исследование, которое первоначально должно быть одобрено генералом Франко, а затем, с одной стороны, стать материалом для военных соглашений с Испанией, а с другой стороны, основой для действий немецких военачальников. Это необходимо было сделать, как только будут завершены идущие в это время политические переговоры с испанским правительством. Исследование было представлено 20 августа и уже 24-го благосклонно принято Гитлером. По поводу состояния политических переговоров штаб оперативного руководства узнал следующее: генерал Франко заявил немецкому послу в Мадриде доктору фон Штореру, что он намерен вступить в войну на стороне стран оси, если Германия гарантирует Испании военную поддержку и достаточное снабжение зерновыми культурами и топливом. В этих экономических требованиях Гитлер не увидел препятствий для наступления на Гибралтар. Он считал, что они будут выполнены благодаря победе немецкого оружия. А желание испанцев получить оружие и технику он намеревался удовлетворить из военных трофеев. Через несколько дней Гитлер продолжил движение к цели. Он объявил главнокомандующему кригсмарине во время доклада 6 сентября, что хочет в случае отмены или отсрочки операции «Морской лев» в течение предстоящей зимы урегулировать ситуацию на Средиземном море. При этом должны быть своевременно захвачены итальянскими и немецкими силами Азорские и Канарские острова, чтобы там впоследствии не закрепились англичане, а возможно, и американцы. Командование кригсмарине должно рассмотреть возможность проведения такой операции. Отдел обороны страны получил аналогичное задание. 17 сентября в Берлин для ведения переговоров прибыл испанский министр внутренних дел Серрано Суньер, зять Франко. Переговоры, которые, в сущности, были политическими и касались вопросов, связанных со вступлением Испании в войну, протекали явно неудовлетворительно из-за высоких претензий испанцев, потребовавших Марокко и часть Алжира. Вопросы общей военной стратегии, казалось, вообще никого не интересовали, так что основы для тесного военного сотрудничества при взятии Гибралтара не было. При таких обстоятельствах немецкое Верховное командование решило до поры до времени воздержаться от дальнейшего следования плану совместного немецко-итальянско-испанского нападения на Гибралтар в предусмотренной ранее форме. Однако оно придерживалось плана воздушного налета на гавань и стоящие там английские военно-морские силы, чтобы исключить значение Гибралтара, по крайней мере, как военно-морской базы. При этом существовала перспектива участия французских военно-воздушных сил. Утром 23 сентября сильное британское военно-морское соединение с генералом де Голлем, английскими подразделениями и частями войск «Свободной Франции» на борту подошло к французской базе Дакар в Сенегале. Губернатора призвали присоединиться к национальному французскому движению, и после его отказа находившиеся в гавани французские военные корабли, среди которых был не полностью мореходный, но способный сражаться линкор «Ришелье», и береговые батареи были обстреляны. Ответный огонь был открыт довольно быстро. После врученного ночью и снова отклоненного ультиматума утром боевые действия возобновились и продолжились во второй половине дня, причем «Ришелье» и английский линкор «Бархам» получили попадания. Утром 25 сентября перестрелка возобновилась, и английский линкор «Резолюшн» был торпедирован французской подводной лодкой. После этого британская эскадра вышла в открытое море, и во второй половине дня по указанию из Лондона бесперспективная операция была прервана. В качестве ответного удара французские военно-воздушные силы из Северной Африки 24 и 25 сентября сбросили около 450 бомб на портовые сооружения Гибралтара. Эффект был очевиден. Из этих событий, при известной ловкости и учете французских интересов, могло развиться тесное сотрудничество между Германией и Францией в военной области. И в Риме, куда Серрано Суньер прибыл из Берлина, претензии испанцев произвели неприятное впечатление. Все же Гитлер и Муссолини, встретившись 4 октября на Бреннере, пришли к соглашению, ввиду огромного значения взятия Гибралтара в рамках общей военной стратегии, переговоры с испанцами продолжить и постараться снизить их запросы до приемлемых. Если же это не удастся, Гитлер имел намерение лично встретиться с генералом Франко. Необходимость личной встречи выявилась довольно скоро, поскольку переговоры с испанцами с места так и не сдвинулись. Во время поездки, которую Гитлер предпринял в последней декаде октября для встречи с главой французского государства маршалом Петеном, фюрер 23 октября прибыл на испанскую границу в Андай для беседы с каудильо[52]. Переговоры, которые были организованы в салон-вагоне Гитлера с участием германского министра иностранных дел фон Риббентропа и недавно назначенного испанского министра иностранных дел Суньера, тоже не привели к желаемому результату. Гитлер предложил немедленное заключение союзнического соглашения и вступление Испании в войну уже в начале 1941 года. За это испанскому правительству был предложен Гибралтар и расширение колониальных владений в Африке. Франко указал на трудную экономическую ситуацию, сложившу юся в Испании, ее незащищенное побережье, недостаточное вооружение и оснащение вооруженных сил и выставил как довод, что Великобритания в случае войны тотчас утвердится на Канарских и Азорских островах. На заверение в значительной немецкой экономической и военной помощи он в конце концов выразил готовность к заключению соглашения, но продолжал настаивать на уже высказанных Суньером в Берлине и Риме территориальных претензиях. Он также заявил, что срок вступления Испании в войну будет определен только после обеспечения снабжения страны продуктами питания и выполнения требований, касающихся поставок оружия. Гитлер в основном согласился с территориальными претензиями, при условии одобрения итальянцев, но объяснил, что операция против Гибралтара должна начаться не позднее 10 января 1941 года. Немедленное заключение договора на этих условиях испанцы отклонили, сославшись на поздний час. Ночью Гитлер выехал на встречу с Петеном в Монтуа, а Франко и Суньер вернулись в Сан-Себастьян. На следующее утро переговоры продолжились оставшимся в Андае германским министром иностранных дел и заместителем министра иностранных дел Испании генералом Эспиноса-де-лос-Монтерос. В их процессе была лишь достигнута договоренность, по которой без ссылки на определенные поставки Германии вопрос о вступлении Испании в войну на стороне стран оси будет рассмотрен после предварительных консультаций. Гитлер был крайне недоволен таким исходом переговоров. Да и вообще Франко произвел на него неблагоприятное впечатление. Несмотря на сохраняющуюся неопределенность относительно вступления Испании в войну, он приказал продолжить подготовку к нападению на Гибралтар, но с учетом политических обстоятельств, чтобы преждевременно не лишить Испанию свободного определения воли в своем отношении к державам оси и экономической консолидации. Поэтому он решил временно отказаться от желательной для ОКХ отправки большого разведывательного штаба в Испанию и вместо этого только пополнить разведывательный штаб адмирала Канариса несколькими офицерами Генерального штаба. Изложенные в исследовании отдела обороны страны оперативные цели должны были лечь в основу приготовлений вермахта, а Генеральному штабу сухопутных сил было поручено приступить к разработке оперативных планов. Дополнительное значение, благодаря переговорам с Франко, получил вопрос оккупации испано-португальских атлантических островов. Гитлер требовал углубления ранее проведенных отделом обороны страны изысканий, особенно с точки зрения использования французских атлантических портов. Прежде всего следовало проверить, смогут ли высаженные на островах войска сами снабжаться с земли. Оперативные соображения исходили из того, что Испания молча поддержит операцию, Португалия, вопреки давлению англичан, останется нейтральной, а Франция допустит немецкие мероприятия на своей государственной территории, а возможно, и косвенно поддержит их путем предоставления транспортных судов и аэродромов, а также сооружения складов для хранения запасов. В начале ноября мысль о скором взятии Гибралтара и оккупации атлантических островов получила сильный импульс. Гитлер был настолько раздосадован итальянским наступлением на Грецию, которое началось 28 ноября совершенно неожиданно для немецкого Верховного командования и перспективы которого он оценивал крайне негативно, что он импульсивно объявил об утрате всякого желания в дальнейшем сотрудничать с Италией. Он решил до поры до времени отказаться от давно запланированной отправки немецких танковых соединений в Ливию, тем более что там итальянцы не выказывали особого желания продолжать наступление на Египет, начатое 12 сентября и через 90 километров остановившееся. Опасность закрепления англичан в Греции Гитлер намеревался предотвратить мощным ударом немецких войск из Болгарии. Из-за географического положения и климата Балкан такая операция могла быть проведена не раньше следующей весны. В качестве предпосылки, а значит, неотложной задачи на зимние месяцы Гитлер видел урегулирование ситуации на Средиземном море. Первым шагом в этом направлении должно было стать нападение на Гибралтар, которое он теперь намерен был выполнить только с испанцами, без участия итальянских сил. Относительно метода дальнейших действий Гитлер высказался 4 ноября на совещании с главнокомандующим и начальником Генерального штаба сухопутных сил следующим образом: как только политические переговоры с Испанией приведут к удовлетворительному результату, необходимо как можно более скрытно провести разведывательные мероприятия против Гибралтара, с расчетом на аэродромы, расположенные на испанской территории, и сбор в Южной Франции войск, предназначенных для нанесения удара. Затем в благоприятный момент боевые группы люфтваффе обрушатся на находящиеся в гавани Гибралтара британские военно-морские силы. Одновременно в наступление на крепость через франко-испанскую границу перейдут готовые к бою армейские подразделения и подразделения пикирующих бомбардировщиков. После взятия Гибралтар будет передан испанцам. Для блокирования пролива должны использоваться испанские и при необходимости также французские военно-морские силы, для береговой обороны – немецкие береговые батареи. Очень важно узнать, насколько пригодны к использованию испанские береговые батареи в Сеуте и Танжере. Возможно, также будет необходимо перебросить немецкие силы в Испанское Марокко. Одновременно с атакой на Гибралтар следует оккупировать немецкими войсками Канарские острова, острова Зеленого Мыса и по возможности также Азорские острова. Португальскому правительству эти меры можно обосновать тем, что существуют достоверные сведения относительно планов англичан на Азорские острова и острова Зеленого Мыса. Также следует разъяснить, что Португалия, если окажет какую-либо поддержку англичанам, будет тотчас оккупирована немецкими войсками. Чтобы подчеркнуть эту угрозу, несколько механизированных дивизий из предназначенных для атаки на Гибралтар подразделений должны проследовать в глубь Испании. Эти основные мысли Гитлер изложил в отправленной частям вермахта 12 ноября директиве № 18. Нападение на Гибралтар получило в ней кодовое название – операция «Феликс». Шансы на успех этой операции, по мнению Верховного командования вермахта, основывались на оценке обстановки, выполненной начальником штаба оперативного руководства вермахта для состоявшегося 14 ноября в Инсбруке совещания с участием генерал-фельдмаршала Кейтеля и начальника итальянского Генштаба маршала Бадольо. В этом документе было сказано, что Гибралтар, если Испания решится на скорое вступление в войну, может быть без особого труда взят элитными немецкими войсками. На этом совещании Бадольо сообщили, что немецкое командование планирует нападение на Гибралтар без участия итальянцев. Маршал не возражал. Между тем переговоры с испанцами далеко не продвинулись. В середине ноября штаб оперативного руководства вермахта указал министерству иностранных дел на необходимость их ускорения. Дело в том, что операция против Гибралтара, ввиду зависимости военных операций в этой местности от времени года, должна быть проведена примерно в середине января, а значит, вермахт самое позднее в начале декабря должен получить зеленую улицу на проведение разведывательных мероприятий. Гитлер лично просил испанского министра иностранных дел во время совещания 18 ноября в Бергхофе о скорейшем окончательном решении испанского правительства. Последнее, однако, и в новых переговорах с адмиралом Канарисом, который уже несколько дней находился в Испании для начала разведывательных действий, не желало связывать себя какими-либо обязательствами. У испанской общественности идея участия в войне была в высшей степени непопулярна. Об этом сообщил немецкий военно-воздушный атташе в Мадриде. Хотя основной вопрос, как и прежде, оставался нерешенным, с немецкой стороны приготовления к операции «Феликс» шли полным ходом. Для наземной атаки на Гибралтар из полка «Гроссдойчланд» и 98-го горно-егерского полка ОКХ были сформированы специальные подразделения и очень сильная артиллерийская группа генерала пехоты Кюблера (из XXXXIX армейского корпуса), которые тренировались в районе Безансона. Люфтваффе 10 ноября сообщили, что для операции «Феликс» предусмотрено шесть групп пикирующих бомбардировщиков и две истребительные группы, четыре разведывательные эскадрильи войсковой авиации и одна эскадрилья дальней разведки, три тяжелых и три легких зенитных дивизиона, а также воздушный полк связи. Командование ими возложено на генерала барона фон Рихтгофена. Кроме того, для нападения на стоящие в гавани Гибралтара английские военные корабли будут задействованы самолеты Ju-88. Оставался нерешенным только один вопрос: возвратятся они после налета на свои аэродромы или на испанские. Все зависело от того, представится ли возможность создать на испанских аэродромах достаточные запасы топлива. Для этого имелось намерение при случае направить находившиеся в итальянских портах немецкие танкеры. Количество предназначенных к применению групп пикирующих бомбардировщиков позднее было увеличено до восьми, а для снабжения военно-воздушных формирований был выделен парк из 3 тысяч грузовиков. Поскольку испанских береговых батарей в Сеуте было недостаточно для блокирования пролива, имелось намерение расположить там немецкие 240-мм и 150-мм морские батареи, которые можно транспортировать по железной дороге до Картахены и Малаги, а там погрузить на суда. Спорным оставался вопрос командования. Рейхсмаршал хотел, чтобы общее командование операцией было поручено генералу барону фон Рихтгофену. Штаб оперативного руководства вермахта возражал, утверждая, что это правомерно для первой части операции, воздушного налета, но наземной атакой, безусловно, должна командовать армия. Он предложил взаимодействие сухопутных сил и люфтваффе по данным ОКВ директивам, не поручая какой-либо одной части вермахта общее командование. Гитлер до поры до времени оставил окончательное решение за собой. Вопрос о завладении испано-португальскими островами в Атлантике подробно обсуждался в докладе главнокомандующего кригсмарине 14 ноября. Гроссадмирал Редер заявил, что оккупация Канарских островов желательна и выполнима, а вот оккупация Азорских островов и островов Зеленого Мыса едва ли возможна, а остров Мадейра для немецкой военной стратегии может не приниматься во внимание. Но Гитлер не хотел так просто отказываться от мысли завладеть Азорскими островами, поскольку считал их чрезвычайно важными в случае вступления в войну Соединенных Штатов Америки. Поэтому он захотел, чтобы на Азорские и Канарские острова были посланы офицеры люфтваффе и кригсмарине для разведки возможностей высадки и обороны, а также качества аэродромов, выразив мнение об использовании при необходимости тяжелых бомбардировщиков с радиусом действия 6 тысяч километров для нанесения удара по Азорским островам. В начале декабря переговоры с Испанией продвинулись настолько далеко, что можно было начинать непосредственные приготовления к операции «Феликс». Генерал Йодль 2 декабря сообщил начальнику отдела обороны страны, что генерал Франко согласен с ее проведением в начале февраля 1941 года, и оставил урегулирование вопросов времени немецкому командованию. Поэтому предусмотренный разведывательный штаб сухопутных войск теперь может быть отправлен в Испанию. Окончательная директива к началу операции может быть дана только после беседы фюрера с выбранными для этого главнокомандующими сухопутными войсками и люфтваффе, которая состоится в ближайшие дни. Вскоре гроссадмирал Редер, докладывая о ситуации на море, сообщил, что со стороны кригсмарине все приготовления к операции «Феликс» выполнены и что ведутся переговоры с испанцами относительно укрепления Канарских островов. Как и в своих предыдущих докладах, Редер подчеркнул большое значение взятия Гибралтара для урегулирования ситуации на Средиземном море. После полудня 5 декабря главнокомандующий сухопутными войсками и начальник Генерального штаба доложили Гитлеру в берлинской рейхсканцелярии, в рамках обсуждения следующих операций, оперативный план нападения на Гибралтар. Генерал-фельдмаршал фон Браухич сообщил, что первый разведывательный штаб из 15 офицеров в гражданском на следующий день отправляется в Испанию. Если не отказываться от намерения перейти в наступление уже в начале февраля, для этого необходимо отдать приказ в середине декабря, ибо собственно подготовка займет 38 суток. Продолжительность операций оценивается примерно в четыре недели, и участвующие в ней силы в середине мая могут быть готовы к отправке на другой театр военных действий. Генерал-полковник Гальдер описал детали предстоящей операции. Он объяснил, что атака может начаться через 25 дней после перехода границы, если максимально возможная часть предназначенных для боевых действий войск и подразделений люфтваффе будет собрана заранее вблизи франко-испанской границы, даже если маскировка невозможна. Если же есть намерение до последнего момента соблюдать секретность и потому не вести никакой переброски войск на территории Франции, наступление может начаться только через 38 суток после перехода границы. Вопрос, что важнее в операции «Феликс» – планомерное развертывание на испанской границе или обеспечение внезапности, уже 25 ноября подробно обсуждался генералами Йодлем и Варлимонтом с начальником оперативного отдела штаба люфтваффе генерал-майором Хоффманом фон Вальдау. Гитлер тогда согласился на предложение штаба оперативного руководства сделать ставку на фактор внезапности и смирился с более длительным «разбегом» до начала наземной атаки. Теперь он решился на вариант, описанный вначале генерал-полковником Гальдером, то есть на 25-дневный «разбег», так как преимущество другого, как он сказал, заключалось лишь в использовании фактора внезапности при первой воздушной атаке на гавань Гибралтара. Концентрация сил на испанской границе должна при этом происходить так, чтобы создалось впечатление, как будто речь идет о развертывании против неоккупированной части Франции. Далее Гитлер сообщил, что получит согласие генерала Франко на переход границы 10 января. С этого момента и далее можно осуществлять переброску войск по железным дорогам через неоккупированную часть Франции. Получалось, что тогда начинать наземное наступление можно 4 или 5 февраля. Количество сразу подаваемых эшелонов, необходимых для создания первой базы снабжения в Испании, должно быть ограничено. Необходимо в дальнейшем рассчитать, сколько войск и материалов всего необходимо перевезти, чтобы испанское правительство своевременно получило представление о нагрузке на их дороги. Что же касается командования, то оно должно руководить операциями по своим инструкциям, генерал-фельдмаршал фон Рейхенау – командовать самой атакой и поддерживать связь с генералом Франко, в руках которого номинально находится командование операцией. Относительно проведения операции Гитлер выразился следующим образом: днем начала считается время перехода границы, следовательно, по-видимому, 10 января. Воздушный налет на стоящие в Гибралтаре британские военно-воздушные силы должен иметь место, в зависимости от погодных условий, или одновременно, или позже, но ни в коем случае не раньше. Зато особое подразделение абвера, так называемый полк «Бранденбург» должен быть отправлен заблаговременно, чтобы в день перехода границы он, готовый к обороне, стоял перед Гибралтаром. Вместе со стоящими там испанскими дивизиями он обеспечит предполье до прибытия немецких войск и, прежде всего, защитит территорию, необходимую для развертывания артиллерии. Первый воздушный налет, вероятнее всего, не будет иметь решающего успеха из-за сильной зенитной обороны, которую трудно уничтожить, и потому налеты будут впоследствии неоднократно повторяться, причем начиная с четвертого или пятого дня в них могут участвовать пикирующие бомбардировщики. Их применение, возможно, заставит британские военные корабли покинуть гавань. Затем должны быть подавлены вражеские наземные батареи, преж де всего обстреливающие северное направление. Небольшой размер гибралтарской скалы делает возможным сильный ураганный огонь, который должен начаться еще до окончания развертывания. Очень важно, чтобы плоская местность к северу от скалы полностью простреливалась, поскольку она, вероятнее всего, будет заминирована. После ураганного огня останется только разделаться с силами британцев в казематах. Против них после начала наступления пехоты при необходимости можно направить тяжелые танки. Если этого будет недостаточно, англичан следует изгнать из казематов применением взрывов большой мощности. В принципе следует использовать как можно больше материальных средств, чтобы не проливать кровь. Затем приглашенный на совещание генерал артиллерии Брандт высказался относительно предполагаемого использования артиллерии. Он сообщил, что противник в Гибралтаре располагает более 98 орудиями против наземных целей и 50 – против воздушных целей. Против них будет использовано примерно 210 тяжелых орудий, то есть в полтора раза больше. При этом следует принять во внимание высокую эффективность одиночных выстрелов немецких орудий и ничтожные возможности части английских. Для поражения вражеской артиллерии предусмотрено 9360 выстрелов, для ее подавления во время действий пехоты – 10 800. За 24 часа до начала наступления 18 батарей выпустят 6 тысяч снарядов по местности севернее скалы, чтобы проложить шесть проходов шириной 25 метров каждый. Проведенная разведка показала, что на северной стороне скалы находится 27 казематов с входами с севера, а на северо-западном выступе – 9 бункеров. Против казематов будет использовано 18 орудий со 100 снарядами на каждый каземат, против бункеров – 9 мортир с достаточным количеством боеприпасов. Еще 18 орудий будет выделено для целей на северном молу. Для непосредственной подготовки и поддержки наступления пехоты низменную местность к северу от скалы будут простреливать 2 батареи на ширине 100 метров. Следовательно, всего будет использовано 28 батарей. И наконец, еще 11 батарей будут вести навесной огонь для подавления прочих важных целей. Ранее установленное количество боеприпасов – 8500 тонн – будет увеличено. Последнее Гитлер считал совершенно необходимым, поскольку в разгар приготовлений пожелал устроить максимально сильный ураганный огонь и приказал проверить, можно ли будет подвезти часть боеприпасов не морским путем из Италии в Малагу. В остальном он был согласен. Далее он указал на то, что Гибралтарский пролив должен быть блокирован с обеих сторон тяжелыми батареями и что, кроме того, обе предусмотренные для Сеуты морские батареи, так же как и тяжелая батарея для Тарифы, должны быть доставлены на место заблаговременно. Гитлер был намерен побудить генерала Франко на короткое время принять эти батареи на франко-испанской границе с небольшим сопровождающим персоналом. В Северную Африку он намеревался после взятия Гибралтара перебросить одну танковую и одну моторизованную дивизию, которые позднее будут заменены силами второй очереди. Он подчеркивал необходимость этих мер, чтобы помешать Франции и впредь, как и было раньше, использовать в переговорах с Германией и особенно Италией для достижения своих целей использовать, как средство давления, возможность отделения всей Французской Африки от правительства Петена. Как только немецкие дивизии появятся в Марокко, эта угроза утратит силу, и с французами можно будет разговаривать совсем иначе. Намерение ОКХ использовать против Португалии, армия которой состояла из четырех пехотных и двух резервных дивизий, при необходимости одну танковую и две моторизованные дивизии Гитлер одобрил, хотя он считал высадку англичан в Португалии крайне маловероятной. Обороноспособность Канарских островов немцы намеревались повысить установкой четырех немецких 120 – 150-мм войсковых батарей, которые должны быть приняты испанским правительством и транспортированы испанскими военными кораблями из Барселоны на острова. Захват Мадейры и островов Зеленого Мыса больше не рассматривался, как и не подготавливалась оккупация Азорских островов, потому что необходимая разведка не была проведена достаточно быстро, чтобы можно было осуществить высадку одновременно с операцией «Феликс». Через два дня после этого решающего совещания – 7 декабря – генералы Кюблер и барон фон Рихтгофен в присутствии генерал-фельдмаршалов фон Браухича и фон Рейхенау доложили Гитлеру о предполагаемой тактике проведения операции. Новых точек зрения не обнаружилось. При наземной атаке после основательной артиллерийской подготовки пехоте предстояло приблизиться к северному склону скалы, а затем достичь ее северной вершины. После взятия этого господствующего пункта главную задачу можно считать выполненной. Генерал фон Рихтгофен высказался относительно выбора целей для его воздушных соединений и намеченного использования мин. По просьбе главы испанского государства генерал Йодль теперь должен был выехать в Мадрид, чтобы доложить генералу Франко о плане операции. Отъезд был назначен на 11 декабря. Таким образом, штабные приготовления к операции «Феликс» были, по существу, завершены. Окончательную директиву Гитлер должен был направить в один из следующих дней. И тут испанцы перечеркнули все планы. 4 декабря адмирал Канарис был отправлен к генералу Франко с посланием Гитлера, чтобы получить его определенное согласие на переход 10 января франко-испанской границы. Уже 8 декабря он сообщил, что накануне вечером он, в соответствии с поручением, убедительно разъяснил генералу Франко срочную необходимость вступления Испании в войну, на что каудильо возразил, что Испания может не вступать в войну до желаемого времени, поскольку страна к этому не готова. Причем основные сложности лежат не в военной, а в экономической области. Не хватает продовольствия и многих жизненно необходимых товаров. Немецкие поставки продовольствия большой пользы не приносят, потому что недостаточные транспортные возможности делают невозможным рациональное распределение. К этому надо добавить, что Испания, если примет участие в войне, утратит Канарские острова и другие заморские владения. Даже если Канарские острова будут достаточно защищены артиллерией, они все равно не продержатся долго, поскольку располагают продовольствием только на шесть месяцев. Португальские атлантические острова тоже будут определенно захвачены англичанами. В заключение генерал Франко подчеркнул, что его отказ учитывает взаимные интересы, ибо следует опасаться, что после взятия Гибралтара Испания станет тяжким бременем для стран оси. Тем не менее он предложил продолжить приготовления к запланированной операции, конечно, с соблюдением необходимой скрытности. Хотя здесь был налицо изворотливый отказ, адмиралу Канарису было поручено, вероятно из вытекающих последних предложений его сообщения, задать генералу Франко вопрос относительно ближайшей возможной даты начала наступления. Уже 10 декабря Канарис доложил, что 7-го в беседе с каудильо снова задал вопрос относительно его готовности вступить в войну позднее, в более удобный для него срок. Франко не смог назвать такой срок, поскольку все зависело от дальнейшего экономического развития Испании, предугадать которое было невозможно, а также от хода войны. Однако он ясно дал понять, что сможет участвовать в войне, только когда Англия окажется на пороге краха. На основании этого Гитлер решил, что операция «Феликс» не будет проводиться, ибо для нее больше нет политических предпосылок. Он приказал разведывательные мероприятия, которые шли полным ходом, довести до конца, но приготовления прекратить и предназначенные для Тарифы, Сеуты и Канарских островов батареи Испании не передавать. ОКВ было извещено об этом 11 декабря. Следующие дни, словно в подтверждение объяснений Франко, принесли известия о катастрофической ситуации в Испании с транспортом и растущей нехватке продовольствия и топлива. Шли переговоры с США о поставках зерновых, США и Англия обещали выделить кредиты. Эти новости укрепили Гитлера в решении полностью отказаться от нападения на Гибралтар. В уже упомянутой беседе с главнокомандующим сухопутными силами, начальником Генерального штаба люфтваффе и начальником оперативного отдела штаба руководства морскими операциями 9 января в Бергхофе Гитлер сказал, что операцию «Феликс» можно было бы полностью отменить. Однако, оценивая в связи с этим общую ситуацию, он заявил, что, хотя, ввиду нерешительной позиции Франко это представляется малоперспективным, все же следует попытаться склонить Испанию к вступлению в войну. Поэтому он подумывает о влиянии Муссолини на каудильо. Стимул для этого дал гроссадмирал Редер, который, как и прежде, придает взятию Гибралтара большое значение для дальнейшего ведения войны. Предложения провести операцию «Феликс» без согласия Испании или даже против ее воли Гитлер отклонил. Муссолини во время встречи с Гитлером в Бергхофе 18 – 20 января выразил готовность еще раз поднять в беседе с генералом Франко вопрос о вступлении Испании в войну. В последующей беседе 20 января Гитлер, излагая свои мысли и планы относительно общей обстановки, сказал, что блокирование пролива между Сицилией и Тунисом немецкими и итальянскими военно-воздушными силами есть лишь слабая замена взятия Гибралтара. Приготовления к наступлению на этот важнейший опорный пункт были проведены столь основательно, что успех был практически гарантирован. Владея Гибралтаром, Германия была бы в состоянии направить крупные силы в Северную Африку и положить конец вымогательствам генерала Вейгана относительно вооружения французской колониальной армии. Если при этом дуче удастся склонить каудильо вступить в войну на стороне стран оси, это можно будет рассматривать как большой успех, и ситуация на Средиземном море за короткое время коренным образом изменится. Видам вооруженных сил вермахта Гитлер в тот же день приказал по возможности до поры до времени поддерживать готовность к операции «Феликс». 28 февраля генерал Йодль сообщил фюреру, что наступление на Гибралтар, если приготовления будут снова возобновлены 1 февраля, возможно не раньше середины апреля. Но тогда участвующие в нем силы не успеют к запланированному на середину мая нападению на Советский Союз. После этого Гитлер принял решение об окончательной отмене операции «Феликс». Встреча Муссолини и Франко имела место 12 февраля в Бордигере. Она привела к ожидаемому Гитлером результату: Франко, ссылаясь на экономические трудности Испании и ее зависимость от англосаксонских сил, отказался вступить в войну на стороне стран оси.

Источник: http://historylib.org/historybooks/KHelmut--Grayner_Voennye-kampanii-vermakhta--Pobedy-i-porazheniya--1939-1943/5

Хельмут Грайнер

24.07.2019, 06:07

http://historylib.org/historybooks/KHelmut--Grayner_Voennye-kampanii-vermakhta--Pobedy-i-porazheniya--1939-1943/6
Военный атташе немецкого посольства в Риме генерал-майор фон Ринтелен в своем обстоятельном докладе от 16 августа 1940 года, направленном в отдел военных атташе Генерального штаба сухопутных войск, сообщил относительно военных целей Италии следующее: ее главная цель – достижение господства на Средиземном море. В соответствии с этим взоры итальянцев обращены на французские Ниццу, Корсику, Тунис, восточную часть Алжира с рудными месторождениями в районе города Константина и французское Сомали. Адриатическим морем они планировали в будущем завладеть полностью и расширить свою сферу влияния на Балканах. Для этого считалось необходимым уничтожить Югославию, создать зависимое от Италии хорватское государство, обеспечить расширение Албании путем присоединения населенных албанцами областей Южной Югославии и Греции, а также острова Корфу и, возможно, некоторых других Ионических островов. В планах было также и господство на Ближнем Востоке. В текущей политической ситуации, по мнению генерал-майора фон Ринтелена, последует упрек итальянской стороны в адрес Греции в помощи британским торговым и военным судам, по всей видимости безосновательный. Далее будут греческие акты террора против сторонников ирреденты[53], греческий консул будет выдворен из Италии, и будет создана атмосфера, в любой момент чреватая взрывом. Однако военных приготовлений против Греции пока не обнаружено. На югославской границе ситуация уже давно настолько напряженная, что следует учитывать возможность самых серьезных пограничных инцидентов. Дуче требует проведения немедленных военных приготовлений против Югославии, чтобы не упустить благоприятную возможность для нападения. В связи с этими военными приготовлениями заместитель начальника Генерального штаба итальянской армии[54] генерал Роатта уже 23 июля обратился через генерала фон Ринтелена в немецкий Генеральный штаб с просьбой. Он хотел, чтобы, принимая во внимание возможные немецко-итальянские операции против Югославии или проход войск через немецкую территорию для вступления в Югославию с севера, ему были переданы сведения о югославских укреплениях за южными границами Каринтии и Штирии. И 9 августа он сообщил генералу фон Ринтелену, что уполномочен политическим руководством страны провести оперативное исследование возможности пересечения итальянскими войсками северной границы Югославии из Каринтии и Штирии, чтобы подготовить транспорт, необходимый для транспортировки войск и снабжения по немецким дорогам, и договориться об использовании немецких аэродромов, колонн грузовиков и лазаретов. Поэтому желательна скорая встреча с представителями немецкого Генерального штаба. 15 августа генерал Йодль представил Гитлеру данные Генерального штаба сухопутных войск о югославских укреплениях на немецкой границе для последующей передачи итальянцам. Однако Гитлер заявил, что совершенно не заинтересован в конфликте с югославами, хочет, чтобы на южной границе рейха сохранялась спокойная обстановка, и может только предостеречь итальянцев от предоставления англичанам возможности перебросить в Югославию свою военно-воздушные силы. Таким образом, он отклонил просьбу о переговорах по этому вопросу между немецким и итальянским Генеральным штабом и запретил передачу запрошенных данных итальянцам. Генералу фон Ринтелену было поручено передать это командованию итальянских вооруженных сил. Во второй половине августа обратили на себя внимание итальянские военные приготовления в Албании против Греции. Греческий военный атташе в Берлине 20 августа сообщил руководителю группы «Заграница» в составе ОКВ адмиралу Бюркнеру об опасной для Греции концентрации итальянских войск на албанской границе. В поступившем несколькими днями позже сообщении немецкого военного атташе в Риме содержалось подтверждение этого. Генерал фон Ринтелен докладывал, что находящиеся в Албании италь янские войска – штаб XXVI корпуса с 19, 23, 53-й пехотной, 3-й альпийской и 131-й танковой дивизиями, а также еще одно подразделение численностью до дивизии – должны быть до конца года пополнены людьми и техникой. Они могут быть использованы на направлении главного удара против Греции. Позднее министр иностранных дел граф Чиано сообщил о намерении в ближайшее время перебросить в Албанию еще четыре дивизии, чтобы в нужный момент оказать давление на дипломатические дискуссии с Грецией. Гитлер при посредстве министра иностранных дел Риббентропа призвал итальянское правительство не допустить конфликта с Грецией. Маршал Бадольо всячески старался развеять опасения немцев, для чего неоднократно разъяснял генералу фон Ринтелену, что Италия ничего не будет предпринимать против Греции и Югославии, если только эти страны своими чрезвычайными мерами ее к этому не вынудят. Отказ от желательных для итальянцев переговоров между Генеральными штабами о возможных операциях против Югославии он, кажется, в душе приветствовал. Гитлер старался предотвратить распространение войны на Балканы, но, с другой стороны, он придавал большое значение скорейшему осуществлению запланированного наступления итальянцев на Египет и уже давно обдумывал мысль об оказании поддержки итальянцам немецкими танками. Этот вопрос в самый разгар лета был поставлен одновременно главнокомандующим сухопутными силами и отделом обороны страны. Главнокомандующий сухопутными войсками поднял его во время обсуждения с Гитлером операции «Морской лев» 31 июля, а отдел обороны страны – во время состоявшегося накануне совещания по обсуждению общей обстановки, а также в направленном 10 августа докладе начальнику штаба оперативного руководства. Содержащееся в нем предложение, при отмене операции «Морской лев» предоставить итальянцам немецкий танковый корпус для наступления на Египет, было обосновано тем, что до весны 1941 года без танковых сил можно обойтись, а климатические условия и рельеф местности на узких прибрежных полосах Ливии и Египта благоприятны для продвижения мобильных войск. Кроме того, у итальянцев, вероятнее всего, будет значительно меньше танков, чем у англичан, поэтому без немецкой поддержки шансы на успех у них минимальны. Генерал Йодль тотчас поддержал это предложение и попросил Генеральный штаб сухопутных сил 12 августа высказать свое мнение относительно оперативной обстановки на египетском побережье, возможностей бесперебойного снабжения направленного туда танкового корпуса, необходимого времени для приспособления войск и техники к тропическим условиям, а также продолжительности транспортировки до портов Ливии. При оценке обстановки 13 августа он назвал среди средств, которыми Великобритания может быть поставлена на колени, если не считать высадку в Англии, взятие Египта при помощи итальянского наступления, в случае необходимости поддержанного немцами из Ливии. Сначала Гитлер, принимая во внимание чувствительность итальянцев, которые считали наступление на Египет своим личным делом, считал целесообразным, размышляя о немецкой помощи, рассматривать не танковый корпус, а высококачественную, оснащенную современным оружием смешанную танковую бригаду. Он желал получить от ОКХ предложения, касающиеся состава, оснащения и снабжения такого соединения, а также времени, когда его можно будет переправить в Африку. Только потом должно быть сделано соответствующее предложение итальянцам. Информация, направленная ему Генеральным штабом сухопутных сил и содержавшая ответы на 12 поставленных вопросов, лишь укрепила Гитлера в намерении послать в Африку только бригаду. Там было сказано, что передача танкового корпуса возможна, хотя и не без вреда для намеченного на зимний период формирования новых танковых подразделений. Но использование корпуса в Ливии, из-за необходимости приспособления к тропическим условиям, возможно не раньше декабря. Также представляется по меньшей мере спорным, можно ли вообще будет успешно использовать на узких полосках египетского побережья, помимо предусмотренных для участия в наступлении итальянских мобильных сил, целый немецкий танковый корпус. Тем более что для снабжения всех этих сил в распоряжении имеется только шоссе Триполи – Бардия. Несмотря на эти возражения, Гитлер высказался за использование более мощных сил, скажем двух танковых дивизий, вдохновленный желанием по возможности решающим ударом по Египту, вместе с запланированным нападением на Гибралтар, полностью разрушить могущество Англии на Средиземном море. В этом духе и последовало предложение итальянцам. Оно было сделано начальником штаба оперативного руководства вермахта итальянскому военному атташе в Берлине генералу Маррасу, когда тот 5 сентября вел переговоры относительно передачи итальянским вооруженным силам противотанковых орудий, грузовиков и тягачей. Генерал Йодль указал на то, что приготовления к использованию немецких танковых формирований занимают много времени и начало итальянского наступления на Египет не должно от них зависеть, и тем более от немецкой высадки в Англии. Маршал Бадольо 29 августа сказал немецкому военному атташе в Риме, что подготовка к наступлению на Египет в основном завершена, но оно начнется, только когда первый немецкий батальон высадится на землю Англии. Не слишком многообещающими были слова маршала о том, что в итальянских штабах без всякого восторга встретили планы этой операции. Еще меньше воодушевления выказал главнокомандующий в Северной Африке маршал Грациани, который хотя и является безрассудно смелым старым воякой, но не подготовлен к принятию больших тактических решений. Очевидно, он чувствует себя несколько беспомощным, столкнувшись с непростой задачей. Итальянцы не спешили с ответом на немецкое предложение. 10 сентября генерал Маррас сообщил начальнику штаба оперативного руководства вермахта, что итальянский Генеральный штаб понимает инициативу немцев и маршал Бадольо в ближайшее время выскажет свое мнение. Чтобы не терять время, генерал Йодль распорядился провести пока что все возможные приготовления в Германии к отправке по крайней мере одной танковой бригады. Соответствующие предложения Генерального штаба сухопутных войск поступили 5 сентября. Оказалось, что и в этом случае использование немецких войск в Ливии возможно не раньше начала декабря, потому что предназначенной для отправки 3-й танковой дивизии требовалось четыре недели на переподготовку, шесть дней на транспортировку до южноитальянских портов и примерно восемь недель на акклиматизацию. Также было необходимо, как и в случае отправки танкового корпуса, создать собственную базу снабжения и накопить достаточные запасы до начала операции. 14 сентября генерал фон Ринтелен передал, что итальянское наступление на Египет началось 12-го и развивается успешно. Уже взят Эс-Саллум, хотя официального объявления об этом пока не было. Из 14 находящихся в Ливии итальянских дивизий участвует девять. Британские силы в Ливии состоят из примерно семи дивизий, из которых до этого момента выступили четыре – одна танковая и три моторизованные. А 18 сентября он сообщил, что итальянцы находятся в 90 километрах от границы и взяли Сиди-Барани. Тем самым достигнута первая цель наступления. Теперь наступила четырехнедельная пауза, во время которой будет заново отрегулировано снабжение и, прежде всего, организована доставка воды от Эс-Саллума до Сиди-Барани. Что же касается немецкого предложения, маршал Бадольо не слишком приветствует использование немецких танков, скорее, он желал бы направления в Ливию пикирующих бомбардировщиков. В отличие от маршала Муссолини при встрече с Гитлером на Бреннере, имевшей место 4 октября, с готовностью согласился на вновь прозвучавшее предложение поддержать итальянское наступление немецкими танковыми формированиями. Он планировал возобновить наступление в середине октября и хотел, чтобы прежде всего были переброшены тяжелые танки для наступления через линию Мерса-Матруха. Гитлер согласился на 100 танков, то есть полк, и приказал ускорить подготовку. Таким образом, было принято решение об отправке подразделений, составляющих одну смешанную бригаду. Выяснилось, что на это потребуется гораздо больше времени, чем считалось раньше. Генерал фон Ринтелен, который, сохраняя свою должность военного атташе, с 20 сентября стал представителем ОКВ при итальянском командовании и теперь именовался «немецкий генерал при штаб-квартире итальянских вооруженных сил»[55], между тем связался с транспортным отделом итальянского Генерального штаба по поводу переброски немецких войск в Ливию. Переговоры показали, что трудность представляет только выгрузка, потому что порты Киренаики обладают низкой пропускной способностью, а при выгрузке в Триполи танкам придется пройти около 1600 километров до египетской границы, на что потребуется слишком много топлива. Поэтому итальянцы рассчитывали переправить немецкие войска из Неаполя на Бенгази с продолжительностью перехода 40 – 50 суток. При таких обстоятельствах на ввод немецких танков в бой можно было рассчитывать только в январе 1941 года. Несмотря на это, можно было допустить, что к третьей части наступления, то есть к решающему прорыву с линии Мерса-Матруха, танки будут на месте. Хотя маршал Бадольо объяснил начальнику немецкого штаба связи (Verbindungsstab?) при итальянских военно-воздушных силах ге нерал-лейте нан ту рыцарю фон Полю 9 октября, что он рассчитывает взять линию Мерса-Матруха через две или три недели, 24 октября в беседе с генералом фон Ринтеленом он сообщил, что наступление на Сиди-Барани и линию Мерса-Матруха из-за проблем со снабжением последует не раньше декабря. Маршал Бадольо в разговоре с генералом фон Полем в высшей степени оптимистично говорил о перспективах наступления. Он выразил уверенность, что дельта Нила и Суэцкий канал, несмотря на существенное укрепление британских сил в Египте до 160 тысяч человек, все же будут достигнуты. Палестина и Сирия в этом случае падут сами по себе. К сожалению, итальянские военно-воздушные формирования в Восточной Африке настолько слабы, что не могут препятствовать подвозу английских грузов через Красное море. Да и вообще итальянские военно-воздушные силы не годятся для выполнения многоплановых задач на Средиземноморье. Поэтому он, когда его спросили, высказался против отправки итальянского авиакорпуса в Бельгию. Итальянцы непривычны к господствующим там погодным условиям и потому в зимние месяцы в большей или меньшей степени обречены на бездействие. Зато в это время на Средиземном море они могли бы использоваться очень активно. Поэтому он считал необходимым скорейшее возвращение корпуса в Италию и обосновывал тем самым участие немецких военно-воздушных сил в боях в Египте. Тогда будущей весной половина итальянских самолетов могли бы принять участие в сражениях против английской метрополии. Все упомянутые вопросы маршал желал как можно скорее обсудить с генерал-фельдмаршалом Кейтелем, чтобы согласовать двусторонний оперативный план на зиму. Руководитель ОКВ ответил маршалу Бадольо 14 октября, что одобряет его инициативу и позднее предложит место и время встречи, когда планируемые на ближайшее будущее политические переговоры[56] создадут необходимые предпосылки для дальнейшего ведения войны. Маршал Бадольо не был доволен отсрочкой. Столь желательное для итальянского командующего сотрудничество немецких военно-воздушных сил при захвате Египта планировалось штабом оперативного руководства вермахта с самого начала. Намечался, с одной стороны, сброс мин с новыми высокоэффективными взрывателями с воздуха в акватории Александрийского порта для нанесения ущерба стоявшему там британскому средиземноморскому флоту, с другой стороны, использование групп бомбардировщиков, пикирующих бомбардировщиков и истребителей в самой Ливии. Для этого был предназначен VIII авиакорпус под командованием генерала барона фон Рихтгофена, который имел задание в первую очередь поддерживать немецкие танковые формирования, а во вторую – поражение английских военно-морских сил. Что касается командования операциями, 25 октября отдел обороны страны предложил отдать все используемые в Ливии войска, как единое смешанное формирование, под общее командование маршала Грациани, но пока допустить их использование обоими командованиями на основании результатов разведки штабов связи и предложений генерала фон Ринтелена. И наконец, планировалось ввести в действие сформированный из представителей трех видов войск вермахта тыловой штаб «Юг» для централизованного регулирования снабжения и движения транспорта. Но все эти вопросы должны быть окончательно решены только после возвращения отправленного тем временем за подробной информацией в Ливию командира 3-й танковой дивизии генерала фон Томаса. Между тем в ОКВ поступили новые сведения о предстоящем итальянском наступлении на Грецию. Генерал фон Ринтелен 18 сентября передал, что 49-я и 51-я пехотные дивизии переброшены в Албанию и 29-я пехотная дивизия еще до конца месяца последует за ними. После этого там будет 8 дивизий и 1 смешанное формирование силой до дивизии. Из прочих 66 дивизий итальянской действующей армии к этому времени 14 находится в Ливии, 1 – на Додеканесских островах и 51 – на родине. Из находящихся на родине дивизий 14 размещены на французской и швейцарской границах, 3 – в южнотирольских Альпах, 18 – на югославской границе, 10 – в восточной части долины По и 6 – в центральных областях Италии, на Сицилии и Сардинии. Месяцем позже, 18 октября, генерал фон Ринтелен доложил об активизации итальянских приготовлений к нападению на Грецию, которое, по-видимому, начнется 26 октября десятью дивизиями. Этот же срок, по сообщению штаба люфтваффе от 21 октября, назвал высокопоставленный офицер итальянского Генштаба генералу фон Полю. Он же обозначил первой целью наступление на Янину, острова Корфу и Кефалония, второй – Салоники, третьей – Афины. Когда генерал фон Ринтелен 23 октября посетил заместителя начальника Генштаба итальянской армии, чтобы выяснить, какие слухи о предстоящем нападении на Грецию соответствуют действительности, генерал Роатта отверг существование таких планов. Однако уже на следующий день маршал Бадольо на поставленный немецким генералом вопрос ответил, что все приготовления к наступлению ведутся на случай нарушения греческого нейтралитета англичанами. Он также попросил передать генерал-фельдмаршалу Кейтелю просьбу намеченные переговоры провести только 10 – 15 ноября в Инсбруке. Эта отсрочка должна была усилить подозрения немцев, поскольку маршал до сих пор придавал большое значение как можно более скорой встрече с генерал-фельдмаршалом Кейтелем. Отношения между фюрером и его военными советниками характеризует следующий факт. Как сказал генерал Йодль 22 октября начальнику отдела обороны страны, вполне возможно, что фюрер во время переговоров с дуче на перевале Бреннер 4 октября дал свое согласие на нападение на Грецию, не проинформировав об этом свое окружение. Конечно, возможно, этого и не было. В любом случае Гитлер был официально поставлен в известность об агрессивных планах дуче только из послания Муссолини от 23 октября. В нем Муссолини сообщил, что до сих пор с величайшим терпением относился к постоянным провокациям Греции, однако в последнее время число инцидентов на албано-греческой границе постоянно увеличивается, и бездействовать больше невозможно. Поэтому он решил, для обеспечения справедливых интересов Италии, выступить против Греции. Дата начала операции не была указана. По отношению к Югославии Италия проявляла бдительность. Письмо Муссолини попало к Гитлеру, только когда он после встречи с маршалом Петеном в Монтуа на обратном пути в Берлин 25 октября заехал в Ивуар (к югу от Намюра). Гитлер тотчас предложил дуче встречу в одном из городов верхней Италии и приказал направить свой поезд сначала в Мюнхен. Он хотел просить Муссолини, если возможно, отложить действия до более благоприятного времени года и в любом случае до выборов американского президента, назначенных на 5 ноября. По прибытии в Мюнхен он получил приглашение Муссолини на встречу во Флоренции 28 октября. Между тем командование военно-морских сил, учитывая ожидаемое нападение Италии на Грецию, 26 октября в послании начальнику штаба оперативного руководства вермахта сослалось на особое стратегическое значение Крита, и генерал Йодль в тот же день изложил в своих записках следующую позицию. Военное выступление Италии против Северной Греции и Пирея определенно приведет к оккупации Крита англичанами. Это означало постоянную угрозу связям Италии и Ливии. Внезапная атака итальянцев на Крит возможна, и ее сравнительно легко замаскировать. Но для этого необходимо использовать весь итальянский военный флот. Если этого не будет, высадившиеся на Крит итальянские войска вряд ли смогут продержаться, поскольку англичане определенно направят против них всю свою александрийскую эскадру. Шансы на успех высадки значительно увеличиваются, если после успешных действий итальянцев в Египте, например взятия линии Мерса-Матруха, против английского боевого флота в Александрии будут использованы пикирующие бомбардировщики, воздушные мины и подводные лодки, которые нанесут военным кораблям большие потери. Тогда британские корабли, возможно, вообще не выйдут в море, чтобы помешать операции итальянцев против Крита, а если это все же произойдет, они будут атакованы итальянским военным флотом, который теперь будет иметь численное преимущество. Целесообразной представляется следующая последовательность операций: скорейшее продолжение наступления итальянцев в Египте и взятие линии Мерса-Матруха, затем всеми имеющимися в распоряжении средствами подавление британской военной эскадры в Александрии и в заключение, после того как она будет существенно ослаблена, начало операций против Греции с одновременной оккупацией Крита. Эта запись была сделана 28 октября по приказанию начальника ОКВ, чтобы стать предметом обсуждения между генералом Йодлем и генералом Маррасом. Правда, до этого дело так и не дошло, потому что генерал фон Ринтелен в полдень 27 октября, ко всеобщему удивлению, сообщил по телефону, что итальянское наступление на Грецию начнется уже на следующее утро. Князь Отто фон Бисмарк, доверенное лицо немцев в Риме, в тот же день вечером в 21.00 был проинформирован графом Чиано о том, что италь янский посланник в Афинах в 3.00 28 октября предъявил греческому правительству ультиматум. В нем содержалось требование согласия на оккупацию ряда стратегических пунктов в северной части Греции итальянскими войсками и было сказано, что в любом случае в 6.00 последует вторжение в Грецию со стороны Албании. Гитлер узнал об этом 28 октября по прибытии в Болонью. Относительно причин странной позиции итальянцев по отношению к своим товарищам по союзу генерал фон Ринтелен в направленном позднее донесении сообщил следующее: итальянцы отказались от своего прежнего намерения напасть на Югославию, после того как Германия обещала им всяческую поддержку, но продолжали планомерную подготовку к вторжению в Грецию. Движущей силой здесь, безусловно, был граф Чиано, влиянию которого на дуче итальянские вооруженные силы не могли ничего противопоставить. Он, чтобы избежать дальнейшего немецкого вмешательства, побудил Муссолини приказать всем должностным лицам итальянских вооруженных сил скрывать от Германии истинные намерения итальянцев. Эта неискренность привела к все более усиливающейся сдержанности итальянских офицеров по отношению к представителям немецкого вермахта, включая немецкую делегацию в итальянской комиссии по перемирию, и существенно усложнила совместную работу. Относительно оперативных планов итальянцев генерал фон Ринтелен 28 октября сообщил, что сначала планируется удар через Янину до Патрасского залива с взятием островов Корфу, Лефкас, Кефалония и Закинф, а затем удар на Афины и Салоники. Руководство операциями находится в руках командующего генерала XXVI армейского корпуса Висконти Праски. Поскольку из девяти находящихся в Албании дивизий две необходимы для защиты границы с Югославией, итальянское превосходство не настолько велико, чтобы рассчитывать на быстрый успех в случае серьезного сопротивления греков. При встрече во Флоренции 28 октября, в которой с обеих сторон не участвовали военные представители, Муссолини еще раз изложил причины выступления против Греции. Гитлер, казалось, воспринял их должным образом, тем более что реальные события уже опередили подготовленные им возражения. Со своей стороны, он сообщил о результатах переговоров с генералом Франко и маршалом Петеном и развеял опасения дуче, что взаимодействие с Францией помешает итальянцам полностью претворить в жизнь свои территориальные претензии. Все равно маршал Петен и министр-президент Лаваль в Монтуа не пошли дальше смутных обещаний сотрудничать и защищать французскую колониальную империю от нападений англичан и «Свободной Франции». В заключение Гитлер и Муссолини договорились отложить решение вопроса об отправке немецких войск в Ливию до переговоров в Инсбруке между генерал-фельдмаршалом Кейтелем и маршалом Бадольо. После возвращения в Берлин Гитлер сообщил своим военным советникам, что он настолько раздосадован итальянским выступлением против Греции, о котором он ничего не знал и перспективы которого оценивает крайне негативно, что утратил всякую склонность к сотрудничеству с Италией. И все же он примет решение относительно того, следует ли вообще посылать немецкие войска в Ливию, после доклада генерала фон Тома, который возвращается из Ливии. По его предложению Генеральный штаб сухопутных сил предусмотрел следующую структуру 3-й танковой дивизии: танковых полков – 3, 394-й моторизованный стрелковый полк с двумя пехотными и одним батальоном стрелков-мотоциклистов, разведывательных батальонов – 3 и еще один разведывательный батальон, 75-й артиллерийский полк с легким и тяжелым дивизионами, противотанковый дивизион, саперная рота с двумя понтонно-мостовыми парками и батальон связи с двумя дополнительными ротами телефонистов для обеспечения связи с тылом. Помимо штатных снабженческих служб, дивизии должны были быть приданы дополнительные снабженческие подразделения, чтобы обеспечить независимость от итальянцев. Отправка отдельных подразделений была назначена на 5 ноября, погрузка всей дивизии на суда в Неаполе планировалась на 1 декабря. Рассчитывали, что общая продолжительность транспортировки составит три месяца, поскольку изучение ливийских портов показало, что Бенгази можно вообще не принимать в расчет, а Триполи принимает в день не больше двух пароходов. Доклад генерала Тома Гитлеру имел место 3 ноября в присутствии главнокомандующего сухопутными силами. Генерал сообщил о ничтожных результатах боев в Египте, ухудшении использования техники, трудностях с водоснабжением, постоянно возникающих, несмотря на строительство водопровода от Эс-Саллума до Сиди-Барани. Он также поведал о неудовлетворительном впечатлении, которое на него произвело итальянское командование во время его пребывания в штаб-квартире ливийской группы войск. Учитывая все сказанное, он указал на неблагоприятные перспективы продолжения наступления, во всяком случае при существующей удаленности баз снабжения. Кроме того, в итальянских командных инстанциях существует невысокая готовность к продолжению наступления и полностью отсутствует желание использовать немецкие танковые формирования. В этих обстоятельствах Гитлер решил пока воздержаться от отправки немецких войск в Ливию, однако приказал, несмотря на это, продолжать приготовления и только отсрочить практические работы до тех пор, пока итальянцы совершат второй бросок к линии Мерса-Матруха. Только тогда он отправит воздушные силы в Киренаику. Между тем ожидаемые Гитлером последствия вторжения итальянцев в Грецию не заставили себя долго ждать. Британское правительство пообещало грекам всяческую помощь и с их согласия создало в бухте Суда на Крите военно-морскую и военно-воздушную базу, а также перебросило из Египта в Афины несколько эскадрилий истребителей и бомбардировщиков. Следовало считаться с появлением и других британских воздушных баз на островах Эгейского моря и в Северной Греции. Таким образом, не только южноитальянские порты, в первую очередь военно-морская база в Таранто, но и жизненно важные для Германии румынские нефтяные месторождения в районе Плоешти попадали в радиус действия британских бомбардировщиков. Поскольку румыны были тесно связаны со странами оси и туда во второй половине октября прибыла немецкая военная миссия[57] с так называемыми учебными войсками – которые были усилены 13-й моторизованной пехотной дивизией, а также авиационными и зенитными частями, – можно было не сомневаться, что англичане используют любую возможность осуществить воздушный налет на нефтяные месторождения. Чтобы эффективно противостоять этой опасности, Гитлер предусмотрел немецкий удар из Болгарии на побережье Эгейского моря, который необходимо организовать в качестве предпосылки к использованию немецкой авиации против британских военно-воздушных баз в Греции. Он поручил главнокомандующему и начальнику Генерального штаба сухопутных сил в процессе уже упомянутого совещания 4 ноября провести необходимую подготовительную работу. Итальянцы пока не были проинформированы об этом плане, который из-за географических и климатических условий Балкан мог быть претворен в жизнь не раньше следующей весны. В сделанной генералом Йодлем для предстоящих переговоров генерал-фельдмаршала Кейтеля и маршала Бадольо оценке обстановки было только сказано, что в интересах итальянцев было бы желательно ограничить военные действия на Балканах Грецией и что только британская атака на румынские нефтяные месторождения может оправдать использование немецких войск на юго-востоке. Эта оценка обстановки была буквально пронизана оптимизмом. Она начиналась словами: «Война выиграна, она больше не может быть проиграна, ее следует только закончить. Для этого следует склонить и Англию к мнению, что ею война проиграна». Далее было сказано, что Германия к началу 1941 года стала во всех областях сильнее, чем перед началом Французской кампании. Имея 230 дивизий, в том числе 185 дивизий первого эшелона, из них 20 танковых дивизий, 4 танковых формирования, оснащенных трофейной техникой, 12 моторизованных дивизий, а также запас боеприпасов, которых хватит на два-три года сражений, для немецкой армии в Европе проблем нет. Военно-морской флот к началу нового года в основном возместит понесенные потери и может отправить сражаться с противником значительно большее число подводных лодок. Месячное производство субмарин к концу 1940 года достигнет 25 единиц. Военно-воздушные силы тоже к следующей весне станут и в количественном, и в качественном отношении сильнее, чем перед началом активной воздушной войны против Англии. Приведенные здесь цифры были довольно сильно преувеличены, чтобы придать твердость довольно-таки самоуверенным, но легко поддававшимся пессимистическим настроениям товарищам по союзу. Проведенные двумя маршалами 14 и 15 ноября переговоры в Инсбруке привели к соглашению о тесном сотрудничестве во всех вопросах, касающихся вооруженных сил обеих стран. Главной темой оставалась ситуация на Средиземном море, причем стороны договорились воздержаться от отправки немецких танковых формирований в Ливию, а немецкие военно-воздушные силы отправить против Египта только после взятия линии Мерса-Матруха. Но итальянские авиационные части в Бельгии следовало как можно скорее вернуть в Италию, чтобы их можно было использовать в течение зимы на Средиземном море. А находящиеся в Атлантике итальянские подводные лодки должны остаться в Бордо для оказания помощи при «осаде» Англии. Против намерения немцев осуществить наступление на Гибралтар без участия итальянских сил маршал Бадольо, как уже было сказано, не возразил. Договорились в связи с этим предприятием провести немецкую воздушную минную атаку на гавань Александрии и Суэцкий канал. Подчеркнутую генерал-фельд маршалом Кейтелем необходимость в будущем поддерживать как можно более тесное сотрудничество с Францией, учитывая огромное значение французских колониальных владений в Африке для дальнейшего ведения войны против Великобритании, маршал Ба дольо целиком и полностью признал. Отправку немецкой военной миссии в Румынию он назвал желательной и для Италии и приветствовал. По его мнению, если в Румынии будут находиться как можно более крупные военные силы, это будет средством давления на Турцию. Относительно ситуации в Северной Греции Бадольо высказался сдержанно, но вполне уверенно. Непосредственно после этой встречи Гитлер написал уже упомянутое письмо Муссолини, в котором, перечислив психологические и военные последствия итальянского вторжения в Грецию, подробно изложил дальнейшие требования совместного ведения военных действий. Основной задачей на зимние месяцы он считал урегулирование ситуации на Средиземноморье. Для этого он и хотел склонить Испанию к немедленному вступлению в войну, чтобы вместе с ней взять Гибралтар, заблокировать западный вход в Средиземное море и перебросить немецкие войска в Испанское Марокко в качестве гарантии против возможного отделения французских североафриканских владений от метрополии. Дуче предложил тотчас возобновить наступление на Египет, чтобы вместе с линией Мерса-Матруха получить военно-воздушную базу, с которой немецкие пикирующие бомбардировщики могут эффективно воздействовать на британскую военную эскадру в Александрии, а дальние бомбардировщики – на Суэцкий канал. О своем новом плане он упомянул лишь в том отношении, что подчеркнул свою решимость выступить мощными силами, если англичане попытаются обосноваться во Фракии. Однако он указал на то, что подобная операция невозможна до начала марта следующего года и что необходимые для этого силы раньше не будут расположены в Румынии. Также успешное наступление из Албании раньше этого времени он считал абсолютно исключенным. К последнему замечанию Гитлера подтолкнуло неблагоприятное развитие начатого 28 октября в 6.00 итальянского вторжения в Грецию. Вначале оно столкнулось лишь со слабым сопротивлением греческих пограничных войск[58], но из-за плохой погоды продвигалось крайне медленно. На труднопроходимой горной местности между побережьем и Вьесой шириной около 80 километров действовала так называемая группа Чиамура пятью дивизиями (подразделение, сформированное из пехотного полка и трех кавалерийских полков, 51-й и 23-й пехотной, 131-й танковой и 3-й альпийской дивизий). По обе стороны Корчи (Корицы) находился XXIV корпус (29-я и 49-я пехотные дивизии), а на албано-югославской границе – 19-я и 53-я пехотные дивизии. Итальянским военно-воздушным силам сильно мешала неблагоприятная погода. Находившиеся в Албании авиачасти – 56 бомбардировщиков, 120 истребителей и 17 самолетов-разведчиков – до сих пор не могли взлететь. Из находившихся в Апулии сил – 112 бомбардировщиков, 24 истребителя и 18 самолетов-разведчиков – в первый день 60 бомбардировщиков бомбили порты Превеза и Патры, Коринфский канал и аэродром Татой в районе Афин[59]. Уже через несколько дней итальянские колонны встретили упорное сопротивление греков на оборонительных сооружениях, которое не сумели сломить. Наступавшее вдоль побережья сводное подразделение и 51-я дивизия оказались на северном берегу Каламаса, 23-я дивизия – восточнее Калабаки на шоссе, ведущем к Янине, а 131-я дивизия – за ней на болотистой местности. Только двигавшаяся от Эрсеки по трудным горным дорогам для блокирования перевала Мецово 3-я альпийская дивизия еще шла вперед, но и она тоже не сумела достичь цели. У XXVI корпуса боевая деятельность ограничивалась сначала разведывательными операциями и беспокоящим артиллерийским огнем. Сможет ли эта группа дойти до города Салоники и когда это произойдет, по мнению маршала Ба дольо, зависело от развития событий на направлении главного удара. Причины столь неблагоприятного начала наступательных операций генерал фон Ринтелен видел прежде всего в необычайно плохой погоде, которая чрезвычайно затрудняла передвижение по и без того труднопроходимой местности. С другой стороны, сказалась недостаточная подготовка и нехватка сил. Стало ясно, что итальянцы надеялись посредством только политического давления и вооруженного вторжения заставить греческое правительство пойти на уступки. Теперь, чтобы наверстать упущенное, они хотели незамедлительно перебросить в Албанию по воздуху альпийские отряды и берсальеров[60]. Однако подвоз основного подкрепления все же шел морским путем, и, пока все эти силы, учитывая сложные транспортные условия, прибыли на фронт, было потеряно много времени. Поэтому в обозримом будущем на решающий успех итальянцев можно было не рассчитывать. В войне с Грецией, как отметил генерал фон Ринтелен в своем донесении от 7 ноября, для итальянцев, прежде всего, важно занять территорию, которую они удержат после заключения мира, а именно Корфу и Эпир до Артского залива. Выгода здесь ничтожна, зато ущерб велик. Война благодаря втягиванию в нее новых стран распространяется и теперь переходит на Балканы, чему Германии до сих пор удавалось препятствовать. Тем самым итальянцы привязаны к новому направлению. А англичане получили нового союзника и опорный пункт на Европейском материке, что существенно укрепило их позиции в Восточном Средиземноморье и увеличило возможности воздействия на морские пути итальянцев на Ливию и Албанию. Отныне британские ВВС могут совершать налеты на среднюю и нижнюю Италию. Если война в Греции затянется, у англичан появится возможность прийти Греции на помощь. Насколько прав был генерал фон Ринтелен, оценивая обстановку именно таким образом, стало очевидно очень скоро. Итальянцы 6 ноября продолжили наступление в районе Каламаса и восточнее Калабаки, но их территориальные завоевания оказались ничтожными, зато потери весьма существенными. 3-я альпийская дивизия в районе Вьесы подверглась сильной контратаке противника и оказалась в тяжелом положении. XXVI корпус перешел к обороне и прилагал все усилия, чтобы южнее Корчи отразить атаку греков, которые тем временем получили значительное подкрепление (5 дивизий) из района Афин и от болгарской границы. Это помогло им сдержать турок, которые объявили, что в случае враждебных действий Болгарии нападут на Грецию. Таким образом, итальянское наступление окончательно остановилось. Оно было возобновлено только в декабре, после того как число дивизий было доведено до двадцати, наладилось снабжение и были заново урегулированы отношения среди командования. Из группы Чиамура была сформирована 11-я армия под командованием генерала Джелозо, а из 3-й альпийской дивизии, так же как и из находившихся в районе Корчи сил, – 9-я армия под командованием генерала Верчеллино. Обе армии были сведены в группу армий «Албания», которую 9 ноября принял генерал Содду. Прежде чем итальянское подкрепление в достаточном количестве было переброшено в Албанию и попало на фронт, греки, которые располагали в Эпире и Западной Македонии одиннадцатью дивизиями и двумя резервными бригадами, перешли в контрнаступление. В середине сентября они отбросили береговую группу и 51-ю дивизию за Каламас, а 23-ю, 131-ю танковую и 3-ю альпийскую дивизии – к албанской границе и за нее и неожиданным ударом южнее Корчи 18 ноября взяли Эрсеку. В последней декаде месяца они продолжили наступление, тесня противника к албанской территории и по ней почти до Гирокастры (Аргирокастрона) и после взятия 21-го оставленной 9-й итальянской армией Корчи – южнее Охридского озера – захватив Поградец, в направлении на Эльбасан. Итальянцы, понесшие огромные потери в живой силе и технике, были вынуждены обратиться за помощью к союзникам. Итальянский генерал при штаб-квартире немецких вооруженных сил 19 ноября посетил генерала Йодля и попросил о передаче 3 тысяч грузовиков в обмен на такое же количество итальянских и отправке группы транспортных самолетов Ju-52 в Италию с целью быстрой переброски подкрепления в Албанию. Грузовые автомобили должны были везтись по железной дороге до Любляны, а уже оттуда своим ходом следовать в Албанию. Предложение базировалось на предположении, что немецкое правительство легко получит от Югославии разрешение на проход через свою территорию. Гитлер, учитывая критическую ситуацию в Албании, которая в высшей степени отрицательно влияла на позиции других Балканских государств, был склонен удовлетворить просьбу итальянцев и хотел получить согласие югославов на немецкое предложение, причем он имел в виду последующую передачу Салоник. Вермахт, однако, выдвинул возражение против замены грузовых автомобилей, поскольку не использовал итальянские «фиаты». Было предложено перекрасить их в Германии и оттуда направить в Албанию. В конце концов договорились сначала перевезти 600 итальянских машин по железной дороге в Клагенфурт, там передать их немецкому персоналу, который поведет машины своим ходом в Тирану. За ними должны были последовать 1 января и 1 февраля по 250, а 1 марта – 300 немецких автомобилей. Однако переговоры, которые велись в конце ноября во время визита югославского министра иностранных дел в Бергхоф, относительно проезда через территорию Югославии, не привели к желаемому результату. Когда же после этого итальянцы сами сделали представление в Белград, то получили отрицательный ответ. Таким образом, весь проект утратил силу. Зато отправка группы транспортных самолетов в Италию, учитывая дальнейшее обострение ситуации в Албании, была ускорена. Греки в декабре атаковали с ничуть не уменьшившейся силой, под заметно улучшившимся командованием, и положение итальянцев стало воистину бедственным, хотя они постоянно получали подкрепление с родины. Отметим, что 11-я армия, имевшая штаб-квартиру в Тепелени, теперь включала в себя девять дивизий, 9-я армия со штаб-квартирой в Эльбасане – шесть дивизий, командование группы армий в Тиране располагало резервом из одной моторизованной дивизии и трех кавалерийских полков. На юге Италии находилось еще две дивизии, готовые к отправке в Албанию. Вечером 7 декабря только что вернувшийся из Рима итальянский посол в Берлине Алфиери посетил Гитлера и обрисовал ему ситуацию в Албании в самых мрачных красках. Гитлер приказал немедленно отправить транспортные самолеты, и Ju-52 утром 9 декабря вылетели из Граца и Винер-Нойштадта. В тот же день 49 самолетов приземлилось в Фодже. Посадочные площадки в Валоне и Дураццо были разведаны еще раньше. Тем временем маршал Бадольо 6 декабря был смещен со своего поста. Он стал козлом отпущения за неудачи в Албании, вина за которые в первую очередь лежала на италь янском политическом руководстве. Отставка маршала, как сообщил генерал фон Ринтелен, была сочтена италь янским офицерским корпусом несправедливой и усилила тревоги населения относительно политических и военных событий последнего времени. Серьезно обострилось недовольство вооруженных сил политическим руководством, которое, в сущности, и было ответственно за то, что кампания против Греции была начата без достаточной подготовки, после назначения приближенного к министру иностранных дела графу Чиано генерала Каваллеро начальником Генштаба итальянских вооруженных сил. Впрочем, генерал показал себя одаренным и всесторонне образованным человеком, правда, военных способностей у него не обнаружилось. В первой беседе с генералом фон Ринтеленом, состоявшейся 9 декабря, Каваллеро, только что вернувшийся из Албании, оценил ситуацию как значительно более благоприятную, чем ее изобразил итальянский посол в Берлине. Хотя кризис еще не миновал, по его мнению, имелись все основания надеяться на постепенное улучшение. Помимо очень желательных для итальянцев транспортных самолетов и грузовых автомобилей, другой немецкой помощи не требовалось. Дуче был уверен, что кампания против Греции может быть проведена силами одних только итальянцев. Предоставленные Германией грузовые автомобили он просил, после отрицательного ответа югославского правительства, направить в Триест, откуда они будут перевезены в Албанию водным путем, если к тому времени не представится возможность направить их через Югославию. Начальник Генерального штаба итальянских военно-воздушных сил генерал Прикколо в беседе с генералом фон Полем высказался относительно положения в Албании в том же духе и объяснил пессимистичную оценку посла Алфиери тем, что он покинул Рим в самой критической ситуации. Генерал фон Ринтелен не придал этому заявлению большого значения. Он уже привык к тому, что высокопоставленные итальянские военные изображают ситуацию более благоприятной, чем она есть в действительности. Поэтому ни в коем случае не стоит рассчитывать на то, что нынешний фронт в Албании будет удержан. Это опасение оказалось вполне обоснованным. Греки в первой половине декабря отбросили 11-ю армию через Химару и Гирокастру на линию Дукати (в 25 километрах к югу от Валоны) – Тепелени – Клисура и отобрали на правом фланге 9-й армии господствующую цепь холмов Остравица (в 40 километрах к юго-востоку от Берата), и все это несмотря на постоянный приток подкрепления итальянцев. Генерал Роатта 11 декабря сообщил, что воздушным путем в Албанию переброшено 20 тысяч человек. Наряду с этим шли перевозки морским путем, правда нерегулярные из-за действий английских подводных лодок, жертвами которых оказались пять пароходов. Как и прежде, существенные трудности были связаны со снабжением войск, которое велось в основном с использованием мулов. Только в начале второй половины декабря фронт несколько стабилизировался. Генерал фон Ринтелен передал 19-го, что есть обоснованная надежда его удержать. Итальянцы даже начали подумывать о подготовке к весеннему наступлению, для которого потребуется несколько свежих дивизий и всевозможная техника. В этих обстоятельствах штаб оперативного руководства вермахта полагал, что от использования в Италии второй группы транспортных самолетов пока можно воздержаться. Однако 28 декабря генерал Маррас снова обратился к шефу ОКВ за помощью. Хотя греки, как заявил он, редко атаковали силами большими, чем один-два батальона, все же Итальянский фронт в Албании не остановлен. Сейчас речь идет о более или менее значительных отступлениях с боем. Генерал выразил убеждение, что даже ввода в бой единственного немецкого горного полка будет достаточно, чтобы фронт стабилизировать, что окажет большое моральное воздействие и на итальянские войска, и на греков. Гитлер обдумал отправку в Албанию горной дивизии. Новый исполняющий обязанности начальника итальянского Генерального штаба генерал Гуццони всячески приветствовал это намерение в беседе с генералом фон Ринтеленом, имевшей место 3 января, и попросил подготовить дивизию к отправке. Он также сообщил, что генерал Каваллеро принял командование войсками в Албании вместо заболевшего генерала Содду. Относительно общей ситуации он заявил, что ожидает последней попытки прорыва греков или на побережье в направлении Валоны, или в долине Осыма на Берат, но надеется суметь ее отразить. Для этого, с точки зрения немцев, сил было вполне достаточно – на фронте или в непосредственной близости от него находилось 16 итальянских дивизий, а противостоящие им силы греков не превышали 13 дивизий. Поэтому ОКВ медлило, не желая преждевременно связывать себя согласием использовать немецкие войска в Албании. Во время большого совещания в Бергхофе Гитлер пояснил, что, если вообще речь пойдет об отправке немецких войск в Албанию, они должны быть настолько сильны, чтобы суметь при нанесении планируемых ударов из Болгарии вскрыть возможные греческие отсечные позиции, направленные на восток, западнее Салоник, с тыла. Но первым делом должен быть прорван греческий фронт в Албании. Для этого необходима совместная ударная группа, сформированная из немецких горных частей и итальянского моторизованного отряда, которую следует оснастить некоторым количеством тяжелых танков и штурмовых орудий. Генерал фон Браухич заявил, что такое подразделение сможет действовать успешно, только если немецкая сторона сможет оказывать весомое влияние на итальянское командование в Албании. В конце концов договорились, что отправка немецких войск в Албанию будет зависеть от результатов предварительной разведки. В направленной 11 января частям вермахта директиве № 22 было сказано, что необходимо подготовить для переброски в Албанию немецкие части силами до корпуса, в том числе 1-ю горную дивизию и танки. Они должны явиться сдерживающей силой в случае новой кризисной ситуации и позднее облегчить италь янцам переход в наступление, обеспечив прорыв греческого оборонительного фронта в решающем месте. Впоследствии их задача будет заключаться в поддержке фронтальной атаки армии, направленной из Болгарии против Греции, посредством открытия узкого прохода западнее Салоник с тыла. Согласие итальянцев на транспортировку 1-й горной дивизии имеется. Следует разведать и обсудить с итальянским командованием в Албании, могут ли быть продуктивно использованы в Албании другие немецкие войска и какие, а также организацию их снабжения. В качестве разведывательного штаба в Албанию 14 января отправляются хорошо знакомые со своеобразием горной войны офицеры: начальник штаба XXXXIX армейского корпуса полковник Йодль и еще четыре офицера. Спустя четыре дня Гитлер и Муссолини со своими военными и политическими советниками прибыли в Бергхоф для совместного обсуждения всех проблем, связанных с совместным ведением военных действий. Генерал Гуццони в отдельном разговоре с генерал-фельдмаршалом Кейтелем, имевшем место 19 января, о ситуации в Албании сказал, что самым важным театром военных действий для итальянцев в настоящее время является Албания. Хотя фронт там не настолько стабилизирован, чтобы можно было говорить об удержании существующих позиций, отражая все атаки греков, все же больше нет опасности потерять Валону или Берат. В военных действиях участвует 21 дивизия, планируется переброска туда еще трех дивизий из Италии. На северном крыле групп армий будет сформирована ударная группа из 10 – 12 дивизий, среди которых будет три свежие дивизии и четыре альпийские дивизии. Группа будет готова перейти в наступление только во второй половине месяца, поскольку ограниченные транспортные возможности не позволяют обеспечить более быструю переброску трех дивизий, персонал и технику, необходимые для пополнения остальных дивизий. Планируется, что группа будет наступать на Корчу и после ее взятия повернет часть сил на Эрсеку, чтобы обрушить северное крыло греческого фронта, а ее основные силы двинутся на Флорину, как только будет обеспечено снабжение через Корчу. От прежнего намерения – в ближайшее время провести атаку с ограниченной целью на побережье – отказались. Отправка немецких частей в Албанию желательна, но не безоговорочно необходима. При необходимости вопрос может ставиться только об одной горной дивизии с легкой экипировкой, а не о целом корпусе, поскольку пропускная способность албанских портов недостаточна и для итальянских транспортов. Переброска войск может быть осуществлена только в марте, а запланированная атака, если греки не передислоцируют сильные части с Албанского фронта на болгарскую границу, возможна не раньше начала апреля. По этой причине решение вопроса можно отложить до начала марта. Гитлер согласился с этим предложением. В середине февраля разведывательный штаб полковника Йодля вернулся в Берлин. Он сообщил, что, принимая во внимание труднопроходимую местность в Албании и отсутствие дорог, а также неблагоприятную погоду ранней весной, участие немецких войск в наступлении не приведет к решающему успеху. С другой стороны, ситуация в регионе стабилизировалась, о чем свидетельствует успешное отражение сильных атак греков в районе Тепелени и Клисуры 13 – 18 февраля. Учитывая большое численное превосходство итальянцев[61] и очевидное истощение наступательных возможностей греческой стороны, можно не опасаться серь езных неожиданностей. Поэтому немецкое командование приняло решение воздержаться от отправки немецких войск на этот театр военных действий и прекратить приготовления к ней. 9 марта, вопреки первоначальным намерениям наступать на северном крыле, итальянцы перешли в наступление 11-й армией на хорошо обороняемом участке фронта Тепелени – Клисура. Мнение полковника Йодля полностью подтвердилось: вопреки большому превосходству в силах, использованию мощной артиллерии и 400 самолетов, наступление, временами прерываемое сильными ливнями, достигло лишь местных незначительных успехов и вечером 14 марта было прекращено.

Источник: http://historylib.org/historybooks/KHelmut--Grayner_Voennye-kampanii-vermakhta--Pobedy-i-porazheniya--1939-1943/6

Хельмут Грайнер

24.07.2019, 06:09

http://historylib.org/historybooks/KHelmut--Grayner_Voennye-kampanii-vermakhta--Pobedy-i-porazheniya--1939-1943/7
На встрече в Инсбруке 14 – 15 ноября генерал-фельд маршал Кейтель и маршал Бадольо договорились воздержаться от посылки немецких танковых формирований в Ливию, а немецкие военно-воздушные силы применить для поддержки итальянского наступления против Египта только после взятия линии Мерса-Матруха. Кроме этого была достигнута договоренность, в связи с планируемой немецкой атакой на Гибралтар, произвести минирования акватории Александрийского порта и Суэцкого канала силами немецкой авиации. Сверх того Гитлер наметил использование новой группы самолетов-торпедоносцев против английской средиземноморской эскадры, принимая во внимание большой эффект последовавшей 12 ноября британской воздушной торпедной атаки на стоящие в порту Таранто итальянские военные корабли, в результате которой был потоплен линкор «Конте ди Кавур», а еще два сели на грунт. Чтобы сберечь для этой цели имеющийся небольшой запас воздушных торпед, рейхсмаршал 26 ноября специальной директивой генералу люфтваффе при главнокомандующем военно-морским флотом запретил использование воздушных торпед[62]. Гроссадмирал Редер 3 декабря заявил Гитлеру протест, указав на то, что война против Англии может успешно вестись только при концентрации всех боевых средств кригсмарине и люфтваффе против британской торговли и снабжения и поэтому даже временно не может обойтись без использования воздушных торпед. Начальник штаба оперативного руководства вермахта присоединился к этому мнению и заявил, что военные корабли в Александрии и Гибралтаре преимущественно стоят не на рейде, а в гавани, где из-за незначительных глубин не могут быть поражены воздушными торпедами, а атаки входящих или выходящих из порта судов не сулят больших успехов. Гитлер согласился и отдал распоряжение временно прекратить подготовку к использованию воздушных торпед на Средиземном море. Вместо этого он приказал немедленно использовать немецкие авиационные подразделения против британских военно-морских сил, морских и воздушных баз в Восточном Средиземноморье. Состоящая из четырех линкоров и двух авианосцев английская александрийская эскад ра, которая после прекращения деятельности итальянского военного флота, как правило, находилась в районе Мальты, настолько мешала перевозкам в Ливию, что о продолжении итальянского наступления из Сиди-Барани на Египет пока нечего было и думать. То же самое относилось к базировавшимся на этом острове и в Южной Греции британским самолетам. Первоначально, 15 декабря, предсто яло начать действовать двум группам пикирующих бомбардировщиков Ju-87 с аэродромов Сицилии, которые уже были изучены и признаны годными, и двум группам бомбардировщиков Ju-88 из Южной Италии. Соответствующая директива была направлена 10 декабря командованию люфтваффе. В ней особенно подчеркивалось, что следует обойтись без очевидных враждебных действий против Греции, потому что Германия не находится в состоянии войны с этим государством. Однако, прежде чем дело дошло до начала воздушных боев, англичане 9 декабря перешли в контрнаступление в Египте, которое, как заявил Черчилль в нижней палате парламента, готовилось уже давно. Для итальянцев контрнаступление оказалось полной неожиданностью, ибо они не знали о развертывании войск противника, которое велось с 6 декабря. А потому их силы, находившиеся в районе Сиди-Барани, атакованные значительно превосходящими танковыми и моторизованными силами противника[63], были почти сразу же разгромлены и по большей части уничтожены. У итальянцев на этом участке фронта располагались 1-я и 2-я ливийская дивизии, дивизия народного ополчения «3 января», а также состоявшая из ливийских ополченцев группа генерала Малетти. Около 26 тысяч человек и четыре генерала были взяты в плен. Англичане продвигались по прибрежной дороге и южнее, почти не встречая препятствий, 16 декабря взяли Эс-Саллум, перешли ливийско-египетскую границу и атаковали Бардию, которую защищали итальянские дивизии 62-я «Мармарика», 63-я «Кирена», изрядно потрепанная 64-я дивизия «Катанцаро» и ополченческие дивизии «23 марта» и «28 октября». Маршал Грациани хотел здесь и в Тобруке, где находилась дивизия 61-я «Сирт», вести только затяжные сдерживающие бои, чтобы между тем создать новую линию обороны на восточном краю Джебель-эль-Акдара и южнее Дерны, используя для этого находящиеся там части разных подразделений и танковый полк. Если и эти позиции не удастся удержать, тогда он планировал отступить в Триполитанию и в районе Триполи создать последний очаг сопротивления силами дивизий 17-й «Павия», 25-й «Болонья», 27-й «Брешиа» и 55-й «Савона», а 60-я дивизия «Сабрата» была переброшена в Агедабию. В Триполи были поспешно отправлены все без исключения имеющиеся в Италии современные 13-тонные танки. Итальянское командование посчитало ситуацию в Ливии критической и, отказавшись от своей прежней оценки, 19 декабря через генерала фон Ринтелена обратилось в ОКВ с просьбой как можно скорее отправить в Триполи немецкую танковую дивизию. Также итальянцы просили отправить военную технику для оснащения 10 дивизий и сырье для итальянской военной промышленности. Итальянский генерал Маррас при немецкой штаб-квартире особо подчеркнул эти просьбы. 28 декабря он сказал генерал-фельд маршалу Кейтелю: «Можно предполагать, что мы не удержимся в Киренаике, которая будет потеряна, а с ней, вероятно, и вся Ливия. Между тем использования даже небольшого немецкого отряда будет достаточно, чтобы изменить ситуацию. Это окажет большое моральное воздействие не только на итальянские войска, но также на англичан и французов в Северной Африке». Опасения генерала Марраса подтвердились. 5 января 1941 года Бардия, на длительное сопротивление которой делало ставку итальянское командование, перешла в руки англичан, а находившаяся там дивизия, вся без исключения, была уничтожена или взята в плен. А 8 января исполняющий обязанности начальника итальянского Генерального штаба генерал Гуццони вручил немецкому генералу в Риме для передачи ОКВ подробный меморандум о сложившейся ситуации. В нем было сказано, что ливийская группа армий после падения Бардии располагает силами, не превышающими пять дивизий, а именно усиленной 61-й дивизией «Сирт» (27 тысяч человек и 300 орудий) в Тобруке, сводной дивизией и танковой бригадой (всего около 20 тысяч человек, 250 орудий и 60 средних танков) на линии Дерна – Эль-Мехили. Кроме того, имеются слабые силы с небольшим количеством артиллерии – 60-я дивизия «Сабрата» – в районе Барса – Бенгази – Агедабия и четыре неполные дивизии и находящаяся в стадии формирования танковая бригада в Триполи. Через несколько дней начнется отправка в Ливию еще одной танковой дивизии, правда оснащенной только легкими танками, – 132-й дивизии «Ариете» – и моторизованной дивизии 102-й «Тренто». Силы британцев оценивались примерно в 350 тысяч человек. Две английские танковые и три пехотные дивизии находились в районе Тобрука, который был атакован с трех сторон, две дивизии – в районе Букбука, две дивизии – на линии Мерса-Матруха, и одна дивизия – в 100 километрах к востоку. Остальные располагались в Египте. Характеризуя текущую ситуацию, генерал Гуццони заявил, что продвижение англичан в Киренаику можно замедлить, но не остановить. Продолжение наступления через Бенгази на запад связано с большими трудностями со снабжением, равно как и с нахождением в безводной пустыне южнее Большого Сирта. Более того, во второй половине февраля в Триполитании будет достаточное количество итальянских сил, чтобы можно было надеяться помешать соединению англичан с французами в Тунисе, а возможно, и перейти в контрнаступление. Самым неприятным следствием падения Бардии и вероятной потери Тобрука является изменение ситуации на Средиземном море не в пользу Италии, ибо для британской александрийской эскадры существенно облегчается связь с находящимися в Гибралтаре частями военно-морских сил. Но итальянские военно-воздушные силы с помощью немецкого Х авиакорпуса будут в состоянии ограничить свободное перемещение британского средиземноморского флота, вылетая из Триполи, с Сицилии и Пантеллерии, а в марте или апреле, когда из ремонта выйдут поврежденные в заливе Таранто итальянские линкоры, положение на море еще более улучшится. Свой весьма оптимистичный обзор генерал Гуццони завершил напоминанием, что было бы очень хорошо, если бы Верховное командование вермахта подготовило для Ливии немецкий танковый корпус. Окончательное решение о его отправке будет зависеть от ситуации через месяц. Если же корпус или даже одна только дивизия будут подготовлены раньше, можно организовать переброску морским путем между перевозкой 132-й танковой и 102-й моторизованной дивизиями. После получения просьбы итальянцев о помощи Гитлер установил потребность во времени для отправки в Ливию сводного заградительного соединения из трех противотанковых батальонов, одного разведывательного батальона, двух пулеметных батальонов и мелких специальных подразделений. Выходило, что от получения приказа на формирование соединения до его готовности к использованию на месте действия должно пройти примерно десять недель и что последующая перевозка танковой дивизии занимает два месяца. Значит, если речь идет о дивизии, следует рассчитывать по меньшей мере на три месяца. И Гитлер 7 января распорядился выяснить у итальянского командования, желают ли они в качестве первой помощи перевода в Триполи двух групп немецких пикирующих бомбардировщиков и одной группы истребителей-бомбардировщиков. Правда, запрос так и не был отправлен, потому что ситуация, как ее изобразил в полученном на следующий день меморандуме генерал Гуццони, требовала срочного решения. Оно было принято на уже неоднократно упоминавшемся совещании Гитлера с главнокомандующим сухопутными войсками в Бергхофе. Гитлер заявил следующее: «Необходимо во что бы то ни стало предотвратить потерю Ливии. В военном отношении потеря этой колонии не слишком тяжела, потому что воздушная угроза для итальянцев возрастет несущественно и для французской Северной Африки ситуация не изменится. Но британские силы в Египте окажутся свободными для использования на других участках, и, прежде всего, эта потеря окажет крайне неблагоприятное моральное воздействие на психологическое состояние итальянцев. Совершенно очевидно, что итальянцы не смогут собственными силами остановить англичан, причем вовсе не потому, что они не умеют сражаться. Просто у них нет современной техники, способной противостоять английским танкам. Техника после длительного пребывания в условиях пустыни быстро изнашивается. С другой стороны, в Триполитании существует больше возможностей для блокирования местности. Для этого итальянцам не хватает средств. Им следует оказать помощь, чтобы они смогли продержаться хотя бы в следующем месяце. После этого начнется сухой сезон, во время которого английские танки будет невозможно использовать». Исходя из изложенного, он решил немедленно подготовить соединение для Ливии, в которое, помимо истребителей танков и саперов (с большим числом мин), включить новые танки – «Панцер III» с 50-мм орудиями, чтобы иметь определенную ударную силу для территориально ограниченных контрударов. В него также должно войти достаточное число зенитных пушек, причем можно принять в расчет изготовленные для Турции 75-мм орудия ПВО. Перевозка этого подразделения, как показал запрос в Рим, ввиду занятости итальянского транспорта возможна не раньше 20 февраля, поэтому окончательное решение должно быть принято до этой даты. Генерал-фельдмаршал фон Браухич обозначил численный состав этого соединения как 8 тысяч человек и 1350 единиц техники и предложил считать общую потребность во времени девять недель, из них три на формирование и четыре на транспортировку морем, для чего, по его мнению, потребуется 20 пароходов. Результат совещания нашел отражение в директиве № 22, которая 11 января была издана ОКВ. Главнокомандующий сухопутными войсками получил в ней задание сформировать заградительный отряд для поддержки итальянцев при обороне Триполитании и по окончании идущей в настоящее время перевозки итальянской танковой и моторизованной дивизий, то есть после 20 февраля, переправить его в Триполи. X авиакорпус под командованием генерала авиации Гейслера, который между тем прибыл на Сицилию (из-за погодных и транспортных условий намного позже, чем первоначально планировалось) и только 10 января совершил первый налет на британский флот в районе Мальты, должен был наряду со своей главной задачей – подавлением британских военно-морских сил, военно-морских и военно-воздушных баз в восточной части Средиземного моря – атаковать с промежуточных аэродромов в Триполитании британские порты выгрузки и базы снабжения на побережье Киренаики и на западе Египта. Для подготовки ввода в действие немецких войск и тщательной разведки текущего состояния дел 15 января в Ливию направился генерал-майор барон фон Функ, командующий заградительными отрядами из 5-й моторизованной легкой дивизии. На состоявшемся 18 – 20 января в Бергхофе совещании Гитлера и Муссолини генерал Гуццони сообщил о ситуации в Ливии следующее: «Местное итальянское командование надеется, что Тобрук еще некоторое время продержится, и планирует оборонять линию Дерна – восточная граница Джебель-эль-Акдара, используя танковые части, расположенные в Эль-Мехили. Из Триполитании в Киренаику будут переброшены силы, если дальнейшее развитие событий сделает возможным отстоять западную часть Киренаики. В противном случае оборонять будут Триполитанию, куда из Италии, помимо 132-й танковой и 102-й моторизованной дивизий, будут переброшены люди и техника для пополнения дивизий, находящихся в Триполи». Муссолини одобрил намерение ОКВ использовать в Ливии только заградительный отряд. Оценивая общую ситуацию, Гитлер заявил, что столь ценное подразделение, коим является немецкая танковая дивизия, не должна направляться туда, где ее возможности не будут использованы полностью. С другой стороны, заградительный отряд может быть переброшен в Ливию значительно быстрее и начать действовать еще до начала жаркого сезона. Его танки и противотанковые орудия справятся в Ливии с любыми английскими танками. Хотя начало транспортировки было назначено на 15 февраля, снабженческий транспорт должен выйти в море намного раньше. После изложения общей ситуации Гитлер пустился в длительные рассуждения о факторах, которые являются решающими для успеха в современной войне. Он подчеркнул важность основательной подготовки в области новой военной тактики, которая, особенно в танковых войсках, требует много времени и грамотных инструкторов. Также он указал на то, что ошеломляющий успех немецких танков в Западной кампании, в которой в основном использовались средние немецкие танки против значительно более тяжелых французских машин, был достигнут не столько благодаря высококлассной технике, сколько из-за применения новой тактики. Кроме того, он уделил большое внимание использованию мин в сухопутной войне, прежде всего как средства обороны против танков, и отметил необходимость более крупных сил ПВО с большим количеством боеприпасов. Эти рассуждения были вызваны недавними заявлениями министра иностранных дел Риббентропа. Немецкий посол в Риме фон Макензен на основании беседы с тогдашним немецким военным атташе о ситуации на Средиземном море поднял вопрос об оказании немецкой стороной большего влияния на ведение войны итальянцами. Однако Гитлер, когда Риббентроп 9 января доложил ему об этом, отказался предпринять что-либо, способное задеть Муссолини и привести к нарушению доверия между руководителями двух государств, которое является связующим звеном оси. Ему представлялось возможным оказать влияние на ведение военных действий товарищами по союзу только тем, что он сам на совещании с дуче и высокопоставленными итальянскими военными укажет на преимущества немецкой подготовки, командования и методов ведения боевых действий. Впервые это произойдет 20 января. Он также поставит использование немецких войск на Итальянском театре военных действий в зависимость от определенных условий, касающихся их назначения и командования, как и при использовании заградительного отряда в Ливии. Ввиду полного отсутствия деликатности и непонимания человеческой природы он не осознавал того, что подобные поучения, столь близкие натуре Гитлера, будут другим по меньшей мере неприятны и уже только по этой причине не достигнут цели. Надежда итальянского командования на то, что Тобрук еще какое-то время продержится, не оправдалась. 22 января он оказался в руках англичан. При этом в плен попали штаб итальянского XXII корпуса, 61-я дивизия и 700 человек экипажа артиллерийского учебного судна «Сан-Джор джо», переоборудованного в плавучую батарею и в конце концов взорванного, всего около 20 тысяч человек. Таким образом, все вооруженные силы, которые итальянцы вначале использовали для наступления на Египет, оказались уничтоженными. Уже 25 января начальник итальянского оперативного штаба генерал Гандин сообщил немецкому генералу в Риме, что британские моторизованные формирования подошли к итальянским позициям восточнее Дерны, а английские танки атаковали итальянскую танковую бригаду в районе Эль-Мехили, очевидно, с целью разгромить этот последний очаг обороны в Киренаике, обойдя его с юга. А учитывая существенное британское превосходство в танках и авиации, следует предвидеть утрату этой позиции. Генерал фон Ринтелен в своем докладе в ОКВ по этому поводу написал, что быстрое падение Тобрука и ожидаемое в течение короткого времени взятие итальянских позиций в районе Дерны и Эль-Мехили отдает всю Керенаику в руки англичан раньше, чем ожидалось. Это означает, что существенно сократится время для подготовки обороны Триполитании. Там необходимо срочно создать немецкую противотанковую оборону, чтобы избежать потери всей западной части Ливии. Изменившейся ситуации больше не соответствовало предусмотренное ранее на 15 февраля начало транспортировки немецких войск в Африку. Кроме того, оборона Триполи, как ее представляют итальянцы, не соответствует интересам Германии. Скорее необходимо предотвратить удар противника с юга через пустыню Большого Сирта. Но это возможно только с использованием мощной обороны, на которую немецкий заградительный отряд в его предусмотренной в настоящее время структуре не способен. Тем самым генерал фон Ринтелен подчеркнул мнение генерала фон Функа, который в своем первом после приезда в Рим донесении написал, что было бы разумно воздержаться от чисто оборонительных мероприятий итальянцев, которые не сулят успеха, и перейти к мощной активной обороне, объясняя это текущей ситуацией в Ливии и ее вероятным дальнейшим развитием. Но для этого недостаточно одного только немецкого заградительного отряда. Поэтому он предложил для укрепления итальянской обороны немедленно передать итальянцам противотанковые орудия без персонала и затем переправить в Ливию немецкое танковое подразделение, которое сможет путем активных действий подавить английские танки. Затем он предложил использовать немецкий штаб корпуса для единого руководства своими и итальянскими танковыми войсками, ибо только так можно оказать должное влияние на операции в Африке. Так же пессимистично, как генерал Гандин, описал ситуацию в Ливии и начальник штаба итальянских военно-воздушных сил генерал Маттей в беседе с начальником штаба связи люфтваффе генералом фон Полем. Используемый в Африке 5-й итальянский воздушный флот, сказал он, в настоящее время располагает всего лишь 100 – 120 годными к эксплуатации машинами, поскольку только в течение последнего месяца было потеряно около 400 самолетов. Потери в личном составе тоже были очень тяжелыми. Например, истребительная авиация лишилась примерно трети своих экипажей. Оставшихся в распоряжении итальянского командования сил не хватало, чтобы наряду с непосредственной поддержкой итальянских сухопутных войск еще и атаковать тыловые коммуникации противника. Итальянские самолеты имели достаточный радиус действия, чтобы долететь до Тобрука, тем не менее воздушные налеты на этот важнейший пункт из-за вражеского превосходства в воздухе были невозможны без сопровождения. Британской воздушной базой оставалась линия Мерса-Матруха. Выдвинутые вперед аэродромы англичане использовали только как аэродромы взлета для небольших подразделений. Вместе с тем они использовали взятые итальянские аэродромы и возведенные в пустыне вспомогательные аэродромы, причем последним они подвозили только самый необходимый запас топлива и вскоре их покидали. В качестве пополнения 5-й воздушный флот мог в обозримой перспективе рассчитывать только на две истребительные группы и две группы пикирующих бомбардировщиков, за которыми как можно скорее должны были последовать остальные силы. Но до их прибытия ситуация в воздухе над Северной Африкой оставалась неблагоприятной. Вся серьезность положения в Ливии была отражена в докладе, который генерал фон Функ при возвращении из Афри ки 1 февраля представил Гитлеру в присутствии генерал-фельдмаршалов Кейтеля и Браухича, генерал-полковника Гальдера и генерала Йодля. Он сделал упор на беседу, которую вел с маршалом Грациани в его штабе в Кирене. Маршал считал ситуацию в Ливии чрезвычайно серьезной. Он сказал, что в Киренаике длительное сопротивление возможно только в горных районах западнее Дерны, что там нет воды и итальянские войска окажутся отрезанными, когда англичане, как можно догадаться, обойдя горы, ударят в направлении на Бенгази. Таким образом, Киренаику можно считать потерянной. В Триполитании стоят четыре дивизии без артиллерии, которую отдали войскам в Киренаике. Эти дивизии были заняты сооружением оборонительных позиций в непосредственной близости от Триполи, который следовало удержать любой ценой. Оборонительные позиции восточнее на прибрежном шоссе не следует брать в расчет, поскольку они простреливались с моря, а моторизованным силам их можно легко обойти с юга. Подводя итоги, генерал фон Функ заключил, что предусмотренного немецкого заградительного отряда, судя по положению вещей, недостаточно, чтобы предотвратить катастрофу. Теперь в Ливию необходимо отправить более крупные силы, по крайней мере танковую дивизию, чтобы вести активную оборону, имея целью возврат Киренаики. Однако эти силы прибудут слишком поздно – они смогут появиться в Киренаике не ранее конца апреля. Генерал-фельдмаршал фон Браухич поддержал эту позицию, подчеркнув, что использование немецких формирований в Ливии только тогда будет полезным, если они сделают возможным переход в наступление, но необходимые для этого силы не могут быть переправлены в Африку вовремя. Гитлер согласился с мнением своего военного советника о том, что оборона исключительно района Триполи бессмысленна, поскольку она не продлится долго, в связи с отсутствием достаточной базы для превосходства военно-воздушных сил, а значит, все оперативные и тактические преимущества будут у англичан. Использовать немецкие части в таком бесперспективном предприятии было бы жаль. С другой стороны, Гитлер считал сведения итальянцев относительно мощи британских вооруженных сил в Ливии преувеличенными, а их оценку ситуации – слишком пессимистичной и верил, что существует еще много возможностей удержать по меньшей мере всю Триполитанию. До принятия им окончательного решения у итальянского командования следовало запросить следующие сведения: что за директиву маршал Грациани получил для дальнейшего ведения военных действий и как он ее думает исполнять; как долго он считает возможным продержаться в Киренаике под давлением англичан; в течение какого времени можно рассчитывать на сколь бы то ни было существенное укрепление итальянских военно-воздушных сил в Северной Африке; существует ли намерение, используя надводные корабли военно-морского флота, замедлить дальнейшее продвижение английских оперативных сил вдоль североафриканского побережья, и, наконец, полагают ли итальянцы, что дивизий «Ариете» и «Тренто» (132-я танковая и 102-я моторизованная дивизии), а также немецкого заградительного отряда, если они до вторжения англичан в Триполитанию будут готовы к использованию, будет достаточно для стабильной обороны этой области, или же без сильных немецких танковых сил Триполитанию вообще не удастся удержать. Кроме того, Гитлер хотел услышать мнение начальника штаба люфтваффе, сможет ли немедленная переброска групп пикирующих бомбардировщиков и истребителей-бомбардировщиков в Северную Африку задержать падение Киренаики и помешать дальнейшему продвижению англичан. Прежде чем генерал Ешоннек составил свое мнение по этому вопросу и был получен ответ итальянского командования на переданные ему через генерала фон Ринтелена вопросы, Гитлер 3 февраля в Бергхофе еще раз обсудил ситуацию на Средиземном море на большом совещании с главнокомандующим сухопутными силами и начальником Генерального штаба люфтваффе. Он желал иметь полную ясность относительно того, что именно может сделать немецкая сторона для поддержки итальянцев. Потерю Ливии в военном отношении придется пережить, однако она окажет сильное психологическое и политическое воздействие на итальянцев, потому что тогда Англия сможет взять Италию за горло, и та окажется перед альтернативой: или заключить мир и сохранить свои неевропейские владения, или подвергнуться сильным воздушным налетам. Какое решение примет Италия, еще вопрос. Если речь пойдет о мире, это будет крайне невыгодно для немцев, поскольку в таком случае британские силы в Средиземном море больше не будут связаны и смогут использоваться по иному назначению, к примеру против Сирии, что может иметь крайне серьезные последствия. Кроме того, у Германии на Средиземном море останется только слабая база в Южной Франции. А влияние такого развития событий на ситуацию на Балканах даже трудно предсказать. Исходя из этого, крайне необходимо помешать итальянцам лишиться всей Ливии. Они сами придерживаются мнения, что смогут защитить Триполи. Однако позиции эти удержать невозможно из-за отсутствия в том районе мощных итальянских сил и сильных немецких военно-воздушных частей. Следовательно, оборона должна быть сдвинута на более ранний срок, и к тому же маршалу Грациани необходима немецкая поддержка. Немецкие армейские подразделения прибудут в Африку, вероятнее всего, слишком поздно. Поэтому в качестве эффективной помощи речь может идти только об использовании частей Х авиакорпуса, прежде всего пикирующих бомбардировщиков, причем с аэродромов в Ливии. Но даже если таким образом удастся остановить наступление англичан, все равно для последующего контрнаступления недостаточно немецкого заградительного отряда, о котором шла речь ранее. Он должен быть усилен немецкой танковой дивизией. Англичане, безусловно, обескровлены длительным наступлением. Если им противопоставить свежие и хорошо оснащенные немецкие силы, соотношение сил, вне всяких сомнений, изменится в пользу стран оси. Генерал-фельдмаршал фон Браухич целиком и полностью согласился с этим мнением и предложил сначала усилить заградительный отряд танковым полком, а затем подтянуть и остальные части дивизии, из которой взят этот полк, все немецкие и итальянские мобильные формирования в Ливии подчинить немецкому штабу корпуса, который будет взаимодействовать с силами люфтваффе. Последним должны подчиняться итальянские военно-воздушные силы в Ливии. Генерал Ешоннек поддержал это предложение и указал на то, что подразделения пикирующих бомбардировщиков из-за их небольшого радиуса действия должны базироваться прежде всего в Бенгази, и туда, естественно, должны быть перемещены немецкие или подчиненные немецкому командованию итальянские истребители. Однако первоочередной задачей Х авиакорпуса он видел подавление британских военно-воздушных баз на Мальте, которые начиная с 10 января многократно и не без успеха атаковались, но никоим образом не были ликвидированы, что доказали мощные контрудары английских бомбардировщиков против немецких аэродромов на Сицилии, особенно против военно-воздушной базы в Катании. Результат обсуждения нашел отражение в направленной 6 февраля сухопутным силам и люфтваффе директиве на проведение операции «Зонненблуме» – такое кодовое название получило участие немцев в боевых действиях в Северной Африке. ОКХ приказало находящейся с 31 января в процессе транспортировки по железной дороге 5-й легкой дивизии следовать в Неаполь, усилить дивизию танковым полком, провести приготовления к перевозке в Африку танковой дивизии вслед за 5-й легкой дивизией и, наконец, подготовить штаб корпуса для Ливии. Люфтваффе было поручено продолжать атаки на британские военно-воздушные базы на Мальте, чтобы лишить английские бомбардировочные соединения возможности, под прикрытием находящихся на Мальте истребителей, вести дневные налеты на немецкие аэродромы на Сицилии и мешать транспортным перевозкам в Африку. Далее Х авиакорпус должен как можно скорее нанести мощный удар по продвигающимся южнее Джебель-эль-Акдара танковым и моторизованным частям противника, атаковать морские пути вдоль североафриканского побережья, по которым англичане ведут снабжение своих войск, и совместно с итальянскими военно-воз душными силами и морским командующим в Катании обеспечить собственные морские перевозки в Ливию. При немецком генерале в штаб-квартире итальянских вооруженных сил организован транспортный штаб, который по мере тактической потребности регулирует перевозки сухопутных сил и люфтваффе в Ливию. Между тем с итальянским командованием были согласованы основные принципы использования немецких войск в Ливии, которые обеспечивали ОКВ необходимое влияние на ведение операций. Они гласили следующее: «1. Немецкие войска в Ливии находятся в непосредственном тактическом подчинении итальянского главнокомандующего; во всем остальном они подчиняются главнокомандующему сухопутными силами, который через офицера связи поддерживает контакт с местным итальянским командованием. 2. Они могут использоваться только как цельное формирование – не менее дивизии, разве что имеется непосредственная угроза до завершения сосредоточения войск или возник кризис, следствием которого может стать потеря всего театра военных действий. 3. При штатном использовании немецкое подразделение должно оставаться в руках немецкого командующего единым и не разделяться для отправки на разные участки фронта. 4. Если немецкие войска получают задание, исполнение которого, по убеждению его командующего, приведет к тяжелой неудаче, немецкий командующий имеет право и обязанность, поставив в известность немецкого генерала при итальянском командовании в Риме, через главнокомандующего сухопутными силами обратиться за решением вопроса к фюреру. 5. Х авиакорпус остается в подчинении главнокомандующего люфтваффе, согласно этой директиве выполняет свои задачи в тесном взаимодействии со всеми принимаемыми во внимание итальянскими командными инстанциями». Тем временем ОКХ были получены ответы итальянского командования на переданные через генерала фон Ринтелена вопросы. Там было сказано, что маршал Грациани, ввиду угрозы окружения южного фланга, хочет вывести свои войска из Киренаики и итальянцы надеются удержать Триполитанию имеющимися там собственными войсками и силами находящихся в процессе транспортировки итальянских и немецких войск. Кроме того, итальянские военно-воздушные силы в Северной Африке уже получили подкрепление из 90 бомбардировщиков и 130 истребителей и будут пополняться впредь. Использование надводных кораблей для замедления продвижения английской оперативной базы вдоль побережья не рассматривалось, поскольку не сулит успеха. Вопрос относительно директивы маршалу Грациани относительно дальнейшего ведения военных действий остался без ответа, вероятно, потому, что маршал никакой директивы пока не получал. 6 февраля генерал фон Ринтелен прибыл в Берлин для личного доклада. О ситуации в Ливии он поведал следующее: следует считаться с тем, что англичане вскоре подойдут к Бенгази и Агедабии и лишь слабым итальянским частям удастся отойти в Триполитанию. Но будут ли англичане продолжать наступление через пустыню южнее Большого Сирта – представляется сомнительным. В любом случае это возможно только после масштабных и длительных приготовлений. Так что будет время на организацию стабильной обороны. В Триполитании находятся главные силы итальянской 132-й танковой дивизии, уже прибыли части 102-й моторизованной дивизии. Маршал Грациани перевел свою штаб-квартиру в населенный пункт Сирт. Что касается приближения сил противника к оазису Куфра (800 километров к югу от Бенгази) и Мурзуку (750 километров к югу от Триполи), вероятно, речь идет только о слабых войсках генерала де Голля, которые движутся с нагорья Тибести (северная оконечность Французской Экваториальной Африки). Начальник штаба оперативного руководства вермахта рассказал генералу фон Ринтелену о только что отправленной директиве и сообщил, что фюрер решил направить в Африку генерала Роммеля в качестве командующего немецкими войсками. Он также поручил ему ходатайствовать перед итальянским командованием о подчинении штабу корпуса Роммеля, кроме немецких, всех итальянских мобильных частей в Ливии для их единого применения. Генерал фон Ринтелен должен был также побудить итальянцев, чтобы переведенная в Албанию для осуществления снабжения транспортная группа самолетов была отдана в распоряжение исключительно Х авиакорпусу для снабжения действующих в Ливии немецких армейских и военно-воздушных формирований. Вслед за этим генерал фон Ринтелен вместе с Роммелем был принят Гитлером, который наметил для них основные направления для обсуждения с итальянским военным командованием и маршалом Грациани. Триполитанию необходимо удержать, чтобы сильные британские части в Северной Африке оставались скованными и британцы не смогли объединиться с французами в Тунисе. Эту задачу нельзя решить только обороной Триполи. Необходимо создать между Большим Сиртом и северными отрогами непроходимой каменной пустыни Хамада мощный оборонительный фронт, используя главные силы находящихся в Триполитании пехотных дивизий. За его правым крылом будут размещены немецкие и итальянские мобильные формирования под командованием немецкого командующего, чтобы атаковать англичан, когда они на берегу или южнее предпримут попытку окружения. Итальянские военно-воздушные силы в Триполитании и переведенные туда части Х авиакорпуса будут поддерживать наземные сражения, атакуя мобильные силы противника и его базы снабжения. Генерал фон Ринтелен сначала должен установить, готово ли итальянское командование отдать маршалу Грациани такую директиву. Генерал Роммель должен в соответствующем случае лично обсудить с маршалом Грациани детали проведения операций и провести необходимую разведку. Если итальянское командование придерживается мнения, что такое ведение военных действий невозможно и следует ограничиться только обороной укрепленного района Триполи, ему необходимо объяснить, что немецкие силы не будут использованы для такого бессмысленного действа. На случай если итальянское командование не одобрит эти предложения или же немецкие части несвоевременно прибудут в Ливию для выполнения своей наступательной задачи, немецкое командование имело в виду следующее: чтобы «отвернуть» непосредственную угрозу для итальянцев и еще больше сковать британские силы в Средиземноморье, завоевать в этом регионе новые опорные пункты. В первую очередь задумывался захват Мальты, но также оккупация Корсики и средиземноморского побережья Франции. Предполагалось использовать для этой цели, помимо Х авиакорпуса и предусмотренного для Ливии заградительного отряда, также XI авиакорпус, который недавно был сформирован из 7-й авиационной (парашютной) дивизии и 22-й пехотной (десантной) дивизии. Немецкий генерал при штаб-квартире итальянских вооруженных сил 9 февраля сообщил, что дуче в беседе с ним утром того же дня согласился с позицией немцев относительно дальнейшего ведения военных действий в Триполитании. Муссолини разъяснил, что, по мнению его генералов, оборонительный фронт по причинам, связанным со снабжением войск, может быть создан между пунктами Мисурата и Хомс. После замечания, что тем самым город и порт Мисурата и расположенные в непосредственной близости поселки колонистов окажутся в руках англичан, в то время как требуется всего лишь задержать противника в пустыне южнее Большого Сирта, дуче в конце концов согласился передвинуть оборонительный фронт в район между Мисуратой и Сиртом. Он объявил и о своем согласии собрать все итальянские и немецкие мобильные силы за южным крылом этого фронта под командованием генерала Роммеля. В последующем послании генерал фон Ринтелен сообщил, что дуче еще до полудня 9 февраля издал соответствующую директиву относительно обороны Триполитании. Далее он доложил, что маршал Грациани попросил об освобождении со своего поста или в связи с этой директивой, или по другим причинам, об этом ничего сказано не было. Вместо него дуче поручил принять командование войсками в Ливии командующему 5-й итальянской армией в Триполи генералу Гарибольди. После того как таким образом было обеспечено успешное использование немецких войск в Северной Африке, планы стали воплощаться в жизнь ускоренными темпами. Уже 10 февраля ОКХ был издан приказ на перевозку войск в Триполитанию, в котором указывалась их главная задача – остановить продвижение вражеских мобильных сил и нанести им удар, активно используя танковые силы. Вместо генерала барона фон Функа тем временем командиром 5-й легкой дивизии был назначен генерал-майор Штрейх, вероятно по инициативе фюрера, который во время доклада генерала фон Функа 1 февраля почувствовал его пессимистичный настрой и счел его непригодным для командования заградительным отрядом. Теперь дивизия состояла из 5-го танкового полка, 200-го штаба полка особого назначения, 2-го и 8-го пулеметных батальонов, 3-го разведывательного батальона, 39-го противотанкового дивизиона, 1-го дивизиона 75-го артиллерийского полка, 2-й (армейской) группы, 14-й разведывательной группы, 1-го дивизиона 33-го пушечного полка ПВО и 606-го пулеметного батальона ПВО. Позднее ей был придан моторизованный саперный батальон. Утром 8 февраля первая немецкая транспортная группа, состоящая из трех судов с тыловыми службами и снабженческими грузами 5-й легкой дивизии, вышла из Неаполя в сопровождении итальянских торпедных катеров и под прикрытием немецких и итальянских истребителей. После полудня юго-восточнее Сардинии ее обнаружили самолеты противника, очевидно базировавшиеся на авианосец. Чтобы избежать атаки военно-морских сил противника, суда зашли в Палермо. В действительности оказалось, что все мощные силы английской гибралтарской флотилии – линкор «Малайя», линейный крейсер «Реноун» и авианосец «Арк Роял» – покинули Гибралтар, взяв курс на северо-восток. После этого морское сообщение между Италией и Ливией прекратилось. На следующее утро между 8 и 9 часами утра гибралтарская флотилия обстреляла порты Генуя и Савона. В Генуе три судна было потоплено, одно – повреждено, также были разрушены портовые и железнодорожные сооружения. Потери итальянцев составили 70 человек убитыми и 220 ранеными. Чтобы перехватить Гибралтарскую флотилию, из Специи вышли итальянские линкоры «Витторио Венето», «Андреа Дориа» и «Джулио Цезаре», а из Неаполя – три тяжелых крейсера и десять эсминцев. Они должны были соединиться в 8 часов утра 9 февраля севернее крошечного островка Асинара, который расположен перед северо-западной оконечностью острова Сардиния, и в 13.30 выйти в точку с координатами 42 градуса 40 минут северной широты, 7 градусов 40 минут восточной долготы – примерно в 86,5 морской мили южнее Ниццы. По неизвестным причинам в 10.30 они еще стояли у Асинары, и потому для перехвата гибралтарской флотилии было уже слишком поздно. Эта низкая активность итальянского военного флота, равно как и отказ использовать итальянский надводный флот у ливийского побережья, для гроссадмирала Редера была еще одной причиной попытаться в будущем оказывать более сильное влияние на итальянскую морскую стратегию. Это следовало сделать через немецкий морской штаб связи в Риме, начальник которого, контр-адмирал Вейхольд, уже в середине января указывал на необходимость именно такого развития событий. Возможности для этого гроссадмирал Редер хотел обсудить во время намеченного на середину февраля совещания с главнокомандующим итальянскими военно-морскими силами адмиралом Риккарди. Встреча, состоявшаяся только в конце месяца, существенных результатов не принесла. Первая морская транспортная группа вышла из Палермо только утром 10 февраля и на следующий день прибыла в Триполи. Между тем в Неаполь прибыли первые части войск 5-й легкой дивизии, и к 10 февраля железнодорожная транспортировка основных сил дивизии шла полным ходом. Вторая морская транспортная группа, имея на борту разведывательные и противотанковые подразделения, благополучно прибыла в Триполи 13 февраля. Ситуация развивалась как и ожидалось. Итальянские войска в Киренаике были уничтожены, так же как и действовавшая в районе Эль-Мехили танковая бригада. Только 7 тысяч человек смогли пробиться в Триполи. Тем самым вся Киренаика оказалась в руках англичан, передовые части которых 9 февраля подошли к Эль-Агейле, но дальше не продвинулись. С падением Бенгази была утрачена воздушная база, с которой самолеты Х авиакорпуса, кроме атак на британские войска, порты и базы снабжения в Киренаике и Египте, также вели налеты на Суэцкий канал. Для его минирования один из семи самолетов модели Не-111, входящих в эскадрилью воздушного минирования Х авиакорпуса, был переведен на Додеканесские острова. Войну в воздухе Северной Африки вместе с итальянскими подразделениями продолжали две группы пикирующих бомбардировщиков и две бомбардировочные эскадрильи Х авиакорпуса, которые вместе с истребительными и разведывательными силами были переведены в Триполитанию. Там они были собраны под командованием генерала Фрелиха. Следствием их применения стало ослабление британских воздушных налетов на Ливию. Для ускорения переправы немецких войск в Ливию при выгрузке в Триполи использовались не только стационарные причальные сооружения, но и баржи. Вследствие этого теперь отдельные группы судов могли уходить из Неаполя с интервалом не четырех суток, как раньше, а только двух. Но все они должны были состоять не более чем из четырех транспортов с войсками и одного снабженческого судна, ибо этим исчерпывалась пропускная способность порта Триполи. До 26 февраля первыми пятью морскими транспортными группами общим тоннажем 93 тысячи тонн было доставлено в Ливию 7200 человек, 2 тысячи единиц техники и 4 тысячи тонн снабженческих грузов. Это составляло примерно четверть общего объема перевозки – 29 200 человек и 6300 единиц транспортных средств 5-й легкой и 15-й танковой дивизий, которые были выделены ОКХ для использования в Северной Африке, а также предназначенные для транспортировки морем подразделения люфтваффе. Требование генерала Роммеля с целью экономии топлива выгрузить в одном из маленьких портов восточнее Триполи, ожидаемый в первых числах марта с 8-й и 9-й транспортными группами 5-й танковый полк не было выполнено, ибо на разгрузку 4000-тонного судна в таком месте требовалось не менее пяти-шести дней. Однако были приняты меры, чтобы объем перевозок прибрежного сообщения – маленькими пароходами и моторно-транс портными судами – был доведен по крайней мере до 100 тонн в сутки. Прибывшие первыми части 5-й легкой дивизии – 3-й разведывательный батальон и 39-й противотанковый дивизион – после выгрузки на берег были выдвинуты к Сирту. Там находился штаб итальянского Х корпуса с пехотными дивизиями 17-й «Павия» и 25-й «Болонья», а также со смешанным формированием; сзади находилась 132-я танковая дивизия «Ариете», а 27-я дивизия «Брешиа» и 55-я «Савона» вместе с сформированной из руин итальянской 10-й армии группой под командованием штаба корпуса «Запад» размещались в Триполи. Главные силы 102-й моторизованной дивизии «Тренто» должны были перевозиться только в апреле. Англичане не двигались через Эль-Агейлу на запад. В районе Эль-Агейла – Агедабия и южнее стояла 4-я танковая дивизия, с севера к ней примыкала 7-я танковая дивизия и в районе восточнее Бенгази – австралийский корпус (две австралийские дивизии и новозеландская дивизия). Тотчас после прибытия в Триполи генерал Роммель 22 февраля бросил первые части 5-й легкой дивизии на Арко-деи-Филени, в 30 километрах к западу от Эль-Агейлы. Там к ним постоянно подтягивались остальные прибывающие части. Танковая дивизия «Ариете», которая, согласно договоренности, была подчинена немецкому Африканскому корпусу – так называлось подразделение Роммеля – заняла позиции позади. В середине марта корпусу была придана еще и дивизия «Брешиа», также направленная на фронт. Вопреки намерению Роммеля подтянуть эту дивизию к Африканскому корпусу и наперекор его требованию продвинуть все прочие находившиеся в Триполи итальянские части на восток, главнокомандующий в Ливии генерал Гарибольди первоначально сомневался. Дело в том, что в последнее время снова сообщалось о скоплении мощных сил британцев и генерала де Голля (около 10 тысяч человек) в районе Тибести для наступления через Мурзук на север, а 2 марта поступило сообщение о последовавшей незадолго до этого оккупации оазиса Куфра англичанами. Учитывая возможную опасность с юга, генерал Гарибольди не хотел оставлять Триполи без войск. Чтобы установить, соответствует ли эта информация действительности, генерал Роммель в начале марта отправил командира штаба полка особого назначения № 200 подполковника графа фон Шверина с небольшим отрядом на Мурзук. Им было поручено оттуда провести разведку района Тибести и демонстративным появлением в южноливийском оазисе охладить возможный наступательный порыв отрядов де Голля[64]. Отряд, состоявший из штаба 200-го полка особого назначения и по одному взводу моторизованной пехоты, тяжелых пулеметов, легких пехотных орудий и противотанковых пушек, которому также была придана снабженческая колонна, вышел из Буерат-эль-Суна. Он сначала продвинулся к расположенному примерно в 400 километрах к югу Хуну, местонахождению командования итальянских войск в Сахаре, которое получило указания от Верховного командования в Триполи оказывать немецким войскам всяческую помощь. Здесь последовала многодневная остановка, чтобы дождаться оставшиеся в каменистой пустыне Хамада транспортные средства. Она была использована для пропагандистских визитов в окрестные оазисы и пробной поездки в расположенный в 150 километрах к востоку оазис. Эта экскурсия одновременно послужила еще одной цели – изучению навигации по солнечному компасу. К последующему маршу на Мурзук, находящийся примерно в 400 километрах к юго-западу, присоединилось смешанное моторизованное подразделение итальянских войск в Сахаре. Во время трехдневной остановки опять было организовано посещение расположенных вблизи оазисов, но прежде всего было обеспечено все необходимое для дальнейшего ведения разведывательных мероприятий. Затем отряд продвинулся вдоль цепи оазисов примерно на 150 километров в юго-восточном направлении к итальянскому пограничному форту Гатрун, имеющему постоянный гарнизон, где был разбит лагерь. Здесь узнали подробности о занятии оазиса Куфра англичанами. Оснащенное специальными транспортными средствами для передвижения по пустыне подразделение англичан трехнедельным рейдом из Египта через Ливийскую пустыню и нагорье Тибести прорвалось во Французскую Экваториальную Африку, по пути ликвидировав ряд итальянских пограничных фортов. В результате среди итальянских гарнизонов в оазисах Южной Ливии возникла паника, породившая дикие слухи о концентрации сильных войск англичан. Из Французской Экваториальной Африки британское подразделение вместе с войсками де Голля продвинулось к оазису Куфра и заняло его. От лагеря в районе Гатруна подполковник граф фон Шверин с небольшой группой войск прошел до самого южного итальянского пограничного поста, который находился в 80 километрах от границы Французской Экваториальной Африки, и оттуда предпринял ряд разведывательных вылазок в пограничной области. Ему оказали существенную поддержку итальянские самолеты. Было точно установлено, что никаких крупных скоплений войск по ту сторону границы нет. Также разведка показала, что концентрация 10 тысяч человек на обширном нагорье Тибести, где нет ни воды, ни дорог, возможна только при огромном расходе сырья и материалов, связанном со строительством дорог. Ни малейших признаков этого нет. На запрос в немецкий Африканский корпус, нужно ли для получения лучшего представления о ситуации в северной части Французской Экваториальной Африки совершить бросок на юг на французскую территорию с ликвидацией вражеских пограничных постов, подготовка и проведение которого потребует десять суток, генерал Роммель ответил отрицательно. Поэтому разведывательная группа вернулась в лагерь. В лагере между тем был сооружен вспомогательный аэродром, на котором приземлилось три немецких разведывательных самолета. Они совершили ряд полетов над северным краем Французской Экваториальной Африки и сбросили бомбы на вражеские пограничные форты. Тогда весь отряд двинулся в обратный путь, причем войска совершили 350-километровую учебную поездку через пустыню. Из Мурзука самолетом был отправлен офицер с письменным докладом генералу Роммелю о проведении операций. Он вернулся с известием, что Африканский корпус тем временем перешел в наступление и занял Эль-Агейлу. Отряд ускорил свое продвижение обратно. Командир опередил свои войска. Между тем генерал Роммель 20 марта в Берлине представил Гитлеру доклад о текущей ситуации в Ливии, проведенных мероприятиях и планах на будущее. Последние сводились к тому, что он готовится к наступлению в Киренаику, но осуществит его только после прибытия 15-й танковой дивизии и итальянских подразделений, в первую очередь дивизии «Тренто». Гитлер с этим согласился, но срок начала наступления пока не установил. Генерал Роммель попросил придать его корпусу дополнительные силы воздушной разведки и предложил использовать против оазиса Куфра бомбардировщики, на что получил отказ люфтваффе. Сразу после возвращения в Триполи ему сообщили, что находившиеся в Эль-Агейле британские силы, по-видимому, намереваются отойти на восток. Генерал Роммель тотчас решил использовать эту возможность для занятия более благоприятных исходных позиций для будущего наступления и отдал приказ 5-й легкой дивизии атаковать. Дивизия выступила утром 24 марта и после короткой схватки со слабыми войсками противника заняла Эль-Агейлу. Но затем немецкие войска в районе Эль-Бреги столкнулись с упорным сопротивлением противника на хорошо оборудованных позициях, которые удалось взять только после тяжелых боев при взаимодействии с люфтваффе. Преследуя поспешно отступающего на север противника немцы 2 апреля подошли к Агедабии и Зувайтине. Это не предусмотренное никакими планами развитие событий встревожило Гитлера. Он боялся, что Роммель, известный своей склонностью к решительным, стремительным атакам, может зайти слишком далеко. Тем не менее он воздержался давать ему сдерживающие распоряжения, поскольку из Берлина все же было сложнее правильно оценить ситуацию в Ливии. Фактически генерал Роммель, ввиду быстрого, почти без боя, отхода англичан, которые уже вроде бы намеревались оставить Бенгази, самостоятельно принял смелое решение захватить Киренаику, хотя имевшихся в его распоряжении боевых средств было явно недостаточно для такого масштабного предприятия. Ему удалось, благодаря своему искреннему воодушевлению, увлечь даже совершенно не склонное к действиям итальянское командование в Ливии. Пока итальянские моторизованные части вместе с 3-м разведывательным батальоном были заняты преследованием отступающего вдоль берега противника, генерал Роммель направил 5-ю легкую дивизию и сводное итальянское подразделение «Санта Мария» через пустыню в северовосточном направлении, чтобы по возможности преградить англичанам путь к отступлению. Прибывшему 2 апреля на выдвинутый вперед командный пункт в Агедабии подполковнику графу фон Шверину было поручено возглавить передовой отряд, который нанесет удар через Бен-Ганию и Бир-Тенгедер к побережью. На следующее утро в поход выступило подразделение, состоящее из взвода пулеметчиков, взвода истребителей танков и итальянского формирования, и после утомительного броска через пустыню, во время которого снабжение осуществлялось только самолетами, к вечеру 4 апреля достигло расположенного в 250 километрах северо-восточнее Агедабии колодца Бир-Тенгедер. Отсюда им предстояло двигаться дальше в направлении на Айн-эль-Газалу, чтобы там преградить путь двигавшемуся вдоль берега противнику. Однако прибывший тем же вечером в Бир-Тенгедер на «Физелер-Шторьхе» генерал Роммель повернул передовой отряд на север, поскольку воздушная разведка сообщила о крупном британском лагере в районе Эль-Мехили. Туда утром 5 апреля и направилось подразделение, однако было вынуждено перед лагерем остановиться, потому что закончилось топливо, а направленный в оговоренный пункт восточнее Бир-Тангедера снабженческий самолет, из-за отклонения от курса, его не нашел. В течение дня подошли передовые отряды главных сил 5-й легкой дивизии под командованием генерала Штрейха, у которых также не было топлива. После полудня заблудившийся немецкий транспортный самолет помог топливом и водой. После этого передовой отряд Шверина продвинулся, обойдя лагерь, на север до шоссе Эль-Мехили – Дерна, чтобы отрезать противника от побережья. Благодаря длительной смене позиций им удалось скрыть собственную слабость. Утром 6 апреля генерал Штрейх по приказу генерала Роммеля послал командира 8-го пулеметного батальона подполковника Поната с частями его батальона и батареей в Дерну. Почти одновременно противник – речь идет о 3-й индийской моторизованной бригаде, которая должна была прикрывать находящиеся в Эль-Мехили ремонтный цех и парк грузовых автомобилей британских танковых войск, – начал продвигаться на север. Он тотчас наткнулся на группу Поната, вернулся в лагерь, но отклонил требование сдаться. Только когда 7 апреля в лагерь ворвалось шесть немецких танков – единственные к тому времени вышедшие из пустыни – и группой Шверина были отражены многочисленные попытки прорыва индусов на северо-восток, бригада, состоявшая из 2 тысяч человек, капитулировала. Захваченный автопарк впоследствии сослужил немецкому Африканскому корпусу хорошую службу. 5-я легкая дивизия 7 апреля подошла к Дерне, соединилась на местном аэродроме с группой Поната и вечером заняла этот населенный пункт. На следующий день туда подошел с запада 3-й разведывательный батальон и итальянская танковая дивизия. Остановить отступление англичан, из-за отклонения 5-й легкой дивизии на север, не удалось. 9 апреля немецкие и итальянские передовые части подошли к Тобруку. Командование ими генерал Роммель поручил командиру 15-й танковой дивизии генерал-лейтенанту фон Притвиц унд Гафрону, который как раз прибыл в Триполи к Роммелю для ознакомления с обстановкой. В эти дни началась морская транспортировка этой дивизии – после завершения перевозки дивизии «Тренто», – которая должна была окончиться к 15 мая. Немцы считали, что овладеть Тобруком будет несложно, поскольку в штабе Афри канского корпуса ничего не знали о его укреплениях. Однако, когда немецко-итальянские части приблизились к городу, они попали под сильный артиллерийский огонь и были вынуждены отойти. Несмотря на первый неудачный опыт, нехватку артиллерийских снарядов и сильные песчаные бури, генерал Роммель настоял на повторении попытки 10 апреля. Она, как и можно было ожидать, окончилась неудачей. Немецко-итальянские войска понесли большие потери, в числе которых оказался и генерал фон Притвиц унд Гафрон. Теперь генерал Роммель поручил подполковнику графу фон Шверину усиленным одной батареей 2-м пулеметным батальоном на рассвете 11 апреля от Акромы обойти находящиеся на южном крыле западнее Тобрука силы противника и нанести удар с юга по направлению к городу. Одновременно 3-й разведывательный батальон был послан на разведку в пустыню южнее Эль-Адема. Граф Шверин вышел к шоссе Эль-Адем – Тобрук, но был вынужден отказаться от попытки продвинуться дальше на север из-за сильного артиллерийского огня противника. Оказалось, что Тобрук и с юга прикрыт долговременными укреплениями. Тогда батальон направился в восточном направлении к прибрежному шоссе, чтобы по нему двигаться на Тобрук. Но и здесь был остановлен сильным артиллерийским огнем и возведенными укреплениями. Тем самым попытку захватить Тобрук внезапной атакой пришлось признать неудачной. 11 апреля населенный пункт был окружен. 3-й разведывательный батальон не встретил в пустыне противника и повернул на восток, 12 апреля вошел в Бардию и вскоре после этого, одержав победу в длительном сражении у пограничного форта Капуццо, ворвался на египетскую территорию, где взял Эс-Саллум. Оттуда можно было вести разведку в южном направлении и против Сиди-Барани. Позднее он был усилен итальянскими частями, вместе с которыми отбил неоднократные контрудары британцев по Эс-Саллуму и форту Капуццо и сорвал попытку высадки противника в районе Бардии. Против южного фронта Тобрука генерал Роммель 14 апреля выделил 8-й пулеметный батальон и слабый батальон 5-го танкового полка – больше до сих пор не пришло из пустыни – восточнее дороги на Эль-Адем. Ими командовал подполковник Понат. После того как атака окончилась неудачей, причем немцы понесли крупные потери – почти весь батальон и подавляющее большинство танков были уничтожены, – генерал Роммель наконец убедился, что имеющимися в его распоряжении совершенно недостаточными силами невозможно достичь решающего успеха против сильного гарнизона, занимающего хорошо укрепленные позиции. Силы противника оценивались следующим образом: от двух до четырех, частично свежих полков с несколькими противотанковыми ротами, четыре легких и четыре тяжелых артиллерийских дивизиона и большое число танков. Они могли без особых трудностей получать снабжение и подкрепление по морю. Теперь оставалось только ждать прибытия пока еще недостающей части 5-й легкой дивизии, а именно саперного батальона, также моторизованной итальянской дивизии «Тренто» и, прежде всего, главных сил 15-й танковой дивизии, а также затребованной тяжелой артиллерии. Только потом можно было повторять попытку штурма. Перевозка танковой дивизии задерживалась из-за помех, создаваемых на морских путях между Италией и Ливией британскими военно-морскими и военно-воздушными силами. Так, три английских крейсера в ночь с 16 на 17 апреля неожиданно атаковали состоявшую из пяти пароходов и трех итальянских эсминцев 20-ю транспортную группу и потопили два транспорта с войсками, снабженческое судно и итальянский эсминец. Их приближение не было замечено, потому что немецкая воздушная разведка из-за тумана над Сицилией не вылетела. Следующая 21-я группа на короткое время зашла в Палермо. Поддерживаемое в основном моторно-парусными судами прибрежное сообщение из Триполи было тем временем продлено до Бенгази и Дерны, но, естественно, крупных успехов не достигло. Для ускорения переброски 15-й танковой дивизии в Фоджу прибыла воздушная транспортная группа. Ей предстояло перевезти в Африку сначала три стрелковых батальона. Во второй половине апреля гарнизон Тобрука предпринял ряд сильных, поддержанных танками вылазок на запад, которые привели к активным боевым действиям, причем некоторые из них были отбиты лишь с большим трудом. Немецкие и итальянские военно-воздушные силы подготовили собственные атаки, во время которых весьма эффективно бомбили укрепления, батареи и склады противника. В конце апреля генерал Роммель посчитал свои силы достаточными для успешного наступления, хотя 15-я танковая дивизия еще прибыла не полностью, да и количество боеприпасов оставляло желать большего. Приближение сухого сезона, во время которого большие операции считались невозможными, вынудило его прервать затянувшееся ожидание. Для наступления против юго-западного и западного фронта Тобрука было сформировано две боевых группы: правая – из главных сил 5-й легкой дивизии и танковой дивизии «Ариете», левая – из частей 15-й танковой дивизии и моторизованной дивизии «Тренто». С севера к ним примыкала 27-я дивизия «Брешиа» – до побережья. На участке главного удара находилась правая боевая группа. Ее первой целью была хорошо укрепленная высота Рас-эль-Мдаууар – напротив Акромы, которая господствовала над Западным и частью Южного фронта, удаленного примерно на 12 километров от оборонительного пояса Тобрука. Командование это группой генерал Роммель поручил генералу Кирхгейму, старому штабному офицеру, который находился в поездке по Ливии. Генерал Штрейх, которому, собственно, должно было достаться командование, вызвал недовольство генерала Роммеля тем, что возражал против преждевременной попытки взятия Тобрука недостаточными силами. Теперь он командовал находившимися на Южном и Восточном фронтах Тобрука слабыми войсками. Атака началась вечером 30 апреля после сильной артиллерийской подготовки. Она привела на участке правой группы к глубокому проникновению в оборонительный пояс и, несмотря на отчаянное сопротивление англичан, к захвату частей Рас-эль-Мдаууара. При продолжении атаки на следующее утро танки 5-й легкой дивизии попали на растянутые минные поля и понесли большие потери. Так как, сверх того, левый фланг группы Кирхгейма был открыт, поскольку другая группа осталась позади, наступление остановилось. Наступавшей танковой дивизии «Ариете» удалось только смять несколько позиций, примыкающих к высоте с востока. Даже проведенный в этот день налет 134 бомбардировщиков и пикирующих бомбардировщиков на Тобрук не помог возобновить наступление. В следующие дни из-за мощных контрударов противника имели место тяжелые бои с большими потерями в месте прорыва, которые пошли на убыль только по причине истощения сил обеих сторон и начавшейся песчаной бури. Пока шли эти бои, в начале мая на командный пункт Роммеля прибыл первый обер-квартирмейстер Генерального штаба сухопутных сил генерал-лейтенант Паулюс, чтобы ознакомиться с ситуацией и дальнейшими планами Африканского корпуса. Он был склонен считать, как и итальянское командование в Ливии, что, ввиду сильного сопротивления гарнизона Тобрука и приближения сухого сезона, было бы желательно отказаться от взятия Эс-Саллума, Бардии и осады Тобрука и, блокировав проход в районе Айн-эль-Газалы, отвести измученные войска на отдых в расположенные в тыловых районах лагеря. Однако генерал Роммель пока еще не намеревался оставить в покое противника. Конечно, он имел ясное представление о том, что пауза в сражениях необходима, однако хотел непременно удержать Эс-Саллум и перед Тобруком до прибытия остатков 15-й дивизии, немецкой тяжелой артиллерии и одной из двух находившихся в процессе перевозки итальянских дивизий создать хотя бы впечатление того, что наступление поддерживается. С этими планами генерал Паулюс в конце концов согласился. Гитлер тоже. Для ликвидации транспортных трудностей немецкое командование считало необходимым потребовать у французов, чтобы они передали грузовые автомобили и, возможно, также тяжелую артиллерию из своих запасов в Афри ке корпусу Роммеля. Обдумывалось также использование производительного тунисского порта Бизерта итальянскими и немецкими транспортными группами, но дальше намерения дело не пошло. В последующие недели боевая активность перед Тобруком ограничивалась артиллерийским огнем и отдельными перестрелками дозорных групп. А на египетской границе дважды дело дошло до тяжелых боев, прежде чем и там наступило относительное затишье, обусловленное адской жарой. В середине мая мощные силы англичан попытались прорвать Саллумский фронт и нанести удар для деблокирования Тобрука. Им удалось вторгнуться в Эс-Саллум и форт Капуццо. Несущие там вахту немецкие и итальянские части были отброшены, при поддержке спешно вызванного танкового полка, на восток и вскоре после этого лишились Хальфая-Пасс юго-восточнее Эс-Саллума. В середине июня дело дошло до тяжелого кризиса, когда крупные британские танковые силы нанесли новый удар в направлении Тобрука. Только с большим трудом они были отброшены после непрерывных трехдневных боев, в которые были брошены последние резервы. Помогло эффективное использование немецких и итальянских военно-воздушных сил, подбивших большое число танков. Так завершилась первая кампания генерала Роммеля в Африке. Она не привела к решающему успеху, поскольку ключевой пункт Тобрук так и не был взят, оставаясь «занозой в заднице». Там были скованы крупные немецко-итальянские африканские силы, и решающий для всей ситуации в восточной части Средиземного моря удар в Египет оттуда пока был невозможен. Но Киренаика все же осталась в руках итальянцев, и была ликвидирована опасность лишиться всей Ливии. Таким успехом немецкое и итальянское командование для начала было удовлетворено.

Источник: http://historylib.org/historybooks/KHelmut--Grayner_Voennye-kampanii-vermakhta--Pobedy-i-porazheniya--1939-1943/7

Хельмут Грайнер

24.07.2019, 06:10

http://historylib.org/historybooks/KHelmut--Grayner_Voennye-kampanii-vermakhta--Pobedy-i-porazheniya--1939-1943/8
Итальянское наступление на Грецию, пришедшееся так некстати немецкому Верховному командованию, которое, по крайней мере вначале, не желало распространения войны на Балканы, как и ожидалось, повлекло за собой появление британских военно-морских и военно-воздушных баз на Крите и ввод в действие британских военно-воздушных сил на греческом материке. В ответ на это Гитлер наметил удар немецких сил из Болгарии на побережье Эгейского моря. Его данное устно генерал-фельдмаршалу фон Браухичу 4 ноября 1940 года поручение нашло отражение в директиве № 18 от 18 ноября 1940 года: «Главнокомандующий сухопутными войсками принимает подготовительные меры к тому, чтобы, в случае необходимости, наступлением с территории Болгарии овладеть континентальной частью Греции севернее Эгейского моря и тем создать предпосылки для боевых действий соединений германской авиации против целей в восточной части Средиземного моря, а особенно против тех английских авиационных баз, которые угрожают румынскому нефтяному району. Чтобы быть в состоянии справиться с любыми возможными задачами и держать Турцию под угрозой, в основу всех соображений и расчетов по сосредоточению и развертыванию войск положить ввод в действие одной армейской группы силой примерно десять дивизий. На использование для сосредоточения этих войск железной дороги, ведущей через Югославию, рассчитывать не следует. С целью сокращения потребного для сосредоточения войск времени подготовить увеличение в самое ближайшее время германской военной миссии в Румынии. Главнокомандующий военно-воздушными силами с учетом намеченных операций сухопутных войск подготавливает использование германских военно-воздушных соединений на юго-востоке Балкан и действия службы воздушного наблюдения и оповещения на южной границе Болгарии. Немецкая авиационная миссия в Румынии усиливается в размере, предложения о котором должны быть представлены мне. Следует идти навстречу пожеланиям Болгарии относительно вооружения ее армии (поставки оружия и боеприпасов)». Царю Болгарии Гитлер изложил свой новый план при встрече в Бергхофе 18 ноября, причем он выразил надежду, что царь его план полностью одобрит и обеспечит участие Болгарии в операции. Однако царь Борис, проявив заметную сдержанность, лишь указал на то, что погодные условия и состояние дорог в греко-болгарской приграничной области не позволяют использовать крупные армейские соединения до начала марта. Он также объявил, что придает большое значение тому, чтобы до последнего момента не быть обремененным немецкими приготовлениями на болгарской земле. Вопрос о возможном сотрудничестве болгарских вооруженных сил он оставил открытым. Вследствие этого Гитлер приказал в тот же день использовать для операции не десять, как указано в директиве № 18, а по меньшей мере двенадцать дивизий, и потому предусмотренное Генеральным штабом сухопутных сил число дивизий увеличить на две горные дивизии. Цель операции, получившей кодовое название «Марита», он сформулировал на основании заявления Верховного командования люфтваффе: продвинуться не только до Салоник, но и через Ларису до Афин и при необходимости до южной оконечности Пелопоннеса, чтобы воспрепятствовать использованию англичанами греческого материка в качестве оперативной базы. Далее фюрер пожелал, чтобы для прикрытия флангов и тыла операции, независимо от решения Болгарии, немецкая военная миссия в Румынии была усилена еще одной танковой или моторизованной дивизией. Глава Румынского государства генерал Антонеску 23 ноября прибыл в Берлин для вступления Румынии в подписанный 27 сентября между Германией, Италией и Японией военный и дружественный союз – так называемый Тройственный пакт. Гитлер по этому случаю поведал ему о готовящейся операции, и Антонеску заявил о своем согласии. После этого во второй половине декабря началась перевозка в Румынию 16-й танковой дивизии. В спешном порядке велось создание в Болгарии службы воздушного наблюдения и оповещения. Ее правительство еще в середине ноября одобрило отправку в страну немецкой роты воздушного наблюдения и оповещения численностью до 200 человек в штатском. Однако люфтваффе потребовали использование двух рот из 500, а позднее и трех рот из 800 человек, ибо накапливались известия о создании британских военно-воздушных баз на греческом материке и островах Эгейского моря и прибытии в Грецию английских самолетов большого радиуса действия[65]. Переговоры с болгарским военным министерством тянулись до конца года. На их ход неблагоприятное воздействие оказал отпор, полученный итальянцами в Албании. Однако в конце концов они привели к желаемому результату, так что в середине января три роты в гражданской одежде уже были в Южной Болгарии. К этому времени численность военно-воздушных сил англичан на греческом материке достигла примерно 60 бомбардировщиков и 30 истребителей[66]. То, что они до сих пор не произвели ни одного налета на румынские нефтяные месторождения, очевидно, было вызвано опасением, что воздушные налеты с греческой территории на интересующие немцев области приведут к ответным мерам рейха против Греции. Согласно поступившему в начале декабря донесению немецкого посланника в Афинах[67], греческое правительство, старающееся локализовать конфликт с Италией, потребовало от англичан воздержаться от таких налетов. Тем временем шли приготовления к операции «Марита». Генеральным штабом сухопутных сил были разработаны указания по сосредоточению и развертыванию и оперативный план. Генерал-фельдмаршал фон Браухич и генерал-полковник Гальдер доложили об этом фюреру в берлинской рейхсканцелярии 5 декабря. Главнокомандующий сухопутными силами сообщил, что операция может быть проведена не раньше начала таяния снегов в первой декаде марта и что окончательный приказ может быть отдан в середине декабря, поскольку развертывание потребует 78 суток. Продолжительность операции трудно оценить с должной степенью точности. Следует рассчитывать на две – четыре недели. Обратная транспортировка войск займет еще четыре недели. Некоторое время уйдет на их отдых и пополнение. Гитлер сказал, что угроза немецких контрмер оказала должное влияние в Афинах, поскольку до сих пор не было налетов из Греции на территории, входящие в сферу интересов Германии. В следующем месяце, вероятнее всего, такое положение сохранится. Хотя немецкие налеты на Грецию необходимы, чтобы урегулировать ситуацию в стране, надо, чтобы Греция завершила конфликт с Италией и побудила англичан покинуть свою территорию. В этом случае вмешательство будет излишним, потому что в Греции не решался вопрос европейской гегемонии. Следовательно, развертывание для операции «Марита», безусловно, необходимо, и нужно сделать все так, чтобы операция могла начаться в первой декаде марта. Если же ее проведение станет излишним, развертывание все равно будет полезным, потому что участвующие в нем силы будут использованы для Восточной кампании. Желательно и вполне возможно, чтобы Югославия тоже выступила на стороне стран оси, а военные действия итальянцев в Албании прекратились. Начальник Генерального штаба сухопутных сил изложил свой план развертывания и ведения операции. Наступление через болгарско-греческую границу, заявил он, будет первоначально вестись пятью пехотными дивизиями и самостоятельным пехотным полком. Боевое использование боевой группы, состоящей из танковой и моторизованной дивизии, может последовать только после прорыва через Родопы. Трудности связаны с продвижением через долину Струмы, которая представляет собой узкий проход, для преодоления которого потребуется дневной марш. Потребность в силах для проведения операции зависит от того, какую цель необходимо достичь: выйти к Салоникам или следовать далее. Для наступления на Афины в распоряжении имеются две танковые и полторы моторизованные дивизии. Для береговой обороны тогда следует привлечь болгарские и по возможности также югославские войска. Основной замысел развертывания – прибывшие сначала в Болгарию дивизии использовать для охранения против Турции, а пришедшие впоследствии силы – для наступления. За этим идет собственная группа прикрытия – шесть пехотных и две танковые дивизии, и, наконец, будет подведен четвертый эшелон из шести дивизий. Командование этими силами будет осуществлять генерал-фельдмаршал фон Клюге с 4-й армией, наступательным флангом – генерал-полковник фон Клейст с XXII армейским корпусом, представлявшим собой танковую группу. Необходимо как можно скорее установить связь с болгарским Генеральным штабом и провести разведку. Гитлер согласился с размером сил и планом операции, а также предлагаемой организацией командования. Он приказал отныне вести приготовления в полном объеме, продолжить операцию до Афин и проверить, может ли быть захвачен остров Лемнос и другие важные острова Эгейского моря с использованием грузовых планеров. Если будут необходимы наступательные действия против европейской части Турции, кроме предусмотренных для флангового прикрытия шести дивизий использовать еще шесть. В разведывательных мероприятиях, которые следует начать немедленно, помимо предусмотренных пятнадцати офицеров сухопутных сил, должны принять участие еще три офицера люфтваффе и кригсмарине. Разработанная на основании этого совещания директива по развертыванию для операции «Марита», переданная в штаб оперативного руководства вермахта 11 декабря, содержала изменение по сравнению с первоначальным планом: вместо генерал-фельдмаршала фон Клюге и 4-й армии в ней значились генерал-фельдмаршал Лист и 12-я армия[68]. Ее основное содержание сводилось к следующему. 12-я армия развертывается в Румынии таким образом, чтобы она с 25 января 1941 года была готова по приказу ОКХ в течение 12 часов войти в Болгарию. Продвижение на болгарско-греческую границу должно вестись с использованием мощных сил для прикрытия от возможного воздействия с турецкой территории, причем таким образом, чтобы на турецкое нападение тотчас последовал ответный немецкий удар. Самое позднее через 35 суток после вступления в Болгарию 12-я армия сильным правым флангом переходит болгарско-греческую границу, уничтожает находящиеся в Восточной Македонии вражеские силы[69], численность которых оценивается как пять пехотных дивизий и половина кавалерийской дивизии, и завладевает Салониками и северным побережьем Эгейского моря. При этом задача сильных используемых на правом фланге мобильных подразделений, после овладения выходом из Родопских гор, заблаговременно выйти к Салоникам и захватить плацдарм по ту сторону Вардара, чтобы преградить разбитому противнику путь в Фессалию и обеспечить 12-й армии возможность быстрого ведения наступления через Вардар в юго-восточном направлении. Более слабые моторизованные подразделения должны использоваться через Комотини для того, чтобы обойти противника с востока. Важно быстро оккупировать греческую территорию юго-западнее Адрианополя и заблаговременно обеспечить достаточное охранение на нижней Марице. Командованию 12-й армии подчиняются: 1-я танковая группа генерал-полковника фон Клейста (усиленное командование XXII корпуса), пять оперативных штабов, четыре танковых, полторы моторизованные, две горные и десять пехотных дивизий, а также самостоятельный пехотный полк. В Румынию перемещаются так. Первый эшелон: командование 12-й армией, 1-я танковая группа, командование XIV и XXXX корпусов, 5, 9 и 11-я танковые дивизии, 60-я моторизованная дивизия, полк СС «Адольф Гитлер»[70], 50, 72 и 164-я пехотные дивизии, это 1/3 сухопутных войск, 50 поездов с формированиями люфтваффе и снабженческими грузами – между 3 и 24 января. Второй эшелон: командование XI корпуса, 2-я танковая дивизия, 5-я и 6-я горные дивизии, 73-я пехотная дивизия, 125-й пехотный полк, это 2/3 сухопутных войск и 60 поездов со снабженческими грузами – между 24 января и 5 февраля. Третий эшелон: командование корпусов XVIII и ХХХ, 46, 56, 76, 183, 198 и 294-я пехотные дивизии, а также остальные транспорты со снабженческими грузами – между 5 и 28 февраля. Это распределение в последующие дни претерпело изменения: к первому эшелону были присоединены штабы XIV, XXX и XXXX корпусов, ко второму – штаб XVIII корпуса, а к третьему – штаб XI корпуса. По требованию сухопутных сил 12-й армии от люфтваффе было выделено восемь войсковых разведывательных эскадрилий (в том числе четыре для танковых дивизий), а также шесть средних и семь легких зенитных дивизионов. Кроме того, люфтваффе намеревались использовать VIII авиа корпус под командованием генерала авиации фон Рихтгофена с двумя эскадрильями дальней разведки, усиленной бомбардировщиками и истребителями. По решению совещания от 5 декабря и по плану развертывания сухопутных войск отдел обороны страны составил директиву № 20 (операция «Марита»), которая была 13 декабря подписана Гитлером и отправлена частям вермахта. Вначале в ней подчеркивалась двойная важность того, чтобы, учитывая опасную ситуацию в Албании, сорвать планы британцев создать воздушную базу под защитой Балканского фронта, угрожающую прежде всего Италии, но также и румынским нефтяным месторождениям. Поэтому намечено, так в ней сказано далее, в течение следующих месяцев постепенно сформировать усиленную группу войск, которые, после наступления благоприятной погоды, предположительно в марте, направить через Болгарию для овладения северным побережьем Эгейского моря, а если потребуется, всей материковой части Греции. При этом можно рассчитывать на поддержку Болгарии, а вопрос поддержки операции итальянскими вооруженными силами и координации двусторонних операций будет решен позднее. В частности, определено: прибывающая в декабре в Румынию 16-я танковая дивизия должна перейти к военной миссии, ее задачи не изменятся, вслед за ней группа из семи дивизий (первый эшелон) будет переброшена в Южную Румынию. Саперные части для подготовки переправы через Дунай могут быть в необходимом количестве перевезены вместе с 16-й танковой дивизией. Относительно их использования на Дунае главнокомандующий сухопутными войсками своевременно получит решение фюрера. Подтягивание остального транспорта до предусмотренной операцией «Марита» верхней границы (24 дивизии) подготовлено. В качестве первой цели операции, в заключение, был снова обозначен захват северного побережья Эгейского моря и порта Салоники с дополнением, что может оказаться необходимым продолжение наступления через Ларису и Коринфский перешеек. Ясно прослеживающаяся в директиве надежда, что операция будет поддержана Болгарией, имела весьма слабые основания. Болгарское правительство в процессе политических и военных переговоров заняло нерешительную, колеблющуюся позицию, с одной стороны, опасаясь вмешательства Турции при нападении на Грецию, – по имевшимся сведениям, в Восточной Фракии было собрано 28 турецких дивизий, – с другой стороны, учитывая отношения с Советским Союзом. Русские после ввода в Румынию немецкой военной миссии, со своей стороны, в конце ноября предложили Болгарии заключить пакт о взаимной помощи и ввести военную миссию, но получили отрицательный ответ. Теперь болгарское правительство опасалось, что Советский Союз, узнав о немецких военных мероприятиях в Болгарии, попытается вознаградить себя занятием болгарского военного порта Варна. Поэтому оно настаивало на строжайшей секретности и маскировке всех немецких приготовлений в Болгарии и желало получить от немцев оружие и технику для укрепления своей обороноспособности на побережье Черного моря. В первую очередь речь шла о современных береговых и зенитных батареях с боеприпасами, а также о морских минах и дунайских кораблях – минных заградителях. Кроме того, болгары просили об отправке морских специалистов для береговой обороны. А в начале декабря через своего военного атташе в Берлине они обратились с просьбой к начальнику штаба оперативного руководства вермахта разместить немецкие силы в румынской Добрудже, чтобы они были под рукой в случае нападения русских на Варну. Эти желания, которым старались по возможности идти навстречу, в свою очередь, использовались немецкой стороной для того, чтобы добиться от болгарского правительства согласия на отправку разведывательного штаба трех видов войск вермахта. Оно было дано в конце декабря. После этого в Болгарию направились немецкие офицеры в гражданском, которых возглавил начальник штаба 1-й танковой группы полковник Цейтцлер. Он сообщил после возвращения 5 января, что операция на Балканах в зимние месяцы из-за тяжелых условий расквартирования, неудовлетворительного состояния дорог и мостов, малых запасов продовольствия, фуража, топлива и эксплуатационных материалов, а также совершенно недостаточного картографического материала связана с существенными трудностями. Однако при принятии соответствующих мер – улучшения дорог, укрепления мостов, оснащения войск легкой техникой, доставки снегоочистителей, изготовления лучших карт и ряда других – представляется осуществимой. Бытующая на Балканах точка зрения, что крупные операции зимой невозможны, как нельзя лучше способствует маскировке операции «Марита», поскольку в это время года никто не ожидает серьезных действий с немецкой стороны. На основании этого ОКХ попросило разрешения на тайную отправку специалистов-дорожников в Болгарию для улучшения дорог и укрепления мостов с привлечением местных сил, а также для проведения отдельных разведывательных мероприятий при постоянном наблюдении за погодой. На совещании с главнокомандующим сухопутными войсками в Бергхофе 9 января Гитлер заявил о своем согласии с этими планами и одобрил предложение генерал-фельдмаршала фон Браухича, как только замерзнет Дунай – это произойдет примерно между 10 и 15 февраля, – организовать его переход по льду первым эшелоном или, по крайней мере, его частью. В качестве предварительного условия он потребовал только наличия воздушной защиты к началу перехода и, по желанию болгар, достаточных сил в румынской Добрудже. Он также принял в расчет то, что в связи с началом таяния льда на Дунае в переправе сил возникнет перерыв, который продлится до наведения мостов и составит ориентировочно 2 – 4 недели. С болгарами следует поддерживать связь для подготовки мест расквартирования южнее Дуная для переправившихся войск и дорожников. Оценивая общую обстановку, на этом совещании Гитлер относительно ситуации на Балканах сказал, что к странам оси дружественно относится Румыния и лояльно – Болгария. Царь Борис до сих пор из страха медлил с вступлением в Тройственный союз. Следствие – давление русских, которые преследуют цель использовать Болгарию как плацдарм для агрессии против Босфора. С тех пор болгарское правительство решило присоединиться к пакту. Югославы относятся к странам оси весьма прохладно, не желают действовать активно и пока откладывают решение[71]. Между тем в конце декабря началась железнодорожная транспортировка в Румынию первого эшелона. В первых же составах была отправлена техника для наведения временных мостов и уже 3 января должна была быть выгружена на причалах Дуная. Соответствующие инженерные подразделения были перевезены в Румынию вместе с 16-й танковой дивизией во второй половине декабря, чтобы по прибытии техники приступить к подготовке наведения мостов. Однако движение транспорта из-за сильных снегопадов шло с многодневными перерывами и серьезными задержками ввиду снежных заносов. Зато начавшиеся в последней декаде месяца в Бухаресте и многих других румынских городах беспорядки[72], довольно быстро подавленные генералом Антонеску, на них не повлияли. В конце января командование 12-й армии, командование 1-й танковой группы, штабы XIV и XXX корпусов с войсками, 5-я и 11-я танковые, 72-я и 164-я пехотные дивизии в полном составе прибыли в Румынию, правда, относительно плана развертывания все же имелся временной сдвиг, который мог оказать влияние на оба следующих эшелона. Обе танковые дивизии, в соответствии с пожеланиями болгар, были размещены в Добрудже, а именно в городе Чернаводы и вокруг него, две пехотные дивизии – в Южной Румынии в районе Крайова-Джурджу. В начале января Гитлер приказал, чтобы Советскому Союзу ничего не сообщали о событиях на Балканах, пока от него не поступит запрос. Но уже через несколько дней он передумал. Теперь ему показалось важным, поскольку слухи о предстоящем немецком вторжении в Болгарию уже циркулировали, но пока опровергались и немцами, и болгарами, предупредить советский демарш. Поэтому 12 января русский посол в Берлине Деканозов через статс-секретаря министерства иностранных дел Вайцзеккера получил уведомление о перевозке немецких войск в Румынию. Однако Советский Союз отнесся к сообщению со всей серьезностью и заявил в Берлине официальный протест. После этого Гитлер запретил до дальнейших распоряжений все видимые приготовления к переправе через Дунай, намереваясь вернуться к ним позже. Итальянское правительство и командование вермахта получили подробную информацию о предстоящем вторжении в Болгарию и планируемом нападении на Грецию во время совещания Гитлера и Муссолини в Бергхофе 18 – 20 января. Говоря об общей военной и политической обстановке, Гитлер заявил, что развертывание в Румынии преследует тройственную цель: операцию против Греции, защиту Болгарии от Советского Союза и Турции и обеспечение решения венского арбитража от 30 августа 1940 года о гарантии целостности румынской государственной территории. Для каждой из этих задач нужна особая силовая группа: всего в операции будут участвовать крупные силы, развертывание которых потребует времени. Желательно, чтобы развертывание прошло без влияния вражеских сил. Поэтому не следует преждевременно раскрывать карты, напротив, необходимо как можно позже переправиться через Дунай, а затем сразу переходить в наступление. Судя по всему, Турция сохранит нейтралитет. Будет крайне неприятно, если она вдруг заявит о своей солидарности с Англией и предоставит в ее распоряжение свои аэродромы. Внутриполитическая ситуация в Румынии пока не вполне прояснилась, но Гитлер доверял Антонеску и считал, что тот справится с трудностями. Генерал произвел на него превосходное впечатление, поскольку был пламенным фанатиком, готовым бороться за свою страну, и имел желание, если возникнет необходимость, выступить против легиона. Того, что в Румынии, кроме главы государства, существует еще лидер революционного движения, долго терпеть было нельзя. Было бы лучше всего, если бы Антонеску одновременно был командиром легиона. Из состоявшейся 19 января беседы с генералом Гуццони генерал-фельдмаршал Кейтель вынес впечатление, что ввиду ситуации в Албании и Ливии на итальянскую поддержку немецкого вторжения в Грецию можно не рассчитывать. После совещания между царем Борисом и Гитлером в Бергхофе, снова имевшем место 13 января и последовавшими затем консультациями главы болгарского правительства профессора Филова и немецкого посланника в Софии, создалось мнение, что на присоединении Болгарии к Тройственному пакту определенно можно рассчитывать. Но только болгары продолжали отодвигать дату вступления. Это происходило, как и прежде, из опасения нападения турок. Хотя с некоторого времени велись успешные переговоры относительно заключения болгаро-турецкого договора о дружбе, в ходе которых, согласно донесению немецкого посланника в Софии от 20 января, турецкое правительство предложило текст, ясно показывающий желание турок и впредь оставаться в стороне от войны. Это совпадало с информацией немецкого военного атташе в Белграде о докладе югославского военного атташе в Анкаре югославскому Генеральному штабу от 20 января, в котором сказано, что Турция, если она не подвергнется нападению, даже в случае прохода немецких войск через Болгарию, намерена оставаться нейтральной. И находившийся в это время в Бергхофе для доклада фюреру немецкий посол в Анкаре фон Папен не считал вероятным вступление Турции в войну. Он был уполномочен сообщить турецкому правительству, что Германия не имеет никаких агрессивных планов против Турции. С другой стороны, начиная с 13 января, шли англо-турецкие переговоры. И в итальянскую резиденцию абвера в Риме 12 января поступило сообщение, что турецкий министр-президент Сайдам заверил британское правительство и правительство США в намерении Турции вступить в войну при первых признаках активных действий Германии против Греции. Именно так звучало переданное представителем болгарского телеграфного агентства в Стамбуле высказывание турецкого министра иностранных дел, о чем сообщил немецкий посланник в Софии 20 января. Учитывая неопределенность относительно позиции Турции, болгарское правительство намеревалось осуществить свое присоединение к Тройственному пакту не раньше, чем немецкие войска войдут в Болгарию, и поставило этот процесс в зависимость от предварительного поступления и использования достаточного количества средств противовоздушной обороны на болгарской земле. Подробное обсуждение этих и связанных с ними вопросов состоялось 22 и 23 января в Предяле[73]. В нем принимали участие командующий 12-й армией генерал-фельдмаршал Лист, его начальник штаба генерал-майор фон Грейфенберг и делегация представителей болгарского Генерального штаба, которую возглавил генерал Бойдев. О результате фельдмаршал 24 января сообщил в ОКХ следующее: «Болгары вполне готовы к сотрудничеству, но опасаются, что их военная защита недостаточна. Эти опасения оправданны, поскольку основные силы болгарской армии находятся в местах расположения воинских частей и немобильны, и только слабые отряды охраняют границу. Болгарская противовоздушная оборона является совершенно недостаточной. Прежде всего, необходима скрытая мобилизация болгарской армии, продолжительность 15 суток. Что касается немецких сил, с 1 февраля в Добрудже наличествуют две танковые дивизии (5-я и 11-я), которые в течение четырех суток могут быть переброшены за болгарские приграничные укрепления. Они могут оказаться на месте через 17 суток. Подвод других немецких частей, прежде всего зенитной артиллерии, возможен только после наведения мостов, что потребует по меньшей мере двое суток. Зенитная защита для самих мостов будет налажена не раньше 7 февраля. Вывод – решающая военная защита Болгарии возможна не раньше середины февраля. Болгарская комиссия Генерального штаба просит не упоминать о присоединении к Тройственному пакту до ввода в страну немецких войск». ОКХ 25 января передало ОКВ следующее сообщение: приготовления к наведению мостов через Дунай до 10 февраля требуется провести в таком объеме, чтобы наведение мостов начиная с этой даты в любое время могло быть выполнено в течение двух-трех суток. Необходимое условие – разрешение на дальнейшие приготовления к наведению мостов. Зенитная защита переправы через Дунай будет обеспечена 7 февраля, VIII авиакорпус будет в боевой готовности с 10-го, выгрузка первого транспортного эшелона завершится в тот же день[74]. Признаков готовящегося нападения турок нет. Находящиеся в Добрудже силы могут приступать к действиям, как только будет обеспечена боеготовность VIII авиакорпуса, даже если к этому времени болгарская пограничная оборона еще будет в стадии создания. То, что через дунайские мосты подразделения будут двигаться с небольшим интервалом, опасения не вызывает. После этого Гитлер 28 января решил, как раз в духе его объяснений Муссолини, следующее: вступление в Болгарию должно произойти как можно позднее – следовательно, никак не 10 февраля. Оно должно иметь место не раньше, чем будут проведены скрытые приготовления VIII авиакорпуса, обеспечена противовоздушная и береговая оборона портов Констанца, Варна и Бургас, а также противовоздушная оборона переправы через Дунай, и скопление немецких войск в Румынии потребует их переброски в Болгарию. Ориентировочный срок начала операции – 1 апреля. Немецкие зенитные батареи не должны переводиться в Болгарию до начала наступления. Также болгары не должны проводить мобилизацию, прежде чем туда войдут достаточные немецкие силы. Зато заранее должны быть незаметно подготовлены болгарские авиационные и зенитные подразделения, а также гражданские силы ПВО. Далее Гитлер распорядился, чтобы немецкая военная миссия в Румынии направила войсковую часть в Тулчу в Северной Добрудже, чтобы обеспечить защиту от нападения русских территории южнее устья Дуная. Министерство иностранных дел было информировано об этих решениях посланием генерала Йодля, в котором особенно подчеркивалось, что объявление о присоединении Болгарии к Тройственному пакту должно последовать только перед вступлением немецких войск. Предварительное заключение пактов о ненападении между Болгарией и Турцией, Болгарией и Югославией, так же как и Германией и Югославией, с военной точки зрения весьма желательно. Транспортная ситуация существенно облегчится, если после вступления в Болгарию транспортные средства со снабженческими грузами смогут проходить через Югославию. От ОКХ еще до этого оповещения о решениях Гитлера 29 января поступили новые предложения, сводившиеся к следующему: 1. Сроком переправы через Дунай считать 15 февраля, а перехода болгаро-греческой границы – начало апреля. 2. Соответственно этому разрешить видимые приготовления к наведению мостов. 3. Распорядиться, чтобы необходимые для охраны болгарских границ части болгарской армии были тотчас мобилизованы, при этом ограничиться меньше чем шестью дивизиями и находящиеся в Добрудже немецкие подразделения еще до 15 февраля направить к турецкой границе. 4. Немедленно запустить замаскированный транспорт через Югославию, чтобы можно было обеспечить в необходимом объеме береговую защиту и ПВО к 15 февраля. Далее ОКХ предложило снизить риск военного вмешательства Турции, дав турецкому правительству до вступления немецких войск в Болгарию успокаивающие разъяснения. В противоположность этому Гитлер твердо придерживался принятых им доселе решений и разрешил только приготовления к наведению мостов на обоих берегах Дуная. Собственно наведение мостов, как и прежде, он считал необходимым начать как можно позже. С начала видимых приготовлений немецкие силы в Добрудже должны находиться в боевой готовности. На основании направленной 31 января частям вермахта и руководителю немецкой военной миссии в Румынии1 директивы ОКХ теперь должно предложить срок переправы через Дунай. Еще не зная об этой директиве, начальник штаба 12-й армии генерал фон Грейфенберг 2 февраля в Предяле провел новое совещание с представителем болгарского Генерального штаба генералом Бойдевом, в процессе которого было согласовано: 1. При операции немецких войск против Греции или Турции болгарская армия не должна использоваться для агрессивных действий против этих стран. 2. До прибытия немецких войск на южную и юго-восточную границу Болгарии болгарская армия будет сама защищать свою территорию, а именно на болгаро-турецкой границе будет находиться не менее шести дивизий, на греческой и югославской границе также будут использованы достаточные силы пограничных войск. 1 Глава военной миссии генерал Ганзен был старшим по званию немецким офицером в Румынии и в качестве такового представлял интересы всех немецких вооруженных сил. Указания он получал непосредственно от ОКВ. С момента прибытия штаба 12-й армии в Румынию он подчинялся ему в оперативном отношении. 3. Мобилизация и развертывание этих сил могут быть начаты в скрытой форме. 4. Достаточные немецкие силы – особенно танковые и моторизованные дивизии – в кратчайшее время прибудут в район и расположатся позади болгарских пограничных войск. 5. Достаточно мощные немецкие военно-воздушные силы для защиты Болгарии подготовлены на румынской территории и самое позднее с началом немецкого вторжения в Болгарию должны быть переброшены в районы Софии и Пловдива. 6. Немецкие зенитные части должны находиться в боевой готовности, чтобы при необходимости еще до вступления в Болгарию немецких войск переместиться в страну. Открытым остался вопрос командования в Болгарии. По этому поводу, согласно докладу немецкой миссии в Софии от 4 февраля, болгарский посол в Берлине должен был вести переговоры с министерством иностранных дел. По-видимому ради царя, придавалось большое значение тому, чтобы сохранить командование своими войсками на турецкой границе, пока турки не агрессивны. Но прежде чем дело дошло до этих переговоров, командование 12-й армии направило в болгарский Генеральный штаб следующие предложения: 1. Во время вступления немецких вооруженных сил в Болгарию немецкие и болгарские войска должны подчиняться собственному командованию. 2. Как только возникнет угроза Болгарии со стороны соседних государств, штаб 12-й армии будет отдавать единые директивы для операций немецких и болгарских войск, которые и в этом случае останутся в подчинении собственного командования. Причем болгарская армия ни в коем случае не должна использоваться для агрессии против Турции или Греции, если болгарское командование не имеет такого настоятельного желания. 3. Когда 12-я армия перейдет в наступление на Грецию, болгарская армия должна будет защитить болгаро-турецкую границу. При этом командование на греческой границе, со вступления более сильных немецких войск, осуществляет командование 12-й армии, на турецкой границе – болгарское командование, однако по директивам командования 12-й армии и только до тех пор, пока на этой границе дело не дойдет до больших сражений. Болгарское правительство через своего берлинского посланника Драганова 10 февраля уведомило министерство иностранных дел, что оно принимает предложение, только хочет точнее определить использованное в пункте 3 понятие «более сильных немецких войск», а также урегулировать командные отношения на югославской границе и на побережье Черного моря. Болгарский посланник указал на то, что в Софии, вследствие действительной силы предназначенных для ввода в Болгарию немецких войск, возникло определенное беспокойство и правительство хотело бы, чтобы с немецкой стороны военному министру или царю была передана подробная информация. Кроме того, не может не тревожить то, что достигнутое в Предяле 2 февраля соглашение относительно немедленного начала скрытой частичной мобилизации в Болгарии изменено немецким Верховным командованием и теперь болгары вообще не должны проводить мобилизацию до вступления немецких войск. Существует опасение, что тогда предусмотренные шесть болгарских дивизий не смогут своевременно развернуться на турецкой границе. На основании совещания в Предяле три дивизии мобилизованы, из них две переброшены на турецкую границу, но третью пока задержали. Оставшиеся три дивизии нельзя собрать за два-три дня. Поэтому болгарское правительство просит заново проверить этот вопрос. В заключение посланник Драганов сообщил, что болгарский полковник Попов прибывает в Берлин, чтобы выяснить требующие прояснения вопросы, и, если представители ОКВ пожелают с ним переговорить, он в их полном распоряжении. Немецкий посланник в Софии уже 7 февраля сообщил о предстоящем прибытии в Берлин полковника Попова и доложил, что ему поручено указать ОКВ на следующее: болгарское правительство обеспокоено отказом от скрытого использования в Болгарии немецких зенитных батарей до ввода войск. Одновременно по желанию немцев в четырех районах страны созданы крупные запасы боеприпасов и топлива. Последнее, тем более что предусмотрена немецкая охрана, не может остаться тайным, и следствием, безусловно, станут вражеские налеты на эти склады, если не позаботиться об их противовоздушной обороне. Кроме того, болгарский Генеральный штаб сомневается, будут ли использоваться в Болгарии достаточно сильные немецкие войска. В случае если этого не произойдет, Турция, у которой во Фракии готово 28 дивизий, и Югославия, которая держит на западной границе Болгарии 700 тысяч человек[75], скорее подчинятся требованиям англичан. Если на обоих указанных фронтах начнутся активные действия, Болгарии придется приступить к мобилизации всех своих вооруженных сил, чего она сделать не в состоянии, учитывая ситуацию с вооружением. Таковы были вопросы, поднятые полковником Поповым в длительной беседе с начальником отдела обороны страны 12 февраля. Он разъяснил, что болгарские высшие военные чины считают вопрос командных отношений в общем и целом урегулированным и отнюдь не самым важным. Значительно большее значение они придают безопасности от нападения через турецкую и греческую границы и с воздуха. Есть сведения, что в Салониках и Афинах находятся мощные британские военно-воздушные силы. К их атакам могут присоединиться и турецкие летчики. Болгарское командование считает возможным нападение турецкой армии, а в связи с ним не исключает нападения также и греков. В этих обстоятельствах пограничная и противовоздушная оборона страны представляется совершенно недостаточной. На греческой границе стоят только немногочисленные пограничные посты вместо необходимых трех дивизий, а на турецкой границе вместо шести находятся только две дивизии. Поэтому болгарское командование рассчитывает на согласие немцев на продолжение мобилизации и направление необходимых сил на границы, для чего потребуется не меньше семи, а скорее всего, десять дней. Генерал Варлимонт возразил, что противник, равно как и Турция, предупрежден большим развертыванием болгарских сил и потому ведет соответствующие приготовления. Чем меньше болгары делают для обеспечения внезапности до вступления немецких войск, тем лучше. Быстро прибывшая немецкая танковая дивизия и немецкие военно-воздушные силы способны подавить в зародыше любую попытку нападения турок. Германия задействует в запланированной операции самые мощные силы и для этого проводит в Румынии питаемое из неисчерпаемых источников сосредоточение и развертывание своих войск. У болгар нет причин беспокоиться о своей безопасности. Что же касается вопроса командования, необходимо, чтобы на греческой границе главное командование тотчас при вступлении немецких войск перешло к генерал-фельдмаршалу Листу. Ему также необходимо предоставить возможность определить время для возможного, смотря по обстоятельствам, принятия на себя командования и на турецкой границе. Болгарское правительство не выразило удовлетворения и еще раз указало в ноте на несоответствие достигнутых в Предяле договоренностей и более поздних директив Берлина. В составленном начальником штаба оперативного управления вермахта и 27 февраля направленном в министерство иностранных дел для передачи болгарской стороне ответе содержались те же контраргументы, что и ранее, и, кроме того, только что полученная точка зрения оперативного отдела люфтваффе на сообщение болгар о британских воен но-воздушных силах в Греции. Немцы считали, что действующие в Албании британские самолеты, как и прежде, базируются на главной военно-воздушной базе Крита, а в Греции находятся лишь аэродромы подскока. В Салониках не было обнаружено британских авиационных соединений. Пока, судя по поведению англичан, положение Болгарии не является опасным, а с момента вступления немецких войск в страну вражеские атаки смогут эффективно отражать немецкие истребители и зенитные батареи. По мнению оперативного отдела люфтваффе, вряд ли стоило опасаться и дневных налетов британских бомбардировщиков на румынские нефтяные месторождения, ибо истребители сопровождения ни из Салоник, ни с турецких аэродромов туда долететь не могут. Впрочем, противовоздушная оборона в Румынии находится на должном уровне[76]. Возражения болгар не заставили немецкое Верховное командование отклониться от распоряжений, отданных им в директиве от 31 января. Но насколько полно болгары следовали этим распоряжениям и воздержались ли, прежде всего, от дальнейшей мобилизации и развертывания, это еще большой вопрос. Опасения болгарской стороны в отношении турок разделял немецкий военный атташе в Анкаре генерал-майор Роде. В беседе с генералом Варлимонтом, имевшей место в Берлине 7 февраля, он сказал: по его мнению, турки вступят в войну, поскольку опасаются, что рано или поздно подвергнутся нападению Германии. Но их вступлению в войну можно помешать, если они получат от Германии достаточные гарантии, причем не через немецкого посла в Анкаре, а желательно личным письмом фюрера главе государства. Кроме того, вступившие в Болгарию немецкие войска должны держаться на удалении не менее 50 километров от турецкой границы. От этих несложных мер Германия может ожидать получения существенной выгоды, потому что Турция тогда, вероятно, будет поддерживать блокаду Дарданелл. Трудность заключалась в том, что такие обещания могли быть даны немецкой стороной не раньше вступления в Болгарию. До этого времени следует предпринять ловкие политические ходы, чтобы не допустить преждевременного удара турок. Неуверенность в отношении позиции турок существенно не уменьшило и переданное 17 февраля болгарским телеграфным агентством сообщение о заключении болгаро-турецкого соглашения о дружбе. Хотя в нем партнеры по договору назвали неизменной основой своей внешней политики взаимный отказ от любых нападений, ничего не было сказано о том, что Турция спокойно отнесется к входу немецких войск в Болгарию и последующему нападению немцев на Грецию. Тем более важным представлялся шаг немцев, предложенный генералом Роде. Гитлер поддержал эту инициативу. Между тем он по предложению ОКХ сначала назначил наведение мостов через Дунай на 20 февраля, но потом согласился с предложением болгарской стороны о его переносе[77] и в конечном счете решил: наведение мостов для переправы через Дунай начнется 28 февраля, а вступление немецких войск в Болгарию – 2 марта. С болгарами было согласовано, что присоединение страны к Тройственному пакту последует 1 марта. В день начала наведения мостов Гитлер передал турецкому правительству через немецкого посла сообщение о предстоящем вступлении немецких войск в Болгарию и ее присоединение к странам оси и личное послание главе государства Инену. В этом послании, которое было передано 4 марта, Гитлер объяснял вступление в Болгарию, в которое Германия входит вынужденно из-за появления англичан в Греции, и подчеркивал, сославшись на германо-турецкое братство по оружию в Первой мировой войне, свое дружественное отношение к Турции. Кроме того, он заверил, что немецкие войска будут держаться на расстоянии не менее 60 километров от турецкой границы. В своем ответном послании, которое было передано Гитлеру турецким послом в Берлине в середине марта, Инену также упомянул о былом братстве по оружию и выразил желание и впредь поддерживать дружественные отношения. У немецкого Верховного командования уже из бесед посла фон Папена с турецкими государственными деятелями 28 февраля и 4 марта сложилось впечатление, что опасность вступления Турции в войну можно считать ликвидированной. Оно не позволило сбить себя с толку информацией о переговорах, которые Инену приблизительно в это время вел в Анкаре с британским министром иностранных дел сэром Энтони Иденом и начальником Генерального штаба сэром Джоном Диллом. В этих переговорах подчеркивалась приверженность обеих сторон англо-турецкому союзу. Получив ответ Инену, Гитлер лишь еще больше укрепился во мнении, что вступления Турции в войну можно больше не опасаться. Однако, чтобы сделать большее и связать Турцию обязательством, он начал обдумывать возможность уступить ей вдающуюся во Фракию часть Греции – то есть область между Димотикой и Адрианополем, через которую проходит Восточная железная дорога. Но позже он к этим мыслям, похоже, не возвращался. Наведение мостов через Дунай началось, в соответствии с приказом, 28 февраля в 7 часов утра. К этому времени болгарскую границу перешла первая немецкая часть – находившийся в румынской Добрудже зенитный дивизион – и двинулась на Варну, куда прибыла уже к вечеру. Обе сконцентрированные в районе Чернаводы танковые дивизии (5-я и 11-я) находились в полной боевой готовности, чтобы при необходимости перед общим вступлением войск направиться к болгаро-турецкой границе, что, правда, оказалось необязательным. 1 марта в венском дворцовом ансамбле Бельведер последовало присоединение Болгарии к Тройственному пакту, причем глава болгарского государства особенно подчеркивал, что Болгария остается верной заключенным со своими соседями договорам о дружбе[78] и намерена продолжать и развивать традиционно дружественные отношения с Советским Союзом. После выполненного по плану наведения мостов через Дунай 2 марта в 6 часов утра 12-я армия вступила в Болгарию, причем перед ней прошли строительные войска, выполнившие необходимые дорожно-ремонтные работы. Одновременно последовала переброска VIII авиакорпуса, основные летные силы которого перебазировались на запасные аэродромы Софии и Пловдива. Все выходящие из Болгарии телеграфные и телефонные линии с началом наведения мостов были блокированы людьми адмирала Канариса. Болгарское правительство само утром 2 марта закрыло границы с Турцией, Грецией и Югославией. Отклики мировой общественности на ввод немецких войск в Болгарию были, вопреки ожиданиям, немногочисленными. Турция блокировала Дарданеллы, в остальном проявляя сдержанность. В позиции Югославии по отношению к странам оси появилась определенная жесткость. Англия прервала дипломатические отношения с Болгарией. Немецкий посланник в Афинах получил распоряжение министерства иностранных дел больше не вести переговоров с греками. Сообщение итальянцев о высадке в Греции двух британских дивизий оказалось ложным или, во всяком случае, преждевременным. Однако 10 марта появились надежные сведения о том, что с 7 марта в Пирее и Волосе идет высадка британских моторизованных войск. Немецкий военный атташе в Афинах оценил их численность примерно в 30 – 40 тысяч человек и доложил, что речь, вероятно, идет о двух дивизиях, которые из Афин и Волоса двинутся на север и в нижнем течении Альякмона займут позиции тремя группами[79]. На болгарской границе, по расчетам отдела иностранных армий «Восток» Генерального штаба сухопутных войск, находилось только три греческие дивизии[80]. Между тем продвижение немецких войск по территории Болгарии шло в соответствии с планом. 9 марта передовые части идущих впереди пехотных дивизий прибыли на болгарскую границу, а 5-я и 11-я танковые дивизии в полном составе заняли исходные позиции на болгаро-турецкой границе. Через восемь дней весь первый и второй эшелон в составе 5-й и 11-й дивизий и пехотного полка (штабы командований XIV, XVIII, XXX и XXXX корпусов, 2, 5, 9 и 11-я танковые дивизии, 60-я моторизованная дивизия, полк СС «Адольф Гитлер», 50, 72, 73 и 164-я пехотные дивизии, 5-я и 6-я горные дивизии и 125-й пехотный полк) находились на болгарской земле. При этом София, которую болгары объявили свободным городом, была занята не войсками, а тыловыми службами. В последующие дни дивизии вступили в район развертывания на границе. Третий эшелон находился в стадии выгрузки в Румынии. ОКХ уже 7 марта указало на то, что, учитывая позитивный настрой Турции, который идет на пользу Германии, не ослабленные длительным маршем шесть пехотных дивизий третьего эшелона лучше задержать в Румынии для участия в Восточной кампании.

Хельмут Грайнер

24.07.2019, 06:11

Было предложено не позднее 18 марта окончательно решить, будут эти дивизии вводиться в Болгарию или нет. Кроме того, главнокомандующий сухопутными силами попросил дать ему четкое разъяснение, будет ли операция «Марита» проводиться и в том случае, если греки откажутся от сопротивления, и в каком объеме при необходимости будет проводиться оккупация Греции. На совещании с генерал-фельдмаршалом фон Браухичем 17 марта в берлинской рейхсканцелярии Гитлер приказал в любом случае вести наступление на Грецию до тех пор, пока англичане не будут изгнаны с материковой части Греции, включая Пелопоннес, и использовать для этого такие силы, чтобы они могли выполнить расширенные задачи, в сравнении с первоначально поставленной целью. При этом можно рассчитывать на то, что силы прикрытия против Турции через короткое время после начала операции могут быть выведены и использованы или для операции «Марита», или для кампании против Советского Союза. Запрос ОКХ, будет ли вообще третий эшелон войск введен в Болгарию, был решен в положительном духе. Сообщение генерал-фельдмаршала фон Браухича о том, что 12-я армия 1 апреля будет готова к переходу через греческую границу, Гитлер принял к сведению. Еще одним предметом обсуждения на совещании было намерение ОКХ в ходе операции также оккупировать острова Лемнос, Самотраки и Тасос. Гитлер на совещании с главнокомандующим и начальником Генерального штаба сухопутных войск 5 декабря приказал проработать вопрос, можно ли с использованием грузовых планеров обеспечить оккупацию острова Лемнос и других важных островов Эгейского моря. Командование люфтваффе по этому поводу заявило, что первоначально имелось намерение захватить все Эгейские острова, за исключением Крита, но потом от этого было решено отказаться, потому что оккупация этих островов для люфтваффе не имеет никакой ценности. На них нет аэродромов, и потому их нельзя использовать как военно-воздушные базы. Военно-морской флот также не придал значения захвату Лемноса, однако выразил заинтересованность в оккупации Киклад и Спорад, которые являются промежуточными пунктами на пути к Додеканесским островам. Сухопутные силы, напротив, с самого начала высказывались за занятие Лемноса, поскольку существовало опасение, что этот остров, как Самотраки и Тасос, будет использован англичанами как промежуточный этап для высадки на побережье Западной Фракии. В конце концов военно-воздушные силы объявили о своей готовности использовать для оккупации Лемноса парашютистов. Но требовалось подготовить тоннаж для их смены войсковыми подразделениями после завершения воздушно-десантной операции, и адмиралу Шустеру, намеченному на роль «адмирала Балкан», было приказано ориентироваться на взятие острова. Однако 4 марта ОКХ было получено от начальника штаба оперативного руководства вермахта послание с отрицательным решением. В нем было сказано, что оккупация Лемноса англичанами представляется маловероятной и не имеет значения для люфтваффе и кригсмарине. Пока Турция остается нейтральной, она может счесть оккупацию острова немецкими войсками из-за его близости к Дарданеллам нежелательной. Поэтому от нее лучше воздержаться. К этому вопросу можно будет вернуться, если позиция Турции изменится или взятие Лемноса окажется необходимым в ходе дальнейших операций. ОКХ с этим не согласилось, продолжало настаивать на взятии острова и в конце концов получило согласие Гитлера. В появившейся после этого 16 марта директиве ОКВ было сказано, что остров Лемнос должен быть оккупирован, если его не защищают англичане или защищают только слабыми силами. Приготовления к этому должны вестись таким образом, чтобы остров был внезапно захвачен с воздуха, а потом занят войсковыми подразделениями. Операция, получившая кодовое название «Ганнибал», должна была последовать в день начала наступления на Грецию, причем считалось, что люфтваффе смогут удержать остров без снабжения по морю от восьми до десяти дней. Приказ на проведение операции должно было отдать ОКВ. Затем вермахт должен был подготовиться к быстрому занятию Киклад в ходе оккупации материковой части Греции. Но приказ на это будет отдан, только когда общая ситуация на Эгейском море позволит осуществить этот план. На совещании 17 марта эти распоряжения остались в силе. Гитлер также согласился и с последующими планами ОКХ занять острова Тасос и Самотраки без участия люфтваффе. При этом необходимый морской транспортный тоннаж должен быть подготовлен в болгарских портах на Черном море. Его следует замаскировать под торговые суда. Он будет переведен в порты Западной Фракии и Македонии через Босфор и Дарданеллы. Согласно директиве на оккупацию Лемноса, оперативный штаб люфтваффе 22 марта сообщил, что подготовлен усиленный парашютно-десантный полк, и приготовления велись таким образом, чтобы при семидневном предварительном оповещении его можно было использовать из Пловдива начиная с восьмого дня и далее. Также было сказано, что в соответствии с последней оценкой обстановки командованием 12-й армии, к которой присоединился и командующий VIII авиакорпусом, оккупация Лемноса принимается в расчет на третий день после начала вторжения в Грецию. Дело в том, что подразделения VIII авиакорпуса в первые дни операции будут полностью необходимы для совместных действий с силами армии и в это время не могут использоваться для защиты и поддержки действующих на Лемносе частей XI авиакорпуса[81]. Что касается оккупации Киклад, наиболее благоприятным представляется момент, когда люфтваффе смогут обеспечить и поддержать десантные операции на отдельные острова из района Афин. Самолеты наземного базирования не могут приземлиться на островах, а оккупация парашютными силами и грузовыми планерами для транспортировки войск не представляется возможной, если XI авиакорпус ранее будет использован на Лемносе и ему не будут переброшены новые силы. ОКВ одобрило эти планы и соображения люфтваффе и 24 марта сообщило, что наступление на Грецию предположительно начнется 1 апреля и что для оккупации Киклад парашютные силы не нужны, однако желательна поддержка сухопутных войск гидросамолетами. На следующий день начальник штаба оперативного руководства вермахта направил следующую директиву на проведение запланированной операции люфтваффе против Лемноса: чем раньше будет проведена операция, тем легче она будет. Желательно ее проведение в день начала наступления на Грецию. Но должно быть выполнено предварительное условие: наличие частей VIII авиакорпуса для поддержки используемых сил XI авиакорпуса. Так не получится, если греки будут защищать свои пограничные позиции в горах, с возможностью чего при их сегодняшнем распределении сил все же следует считаться. В этом случае операция против Лемноса должна быть проведена, как только высвободятся для ее поддержки подразделения VIII авиакорпуса. Время начала определит командование 12-й армии по соглашению с VIII авиакорпусом. Об усилении последнего частями Х авиа корпуса, прежде всего группами пикирующих бомбардировщиков, в любом случае будет объявлено. Ни в коем случае не должно из-за этого пострадать сопровождение судов на морском пути Неаполь – Триполи. С Италией нет никаких обязывающих договоренностей об использовании вооруженных сил обеих сторон в борьбе против Греции. Генерал Гуццони в начале марта в беседе с немецким генералом при штаб-квартире итальянских вооруженных сил, наоборот, подчеркнул необходимость проведения переговоров для разграничения оперативных целей сторон и выделения штабов связи. Гитлер, однако, не проявил интереса к достижению такого соглашения, поскольку и так уже не видел перспектив успеха в наступлении итальянцев в Албании. ОКХ намеревалось послать небольшой штаб связи в Албанию, но ОКВ решило, что прикомандирование офицеров связи должно стать результатом договоренности командования 12-й армии с итальянским главнокомандующим в Албании. Относительно времени и запланированного проведения операции «Марита» итальянцы должны были получить информацию только за шесть дней до начала, то есть 26 или 27 марта. Но прежде чем до этого дошло дело, произошло событие, потребовавшее коренных изменений прежних оперативных планов. После состоявшихся в Бергхофе 28 и 29 ноября переговоров с югославским министром иностранных дел 14 февраля в Бергхофе имели место новые переговоры Гитлера и имперского министра иностранных дел с главой югославского правительства доктором Цветковичем и министром иностранных дел Цинкар-Марковичем. Но они, так же как и прежние, не привели к столь желаемому немецкой стороной результату – заключению договора о ненападении и присоединению Югославии к Тройственному пакту, чему Гитлер, учитывая предстоящую операцию против Греции, придавал большое значение. Поэтому Гитлер пригласил в Бергхоф для продолжения переговоров югославского принца-регента Павла. Встреча состоялась 4 марта. Принц-регент значительно более благосклонно отнесся к пожеланиям немцев, однако, желая последовательно проводить политику нейтралитета, отверг любую военную поддержку стран оси. Гитлер продемонстрировал понимание такой позиции и заверил, что от Югославии после присоединения к Тройственному пакту не потребуется разрешения на транспортировку войск через ее территорию, хотя при отсутствии прямого железнодорожного сообщения между Болгарией и Грецией для быстрого проведения операции «Марита» и скорейшей перегруппировки войск после ее окончания было бы крайне важно использовать дорогу, ведущую через Югославию на Салоники. Если Гитлер, несмотря на это, воздержался от предъявления такого, прежде всего выдвинутого ОКХ, требования, то потому, что ни в коем случае не хотел, чтобы это условие помешало присоединению Югославии к Тройственному пакту. Впрочем, он надеялся, что югославское правительство позднее согласится пропустить, по крайней мере, составы со снабженческими грузами и материалами. Пока переговоры с Югославией, несмотря на уступки немецкой стороны, с места не двигались. Причиной, прежде всего, казалась позиция югославов против Италии, которую укрепил дуче, распорядившись усилить итальянские пограничные укрепления против Югославии. Но затем 18 марта немецкий военный атташе в Белграде все же передал, что в югославском королевском совете принято решение о присоединении к Тройственному пакту. Оно последует 25 марта, когда в Вене доктор Цветкович и его министр иностранных дел подпишут соответствующий протокол. Причем правительства стран оси в двух нотах югославскому правительству еще раз недвусмысленно подтвердили, что будут уважать суверенитет и территориальную целостность Югославии и не выдвигать во время войны требований разрешить продвижение войск по территории Югославии. Гитлер был очень доволен этим явным политическим успехом. Правда, эйфория длилась недолго. В ночь на 27 марта в Белграде произошел военный переворот, который привел к отставке прежнего и формированию нового правительства бывшим начальником Генерального штаба югославской армии генералом Душаном Симовичем и преждевременному вступлению на трон семнадцатилетнего короля Петра II. Принц-регент Павел отправился с семьей в Грецию. Границы были закрыты. В Белграде и других городах, прежде всего старосербских, прошли антинемецкие демонстрации, а 29 марта «активизировалась» вся югославская армия, началось укомплектование подразделений мирного времени до численности военного времени, создавались дополнительные резервные формирования. Новый министр иностранных дел Югославии уже 27 марта заверил немецкого посланника в Белграде, что Югославия будет, как и раньше, проводить дружественную политику по отношению к Германии, и посланник в тот же день передал, что Тройственный пакт пусть и не ратифицирован, но все же не денонсирован. Однако Гитлер не сомневался, что новое югославское правительство настроено враждебно по отношению к Германии и против пакта и рано или поздно присоединится к странам Запада. Поэтому он 27 марта в 13.00 вызвал в берлинскую рейхсканцелярию главнокомандующих сухопутными силами и люфтваффе вместе с начальниками Генеральных штабов и в присутствии министра иностранных дел, генерал-фельдмаршала Кейтеля и генерала Йодля сообщил о своем решении «уничтожить Югославию в военном отношении и как государственное образование». Речь шла о том, чтобы действовать как можно быстрее и обеспечить сотрудничество граничащих с Югославией государств. От Италии, Венгрии и, в определенном отношении, от Болгарии необходимо потребовать прямой военной поддержки, а Румынии достанется задача прикрытия от Советского Союза. Правительствам Венгрии и Болгарии через берлинских посланников были переданы запросы относительно их участия в кампании, а дуче Гитлер в течение дня направил послание. С политической точки зрения было очень важно, чтобы разгром Югославии последовал в короткой операции. К этому должны были быстро подготовиться все рода войск вермахта. Кроме общих указаний, Гитлер дал главнокомандующим сухопутными силами и люфтваффе директивы на проведение операции и предложил в самый короткий срок доложить свои соображения. Эти основополагающие установки были изложены в так называемой директиве № 25, которая вечером 27 марта была подписана Гитлером и направлена всем родам войск вермахта. В написанном в тот же день письме дуче Гитлер сообщил, что он отдал все приказания, чтобы «встретить кризисную ситуацию необходимыми военными средствами». Он поделился с болгарским и венгерским посланниками своей точкой зрения на развитие событий и сделал все возможное, чтобы пробудить интерес этих государств к военному сотрудничеству. Далее он попросил дуче «не планировать на ближайшие дни дальнейших операций в Албании», а, наоборот, «всеми имеющимися в распоряжении силами обеспечить прикрытие важнейших переходов из Югославии в Албанию» и максимально усилить «силы на итальянско-югославском фронте». Письмо было вручено 28 марта в 4 часа утра вызванному в Берлин генералу фон Ринтелену для передачи немецкому послу в Риме, который должен был доставить его дуче в тот же вечер. Кроме того, генералу фон Ринтелену было поручено переговорить с итальянским командованием относительно участия итальянских вооруженных сил в войне против Юго славии, для чего он получил «предложение для согласования немецких и итальянских операций против Югославии», в котором были изложены планы немцев и намеченные ими задачи для итальянских вооруженных сил: 1. Фланговая защита сосредоточенной в районе Граца немецкой ударной группы путем продвижения по возможности самых крупных сил против линии Сплит – Яйце. 2. Переход к обороне на греко-албанском фронте и подготовка атакующей группы, которая протянет руку помощи немецким силам, действующим в районе Скопье и южнее. 3. Устранение югославских военно-морских сил. 4. Впоследствии возобновление наступления против греческого фронта в Албании. Генерал фон Ринтелен 28 марта вернулся в Рим и в 18.00 в присутствии генерала Гуццони имел беседу с дуче, который одобрил эти предложения. Впоследствии от итальянской группы армий в Албании было отделено три дивизии 11-й армии и одна – 9-й армии для защиты восточной и северной границ страны. Разработанная на основании директивы № 25 Генеральным штабом сухопутных войск директива по развертыванию, представленная 29 марта Гитлеру и им принятая, предусматривала сосредоточение главных сил 2-й армии под командованием генерал-полковника барона фон Вейхса в Каринтии и Штирии. XXXXVI танковый корпус находился в Западной Венгрии и подчинялся 12-й армии, а созданный из дивизии СС «Рейх» и пехотного полка «Гроссдойчланд» XXXXI корпус – в районе Темешвара. Эти силы должны были вторгнуться в северо-западную часть Югославии и нанести концентрический удар по Белграду. Им должна предшествовать атака 12-й армии из Болгарии. Ее южная группа, состоящая из пехотной и горной дивизий, должна прорвать греческий оборонительный фронт в Восточной Македонии. Танковые и моторизованные соединения должны продвинуться из района южнее Софии на Скопье и через Струмицу на Салоники, чтобы отрезать грекам путь отступления через Вардар, отделить Югославию от Греции и установить связь с итальянцами в Албании. Танковой группе генерал-полковника фон Клейста предстояло нанести удар из района северо-западнее Софии через Ниш на Белград. Главнокомандующий люфтваффе на основании директивы № 25 уже в ночь на 28 марта приказал до 30 марта собрать в Вене семь групп бомбардировщиков и три группы пикирующих бомбардировщиков, а также группу истребителей-бомбардировщиков, которые будут подчиняться командующему 4-м воздушным флотом генерал-полковнику Леру. Главные силы этих формирований 31 марта будут перебазированы из района Вены на югославскую границу. Две небольшие группы еще раньше приземлились на аэродромах Граца и Арада в северо-западной части Румынии. Первейшей задачей этих сил был внезапный налет на Белград и наземные сооружения югославских военно-воз душ ных сил. Далее рейхсмаршал приказал усилить VIII авиакорпус группами пикирующих бомбардировщиков из Х авиа корпуса, а также приказал последнему принять участие в сражении против Греции из района Нижней Италии и Сицилии. И наконец, он предоставил в распоряжение армии полк «Генерал Геринг» – подразделение, сформированное из караульного батальона и новейших зенитных батарей, – который 29 марта прибыл в Вену. 22-я пехотная (посадочная) дивизия XI авиакорпуса пока оставалась в Бухаресте, а 7-я летная (парашютная) дивизия была перебазирована в Пловдив, чтобы быть под рукой для операции против Лемноса и других задач, которые могут возникнуть в ходе боевых действий. Подготовка к оккупации острова продолжалась, право отдать окончательный приказ Гитлер сохранил за собой. Сроки для отдельных наступательных действий против Греции и Югославии были вначале предусмотрены изданием директивы № 25: 1 апреля для воздушного налета на Белград и наземные сооружения югославских военно-воздушных сил, 2-го или 3-го – для операции «Марита» и дни между 8 и 15 апреля – для нападения на Югославию. Но 29 марта решили провести вступительный воздушный налет только в день нападения на Грецию и по времени ближе к наступлению на Югославию. В заключение было установлено: атаку южной и западной групп 12-й армии, воздушный налет на Белград и югославские аэродромы назначить на 6-е, удар танковой группы Клейста – на 8-е, ввод в действие 2-й армии – на 12 апреля. Венгрия первоначально не выказала склонности к активному участию в кампании против Югославии и не вела военных приготовлений. Однако она объявила о своем согласии с проходом немецких войск и концентрацией немецкого армейского корпуса на венгерской западной границе юго-западнее озера Балатон. В конце концов в переговорах первого обер-квартирмейстера Генерального штаба сухопутных войск генерал-лейтенанта Паулюса с венгерским министром Бартой 5 апреля была достигнута договоренность, что 27 пехотных, 2 горные и 2 моторизованные бригады венгерской армии, 4 корпуса и 8 пехотных бригад, а также мобильный корпус ворвутся на бывшую венгерскую территорию между Дравой и Тисой и начнут продвижение на Осиек и Нови-Сад. Генерал Барта заверил, что эти силы будут готовы к бою 14 апреля. Гитлер вначале ожидал большего участия венгров и потому дал распоряжение немецкой военной миссии в Румынии рекомендовать маршалу Антонеску освободить район Темешвара и предоставить его венграм для развертывания. Но, поскольку те выделили относительно слабые силы и не хотели расширять свои операции на область восточнее Тисы, военной миссии было впоследствии приказано воздержаться от намеченного шага. Вместо венгров, как уже было сказано, там развернулся немецкий корпус. Защиту румыно-юго слав ской границы взяли на себя подразделения румынских вооруженных сил, задача которых вместе с немецкой вооруженной миссией заключалась в тыловом прикрытии операций от Советского Союза. Маршал Антонеску опасался, что немецкое нападение на Югославию станет поводом для вторжения русских на Балканы, тем более что в начале апреля распространились слухи о заключении пакта о ненападении и дружбе между Советским Союзом и Югославией[82]. Гитлер попытался рассеять его страхи гарантией более сильной немецкой поддержки. Первым делом он приказал усилить зенитную артиллерию в Румынии и направить более сильные противопожарные отряды в район нефтяных месторождений. Активное участие Болгарии в военной кампании против Югославии и Греции было отклонено царем Борисом в переговорах с генерал-фельдмаршалом Листом. Болгарский монарх указал на то, что до 15 апреля только 5 болгарских дивизий может быть развернуто на турецкой границе и для участия в войне с Югославией достаточных сил в распоряжении нет. Мощь югославской армии оценивалась отделом иностранных армий Генерального штаба сухопутных войск как 13 действующих и 11 резервных дивизий, 20 смешанных бригад, 3 кавалерийские дивизии и 3 кавалерийские бригады, 1 крепостная дивизия и 1 крепостная бригада, а также 1 танковый полк численностью – 1,5 – 1,9 миллиона человек. Относительно их развертывания четкой картины не было, хотя было приблизительно известно о размещении семи или восьми армий в пограничных областях. Транспортировка войск в Южную Сербию позволила сделать вывод, что югославское командование прежде всего думает о поддержании связи с Грецией[83]. К начинающемуся походу на Балканы командующий сухопутными силами генерал-фельдмаршал фон Браухич 8 апреля отправился в Нойштадт возле Вены, чтобы оттуда руководить армиями вторжения в Грецию и Югославию вместе с начальником штаба. Командующий военно-воздушными силами (люфтваффе) рейхсмаршал Геринг расположил свою штаб-квартиру в одном из своих соединений в Земмеринге, к юго-западу от Нойштадта-Вены. Гитлер с ближайшим окружением и отдел обороны страны 10 апреля покинули Берлин и вечером следующего дня прибыли в Таухен-Шауэрэк, маленькую станцию к югу от Нойштадта-Вены в направлении на Фюрстенфельд (50 километров восточнее Граца), где на одноколейной дороге стояли особый поезд фюрера и рабочий поезд «Атлас» отдела обороны страны. Они стояли у северного и южного входов в туннель под горным хребтом, чтобы в случаях воздушных налетов поезда могли укрыться в туннеле. Во время нахождения обоих этих поездов на путях было остановлено нормальное железнодорожное сообщение. Отсюда Гитлер руководил походом на Балканы до 25 апреля, а на следующий день возвратился в Берлин через Грац, Марбург и Клагенфурт. Операции против Греции начались по плану 6 апреля в 5.15 утра атакой южной группы 12-й армии (XVIII и XXX армейский корпуса) на так называемую линию Метаксаса[84], греческий оборонительный фронт на южной границе Болгарии. Одновременно западная группа (2-я танковая дивизия и ХХХХ армейский корпус) вырвалась из верховьев Струмы в Югославию и нанесла удар 2-й танковой дивизией на Струмицу, 73-й пехотной дивизией и полком СС «Адольф Гитлер» в долине Брегалницы на Штип и Велес, а 9-й танковой дивизией – через Крива-Паланку на Скопье. 2-я танковая дивизия повернула у Струмицы на юг, 8 апреля прорвала оборону греков южнее Дойранского озера и на следующее утро подошла к Салоникам. Греческие вооруженные силы в Восточной Македонии, которые оказали храброе сопротивление на линии Метаксаса, тем самым были отрезаны от своих тыловых коммуникаций и в полдень 9 апреля сложили оружие. В тот же день полку СС удалось продвинуться через Велес и Прилеп до Монастира, а 9-й танковой дивизии после взятия Скопье – на север до Приштины и частично на запад до Призрен и Тетова. Между тем танковая группа Клейста, сформированная из 5-й и 11-й танковых, 4-й горной и 294-й пехотной дивизий, в соответствии с планом 8 апреля в 5.30 утра вышла из района северо-западнее Софии в направлении на Ниш, который на следующий день был взят. Отсюда 11-я танковая дивизия продвинулась по долине Моравы на Белград, а 5-я танковая дивизия, в которой здесь больше не было необходимости, была отправлена для усиления ХХХХ корпуса на юг. Передовые части 2-й армии уже 6 апреля перешли германо-югославскую границу, а вскоре после этого и греческую границу юго-западнее озера Балатон, овладели местностью к северу от верхнего течения Дравы с Марбургом, заняли Копривницу и Вировитицу. Главные силы армии еще до завершения развертывания на два дня раньше установленного приказом срока – 10 апреля – выступили на Аграм, к которому вечером того же дня подошла от Копривницы 14-я танковая дивизия. Продолжая движение на юго-запад, ей удалось 11 апреля достичь Карловаца и уже на следующий день в районе Врбовско (40 километров к западу от Карловаца) установить связь со 2-й итальянской армией, которая от Фиуме вышла на побережья и на севере заняла Любляну. Обе другие дивизии XXXXVI танкового корпуса (8-я танковая и 16-я моторизованная) 11 апреля ударили от Вировитицы вдоль Дравы и Дуная в направлении на Белград до населенных пунктов Нови-Сад и Рума. В тот же день венгры, которые теперь мобилизовали 12 пехотных, 2 моторизованные и 2 кавалерийские бригады, частью сил вступили в Бачку (местность между Дунаем и Тисой), не встретив сопротивления. Также дивизия СС «Рейх» и полк «Гроссдойчланд», которые с передовыми частями XXXXI корпуса двигались от Темешвара и 9 апреля вступили в Банат, в своем наступлении на Белград почти не встречали противодействия. Они достигли вечером 12 апреля Панцева одновременно с подошедшими с юга и запада танковыми силами, очистившими от врага сербскую столицу, куда на следующее утро, в пасхальное воскресенье, вошел генерал-полковник фон Клейст во главе 11-й танковой дивизии. Отныне и впредь операции против остатков югославской армии, которые отступили в район Сараева и в горный край, расположенный восточнее верхнего течения Дрины, вели только мобильные подразделения. Из Карловаца 14-я танковая дивизия через населенные пункты Яйце и Баня-Лука 15 апреля достигла Сараева. Части 8-й танковой дивизии наступали через нижнее течение Савы вдоль Дрины на юг. Теперь подчиненная 2-й армии 1-я танковая группа вернулась в долину Моравы и 14 апреля взяла Крушевац. В этот день югославское командование, понимая, что положение безнадежно, приняло решение просить противника о перемирии и уполномочило командующего армией выслать парламентеров. Высланные в ответ на это 2-й и 5-й армиями переговорщики разъяснили, что речь может идти только о безусловной капитуляции всех войск. Она была подписана 17 апреля после двухдневных переговоров в Белграде и Сараеве. К этому времени остатки югославской армии численностью от 50 до 60 тысяч человек были окружены в районе Сараево – Валево – Кралево – Нови-Пазар. После завершения боев в Югославии болгарские войска с согласия Гитлера 19 апреля отошли в ранее принадлежавшую Болгарии область Кариброда и Босильграда. После капитуляции армии Восточной Македонии операции против Греции продолжались двумя атакующими группами: восточной – XVIII армейский корпус (2-я танковая, 5-я и 6-я горные дивизии) и западной – ХХХХ армейский корпус (лейбштандарт СС «Адольф Гитлер», 73-я пехотная дивизия и позже влившиеся 5-я и 9-я танковые дивизии). Восточная группа еще 9 апреля перешла частями 2-й танковой дивизии Вардар и двинулась в направлении на Эдессу, затем повернула на юг, 13 апреля захватила плацдарм в нижнем течении Альякмона и вскоре после этого атаковала позиции 2-й новозеландской дивизии на побережье и у Олимпа. В составе ХХХХ корпуса лейбштандарт СС 10 апреля при Веви вместе с английской танковой бригадой и занял незащищенный населенный пункт Флорина. В следующие дни корпус отбросил британские подразделения с их позиций в районе прохода Клиди (севернее Аминтеона) и, преследуя отходящего противника, продвинулся через Козани до Альякмона и частью сил на юго-запад до озера Кастория. Учитывая возможный прорыв немцев в районе Клиди, греческое командование уже 10 апреля отдало приказ об отводе армии Центральной Македонии с нагорья Вермион за шоссе, ведущее от Козани на Монастир, и вскоре после этого приняло решение отойти к Албании. Процесс начался 12 апреля отходом армии Западной Македонии в направлении к верхнему течению Альякмона. Двумя днями позже к ней присоединилась армия «Эпир». 15 апреля итальянская 9-я армия взяла Корчу. В этот день британское Верховное командование, учитывая бесперспективное положение, решило вывести свои силы через Ларису и Трикалу на Фермопилы. Сильные арьергардные части оказали упорное сопротивление в ущелье Темпе, у Олимпа, за Альякмоном в районах Сервии и Калабаки. Оно было сломлено 18 апреля усилиями обеих немецких атакующих групп. На следующий день прошедшая через Темпе 2-я танковая армия заняла транспортный узел Лариса, а 5-я танковая дивизия, преследуя противника, двигалась через Трикалу на Ламию. 20 апреля немцы остановились у фермопильских позиций, обороняемых 2-й новозеландской и 6-й австралийской дивизиями. Остатки армий Центральной Македонии и Западной Македонии отступили через Северный Пинд в район Янины, куда устремились также дивизии армии «Эпир» из Южной Албании. В это время из Гревены через проход Цигос к Янине прорвался лейбштандарт СС «Адольф Гитлер». Его командир – штандартенфюрер СС Зепп Дитрих 20 апреля предложил командующему армией «Эпир» генералу Цолакоглу, ввиду невозможности продолжения боев, принять капитуляцию его 16 дивизий. Она была подписана уже на следующий день в Ларисе в полевом штабе командования 12-й армии после коротких переговоров, о которых по специальному распоряжению Гитлера итальянцам не сообщали, в результате чего наступило перемирие. При этом произошел гротескный инцидент. Лейбштандарт СС 21 апреля ушел из Янины на албанскую границу и воспрепятствовал вторжению итальянцев в Эпир. Дуче в телефонном разговоре с Гитлером выразил решительный протест и потре бовал, чтобы греки капитулировали перед итальянскими войсками в Албании. Гитлер договорился с ним, что перемирие сохранится, но итальянцы должны продолжить наступление, пока греки не капитулируют и перед ними. Чтобы склонить их к этому, генерал Йодль по поручению Гитлера 23 апреля отправился в Ларису, а оттуда в Янину для переговоров с греческим командованием. Ему потребовался весь его дар убеждения, чтобы убедить генерала Цолакоглу выполнить его требование. На следующий день в Салониках капитуляция греков была подтверждена в новом составленном Гитлером договоре, во вводной части которого значились также и италь янцы. Неуважение, с которым немцы отнеслись к италь янским вооруженным силам, в те дни нашло свое выражение и в том, что от командования 12-й армии поступил отказ позволить итальянцам участвовать в задуманном вступлении в Афины. Однако Гитлер на этом настоял, учитывая чувствительность своих товарищей по союзу и в интересах поддержания хороших взаимоотношений, но форму, в которой это должно было произойти, предоставил выбрать генерал-фельдмаршалу Листу. Но пока еще все так далеко не зашло. Британские арьергардные части на фермопильских позициях между заливом близ Ламии и нагорьем Гиона воспрепятствовали проходу в Аттику 5-й танковой дивизии и приближавшейся форсированным маршем 6-й горной дивизии. И только после генерального наступления обеих дивизий, поддержанного всеми силами VIII авиакорпуса 24 апреля, продолжая упорное сопротивление, они отступили на Афины. Под их защитой в течение четырех следующих ночей в маленьких портах и на открытых берегах Аттики, а также в Нафплионе и Каламате было погружено на суда почти 40 тысяч солдат британского экспедиционного корпуса. 27 апреля части 2-й танковой дивизии подошли к греческой столице. Еще утром предшествующего дня немецким парашютистам удалось с воздуха занять переправу через Коринфский канал и город. Гитлер 22 апреля дал понять ОКХ, что крайне важно захватить неповрежденными мосты через канал, которые являются единственным путем на Пелопоннес. При этом он рассчитывал не так на стойкое сопротивление противника, как на диверсионную деятельность англичан и был уверен в необходимости срочного использования парашютистов. Подготовка и проведение операции были поручены командованию 12-й армии и люфтваффе. После захвата перешейка мобильные формирования вторглись на Пелопоннес и продвинулись до Каламаты, где 29 апреля взяли в плен более 7 тысяч британцев и отбившихся от своих частей югославов, не успевших вовремя уйти. В Монемвазии и на острове Китира в тот день было погружено на суда еще 4500 человек, так что от британского экспедиционного корпуса и использованных в Греции частей британских военно-воздушных сил всего было вывезено около 45 тысяч человек. В основном они были переправлены на Крит. Так завершились операции на материковой части Греции. Слабые армейские части еще в середине апреля были переправлены на острова Тасос и Самотраки на подготовленных военным флотом транспортных средствах. Точно так же без участия сил люфтваффе 25 апреля был взят Лемнос, а 4 мая – Митилене и Хиос. Затем последовала оккупация крупных островов Киклад люфтваффе и частями 6-й горной дивизии. Утром 20 мая высадкой крупных сил парашютистов и десантных войск в западной части острова начался захват Крита. Тяжелые кровопролитные бои продолжались до 1 июня. В них участвовали под командованием генерала авиации Штудента следующие силы: 7-я парашютная дивизия, вся 5-я и часть 6-й горной дивизии. Также в захвате Крита принимал участие усиленный VIII авиакорпус генерала авиации барона фон Рихтгофена. Общее руководство осуществляли люфтваффе. В последние дни мая содействие оказали итальянцы с Додеканесских островов. Осталось только упомянуть, что с 20 апреля в Вене шли переговоры между министром иностранных дел рейха и итальянским министром иностранных дел графом Чиано о разделе Югославии. Единого мнения так и не было достигнуто, поскольку итальянцы выдвинули чрезмерные территориальные требования и среди прочего потребовали всю Хорватию, которая после вступления немцев в Аграм была объявлена хорватским лидером доктором Павеличем самостоятельным независимым государством. Посему на первых порах ограничились установлением демаркационной линии между итальянской и немецкой оккупационными зонами, которая шла от Аграма через Баня-Лука и Сараево на Рудо (90 километров юго-восточнее Сараева), причем населенные пункты входили в немецкую зону. Такое положение сохранилось до конца войны. Болгарам, в силу обещания Гитлера царской семье, передали область Пирота и Вране. В Греции с 10 мая горы Пинд стали считаться границей между итальянской и немецкой оккупационными зонами. Генерал-фельдмаршал Лист в качестве командующего войсками вермахта на юго-востоке находился в Салониках. Ему подчинялись: командующий в Сербии – в Белграде, командующий в Северной Греции – в Салониках и командующий в Южной Греции – в Афинах. Быстрое проведение операций против Югославии и Греции, как и всех предыдущих военных кампаний, стало возможным в первую очередь благодаря немецкому превосходству в танках и авиации. Но умиротворение в обеих странах не было достигнуто. Непроходимые горы Балкан благоприятствовали созданию банд[85], которые до самого конца войны доставляли немало беспокойства и немецким, и итальянским оккупационным частям.

Источник: http://historylib.org/historybooks/KHelmut--Grayner_Voennye-kampanii-vermakhta--Pobedy-i-porazheniya--1939-1943/8

Хельмут Грайнер

24.07.2019, 06:12

http://historylib.org/historybooks/KHelmut--Grayner_Voennye-kampanii-vermakhta--Pobedy-i-porazheniya--1939-1943/9
Днем 29 июля 1940 года начальник управления оперативного руководства вермахта генерал артиллерии Йодль прибыл в поезд особого назначения отдела обороны страны, который во время остановки Гитлера в Бергхофе стоял в Бад-Райхенхале. Он сообщил начальнику отдела полковнику Варлимонту и приглашенным на совещание руководителям оперативных групп сухопутных сил, ВМФ и люфтваффе – подполковнику Лосбергу, капитану 3-го ранга Юнге и майору барону фон Фалькенштейну – при соблюдении строгой секретности, что фюрер планирует подавить Советский Союз силой оружия. В качестве обоснования генерал Йодль указал лишь на то, что этот поход рано или поздно все равно неизбежен, поскольку только он может отвести от Германии постоянную большевистскую угрозу, и поэтому его лучше всего включить уже в эту войну. В качестве планируемого времени проведения операции он назвал весну следующего года. Это сообщение вызвало у вышеупомянутых офицеров большое замешательство и тревогу. Все же Гитлер в своем обращении к генералитету в Бергхофе 22 августа 1939 года и в речи, произнесенной в рейхстаге 1 сентября, ясно заявил, что заключенный 23 августа между Германией и Союзом Советских Социалистических Республик пакт о ненападении знаменует поворот в немецкой внешней политике. Этот пакт на будущее исключает любое применение силы между двумя государствами, и, заключая его, Гитлер имел в виду, чтобы Германии больше никогда не пришлось вести войну на два фронта, как это было во время Первой мировой войны. Советский Союз тоже, по всей видимости, намерен строго придерживаться договора, так же как и договора о дружбе и границе от 28 сентября 1939 года, торгового и кредитного соглашения от 19 августа 1939 года и договора о поставках от 11 февраля 1940 года, и выполнять свои обязательства. Более того, сразу после Компьенского перемирия он отдал первые распоряжения о частичной демобилизации армии и приказал сместить центр тяжести производства вооружений на люфтваффе и кригсмарине. Это решение свидетельствовало о том, что он больше не намерен вести крупные наземные операции, а рассчитывал только продолжать войну с Англией. Только 16 июля фюрер приказал директивой № 16 готовиться к высадке на Британских островах, операции, которой предстояло поглотить все силы вермахта. Тогда полковник Варлимонт и его офицеры спросили Йодля, следует ли считать, что Англия до следующей весны будет разгромлена, или нападение на Советскую Россию состоится раньше, чем будет достигнута эта цель. Генерал Йодль ответил, что кампания против Советского Союза состоится независимо от операции «Морской лев», тем более что разгром русских сделает Великобританию более сговорчивой. На другие вопросы, а именно: будет ли продолжена воздушная война против Великобритании, или люфтваффе ограничатся противовоздушной обороной Германии и когда силы люфтваффе будут переброшены на восток, он ответил, что люфтваффе до последнего момента должны вести воздушные налеты на Англию и что переброшенные на восток части предположительно уже осенью 1941 года будут возвращены на запад, а все силы – не позднее весны 1942 года. Британские ВВС вряд ли успеют оправиться от нанесенных им до начала Восточной кампании ударов, а немецкие люфтваффе между тем существенно укрепятся. В ответе на первый вопрос генерал Йодль намекнул на то, что Гитлер, прежде всего, имеет в виду новый план. Как уже говорилось ранее, Гитлер оценивал перспективы успеха воздушной и морской войны против Англии, равно как и высадки десанта на Британские острова, весьма скептически. Еще 21 июля он объяснял главнокомандующим вермахта, что десант может рассматриваться только тогда, когда не остается никакой другой возможности принудить Великобританию к миру. С другой стороны, Гитлер был убежден, что Англия продолжает бесперспективную войну только в надежде на то, что рано или поздно Советский Союз нападет на Германию. Когда после разгрома Советского Союза таких надежд не останется, англичане проявят готовность к достижению соглашения. Если же и тогда они не захотят мира, то на них обрушится вся мощь рейха. Главное, чтобы удалось разгромить Советский Союз в короткой – не более трех, максимум четырех месяцев – военной кампании. В этом Гитлер не сомневался, так же как его военные советники, считая, что вооруженные силы русских значительно уступают немецким во всем – вооружении, организации, командовании. Иными словами, он не считал русских достойными противниками немцев. Пакт о ненападении с Советским Союзом Гитлер, несомненно, заключил лишь для того, чтобы изолировать Польшу и освободить тыл для ожидаемого противостояния с западом. Этот договор был для него, несмотря на неоднократные заверения в обратном, лишь вынужденным компромиссным решением. Мировоззренческий и политический антагонизм Гитлера к большевизму нисколько не уменьшился, а окончательный расчет с Советским Союзом был просто отложен. Обладая чисто континентальным стратегическим мышлением, фюрер считал, что после разгрома Франции и вытеснения англичан с континента у него развязаны руки. С другой стороны, Гитлер также был убежден, что Сталин, как и прежде, придает большое значение тесному сотрудничеству с рейхом и со стороны Советского Союза пока опасности нет. В своем обращении к генералитету 23 ноября 1939 года он разъяснил, что договоры будут соблюдаться, пока они выполняют свою цель, и что Советский Союз тоже будет придерживаться пакта о ненападении, пока ему это будет выгодно. Что же касается отдаленных политических целей Советского Союза с применением силы, он не питал никаких иллюзий, тем более после недавних событий в Прибалтике и на Балканах. При заключении договора о дружбе и границе в конце сентября 1939 года русские недвусмысленно заявили, что не имеют намерения оккупировать находящиеся в сфере их интересов страны, аннексировать или большевизировать их. А уже в середине июня 1940 года прибалтийские государства – Эстония, Латвия и Литва, в которых у них начиная с поздней осени 1939 года имелись военные базы, – были полностью оккупированы и большевизированы[86]. Далее имперское правительство было поставлено в известность 23 июня, что они считают своевременным потребовать от Румынии уступки Бессарабии и Буковины. Относительно Бессарабии имперское правительство не имело оснований возражать, ибо в секретном протоколе от 23 августа 1939 года объявило о своей полной незаинтересованности в этой области. Но о Буковине доселе речь не шла. В связи с протестом немцев русские в конце концов отказались от южной части Буковины, и 28 июня последовало вступление советских войск в Бесса рабию и северную часть Буковины. Продвижение русских побудило Румынию 1 июля отказаться от обещанных ей 13 апреля 1939 года Англией и Францией гарантий и искать более тесного сотрудничества со странами оси. Гитлер, обеспокоенный безопасностью жизненно важных для Германии румынских нефтяных месторождений, к которым теперь Советский Союз находился в опасной близости, заверил румынское правительство в своей полной и безоговорочной поддержке и поручил адмиралу Канарису принять меры для защиты нефтяных немецких интересов в этой стране. Продвижение русского империализма в Прибалтику и на Балканы было для Гитлера, видевшего в этом огромную опасность для занятия рейхом главенствующего положения в Европе, к которому он стремился, не говоря уже о его коренном неприятии большевизма, еще одной причиной всерьез задуматься о военной кампании против Советского Союза. Однако его главным мотивом оставалось ошибочное убеждение в том, что Великобритания проявит большую готовность к переговорам, когда с устранением влияния Советского Союза она лишится последнего возможного союзника на континенте. Как уже говорилось, Гитлер первоначально хотел напасть на Советский Союз еще осенью 1940 года, но его отговорил генерал-фельдмаршал Кейтель, указав на то, что развертывание немецких вооруженных сил на новых восточных территориях требует определенной подготовки, которую невозможно провести в течение нескольких недель. Он также отметил, что период осенней распутицы и русская зима помешают быстрому продвижению немецких войск. Кроме того, в течение зимних месяцев есть возможность существенно изменить соотношение сил в пользу Германии. Чтобы создать необходимые предпосылки для развертывания на востоке, отдел обороны страны должен был разработать соответствующий план ОКВ, получивший кодовое название «Ауфбау Ост». На совещании 29 июля такое поручение дал генерал Йодль. Первый набросок генерал Варлимонт[87] представил генерал-фельдмаршалу Кейтелю 2 августа. Вначале речь шла о маскировке истинных целей плана: фюрер решил отказаться от формирования самостоятельного государства на оставшейся территории Польши и включить оккупированные восточные территории в великогерманский рейх. Отсюда следует, что, пока продолжается война, вермахт должен укрепить и обустроить новые восточные территории. К этому следует добавить, что в ходе войны из-за возрастающей воздушной угрозы на западе потребуется усиленное военное использование обустроенных восточных областей. В этом отношении даны следующие руководящие указания: формирование новых увеличенных соединений и подготовка войск должны вестись преимущественно в восточных областях, где следует создать возможности для ускоренных тренировок и учений. С запада, находящегося под угрозой воздушных налетов, туда будут при необходимости переброшены военные запасы всякого рода. Требование вермахта о строительстве сети железных и автомобильных дорог должно быть как можно скорее передано компетентным ведомствам рейха. Также следует расширить возможности связи, создать достаточное количество военно-экономических учреждений для удовлетворения непосредственных запросов войск, привести в соответствие выпуск карт с возрастающей в них потребностью. Зато предусмотренные предыдущими распоряжениями меры по возведению укреплений следовало пока отсрочить. Также было сказано, что эти основные указания будут вручены одновременно высшим имперским ведомствам и генерал-губернатору оккупированной польской территории. Опираясь на изложенное выше, квартирмейстерская группа отдела обороны страны 7 августа обратила внимание на то, что, по имеющимся данным, нет ясности с гражданским административным аппаратом и что генерал-губернаторство должно быть включено в состав великой Германии. По плану ОКВ высшим имперским ведомствам и ге нерал-губернатору должно быть объявлено политическое решение фюрера, из которого эти инстанции должны сделать далекоидущие выводы. Чтобы этого избежать, было предложено объявить решение фюрера через руководителя рейхсканцелярии или министра внутренних дел, как главное должностное лицо по всем восточным вопросам вообще. Поскольку Гитлер, вопреки служившему только целям маскировки утверждению в начале плана, тогда еще сам не имел ясности относительно того, что он хочет сделать с оставшейся частью Польши, он распорядился, чтобы в этом проекте для обоснования предусмотренных на востоке мероприятий приводилась только воздушная война на западе. В этой несколько измененной форме план был подписан 9 августа руководителем ОКВ и направлен всем видам войск вермахта, имперским ведомствам и генерал-губернатору. Еще на совещании в Бергхофе 31 июля говорилось о новом плане наступления. Теперь фюрер поручил руководству ОКХ разработать новый план развертывания и новый оперативный план, приказал сформировать 40 новых дивизий из закаленных в боях солдат в восточных областях. В качестве главных оперативных целей Восточной кампании Гитлер обозначил следующие: 1. Разгром находящихся в западной части России сил русской армии, причем необходимо помешать боеспособным частям армии противника отступить в глубь территории страны. 2. Захват Ленинграда, Москвы, Украины и нефтяных месторождений Кавказа. 3. Выход на линию, из-за которой русская авиация не сможет эффективно атаковать территорию рейха, а немецкая получит возможность бомбить промышленные объекты, оставшиеся у Советского Союза на Урале. Здесь имеется в виду линия Астрахань – течение Волги – Архангельск. Генерал-полковник Гальдер в оперативном исследовании проанализировал наступательные возможности при условии, что в распоряжении будет 130 – 140 дивизий и можно будет использовать Румынию для развертывания южного крыла немецких войск. Исследование было первоначально проработано уже в начале июля переведенным на восток начальником штаба 18-й армии генерал-майором Марксом, а потом доведено до ума генерал-лейтенантом Паулюсом, который с 3 сентября занимал должность первого обер-квартирмейстера Генерального штаба сухопутных сил. Независимо от этих изысканий полевой эшелон отдела обороны страны провел собственное оперативное исследование будущей военной кампании против Советского Союза. Такое поручение было дано или на совещании 29 июля, или вскоре после этого генералом Йодлем, который хотел на основании этого исследования составить свое мнение о запланированной операции. Главнокомандующему люфтваффе Гитлер тоже, по-видимому, заблаговременно изложил свой новый план, ибо оперативный штаб люфтваффе уже имел о нем представление, когда 8 августа он обратился в ОКХ по вопросу изыскания для люфтваффе аэродромов на востоке. А вот главнокомандующий кригсмарине определенно был введен в курс дела только в конце сентября, хотя это, конечно, не исключает, что он и раньше слышал о новом проекте. Обоими оперативными исследованиями и планом ОКВ дело до поры до времени ограничилось. Только 21 августа Гитлер сообщил главнокомандующему сухопутными силами через генерала Йодля, что оснащение побережья Балтийского моря батареями является неотложным делом и он из политических соображений был бы рад, если бы в Восточной Пруссии находилось танковое формирование. Последнее было необходимо, так как Советский Союз, оккупировав Литву, теперь придвинулся непосредственно к границам Восточной Пруссии. ОКХ выделило для этой цели 1-ю танковую дивизию, которая в начале сентября прибыла в Восточную Пруссию. Впрочем, к этому времени на переднем плане, как мы уже видели, стояли другие задачи. Прежде всего, это операция «Морской лев» и активная воздушная и морская война против Англии, план нападения на Гибралтар и намеченное использование немецких танковых сил в Ливии для поддержания наступления итальянцев на Египет. В начале августа Гитлер озаботился обострившимися в это время отношениями Советского Союза и Финляндии. Русские утверждали, что финское правительство создает трудности основанному после русско-финской войны в Финляндии коммунистическому Союзу за мир и дружбу с Советским Союзом. Согласно ставшему известным в Берлине докладу югославского посланника в Москве советский комиссар иностранных дел Молотов вызвал из-за этого финского посланника для беседы. Далее последовал целый ряд сообщений атташе и агентов, которые единодушно утверждали, что стоящая на финской границе 15-я русская дивизия усилена танковыми частями и до 15 августа должна быть обеспечена ее боеготовность. Истинную причину напряжения и этих мер немецкая сторона видела в притязаниях русских на финские месторождения никелевой руды в Петсамо. Рейх был кровно заинтересован в том, чтобы эти месторождения остались в Финляндии, потому что только оттуда получал крайне необходимую для оборонной промышленности никелевую руду. На совещании в берлинской рейхсканцелярии 13 августа фюрер указал гроссадмиралу Редеру на необходимость существенного оснащения и укрепления этого района, особенно фьордов, главным образом на пересечении путей, так чтобы наступление русских не имело шансов на успех. Кроме того, таким образом будет создана база для возможного последующего захвата Петсамо. Также следовало обдумать назначение в этот район морского командующего. На следующий день Гитлер обсудил с главнокомандующим в Норвегии генерал-полковником фон Фалькенхорстом, которого тоже вызвал к себе, более сильное обеспечение Северной Норвегии войсками. При этом фон Фалькенхорст предложил перевести в район Нарвик – Киркенес целый горный корпус, и Гитлер с этим согласился. В эти же дни он поручил рейхсмаршалу готовить в Северной Норвегии воздушную базу. Хотя напряжение в отношениях между Советским Союзом и Финляндией довольно скоро снизилось и сообщения о значительном усилении русских войск на финской границе вроде бы не подтвердились, эти распоряжения не утратили силу. Из горного корпуса в Северной Норвегии до сих пор находилась только 3-я горная дивизия. В следующем месяце туда перебросили также 2-ю горную ди визию из района Тронхейма, куда ввели 196-ю пехотную дивизию из Осло. Кроме того, части стоявшей в Осло бригады СС передислоцировали к Киркенесу, в непосредственной близости к району Петсамо. Снабжение всех этих войск, которое велось наземным путем через Норвегию, несмотря на быстро продвигавшееся строительство дороги[88] от Нарвика до Киркенеса, было чрезвычайно трудным. И создание воздушной базы в Норвегии существенно облегчалось тем, что финское правительство в конце августа предоставило в распоряжение Германии 50 тысяч тонн грузового пространства на судах для перевозки снабженческих грузов и дало согласие на использование шоссе от Кеми через Северную Финляндию на Киркенес. Оно согласилось и на проход немецкого зенитного дивизиона в форме на Киркенес, но попросило ввести русских в курс дела относительно немецких маневров. Эти договоренности были формально закреплены в соглашении, заключенном между правительствами Финляндии и Германии 23 сентября. Германия обязалась поставить большой объем оружия и боеприпасов Финляндии, армия которой тогда состояла из 5 армейских корпусов (16 дивизий) численностью 140 – 150 тысяч человек. Но она имела очень слабую артиллерию, а авиация (около 600 самолетов) не удовлетворяла современным требованиям. В начале сентября Гитлер распорядился создать должность адмирала полярного побережья и назначил на нее адмирала Бема. Между тем на юго-востоке дело дошло до серьезных политических осложнений, которые затрагивали немецкие интересы значительно сильнее, чем временное обострение отношений между Советским Союзом и Финляндией. Из-за включения Бессарабии и Северной Буковины в государственное объединение русских снова начались территориальные проблемы на Балканах. Венгрия и Болгария потребовали от румынского правительства возврата областей, перешедших к Румынии после Первой мировой войны, – Южной Добруджи и Трансильвании. И если начавшиеся 19 августа в населенном пункте Крайова румыно-болгарские переговоры с самого начала развивались более или менее успешно, румыно-венгерские переговоры, с 16 августа проходившие в населенном пункте Турну-Северин, довольно скоро привели к серьезному кризису и 23 августа, так и не достигнув результата, были прерваны. После этого оба правительства обратились к странам оси с просьбой разрешить вопрос в качестве третейского судьи. Напряженные отношения между Венгрией и Румынией уже привели к столкновениям на границе. Имелись все основания опасаться начала вооруженного противостояния. Требовалось срочное немецко-итальянское вмешательство, поскольку Гитлер, ввиду огромной зависимости немецкой военной машины от румынских поставок нефти, учитывая его далекоидущие планы, был кровно заинтересован в сохранении мира на Балканах. Кроме того, в Бергхоф, где с 17 августа находился Гитлер, 25-го и 26-го пришли срочные сообщения о концентрации советских войск на реке Прут и в Северной Буковине. За этим предполагалось намерение Советского Союза, в случае вооруженного конфликта между Венгрией и Румынией, захватить румынские нефтяные месторождения. Этому необходимо было при любых обстоятельствах воспрепятствовать. Гитлер вместе с Италией пригласил представителей обоих государств на конференцию в Вену, одновременно проведя ряд превентивных военных мер. Главнокомандующему сухопутными силами 26 августа было поручено для усиления находящихся в Восточной Пруссии и в генерал-губернаторстве сил немедленно перебросить туда 10 дивизий, хотя и не причиняя ущерба экономическим перевозкам, и сверх этого перебросить в юго-восточную часть генерал-губернаторства 2 танковые дивизии после выполнения ими на родине текущего ремонта технических средств. Обе дивизии следовало разместить таким образом, чтобы они, в случае необходимости, могли быстро выступить на защиту румынских нефтяных месторождений. Новые инциденты на румыно-венгерской границе, где из 24 венгерских бригад было развернуто не менее 23, в то время как из 35 румынских дивизий там было только 8 – 10 против 22 – 24 на русской границе, побудили Гитлера двумя днями позже – утром 28 августа отдать приказ срочно выполнить все приготовления к тому, чтобы в случае неудачи других посреднических действий немедленно занять румынские нефтяные месторождения. И притом для этого следовало прибегнуть в первую очередь к пока находившимся на родине мобильным подразделениям сухопутных сил – пяти танковым и трем моторизованным дивизиям, которые, за исключением одной танковой и одной моторизованной дивизии, с 1 сентября были готовы действовать. Кроме того, для оперативных местных действий предусматривалось использование парашютных и десантных войск. От венгерского правительства немцы намеревались при необходимости потребовать согласие на проход и, возможно, даже железнодорожную транспортировку войск через Венгрию, от румын рассчитывали без проблем получить разрешение на вторжение и им же поручить снабжение используемых в Румынии немецких войск. Эти распоряжения к вечеру 28 августа были дополнены. Теперь следовало рассчитывать на получение приказа о начале передвижения начиная с 1 сентября и приготовления вести таким образом, чтобы при необходимости в этот день могла выступить хотя бы часть сил. До 1 сентября не должно быть никаких перемещений войск, тогда как приказанное 26 августа движение запад – восток необходимо начать как можно скорее. Утром 29 августа пришло сообщение из ОКХ о начале подготовки к оккупации нефтяных месторождений. 13-я моторизованная пехотная дивизия была отправлена в район Вены, чтобы ее использовать вместе с двумя находящимися там танковыми дивизиями (2-й и 9-й) под руководством штаба корпуса ХХХХ. Оперативный штаб люфтваффе также сообщил, что ведет подготовку. В то утро поступило сообщение о первом британском ночном налете на Берлин, и Гитлер решил тотчас вернуться в столицу рейха, куда прибыл вместе с полевым эшелоном отдела обороны страны утром 30-го. После полудня в рейхсканцелярии состоялось совещание, на котором председательствовал генерал Йодль, где обсуждались принятые доселе и будущие действия по защите нефтяных месторождений. В нем участвовали: генерал Варлимонт, адмирал Канарис, подполковник фон Бентивеньи, полковник Хойзингер и начальник оперативного отдела штаба люфтваффе генерал-майор Хоффман фон Вальдау. Вначале генерал Йодль разъяснил, что территории, интересующие Германию в Румынии, если не будет достигнуто соглашение путем арбитража, следует защитить от посягательств других сил, и, значит, они должны быть как можно скорее оккупированы. Венгрия и Румыния, вероятно, с этим согласятся. Если даже по последним известиям из Вены можно допустить, что спорящим сторонам на венских переговорах удалось достичь единого мнения, приготовления все равно должны продолжаться. Далее адмирал Канарис доложил о принятых им мерах для защиты румынских нефтяных месторождений. Для воспрепятствования актов саботажа и внезапных нападений имеется около 150 человек с опытными офицерами в Рущуке на Дунае, такое же число людей в Бухаресте и Плоешти. Они носят форму и имеют оружие, даже тяжелые пулеметы, и, хотя и не находятся непосредственно на месте, могут через 15 – 20 часов после сигнала тревоги войти в нефтяной район. Кроме того, имеется шесть дунайских куттеров и два вооруженных катера, а также танкеры со скрытым вооружением. Приказ на использование этих сил желательно получить за 24 часа. Генерал фон Вальдау предложил использовать усиленный до трех батальонов парашютный полк, противотанковую роту и роту пехотных орудий, противодесантную зенитную и легкую зенитную батареи. Было подготовлено 270 транспортных машин, еще 230 можно было в течение 72 часов собрать из школ, также приступили к накоплению эксплуатационных материалов в XVII авиаокруге. Для посадки рассматривалось шесть площадок в районе Плоешти. Противовоздушную оборону могли вести румыны, которые для этого имели в своем распоряжении немецкие истребители и зенитную артиллерию. Оттягивание истребительных сил с запада было нежелательным и отнюдь не являлось необходимым. Если потребуется дополнительная зенитная защита, можно было еще использовать смешанный моторизованный зенитный полк и, кроме того, подразделения службы оповещения. Приземлившиеся десантные части следовало доставлять к обороняемым объектам знающим страну командиром. В конце концов полковник Хойзингер передал, что с 1 сентября в районе Вены ХХХХ моторизованный армейский корпус под командованием генерала кавалерии Штумме со 2-й и 9-й танковыми дивизиями и 13-й моторизованной пехотной дивизией готов к действию. Правда, обе танковые дивизии пока имели только по одному танковому батальону. Корпус мог, если только не столкнется с сильным сопротивлением, через три дня быть на венгеро-румынской границе и через пять дней – на нефтяных месторождениях Плоешти, причем колесная техника будет двигаться по двум-трем дорогам, а гусеничная будет транспортироваться железнодорожным транспортом по двум веткам. Кроме этого, можно было использовать: моторизованный пехотный полк «Гроссдойчланд» и моторизованный лейбштандарт СС «Адольф Гитлер», которые в это время находились в Эльзас-Лотарингии. Они могли в течение 48 часов приготовиться к маршу и еще через 48 часов подойти к венгеро-германской границе. Помимо этого, были предусмотрены две пехотные дивизии для последующей смены ХХХХ корпуса. Из-за неповоротливости венгерских железнодорожных предприятий приходилось сообщать о предстоящей транспортировке через Венгрию за день-два. В заключение генерал Йодль пояснил, что этих мер пока достаточно и что подготовка должна вестись на этой основе. Отделом обороны страны в течение следующих дней должна быть разработана директива на занятие румынских нефтяных месторождений, которая, однако, будет подписана и разослана, только когда развитие событий сделает необходимым немецкое вмешательство. Между тем 29 августа в Вене в Верхнем Бельведере, бывшей летней резиденции принца Евгения Савойского, началась созванная конференция, посвященная урегулированию спорных венгеро-румынских вопросов. Состоялись переговоры имперского министра иностранных дел фон Риббентропа и итальянского министра иностранных дел графа Чиано с венгерской и румынской делегациями, которые также возглавляли министры иностранных дел этих стран граф Чаку и Манойлеску. Уже 30 августа последовало решение арбитража стран оси, по которому Румыния передавала Венгрии значительную часть Трансильвании, область площадью 19 300 квадратных километров с 2,4 миллиона жителей. Чтобы облегчить румынскому правительству принятие решения арбитража, связанного с такой большой территориальной уступкой, Германия и Италия 30 августа совместно приняли на себя гарантию целостности и неприкосновенности Румынского государства в его новых границах. Тем не менее в Румынии прошли массовые митинги и демонстрации против решения арбитража, которые в Бухаресте приняли особенно большой размах и привели к отставке кабинета Гигурту. Новый глава правительства – генерал Антонеску – создал, как сказано в его обращении от 5 сентября, новый режим с сильными тоталитарными тенденциями, склонил короля Кароля II 6 сентября к отречению в пользу своего сына Михая и еще ближе примкнул к странам оси, чем прежнее правительство. После этого в стране наступило спокойствие. Даже вступление венгров в присужденную им область 5 – 12 сентября прошло без инцидентов. Румыно-болгарские переговоры в городе Крайова завершились 7 сентября подписанием договора, по которому Южная Добруджа с дунайской крепостью Силистрия переходила Болгарии, передача состоялась 21 – 30 сентября. Венское решение арбитража можно было считать ликвидацией угрозы вооруженного конфликта между Венгрией и Румынией, однако оно не могло помешать продвижению русских на Балканы. Это отчетливо показала позиция Москвы в эти дни. Комиссар иностранных дел Молотов 1 сентября в беседе с немецким послом в Москве графом Шуленбургом выразил свое недоумение тем, что немцы своевременно не поставили Советский Союз в известность о решении венского арбитража, и заявил, что русские и впредь будут проявлять интерес к балканскому вопросу. После этого 2 сентября Гитлер заявил генералу Йодлю, что намерен после затухания румыно-венгерского конфликта предъявить Венгрии ряд требований. Она должна будет разрешить при необходимости проход немецких войск и пролет немецких самолетов через свою территорию, причем с промежуточными посадками, а также использование железных дорог. От Румынии Германия намеревалась потребовать согласия на возможный ввод войск, чтобы обезопасить ее от нападения третьих стран. Цель будет достигнута отправкой немецкой военной миссии, сформированной из офицеров сухопутных сил и люфтваффе. Гитлер пошел навстречу планам генерала Антонеску, который 7 августа сообщил немецкому военному атташе в Бухаресте полковнику Герстенбергу, что румынская армия хочет видеть немецких офицеров преподавателями в военной академии и военных школах, а также техническими экспертами в Генеральном штабе. Требуется отправка немецких механизированных войсковых подразделений и летных частей, а также предоставление техники и материалов для противотанковой и противовоздушной обороны. Кроме того, он попросил как можно скорее направить в Бухарест немецкого генерала для переговоров о будущем сотрудничестве между вооруженными силами Германии и Румынии. Генерал Антонеску добавил, что намерен сократить армию и создать сильные механизированные и моторизованные соединения. Главный участок обороны он видит на восточной границе, при обнажении фронтов – против Венгрии и Болгарии. С Германией он намерен сотрудничать. Через два дня из Румынии вернулся адмирал Канарис, который лично ознакомился с мерами по защите немецких нефтяных месторождений и, помимо прочего, привлек туда часть подготовленных в Рущуке сил абвера. Он указал на то, что отправка в Бухарест немецкого генерала для заключения военного соглашения с Румынией является в высшей степени желательной. В целом у него сложилось впечатление, что генерал Антонеску владеет ситуацией и что его режим держится довольно прочно, конечно, пока немецкое оружие остается победоносным. Ввиду наступившего спокойствия 10 сентября была отменена боевая готовность предназначенных для Румынии войск, а двумя днями позже – также для подготовленных воздушных десантников и подразделений транспортной авиации. В ночь на 13 сентября немецкий военный атташе в Бухаресте сообщил по телефону, что обострились противоречия между генералом Антонеску и националистической антисемитской организацией «Железная гвардия» и что последняя по случаю именин своего расстрелянного в 1938 году лидера Кодряну планирует 13 сентября провести по всей стране митинги и демонстрации. Ситуация неспокойная, и срочная отправка немецкой военной миссии была бы весьма кстати. Поскольку необходимые для этого подготовительные мероприятия было невозможно выполнить быстро, Гитлер приказал 13 сентября срочно послать в Бухарест обер-квартирмейстера Генерального штаба сухопутных сил генерал-лейтенанта фон Типпельскирха, который руководил предварительной проработкой вопросов для военной миссии. Из поступивших оттуда 14 сентября известий следовало, что демонстрации «Железной гвардии» прошли спокойно и переговоры между лидером организации Хорией Симой и генералом Антонеску привели к примирению. Оно выразилось в создании нового кабинета и в вышедшем 14 сентября королевском декрете, которым Румыния была объявлена национальным легионерским государством, а легионерская партия в новом государстве признавалась единственной политической партией. Генерал Антонеску стал кондукатором национал-легионерского государства и в новом кабинете, помимо премьерского, занял пост министра обороны страны. Хориа Сима стал заместителем председателя совета министров, а предложенный легионерами генерал Петровическу – министром внутренних дел. Генерал фон Типпельскирх вечером 14 сентября выехал в Бухарест и уже на следующий день имел обстоятельную беседу с генералом Антонеску, который заявил следующее: Румыния ощущает угрозу со стороны своих соседей, в первую очередь Советского Союза. Поэтому она стремится «к обеспечению безопасности посредством практического осуществления немецкой гарантии неприкосновенности границ». Для этой цели она хотела бы получить скорую немецкую помощь в виде самолетов, зенитной артиллерии, моторизованных и танковых подразделений под предлогом отправки в Румынию военной миссии. Указанные подразделения должны быть отправлены вместе с учебным персоналом для тактического и технического обучения румынских войск в использовании техники, которая впоследствии будет передана Румынии. Относительно своего плана реорганизации румынской армии генерал Антонеску сказал, что будущая армия будет насчитывать около 100 тысяч солдат и 5 тысяч офицеров и иметь приблизительно такую же структуру, как прежняя 100-тысячная немецкая армия. Она будет моторизованной, оснащенной современным оружием, прежде всего для противотанковой и противовоздушной обороны, и иметь молодых офицеров. Ее ядром станет бригада микст – усиленная моторизованная бригада, имеющая два пехотных полка по два батальона в каждом, моторизованный артиллерийский полк и танковый полк. Она будет обладать высокой мобильностью и большой огневой мощью. Опираясь на доклад вернувшегося 18 сентября в Берлин генерала фон Типпельскирха, Гитлер на следующий день решил, что по желанию румынской стороны немецкие войска силой до дивизии должны быть как можно скорее отправлены в Румынию. Передачу немецкого военного имущества румынам фюрер отклонил, однако в ходе дальнейших переговоров с румынским правительством этот вопрос неоднократно поднимался. Министерству иностранных дел было поручено обратиться к венгерскому правительству по поводу транспортировки этих войск через Венгрию и своевременно информировать Советский Союз об отправке военной миссии в Румынию. В качестве учебных войск была выделена 13-я моторизованная пехотная дивизия, усиленная 4-м танковым полком, саперным батальоном с двумя мостовыми колоннами и батальоном связи со взводом радиоперехвата. Начиная с 10 октября она должна была быть подготовлена к перевозке в районе севернее Вены. Главой военной миссии был назначен генерал-лейтенант Ганзен, его начальником штаба – полковник Гауффе, им помогали подполковник Шварц и майор Мерк. Этот небольшой штаб должен был собраться в Дрездене 30 сентября, остальные, включая предусмотренных для назначения в военную академию и в военные школы офицеров, – 10 октября. Генерал Ганзен явился 30 сентября для получения инструкций к Гитлеру, который ему указал на необходимость использовать имеющиеся в его распоряжении силы прежде всего для защиты немецких нефтяных интересов в Румынии и предупредил о сильном давлении русских. Руководителем одновременно отправляемой в Румынию военно-воздушной миссии был назначен генерал-лейте нант Шпейдель. В качестве так называемых «учебных войск» сначала была выделена усиленная истребительная группа из четырех эскадрилий и двух разведывательных эскадрилий, а также ряд легких и тяжелых зенитных батарей. Включение этой военно-воздушной миссии в военную миссию столкнулось с препятствиями, поскольку рейхсмаршал наотрез отказался подчинить ее генералу Ганзену, и Гитлер, как всегда, уступил этим необоснованным требованиям Геринга. Поэтому оставалось только одно: сделать обе миссии равноправными и отправить их по отдельности. При расхождении мнений глав миссий решение должен был принимать шеф ОКВ. Интересы всего вермахта в отношениях с румынским правительством представлял руководитель военной миссии, как старший по званию. Эти распоряжения были приняты в служебной инструкции, разработанной ОКВ и 20 сентября подписанной генерал-фельдмаршалом Кейтелем. В ней было сказано, что официальная задача военной миссии – оказать помощь дружественной Румынии в организации и подготовке ее вооруженных сил. Однако ее истинная задача заключается в следующем: 1. Защитить румынские нефтяные месторождения от нападения третьих сил и уничтожения. 2. Сделать румынские вооруженные силы способными решать отдельные задачи в соответствии с планом, направленным на защиту интересов Германии. 3. В случае войны с Советским Союзом подготовить возможность использования немецких и румынских сил из Румынии. Впрочем, пока еще переговоры с министерством иностранных дел относительно отправки военной миссии, которые имели большое политическое значение, «висели в воздухе», потому что ими все больше интересовалась мировая общественность. Чтобы появление немецких войск в Румынии не слишком сильно повредило престижу румынского правительства и не испортило отношения с Советским Союзом, министерство иностранных дел хотело более активного включения немецкого посланника в Бухаресте во все связанные с военной миссией вопросы. Кроме того, оно потребовало, чтобы первый эшелон отправился только по согласованию с ним. После того как это было установлено и венгерское правительство дало свое согласие на перевозку немецких войск через территорию Венгрии, руководители миссий и приближенные к ним лица 10 октября выехали в Бухарест, где их встретили с большим воодушевлением. Оставшиеся части штабов последовали туда же 20-го, а собственно войска – 24-го. В конце месяца военно-воздушная миссия прибыла в Румынию целиком, но от усиленной 13-й дивизии – только одна треть. Транспортировка остальных войск тянулась почти до середины ноября. Во второй половине октября в Румынии появился военно-экономический штаб и особое подразделение службы связи ОКВ. Первоначальное воодушевление румын относительно прибытия немецких войск несколько поуменьшилось из-за высоких расходов на немецкую миссию, которые, согласно договоренности, должна была нести румынская сторона. Они составляли почти шестую часть всего румынского бюджета и привели к активным протестам генерала Антонеску в Берлине. Письмом имперского министра иностранных дел Сталину от 13 октября немцы постарались успокоить Советский Союз относительно принимаемых ими в Румынии мер. Риббентроп изложил мнение Гитлера относительно международной обстановки, поднял вопрос о тесном сотрудничестве государств Тройственного пакта и Советского Союза и предлагал Молотову обсудить все необходимые вопросы в Берлине. Сталин в своем поступившем 21 октября ответе в общем одобрил рассуждения Риббентропа и уведомил, что Молотов приедет в Берлин 10 – 12 ноября. Но одновременно он отправил четырех советских офицеров для наблюдения за немецкой военной миссией в Бухарест и 26 октября позволил занять три находящихся между Измаилом и Килия-Нова дунайских острова, господствовавшие над северным рукавом дельты Дуная, на том основании, что они принадлежат Бессарабии. В тот же день 26 октября вступила в силу новая организация немецкой действующей армии, которая была воспринята как прелюдия к развертыванию против Советского Союза. Она была введена приказом ОКХ от 6 ноября, по которому до конца месяца с запада на восток должно быть переброшено командование группы армий «В», штаб 4-й и 12-й армий, четыре штаба корпуса, девять пехотных дивизий и танковая дивизия. Из командования запасных частей на восток следовало перебросить штаб корпуса, три танковые и две моторизованные дивизии. А до 5 октября за ними должны последовать еще девять дивизий с родины[89]. Чтобы обеспечить расквартирование в Восточной Пруссии прибывающих войск действующей армии, находившиеся там запасные части 1-го военного округа, 141-я и 151-я дивизии, были переведены в протекторат. Командование группы армий «В» 17 сентября переехало сначала в Берлин, а с 6 октября обосновалось в своей новой штаб-квартире в Позене. Главнокомандующий генерал-фельдмаршал фон Бок 20 сентября принял командование на востоке от штаба 18-й армии (генерал-полковник фон Кюхлер), который уже в начале июля был переведен с запада в генерал-губернаторство и вместо прежнего главнокомандующего на востоке генерал-полковника Бласковица приступил к военному командованию на востоке. Штаб 12-й армии (генерал-фельдмаршал Лист) прибыл в Краков. Штаб 4-й армии (генерал-фельдмаршал фон Клюге) – в Варшаву, а штаб 18-й армии сначала в Бромберг, а потом в Кенигсберг. Командование армейской группы генерала артиллерии Улекса в Кракове, штаб 5-й армии генерала пехоты Либмана в Лодзи и командование группы армий генерала кавалерии барона фон Гинанта в Кенигсберге, которые с осени 1939 года командовали войсками, находящимися в генерал-губернаторстве и в Восточной Пруссии, были расформированы. Теперь генерал-фельдмаршал фон Бок располагал на востоке всего 34 дивизиями, из которых 30 – а именно 25 пехотных дивизий, 3 танковые, 1 моторизованная пехотная и 1 кавалерийская – находились в генерал-губернаторстве и в Восточной Пруссии. Еще 4 дивизии – ХХХХ армейский корпус, включавший 2-ю и 9-ю танковые дивизии, сформированную из 11-й стрелковой бригады 11-ю танковую дивизию и преобразованную в моторизованную 60-ю пехотную дивизию – располагались в Австрии. Одновременно с завершившейся 24 октября перегруппировкой на востоке шла перегруппировка сил на западе и в самой Германии. Главнокомандующий группой армий «А» генерал-фельдмаршал фон Рундштедт 26 октября стал главнокомандующим на западе. Ему подчинялись немецкие вооруженные силы во Франции, Бельгии и Голландии, а именно группа армий «А», командование которой он сохранил, куда входили 9-я армия (генерал-полковник Штраус) и 16-я армия (генерал-полковник Буш) и недавно сформированная группа армий «D», которой командовал прежний командующий 1-й армией генерал-фельдмаршал фон Вицлебен. В эту группу входили: 1-я армия, командование которой теперь принял генерал-полковник Бласковиц, 6-я армия (генерал-фельдмаршал фон Рейхенау) и 7-я армия (генерал-полковник Дольман). Отправленные в Германию подразделения действующей армии подчинялись командованию группы армий «С» (генерал-фельдмаршал фон Лееб), включавшему штаб 2-й армии (генерал-полковник барон фон Вейхс) и сформированный в середине сентября штаб 11-й армии (ге нерал-полковник фон Шоберт). И наконец, 30 октября ОКХ переехало из Фонтенбло в Цоссен, расположенный к югу от Берлина, тем самым знаменуя перемещение центра тяжести военных действий с запада на восток и юго-восток. Чтобы приспособить армию к предстоящим ей в будущем великим задачам, в ходе зимы предстояло довести ее численность до 186 дивизий, сформировав 40 новых дивизий, из них 20 танковых дивизий, 4 танковые бригады, 12 моторизованных дивизий, а также 4-ю моторизованную дивизию СС. Расчет велся на призыв в армию лиц последней трети 1919 и 1920 года рождения[90]. Таким образом, вооруженные силы увеличивались до 6 763 000 человек, в том числе 4 900 000 человек (72,5 процента) в сухопутных силах, 298 000 (4,4 процента) – в кригсмарине, 1 485 000 (22,0 процента) – в люфтваффе и 80 000 (1,1 процента) – в войсках СС. Одновременно с перегруппировкой сил, в соответствии с планом «Ауфбау Ост», в генерал-губернаторстве были сооружены большие учебные поля, новые места устройства и расквартирования, как, к примеру, центр «Миттс» («Сердцевина») под Радомом, железные и шоссейные дороги, сети связи и центры снабжения. Также была организована их противовоздушная защита. Были выполнены все приготовления к походу против Советского Союза. Гитлер отклонил выдвинутое еще в начале сентября ОКХ предложение об использовании специальной эскадрильи люфтваффе над Россией для производства аэрофотосъемки, поскольку не хотел такими мерами спровоцировать преждевременный конфликт с Советским Союзом. В начале октября он приказал начальнику управления военной экономики и во оружений ОКВ генералу пехоты Томасу, чтобы поставки русским по торговым соглашениям от 19 августа 1939 и 11 февраля 1940 года пользовались приоритетом даже над поставками германским вооруженным силам. Он считал, что немцы должны пунктуально соблюдать соглашения, и тогда русские, которые крайне необходимые для немецкой военной экономики поставки с самого начала вели четко и планомерно, теперь будут вести их еще быстрее, чем раньше. В конце октября Гитлер, из-за нападения итальянцев на Грецию, оказался перед совершенно новой ситуацией. Если он с самого начала желал предотвратить распространение войны на Балканы, в первую очередь из-за жизненно важных для Германии румынских нефтяных месторождений, то теперь, учитывая планируемую военную кампанию против Советского Союза, он еще больше был заинтересован в сохранении спокойствия на юго-востоке. Отсюда его недовольство самовольным выступлением итальянцев, которое имело тяжелые военные и политические последствия и могло погубить весь его тщательно разработанный план. Прежде всего, теперь создалась угроза закрепления англичан на материковой части Греции и островах Эгейского моря, а значит, и угроза румынским нефтяным месторождениям. Гитлер решил встретить ее ударом крупных немецких сил из Болгарии на побережье Эгейского моря. Для этого требовался целый ряд предварительных политических мероприятий. Болгарию следовало склонить к вступлению в Тройственный пакт, к чему она не слишком стремилась, к тому же его тревожила позиция Турции. Чтобы избавиться хотя бы от этой тревоги, Гитлер хотел попытаться прийти с Турцией к соглашению. Да и Югославию необходимо было привлечь на свою сторону или, по крайней мере, обес печить ее дружественный нейтралитет, без которого, по мнению Гитлера, операции на Балканах были бы слишком рискованными. Венгрия и Румыния вскоре присоединились к Тройственному пакту, и первая разрешила транспортировку крупных немецких формирований через свою территорию, а вторая – концентрацию на своей территории немецкой армии для последующего вторжения в Болгарию. Весьма проблематичной казалась и позиция Советского Союза. Он всегда подчеркивал свои особенные интересы на Балканах, поэтому представлялось сомнительным, удастся ли отвести его амбиции на восток. К тому же теперь операция против Греции, из-за географических и климатических условий Балкан, могла проводиться не раньше будущей весны, что означало усложнение развертывания против Советского Союза. Во всяком случае, ее следует провести настолько быстро, чтобы использованные в ней части уже в начале мая были готовы к боевым действиям на другом театре. В качестве предпосылки для успеха в Греции, иначе говоря, в качестве первоочередной задачи на предстоящую зиму, Гитлер рассматривал урегулирование ситуации на Средиземном море. Для этого он стремился склонить Испанию к вступлению в войну, чтобы вместе взять Гибралтар и блокировать западный вход в Средиземное море. Одновременно итальянцы должны были продолжить наступление на Египет и попытаться выйти на линию Мерса – Матруха, чтобы получить там авиабазу. Оттуда итальянские и немецкие военно-воздушные силы могли бы атаковать стоящий в Александрии британский Средиземноморский флот и минировать Суэцкий канал. Согласно этим планам Гитлер на уже многократно упомянутом совещании в берлинской рейхсканцелярии 4 ноября дал указание главнокомандующему и начальнику Генерального штаба армии готовить операцию против Гибралтара и нападение на Грецию. Эти задачи вместе с дальнейшими директивами на временно отложенную операцию «Морской лев» и указаниями по использованию немецких военно-воздушных сил в Северной Африке были изложены в директиве № 18. Она была подписана Гитлером и отправлена частям вермахта 12 ноября.

Хельмут Грайнер

24.07.2019, 06:13

Масштабный восточный план был изложен в ней всего несколькими словами: «Политические переговоры с целью выяснить позицию России на ближайшее время начаты. Независимо от того, какие результаты будут иметь эти переговоры, продолжать все приготовления в отношении востока, приказ о которых уже был отдан ранее устно. Указания по поводу этого последуют, как только мне будет представлен и мною в основном одобрен оперативный план». Упомянутые здесь переговоры начались в тот же день, 12 ноября, между Гитлером и советским комиссаром иностранных дел Молотовым, который по приглашению немецкой стороны с большой свитой прибыл в Берлин. О ходе и результатах переговоров мы знаем от Эриха Кордта, информация которого впоследствии была дополнена сообщениями, направленными в ОКВ министерством иностранных дел. После весьма оптимистичного изложения Гитлером текущей обстановки, которое завершилось предложением, чтобы Советский Союз присоединился к Тройственному пакту, Молотов задал ряд вопросов. Он указал на то, что позиция Финляндии, которая согласно секретному московскому протоколу входит в сферу интересов Советского Союза, после заключения мира в марте 1940 года стала намного жестче. Вероятно, основанием для этого стали экономические сделки Германии и Финляндии и немецкие поставки вооружения. Далее он выразил протест против транспортировки немецких войск и снабженческих грузов через север Финляндии на Киркенес, подчеркнул большой интерес Советского Союза к никелевым месторождениям Петсамо и в заключение намекнул, что при определенных обстоятельствах Советский Союз может счесть необходимым вновь выступить против Финляндии. Гитлер подчеркнул, что не имеет ни политических, ни территориальных претензий в отношении Финляндии и только заинтересован в том, чтобы не возникло новой советско-финской войны, которая помешает крайне необходимому для немецкой промышленности ввозу сырья из северных государств. Далее Молотов перешел к немецким гарантиям для Румынии и отправке военной миссии в Бухарест. Он сказал, что одностороннее продвижение немцев без предварительных консультаций, как это предусмотрено московским соглашением по всем балканским вопросам, вызвало в Советском Союзе недоумение. Гитлер возразил, что благодаря уступке Бессарабии и Северной Буковины Советскому Союзу и выдвинутым после этого Венгрией и Болгарией жалобам с требованиями пересмотра решений Румынское государство поколеблено в своих основах. Германия заинтересована в румынских нефтяных месторождениях и потому желает, чтобы в этом государстве царило спокойствие и порядок. Она уступила румынскому правительству и дала требуемые гарантии. Для того чтобы предварительно проконсультироваться с Советским Союзом, не было времени. Затем Молотов спросил, какую позицию займет Гитлер, если Советский Союз, со своей стороны, установит аналогичные отношения с Болгарией и направит туда военную миссию. Гитлер возразил, что здесь существует большая разница, поскольку румынское правительство настоятельно просило Германию об отправке военной миссии, а Болгария до сих пор с подобными просьбами в Москву не обращалась. Молотов удовлетворился этим ответом и не выдвинул возражений против планируемого использования немецкой стороной в Болгарии роты службы оповещения и только попросил, чтобы туда было направлено не более 200 человек, причем в штатском. В заключение он сообщил, что Советский Союз обратился к Турции с требованием убрать свои военные базы в Босфоре и Дарданеллах, и пожелал, чтобы Германия и Италия его поддержали. Гитлер ответил, что может обсуждать этот вопрос только после консультаций с Муссолини. Со своей стороны, Гитлер указал русскому комиссару иностранных дел на расположенные перед южным входом Босфора Принцевы острова и постарался укрепить в намерении, помимо этого, потребовать от Турции возврата армянских областей Карс и Ардахан, которые отошли к ней в 1917 году. Таким образом, он надеялся отвлечь внимание Советского Союза от Балкан, обратив его на восток. Переговоры завершились вечером 13 ноября, не достигнув каких-либо весомых положительных результатов. На следующее утро Молотов с сопровождающими его лицами уехал. Спустя 11 дней он передал немецкому послу в Москве обобщенное изложение советской точки зрения по затронутым вопросам, которую советское правительство желало бы прояснить в процессе дальнейших переговоров. Снова было выдвинуто требование полной свободы действий в Финляндии. Далее рейх должен был подтвердить, что Болгария входит в советскую сферу влияния, и объ явить о своем согласии с заключением пакта о взаимной помощи между СССР и Болгарией. И наконец, необходимо было признать право Советского Союза на создание в Дарданеллах своих военных и военно-морских баз и отказ Японии на угольные и нефтяные концессии на севере Сахалина. При таких условиях Советский Союз выразил готовность примкнуть к Тройственному пакту. Ответ немцев, несмотря на неоднократные запросы советской стороны, вплоть до начала Восточной кампании, так и не был получен. Гитлер еще 13 ноября заявил рейхсмаршалу, что требования русских в отношении Финляндии и Болгарии совершенно неприемлемы. Новая нота еще больше укрепила его в решении порвать с Советским Союзом и подавить его силой оружия. Болгарскому правительству русские в конце ноября предложили заключение пакта о взаимопомощи и отправку военной миссии, но на эти предложения, как уже говорилось, был получен отрицательный ответ. В день отъезда Молотова из Берлина, 14 ноября, гросс-адмирал Редер доложил фюреру о ситуации, какой ее видит морское командование. Он еще настойчивее, чем раньше[91], указал на большое значение Средиземного моря и Северной Африки для ситуации в целом. Из приведенных им сведений явствовало, что Великобритания ясно осознает угрожающую ей опасность и исполнена решимости ей всячески противостоять. Выступления британских государственных и военных деятелей относительно будущей наступательной активности Англии, политическая активность в Вашингтоне, Египте, Палестине и Турции, существенные военные приготовления в Египте, Западной Африке и на Британских островах, а также усиленное движение конвоев говорят сами за себя. Тем важнее удержать инициативу в Средиземноморье. Для этого чрезвычайно важно ускорить атаку на Гибралтар и форсировать наступление итальянцев в Египте с мощной немецкой поддержкой. Англия была и остается главным противником, для разгрома которого необходимо сосредоточить все силы. Одновременный спор с Советским Союзом подвергнет вооруженные силы такой непосильной нагрузке, что конец войны отодвинется куда-то в необозримое будущее. Поэтому рекомендуется все эти споры отложить до победы над Англией. По крайней мере, сейчас и на долгое время вперед можно не опасаться вступления Советского Союза в войну на стороне противника. На это Гитлер лишь ответил, что ускорение операций в Средиземноморье невозможно, подготовка требует времени. Предложение отложить споры с Советским Союзом на более благоприятный период тоже не вызвало у него воодушевления. К этому времени он уже был настолько самонадеян и исполнен сознания собственного величия как полководца и государственного деятеля, что такие обоснованные советы ближайших соратников на него уже не оказывали серьезного влияния. Между тем внутриполитическая обстановка в Румынии резко обострилась. Глава военно-воздушной миссии генерал Шпейдель доложил об этом генералу Йодлю в беседе 19 ноября. Генерал Антонеску остался один. И армия, и легионеры против него. Легион проводит честолюбивый план, рвется к управлению государством, но не имеет лидера. Глава Румынского государства смотрит в будущее безо всякого оптимизма, но преисполнен решимости всеми средствами поддерживать спокойствие в стране. Да и позиция Советского Союза дает повод для серьезных опасений. Генерал Антонеску ведет переговоры с главами обеих миссий, которые проходят в атмосфере всеобщего доверия, и настаивает на скорейшем претворении в жизнь договоренностей, достигнутых им с генералом Типпельскирхом в сентябре. Для военной миссии чрезвычайно важно, как следует себя вести, если русские неожиданно вторгнутся в Молдову. Генерал Йодль обещал, что в ближайшее время появится директива на этот случай, а желания Румынии в отношении оружия будут обсуждаться во время предстоящего визита генерала Антонеску. Глава Румынского государства прибыл в Берлин 22 ноября, и уже на следующий день совершилось присоединение Румынии к Тройственному пакту. Присоединение к нему Венгрии последовало тремя днями ранее в Вене. Гитлер по этому случаю посвятил Антонеску в свои балканские планы и получил его согласие на концентрацию немецких вооруженных сил в Румынии для нападения на Грецию и на взаимосвязанное с этим намеченное усиление военной миссии одной танковой дивизией и подразделениями люфтваффе[92]. Антонеску только попросил освободить его от связанного с этим усилением роста расходов, что ему было обещано, и снова поднял вопрос о передаче противотанковых орудий, зениток, грузовых автомобилей и самолетов. Теперь ему было обещано исполнение его желаний. Увидевший свет 26 ноября приказ об усилении военной миссии в намеченном объеме содержал также основные указания на случай вторжения русских в Румынию. Там было сказано, что пограничные инциденты должны оставляться без внимания, но следует обеспечить отражение атак русских в пределах расположения немецких вооруженных сил на земле и в воздухе. В случае серьезных осложнений необходимо ждать указаний фюрера. Сразу после возвращения генерала Антонеску в Бухарест в Румынии начались серьезные беспорядки, показавшие, насколько нестабильна внутриполитическая ситуация в стране. В ночь на 27 ноября легионеры эксгумировали тело основателя «Железной гвардии» Корнелия Кодряну в Йилове (к югу от Бухареста), ворвались в тюрьму и расстреляли около 50 политических заключенных. Несмотря на призывы Антонеску и Хории Симы, призывавшие легионеров воздержаться от всех незаконных мер, в следующие дни политические убийства и погромы продолжались. Правда, в конце концов, благодаря активным действиям главы государства, спокойствие все же было восстановлено, но отношения Антонеску к легионерам осталось натянутым. А немецкую военную миссию эти события отнюдь не успокоили. 3 декабря гроссадмирал Редер, докладывая фюреру об обстановке на море, снова подчеркнул необходимость ведения военных действий против главного врага – Англии. Он также предостерег Гитлера от операций, связанных со слишком большим риском, ибо они могут привести к потере престижа, чего следует во что бы то ни стало избегать. Прежде всего, не стоит настраивать против себя Соединенные Штаты Америки. Но и это обращение не произвело никакого эффекта. Гитлер к тому времени настолько твердо решил выполнить свой грандиозный восточный план, что подобные аргументы не могли сбить его с пути. К тому же он считал крайне маловероятным, что Соединенные Штаты в обозримом будущем вступят в войну на стороне противника. В начале ноября, непосредственно перед президентскими выборами в Америке, он заявил, что выборы Рузвельта были бы для Германии лучшим вариантом, чем его противника Уилки, ибо последний обеспечит более высокое развитие оборонной промышленности, чем Рузвельт. Он также добавил, что оба кандидата настроены против вступления США в войну. Впоследствии Рузвельт был избран и тотчас заявил, что американская промышленность в будущем на 50 процентов будет работать на Англию. Также он сказал, что намерен, помимо уже переданных Великобритании в сентябре 1940 года 50 эсминцев, и далее поставлять ей морские корабли такого рода. Но и это не убедило Гитлера. Он остался при своем твердом убеждении, что Рузвельт сделает все от него зависящее, чтобы удержать Соединенные Штаты от вступления в войну. Сверх этого 16 сентября в США был издан закон о воинской повинности, который предусматривал регистрацию всего мужского населения в возрасте от 21 до 36 лет, ежегодный призыв до 900 тысяч человек на годичную подготовку и увеличение армии до 1 миллиона 400 тысяч человек[93]. Однако, по мнению немецкого военного атташе в Вашингтоне генерала фон Беттихера, большая часть новой армии станет реальностью только в начале 1942 года. Но до этого, считал Гитлер, военная кампания против Советского Союза уже победоносно завершится, да и Великобритания, возможно, станет намного более сговорчивой. Через 2 дня после доклада Редера, а именно 5 декабря, генерал-фельдмаршал фон Браухич и генерал-полковник Гальдер доложили фюреру в берлинской рейхсканцелярии в присутствии генерал-фельдмаршала Кейтеля и генерала Йодля соображения ОКХ по поводу проведения операций «Феликс» и «Марита». Они также представили ему выводы оперативного исследования, которое было проведено в оперативном отделе Генерального штаба сухопутных войск под руководством генерала Паулюса для планируемой кампании против Советского Союза. Выполненное с аналогичной целью в отделе обороны страны оперативное исследование было представлено генералу Йодлю подполковником фон Лосбергом. Оно, по-видимому, не было передано Гитлеру и определенно не повлияло на оперативное исследование Генерального штаба сухопутных сил. Поэтому оно в настоящей книге не рассматривается. Ход этой весьма обстоятельной беседы Гитлера с руководящими лицами армии отражен генералом Йодлем в протокольной записи, которая дословно вошла в дневник боевых действий отдела обороны страны. Она гласит следующее[94]: «Главнокомандующий сухопутными силами заявил: в операции «Феликс» до сих пор на первом плане стояла маскировка. Уже 6 декабря первый разведывательный штаб из 15 офицеров в гражданском отбыл в Испанию. Поскольку собственно приготовления занимают 38 дней, если операция должна быть проведена в начале февраля, приказ должен быть отдан в середине декабря. Главнокомандующий сухопутными силами предложил, чтобы общее руководство было поручено генерал-фельдмаршалу фон Рейхенау. Что касается операции «Марита», ее невозможно провести до таяния снегов – в начале марта. Поскольку развертывание сил длится 78 суток, приказ на ее проведение должен тоже быть получен в середине декабря. На востоке ОКХ надеялось справиться со строительством автомобильных и железных дорог до весны, иначе перевозки грузов невозможны. Сразу по окончании работ можно начинать приготовления к перемещению снабженческих грузов и их складированию. Что касается продолжительности запланированных кампаний, операция «Феликс» будет проведена в конце февраля, и используемые в ней силы уже в середине мая будут готовы для участия в других действиях. Срок окончания операции «Марита» оценить сложнее, но, по оценкам экспертов, она продлится от двух до четырех недель, то есть до середины апреля, обратная перевозка войск займет еще четыре недели. Следует предусмотреть также время на их отдых и пополнение. Поскольку эти силы незаменимы для операции на востоке, она должна начаться как можно скорее, чтобы полностью использовать благоприятное время года. На просьбу главнокомандующего сухопутными войсками фюрер ответил, что немецкое вмешательство в Ливии пока не принимается в расчет. На ситуацию в Албании нельзя закрывать глаза. Если итальянцев отбросят еще дальше, возникнет угроза потери всей Албании. Югославия, очевидно, хочет отложить свое решение до прояснения ситуации в Албании. Важнейшим фактором на Балканах является Россия, которая пытается установить свое влияние в Болгарии после отмежевания Румынии. Из этого видно, что малейшее проявление слабости где-то в Европе приводит к продвижению русских. Итальянцам в настоящее время можно помочь только использованием немецких военно-воздушных формирований с Сицилии (две группы Ju-87) и юга Италии (две группы Ju-88) против английского флота на Средиземном море, а также взятием Гибралтара. Последнее представляется необходимым и по другим причинам. Франция не желает уступать что-либо Италии и при этом использует возможность отделения всей Французской Африки от правительства Петена как средство давления. Последнее не будет иметь места, если несколько немецких дивизий будут находиться в Марокко или могут быть туда быстро переброшены. Тогда с правительством Петена можно будет говорить иначе, чем сегодня. Большое значение имеет также психологическое воздействие падения Гибралтара и закрытие западного входа в Средиземное море. Немецкие угрозы, что нападение с территории Греции против сферы интересов Германии привело бы к ответным мерам, оказали нужное влияние, поскольку до сих пор никаких подобных нападений не последовало. Вероятнее всего, такое положение сохранится и в течение ближайших месяцев. Хотя немецкое вступление в Грецию представляется необходимым, чтобы окончательно урегулировать ситуацию, может получиться так, что греки сами завершат конфликт между Грецией и Италией, и англичане будут вынуждены покинуть свои базы в Греции. Тогда вторжение немецких войск перестанет быть необходимым, потому что в этой области больше не будет решаться вопрос о европейской гегемонии. Развертывание сил для операции «Марита» также, безусловно, является необходимым. Если ее проведение станет излишним, оно все равно окажется полезным, потому что используемые здесь силы будут сразу же переориентированы на участие в восточной операции. Румыния и Финляндия в Восточной кампании выступят вместе с Германией, в этом никаких сомнений нет. Для запланированных операций существует следующая временная последовательность: 1. Воздушная война против английского флота в Восточном Средиземноморье начиная с 15 декабря. 2. Нападение на Гибралтар, начало в первых числах февраля, окончание – четырьмя неделями позже. 3. Операция против Греции, начало в первой декаде марта, окончание при благоприятных обстоятельствах – в конце марта, может быть, даже в конце апреля. В последнем случае, вероятно, не все силы будут задействованы в ней до самого конца. Привлечь Югославию на сторону стран оси желательно и представляется возможным, если Итальянский фронт в Албании остановится. На вопрос главнокомандующего сухопутными силами, считает ли фюрер немецкие военно-воздушные силы достаточно сильными, чтобы, кроме участия в Восточной кампании, также продолжать войну против Англии, фюрер ответил, что английские военно-воздушные силы весной 1941 года будут не сильнее, чем сегодня, и вследствие этого не смогут осуществлять дневные налеты на территорию Германии. В то же время немецкие люфтваффе, учитывая ничтожные потери, весной будущего года станут намного сильнее. Таким образом, оборонительную воздушную войну против Англии можно считать обеспеченной. Сильные истребительные и зенитные формирования будут задействованы также на востоке, да и ведение больших ночных налетов на Англию во время короткой Восточной кампании останется возможным. Русские вооруженные силы уступают немецким и в вооружении, и в качестве боевой подготовки войск, и в командовании. Поэтому для Восточной кампании нынешний момент является наиболее благоприятным. Следует ожидать, что русскую армию, когда она получит удар, постигнет больший крах, чем это произошло во Франции в 1940 го ду. Только русских нельзя гнать назад. Скорее, после прорыва фронта крупные части русских войск следует окружать. Восточная кампания завершится, когда немецкие части выйдут к Волге, откуда будут проводиться рейды для уничтожения более удаленных военных объектов. Затем будут созданы новые буферные государства (Украина, Белоруссия, Литва, Латвия) и Румыния, генерал-губернаторство и Финляндия расширятся. На востоке должны остаться около 60 дивизий. В заключение фюрер приказал как можно скорее провести операцию «Феликс» и выполнить в полном объеме приготовления к операции «Марита», как и к Восточной кампании. Находящиеся в отпуске дивизии могут быть снова призваны на службу, но по возможности не раньше февраля. Восточная кампания начнется самое позднее в середине мая, если зима пройдет нормально. Проведение операции «Морской лев» фюрер больше не считал возможным. На вопрос главнокомандующего сухопутными силами, принимается ли во внимание поддержка итальянцев в Албании, фюрер ответил, что не видит для этого возможности. На следующий вопрос главнокомандующего сухопутными силами, какое количество войск после взятия Гибралтара планируется перебросить в Северную Африку, фюрер ответил, что это будет одно танковое и одно моторизованное формирование». После этого генерал-полковник Гальдер изложил планы ОКХ относительно проведения операций «Феликс» и «Марита». Об их осуществлении, замечаниях и распоряжениях Гитлера, уже говорилось в главах 4 и 7. В протокольной записи сказано следующее: «После этого начальник Генерального штаба сухопутных войск сделал доклад о планируемой восточной операции. Сначала он остановился на географических условиях. Важнейшие центры, производящие вооружение, расположены на Украине, в Москве и Ленинграде. Кроме того, Украина является крупным центром сельскохозяйственного производства. Весь оперативный район делится Припятскими болотами на северную и южную половины. В южной – плохо развита дорожная сеть. Лучшие автомобильные и железные дороги находятся между Варшавой и Москвой. Поэтому северная часть оперативного района представляет лучшие условия для широкомасштабных перемещений войск, чем южная. Территория севернее Припятских болот, по-видимому, сильнее занята войсками, чем область к югу от них. Кроме того, выполняя расстановку сил, русские предусмотрели сосредоточение своих войск на границе интересов России и Германии. Можно предположить, что восточнее бывшей советско-польской границы находятся защищенные полевыми укреплениями базы снабжения русских. Днепр и Западная Двина образуют восточную линию, на которой должны остановиться русские. Если они отойдут дальше, то не смогут защищать свои промышленные центры. Поэтому немецкие планы должны предусмотреть использование танковых клиньев с целью предотвратить организацию сплоченного сопротивления русских войск западнее этих рек. Самая сильная ударная группа будет двигаться из района Варшавы на Москву. Из предусмотренных трех групп армий самая северная будет наступать на Ленинград, центральная – через Минск на Смоленск, южная – на Киев. В южной группе одна армия будет наступать из района Люблина, вторая – из района Львова, третья – из Румынии. Конечная цель операции – Волга и территория вокруг Архангельска. Всего будет задействовано 105 пехотных и 32 танковые и моторизованные дивизии, большая часть которых (две армии) вначале будет следовать во второй линии. Фюрер объявил о своем согласии с предложенными оперативными планами и сообщил следующее: важнейшая цель – помешать русским отступать сплоченным фронтом. Наступательный марш должен продвинуться так далеко на восток, чтобы русская авиация больше не могла атаковать территорию немецкого рейха, немецкие военно-воздушные силы, с другой стороны, могли вести налеты для уничтожения районов сосредоточения военной промышленности русских без отхода назад. Таким образом будет достигнут разгром русских вооруженных сил и предотвращена возможность их возрождения. Уже при первом применении силы должно последовать уничтожение значительной части войск противника. Для этого должны использоваться мобильные войска на внутренних флангах обеих северных групп армий, где находится направление главного удара операции. На севере необходимо стремиться к окружению вражеских сил, находящихся в прибалтийских странах. А группа армий, движущаяся на Москву, должна быть настолько сильной, чтобы она могла частью сил повернуть на север. Наступающая южнее Припятских болот группа армий должна только позднее, частью сил при известных обстоятельствах выйти из Румынии для окружения войск противника на Украине обходом с севера. Пойдут ли немецкие войска после уничтожения окруженных на юге и на севере русских войск на Москву или в район восточнее Москвы, пока не решено. Существенно решающим образом разгромить русских без отхода назад. Предусмотренное для операции число дивизий – 130 – 140 – является достаточным. В заключение начальник Генерального штаба армии сообщил, что проведение развертывания займет три недели и с начала или с середины апреля уже не сможет быть замаскированным. Тогда в оккупированных Франции и Бельгии остается пока еще 37 дивизий, в Голландии, Дании и в протекторате – по 1, в Норвегии – 6, из числа последних часть будет привлечена к операциям на востоке. Кроме того, в распоряжении командования имеются еще учебная и десантная дивизии». В день после этого обсуждения генерал Йодль изложил начальнику отдела обороны страны основные направления для разработки директив Верховного командования на ведение воздушной войны в Восточном Средиземноморье, операций «Феликс» и «Марита» и восточной операции. При этом он сообщил, что Гитлер твердо решил провести восточную операцию, которая во временном и пространственном отношении тесно связана с операцией «Марита», ибо армия еще никогда не была такой сильной, как теперь. В то же время Советский Союз, который только что пытался удержать Болгарию от присоединения к Тройственному пакту, в очередной раз доказал, что везде, где только возможно, будет становиться на пути Германии. На участие в Восточной кампании Румынии и Финляндии можно твердо рассчитывать. Первый набросок директивы на операцию «Фриц» – так вначале звучало кодовое название восточной операции – был подан начальнику штаба оперативного руководства вермахта 12 декабря. Руководитель оперативной группы «Военно-морской флот» в отделе обороны страны капитан 3-го ранга Юнге использовал этот шанс, чтобы в оценке обстановки подчеркнуть: Германия не должна стремиться к войне с Советским Союзом, во всяком случае пока она вынуждена напрягать все свои силы для разгрома Великобритании. Документ был составлен с точки зрения морского командования, и в нем большое внимание уделялось войне на два фронта – с Англией и Советским Союзом. При решительности Гитлера следовало предвидеть, что и это предупреждение, как и все предшествующие, не произведет эффекта. Да и генерал Йодль мнение командования морскими операциями не разделял, исполненный уверенности, что фюрер с его гениальной интуицией найдет единственно правильный выбор. Поэтому он предварительно не передал документ Гитлеру. Представленный ему 17 декабря генералом Йодлем проект директивы на проведение операции «Фриц» претерпел существенные изменения в части задач групп армий, действующих севернее Припятских болот. На совещании 5 декабря Гитлер указал на то, что на севере желательным является окружение сил противника, находящихся в прибалтийских странах, и потому действующая на Смоленском направлении центральная группа армий должна крупными силами повернуть на север. Но он тогда еще не мог решить, пойдут ли армии после уничтожения сил противника в Прибалтике и на Украине на Москву или восточнее Москвы. Это указание не нашло при разработке проекта директивы столь ясного выражения, как хотелось бы Гитлеру. Скорее, наоборот, в основу проекта были заложены в первую очередь одобренные им оперативные планы ОКХ, согласно которым центральная группа и приданный ей особенно сильный танковый клин должны наступать через Минск и Смоленск на Москву. Но у Гитлера тем временем окрепло убеждение, что наступлению на Москву непременно должно предшествовать уничтожение сил противника в Прибалтике и взятие Ленинграда и Кронштадта. Так быстрее всего можно было вывести из игры русский флот и возобновить судоходство по Балтийскому морю, прежде всего транспортировку руды из Лулео. А потому он снова указал начальнику штаба оперативного руководства вермахта, насколько важно, чтобы сильные части мобильных войск центральной группы армий после прорыва русского фронта в Белоруссии повернули на север, чтобы совместно с северной группой армий уничтожить вражеские силы в Прибалтике и взять Ленинград. Только после выполнения этих первоочередных задач должна начаться наступательная операция на Москву, причем будет очень полезно, если по русской столице будет нанесен концентрический удар с запада и северо-запада. Только после неожиданно быстрого краха вооруженных сил противника можно рассматривать вопрос об одновременных действиях центральной группы армий на северном и Московском направлениях. Кроме того, Гитлер приказал изменить прежнее кодовое название операции на «Барбаросса». Соответствующая директива № 21 была разработана, 18 декабря подписана Гитлером и в тот же день направлена частям вермахта. В ней был текст: «Фюрер и Верховный главнокомандующий вооруженными силами Верховное главнокомандование вооруженных сил Штаб оперативного руководства Отдел обороны страны № 33408/40 Ставка фюрера 18 декабря 1940 г.

Совершенно секретно Только для командования ДИРЕКТИВА № 21 План «Барбаросса» Германские вооруженные силы должны быть готовы разбить Советскую Россию в ходе кратковременной кампании еще до того, как будет закончена война против Англии. (План «Барбаросса».) Сухопутные силы должны использовать для этой цели все находящиеся в их распоряжении соединения, за исключением тех, которые необходимы для защиты оккупированных территорий от всяких неожиданностей. Задача люфтваффе – высвободить такие силы для поддержки сухопутных войск при проведении Восточной кампании, чтобы можно было рассчитывать на быстрое завершение наземных операций и вместе с тем ограничить до минимума разрушение восточных областей Германии вражеской авиацией. Однако эта концентрация ВВС на Востоке должна быть ограничена требованием, чтобы все театры военных действий и районы размещения нашей военной промышленности были надежно прикрыты от налетов авиации противника и наступательные действия против Англии, особенно против ее морских коммуникаций, отнюдь не ослабевали. Основные усилия военно-морского флота должны и во время Восточной кампании, безусловно, сосредоточиваться против Англии. Приказ о стратегическом развертывании вооруженных сил против Советского Союза я отдам, в случае необходимости, за восемь недель до намеченного срока начала операции. Приготовления, требующие более продолжительного времени, если они еще не начались, следует начать уже сейчас и закончить к 15 мая 41 года. Решающее значение должно быть придано тому, чтобы наши намерения напасть не были распознаны. Подготовительные мероприятия должны вестись исходя из следующих основных положений: I. Общий замысел Основные силы русских сухопутных войск, находящи еся в Западной России, должны быть уничтожены в смелых операциях посредством глубокого, быстрого выдвижения танковых клиньев. Отступление боеспособных войск противника на широкие просторы русской территории должно быть предотвращено. Путем быстрого преследования должна быть достигнута линия, с которой русские военно-воздушные силы будут не в состоянии совершать налеты на имперскую территорию Германии. Конечной целью операции является создание заградительного барьера против азиатской части России по общей линии Волга – Архангельск. Таким образом, в случае необходимости последний индустриальный район, остающийся у русских на Урале, можно будет парализовать с помощью авиации. В ходе этих операций русский Балтийский флот быстро потеряет свои базы и окажется, таким образом, небоеспособным. Эффективные действия русских военно-воздушных сил должны быть предотвращены нашими мощными ударами уже в самом начале операции. II. Предполагаемые союзники и их задачи 1. В войне против Советской России на флангах нашего фронта мы можем рассчитывать на активное участие Румынии и Финляндии. Верховное главнокомандование вооруженных сил в соответствующее время согласует и установит, в какой форме вооруженные силы обеих стран при их вступлении в войну будут подчинены германскому командованию. 2. Задача Румынии будет заключаться в том, чтобы прикрывать наступление южного фланга германских войск и действовать вместе с развернутыми в Молдове немецкими войсками[95]. 3. Финляндия должна прикрывать сосредоточение и развертывание отдельной немецкой северной группы войск (части группы XXI), следующей из Норвегии. Финская армия будет вести боевые действия вместе с нашими войсками. Кроме того, Финляндия будет ответственна за захват полуострова Ханко. 4. Следует считать возможным, что к началу операции шведские железные и шоссейные дороги будут предоставлены для использования немецкой группе войск, предназначенной для действий на севере. III. Проведение операции А. Сухопутные силы. (В соответствии с оперативными замыслами, доложенными мне.) Театр вооруженных действий разделяется Припятскими болотами на северную и южную части. Направление главного удара должно быть подготовлено севернее Припятских болот. Здесь следует сосредоточить две группы войск. Южная из этих групп, являющаяся центром общего фронта, имеет задачу наступать особо сильными танковыми и моторизованными соединениями из района Варшавы и севернее ее с целью раздробить силы противника в Белоруссии. Таким образом будут созданы предпосылки для поворота мощных частей подвижных войск на север, с тем чтобы во взаимодействии с северной группой армий, наступающей из Восточной Пруссии в общем направлении на Ленинград, уничтожить силы противника, действующие в Прибалтике. Лишь после выполнения этой неотложной задачи, захватом Ленинграда и Кронштадта, следует приступить к операции по взятию Москвы – важного центра коммуникаций и военной промышленности. Только неожиданно быстрый развал русского сопротивления мог бы оправдать постановку и выполнение этих обеих задач одновременно. Важнейшей задачей группы XXI в течение Восточной кампании остается оборона Норвегии. Имеющиеся для этого силы (горный корпус) следует использовать на севере прежде всего для обороны области Петсамо и ее рудных шахт, а также трассы Северного Ледовитого океана. Затем эти силы должны совместно с финскими войсками продвинуться к Мурманской железной дороге, чтобы нарушить снабжение Мурманской области по сухопутным коммуникациям. Будет ли такая операция осуществлена усиленными немецкими войсками (2 – 3 дивизии) из района Рованиеми и южнее его, зависит от готовности Швеции для перевозки войск предоставить свои железные дороги в наше распоряжение. Основным силам финской армии будет поставлена задача в соответствии с продвижением немецкого северного фланга наступлением сковать как можно большее количество русских войск, а также овладеть полуостровом Ханко. Группе армий, действующей южнее Припятских болот, надлежит посредством концентрированных ударов, имея основные силы на флангах, уничтожить русские войска, находящиеся на Украине, еще до выхода последних к Днепру. С этой целью главный удар наносится из района Люблина в общем направлении на Киев. Одновременно находящи еся в Румынии войска форсируют реку Прут в нижнем течении и осуществляют глубокий охват противника. На долю румынской армии выпадет задача сковать русские силы, находящиеся внутри образуемых клещей[96]. По окончании сражений южнее и севернее Припятских болот в ходе преследования следует обеспечить выполнение следующих задач: на юге – своевременно занять важный в военном и экономическом отношении Донецкий бассейн, на севере – быстро выйти к Москве. Захват этого города означает как в политическом, так и в экономическом отношении решающий успех, не говоря уже о том, что русские лишатся важнейшего железнодорожного узла. Б. Военно-воздушные силы. Их задача будет заключаться в том, чтобы, насколько это будет возможно, затруднить и снизить эффективность противодействия русских военно-воздушных сил и поддержать сухопутные войска в их операциях на решающих направлениях. Это будет прежде всего необходимо на фронте центральной группы армий и на главном направлении южной группы армий. Русские железные дороги и пути сообщения в зависимости от их значения для операции должны перерезаться или выводиться из строя посредством захвата наиболее близко расположенных к району боевых действий важных объектов (речные переправы) смелыми действиями воздушно-десантных войск. В целях сосредоточения всех сил для борьбы против вражеской авиации и для непосредственной поддержки сухопутных войск не следует во время операции совершать налеты на объекты военной промышленности. Подобные налеты, и прежде всего против Урала, встанут на повестку дня только по окончании маневренных операций. В. Военно-морской флот. В войне против Советской России ему предстоит задача, обеспечивая оборону своего побережья, воспрепятствовать прорыву военно-морского флота противника из Балтийского моря. Учитывая, что после выхода к Ленинграду русский Балтийский флот потеряет свой последний опорный пункт и окажется в безнадежном положении, следует избегать до этого момента крупных операций на море. После нейтрализации русского флота задача будет состоять в том, чтобы обеспечить полную свободу морских сообщений в Балтийском море, в частности надежное снабжение по морю северного фланга сухопутных войск (траление мин). IV. Все распоряжения, которые будут отданы главнокомандующими на основании этой директивы, должны совершенно определенно исходить из того, что речь идет о мерах предосторожности на тот случай, если Россия изменит свою нынешнюю позицию по отношению к нам. Число офицеров, привлекаемых для первоначальных приготовлений, должно быть максимально ограниченным. Остальных сотрудников, участие которых необходимо, следует привлекать к работе как можно позже и знакомить только с частными сторонами подготовки, необходимыми для исполнения служебных обязанностей каждого из них в отдельности. Иначе возникает опасность разглашения и серьезнейших политических и военных осложнений в результате раскрытия наших приготовлений, сроки которых еще не назначены. V. Я ожидаю от господ главнокомандующих доклады об их дальнейших намерениях, основанных на настоящей директиве. О намеченных подготовительных мероприятиях всех видов вооруженных сил и о ходе их выполнения докладывать мне через Верховное главнокомандование вооруженных сил. Подписано: Адольф Гитлер». Хотя точный текст этой директивы едва ли позволял усомниться в решимости Гитлера начать войну с Советским Союзом, гроссадмирал Редер счел необходимым сделать еще одну последнюю попытку отложить Восточную кампанию до победы над Англией. Вероятно, на это его подтолкнуло заключительное замечание директивы о том, что проведение операции «Барбаросса» во временном отношении еще окончательно не определено. В своем докладе Гитлеру 27 декабря он снова подчеркнул, что плотная концентрация всех военных средств против Англии, как главного противника Германии, является настоятельным требованием момента. Великобритания, с одной стороны, из-за не удачной Итальянской кампании в восточной части Средиземного моря, а также благодаря увеличившейся поддержке Соединенных Штатов стала сильнее. Однако, с другой стороны, для нее смертельным является прекращение морского судоходства. Что касается строительства подводных лодок и создания морской авиации, этого слишком мало. Весь военный потенциал Германии необходимо направить на усиление военных действий против Великобритании. Любое расщепление сил будет продлевать войну и ставить под сомнение конечную победу. Поэтому у морского командования существуют большие опасения касательно начала Восточной военной кампании до разгрома Англии. Гитлер возразил, что строительство подводных лодок необходимо вести более высокими темпами, чем сегодняшние 12 – 18 единиц в месяц. Но, учитывая сложившуюся политическую ситуацию, а также склонность Москвы вмешиваться в балканские вопросы, следует прежде всего устранить последнего противника на континенте, а уж потом думать о разгроме Англии. Для этого армия должна быть доведена до требуемой силы. И только после этого можно сосредоточиться на люфтваффе и кригсмарине. Таким образом, последняя попытка главнокомандующего ВМФ отложить Восточную кампанию, как и следовало ожидать, оказалась тщетной. Директивой № 21 были даны основные направления для дальнейших приготовлений всех видов войск вермахта к операции «Барбаросса». Теперь ОКХ намеревалось использовать для работ на родине солдат 18 дивизий, а также предоставленных согласно указанию фюрера от 28 сентября в распоряжение военной промышленности 300 тысяч рабочих-металлистов из числа действующих и запасных частей вернуть на службу не в феврале, как пожелал фюрер на совещании 5 декабря, а уже в середине января. Но руководитель ОКВ настоял на том, чтобы отдельные «отпускники» отзывались на службу не единовременно, а по частям, только после их замены гражданской рабочей силой. И так называемые «отпускные дивизии» должны были возвращаться на службу по мере надобности, с достаточным временным сдвигом, и первоначально без рабочих, занятых в промышленности, производящей вооружение. Важнейшие для ведения войны против Англии предприятия до дальнейших распоряжений вообще не трогали, работавшие там солдаты стали «резервом фюрера». Большие трудности были связаны с подготовкой необходимых запасов топлива и других эксплуатационных материалов для запланированной Восточной кампании. Генерал-фельдмаршал Кейтель 28 октября указал главнокомандующим войсками вермахта на то, что потребление горючего автотранспортными средствами вермахта в последние месяцы, несмотря на затишье в операциях, существенно возросло – в октябре до 100 тысяч тонн карбюраторного топлива и 25 тысяч тонн дизельного топлива. И это вопреки текущей ситуации и необходимости в течение спокойных месяцев создать достаточный запас для последующих операций. В настоящее время можно допустить максимальный ежемесячный расход в размере 65 тысяч тонн карбюраторного и 20 тысяч тонн дизельного топлива. Под этот лимит следовало подогнать все нормы потребления. ОКХ, которое в этом вопросе было ответственным за все три вермахта, 4 декабря сообщило, что новый лимит не соответствует масштабности задач и месячная потребность составляет примерно 90 тысяч тонн карбюраторного топлива и 27 тысяч тонн дизельного. Но и этого количества будет недостаточно при проведении операций «Феликс» и «Марита», а также ожидаемом в январе увеличении хранения запасов на востоке. На это руководитель ОКВ 19 декабря возразил, что без радикального сокращения потребления топлива не обойтись, если, конечно, нет желания весной 1941 года столкнуться с острым его дефицитом, который сделает невозможными запланированные широкомасштабные операции. Необходимой предпосылкой для этого оставались бесперебойные поставки румынской нефти. Большое значение здесь имела защита румынских нефтяных месторождений от возможного захвата третьей силой. Руководитель немецкой военной миссии в Румынии, на основании директивы ОКВ от 26 ноября, изложил в своем поступившем 12 декабря докладе соображения по поводу использования немецких войск при советских военных мерах. В нем сказано: «Расстановка русских сил предусматривает их концентрацию в Южной Бессарабии и на Буковине. Следовательно, приходится считаться с возможностью удара через Галац на запад, чтобы отрезать провинцию Молдова, а также с наступлением из Буковины в юго-восточном направлении, чтобы обойти фронт на Пруте с фланга. Румынский оперативный план предусматривал оборону фронта на Пруте от Галаца до Ясс и отвод находящихся в Северной Молдове и Южной Буковине сил на полевые укреп ленные позиции, тянущиеся от Ясс через Тыргу-Нямт до Карпат. В случае прорыва русскими этой линии или через фронт на Пруте и вмешательства венгров через Восточные Карпаты следует оставить провинцию Молдова и отойти на заранее подготовленные позиции на линии Брэила – Фокшаны – долина Тротуша. Вместо этого немецкая военная миссия предложила румынскому Генеральному штабу до последнего защищать восточную и северо-восточную границу провинции Молдова, за исключением северо-восточного выступа, чтобы помешать прорыву в районе Галаца и продвижению из Буковины по обе стороны Сирета. Немецкие учебные войска поддержат румын. Они должны в случае угрозы нападения русских расположить главные силы на исходных позициях Фокшаны – Рымникул-Сэрат – Бузэу – Сирет для активной обороны против русских атак в районе Галаца или из Буковины. Их концентрация завершится через 18 часов после получения приказа о выступлении. На долю находящихся в Румынии подразделений люфтваффе выпадает в основном защита нефтяных месторождений Плоешти. Немецкой военной миссии было приказано, во избежание инцидентов на румыно-советской границе, не пересекать границу 5-километровой зоны вдоль нее. С другой стороны, имелся приказ отражать любую попытку русских перейти в наступление, для чего, используя все имеющиеся средства, тотчас переходить в контрнаступление. Прибывающая с 15 декабря 16-я танковая дивизия на колесном ходу должна была первоначально стать резервом главы миссии. Ее можно было при необходимости использовать для вторжения в Северную Молдову или через край Венгрии, или броском через Брашов и Бузэу в Южную Молдову. Гитлер согласился с этими планами. В конце декабря началась транспортировка первого эшелона 12-й армии в Румынию. Согласно желанию Болгарии прибывшие первыми обе танковые дивизии (5-я и 11-я) были размещены в районе Чернавода, чтобы противостоять вторжению русских в Добруджу и удару на Варну, которых опасались болгары. 9 января в Бергхофе имело место уже многократно упоминавшееся совещание, на котором присутствовали: Гитлер, генерал-фельдмаршал фон Браухич, первый обер-квартирмейстер и начальник оперативного отдела Генерального штаба армии, начальник оперативного отдела морского командования, начальник Генерального штаба люфтваффе, а также генерал-фельдмаршал Кейтель и генерал Йодль. Обсуждались в первую очередь меры по поддержке итальянцев в Ливии и Албании, дальнейшие приготовления к операции «Марита» и проведение операции «Аттила»[97]. Здесь интересны лишь слова руководителя ОКХ о том, что привлеченных к операции «Марита» войск при любых обстоятельствах будет недоставать в Восточной кампании. На это Гитлер ответил, что предназначенные для прикрытия от Турции силы, а также часть других формирований, скорее всего, довольно скоро можно будет вывести для участия в Восточной кампании. В заключение этого обсуждения фюрер в присутствии имперского министра иностранных дел дал оценку общей обстановки: «В свое время я оптимистически оценивал перспективы в кампаниях против Польши и на Западе, поскольку убедился в том, что утверждения противников о наличии у них гигантского военного производства не могли соответствовать действительности по причинам экономического характера. Например, Германия производила больше стали, чем Англия и Франция, вместе взятые. Также она выпускала больше алюминия, чем оба этих государства, и располагала большим количеством рабочей силы. Кроме того, в демократических странах невозможно увеличение экономического потенциала в такой мере, как в Германии. Анализ расходования финансовых средств вражескими державами привел к тому же результату. К тому же германские вооруженные силы имели решающее преимущество в развитии тактических и оперативных взглядов. Заключения об экономике, финансах и государственной системе верны. Их следует учитывать и сегодня при оценке текущей обстановки. Норвегия прочно остается в наших руках. Ее оборона обеспечена, высадка там англичан не ожидается, возможны только их рейды с целью держать в беспокойстве.

Хельмут Грайнер

24.07.2019, 06:14

Для оккупированных западных территорий сохраняется только угроза со стороны английской авиации. Во Франции ситуация следующая: она вступила в войну в обстановке всеобщего опьянения. Первое отрезвление наступило осенью 1939 года. Уничтожающий удар, нанесенный ей летом 1940 года, был для французов полной неожиданностью и произвел соответствующее действие. Сейчас вследствие успехов греков в Албании наступил некоторый перелом в настроениях. На оккупированной территории Франции существует лишь одно желание, а именно чтобы война как можно скорее кончилась. На неоккупированной территории часть населения и военных питает еще надежду на то, что произойдет перелом в обстановке. Эти люди готовы оказать Германии сопротивление. В остальном замечается растущая тенденция ничем не связывать себя. В еще большей степени это наблюдается в Северной Африке. Французский народ единодушно отвергает передачу Ниццы, Корсики и Туниса Италии. Совершенно очевидно, что движение, возглавляемое де Голлем, нежелательно для французского правительства Виши, но оно имеет во Франции много сторонников. Особую опасность представляет генерал Вейган, который определенно заявил маршалу Петену, что сделает Северную Африку самостоятельной, если правительство Петена начнет борьбу против Англии. Поэтому французское правительство находится в крайне затруднительном положении. В настоящее время антигерманские настроения усиливаются, хотя ответственные военные инстанции полностью сознают военную уязвимость и бессилие Франции. Подготовка к операции «Аттила» не осталась незамеченной. Поэтому тем более становится заметной у французов тенденция к выжиданию. Германия после отставки Лаваля[98] больше не связана обязательствами, и это хорошо. Испания заняла нерешительную позицию. Хотя это и представляется малоперспективным, все же необходимо еще раз попытаться побудить Испанию к вступлению в войну. На Балканах дружественную позицию к державам оси занимает только Румыния, позиция Болгарии лояльная. Король Болгарии Борис из страха оттягивал присоединение к Тройственному пакту. Следствием этого явился нажим со стороны русских… Болгария – территория для возможного броска к Босфору. Теперь Болгария решила присоединиться к Тройственному пакту. Югославия занимает отрицательную позицию к державам оси. Она хочет выиграть, не вмешиваясь активно, и оставляет за собой принятие решения. В данных странах изменение обстановки не в пользу Германии исключено. Если даже будет утрачена Северная Африка, восстановится положение, существовавшее до 25 июня 1940 года. Таким образом, общая обстановка для Германии значительно более благоприятна, нежели это было к 1 сентября 1939 года. Высадка в Англии была бы возможной лишь в том случае, если бы было достигнуто полное господство в воздухе и в стране произошло определенное замешательство. Иначе высадка станет преступлением. Англичане преследуют в войне конечную цель – разгромить Германию на континенте. Но собственных сил для этого у них недостаточно. Вследствие борьбы на двух далеко удаленных друг от друга театрах войны английский военный флот ослаблен как никогда, а его сколько-нибудь решающее усиление невозможно. На английской авиации весьма отрицательно сказались затруднения в снабжении Англии сырьем вследствие прекращения подвоза (прежде всего алюминия) и ущерба, нанесенного немецкой воздушной и морской войной английской промышленности. Сама авиационная промышленность пострадала настолько, что наступило не увеличение, а снижение производства. Эту борьбу против промышленности немецкая авиация должна продолжать еще с большей планомерностью, нежели это было до сих пор. Что же касается, наконец, английской армии, то она не способна осуществить вторжение. Что поддерживает Англию, так это надежда на США и Россию, ибо уничтожение английской метрополии со временем неизбежно. Но Англия надеется продержаться до тех пор, пока она не создаст крупный континентальный блок против Германии. Дипломатическую подготовку в этом направлении можно ясно видеть. Сталин, господин России, – умная голова. Он не выступит открыто против Германии. Однако следует считаться с тем, что он в трудных для Германии ситуациях эти трудности умножит. Он хочет принять наследство обнищавшей Европы, однако нуждается в успехе и стремится на Запад. Он хорошо понимает, что после окончательной победы Германии положение Советского Союза существенно усложнится. Англичан поддерживает надежда на возможность вмешательства русских. Они лишь тогда откажутся от сопротивления, когда будет разгромлена эта их последняя континентальная надежда. Он, фюрер, не верит в то, что англичане «безнадежно глупы»; если они не будут видеть никакой перспективы, то прекратят борьбу. Если они проиграют, то никогда не найдут в себе моральных сил сохранить империю. Если же они смогут продержаться, сформировать 40 – 50 дивизий и если США и Россия окажут им помощь, тогда создастся весьма тяжелая для Германии обстановка. Этого допустить нельзя. До сих пор мы действовали по принципу наносить удар по важнейшим позициям противника, чтобы еще на один шаг продвинуться вперед. Поэтому теперь необходимо разгромить Россию. Тогда либо Англия сдастся, либо Германия будет продолжать борьбу против Англии при самых благоприятных условиях. Разгром России позволит также и Японии обратить все свои силы против США. А это удержало бы последних от вступления в войну. Особенно важен для разгрома России вопрос времени. Хотя русские вооруженные силы и глиняный колосс без головы, однако точно предвидеть их дальнейшее развитие невозможно. Поскольку Россию в любом случае необходимо разгромить, то лучше это сделать сейчас, когда русская армия лишена руководителей и плохо подготовлена и когда русским приходится преодолевать большие трудности в военной промышленности, созданной с посторонней помощью. Тем не менее и сейчас нельзя недооценивать русских. Поэтому немецкое наступление должно вестись максимальными силами. Ни в коем случае нельзя допустить фронтального оттеснения русских. Поэтому необходимы самые решительные прорывы. Важнейшая задача состоит в быстром отсечении района Балтийского моря; для этого необходимо создать особенно сильную группировку на правом крыле немецких войск, которые будут наступать севернее Припятских болот. Хотя расстояния в России и большие, но они не больше расстояний, с которыми уже справились германские вооруженные силы. Цель операции должна состоять в уничтожении русских вооруженных сил, в захвате важнейших экономических центров и разрушении остальных промышленных районов, прежде всего в районе Екатеринбурга; кроме того, необходимо овладеть районом Баку. Разгром России будет для Германии большим облегчением. Тогда на востоке необходимо будет оставить лишь 40 – 50 дивизий, численность сухопутной армии можно будет сократить и всю военную промышленность использовать для вооружения военно-воздушных и военно-морских сил. Затем необходимо будет создать надежное зенитное прикрытие и переместить важнейшие промышленные предприятия в безопасные районы. Тогда Германия будет неуязвима. Гигантские пространства России таят в себе неисчислимые богатства. Германия должна экономически и политически овладеть этими пространствами, но не присоединять их к себе. Тем самым она будет располагать всеми возможностями для ведения в будущем борьбы против континентов, тогда никто больше не сможет ее разгромить. Когда эта операция будет проведена, Европа затаит дыхание». В качестве даты начала операции предварительно было названо 15 мая. Между тем планомерно велась подготовка железных дорог к развертыванию войск. Руководитель полевой транспортной службы вермахта генерал Герке 17 января передал в штаб оперативного руководства, что из общей протяженности 8500 километров железных дорог на восточных территориях, которые следует оборудовать для большой нагрузки, до этого времени готово примерно 2/5 двухколейных и 1/5 одноколейных путей. С началом развертывания на каждом из предусмотренных направлений развертывания будет проходить 36 составов ежедневно. Поскольку проведение операции «Барбаросса» увеличит и без того существующую нехватку паровозов и вагонов, необходимо внести соответствующие коррективы в строительную программу имперских железных дорог. Подготовка к Восточной кампании значительно усложнялась тем, что она должна была вестись в обстановке строжайшей секретности. Следовало избегать абсолютно всего, что могло вызвать недоверие русских и преждевременно разорвать отношения с Советским Союзом. 10 января в Москве был подписан новый хозяйственный договор, предусматривающий увеличение товарооборота между двумя странами, а также территориальное соглашение. Гитлер категорически настаивал, чтобы предусмотренные в нем обязательства Германии выполнялись пунктуально. Это составляло определенные трудности, потому что русские заказы немецкой промышленности сталкивались с ее поставками для вермахта. Тем не менее отказаться от них было невозможно. Да и в чисто политических вопросах Гитлер демонстрировал большую осторожность. В начале января он распорядился, чтобы Советский Союз не информировали о перемещении немецких войск в Румынию раньше, чем они сами направят запрос. Однако затем он счел уместным, в целях поддержания мало-мальски нормальных отношений, предупредить советский демарш. Поэтому 12 января русский посол в Берлине Деканозов получил сообщение от статс-секретаря министерства иностранных дел барона фон Вайцзеккера сообщение о концентрации сил в Румынии. В качестве причины было указано присутствие британских войск в Греции. Советское правительство на это заявило решительный протест, приведший к тому, что Гитлер запретил до последующих распоряжений все видимые приготовления к переправе через Дунай 12-й армии. Он не верил, что предстоящее вторжение немецких войск в Болгарию может спровоцировать войну с Россией, однако считал возможным, что Советский Союз попытается подтолкнуть Турцию к враждебным действиям против Германии. Как уже говорилось, итальянское правительство и военное командование на совещании Гитлера с Муссолини в Бергхофе 18 – 20 января было информировано об операции «Марита». В последний день Гитлер развил перед дуче, графом Чиано и генералами Гуццони, Гандином и Маррасом свои мысли и планы относительно ситуации. На совещании также присутствовали имперский министр иностранных дел и сопровождающие его лица, руководитель ОКВ и штаба оперативного руководства и ряд других деятелей. Гитлер даже намекнул на свою позицию по отношению к Советскому Союзу, но своих истинных намерений не раскрыл. Вначале Гитлер указал «на большое значение Финляндии для Германии из-за ее запасов никеля, единственных в Европе. Хотя русские обещали поставить необходимый для Германии никель[99], но в любой момент поставки могут быть прекращены. Поэтому Финляндия не должна быть затронута. Из-за развертывания немецких войск в Румынии последовал демарш советского правительства, который был отклонен. Русские всегда проявляли бесстыдство во времена, когда им невозможно было повредить из-за погодных условий. Развертывание в Румынии преследует тройственную цель: операцию против Греции, защиту Болгарии от Советского Союза и Турции, обеспечение гарантий Румынии. Для каждой из этих задач необходима отдельная группа войск, поэтому в целом там будут использованы довольно крупные силы, развертывание которых потребует времени. Желательно, чтобы это развертывание было проведено без влияния противника. Поэтому ни в коем случае нельзя преждевременно раскрывать карты. Необходимо как можно позже переправиться через Дунай и после этого как можно раньше перейти в наступление. Поэтому представляется нецелесообразным направлять немецкую часть в Албанию. Оставшись за линией фронта, она окажет нежелательное обратное действие, а если она будет введена в бой, война на юго-востоке начнется преждевременно. Турция, судя по всем признакам, сохранит нейтралитет. Будет чрезвычайно неприятно, если она объявит о своей солидарности с Англией и предоставит в ее распоряжение свои аэродромы. Однако ситуации на востоке может быть дана правильная оценка, только если положить в основу ситуацию на западе. Наступление на Британские острова – последняя цель. И здесь главное – не промахнуться, поскольку в этом случае ситуация значительно усложнится. Высадку десанта не повторишь, поскольку в случае неудачи будет потеряно слишком многое. Тогда Англия сможет больше не тревожиться о высадке и располагать главными силами по своему усмотрению. А пока нападения не произошло, англичанам приходится считаться с его возможностью. Только высадка возможна лишь при определенных погодных условиях, которых осенью не бывает. На западе необходима защита от Англии на всем протяжении от Киркенеса до испанской границы. Также следует держать войска на юге Франции, которые могли бы действовать, если бы англичане решили обосноваться в Португалии. Блокирование силами люфтваффе Сицилийского пролива является всего лишь слабой заменой захвата Гибралтара. Подготовка к нападению на Гибралтар обещает гарантированный успех. После захвата Гибралтара Германия сможет направить более мощные войска в Северную Африку и положить конец шантажу Вейгана. Если к тому же итальянскому правительству удастся склонить каудильо к вступлению в войну, это будет большой успех, и за короткое время ситуация на Средиземном море изменится. Со стороны Америки, даже если она вступит в войну, большой опасности нет. Значительно опаснее гигантская Россия. Хотя Германия заключила с Россией очень выгодные политические и экономические соглашения, все же лучше полагаться на силовые средства. На русской границе скованы очень крупные силы, так что невозможно направить в военную промышленность достаточно людских ресурсов, чтобы максимально повысить оснащенность люфтваффе и кригсмарине. Пока Сталин жив и проявляет ум и предусмотрительность, со стороны русских опасности нет, но, если его не будет, евреи, пока остающиеся на заднем плане, могут снова приобрести утраченное влияние. Впрочем, русские всегда пытаются вычитать в договорах новые требования. Поэтому они избегают точных формулировок. Следовательно, необходимо всегда иметь в виду русский фактор и защищать себя силой и дипломатическими методами. Раньше Россия была для Германии совершенно неопасна. Однако в век авиации воздушные налеты из России и из Средиземноморья могут быстро обратить румынские нефтяные месторождения в руины, а румынская нефть является жизненно важной для стран оси». Какое впечатление эти выводы, к которым Гитлер в заключение присовокупил длинные и не слишком интересные рассуждения о решающих факторах успеха в современной войне, произвели на Муссолини и его свиту, мы точно не знаем. Однако довольно трудно себе представить, что эти зачастую ошибочные и пустые разглагольствования оказались очень уж убедительными. К концу января отдел иностранных армий Генерального штаба сухопутных сил составил, на основании имевшихся в нем сведений о Красной армии, обзор, который 29 января был передан в штаб оперативного руководства. В нем указывалась следующая численность Красной армии в мирное время: 100 стрелковых и 32 кавалерийские дивизии, а также 24 моторизованные и механизированные бригады, всего около 2 миллионов человек. Численность русской действующей армии в военное время – 20 армий, 150 стрелковых дивизий (из них 15 моторизованных), 32 кавалерийские дивизии, 36 моторизованных и механизированных бригад, всего около 4 миллионов человек. Также предполагалось, что из этого числа 29 стрелковых и 7 кавалерийских дивизий, так же как и 5 моторизованных и механизированных бригад, скованы в азиатской части России. Так что в европейской части России можно рассчитывать на 121 стрелковую и 25 кавалерийских дивизий, 31 моторизованную и механизированную бригаду, из которых 15 стрелковых дивизий будет оставлено на границе с Финляндией и 6 горных дивизий – на Кавказе. Насколько эти предполагаемые данные соответствовали действительности, точно не установлено ввиду нехватки советских сведений. 1 февраля ОКХ была передана фюреру разработанная оперативным отделом Генерального штаба директива по развертыванию для операции «Барбаросса». Она, как и директива № 21, фигурировала на Нюрнбергском процессе над военными преступниками от обвинения и была опубликована хотя не в первоначальном чтении, а в окончательном варианте, датированном мартом 1941 года. В ней задачи группы армий «Юг» и подчиненных ей армий, на основании новых директив Гитлера, о которых мы еще поговорим, были изменены. Как она читалась в первоначальном варианте, не установлено. Однако нам известно из записей совещаний Гитлера с генерал-фельдмаршалом фон Браухичем и генерал-полковником Гальдером, а также из директивы № 21 следующее. Группа армий «Юг» под командованием генерал-фельдмаршала фон Рундштедта наступает из района Люблина в общем направлении на Киев, чтобы окружить и уничтожить советские войска в Галиции и Западной Украине к западу от реки Днепр и захватить своевременно переправы на Днепре в районе Киева и южнее, создав тем самым предпосылки для продолжения операций восточнее Днепра. 12-я армия наносит удар из района Молдовы на северо-восток. 17-я армия[100] прорывает оборону противника северо-западнее Львова и выходит в район Винница – Бердичев. 6-я армия из района Люблина, прикрывая северный фланг группы армий от возможных атак со стороны Припятских болот, следует на Житомир. 1-я танковая группа двигается перед 6-й армией через Житомир и опережающе выходит к Днепру в районе Киева и ниже его по течению, чтобы нанести удар в глубокий фланг и тыл противника. Группа армий «Центр» под командованием генерал-фельдмаршала фон Бока, сосредоточив свои главные силы на флангах, раскалывает вражеские силы в Белоруссии. Подвижные соединения, наступающие южнее и севернее Минска, своевременно соединяются в районе Смоленска и таким образом создают предпосылки для взаимодействия крупных сил подвижных войск с войсками группы армий «Север» с целью уничтожения сил противника, находящихся в Прибалтике и в районе Ленинграда. Для этого 2-я танковая группа, взаимодействуя с 4-й армией, прорывает вражеские пограничные укрепления в районе севернее Кобрина и, быстро продвигаясь на Слуцк и Минск, во взаимодействии с 3-й танковой группой, наступающей в район севернее Минска, создает предпосылки для уничтожения войск противника, находящихся между Белостоком и Минском. Ее дальнейшая задача: в тесном взаимодействии с 3-й танковой группой как можно скорее захватить местность в районе Смоленска и южнее его, воспрепятствовать сосредоточению сил противника в верхнем течении Днепра, сохранив тем самым группе армий «Центр» свободу действий для выполнения последующих задач. 3-я танковая группа во взаимодействии с 9-й армией прорывает вражеские пограничные укрепления севернее Гродно, стремительно продвигается в район севернее Минска и во взаимодействии с наступающей с юго-запада на Минск 2-й танковой группой создает предпосылки для уничтожения сил противника, находящегося между Белостоком и Минском. Последующая задача 3-й танковой группы: тесно взаимодействуя со 2-й танковой группой, ускоренными темпами достигнуть района Витебска и севернее, воспрепятствовать сосредоточению сил противника в районе верхнего течения Двины, обеспечив тем самым группе армий свободу действий в выполнении последующих задач. 4-я армия, нанося главный удар по обе стороны Брест-Литовска, форсирует реку Западный Буг и тем самым открывает дорогу 2-й танковой группе на Минск. Основными силами развивает наступление через реку Шара у Слонима и южнее, используя успех танковых групп, во взаимодействии с 9-й армией уничтожает войска противника, находящиеся между Белостоком и Минском. В дальнейшем эта армия следует за 2-й танковой группой, прикрывая свой южный фланг со стороны Припятских болот, захватывает переправу через реку Березину между Бобруйском и Борисовом и форсирует Днепр севернее Могилева. 9-я армия во взаимодействии с 3-й танковой группой наносит главный удар северным крылом по группировке противника, расположенной западнее и севернее Гродно, используя успех танковых групп, стремительно продвигается в направлении Лида – Вильнюс и уничтожает совместно с 4-й армией силы противника, находящиеся между Белостоком и Минском. В дальнейшем, следуя за 3-й танковой группой, выходит на реку Западная Двина юго-восточнее Полоцка. Группа армий «Север» под командованием генерал-фельдмаршала фон Лееба имеет задачу уничтожить действующие в Прибалтике силы противника и захватом портов на Балтийском море, включая Ленинград и Кронштадт, лишить русский флот его баз. Вопросы совместных действий с мощными подвижными силами, наступающими на Смоленск и находящимися в подчинении группы армий «Центр», будут своевременно уточнены и доведены до сведения особо главным командованием сухопутных войск. В рамках этой задачи группа армий «Север» прорывает фронт противника и, нанося главный удар в направлении на Двинск, как можно быстрее продвигается своим усиленным правым флангом, выбросив вперед подвижные войска, выходит в район северо-восточнее Опочки с целью не допустить отступления боеспособных русских сил из Прибалтики на восток и создать предпосылки для дальнейшего успешного продвижения на Ленинград. 4-я танковая группа совместно с 16-й и 18-й армиями прорывает фронт противника между озером Виштынецкое севернее Гольдапа и дорогой Тильзит – Шяуляй, продвигается к Западной Двине в район Двинска и южнее и захватывает плацдарм на восточном берегу реки Западная Двина. В дальнейшем 4-я танковая группа как можно быстрее достигает района северо-восточнее Опочки, чтобы отсюда в зависимости от обстановки продолжить наступление в северо-восточном или северном направлении. 16-я армия во взаимодействии с 4-й танковой группой прорывает фронт противостоящего противника и, нанося главный удар по обеим сторонам дороги Гумбинен – Каунас, стремительным продвижением своего сильного правого фланга за танковым корпусом выходит по возможности быстрее на северный берег реки Западная Двина у Двинска. В дальнейшем с танковой группой быстро выходит в район Опочки. 18-я армия прорывает фронт противостоящего противника и, нанося главный удар вдоль дороги Тильзит – Рига и восточнее, быстро форсирует своими главными силами реку Западная Двина в районе Штокмансхофа (в 17 километрах северо-западнее Якобштадта), отрезает находящиеся юго-западнее Риги части противника и уничтожает их. В дальнейшем она, быстро продвигаясь к рубежу Псков – Остров, препятствует отходу русских войск в район южнее Чудского озера и по указанию командования группы армий «Север» во взаимодействии с танками в районе севернее Чудского озера очищает территорию Эстонии от противника. Оккупация балтийских островов Эзель, Даго и Моон должна быть подготовлена так, чтобы они могли быть захвачены неожиданно, как только позволит ситуация. Свои резервы ОКХ к началу операции подводит в район Жешува и восточнее Варшавы (сильные группы) и в район Замосць, Сувалки и Эйдкунен (слабые группы). Задача армии «Норвегия» была сформулирована следующим образом: «Важнейшей задачей остается надежная охрана всей территории Норвегии не только от действий диверсионных групп, но и от действий десантных отрядов англичан, с возможностью высадки которых следует считаться этим летом. Выполнение указанной задачи требует: а) чтобы прежде всего до середины мая были приведены в готовность для использования артиллерийские батареи, предусмотренные для усиления береговой обороны. Это должно быть осуществлено со всей энергией и с максимальным использованием всех транспортных средств; б) чтобы находящиеся в настоящее время в Норвегии дивизии не ослаблялись в связи с подготовкой операции «Барбаросса». Наоборот, войска в районе Киркенеса – Нарвика, подверженном наибольшей опасности, должны быть даже усилены. Это усиление следует начать немедленно за счет сил, имеющихся на территории Норвегии. Помимо перечисленных оборонительных задач, на армию «Норвегия» возлагаются следующие задачи: а) с началом операции, а если потребуется – и раньше, вторгнуться в район Петсамо и надежно оборонять его совместно с финскими войсками против нападения с суши, моря и воздуха. Особое значение приобретает удержание никелевых рудников, чрезвычайно важных для немецкой военной экономики (операция «Северный олень»); б) имеющимися в распоряжении войсками окружить Мурманск, являющийся опорной базой для наступательных действий сухопутных, морских и воздушных сил противника. В последующем, если позволят имеющиеся в наличии силы, осуществить захват Мурманска (операция «Зилберфукс» – «Чернобурая лиса»). В любом случае следует считаться с тем, что Швеция обеспечит безопасность собственной северо-восточной границы достаточными силами». Заключительный абзац директивы по развертыванию, касающийся сотрудничества с другими государствами, соответствовал аналогичной части директивы № 21. Финские войска должны атаковать не позже того момента, когда войсками группы армий «Север» будет форсирована река Двина, советские войска на юго-восточном участке финского фронта, нанести главный удар восточнее или западнее Ладожского озера, как этого потребует ОКХ. На основании этой директивы по развертыванию начальник Генерального штаба сухопутных войск 3 февраля в Бергхофе сделал доклад фюреру о планируемом проведении операции «Барбаросса». В совещании приняли участие главнокомандующий сухопутными силами, начальник оперативного отдела Генерального штаба полковник Хойзингер, а также генерал-фельдмаршал Кейтель и генерал Йодль. В дневнике боевых действий штаба оперативного руководства имеется следующая запись: «Начальник Генерального штаба армии заявил: на стороне противника, по нашим расчетам, около 100 пехотных, 25 кавалерийских и 30 механизированных дивизий[101]». Важно, что даже русские пехотные дивизии имеют сравнительно много танков, правда, речь идет о разношерстной технике невысокого качества. Что касается механизированных дивизий, русская армия превосходит немецкую в их количестве, а немецкая армия русскую – в качестве. Артиллерией русские оснащены нормально, но техника тоже низкокачественная. Среди русских военачальников выделяется только Тимошенко[102]. О планах русского командования говорить сложно. На границе стоят мощные силы, отход возможен только в ограниченном масштабе, поскольку Прибалтика и Украина жизненно важны для русских, как источники снабжения. Работы по возведению укреплений ведутся, особенно в северной и южной части русской западной границы. Данные трем видам войск вермахта директивы предусматривают прорыв русского фронта, его разделение на две части и предотвращение отступления противника на Днепр и Западную Двину. Группы армий «Центр» и «Север» имеют задачу своими собранными в три группы танковыми силами нанести удар в северо-восточном направлении на Смоленск и через Двину. Северная танковая группа выйдет к Чудскому озеру, чтобы оттуда вместе с двумя другими, действующими на Смоленском направлении танковыми группами двигаться дальше на восток. Группа армий «Юг» действует южнее Припятских болот, двигаясь к Днепру и через него. Направление главного удара находится севернее Припятских болот, там должны быть сосредоточены основные резервы. Обе северные группы имеют в своем распоряжении в общей сложности 50 пехотных, 9 моторизованных и 13 танковых дивизий, южная группа – более 30 пехотных, 3 моторизованные и 5 танковых дивизий. К тому же следует учесть резервы ОКХ. Из участвующих в операции «Марита» сил потребуется шесть танковых дивизий, и в первую очередь обе дивизии «Лер»[103]. Окажется ли возможным привлечь все шесть дивизий, зависит от ситуации на Балканах во время начала операции «Барбаросса», особенно от позиции Турции. К этому фюрер добавил, что Турция не станет предпринимать никаких действий, когда кости будут брошены. Поэтому особенной защиты Балкан не требуется. Опасный момент возникнет, когда вся Ливия окажется в руках англичан, ибо они тогда смогут задействовать свои свободные силы против и внутри Сирии. С планом ОКХ по операции «Барбаросса» фюрер в принципе согласился. Оперативное пространство – гигантское. Требуемое окружение крупных частей русских войск будет успешным, только если оно будет осуществлено сплошным наступлением. Немедленного оставления Прибалтики с Ленинградом и Украины русскими вряд ли следует ожидать, однако представляется возможным, что русские после первых поражений, осознав оперативные цели немцев, предпримут широкомасштабное отступление и дальше на востоке за каким-либо барьером организуют новую линию обороны. В этом случае следует сначала оккупировать Прибалтику и район Ленинграда, не принимая во внимание находящихся на востоке русских, чтобы обеспечить базу снабжения для ведения дальнейших операций. Весь вопрос в том, чтобы уничтожить крупные силы противника, не позволяя ему спастись бегством. Этого можно достичь, если завладеть фланговыми территориями, разместив там самые мощные силы, и потом вести грамотные маневры с флангов на противника в центре. Начальник Генерального штаба армии продолжил: из размещенных в Норвегии сил полторы дивизии должны выступить в сторону Петсамо, еще полторы, в том числе бригада СС, по шведским дорогам (когда их можно будет использовать), будут транспортированы на север Финляндии. Задача этих сил – защита северофинского промышленного района, а также сковывание и изоляция стоящих в районе Мурманска войск русских. Финны намерены развернуть на юге 4 армейских корпуса, из этого числа направить 5 дивизий на Ленинград, 3 дивизии на Онежское озеро и 2 дивизии – на Ханко. Но им нужна сильная поддержка[104]. На русско-финской границе находится 15 русских дивизий, еще одна – в районе Мурманска. К этому фюрер добавил: он предполагает, что шведы ценой уступки Аландских островов примут участие в событиях. Объединение Швеции и Финляндии не принимается в расчет, потому что это не соответствует новому европейскому порядку. Норвегию следует защитить от английских нападений. Неудачи быть не должно. Поэтому необходимо усилить их артиллерийскую береговую оборону. В Румынии важнейшая задача – защита нефтяных месторождений, она требует быстрых действий. Начальник Генерального штаба армии уделил внимание позиции Венгрии. Если она не примет участие в операциях, то должна, по крайней мере, согласиться с выгрузкой немецких войск на своей территории. В качестве цели броска этих войск следует указать Румынию, и только в последней момент они будут повернуты к русской границе. Фюрер сказал, что Венгрия при соответствующих политических гарантиях согласится со всеми немецкими требованиями. Но договоренности со всеми участвующими государствами должны быть достигнуты только в последний момент. Исключение составляет Румыния, для которой участие в операциях – вопрос жизни. Затем начальник Генерального штаба армии остановился на ряде отдельных вопросов. Вопрос зенитной защиты до сих пор не ясен. 30 дивизионов хотят предоставить люфтваффе. 30 батарей будет сформировано сухопутными войсками. Кригсмарине необходимо как можно скорее открыть морские пути в балтийские порты. Снабжение – проблема автомобильного транспорта, ибо русские железные дороги первыми должны быть выведены из строя. Планируется использовать грузовики дальнего действия, которые будут доставлять снабженческие грузы на базы. По соглашению с люфтваффе снабжение должно вестись так, чтобы транспортные средства не стояли. В свое время надо будет заняться созданием на территории Восточной Польши снабженческих округов. В Румынии уже проведена рекогносцировка для создания снабженческих округов. В заключение начальник Генерального штаба сухопутных сил показал на картах планируемый временной ход развертывания. В настоящее время идут перевозки первого эшелона. С началом в середине марта транспортировки второго эшелона на восток уже будет перевезено существенное подкрепление, но сначала только в тыловые области. С этого времени и далее операция «Аттила» трудноосуществима. Да и хозяйственные перевозки из-за транспортировки войск окажутся сильно ограниченными. В начале апреля необходимо обратиться к Венгрии по поводу прохода немецких войск. Транспортировка третьего эшелона начнется в середине апреля, тем самым будет введено в действие крайне напряженное расписание. Из-за вывоза основных сил артиллерии операция «Феликс» будет невозможна. К этому времени развертывание перестанет быть тайной. А намеченная на 25 апреля – 15 мая транспортировка четвертого эшелона оттянет с запада настолько крупные силы, что потом и операция «Морской лев» станет невыполнимой. И развертывание на востоке станет вполне распознаваемым. Трудности будут связаны с транспортировкой необходимых по плану «Барбаросса» восьми дивизий, участвовавших в операции «Ма рита»[105]. Фюрер одобрил планы сухопутных сил. Он заявил, что весь мир затаит дыхание во время операции «Барбаросса». Затем с приглашением начальника Генерального штаба люфтваффе обсудили положение итальянцев на Средиземном море и обещанную им немцами поддержку, о чем уже говорилось в главе «Операция «Зонненблуме». Непосредственно после совещания Гитлер сказал начальнику штаба оперативного руководства вермахта, что к Финляндии, Швеции, Венгрии и Словакии можно только тогда обращаться по поводу сотрудничества или опосредованной помощи, когда немецкие планы можно будет не прятать. Раньше можно намекнуть только главе Румынского государства, что настало время усилить румынские войска в Молдове. Особенно важно, чтобы развертывание на востоке как можно дольше казалось грандиозным отвлекающим маневром в рамках операции «Морской лев». Операция «Аттила» должна быть выполнена, пусть и в ограниченном объеме. Поэтому воздушно-десантный корпус не должен с самого начала привлекаться к операции «Барбаросса». Его следует держать наготове в качестве резерва для всевозможных непредвиденных обстоятельств. На следующий день после совещания гроссадмирал Редер в рамках своего доклада о положении на море изложил фюреру планы военно-морского флота на проведение Восточной кампании. Гитлер подчеркнул, что у противника, как и в собственных вооруженных силах, должно поддерживаться впечатление, что приготовления к операции «Барбаросса» ведутся исключительно для того, чтобы отвлечь внимание от предстоящей высадки в Англии. Вплотную занимаясь оперативным планом сухопутных сил, Гитлер усомнился, достаточна ли фланговая защита против необозримых пространств Припятских болот. Поэтому он 5 февраля потребовал от ОКХ оценить этот район с точки зрения возможностей русской обороны и удара оттуда русских войск, в частности кавалерии, во фланги наступающих по обе стороны болот групп немецких армий. В полученной от Генерального штаба сухопутных сил 21 февраля памятной записке было сказано: Припятские болота непригодны для масштабных военных операций. Но все же представляется весьма вероятным, что отдельные русские мобильные части, прежде всего кавалерийские дивизии, могут действовать в первую очередь на вдающихся в болотистую местность земляных участках западнее Пинска и восточнее Ковеля, на холмах Овруча и в районе юго-восточнее Слуцка против флангов огибающих Припятские болота ударных немецких групп. Помимо того, что операции местного значения, проводимые силами до полка, возможны почти повсеместно и в любое время в Припятском Полесье, следует учитывать существующие трудности с тщательной разведкой и подготовкой. Сражающиеся на своей земле русские находятся в лучшем положении. Они хорошо знакомы и привычны к труднопроходимой местности и могут пользоваться добровольной поддержкой местного населения. Лучший способ борьбы с этим явлением – постоянное наблюдение с воздуха. Оно поможет установить местонахождение и перемещение крупных формирований русских. После этого Гитлер 8 марта приказал, чтобы внутренние фланги групп армий «Юг» и «Центр» на вдающихся в болота твердых участках были защищены минными заграждениями. Особое внимание Гитлер уделял вопросу береговой обороны Норвегии, поскольку он, как и ОКХ, считался с возможностью серьезных попыток англичан высадить десант на побережье Норвегии во время проведения Восточной кампании. ОКХ была предусмотрена срочная переброска в Норвегию большого числа тяжелых батарей из числа трофейного имущества вместе с персоналом. Они будут подчинены командующему береговой обороной и сменят находящуюся в настоящее время на берегу дивизионную артиллерию. Эти меры показались Гитлеру недостаточными, тем более что оборона жизненно важного для вывоза шведской руды Нарвика, осуществляемая только 150-мм орудиями, таким образом не усиливалась. Поэтому он издал 15 февраля принципиальную директиву на обеспечение побережья от Киркенеса до испанской границы против нападения англичан в случае крупных операций на Восточном театре военных действий. В ней ответственность за организацию отпора вражеским десантным операциям на побережье оккупированных западных территорий возлагалась на назначенного ОКХ главнокомандующего на западе, которому было приказано настолько усилить гарнизоны английских островов на Канале, чтобы они могли продержаться без помощи боевых формирований люфтваффе. Первоочередным было названо укрепление береговой обороны в Норвегии, при этом особое внимание следовало уделить Нарвику, полярному побережью и другим подобным ключевым пунктам, где вражескими военно-морскими силами или мелкими десантными операциями может быть прервано сообщение на прибрежных дорогах. Следовало рассчитывать на то, что англичане к тому же используют линейные корабли. Кроме того, в Норвегии для отпора вражеским атакам на море и с воздуха должны быть оставлены постоянные части пикирующих бомбардировщиков, истребителей и истребителей-бомбардировщиков. Чтобы обойтись малыми силами, рекомендовалось формировать смешанные эскадрильи или устраивать школы и учебные курсы. Размещение немецких военно-морских сил весной должно учитывать, что не германские воды, а Норвегия и побережье оккупированных западных областей будут целью вражеских операций на море. Принятые на основании этого тремя видами войск вермахта меры были только частично выполнены. Из перевезенных в Норвегию батарей – наряду с 39 армейскими батареями еще 55 было поставлено моряками – большая часть не была готова к ведению огня. А действия британцев указывали на необходимость более надежной защиты норвежского побережья. Утром 4 марта легкие силы ВМФ англичан – якобы 2 крейсера и 4 эсминца – провели успешный налет на гавань Свульвер (на Лафотенских островах в 110 километрах западнее Нарвика), тяжело повредили стоявший там немецкий пароход «Гамбург», потопили большое число рыболовных судов и забрали с собой 15 немецких солдат, 10 приверженцев Квислинга и 300 норвежцев, которые добровольно примкнули к высадившимся английским морякам. Гитлер был очень раздражен этим происшествием и потребовал немедленного усиления береговой обороны, преж де всего артиллерией, для чего сухопутные силы должны были установить еще 160 батарей. Кроме того, он вызвал к себе для личного доклада командующего силами вермахта в Норвегии и адмирала полярного побережья. Беседа с генерал-полковником фон Фалькенхорстом и адмиралом Бемом состоялась 14 марта в берлинской рейхсканцелярии. Гитлер подчеркнул полную ответственность командующего силами вермахта за внутреннюю безопасность и оборону Норвегии от внешних врагов. Он приказал задействовать предназначенные для береговой обороны силы так, чтобы они примыкали к береговым батареям. Их следовало распределить таким образом, чтобы внезапные налеты противника в будущем стали невозможными. Другим предметом обсуждения Гитлера с генерал-полковником фон Фалькенхорстом были задачи, выпавшие на долю АОК в Норвегии в рамках операции «Барбаросса» в Северной Финляндии. При этом основное значение Гитлер придавал заблаговременному захвату района Петсамо, который из-за огромного значения местных никелевых месторождений для немецкой военной промышленности во что бы то ни стало должен был быть защищен от захвата русскими. Только недавно прошедшие советско-финские переговоры в Москве относительно разработки этих месторождений продемонстрировали острый интерес к ним Советского Союза. Переговоры довольно скоро зашли в тупик, поскольку финны не проявили склонности к удовлетворению претензий русских, желавших получить контрольный пакет акций. Фельдмаршал Маннергейм 8 февраля обратил внимание немецкого военного атташе в Хельсинки на то, что при выполнении этого требования проходившее полярным маршрутом снабжение немцев окажется под контролем русских. Финское правительство, опасаясь насильственных действий со стороны Советов, заботится об укреплении тыла с помощью Германии. Оно давно обдумывало вопрос о добровольной передаче Советскому Союзу Петсамо, чтобы создать нормальные отношения. Однако потом оно отказалось от этой идеи, поддавшись уговорам Германии. В конце концов немецкое правительство дипломатическими средствами сумело предотвратить укрепление русских на месторождениях Петсамо, и в заключенном Советским Союзом в конце 1940 года договоре 60 процентов выхода продукта должна получить Германия. Вряд ли стоит сомневаться, что русские планы на регион Петсамо остались неизменными и Советы используют первую же возможность, чтобы захватить их силой. Поэтому их оккупация немецкими войсками настоятельно необходима и должна произойти самое позднее с началом восточной операции, но желательно раньше. Кроме того, теперь Гитлер желал, чтобы ударом по Мурманской железной дороге Мурманск – база русских на севере – был не только отрезан от тыловых связей, но и захвачен. Тем самым противник будет лишен всякой возможности действовать оттуда против Северной Финляндии и Северной Норвегии и станет невозможной высадка англичан на мурманском побережье. Для этого помещенную в район Петсамо атакующую группу предстояло усилить моторизованным подразделением и тяжелыми танками. Гитлер считал это особенно важным, поскольку, согласно его планам, на Мурманск войска должны были двигаться по шоссе, а не через тундру. Затем он приказал своевременно заминировать гавани Мурманска и Архангельска. Спустя три дня после этой беседы, 17 марта, Гитлер провел в берлинской рейхсканцелярии совещание с генерал-фельдмаршалом фон Браухичем и генерал-полковником Гальдером, на котором сначала обсуждались только вопросы, касающиеся операции «Марита». Как уже говорилось, Гитлер приказал продолжать операцию против Греции до изгнания оттуда англичан, используя достаточные силы. Снова, как и на совещании 9 января, он заявил, что силы прикрытия против Турции через короткое время после начала операций могут быть выведены или для операции «Барбаросса», для которой, во всяком случае, предназначен XIV армейский корпус (5-я и 11-я танковые дивизии), или для самой операции «Марита» и это надо иметь в виду. Необходимо отдавать себе отчет, что ОКХ, вследствие расширения операций против Греции, из подразделений 12-й армии сможет вывести значительно меньшую часть, чем планировалось раньше, для участия в Восточной кампании. Кроме того, штаб 12-й армии, первоначально предназначенный для командования собирающейся в Молдове армией, предположительно будет вынужден остаться в Греции. В этом случае в Молдове намечено создать новый АОК, командование которым поручить руководителю военной миссии в Румынии генералу Ганзену, а на его место назначить руководителя военно-воздушной миссии генерала Шпейделя, который будет командовать всей немецкой миссией в Румынии. В остальном Гитлер желал изменить директиву по развертыванию сухопутных сил для операции «Барбаросса» в части задач группы армий «Юг». Он пришел к убеждению, что ранее планируемый удар 12-й армии из Молдовы в северовосточном направлении не может быть рекомендован, потому что на пути встречается слишком сильное препятствие в виде Днестра. А потому он приказал 6-й армии сформировать участок главного удара в более крупном масштабе, чем предусматривалось, в районе Люблина, используя там все без исключения мобильные силы группы армий, пробиться ими к Киеву и вскрыть Днестровскую линию с тыла. На Пруте должно развернуться ровно столько сил, сколько требуется для сковывания противостоящих сил противника. Они должны устремиться в погоню, когда он начнет отступать. К тому же они должны быть достаточно сильны, чтобы не дать русским прорваться в Молдову. Необходимо во что бы то ни стало обеспечить безопасность жизненно важных для Германии румынских нефтяных месторождений, за что отвечает лично руководитель немецкой военной миссии. Расположенные там пожарные и зенитные части нужно укрепить. Венгрия не будет участвовать в операции «Барбаросса», а Словакия, напротив, должна использоваться для развертывания и снабжения группы армий «Юг». Новые распоряжения Гитлера потребовали внесения изменений в директиву № 21 и директиву по развертыванию. В директиве № 21, раздел II, пункт 2, теперь сказано следующее: «Задача Румынии заключается в том, чтобы вместе с развернутой там боевой группой сковать противостоящие ей силы противника и в остальном нести вспомогательную службу в тыловых районах». В разделе III оба абзаца, посвященные группе армий «Юг», имели следующую формулировку: «Группе войск, действующей южнее Припятских болот, надлежит посредством концентрированных ударов, имея основные силы на флангах, нанести главный удар из района Люблина в общем направлении на Киев, чтобы сильными танковыми частями быстро выйти в глубокий фланг и тыл русских и затем уничтожить их еще до выхода к Днепру.

Хельмут Грайнер

24.07.2019, 06:15

Немецко-румынская группа войск выполняет следующие задачи: а) защищает территорию Румынии и южный фланг основной операции; в) в ходе наступления на северном фланге группы армий «Юг» сковывает противостоящие ей силы противника и при поступательном развитии ситуации вместе с люфтваффе предотвращает их организованный отход за Днепр ударом вслед»[106]. В директиве по развертыванию сухопутных сил соответствующие абзацы звучали следующим образом: «Группа армий «Юг» наступает своим усиленным левым флангом в общем направлении на Киев, имея впереди подвижные части. Общая задача – уничтожить советские войска в Галиции и Западной Украине к западу от реки Днепр и захватить своевременно переправы на Днепре в районе Киева и южнее, создав тем самым предпосылки для продолжения операций восточнее Днепра. Наступление следует провести таким образом, чтобы подвижные войска были сосредоточены для удара из района Люблина в направлении на Киев. В соответствии с этой задачей армии и танковая группа, руководствуясь непосредственными указаниями командования группы армий «Юг», должны обеспечить выполнение следующих задач. 11-я армия обеспечивает прикрытие румынской территории от вторжения советских войск, имея в виду жизненно важное значение Румынии для ведения войны. В ходе наступления войск группы армий «Юг» 11-я армия сковывает противостоящие ей вражеские силы, создавая ложное впечатление стратегического развертывания крупных сил, и по мере дальнейшего развития обстановки путем нанесения во взаимодействии с авиацией ряда ударов по отходящим войскам противника препятствует организованному отходу советских войск за Днестр. 1-я танковая группа во взаимодействии с войсками 6-й и 17-й армий прорывает оборону войск противника, сосредоточенных близ границы между Рава-Русской и Ковелем, продвигаясь через Бердичев – Житомир, своевременно выходит на реку Днепр в районе Киева и южнее. В дальнейшем, не теряя времени, согласно указаниям командования группы армий «Юг», продолжает наступление вдоль Днепра в юго-восточном направлении с тем, чтобы воспрепятствовать отходу за реку Днепр вражеской группировки, действующей в Западной Украине, и уничтожить ее ударом с тыла. 17-я армия прорывает оборону противника на границе северо-западнее Львова. Быстро продвигаясь своим сильным левым флангом, она отбрасывает противника в юго-восточном направлении и уничтожает его. В дальнейшем эта армия, используя успешное продвижение войск танковой группы, без промедления выходит в район Винница – Бердичев и, смотря по обстановке, продолжает наступление в восточном или юго-восточном направлении. 6-я армия во взаимодействии с соединениями 1-й танковой группы прорывает вражеский фронт в районе Луцка, прикрывая северный фланг группы армий от возможных атак со стороны Припятских болот, своими главными силами по возможности с максимальной быстротой следует на Житомир вслед за войсками танковой группы. Войска армии должны быть готовы по указанию командования группы армий повернуть свои главные силы на юго-восток, западнее реки Днепр с тем, чтобы во взаимодействии с 1-й танковой группой воспрепятствовать отходу за Днепр вражеской группировки, действующей в Западной Украине, и уничтожить ее». На совещании 17 марта обсуждались также операции, которые предстояло провести армейскому командованию Норвегии в Северной Финляндии. Однако главнокомандующий сухопутными силами на этот счет пояснил, что все распоряжения в этой области отдает ОКВ, которому с самого начала подчинялось командование в Норвегии. Гитлер с такой постановкой вопроса согласился и поручил генералу Йодлю разработать относящуюся к этому директиву ОКВ, соответствующую следующим основным направлениям. Планируется, как уже было сказано, наступление из полярной области для занятия Петсамо и атаки на Мурманск, а также удар из центральной части Финляндии по Мурманской железной дороге и бухте Кандалакши. Для северной операции требуемые силы должны освободиться в Северной Норвегии: имелась в виду 2-я горная дивизия. Для южной операции ОКХ намеревалось предоставить 199-ю и еще одну пехотную дивизию из своего резерва. Обе дивизии должны были быть переброшены в Норвегию, а оттуда через Швецию в Финляндию. Если это окажется невозможным по времени, тогда находящаяся в Осло 163-я дивизия будет перевезена через Швецию в Финляндию и в Норвегии заменена одной дивизией из состава резерва. Вторая дивизия будет переправлена из Германии морским путем. В Стокгольме намеревались объяснить, что речь идет о смене горного корпуса. Если же шведское правительство все же не даст разрешение на использование своих железных дорог, в этом случае следует одну из двух дивизий обеспечить повторной передислокацией стоящих в Норвегии сил на север[107]. К южной атакующей группе далее должен подойти норвежский смешанный танковый батальон, хотя все же не к северной, как распорядился Гитлер несколькими днями ранее. Планировалось подчинить обе немецкие боевые группы финскому главнокомандующему фельдмаршалу Маннергейму, причем северную группу должен был возглавить генерал пехоты Дитль. Между тем шеф ОКВ 13 марта издал распоряжение, регламентирующее управление на захваченных русских территориях[108]. Гитлер по этому поводу 3 марта высказал следующие соображения. Предстоящая кампания – это не только вооруженная борьба; это конфликт двух мировоззрений. Учитывая размеры русских пространств, для окончания этой войны недостаточно будет разгромить вооруженные силы противника. Всю территорию России нужно разделить на ряд государств с собственными правительствами, готовыми заключить с нами мирные договоры. Создание этих правительств потребует очень большой политической сноровки и хорошо продуманных общих принципов. Каждая революция большого размаха создает факты, от которых больше невозможно просто отмахнуться. Социалистическую идею нельзя отделить от сегодняшней России. Только она может быть внутриполитической основой при строительстве новых государств и правительств. Еврейско-большевистскую интеллигенцию, прежних угнетателей народа, необходимо устранить. Бывший буржуазно-аристократический слой общества также исключается, поскольку он отвергнут народом и, в сущности, настроен враждебно по отношению к Германии. Это относится прежде всего к бывшим прибалтийским государствам. Кроме того, при любых обстоятельствах необходимо избегать замены большевистской России государством националистическим. Уроки истории доказали, что такое государство опять станет врагом Германии. Напротив, задача Германии – как можно скорее, используя минимум военной силы, сформировать социалистическое государственное образование, зависимое от рейха. Эти задачи настолько трудны, что нельзя доверять их решение армии. Сухопутным войскам необходимо тыловое операционное пространство. Однако следует по возможности ограничить его глубину. Позади операционного пространства не нужно никакой военной администрации. Вместо нее здесь будут функционировать имперские комиссары. Границы пространства, входящего в компетенцию каждого из них, должны быть определены с учетом народонаселения. Комиссарам будет поставлена политическая задача быстро сформировать новые государственные образования. При каждом комиссаре должен находиться командующий войсками. В чисто военных вопросах, связанных с продолжением операций, этот командующий будет подчинен главнокомандующему сухопутными войсками, во всем остальном – Верховному главнокомандованию вооруженных сил. В штаб местного командующего следует включить также все те органы, которые обычно имеются в составе вооруженных сил (отделы военной экономики, связи, контрразведки и т. п.). Основную массу полиции нужно подчинить имперскому комиссару. Необходимо уточнить с рейхсфюрером СС, следует ли создавать уже в этих зонах подчиненные ему органы, которые действовали бы наряду с тайной полевой полицией. В пользу такого решения говорит необходимость немедленно обезвредить всех большевистских главарей и комиссаров. Военные трибуналы должны быть освобождены от решения подобных вопросов, им нужно будет заниматься только судебными делами в рамках воинских частей. Прошедшие переговоры между Верховным командованием вермахта и рейхсфюрером СС привели к тому, что фюрер поручил рейхсфюреру «особые задачи» и на операционном пространстве армии для подготовки политической власти, причем рейхсфюрер полностью самостоятелен и отвечает сам за себя. Среди этих «особых задач» в первую очередь подразумевалась политическая чистка, следовательно, уничтожение целых слоев населения, что Гитлер считал самым главным. Согласно «принципам управления» «оккупированная русская территория в тылу операционного пространства будет первоначально разделена на Север (Прибалтика), Центр (Белоруссия) и Юг (Украина)». Утром 30 марта Гитлер собрал в берлинской рейхсканцелярии всех участвующих в операции «Барбаросса» главнокомандующих сухопутными силами, люфтваффе и кригс марине и их начальников штабов, чтобы они лично ознакомились с выпавшими на их долю задачами. Затем он во всех деталях изложил свои обоснования для войны с Советским Союзом, подчеркнув, что эта борьба будет вестись не на общих чисто военных принципах. Поскольку речь идет о столкновении двух противоположных мировоззрений, она требует жесткости и беспощадности. Вермахт должен полностью освободиться от унаследованных им от прошлого понятий и масштабов. Речь идет об уничтожении большевизма. Носителями большевистских идей являются политические функционеры и комиссары в вооруженных силах. Последние никоим образом не могут считаться солдатами, и поэтому с ними не следует обращаться как с военнопленными. Как и политические функционеры, они должны быть сразу после взятия в плен отделены от остальных военнопленных и переданы айнзацгруппам СД, которые по приказу рейхсфюрера СС сопровождают немецкие войска в России. Если передача СД из-за военной ситуации невозможна, функционеры и комиссары должны расстреливаться войсками. Этот приказ Гитлер обосновал еще 3 марта тем, что Советский Союз не присоединился к Женевской конвенции и с немецкими военнопленными определенно будет обращаться не так, как она предписывает. В качестве примера он привел поведение русских солдат и особенно комиссаров в Польше, во время «зимней войны» в Финляндии, в Прибалтике и Румынии[109]. После обеденного перерыва Гитлер обсудил с командирами вермахта проведение восточной операции в деталях. В группе армий «Север» 4-я танковая группа генерал-полковника Гепнера должна действовать севернее Немана, чтобы избежать форсирования водной преграды. Повернет ли она сразу к Рижской бухте или сначала вдоль Чудского озера на север, чтобы отрезать противнику отступление на побережье, будет решено по ситуации. Конечно, существует опасение, что русские постараются уклониться от решающего сражения на границе. Этому необходимо помешать. Также возможны фланговые удары противника, при этом группа армий Лееба должна особенно заботиться о своем правом фланге. Пограничная охрана района Мемеля должна быть усилена на две дивизии. В группе армий «Центр» действует 9-я армия с танковой группой генерал-полковника Гота слева, 4-я армия с танковой группой генерал-полковника Гудериана справа, в обеих участок главного удара на южном фланге. Для укрепленного фронта Осовец – Гродно предназначена только одна дивизия. Обе танковые группы должны позднее, однако чем раньше, тем лучше, от Минска повернуть в направлении на Ленинград. Генерал-полковник Гудериан заметил, что за пять-шесть дней выйдет к Минску. Гитлер добавил, что в ударе танковых групп по Ленинграду он видит идеальное решение оперативных проблем. Сильным препятствием для продвижения танковых формирований является болотистая долина Березины. Военно-воздушным силам необходимо как можно более четко держаться над участками атаки танковых войск. Главные силы войскового резерва должны следовать севернее Припятских болот. В группе армий «Юг» на участке главного удара находится 6-я армия, она должна открыть тесно связанной с ней 1-й танковой группе генерал-полковника фон Клейста переправы через Буг и Стырь. Затем танковая группа должна наступать в сторону Киева, причем из-за нехватки пригодных дорог следует рассчитывать на более чем 100-километровую глубину (суточного) марша. Справа от 6-й находится 17-я армия, действующая из района северо-западнее Львова в юго-восточном направлении. Венгрия остается свободной. В Молдове 11-я армия генерал-полковника фон Шоберта выполняет задачи по осуществлению прикрытия тремя группами, чтобы дать румынским войскам необходимую поддержку. В заключение обсуждалась целесообразность немецкого наступления из Венгрии. Генерал-фельдмаршал фон Рундштедт высказался за необходимость атаковать шесть русских дивизий на венгеро-советской границе. Гитлер решил, что над этим следует еще подумать. Встрече Гитлера с генералами предшествовало два весьма значимых политических события: визит японского министра иностранных дел Мацуоки в Берлин и государственный переворот в Югославии. Чтобы правильно осветить значение первого события, представляется достаточным вкратце остановиться на отношениях между Германией и Японией, как они развивались после заключения Тройственного пакта. Согласно статье IV Тройственного пакта от 27 сентября 1940 года в Берлине, Риме и Токио должно быть сформировано по три комиссии, а именно: главная комиссия из соответствующего министра иностранных дел в качестве председателя и послов двух других стран в качестве членов, экономическая и военная комиссии. Последняя должна состоять из представителей частей вооруженных сил соответствующей страны и военных военно-морских и военно-воздушных атташе двух других стран. Председателем военной комиссии в Берлине 24 декабря 1940 года был назначен начальник особого штаба по ведению торговой войны и экономических боевых мероприятий (сокращенно HWK), почетный доктор, вице-адмирал Гроос. Ответственными представителями частей вермахта стали полковник Мацки, капитан 1-го ранга Штанге и полковник Ольбрехт. Прежде чем собрались эти комиссии – тому, чтобы это произошло скоро, придавали особое значение японцы, – в Берлин прибыла состоящая из 16 членов делегация японской армии под руководством генерал-лейтенанта Ямаситы. Они были приглашены в Германию и Италию правительствами этих стран для изучения на месте европейского военного опыта на местах. Одновременно японский военно-морской флот по собственной инициативе направил в Германию делегацию офицеров в учебных целях и для переговоров по вопросам вооружения. Ее глава вице-адмирал Номура[110] прибыл в Берлин в середине января, остальные члены миссии – только 24 февраля. Обе делегации не имели ничего общего с Тройственным пактом, хотя японские моряки намеревались делегировать адмирала Номуру в формирующуюся в Токио комиссию в качестве своего представителя. В своей первой беседе с адмиралом Гроосом 18 января адмирал Номура обозначил важнейшие вопросы для обсуждения военными комиссиями Тройственного пакта: 1. Мероприятия стран оси, позволяющие в существующей обстановке помешать вступлению Соединенных Штатов Америки в войну и началу японо-американской войны. 2. Создание общего плана операций Германии, Италии и Японии на случай вступления США в войну. 3. Поддержка Японии Германией и Италией для увеличения японского военного потенциала против США. После состоявшегося 23 января доклада адмирала Грооса руководителю ОКВ об этой беседе генерал Йодль 29 января высказал Гитлеру следующее: предложения адмирала Номуры поднимают вопросы о военном сотрудничестве с Японией. Можно сделать вывод, что Япония желает разработки общего плана операций трех держав и намеревается обратиться к Германии и Италии с материальными требованиями. Операция «Барбаросса», с одной стороны, снимет нагрузку с Великобритании, тем более что она лишь отчасти скована в Средиземноморье, с другой стороны, будет означать некоторую разгрузку и для Японии. Ведь в момент начала Восточной кампании для нее снизится угроза со стороны США, поскольку их готовность к войне все же не беспредельна. Если Япония в этих обстоятельствах найдет возможность вступить в войну и напасть на Сингапур, это будет иметь чрезвычайно важное военное, экономическое и психологическое значение. По сообщению бывшего военного атташе в Токио полковника Мацки, в японских вооруженных силах царит позитивный настрой в отношении нападения на Сингапур. Есть смысл провести переговоры с японцами, чтобы выяснить их боеготовность к выполнению этой задачи. Им должно предшествовать зондирование в военных комиссиях Тройственного пакта. После этого можно принять окончательное решение о совместном ведении войны. В аналогичном духе выразился гроссадмирал Редер 4 февраля, докладывая о ситуации на море. Он передал фюреру памятную записку морского командования относительно задач Японии при поддержании нейтралитета и при вступлении Америки в войну. Гитлер дал свое согласие на начало приготовлений, принимая во внимание военное сотрудничество с Японией, и 15 февраля поручил начальнику штаба оперативного руководства вермахта разработать директиву, в которой частям вермахта будут даны основные руководящие принципы по рассмотрению пожеланий Японии и соблюдению собственных интересов в военных комиссиях Тройственного пакта. При этом он озвучил следующие мысли. Цель Германии – побудить Японию как можно скорее приступить к активным действиям на Дальнем Востоке. Чем раньше атакует Япония, тем легче будет военная обстановка. Она должна овладеть Сингапуром и другими источниками сырья, необходимыми для ведения войны против Великобритании, и особенно если в войну вступят США. Чем больше промедление, тем сильнее станут Соединенные Штаты и сложнее собственные задачи. У Германии на Дальнем Востоке нет ни политических, ни военных, ни даже экономических интересов, которые могли бы побудить к ограничению японских операций. Все военные операции, необходимые ей для войны против Англии и, возможно, против Америки, определены. В качестве ответной услуги японцев можно широко и щедро ознакомить с военным и боевым опытом Германии и дать возможность создавать по образцам новое оружие и технику. Тайну они умеют хранить лучше, чем любые другие народы. То, что японское правительство еще может передумать, Гитлер считал невозможным. Через два дня адмирал Гроос рассказал о его новых переговорах с адмиралом Номурой, который тем временем был назначен членом военной комиссии Тройственного пакта, следующее: после заключения Тройственного пакта обстановка на Дальнем Востоке постепенно обострилась. США держат свои силы на Тихом океане в боевой готовности, усилили свои базы на Дальнем Востоке и увеличили экономическое давление на Японию и вместе с Англией поддержали чонкинское правительство[111]. Во французском Индокитае англо-американское влияние было заметным. И в голландской Индии англо-американские интриги противодействовали стремлениям японцев договориться с местным правительством об обеспечении необходимой для обороны страны нефтью мирным путем. Япония не хотела войны с США, однако было твердо решено не оставить у них ни малейших сомнений насчет того, что она находится в боевой готовности на случай любого американского вызова и постепенно полностью перестроится в противовес экономическому давлению, оказываемому на нее Великобританией и США. Отсюда следовала необходимость общих действий трех стран оси. По мнению представителей японского флота, предусмотренные Тройственным пактом комиссии должны собраться как можно быстрее. Как только был подписан пакт, японцы стали выдвигать требование о поддержке, и в первую очередь поставке металлорежущих и металлообрабатывающих станков и оружия, а также предоставлении технических консультаций. Соответствующие пожелания передавались дипломатическим путем. Кроме того, японский флот проявлял чрезвычайно большой интерес к получению в Германии четкой картины о дальнейшем ходе войны, немецкой воздушной и морской войне, возможности высадки в Англии, итальянских операций на Средиземноморье, масштабах поддержки Италии Германией. Японцы понимали, что с немецкой стороны им вряд ли сообщат время проведения десантной операции в Англии, однако они желали, по крайней мере, знать, надеется ли Германия, что Япония в связи с этой десантной операцией предпримет какие-либо действия на Тихом океане. По поводу упомянутого выше штаб оперативного руководства вермахта занял следующую позицию: представляется установленным, что Япония не желает войны с США, а против Великобритании выступит, только если Германия будет готовиться к нанесению по ней последнего удара. Между тем она будет делать все возможное, чтобы поднять свою боеготовность с немецкой помощью. Следует только выяснить, совпадает ли позиция японского военно-морского флота с общей политической позицией Японии, и проверить, какие существуют экономические возможности для удовлетворения желаний японцев. В конце февраля имперский министр иностранных дел Риббентроп обсудил эти вопросы с недавно назначенным японским послом, только что прибывшим в Берлин, генерал-лейтенантом Хироси Осимой, который всегда был другом Германии и сторонником тесного сотрудничества стран Тройственного пакта. Он заявил, что Япония в мае будет готова к нападению на Сингапур с суши. При этом не было ничего сказано о конкретном сроке ее вступления в войну. Ожидалось, что намерения японцев прояснятся во время предстоящего визита в Берлин японского министра иностранных дел Мацуоки. Между тем 7 марта частям вермахта была направлена разработанная отделом обороны страны и подписанная руководителем ОКВ директива № 24 на совместные действия с Японией. В ней сказано, что цель опирающихся на Тройственный пакт совместных действий – склонить Японию как можно скорее начать активные действия на Дальнем Востоке, которые отвлекут внимание Соединенных Штатов Америки на Дальний Восток. Основные военные переговоры с Японией должны вестись не немецкими представителями в военных комиссиях Тройственного пакта, а Верховным командованием военно-морского флота, как наиболее заинтересованным видом войск вермахта. 26 марта японский министр иностранных дел Мацуока прибыл из Москвы, где он имел короткие беседы со Сталиным и Молотовым, в столицу рейха. Он приехал, чтобы установить личный контакт с немецкими и итальянскими государственными деятелями и своими глазами увидеть ситуацию в Риме и Берлине. После того как он 27-го был принят Гитлером и на следующий день провел переговоры с Риббентропом и Герингом, Мацуока отбыл в Рим, где после аудиенции у короля побеседовал с Муссолини и графом Чиано. На обратном пути 4 апреля он имел еще одну долгую беседу с Гитлером и имперским министром иностранных дел[112]. При этом на первый план был выдвинут вопрос о выступлении Японии против Великобритании путем нападения на Сингапур. Мацуока призвал по возможности в широком объеме пойти навстречу пожеланиям японской военной комиссии, ибо Япония, в первую очередь в области подводной войны, крайне нуждается в военном опыте и технических новинках, которыми располагает Германия. Японское правительство сделает все возможное, чтобы избежать войны с Соединенными Штатами Америки. Если она все же решится на удар по Сингапуру, она должна готовиться также и к боевым действиям против Америки, которая, скорее всего, будет на стороне Великобритании. Даже если верить, что дипломатическими усилиями можно будет удержать США от вступления в войну на стороне Великобритании, следовало принимать в расчет и менее благоприятное развитие событий, иначе говоря, войну с Америкой. Для этого японскому военно-морскому флоту и нужны новейшие технические достижения немцев в этой области. Гитлер обещал выполнить пожелания японцев и пояснил, что и для Германии конфликт с Соединенными Штатами был бы крайне нежелателен, хотя с его возможностью нельзя не считаться. Приготовления к военным действиям велись таким образом, чтобы ни один американец не смог высадиться в Европе. Против Америки будет вестись активная борьба с использованием подводных лодок и авиации, в которой немцы имеют безусловное превосходство. Если Япония вступит в конфликт с Соединенными Штатами, Германия тотчас сделает соответствующие выводы, ибо в совместных действиях заложена сила держав Тройственного пакта. Мацуока возразил, что, по его мнению, война Японии с США является неизбежной и рано или поздно все равно начнется. Поэтому японское правительство должно в нужный момент проявить решительность и взять риск войны с Америкой на себя. Но только в Японии не решаются следовать таким мыслям. Соединенные Штаты недавно предприняли последний маневр, заявив, что не станут вести борьбу с Японией из-за Китая или южной части Тихого океана, если оттуда в Америку будет беспрепятственно поступать каучук и олово, но тотчас выступят против Японии, если она вступит в войну, чтобы способствовать разгрому Великобритании. При английском воспитании, полученном многими японцами, подобная аргументация, естественно, не может не оказать влияния. Гитлер на это заметил, что американская хитрость ничего не значит. Американцы заинтересованы в сохранении Британской империи, потому что надеются когда-нибудь совместно с Великобританией выступить против Японии. Если же Британская империя потерпит крах, они останутся с Японией один на один и не смогут ничего добиться. В заключение Мацуока указал на то, что он, являясь министром иностранных дел Японии, при существующих обстоятельствах не может говорить о планах на будущее и не знает, когда ему удастся доложить о поднятых в процессе переговоров вопросах премьер-министру своей страны или императору. Ему придется сначала внимательно проследить за развитием событий в Японии, чтобы выбрать благоприятный момент для изложения своих планов императору и князю Коноэ. Непосредственно по возвращении, если члены кабинета или тэнно[113] будут его спрашивать о результатах визита, он сообщит, что в Берлине велась речь о Сингапуре, но только в гипотетической форме. На следующий день после этой беседы японский министр иностранных дел выехал в Москву для продолжения переговоров со Сталиным и Молотовым. Представлялось весьма сомнительным, что исход берлинских переговоров показался ему удовлетворительным. Ведь на вопросы, которые интересовали его больше всего, а именно планирует ли Германия, как и прежде, высадку десанта в Англии и как обстоят дела с русско-немецкими отношениями, он так и не получил четкого ответа. Естественно, ему ничего не сказали о предстоящем нападении на Советский Союз. Точно так же он не давал никаких обещаний относительно вступления Японии в войну и нападения на Сингапур и не говорил, как далеко он намерен при необходимости зайти во время переговоров в Москве. Поэтому немцы были захвачены врасплох известием о том, что Мацуока 13 апреля подписал с русскими договор о нейтралитете и декларацию о взаимном уважении территориальной целостности и неприкосновенности Маньчжоу-Го и Монгольской Народной Республики. Тем самым японцы обеспечили тыл на случай выступления против британских баз на Дальнем Востоке, но одновременно и русские – при нападении немцев. В общем, при сохраняющейся неопределенности в Берлине не увидели в японско-русском пакте о нейтралитете непосредственной выгоды для Германии. В день прибытия Мацуоки в имперскую столицу – 27 марта – в Югославии произошел военный переворот, который сделал необходимым коренное изменение операции «Марита», о чем уже говорилось в главе 7. Операция против Греции, которая должна была начаться 1 апреля, теперь должна была соединиться с одновременным нападением на Югославию, которое не могло начаться раньше 6 апреля. Следствие – сдвиг операции «Барбаросса». Уже раньше представлялось проблематичным, смогут ли те подразделения 12-й армии, которые были незаменимыми для Восточной кампании, – в первую очередь танковые дивизии, – свое временно оказаться доступными для нового использования. В данный момент приходилось исключить возможность того, что 2-я армия генерал-полковника барона фон Вейхса (которая, согласно оперативному плану операции «Барбаросса», должна была следовать за группой армий «Центр» в качестве главного резерва, а теперь вместе с частями 12-й армии предварительно атаковать Югославию) успеет до середины мая прибыть с Балкан в район Варшавы. (Именно на середину мая было первоначально назначено начало Восточной кампании.) Даже при самых благоприятных обсто ятельствах проведение кампаний против Югославии и Греции означало сдвиг операции «Барбаросса» примерно на пять недель. Таким образом, при трехмесячной продолжительности Восточной кампании существовала вероятность захватить дождливый период в России, когда всякое передвижение, особенно техники, из-за осенней распутицы существенно затруднено. Этот факт следовало учитывать. Новую дату начала кампании первоначально не установили. После капитуляции югославской армии 17-го и греческой армии «Эпир» 21 апреля на следующий день ОКХ сообщило, что переброска основных сил с Балкан на Восточный фронт будет ориентировочно завершена 23 июня, а значит, Восточную кампанию можно начать 25-го. Поскольку Гитлер решил, что транспортировку можно сократить на несколько дней, 30 апреля он назначил начало операции «Барбаросса» (день «Б») на 22 июня. После начала операции против Крита (20 мая) создалось впечатление, что эту дату придется сдвинуть еще дней на десять. Дело в том, что участвовавший в ней VIII авиакорпус генерала авиации барона фон Рихтгофена, который должен был участвовать в Восточной кампании в составе 2-го воздушного флота, действуя совместно с группой армий «Центр», не успевал вернуться в район севернее Варшавы. Но быстрое взятие Крита сделало возможным переброску VIII авиакорпуса из населенного пункта Крайова на Сувалки в период 7 – 20 июня, так что день «Б» больше сдвигать не пришлось. После белградского военного мятежа Югославия начала искать поддержки у Советского Союза и 6 апреля заключила с ним в Москве пакт о ненападении и договор о дружбе, в котором оба государства брали на себя обязательство поддерживать дружественные отношения и тогда, когда одно из них подвергнется нападению третьей силы. Гитлер увидел в этом новое доказательство стремления русских вмешаться в проводимую им балканскую политику. Советское правительство во время кампании против Югославии и Греции постаралось соблюдать корректный нейтралитет и продолжить тесное сотрудничество с Германией в экономической области. Они даже увеличили свои предусмотренные торговым договором поставки, хотя Германия ответные поставки теперь под разными предлогами задерживала. Такая позиция России была очень кстати для немецкой военной экономики. Особенно ценным было беспрепятственное движение каучука из Восточной Азии через Россию. Начальник управления военной промышленности и вооружений ОКВ генерал пехоты Томас 8 февраля сообщил генерал-фельдмаршалу Кейтелю, что запасов каучука, учитывая предполагаемый ввоз в первом квартале 1941 года, хватит до конца марта. В случае если с 1 апреля ввоз будет невозможен, останется только небольшой резерв натурального каучука, который позволит выпускать 3500 тонн резины в течение восьми месяцев[114]. После этого Германия полностью перейдет на буна-каучук[115], из которого нельзя изготовить без добавления натурального каучука, например, шины для грузовых автомобилей. Это сообщение заставило Кейтеля принять срочные меры по экономии каучука и поручить соответствующим инстанциям проработать вопрос о ввозе каучука в Германию судами – прорывателями блокады. И рейхсмаршал, в качестве уполномоченного по четырехлетнему плану, занялся этим важнейшим вопросом, активно привлекая специалистов народного хозяйства. Было намечено движение судов – прорывателей блокады, сначала четырех, между Бразилией и сферой немецкой власти. Кроме того, надеялись следующий с Дальнего Востока (Индокитай) поток каучука, в настоящее время идущий через Сибирь, в будущем хотя бы частично поддерживать судами, для чего использовать в первую очередь теплоходы из-за их большой дальности плавания. Для экономии резины был отдан приказ о новом существенном ограничении движения гражданского и даже военного грузового транспорта и об учете автомобильных шин. Правда, все это не означало, что в будущем таким способом удастся создать достаточные запасы резины. Тем временем, благодаря бесперебойному поступлению каучука из Восточной Азии через Россию, был создан такой запас, что Верховное главнокомандование могло не опасаться серьезного вреда Восточной кампании из-за недостатка резины. В марте ежесуточно подвозилось в среднем 300 тонн, и по состоянию на 22 марта 5800 тонн находилось в пути от Маньчжурии, маньчжурско-сибирской пограничной станции к границам рейха, 2 тысячи тонн в пути от порта Далянь (японское название – Дайрэн) к Маньчжурии, 4 тысячи тонн в Даляне, 388 тонн в Японии и 5700 тонн в пути туда. Большая часть этих объемов прибыла в рейх как раз вовремя – перед началом Восточной кампании. Последний состав прибыл накануне дня «Б», что явилось еще одним доказательством отсутствия у Советского Союза планов начать враждебные действия против Германии. В мае начался подвоз каучука морскими судами, первое из которых вошло в западнофранцузский порт 20 июня. 6 мая Сталин принял на себя обязанности председателя Совета народных комиссаров вместо Молотова, который остался заместителем председателя и комиссаром иностранных дел. В этом Гитлер видел признак стремления Советов поддерживать и укреплять дружеские отношения с Германией. С другой стороны, Советы, вне всяких сомнений, принимали меры военного характера на немецкой границе, которые якобы проводились исключительно в целях обороны. Учитывая немецкое развертывание на востоке, которое не могло остаться не замеченным русскими, вряд ли этому стоило удивляться. Из 25 кавалерийских дивизий, 121 стрелковой и 31 механизированной бригады – так в конце января отдел иностранных армий Генерального штаба сухопутных сил оценивал численность армии противника в европейской части России – в середине марта 84 стрелковые дивизии и 8 механизированных бригад стояли вдоль финской и немецкой границ. С того времени русские постоянно продолжали подтягиваться к границам. В начале апреля отдел иностранных армий оценивал численность войск противника в европейской части России уже в 171 стрелковую и 36 кавалерийских дивизий, а также 40 механизированных бригад. В начале июня разведка обнаружила, что в пограничных округах находится 4600 самолетов, вплотную к ним располагается еще 1100 машин. В середине июня немецкий военно-морской атташе в Москве сообщил о масштабных железнодорожных перевозках оттуда в Прибалтику. Быстрее всего шло сосредоточение русских войск на Украине, что вызвало у немцев новые опасения относительно румынских нефтяных месторождений. Там находились следующие силы люфтваффе: истребительная группа, 16 зенитных батарей, а также 10 противопожарных рот. Из войсковых частей в Бухаресте и в районе Плоешти с начала апреля стояла 22-я пехотная (воздушно-десантная) дивизия. В середине июня она должна была смениться другим соединением и отправиться в Верхнюю Силезию. В начале июня началось развертывание 11-й армии в Молдове. Одновременно дивизия «Лер» (13-я моторизованная пехотная дивизия), которая тем временем была преобразована в танковую дивизию, из Румынии и 16-я танковая дивизия, которая во время Балканской кампании несла вахту на турецкой границе, были перевезены в район развертывания в Польше. К 11-й армии вместо этого должны были подойти еще остававшиеся в Южной Греции части 5-й танковой дивизии. С развертыванием в Молдове началась частичная мобилизация румынской армии и усиление оборонительных мероприятий на русской границе. 11 июня Гитлер при встрече в Мюнхене посвятил в свои планы генерала Антонеску и обсудил с ним задачи, выпадающие на долю румынских вооруженных сил в рамках операции «Барбаросса». Тревога из-за возможного вторжения русских войск оставила немцев только в середине июня, когда разлив рек Дуная и Прута сделал невозможной переправу до самых Ясс. Об участии Финляндии в кампании против Советского Союза шла речь 25 мая в Зальцбурге на переговорах генерала Йодля с начальником финского Генерального штаба генерал-лейтенантом Гейнрихсом. Там тоже не было достигнуто никаких четких договоренностей. Обсуждались только оперативные возможности в ни к чему не обязывающей форме. Также финны были официально поставлены в известность о намерении немцев в случае войны против Советского Союза направить свои войска из Северной Норвегии через район Петсамо против Мурманска и из Центральной Финляндии против Мурманской железной дороги. И в имевших на следующий день переговорах в Берлине с генерал-полковником Гальдером финский гене рал-лейтенант не дал никаких конкретных обещаний относительно участия финских вооруженных сил в войне между Германией и Советским Союзом. В начале июня начальник штаба армии «Норвегия» полковник Бушенхаген был отправлен для продолжения переговоров с финским Генеральным штабом в Хельсинки. Теперь финны объявили о своем согласии, чтобы немецкая 169-я пехотная дивизия в первой половине июня была транспортирована с родины морским путем на Оулу и Кеми, а оттуда по железной дороге в район развертывания восточнее Рованиеми[116]. Зато теперь намеченное заблаговременное выступление группы СС «Норд» из Киркенеса на Рованиеми было отложено до дня «Б». Кроме того, было согласовано, что финская пограничная защита начиная с 10 июня будет усилена и начнется мобилизация финской армии: стоящего в центральной части Финляндии V корпуса – 15 июня, а главных сил – только 18 июня. Обе дивизии V корпуса финны намеревались при необходимости задействовать в рамках немецкой операции «Чернобурая лиса» из центра Финляндии на Мурманскую железную дорогу и бухту Кандалакши. И наконец, они согласились на заблаговременную оккупацию Аландских островов, чтобы блокировать Ботнический залив. Морская перевозка 169-й пехотной дивизии началась 5 или 6 июня и продолжалась до 16-го. Посланник Шнурре, который в начале июня был послан в Стокгольм, чтобы прозондировать настроение шведского правительства, уже 5-го доложил о своем впечатлении, что шведы после начала Восточной кампании предоставят свои железные дороги для транспортировки немецких войск через свою территорию. Посланнику намекнули, чтобы он в день «Б» или вскоре после него обратился к шведскому правительству с соответствующей просьбой. Если согласие будет получено, 163-я пехотная дивизия в первые дни Восточной кампании будет переправлена через Швецию в Финляндию, чтобы сначала принять участие в совместных действиях при взятии Ханко. С Муссолини Гитлер 2 июня встретился на Бреннере, но при этом он снова ограничился смутными намеками на предстоящее событие. Проинформировать венгров Гитлер намеревался в самый последний момент, потому что не доверял им. Немецкий генерал в Будапеште – генерал Гимер – в конце мая имел беседу с представителями венгерского Генерального штаба относительно охраны венгерской территории в случае немецко-русского конфликта. Он получил информацию, что армия на венгеро-советской границе может развернуться в течение 12 дней после появления первых признаков угрозы со стороны Советского Союза. Уже 15 июня имперский министр иностранных дел фон Риббентроп поручил немецкому посланнику в Будапеште сообщить венгерскому правительству, что оно должно учитывать предстоящий разрыв между Германией и Советским Союзом и потому было бы правильнее немедленно начать укрепление границы. Это было сделано в последующие дни, но более серьезных мер венгры не принимали, ибо планы немцев до последнего момента оставались для них неопределенными. Зато со Словакией в середине июня были согласованы проход немецких войск и участие словацких войск в Восточной кампании. Между тем Гитлер 5 июня утвердил хронологическую последовательность плана «Барбаросса», и начались последние приготовления к началу боевых действий. Непрерывным потоком шли составы четвертого и последнего эшелона развертывания к предназначенным им местам на границе (весьма напряженный график движения поездов был утвержден 23 мая). С 10 июня началось развертывание авиационных подразделений на востоке. 4-й воздушный флот под командованием генерал-полковника Лера занял позиции в районе действий группы армий «Юг», 2-й воздушный флот под командованием генерал-фельдмаршала Кессельринга – в районе действий группы армий «Центр», а 1-й воздушный флот под командованием генерал-полковника Келлера – в районе действий группы армий «Север». Находившиеся в Финляндии подразделения подчинялись 5-му воздушному флоту в Норвегии, которым командовал генерал-полковник Штумпф. 10 июня были призваны на службу рабочие штабы трех военных командующих будущих оккупационных рейхс-комиссариатов на востоке. В середине июня кригсмарине было установлено два минных заграждения в Финском заливе. Пять подводных лодок заняли выжидательные позиции в Балтийском море. Предложение морского командования снять запрет на применение оружия было принято в ночь перед днем «Б». Утром 12 июня Гитлер вернулся в Берлин после почти пятинедельного пребывания в Бергхофе. Через два дня он собрал в рейхсканцелярии старших командиров и их начальников штабов для последнего обращения к ним. В длинной речи он еще раз изложил причины, побудившие его напасть на Советский Союз, и выразил надежду, что разгром русских вынудит Великобританию сдаться. До и после речи он выслушивал доклады командующих армиями и танковыми группами, а также командующего на Балтийском море адмирала Шмундта относительно выполнения поставленных перед ними задач. При этом время начала атаки было назначено на 3.00. 17 июня Гитлер отдал окончательный приказ о начале операции «Барбаросса» 22 июня, но до 13.00 21 июня не отказывался от возможности в последний момент дать отбой. Кодовое слово для отмены операции – «Альтона», для ее начала – «Дортмунд». А 18 июня он отдал приказ имперскому министру иностранных дел: он должен был, со ссылкой на имеющиеся в ОКВ сообщения, обратиться к нему по поводу того, что угроза развертывания русских не позволяет больше медлить. При этом Гитлер объяснил: он хочет обосновать нападение на Советский Союз тем, что уже давно существует договоренность между Англией и Россией, согласно которой Советский Союз должен развернуть свои войска против Германии, чтобы сковать ее армии на востоке и освободить Великобританию. В отношении этого весьма шаткого предлога следует еще раз подчеркнуть: Советский Союз сделал все возможное, чтобы избежать конфликта с Германией. Вечером 20 июня Гитлер передал вермахту кодовое слово «Дортмунд» и с ним приказ к выступлению в назначенный час. На следующий день он сообщил о своем решении в личном послании Муссолини и призвал его к совместным действиям. В ночь на 22-е Риббентроп передал немецкому послу в Москве графу фон Шуленбургу текст заявления, которое тот должен был на следующее утро передать комиссару иностранных дел. От созыва рейхстага 22 июня для передачи правительственного заявления Гитлер воздержался, поскольку, как он заявил, 700 депутатов рейхстага уничтожат маскировку и ликвидируют фактор внезапности. Вместо этого он написал обращение к немецкому народу, которое было передано по радио утром 22 июня. Во время совещаний с главнокомандующим сухопутными силами и начальником Генерального штаба сухопутных сил 9 января и 3 февраля Гитлер говорил, что не только Европа, но и весь мир затаит дыхание, когда будет идти операция «Барбаросса». Однако в действительности мир, пожалуй, скорее облегченно вздохнул, когда Гитлер, напав на Советский Союз, без необходимости навязал себе нового противника и войну на два фронта, которой доселе всегда старался избегать. Причем численность населения его противника более чем в два раза превышала численность населения Германии, и к тому же он обладал воистину гигантской территорией. Этот колосс, который никому еще не удавалось действительно одолеть, Гитлер всерьез собирался разбить в короткой военной кампании, которая, по его расчетам, должна была продлиться не более четырех месяцев, и подчинить своей воле. Он был в этом настолько твердо убежден, что еще до начала Восточной кампании начал строить дальнейшие планы. В середине февраля он сказал генералу Йодлю, чтобы тот поручил отделу обороны страны проработать вопрос вторжения в Афганистан для нападения на Индию. Как ни странно, но ответственные лица в армии тоже верили в быстрый и решающий успех. Во всяком случае, они не пытались удержать своего фюрера. ОКХ в начале июня подняло вопрос в штабе оперативного руководства вермахта о том, чтобы своевременно получить информацию об операциях, которые будут проводиться после разгрома русских вооруженных сил[117]. Это, безусловно, является одним из признаков уверенности высокопоставленных военных в победе. Тот факт, что предыдущие военные кампании прошли, сверх ожиданий, быстро и успешно, а Гитлер со своим даром предвидения против опасений и скепсиса военных всегда оказывался прав, очевидно, повлиял на способность ведущих военачальников объективно оценивать ситуацию. Они явно недооценили трудности, которые им предстояло встретить на бескрайних просторах Русской земли, ее бездорожье и суровый климат, невзыскательность и упорство жителей, энергию и крепость большевистского режима. Всего этого не предусмотрели и не знающие меры планы Гитлера.

Источник: http://historylib.org/historybooks/KHelmut--Grayner_Voennye-kampanii-vermakhta--Pobedy-i-porazheniya--1939-1943/9

Википедия

24.07.2019, 06:28

https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%9E%D0%BF%D0%B5%D1%80%D0%B0%D1%86%D0%B8%D1%8F_% C2%AB%D0%9C%D0%BE%D1%80%D1%81%D0%BA%D0%BE%D0%B9_%D 0%BB%D0%B5%D0%B2%C2%BB
Материал из Википедии — свободной энциклопедии
https://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/thumb/f/f4/OperationSealion.svg/330px-OperationSealion.svg.png
План операции

Операция «Морской лев» (нем. Unternehmen Seelöwe) — кодовое название планировавшейся Гитлером десантной операции по высадке на Британские острова. План учреждён 16 июля 1940 года. Согласно ему, немецкие войска должны были форсировать Ла-Манш, высадиться между Дувром и Портсмутом в составе около 25 дивизий, а затем наступать с целью отрезать Лондон. Фронт предполагалось растянуть от Фолкстона до Богнора. Военное командование было поручено фельдмаршалу Рундштедту.

Дата начала операции постоянно откладывалась. 9 января 1941 года, после поражения в битве за Британию, Гитлер отдал приказ об отмене высадки на Британию. 13 февраля 1942 года командующий кригсмарине адмирал Редер в последний раз беседовал с Гитлером об операции «Морской лев» и убедил его дать согласие на прекращение какой-либо подготовки в этом направлении.

Когда после войны генерала Йодля спросили об этих планах, он ответил: «Наши планы в значительной степени напоминали планы Юлия Цезаря».

См. также

Нормандское завоевание Англии
План наполеоновского вторжения в Англию

Источник

Морской лев на Хроносе

Хронос

24.07.2019, 06:32

http://www.hrono.info/sobyt/1900sob/1940morlev.php
"Морской лев" ("Seeliwe"), кодовое наименование планировавшейся Гитлером десантной операции по высадке на Британские острова. Утвержденный директивой от 16 июля 1940 план сводился к следующему: форсирование Ла-Манша, высадка между Дувром и Портсмутом около 25 дивизий, затем наступление с целью отрезать Лондон. В директиве о подготовке операции Гитлер указывал: "Учитывая, что Англия, несмотря на свое безнадежное военное положение, не проявляет никаких признаков готовности к соглашению, я решил начать подготовку и, если возникнет необходимость, высадить десант в Англии. Цель этой операции - устранить английскую метрополию как базу для продолжения войны против Германии и, если это потребуется, полностью захватить ее". Дата вторжения на Британские острова переносилась несколько раз. 21 июля 1940 на совещании высшего военного командования было высказано общее мнение, что вторжение на Британские острова является весьма рискованным, поскольку связано с форсированием морской преграды, на которой находится сильный флот, имеющий богатый опыт в морских сражениях.

Командование вермахта пришло к выводу, что условием покорения Англии является уничтожение ее военного потенциала. Для этого надо было вначале разгромить английскую авиацию. Командующий Люфтваффе Геринг считал, что массированные атаки с воздуха парализуют жизнь Великобритании, терроризируют ее население, уничтожат административные и индустриальные центры. Завоевание абсолютного господства в небе должно было обеспечить немцам прикрытие армий вторжения во время переправы через Ла - Манш. По подсчетам командования вермахта, операция "Морской лев" потребовала бы 40 дивизий. В оккупированных портах на материке - Роттердаме, Шербуре, Кале и Остенде - было сосредоточено несколько тысяч транспортных барж. 8 августа 1940 началась воздушная война против Британии - операция "Адлерангриффе". Ее первый день - "Адлертаг" ("День орла") считается началом "битвы за Англию".

В октябре 1940 проведение операции "Морской лев" было перенесено на весну следующего года, но осуществить ее так и не удалось. 9 января 1941 Гитлер отдал приказ отменить все приготовления по высадке на острова.

Использован материал Энциклопедии Третьего рейха - www.fact400.ru/mif/reich/titul.htm

Ведомости

24.07.2019, 06:37

https://www.vedomosti.ru/opinion/galleries/2015/04/21/sssr-na-puti-k-velikoi-otechestvennoi-voine#/galleries/140737492228088/normal/1
Советский Союз и Германия по-разному готовились к будущим сражениям
21 апреля 2015 22:07

Советский Союз и Германия заключили Пакт о ненападении и Договор о дружбе и границах, разделив восток и северо-восток Европы на сферы влияния. Обе страны, несмотря на уверения в продолжении сотрудничества, активно готовились к войне. Однако ряд просчетов советского руководства в стратегическом военно-политическом и экономическом планировании привел к серии катастрофических поражений лета 1941 года
Договор о ненападении между СССР и Германией от 23 августа 1939 г., подписанный наркомом иностранных дел СССР Вячеславом Молотовым (слева) и министром иностранных дел Германии Иоахимом фон Риббентропом (Пакт Молотова-Риббентропа) не разрешил ключевых конфликтов в Европе, но позволил оттянуть начало войны между двумя странами. Нацисты получили возможность вести боевые действия против Польши и стран Западной Европы, не рискуя ввязаться в войну на два фронта

Фонд ЦГАКФФД
Договор о ненападении между СССР и Германией от 23 августа 1939 г., подписанный наркомом иностранных дел СССР Вячеславом Молотовым (слева) и министром иностранных дел Германии Иоахимом фон Риббентропом (Пакт Молотова-Риббентропа) не разрешил ключевых конфликтов в Европе, но позволил оттянуть начало войны между двумя странами. Нацисты получили возможность вести боевые действия против Польши и стран Западной Европы, не рискуя ввязаться в войну на два фронта
https://cdn.vdmsti.ru/image/2015/33/14tyi0/default-1ca7.jpg
РИА Новости
Советские командиры и германские офицеры договариваются об условиях взаимодействия и отвода немецких войск. Сентябрь 1939 г.
https://cdn.vdmsti.ru/image/2015/33/14yhqh/default-1ca9.jpg
. Левшин / РИА Новости
Сентябрь 1939 г. Танк БТ-7 пересекает советско-польскую границу. Начало советского наступления в Западной Украине и Западной Белоруссии окончательно лишило Польшу шансов на продолжение борьбы против Германии.
https://cdn.vdmsti.ru/image/2015/33/14yzof/default-1cad.jpg
AP
Германские войска в ходе блицкрига в мае — июне 1940 г. стремительно разгромили французскую, бельгийскую и голландскую армии и британский экспедиционный корпус, и заняли большую территорию Франции. На снимке: немецкая колонна проходит церемониальным маршем через Триумфальную арку в Париже.
https://cdn.vdmsti.ru/image/2015/33/14zc3g/default-1ca7.jpg
Фотохроника ТАСС
Советские поставки сырья Германии, в частности нефти, в 1939-1941 гг., а также транзит каучука через территорию СССР позволили нацистам создать запасы топлива и других важных материалов для успешного ведения войны на Западе, а затем — и против самого Советского Союза
https://cdn.vdmsti.ru/image/2015/33/14zn62/default-1ca8.jpg
Фотохроника ТАСС
Руководство СССР и подавляющее большинство советского народа были уверены в высокой боеспособности Красной армии и том, что она быстро разгромит любого противника
https://cdn.vdmsti.ru/image/2015/33/150eyc/default-1caf.jpg
waralbum.ru
Средние трехбашенные танки Т-28 предназначались для прорыва укрепленных полос противника, они считались лучшими в мире. Их успешно применяли в советско-финляндской войне 1939-1940 гг., однако к началу Великой Отечественной они устарели, уступая новым немецким танкам по маневренности и бронированию. Тем не менее, специалисты считают, что при умелом использовании и наличии достаточного количества запасных частей, они могли доставить много неприятностей наступавшим нацистам.
https://cdn.vdmsti.ru/image/2015/33/151r3o/default-1caa.jpg
Петр Берштейн / РИА Новости
Нарком обороны маршал Семен Тимошенко (четвертый слева), начальник командующий Киевским особым военным округом генерал армии Георгий Жуков (пятый слева) и начальник Генерального штаба Красной армии Кирилл Мерецков (справа от Жукова) на учениях Киевского округа
https://cdn.vdmsti.ru/image/2015/33/152bvs/default-1cac.jpg
Б. Федосеев / Фотохроника ТАСС
Жители украинского города Черновцы встречают входящую в город колонну Красной армии. В июле 1940 г. СССР присоединил территорию Бессарабии (нынешняя Молдавия) и Северной Буковины (Украина). Румынские войска не пытались сопротивляться. Однако этот поход заставил Берлин задуматься о советской угрозе для румынских нефтепромыслов, которые поставляли в Германию большую часть топлива.
https://cdn.vdmsti.ru/image/2015/33/1530lo/default-1cae.jpg
AP
Ноябрь 1940 г. Нарком иностранных дел Вячеслав Молотов прибыл в Берлин для заключения новых двусторонних договоренностей. Переговоры завершились неудачей, после чего стороны форсировали подготовку к войне
https://cdn.vdmsti.ru/image/2015/33/153fh8/default-1cab.jpg
AP
Немецкий генерал Гейнц Гудериан, командовавший в 1941 г. 2-й танковой группой, инспектирует подчиненные ему войска в сентябре 1941 г. В это время танки Гудериана замкнули кольцо окружения Юго-Западного фронта.

Илья Носырев

24.07.2019, 06:50

http://rusplt.ru/wins/sssr-chehoslovakiya-dogovor-vzaimopomosch-24864.html
15 мая 2016, 00:00
Русские победы, История
http://rusplt.ru/netcat_files/517/936/620x407/1605_chehi_CCCP_620.jpg
Подписание советско-чехословацкого договора о взаимной помощи. Фото: gigamir.net
16 мая 1935 года был заключен советско-чехословацкий договор о взаимопомощи

30 января 1933 года рейхсканцлером Веймарской республики был назначен Адольф Гитлер. И года не понадобилось Национал-социалистической немецкой рабочей партии (НСДАП), чтобы полностью захватить власть в Германии. Между зимой и летом в стране произошло несколько важнейших событий, превративших НСДАП в главную политическую силу страны. Благодаря поджогу Рейхстага, в котором были обвинены коммунисты, нацисты опубликовали закон «О защите народа и государства». Принятый позже закон «О чрезвычайных полномочиях» передал в руки имперского правительства законодательную власть. Были запрещены профсоюзы, а чуть позже — Социал-демократическая партия Германии, обвиненная в государственной измене. Наконец, закон «Против образования новых партий» превратил Германию в однопартийное государство.

Германия активно готовилась к войне — даже задачи в школьных учебниках отражали направление мыслей нацистского правительства: «Современный ночной бомбардировщик может нести 1800 зажигательных бомб. Какова длина пути, вдоль которого он может распределить эти бомбы, если он сбрасывает одну бомбу в секунду при скорости 250 км в час? Насколько далеко друг от друга окажутся воронки от взрывов? Сколько километров могут поджечь 10 таких самолетов, если они летят с дистанцией 50 метров друг от друга? Сколько костров получится, если 1/3 бомб достигнет своих целей и 1/3 из них загорится?».

Агрессивные устремления нацистов были очевидны Советскому Союзу. На смену советско-германской дружбе пришла взаимная ненависть: кампания против коммунистов и социалистов говорила сама за себя. Особенную тревогу внушало то, что крупнейшие западноевропейские державы — Великобритания и Франция — взяли курс на сотрудничество с фашистской Италией и нацистской Германий: 15 июля 1933 года был подписан «Пакт согласия и сотрудничества»: четыре державы Европы сформировали содружество, которое должно было заниматься решением международных проблем в Европе, в том числе и задачей противостояния коммунизму. Советские дипломаты справедливо опасались формирования единого антисоветского блока капиталистических государств.

В этих условиях советское правительство взяло курс на заключение договоров о ненападении и взаимопомощи с теми капиталистическими странами, которые считало «неагрессивными». В декабре 1933 года Политбюро ЦК ВКП(б) приняло постановление «Об активизации внешнеполитической деятельности Советского государства в целях предотвращения войны на основе плана коллективной безопасности». Этот курс быстро принес свои плоды: был заключен ряд договоров о ненападении с Латвией, Эстонией, Польшей, Афганистаном и даже двумя державами, участвовавшими в «пакте четырех», — Францией и Италией. Кроме этого, были заключены договоры о дружбе с Турцией и о гарантиях и нейтралитете с Ираном. Однако надежды советского правительства на то, что удастся договориться с Польшей о создании советско-польско-чехословацкого блока, который помешал бы возможной агрессии Германию в отношении одной из стран-участниц, провалился: 26 января 1934 года был подписан договор о ненападении между Германией и Польшей, вошедший в историю как «Пакт Пилсудского — Гитлера».

После этого важно было добиться заключения договора о взаимопомощи хотя бы с Чехословакией. Еще в апреле 1935 года правительства обеих стран начали взаимные контакты по заключению такого договора, но чехословацкое правительство не торопилось с согласием — оно желало, чтобы прежде СССР убедил заключить подобный договор Францию. Президент Чехословакии Эдвард Бенеш считал Советский Союз довольно слабой в военном отношении державой и сомневался, что в случае вторжения Гитлера в Восточную Европу обе страны сумеют ему противостоять. А вот если в дело вступит еще и Франция… Последнюю Бенеш как раз переоценивал. Но, как бы то ни было, советским дипломатам удалось заключить аналогичный договор с Францией, и 16 мая 1935 года советско-чехословацкий пакт о взаимопомощи был наконец подписан Бенешем и советским послом в Чехословакии Сергеем Александровским.

Текст основных статей документа фактически повторял положения советско-французского договора, за исключением 2-й статьи, где была такая формулировка: «Обязательства взаимной помощи будут действовать между ними лишь поскольку при наличии условий, предусмотренных в настоящем договоре, помощь Стороне — жертве нападения будет оказана со стороны Франции». В случае угрозы вторжения обе стороны должны были немедленно начать совместные консультации, при начале прямой агрессии против одной из них — оказывать друг другу военную помощь.

Договор о взаимопомощи с Чехословакией был несомненной победой советской дипломатии. Вместе с советско-французским договором он имел характер тройственного соглашения. Учитывая традиционную французскую германофобию, страх перед немецким военным реваншем, со временем это соглашение могло бы превратиться в основу для системы коллективной безопасности в Европе. Однако этот внешнеполитический успех свели на нет будущие союзники СССР по борьбе с Гитлером, которые пока что не хотели с ним конфликтовать. Увы, советско-чехословацкий договор не спас Чехословакию от расчленения. Когда Гитлер выдвинул права Германии на Судетскую область, советское правительство активно предлагало Великобритании и Франции общими силами защитить Чехословакию. Однако правительства обеих стран Западной Европы посчитали, что от Гитлера удастся «откупиться» небольшим кусочком чужой страны — обе державы демонстративно отказались от услуг Сталина и даже не пригласили советских представителей на Мюнхенское совещание в сентябре 1938 года. Согласие «великих держав» Европы на передачу Судетской области Германии было первым шагом к утрате Чехословакией целостности: в марте 1939 года Германия навязала Чехии и Моравии немецкий протекторат, запретив местные партии и ликвидировав оппозицию. Официальное начало Второй мировой войны неумолимо приближалось, хотя фактически она уже началась.

Царьград TV

24.07.2019, 06:52

f2N1YbTzPbU
https://www.youtube.com/watch?v=f2N1YbTzPbU

Лентa.Ru

24.07.2019, 07:02

https://lenta.ru/articles/2017/08/23/packt/
00:01, 23 августа 2017
https://icdn.lenta.ru/images/2017/08/22/12/20170822123355581/detail_243489cc4d11db846015fe337968d1cd.jpg
Рисковал ли Сталин, заключая пакт с Гитлером

Пакту о ненападении СССР и Германии 23 августа исполняется 78 лет. Почему в августе 1939 года СССР заключил договор с Германией, а не с Англией и Францией? Были ли Гитлер и Сталин союзниками и зачем они разделили Польшу? Связаны ли военные неудачи 1941 года с решениями, принятыми в 1939 году? Об этом «Ленте.ру» рассказал военный историк, кандидат исторических наук Алексей Исаев.
Пакт без союза

«Лента.ру»: На ваш взгляд, приблизил ли пакт Молотова-Риббентропа начало Второй мировой войны? Не стал ли он ее катализатором?

Исаев: Безусловно, не стал, потому что все военные планы Германии к тому времени были уже сверстаны и заключение советско-германского договора в августе 1939 года никак на них не повлияло. Гитлер рассчитывал, что пакт существенно изменит позицию Англии и Франции, но когда этого не произошло, он не стал отказываться от своих намерений.

То есть Германия в любом случае напала бы на Польшу в 1939 году, даже без пакта Молотова-Риббентропа?

Да, конечно. Вермахт был уже готов к вторжению, и даже была направлена специальная диверсионная группа для захвата Яблунковского перевала, открывающего дорогу на Краков. В конце августа 1939 года колеса немецкой военной машины крутились вне зависимости от результатов переговоров в Москве.

Можно ли сказать, что пакт Молотова-Риббентропа сделал сталинский СССР и гитлеровскую Германию союзниками, которые якобы вместе развязали Вторую мировую войну?

Нет, никакими союзниками СССР и Германия после августа 1939 году не стали. У них не было совместного планирования военных операций, и даже боевые действия на территории Польши обе стороны вели независимо друг от друга. Более того, СССР долго выжидал, прежде чем выйти на линию разграничения сфер интересов, определенную секретными протоколами к пакту Молотова-Риббентропа. Никакой взаимной координации военных действий, подобной сформировавшейся позднее англо-американской коалиции, Германия и Советский Союз в 1939 году не осуществляли.

А как же совместный парад в Бресте и поставки советских ресурсов в Германию вплоть до июня 1941 года?

Парад в Бресте не был парадом в прямом смысле этого слова, неким торжественным мероприятием. Прохождение немецких, а затем советских войск по улицам города служило для советского командования зримым подтверждением того, что немцы действительно покидают территорию, находящуюся в сфере интересов СССР.
https://icdn.lenta.ru/images/2017/08/22/12/20170822120449118/pic_dbb0725ae1c3d2869b311f0266bcd1b7.jpg
Подписание германо-советского договора о ненападении, 1939 год
Фото: ТАСС

Что касается поставок, то они шли в обе стороны. Советский Союз получал высокотехнологическое оборудование, а в ответ поставлял в Германию сырье. Впоследствии мы активно использовали немецкое оборудование для производства вооружений, с которым воевали против Германии. К тому же сами по себе поставки ни о чем не говорят. Вспомним об отношениях Германии и Швеции. Как известно, немцы были едва ли не главными потребителями шведской железной руды. Но значит ли это, что Швеция была союзником Германии? Конечно, нет. Швеция поставляла сырье Гитлеру из-за отсутствия других торговых партнеров и сложной ситуации с продовольствием. При этом в Германии имелись планы оккупации Швеции.

Раздел Польши

Если отношения СССР с Германией были не союзническими, то тогда как их можно назвать? Дружественными?

Нет, никакой дружбы не было. В наших отношениях с Германией с 1939-го по 1941 год сохранялись напряженность и взаимное недоверие.

А как же тогда договор о дружбе и границе от 28 сентября 1939 года?

Он так назывался лишь формально. Никакой настоящей дружбы между СССР и нацистской Германией, конечно, не было, да и не могло быть. Это было вынужденное ситуативное партнерство и настороженный нейтралитет.

Оговаривались ли специально в пакте Молотова-Риббентропа или в секретных протоколах к нему сроки выступления СССР против Польши, которое произошло 17 сентября 1939 года?

Все соответствующие документы давно опубликованы и на Западе, и у нас. Конечно, никаких планов по совместной оккупации Польши в них нет. Там лишь обозначается линия разграничения сфер интересов обеих сторон.

То есть согласно пакту Молотова-Риббентропа у СССР не было письменных обязательств нападать на Польшу вместе с Германией?

Конечно, никаких обязательств, тем более с обозначением конкретных дат, не существовало. Более того, СССР мог вообще не переходить советско-польскую границу ни 17 сентября, ни потом. Но поскольку имелось явное недоверие к немцам, в некоторых местах перешедших линию разграничения интересов, то приняли такое решение. Однако давайте подумаем, как бы развивалась ситуация, если бы эти польские территории заняли германские войска? Тем более что на западном фронте тогда никаких активных боевых действий вообще не было — англичане и французы вели с немцами так называемую «странную войну».

В нынешней Польше занятие Красной Армией ее восточных территорий в сентябре 1939 года называют «ударом в спину». А как вы это оцениваете?

Если использовать эту терминологию, то к моменту вторжения советских танковых бригад никакой спины у Польши уже не было. К 17 сентября польская армия была уже полностью разгромлена вермахтом.
https://icdn.lenta.ru/images/2017/08/22/12/20170822120345292/pic_af308048152168bad752f1239dd6d8cb.jpg
Советско-польская граница, 1939 год
Фото: ТАСС

И правительство Польши к тому времени эвакуировалось из страны.

Да, но не это стало спусковым крючком для советского вторжения. Решение о польском походе Красной Армии было принято независимо от этого. Хотя эвакуация правительства Польши наглядно демонстрировала коллапс ее армии. Повторюсь, занятие Западной Украины и Западной Белоруссии Красной Армией в сентябре 1939 года предотвратило ее захват гитлеровскими войсками.

«Припятская проблема»

Как вы оцениваете присоединение Восточной Польши (она же Западная Белоруссия и Западная Украина) с военно-стратегической точки зрения? Помог ли раздел Польши между Германией и СССР отсрочить войну или лучше к ней подготовиться?

Тут не следует ограничиваться только Польшей. Немцы нам тогда позволили занять часть территории Финляндии к северо-западу от Ленинграда и поглотить прибалтийские государства. И это в корне изменило всю стратегическую ситуацию в регионе.

На территории бывшей Восточной Польши тоже произошли существенные изменения. До 1939 года головной болью советского военного планирования была так называемая «Припятская проблема» — труднопроходимая лесисто-болотистая местность на юге нынешней Белоруссии. Но затем эта область стала проблемой уже для германского командования, что в 1941 году негативно сказалось на взаимодействии между группами армий «Центр» и «Юг» и дальнейшей реализации плана «Барбаросса».

После окончания Второй мировой войны бывший генерал вермахта Альфред Филиппи написал об этом целую книгу, которая так и называется: «Припятская проблема. Очерк оперативного значения Припятской области для военной кампании 1941 года». Поэтому здесь наше стратегическое положение в 1939 году тоже улучшилось, и 300 километров от старой до новой границы давали СССР существенный выигрыш во времени и расстоянии.

Но ваши оппоненты на это могут возразить так: границу-то отодвинули на 300 километров, но в результате хорошо укрепленную «линию Сталина» на старой границе мы законсервировали, а «линию Молотова» на новой границе к июню 1941 года так и не обустроили.

Утверждение, что так называемая «линия Сталина» была хорошо укреплена, может вызвать лишь горькую усмешку. Она строилась в 1930-е годы во многом по устаревшим чертежам и лекалам, и в ней имелись большие бреши, особенно на территории Белоруссии. Поэтому цепляться за нее особого смысла не было. Но линия обороны на новой границе, как ни странно, сыграла важную роль в 1941 году, несмотря на то, что немцы ее преодолели.
https://icdn.lenta.ru/images/2017/08/22/12/20170822121650915/pic_c091e949ba618eb38b2c3784e9c54d73.jpg
Нацистская пропагандистская открытка. Надпись на обороте: «Русская нефть на пути в Германию»
Фото: Berliner Verlag / Archiv / Globallookpress.com

Например?

Благодаря ей 1-я танковая группа вермахта была вынуждена сбавить темпы наступления и существенно скорректировать свои планы. Немцам пришлось перераспределить свои силы и средства, что впоследствии помешало им при продвижении к Киеву.

Еще говорят, что на вновь присоединенных территориях (особенно на Западной Украине) Советский Союз получил враждебное местное население, в 1941 году радушно встретившее немцев.

На общем фоне тех событий, когда воевали миллионные армии, этот фактор не имел существенного значения. На исход военного противостояния он вообще не влиял.

Передышка перед блицкригом

То есть вы не считаете, что достижения сталинской дипломатии 1939 года обесценила военная катастрофа 1941 года? Ведь, скажем, находящийся недалеко от границы 1939 года Минск немцы взяли уже 28 июня 1941 года.

Это ложный вывод. Ошибки, совершенные советским руководством в 1941-м, вовсе не были следствием решений, принятых в 1939 году. То, что Сталин не решился на развертывание войск на западных границах в мае 1941 года, не означает того, что положение Красной Армии на границах 1941 года было хуже, чем на рубежах двухлетней давности. Если бы со стороны советского руководства была нормальная реакция на события, предшествующие 22 июня 1941 года, то никакой катастрофы бы не было.

Но этого не случилось, поэтому Минск немцы действительно взяли уже 28 июня. Однако следует помнить, что это сделали подвижные дивизии вермахта еще до выхода к городу основных пехотных сил группы армий «Центр». Именно пехота определяет окончательный контроль над территорией, а не действия механизированных соединений.

Советский Союз получил передышку на два года, чтобы подготовиться к войне. Значительно усилилась наша военная промышленность, а численность Красной Армии возросла с 1 миллиона 700 тысяч человек в августе 1939 года до 5,4 миллиона человек в июне 1941 года.

Да, но из них в 1941 году только в плен попало более трех миллионов.

И что? А если бы война началась в 1939 году, и в плен к немцам попал миллион, после чего войска вермахта спокойно вышли бы на линию Архангельск — Астрахань? Кому от этого стало бы легче?

Как вы считаете, почему переговоры СССР с Францией и Англией летом 1939 года завершились неудачей? Был ли реален союз между ними вместо пакта Молотова-Риббентропа?

Да, теоретически они могли бы договориться, но только в том случае, если бы западные союзники предложили СССР то, чего он так настойчиво от них добивался, — конкретный план действий на случай войны. Однако Англия и Франция рассматривали эти переговоры лишь как средство воздействия на Гитлера, чтобы сдерживать его амбиции, и Москве они мало что могли предложить. В свою очередь, Сталину в случае конфликта с Германией не хотелось спасать западных союзников, как это было во время Первой мировой войны, и принимать основной удар на себя. Эти противоречия во многом и привели к провалу переговоров. Вообще, главная проблема предвоенной Европы заключалась в том, что никто не был готов вместе бороться против Гитлера, отбросив свои сиюминутные интересы.
https://icdn.lenta.ru/images/2017/08/22/12/20170822120806102/pic_1f1d4187915ef2835d9ae96c54ba6afe.jpg
Гитлер и Риббентроп, 1939 год
Фото: ТАСС

Мюнхенский сценарий Сталина

На ваш взгляд, понес ли СССР политический и моральный ущерб, заключая договор с нацистским режимом? В Коминтерне известие об этом вызвало шок, и сочувствие к Советскому Союзу среди западной левой общественности заметно поубавилось.

Для нашей страны польза от Коминтерна и от новых типов вооружения и военной техники, выпущенных с 1939-го по 1941 год, несравнима. Советский Союз был вынужден делать трудный выбор между симпатиями прекраснодушных замечательных людей на Западе и интересами своей безопасности.

Вы писали, что для СССР советско-германский договор в военном отношении был тем же, чем стало для Англии Мюнхенское соглашение 1938 года: минимум годичной паузой на подготовку страны к войне. То есть пакт Молотова-Риббентропа — наш Мюнхен?

Да, это был наш Мюнхен. У Англии и Франции была точно такая же мотивировка: лучше подготовиться к войне. Разница между Мюнхеном и пактом Молотова-Риббентропа лишь в секретных протоколах о разграничении сфер влияния в Восточной Европе. То, что Мюнхенское соглашение якобы имело целью перенаправить гитлеровскую агрессию на Восток, — это выдумки советских пропагандистов. На самом деле Англии и Франции тоже требовалась хоть какая-то передышка для мобилизации своих ресурсов.

Заключая в 1939 году договор с Гитлером, Сталин никак не мог предвидеть, что будущая война пойдет по совсем иному сценарию, чем он предполагал. Он, например, совсем не ожидал, что в мае 1940 года случится катастрофа Дюнкерка и Франция, которая в Первую мировую почти четыре года успешно держала западный фронт, капитулирует перед Гитлером всего через полтора месяца после начала активной фазы боевых действий. Конечно, пакт Молотова-Риббентропа был циничной сделкой с дьяволом ради интересов нашей страны. Однако дальнейший ход событий показал, что эта сделка для нас все-таки была оправданной.

Беседовал Андрей Мозжухин

ChronTime

24.07.2019, 07:18

https://chrontime.com/sobytiya-vtoroiy-venskiiy-arbitraj

30 августа 1940
Европа

Границы Румынии менялись на протяжении всей Второй мировой войны, так как ее территория была интересна не только Советскому Союзу, но и другим европейским государствам. В результате Первой мировой войны, по мнению многих больших и малых стран территории были поделены неправильно. Румыния не стала исключением и также считала себя обделенной, поэтому искала пути возвращения желаемых областей. Однако не все складывалось так просто, так как у СССР и Германии были свои взгляды и планы на румынские земли.

После Первой мировой войны ситуация в Европе была очень обострена. В 1939-м году ряд европейских стран установили прогерманские режимы. После окончания Первой мировой войны Румыния сильно сблизилась с Великобританией и Францией, которая в тесном сотрудничестве с ними смогла присоединить к себе Бессарабию. Как известно в дальнейшем на нее начала претендовать советская власть. Когда началась Вторая мировая война, Румыния по-прежнему имела тесные связи с Францией,
однако в отношении происходящих боевых действий старалась придерживаться полного нейтралитета. Но румынское правительство даже не догадывалось о том, что СССР и Германия подписали документ (договор о ненападении), в котором они фактически поделили Восточную Европу, соответственно и их территории были под большой угрозой. СССР уже давно планировал вернуть в свой состав Бессарабию.
В начале 1940-го года Румыния оказалась в довольно сложном положении, так как она потеряла своего главного союзника – Францию, которую успешно захватила Германия. А тут еще и СССР начал обострять ситуацию на границе, требуя вернуть Бессарабию. Румынское правительство отчетливо понимало, что дело идет к войне и наступление не за горами. Пребывая в предвоенном состоянии с Советским Союзом, Румыния вынуждено начала сближаться с нацистской Германией, так как была уверена в том, что фюрер защитит их от советского вторжения и насильственного захвата территорий. Но так как Германия была в сговоре с Советским Союзом, помогать Румынии она не собиралась, а только лишь уверяла в том, сто им ничего не грозит. В тоже время фюрер в неофициальных бумагах рекомендовал румынской власти не сопротивляться советским намерениям, ведь сил у Красной Армии гораздо больше чем у Румынии. В свою очередь СССР от своих интересов отступать не собирался, и продолжал высказывать требования и грозить наступательными операциями.
Поняв, что вести боевые действия - это большой риск и огромные негативные последствия, румынское правительство решило не рисковать, не проливать кровь и отдать Бессарабию без боя. Нельзя сказать, что Румыния легко рассталась с территорией, но, по их мнению, так было лучше для всех. Румынские войска отступили, а советские заняли Северную Буковину и Бессарабию. Вскоре после завершения операции, Бессарабия стала частью СССР. В свою очередь Венгрия расценила такой поступок так, что румынское правительство не намерено вести борьбу за свою страну и больше не настаивает на ее целостности. Поэтому Венгрия посчитала необходимым, также поднять вопрос об отсоединении Трансильвании и присоединении к Венгрии. Как известно, ранее Трансильвания входила в состав Венгерского королевства, однако после Первой мировой войны она была присоединена к Румынии. Увидев, что вопрос с Бессарабией разрешился даже без войны, венгерское руководство приняло решение также изъявить претензии по поводу своих законных земель и пригрозить вторжением. Странам с прогерманскими режимами конфликт между Румынией и Венгрией был катастрофически не выгодным и поэтому они поспешили налаживать ситуацию и склонять конфликтующие стороны к мирным переговорам.
Начались переговоры. Каждое государство отстаивало свои интересы. Так, Венгрия желала заполучить как можно большую часть территории Трансильвании, а Румыния была согласна рассмотреть возможность передачи только лишь небольшой ее части. Стало понятно, что переговоры ни к чему не приведут и, испугавшись сражения, в дело вынуждено вмешались Германия и Италия. В результате проведенного арбитража немецкими и итальянскими министрами Венгрия получила практически половину уступленных Румынии в Первой мировой войне территорий.
Как Германия, так и Советский Союз претендовали на ряд европейских территорий, которые были утрачены после первого мирового конфликта. Именно территориальные претензии соседствующих стран друг другу и послужили поводом для начала Второй мировой войны. Много кому удалось компенсировать территориальные потери и даже начать завоевывать новые, а кто-то из-за своих пустых амбиций потерял все. В целом весь мир и все страны стали участниками Второй мировой войны, однако по ее окончанию именно СССР стал основным рычагом идеологического и политического влияния на страны Восточной Европы.
Ссылка на источник: http://wwii.su/boevye-deystviya-vtoroy-mirovoy-voyny/30-avgusta-1940/
https://chrontime.com/public/event_ru/1216/1.1216.00faac74d819a8b2ad758fb5f7427770.jpg
Границы Румынии менялись на протяжении всей Второй мировой войны, так как ее территория была интересна не только Советскому Союзу, но и другим европейским государствам.
https://chrontime.com/public/event_ru/1216/1.1216.801d2b9b711b7825cd4b66aa820b327b.jpg
В начале 1940-го года Румыния оказалась в довольно сложном положении, так как она потеряла своего главного союзника – Францию, которую успешно захватила Германия.
https://chrontime.com/public/event_ru/1216/1.1216.29f466892c005651177a8505f986b014.jpg
Начались переговоры. Каждое государство отстаивало свои интересы. Так, Венгрия желала заполучить как можно большую часть территории Трансильвании, а Румыния была согласна рассмотреть возможность передачи только лишь небольшой ее части.
https://chrontime.com/public/event_ru/1216/1.1216.300px-northern_transylvania_yellow.png
Передел Румынии: северная Трансильвания выделена жёлтым цветом (перешла в состав Венгрии)
https://chrontime.com/public/event_ru/1216/1.1216.220px-teritorialgainshungary1920-41_rus.svg.png
Территориальные изменения Венгрии в 1938—1941 годах
https://chrontime.com/public/event_ru/1216/1.1216.codreanu.jpg
30 августа 1940 года состоялся Второй венский арбитраж, призванный урегулировать территориальные споры Румынии и Венгрии. Для большой войны Германии была нужна нефть. Соответствующей топливной базой стала Румыния. Роль румынской нефти признается исключительно важной, но то, как именно получил Гитлер эту нефть, обычно остается за рамками дискуссии. Говорят, что история не знает сослагательного наклонения.
https://chrontime.com/public/event_ru/1216/1.1216.231209c-3.jpg
На иллюстрации из архива: Маршал Антонеску (Ion Antonescu) - правитель Румынии в 1940-1944 годах.
https://chrontime.com/public/event_ru/1216/1.1216.2448_b.jpg
На иллюстрации из журнала «Румынская панорама» к цитируемой нами статье «1940. Венский арбитраж. Вызов, брошенный истории»

Клим Жуков

24.07.2019, 07:26

http://www.aif.ru/society/opinion/segodnya_pozor_zavtra_voyna_kak_evropa_shla_k_myun henskomu_sgovoru?utm_source=aif&utm_medium=free&utm_campaign=main
00:09 13/10/2017

Историк вспоминает годовщину аннексии Судетской области нацистской Германией: акта, который стал результатом позорного сговора и одновременно прологом страшнейшей войны в истории человечества.
http://images.aif.ru/012/745/597420b5518ef4e9f19ec023e37e2f52.jpg
Во время подписания Мюнхенского соглашения. Слева направо: Чемберлен, Даладье, Гитлер, Муссолини и Чиано. © / Commons.wikimedia.org

Начиная с перестройки, журнала «Огонёк» и трудов Суворова-Резуна принято говорить о том, что начало Второй мировой войны якобы было обусловлено пактом Молотова-Риббентропа 23 августа 1939 года. Конечно, сразу же всплывают и пресловутые «секретные протоколы» к оному договору, но о них стоит поговорить отдельно. Пока же остановимся на подлинной дороге к Второй мировой бойне и тех людях, которые лично ответственны за то, что Европа на эту дорогу встала.
Путь к власти Адольфа Гитлера. Инфографика

Любой, кто не прогуливал историю в школе, вспомнит о печально известном четырёхстороннем Мюнхенском соглашении 29-30 сентября 1938 года... Но, если говорить языком медицины, это была «терминальная стадия», которой предшествовали менее заметные, но грозные симптомы.

1935 год, когда всё началось. Адольф Гитлер у власти в Германии уже второй год. Его страна разоружена и не имеет реальных шансов прямого выступления против мировых гегемонов: Англии (сильнейшей морской державы), Франции (наиболее мощная сухопутная армия в мире) и США. Но правительство Стэнли Болдуина, пятьдесят девятого премьер-министра Британии, внезапно совершает шаг по «умиротворению» Германии (как будто она и так не была «умиротворена» после Версаля).

Ещё с 1933 года Гитлер добивался англо-германского соглашения по военно-морским силам. 18 марта 1935 года желаемое свершилось. Министр иностранных дел Британии Сэмюэль Хор и специальный уполномоченный Иоахим фон Риббентроп подписывают морское соглашение, которое напрямую порывало с Версальской системой. Отныне Германия имела право построить флот в пропорции 35 к 100 по отношению к британскому, встав в один ряд со странами-победительницами Первой мировой: Францией и Италией. Что, кстати, в одночасье нарушило баланс военно-морских сил, установленный Вашингтонским трактатом 1922 года, где Германия попросту не предусматривалась. Так открылось окно возможностей для нарастания гонки вооружений.

Но этого оказалось мало. Гитлеру как воздух нужны были ресурсы, заводы и квалифицированные трудовые кадры. Запад нуждался в средстве взлома мировой политики для нового перераспределения мировых рынков. Поэтому в 1936 году новый министр иностранных дел Британии сэр Энтони Иден начал прорабатывать план «общего примирения». Результатом стала ремилитаризация Рейнской области.

Окончательные похороны Версальской системы начались 7 марта 1936 года, когда 19 батальонов Вермахта вторглись в демилитаризованную зону Рейна. Причём даже Гитлер признавал: «Если бы французы вошли в Рейнскую область, нам пришлось бы ретироваться с поджатыми хвостами. Военные ресурсы, находившиеся в нашем распоряжении, были неадекватны даже для оказания умеренного сопротивления». Рост военной мощи нацистской Германии происходил при полном попустительстве ведущих западных правительств.

А ведь тогда уже были приняты бесчеловечные Нюрнбергские законы (с 15 сентября 1935 года) и давным-давно была опубликована программная книга германского нацизма «Майн кампф». Каждому осведомлённому человеку было кристально ясно, к чему готовится Гитлер.

Политику Болдуина подхватил новый премьер Невилл Чемберлен и его французский коллега Эдуард Даладье.

С 1937 года в русле «общего примирения» велись тайные переговоры о присоединении Австрии к Германии. В ноябре Гитлер получил гарантии невмешательства от нового министра иностранных дел Эдуарда Линдли Вуда, 1-го графа Галифакса. Чемберлен недвусмысленно поддержал сотрудника, выступив 22 февраля в парламенте. В речи говорилось: «Мы не должны обманывать, а тем более не должны обнадёживать малые слабые государства, обещая им защиту со стороны Лиги Наций и соответствующие шаги с нашей стороны, поскольку мы знаем, что ничего подобного нельзя будет предпринять».

12 февраля 1938 года федерального канцлера Австрии Курта фон Шушнига вызвали (вдумайтесь: вызвали!) в Германию. Там его под угрозой немедленного вторжения германских войск заставили подписать ультиматум, который фактически легализовывал австрийских нацистов, вводя их в состав правительства и правящей партии «Отечественный фронт». Проведённый под давлением Германии референдум дал предсказуемый итог. 11-13 марта в Австрию вошли немецкие войска.

Третий рейх в одночасье получил «в подарок» 6,7 миллиона человек, 6 дивизий, источники сырья и плацдарм для действий на востоке, без которого немыслима была сама концепция «Дранг нах остен».

Не прошло и года, как политика «общего примирения» достигла кульминации. 29-30 сентября Англия, союзник Чехословакии и гарант её территориальной целостности, договорилась с Гитлером и Муссолини о решении демагогического вопроса о защите судетских немцев. Фактически, Гитлеру дали карт-бланш на аннексию самого экономически развитого региона Чехословакии. Что характерно, на встречу представителей этой страны, равно как и представителей ещё одного участника англо-франко-чехословацких соглашений, — СССР — не пригласили. По сути, союзники поставили чешского президента Эдуарда Бенеша перед фактом. Франция — ещё один гарант — присоединилась к договору 5 декабря на парижской встрече министров иностранных дел Жоржа Бонне и Иоахима фон Риббентропа.

При «одобрительном молчании» Англии и Франции Гитлер получил Судеты, богатейшую территорию с наиболее развитой военной промышленностью в Восточной Европе. 1-10 октября 1938 Германия оккупировала Судеты. К 15 марта 1939 Рейх занял оставшиеся чешские земли, превратив их в Протекторат Богемии и Моравии. Польша со своей стороны «подсуетилась», захватив Тешинскую область. Закарпатскую Украину захватила Венгрия.

Для чего это было сделано?

Реальные политики своего времени не сомневались в оценке причин происходящего. Робер Кулор, посол Франции в СССР: «... (Мюнхенский мир) особенно сильно угрожает Советскому Союзу. После нейтрализации Чехословакии Германии открыт путь на юго-восток».

Заместитель министра иностранных дел Британии Александр Кадоган: «Премьер-министр (Чемберлен) заявил, что он скорее подаст в отставку, чем подпишет союз с Советами. <...> Чтобы жила Британия, большевизм должен умереть».

Советник премьер-министра по политике сэр Горацио Уилсон: «Германия и Англия являются двумя столпами, поддерживающими мир порядка против разрушительного напора большевизма».

После возвращения из Мюнхена Чемберлен гордо заявил: «Я принёс вам мир». На что прозорливый Уинстон Черчилль отреагировал так: «У Чемберлена был выбор между войной и позором. Сейчас он выбрал позор, войну он получит позже». И Черчилль был абсолютно прав.

Гитлер получил ресурсы, промышленность, кадры и опыт логистики дальних походов для вермахта. Кроме того, Рейх вышел на оперативный простор на Востоке. Для завоевания «либенсраум» («жизненное пространство») в России оставалось захватить последний плацдарм: Польшу. Война стала неизбежностью.

Поэтому не будем забывать: договору о ненападении между СССР и Германией предшествовал договор о ненападении в Мюнхене, который советская историография совершенно справедливо называла «Мюнхенским сговором».

Мнение автора может не совпадать с позицией редакции

Евгений Сухарников

24.07.2019, 07:30

http://histrf.ru/biblioteka/book/kratkii-kurs-istorii-piervyi-v-mirie-taran
5 августа 2017

5 августа 1939 года во время боя при Халхин-Голе в ходе советско-японского конфликта советский лётчик Михаил Ююкин первым в истории совершил таран наземной цели, направив свой бомбардировщик в скопление вражеских войск.

Проба сил
http://histrf.ru/uploads/media/artworks/0001/45/thumb_44045_artworks_original.jpeg
Военные конфликты накануне Второй мировой войны можно назвать пробой сил для будущих противников. В 1938 году в боях у озера Хасан в ходе двухнедельного пограничного конфликта с той же Японией СССР одержал победу. Но в 1939 году Япония потребовала признать границей между Маньчжоу-го (марионеточное государство, созданное на оккупированной Японией территории Маньчжурии) и Монголией реку Халхин-Гол. И советские войска вступились за союзника. Ранее граница проходила в 25 километрах восточнее, но японцам понадобились эти земли для строительства железной дороги и дальнейшего вторжения в СССР, Монголию и Китай. Хотя интересно, что на российских, китайских и японских картах начала 20 века граница действительно шла то ли по Халхин-Голу, то ли восточнее.

Закалённые Испанией и Китаем
http://histrf.ru/uploads/media/default/0001/45/531e23883b4dfa0521c9011d17a1d9fca115e72c.jpeg
В 1939-м бои были ещё более ожесточёнными, чем год назад. Особенно тяжело нашим давались сражения в воздухе – японские истребители господствовали в небе, так что советскому командованию пришлось срочно вызывать из Москвы лётчиков-асов, многие из которых уже получили закалку гражданскими войнами в Испании и Китае. Одним из таких лётчиков был Михаил Ююкин. Однако 5 августа его бомбардировщик был подбит зенитной установкой японцев. Сбить пламя с горящего крыла летчику не удалось, а до базы (25 километров) уже было не дотянуть. Скомандовав экипажу покинуть борт, сам Ююкин направил самолёт прямо в гущу японских войск. Посмертно Михаил Ююкин был награждён орденом Ленина.
http://histrf.ru/uploads/media/default/0001/45/31d30cccdedd80de6e17b87077856ed038faaf10.jpeg
М.А. Ююкин

Вместо СССР – Пёрл-Харбор

Советские историки называли бои при Халхин-Голе военным конфликтом, а японская историография – настоящей локальной войной. Впечатление японцев от столкновения с РККА было столь сильным, что в декабре 1941 года, когда фашисты стояли под Москвой, а Гитлер яростно требовал от союзной Японии ввести войска на Дальний Восток, они предпочли атаковать американскую базу Пёрл-Харбор. Это привело к вступлению во Вторую мировую США и позволило советскому командованию в критический момент 1941 года перебросить войска с востока на германский фронт.
http://histrf.ru/uploads/media/default/0001/45/af65c0c5b26d71f65cb31d8180d056081ad6371d.jpeg

Сергей Роганов

24.07.2019, 07:45

http://www.aif.ru/politics/world/13350
12:38 07/09/2009
http://images.aif.ru/004/360/357b8afffefd669facf18e34ffca1dba.jpg
Прошедшая неделя была посвящена визиту Владимира Путина в Польшу для участия в мероприятиях, посвященных 70-летию начала Второй...
© / www.russianlook.com

Российское общество разделилось, что, безусловно, нашло свое отражение в блогах, причем не только на известных сервисах, но даже и в мимолетных комментариях на те или иные статьи в онлайновых изданиях. В целом обсуждение этих тем свелось к одному, самому больному вопросу последнего времени: кто такой Сталин - друг или враг новой России? Стоит ли поступаться перед Европой собственными идеалами, ценностями, историей? Понятно, что исторические претензии «нам будут предъявлять тем чаще и тем громче, чем больше мы будем стараться им понравиться. Ибо чем больше мы будем стыдиться великого наследия - хоть советского, хоть царского, - тем будем слабее. А уж тогда нам всякое лыко в строку вставят, чтобы оправдать наше уничтожение, и уничтожат, даже если мы перед ними на брюхе будем ползать» (tambovsky_wolk). Не пора ли вспомнить былую силу духа и гордость за собственную державу, за которую, как ни крути, - обидно?!

В самом деле, не логично ли будет напомнить о той роли, которую сыграл Мюнхенский сговор 1938 года между Англией, Францией и Германией в развязывании Второй мировой? «Т.е. когда Англия и Франция подписывают Мюнхенский сговор - это международная политика, а когда СССР с Германией заключают пакт Молотова-Риббентропа - это сговор двух империй Зла о начале ВМВ?» (alekzander_s). Не логично ли будет признать, наконец, что все, я подчеркиваю - все ведущие державы на тот период истории несут равную ответственность за трагедию десятков миллионов людей СССР, Европы? Опять же, стоит напомнить, повторяют многие блогеры, что не существовало ни одной европейской страны, в которой не были сильны и фашистские, и коммунистические партии. И с которыми вели переговоры, договаривались о сотрудничестве, стравливали представители крупного капитала и подавляющее большинство тех самых «мелких лавочников» вкупе с профсоюзами того времени.

Что касается США, то здесь разговор особый. О том, как за океаном историю переписывают и предъявляют молодым поколениям, я лично знаком не понаслышке. В свое время с изумлением узнал, что решающую роль в разгроме Гитлера, оказывается, сыграла американская армия. А официальная цифра потерь СССР – 20 миллионов - приводит в ступор тех же американских студентов, которые свято верят в непобедимую силу американского духа. Они, оказывается, и слыхом не слыхивали о потерях советской страны. Соответственно, не слышали и о боевых действиях на территории «империи зла» СССР. Но Америка – далеко. В Европе память о войне – это память многих из ныне живущих поколений, и определить свое отношение ко Второй мировой - задача не для учебников истории. До сих пор многие материалы, и не только в России, но и, например, в Великобритании, остаются засекреченными.

Впрочем, споры о Второй мировой в России – самые непростые. Для нас та война - это ответ на вопросы: кто такие большевики и чем нас «осчастливил» Сталин, куда делся Советский Союз, недавнее прошлое – трагедия народа или счастье, о котором теперь можно только вспоминать? «Пока не будет внятно сформулировано, что русский народ является главным пострадавшим от коммунистического эксперимента на исторической территории своего проживания, а субъектов, которым можно предъявить счет за потери, не существует, - счета от ближних и дальних соседей будут плотным потоком поступать» (ivand). Странное суждение. Такое впечатление, что автор - кстати, журналист «Эксперта» - сидит между двух стульев. С одной стороны, нечего Европе нам «тыкать» и обвинять во всех смертных грехах, с другой – у нас не страна была, а эксперимент, от которого все мы страдали, хотя сами его же с воодушевлением проводили. Или Иван Данилов хочет сказать, что одна из самых мощных индустриальных держав прошлого века всего лишь «эксперимент» вроде «ваучеризации» или МММ? А позиция по поводу пресловутого пакта всего лишь «современная молодёжная политика Кремля, относящая советско-нацистские договорённости к внутреннему делу договаривающихся стран и чуть ли не благу для СССР (так как отсрочили вступление страны в войну)» как негодуют некоторые преподаватели «Живого журнала» в ответах своим студентам?

«И от европейцев вообще смешно слушать претензии по отношению к нам, поскольку самостоятельная история Европы закончилась тем, что они стали территорией победившего фашизма, и оставались бы таковыми до сего дня. И до сих пор это территория оккупированная - теперь войсками США» (Аллан Ранну). А Владимиру Путину стоило бы «покаяться» перед поляками за расстрел пленных польских офицеров. И поляки, с их обостренным, раненым национальным чувством и вековыми кровными обидами на Россию, поляки, знающие нас, как облупленных – они оценили бы в полной мере. Это был бы жест исторического очищения, элементарной гигиены. Так после сортира руки моют. И ничего больше. И ничего бы этот жест нам не стоил. И никак бы он нас не унизил» (lilofeia).

Вообще, реакция российских блогеров/общества на события в Польше и последние международные дебаты, дискуссии о начале Второй мировой, о роли Сталина и Гитлера в развязывании трагедии выглядит неуклюже, если, конечно, не считать совсем уж одиозных заявлений и текстов, которых немало в виртуальном пространстве. В атмосфере возвращения Иосифа Сталина на исторический пьедестал нашей истории в преддверии юбилея генералиссимуса в декабре этого года, любые дипломатические реверансы в сторону Европы выглядят более чем странно. Гордиться сталинской эпохой, возвращать мало-помалу символику, риторику той поры и одновременно выстраивать перед Европой имидж свободного, обновленного «реформами» государства будет очень сложно. Точнее – невозможно. Тут - или-или. Третьего как будто не дано.

Точнее – третье возможно. Нужно, наконец, четко и ясно дать ответ на вопрос: Сталин и эпоха СССР позор для современной России или история, которую мы обязаны ценить и уважать? Более того, ответ на вопросы недавней истории - это ответ нам сегодняшним: кто мы и куда идем? Насколько мы сильны как народ, который умеет держать удар? «Вопрос, в конечном итоге, не в том, что написано в московском метро на стенах (а там очень много чего написано - и цитата из гимна далеко не худшая из надписей), а в том, насколько сильны позиции страны по другим, более актуальным пунктам, извиняюсь за выражением, повестки дня. Потому как если эта сила есть (вне зависимости от ее оценок гуманитарными организациями) - с ней придется считаться. Равно как и наоборот» (mauvaise_herbe).

В самом деле, пора нам всем выйти из роли ребенка, который, наконец, вырвался из-под строгой отцовской опеки. Пора прекратить обвинять отца во всех своих неудачах и ошибках. Так студенты, которые запутываются в долгах и «неудах», обвиняют родителей в том, что они «пристроили» их не в тот вуз. Наша история не виновата в нашей нынешней слабости, в неумении и неспособности организовать свою жизнь на разумных принципах взаимного уважения. Пора опомниться. Мы – давно взрослые дяди и тети. И история нашей страны, и дореволюционная, и ленинская, и сталинская, и хрущевская - это наша с вами история, которую надо уважать и ценить.

Так же, как уважать и ценить памятники своей истории. Даже надписи в метро.

Наверное, с этого и начнется подлинная внутренняя свобода - свобода ответственности за сделанное.

Википедия

24.07.2019, 08:00

https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%9C%D0%B0%D0%B9%D0%BD%D0%B8%D0%BB%D1%8C%D1%81%D 0%BA%D0%B8%D0%B9_%D0%B8%D0%BD%D1%86%D0%B8%D0%B4%D0 %B5%D0%BD%D1%82
Материал из Википедии — свободной энциклопедии

Советско-финская война (1939—1940)

Майнильский инцидент • Салла • Петсамо • Колла • Суомуссалми • Толваярви • Келья • Тайпале • Раатская дорога • Сумма • Кухмо • Хонканиеми • Московский договор

Ма́йнильский инциде́нт — военный инцидент, произошедший 26 ноября 1939 года, в ходе которого силами РККА был произведен артиллерийский обстрел советской деревни Майнила, ответственность за который советским руководством была возложена на Финляндию. Таким образом инцидент стал формальным поводом для начала советско-финской войны 1939 года[1][2].

Согласно официальным советским утверждениям, 26 ноября 1939 года на участке границы вблизи деревни Майнила группа советских военнослужащих была обстреляна артиллерией. Было сделано семь орудийных выстрелов, в результате чего убито трое рядовых и один младший командир, ранено семеро рядовых и двое из командного состава. Эти цифры были приведены в советской ноте и официальном сообщении в газете «Правда».

По поводу этого обстрела советское правительство обратилось к финскому с нотой, в которой утверждало, что выстрелы были произведены с территории Финляндии. Для предотвращения дальнейших провокаций от финнов потребовали отвести войска от границы на 20—25 км.

В ответной ноте финское правительство заявило, что, по наблюдениям финских звукометрических постов, семь выстрелов были произведены около 16:00 с советской стороны с расстояния примерно полутора — двух километров на юго-восток от места разрыва снарядов. Также указывалось, что у финнов на границе просто нет артиллерии, тем более дальнобойной. Финны предложили создать совместную комиссию для расследования инцидента и начать переговоры об обоюдном отводе войск от границы. Предложение было отклонено советской стороной. Отказ мотивировался тем, что отвод частей Красной армии от границы на указанное расстояние привёл бы к размещению войск в предместьях Ленинграда, что совершенно неприемлемо по соображениям обеспечения безопасности города[3].

Результатом инцидента стал приказ советским войскам в районе границы отвечать на любые агрессивные действия финнов огнём, вплоть до уничтожения нападающих. Через два дня после инцидента СССР разорвал пакт о ненападении с Финляндией, через четыре — начал войну.

Содержание

1 Причины инцидента
2 Мнения современников и политиков
3 Примечания
4 См. также
5 Ссылки

Причины инцидента

Иностранная, в частности, финская историография рассматривает инцидент как намеренную провокацию со стороны СССР с целью получить повод к началу войны[4][5].

Обострение обстановки на границе и обстрел советской территории в то время не отвечали интересам Финляндии[4]. Так, за три месяца до инцидента премьер Финляндии Аймо Каяндер на смотре финских резервистов заявил:

Мы гордимся тем, что у нас мало оружия, ржавеющего в арсеналах, мало военного обмундирования, гниющего и покрывающегося плесенью на складах. Но у нас в Финляндии высокий уровень жизни и система образования, которой мы можем гордиться.[5]

Советские историки, со своей стороны, никогда не высказывали сомнений в том, что обстрел финнами советской территории реально имел место.

После распада СССР рядом российских исследователей изучались документы, в том числе, из рассекреченных советских архивов, имеющие отношение к данной истории. Однозначно подтвердить факт намеренной провокации не удалось, однако обнаружены факты, которые делают эту версию достаточно убедительной.

По данным историка Бориса Соколова, были обнаружены расхождения в называемых в различных документах количествах раненых и убитых советских военнослужащих, нет поимённого списка пострадавших, инцидент упомянут только в журнале боевых действий 68-го стрелкового полка, причём все записи с ноября 1939 года по март 1940 сделаны одной рукой (что позволяет заподозрить подлог), хотя за это время четыре раза в полку менялись как командиры, так и начальники штаба, в обязанность которых входит ведение журнала боевых действий[6].

Также Соколов сообщает, что в оперативных сводках и донесениях, составляемых командованием 70-й стрелковой дивизии, в которую входил полк, нет не только записей о состоявшемся обстреле с финской стороны, но и вообще не отмечен факт изменения численного состава[6], что косвенно подтверждает версию о подлоге.

По данным историка Ивана Сейдина некоторые авторы выдвигали версию, согласно которой обстрел осуществлён миномётчиками из расположения советских пограничных войск или армейскими артиллеристами, которым указывали цель корректировщики Ленинградского областного управления НКВД[7].

Также Сейдин сообщает, что обнаружены рукописные записки А. А. Жданова, которые можно истолковать как план провокации на границе и последующего её использования в пропагандистских целях[7].
Мнения современников и политиков

Командовавший в это время 7-й армией командарм 2-го ранга Мерецков описывает происшедшее так[8]:

«26 ноября я получил экстренное донесение, в котором сообщалось, что возле селения Майнила финны открыли артиллерийский огонь по советским пограничникам. Было убито четыре человека, ранено девять»

По поводу событий, послуживших началом войны Маннергейм писал:

…И вот провокация, которую я ожидал с середины октября, свершилась. Когда я лично побывал 26 октября на Карельском перешейке, генерал Ненонен заверил меня, что артиллерия полностью отведена за линию укреплений, откуда ни одна батарея не в силах произвести выстрел за пределы границы… 26 ноября Советский Союз организовал провокацию, известную ныне под названием «Выстрелы в Майнила»… Во время войны 1941—1944 годов пленные русские детально описали, как была организована неуклюжая провокация…[4]

Много лет спустя глава Советского Союза Н. С. Хрущёв заявлял, что со стороны советских войск был обстрел под командованием командарма 1-го ранга Григория Кулика, однако утверждал, что ему неизвестно, были ли первые выстрелы сделаны советской или финской стороной[9].
Примечания

↑ Edwards Robert. White Death: Russia's War With Finland 1939-40. — Phoenix, 2006. — P. 105. — ISBN 9780753822470.
↑ Turtola Martti. Kansainvälinen kehitys Euroopassa ja Suomessa 1930-luvulla // Talvisodan pikkujättiläinen. — 1999. — P. 44–45.
↑ Ответная нота Советского правительства — Известия, № 275 (7045) от 29 ноября 1939 г.

Карл Густав Маннергейм. Мемуары. ISBN 5-264-00049-2
Энгл Э. Паанен Л. Советско-финская война. Прорыв линии Маннергейма. 1939—1940 / Пер. с английского О. А. Федяева. — М.: Центрполиграф 2004. — 253 с. — ISBN 5-9524-1467-2
Соколов Б. В. Тайны финской войны. — М.: Вече, 2000 − 416 с., илл. (16 с) («Военные тайны ХХ века»)

Сайт winterwar.ru «Предыстория советско-финляндской зимней войны 1939—1940»
↑ Мерецков К.А. Финская компания // На службе народу. — М.: Политиздат, 1968.
↑ The Winter war: The Russo–Finnish War of 1939–40. — 5th. — New York (Great Britain: London): Workman Publishing Company (Great Britain: Aurum Press), 2002, 2006. — ISBN 1 85410 881 6., p. 22

См. также

Операция под фальшивым флагом
Исключение СССР из Лиги Наций

Ссылки

Дипломатическая переписка правительств СССР и Финляндии по поводу майнильского инцидента
Речь по радио Председателя Совета Народных Комиссаров СССР тов. В. М. Молотова от 29 ноября 1939 г. и её финский перевод
Нота правительства Финляндии от 29 ноября 1939 (фин.)

Категории:

Советско-финская война (1939—1940)ПровокацииСобытия 26 ноябряНоябрь 1939 года1939 год в СССРПропаганда в СССРКарельский перешеекМеждународные инцидентыИстория Выборгского района (Ленинградская область)

Википедия

24.07.2019, 08:01

https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%9F%D1%80%D0%B8%D0%B3%D1%80%D0%B0%D0%BD%D0%B8%D 1%87%D0%BD%D1%8B%D0%B5_%D1%81%D1%80%D0%B0%D0%B6%D0 %B5%D0%BD%D0%B8%D1%8F_%D0%B2_%D0%9F%D0%BE%D0%BB%D1 %8C%D1%88%D0%B5_(1939)
Материал из Википедии — свободной энциклопедии

Приграничные сражения, 1939
Основной конфликт: Польская кампания вермахта
Вторая мировая война
Bundesarchiv Bild 146-1979-056-18A, Polen, Schlagbaum, deutsche Soldaten.jpg
Дата

1—4 сентября 1939 года
Место

Польша: Поморье, Мазовия, Силезия, долина Варты, польско-словацкая граница
Итог

поражение польских войск на всех стратегических направлениях
Противники

Флаг Польши Польша

Красный флаг, в центре которого находится белый круг с чёрной свастикой Третий Рейх
Флаг Словакии (1939-1945) Словакия
Командующие

Флаг Польши Эмиль Крукович-Пшеджимирский
Флаг ПольшиВладислав Бортновский
Флаг Польши Юлиуш Руммель
Флаг Польши Антони Шиллинг

Красный флаг, в центре которого находится белый круг с чёрной свастикой Федор фон Бок
Красный флаг, в центре которого находится белый круг с чёрной свастикой Герд фон Рундштедт
Красный флаг, в центре которого находится белый круг с чёрной свастикой Георг фон Кюхлер
Красный флаг, в центре которого находится белый круг с чёрной свастикой Вальтер фон Рейхенау
Красный флаг, в центре которого находится белый круг с чёрной свастикой Ганс Гюнтер фон Клюге
Красный флаг, в центре которого находится белый круг с чёрной свастикой Йоханнес Бласковиц
Красный флаг, в центре которого находится белый круг с чёрной свастикой Вильгельм Лист
Красный флаг, в центре которого находится белый круг с чёрной свастикой Альберт Кессельринг
Красный флаг, в центре которого находится белый круг с чёрной свастикой Александер Лёр
Флаг Словакии (1939-1945) Фердинанд Чатлош
[показать]⛭
События в Польше в сентябре 1939 года

Приграничные сражения в Польше (польск. Bitwa graniczna) — сражения, проходившие по периметру польской границы и вблизи неё в Поморье, Мазовии, Силезии и в верховьях Варты между частями вермахта и Войска Польского с 1 по 4 сентября 1939 года. Одно из первых сражений Второй мировой войны вообще и Сентябрьской кампании 1939 года, в частности.

1 сентября в 4:45 утра немецкие войска перешли границу Польши. Они обладали и численным, и материально-техническим превосходством (в особенности на направлении главных ударов), но тем не менее наткнулись на упорное и активное сопротивление. Исход битвы, однако, решился в пользу более сильного и подготовленного противника. Польские армии были либо разгромлены, либо вынуждены отступить под угрозой окружения.

Содержание

1 Планы и приготовления
1.1 Польша
1.2 Германия
1.2.1 3-я армия
1.2.2 4-я армия
1.2.3 8-я армия
1.2.4 10-я армия
1.2.5 14-я армия
1.3 Словакия
2 Силы сторон[6]
2.1 Польша
3 Ход боевых действий
4 Примечания
5 Литература

Планы и приготовления
Польша

К началу 1939 года в польском Главном штабе не существовало даже военного плана на случай нападения Германии. Только тогда, когда эта угроза стала реальной, польское командование приступило к отработке конкретного плана войны с Германией — «Захуд». Начавшееся в марте 1939 года оформление англо-франко-польской коалиции стало основой польского военного планирования, которое исходило из того, что Англия и Франция поддержат Польшу в войне с Германией[1]. Поэтому перед польскими вооружёнными силами ставилась задача упорной обороной обеспечить мобилизационное развёртывание и сосредоточение своих войск, а потом перейти в контрнаступление, поскольку считалось, что к этому сроку Англия и Франция заставят Германию оттянуть свои войска на запад. При этом польское командование было уверено, что в случае нападения на Польшу Германии СССР сохранит нейтралитет. Восточную границу по данному плану должен был прикрывать лишь Корпус охраны границы[2][3].

Польское командование исповедовало принцип жёсткой обороны. Предполагалось защищать всю территорию, включая «Данцигский коридор» (Польский коридор), а против Восточной Пруссии, при благоприятных обстоятельствах, — наступать. Польша находилась под сильным влиянием французской военной школы, которая исходила из принципиальной недопустимости разрывов в линии фронта. Поляки, прикрыв свои фланги морем и Карпатами, полагали, что смогут удержаться на такой позиции довольно долго: по крайней мере, две недели немцам потребуется, чтобы сосредоточить артиллерию и осуществить локальный тактический прорыв; столько же времени будет необходимо союзникам для того, чтобы бо́льшими силами перейти в наступление на Западном фронте, так что общий оперативный баланс Рыдз-Смиглы считал для себя положительным[4].
Германия
Fall Weiß

3 апреля начальник штаба Верховного Главнокомандования вермахта (ОКВ) генерал-полковник Кейтель известил главнокомандующих сухопутными войсками, ВВС и ВМФ о том, что подготовлен проект «Директивы о единой подготовке вооружённых сил к войне на 1939—1940 гг.» Одновременно главнокомандующие видов вооружённых сил получили предварительный вариант плана войны с Польшей (план «Вайс»). Полностью подготовку к войне следовало завершить к 1 сентября 1939 года. 11 апреля Гитлер утвердил «Директиву»[2].

Немецкое командование исходило из того, что война должна быть молниеносной (концепция блицкрига): за две недели польская армия должна быть полностью уничтожена, а страна — оккупирована. Почти вся бронированная техника была сосредоточена в пяти корпусах, которые должны были найти слабые места в обороне противника, преодолеть её с ходу и выйти на оперативный простор, взламывая фланги польских армий. В дальнейшем предполагалось решительное сражение на окружение и уничтожение, причём пехотные корпуса должны были действовать против фронта противника, а подвижные части — атаковать его с тыла. Планом предусматривалось широкое использование авиации и, прежде всего, пикирующих бомбардировщиков, на которые возлагалась задача поддержки с воздуха наступления механизированных соединений[5].

Стратегический замысел и задачи войск в операции «Вайс» были изложены в директиве по стратегическому сосредоточению и развертыванию сухопутных войск от 15 июня 1939 года. Цель операции состояла в том, чтобы концентрическими ударами из Силезии, Померании и Восточной Пруссии разгромить главные силы польской армии западнее линии рек Висла и Нарев. Общая задача вермахта сводилась к тому, чтобы осуществить охват польской армии с юго-запада и северо-запада с её последующим окружением и разгромом. С самого начала войны операции германских войск должны были развиваться стремительно, чтобы сорвать мобилизацию и развёртывание польских вооружённых сил[3].

31 августа в 12:40 была подписана Директива ОКВ №1, по которой предписывалось начать реализацию плана «Вайс» утром 1 сентября.
3-я армия

3-я армия, расположенная в Восточной Пруссии, должна была наступать по двум расходящимся направлениям: левый фланг из района Нейденберг и Вилленберг (1-й армейский корпус, Армейский корпус «Водриг») глубоким ударом должен был разрезать противостоящие войска противника в направлении Млавы и Пшасныша; правофланговый 21-й армейский корпус должен был двигаться от верховьев реки Дрвенца на соединение с частями 4-й армии восточнее Хелмно, тем самым окружая польскую группировку в «Польском коридоре». Намечалась выброска парашютного десанта у моста через Вислу в районе Тчев (Диршау) и захват его для обеспечения будущих тылов группы армий «Север».
4-я армия

4-я армия, размещённая в Восточной Померании, наносила удар также по двум расходящимся направлениям. Основные силы, шедшие со стороны Ястров и Шлохау навстречу 21-му корпусу, захватывали мост через Вислу у Хелмно. 1-й армейский корпус (район Штолп) осуществлял вспомогательный удар на Гдыню — главную базу ВМС Польши.
8-я армия

8-я армия, дислоцировавшаяся в районе Бреслау, обеспечивала левый фланг 10-й армии. Войска Бласковица переправлялись через Варту севернее Серадза, после чего двигались непосредственно на Лодзь.
10-я армия

Мощная 10-я армия из района Оппельн-Кройцбург наступала в северо-восточном направлении, углубляясь в польскую оборону, и массированным сконцентрированным ударом прорывала её на участке Заверце-Велюнь[2].
14-я армия

14-я армия размещалась в Верхней Силезии и Словакии. Три её левофланговых корпуса должны были наступать по сходящимся направлениям на Краков: 8-й армейский корпус (Гляйвиц) штурмовал укрепления Катовице и весь Верхнесилезский промышленный район, 17-й армейский корпус (граница Богемского протектората и Словакии) продвигался непосредственно к древней столице Польши, 22-й моторизованный корпус (восточнее Жилины) имел те же цели, что и предыдущий. Правофланговый 18-й армейский корпус (Татры и Карпаты) проводил вспомогательную операцию. Его левое крыло ударом на Новы-Сонч захватывало переправы через Дунаец, а правое, прорываясь через Дукельский перевал, — мосты на Вислоке[2].
Словакия

Словацкие силы были представлены армией «Бернолак» в составе 3 дивизий, которая выполняла вспомогательную роль, действуя на восточном фасе польско-словацкой приграничной полосы, и находилась в оперативном подчинении 14-й армии вермахта.
Силы сторон[6]
Польша
Название соединения Штаб Командир Начальник штаба Офицеры и солдаты Лошади АТ[7] РП[8] ЛСП[9] ТСП[10] 46-мм ГРТМ[11] 81-мм мин. 37-мм ПО[12] 75-мм пуш. 100-мм гауб. 105-мм пуш. 155-мм гауб. 40-мм ЗО [13] ПТР БА [14] Танкетки БП[15] АС[16] УЛА[17] АВН[18]
Армия «Модлин» Модлин бригадный генерал Эмиль Кароль Крукович-Пшеджимирский подполковник Витольд Росоловский
8-я дивизия пехоты[19] лес западнее Цеханува полковник Теодор Виктор Фургальский майор Казимир Францишек Марчевский 17089 6963 75 347 - 144 90 22 27 24 12 3 3 - 101 [20][21] - - - - - -
20-я дивизия пехоты укрепленная линия к северу от Млавы полковник Вильгельм Анджей Лавич-Лишка майор Войцех Вайда 16282 6920 41 320 - 132 81 20 27 12 24 3 3 - 92 - - - - - -
Мазовецкая бригада кавалерии между Млавой и Пшаснышем полковник Ян Карч майор Мартин Станислав Фрейман 6312 5380 65 89 10 54 9 2 14 12 - - - 2 51 8 13 - - - -
Новогрудская бригада кавалерии западнее Млавы бригадный генерал Владислав Альберт Андерс майор Адам Солтан 7680[22] 6828 39 111 4 58 - 1 21 16 - - - - 67 8 13 - 4 1 -
Варшавская бригада народной обороны[23] Зегже, Легионовский повят[24] полковник Юзеф Сас-Хошовский[25] капитан Вацлав Ястржебский 1404 140 2 18 - 12 - 2 6 - - - - - - - - - - - -
5-я рота аэростатов наблюдения нет данных поручик Антони Наркевич - 196 - 2 - - - - - - - - - - - - - - - - - 2
Танковые войска армии «Модлин» Модлин[26] подполковник Михал Пивощук - >186 - 20 - - 14 - - - 4 - - - - - - 26 1 - - -
Авиация и ПВО армии «Модлин» Модлин подполковник авиации Тадеуш Феликс Праусс подполковник авиации Бернард Антони Адамецкий 1050[27]
Ход боевых действий
Planned section.svg

Этот раздел статьи ещё не написан.
Согласно замыслу одного из участников Википедии, на этом месте должен располагаться специальный раздел.
Вы можете помочь проекту, написав этот раздел. Эта отметка установлена 31 июля 2016 года.
Примечания

↑ Показывать компактно

↑ Михаил Матвеевич Наринский, Славомир Дембский. Международный кризис 1939 года в трактовках российских и польских историков. — Аспект Пресс, 2009. — С. 167. — 479 с. — ISBN 5756705791.

Мельтюхов М. И. Советско-польские войны. Военно-политическое противостояние 1918—1939 гг. Часть третья. Сентябрь 1939 года. Планы и силы сторон [1]
Мельтюхов М. И. Упущенный шанс Сталина. Советский Союз и борьба за Европу: 1939—1941. — М.: Вече, 2000. Глава «Сентябрь 1939 года»
↑ Переслегин, 2007, 23-24.
↑ С. Переслегин. Вторая мировая: война между реальностями.- М.: Яуза, Эксмо, 2006, с.23-24
↑ Вычисления проведены по штатам соединений и подразделений
↑ Автомобили и тракторы.
↑ Ручные пулеметы.
↑ Легкие станковые пулеметы
↑ Тяжелые станковые пулеметы
↑ Гранатометы
↑ Противотанковые орудия
↑ Зенитные орудия
↑ Бронеавтомобили
↑ Бронепоезда
↑ Авиация сопровождения
↑ Учебные летательные аппараты
↑ Аппараты воздушного наблюдения
↑ Вступила в бой 2 сентября, до этого находилась в резерве армии
↑ Tadeusz Jurga: Wojsko Polskie : krótki informator historyczny o Wojsku Polskim w latach II wojny światowej. 7, Regularne jednostki Wojska Polskiego w 1939 : organizacja, działania bojowe, uzbrojenie, metryki związków operacyjnych, dywizji i brygad. Warszawa : Wydawnictwo Ministerstwa Obrony Narodowej 1975.
↑ http://pl.wikipedia.org/wiki/Ordre_de_Bataille_polskiej_dywizji_piechoty_w_1939 . Организация польской дивизии пехоты (1939).
↑ Бригаде придавался 1 взвод 53 эскадры наблюдения, его личный состав: 2 командира, 5 пилотов, 4 наблюдателя
↑ Участвовали только 2-й Мазурский батальон народной обороны и Курпьёвский батальон народной обороны
↑ Первый из вышеупомянутых батальонов располагался в районе Млавы, а второй — в Остроленкском повяте
↑ Командир 2-го Мазурского батальона НО капитан Юзеф Станислав Керножицкий, командир Курпьёвского батальона НО капитан Казимеж Новицкий
↑ Бронепоезд «Генерал Соснковский» принимал участие в битве с 3 сентября
↑ 54 командира, 39 пилотов, 957 служащих (механики, канониры и др. наземный персонал)

Википедия

24.07.2019, 08:01

https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%A1%D1%82%D1%80%D0%B0%D0%BD%D0%BD%D0%B0%D1%8F_% D0%B2%D0%BE%D0%B9%D0%BD%D0%B0
Материал из Википедии — свободной энциклопедии
Странная война 1939
Основной конфликт: Вторая мировая война
Bundesarchiv Bild 146-1985-074-33, Abgeschossenes englisches Flugzeug.jpg
Эвакуация немцами сбитого британского самолёта
Дата

3 сентября 1939 года — 10 мая 1940 года
Место

Западная Европа
Итог

Захват Германией Польши, Дании и Норвегии
Начало Французской кампании
Противники

Флаг Франции Франция
Флаг Великобритании Британская империя

Красный флаг, в центре которого находится белый круг с чёрной свастикой Третий рейх
Командующие

Флаг Франции Гюстав Гамелен

Красный флаг, в центре которого находится белый круг с чёрной свастикой Риттер фон Лееб
Силы сторон

48 дивизий[1]

42 дивизии[2]
Потери

2 тысячи убитых, раненых и пропавших без вести[3]

196 убитых, 356 раненых, 114 пропавших без вести[4], сбито 11 самолётов[5]
Commons-logo.svg Аудио, фото, видео на Викискладе
После объявления Великобританией войны Германии, поляки вышли на радостную демонстрацию перед британским посольством в Варшаве

«Странная война», «Сидячая война» (фр. Drôle de guerre, англ. Phoney War, нем. Sitzkrieg) — период Второй мировой войны с 3 сентября 1939 по 10 мая 1940 года на Западном фронте.

Впервые название Phoney War (рус. фальшивая, ненастоящая война) было использовано американскими журналистами в 1939 году[6]. Авторство французской версии Drôle de guerre (рус. странная война) принадлежит перу французского журналиста Ролана Доржелеса (фр.)русск.[7]. Таким образом был подчёркнут характер боевых действий между враждующими сторонами — почти полное их отсутствие, за исключением боевых действий на море. Враждующие стороны вели только бои локального значения на франко-немецкой границе, в основном находясь под защитой оборонительных линий Мажино и Зигфрида.

Период «Странной войны» в полной мере был использован немецким командованием в качестве стратегической паузы: Германии удалось успешно провести Польскую кампанию, захватить Данию и Норвегию, а также подготовиться к вторжению во Францию.

Содержание

1 Предпосылки
2 Силы сторон
2.1 Авиация
2.2 Наземные войска
2.2.1 Германия
2.2.2 Франция
3 Начало войны
4 «Активные действия» на Западном фронте
4.1 Саарское наступление
4.2 Великобритания
4.3 Позиция французских коммунистов
5 План вторжения во Францию
6 Оккупация Дании и Норвегии
7 Завершение «Странной войны»
8 См. также
9 Примечания
10 Сноски
11 Источники
12 Литература
12.1 На русском языке
12.2 На английском языке
12.3 На французском языке
13 Ссылки

Предпосылки

После прихода к власти Адольф Гитлер начал реализовывать идею по объединению всех земель с проживающими там немцами в единое государство. Опираясь на военную мощь и дипломатическое давление, в марте 1938 года Германия беспрепятственно провела аншлюс Австрии. В сентябре того же года заключение Мюнхенского соглашения привело к разделу Чехословакии между Германией, Польшей и Венгрией.[8]
Европа 1 сентября 1939 года

21 марта 1939 года Германия начала требовать от Польши город Данциг (современный Гданьск) и открыть «польский коридор» (созданный после Первой мировой войны для обеспечения выхода Польши к Балтийскому морю). Польша отказалась выполнить требования Германии. В ответ 28 марта 1939 года Гитлер объявил о недействительности Пакта о ненападении с Польшей (подписан в январе 1934 года).

31 марта 1939 года премьер-министр Великобритании Чемберлен от имени английского и французского правительств заявил, что будет предоставлять всю возможную помощь Польше, если её безопасности будет что-то угрожать. Односторонняя английская гарантия Польше 6 апреля была заменена двухсторонним соглашением о взаимопомощи между Англией и Польшей.

15 мая 1939 года был подписан польско-французский протокол, по которому французы обещали начать наступление в течение следующих двух недель после мобилизации.

25 августа 1939 года в Лондоне окончательно был оформлен и подписан англо-польский союз в виде Соглашения о взаимопомощи и секретного договора.

Статья первая англо-польского Соглашения о взаимопомощи гласила:

«W razie gdyby jedna ze stron umawiających się znalazła się w działaniach wojennych w stosunku do jednego z mocarstw europejskich na skutek agresji tego ostatniego przeciwko tejże stronie umawiającej się, druga strona umawiająca się udzieli bezzwłocznie stronie umawiającej się znajdującej się w działaniach wojennych wszelkiej pomocy i poparcia będących w jej mocy.»

«В случае если одна из Сторон Договора будет втянута в боевые действия с европейским государством агрессией, устроенной последним против указанной Стороны Договора, другая Сторона Договора немедленно предоставит Стороне Договора, втянутой в боевые действия, всю необходимую от неё поддержку и помощь».[9]

Под «европейским государством», как следовало из секретного договора, имелась в виду Германия.

1 сентября 1939 года немецкие войска пересекли границу с Польшей. В соответствии с договорённостями в тот же день во Франции была объявлена мобилизация.
Укрепленные оборонительные линии, созданные при подготовке к войне
Силы сторон

По своему потенциалу Британская и Французская империи значительно превосходили Германию. Население Германии (включая Австрию и Судеты) насчитывало 79,4 млн человек, а население Британской и Французской колониальных империй — соответственно 560 млн и 110 млн человек (из них в метрополиях — 47,5 и 42 млн человек).

В 1939 году в Германии было добыто 284 млн т угля, в Британской метрополии — 235 млн и во Французской — 49,8 млн т; выплавлено чугуна соответственно 19,8 млн, 8,1 млн и 7,4 млн т; произведено стали 25,6 млн, 13,4 млн и 7,9 млн т, общее производство империй было ещё больше. Накануне войны Германия резко увеличила выпуск военной продукции, стоимость которой примерно в 3,4 раза превысила стоимость английской военной продукции, но то было преимущество чисто временного характера. Даже одна только Британская империя имела гораздо больше потенциальных ресурсов, чем Германия.

Британская империя почти монопольно владела важнейшим стратегическим сырьём: оловом, каучуком, вольфрамом, молибденом, джутом — и имела доступ ко всем необходимым ей видам сырья. Германия же зависела от ввоза. Предпринятые ею попытки добиться самообеспечения не дали ожидаемых результатов.
Авиация

На момент объявления войны континентальная Франция располагала 34 дивизиями сухопутных войск, а также крупными военно-воздушными силами. ВВС Франции включали в себя около 3300 самолётов, 1275 из которых являлись новейшими боевыми машинами[источник не указан 2554 дня]:

700 истребителей «Моран-Сольнье MS-406», «Девуатин D.510» и «Блош MB.152»
175 бомбардировщиков «Блош MB.131»
400 разведывательных самолётов «Потез 637»

В то же время люфтваффе на Западном фронте располагали 1193 самолётами. Из них 568 истребителей, 421 бомбардировщик и 152 разведчика[10]. Таким образом, воздушное превосходство только одной Франции над Германией было очевидным. А с прибытием во Францию британских авиачастей это превосходство стало бы подавляющим. Королевские ВВС выделили в помощь союзникам более 1500 самых современных самолётов: истребителей Спитфайр и Харрикейн, бомбардировщиков Фэйри «Бэттл», Бристоль Бленхейм и Уитли. Однако все эти самолёты находились на британских аэродромах, и переброска их во Францию требовала значительного времени.

В целом, на 1939 год Франция располагала третьей по количеству танков и самолётов сухопутной армией в мире после РККА и вермахта, а также четвёртым в мире военно-морским флотом[11] после британского, американского и японского (за Францией следовала Италия).
Наземные войска
Германия

Группа армий «C»

Западный фронт вермахта представляла группа армий «Ц» генерал-полковника Риттера фон Лееба в составе 42 дивизий (в сентябре в срочном порядке к ней на усиление была переброшена 3-я горнострелковая дивизия), из которых лишь 12 могли быть названы полноценными[12]:

Первый эшелон (1-й и 2-й этапы мобилизации)

5, 6, 9, 15, 16, 22, 25, 26, 33, 34, 35, 36, 52, 58, 69, 71, 75, 76, 78, 79, 86, 87, 209 пд

Второй эшелон (4-й этап мобилизации)

253, 254, 262, 269, 260, 263, 267, 268 пд

Резерв (3-й этап мобилизации)

211, 212, 214, 215, 216, 223, 225, 227, 231, 246, 251 пд

Германские войска занимали позиции вдоль голландской, бельгийской и французской границ. При этом они использовали созданную ранее Линию Зигфрида.
Франция

2-я группа армий

3, 4, 5, 8-я армии

11, 13, 42, 43-я пехотные дивизии, 4-я пехотная колониальная дивизия
9-я и 25-я моторизованные дивизии
2-я кавалерийская дивизия
2-я и 4-я дивизии тяжёлой артиллерии

До 12 сентября французские силы возросли до 78 дивизий (в том числе 4-х моторизованных) и 18 отдельных танковых батальонов[13]. Немцы же не располагали на тот момент ни одной танковой дивизией или моторизованной дивизией — все были задействованы в Польше.
Начало войны

3 сентября 1939 года Великобритания (в 5:00) и Франция (в 11:00) объявили войну Германии. Уже постфактум 4 сентября было подписано франко-польское соглашение. После этого посол Польши во Франции стал настаивать на немедленном общем наступлении. В тот же день представители Великобритании, начальник имперского генерального штаба генерал Эдмунд Уильям Айронсайд и главный маршал авиации Сирил Ньюэлл прибыли во Францию для проведения переговоров с французским генеральным штабом. Несмотря на многочисленные прошедшие встречи объединённого комитета штабов, которые начались с конца марта, к началу сентября ещё не было скоординированного плана действий по предоставлению помощи полякам.

На следующий день Айронсайд и Ньюэлл доложили в кабинет министров, что после завершения мобилизации своих армий главнокомандующий французской армией Гамелен собирался ориентировочно 17 сентября «нажать на линию Зигфрида» и проверить надёжность её обороны.

Ситуация на фронте сложилась следующим образом. В результате подготовительных мероприятий с 18 августа и скрытой мобилизации с 25 августа немецкое командование развернуло на Западе группу армий «Ц» в составе 31 2/3 дивизий. Ещё до 1 сентября из резерва ОКХ в ГА «Ц» было передано 3 дивизии и ещё 9 после объявления союзниками войны Германии. Всего к 10 сентября на западных границах Германии имелось 43 2/3 дивизии[14][15]. Воздушную поддержку им оказывали 2-й и 3-й воздушные флоты, имевшие 664 и 564 боевых самолётов соответственно[16]. Французские мобилизационные мероприятия начались 21 августа и затронули в первую очередь дивизии мирного времени и крепостные и противовоздушные части. 1 сентября была объявлена всеобщая мобилизация (первый день 2 сентября с 0 часов) и началось формирование резервных дивизий серий «А» и «Б» (кроме двух, которые начали формироваться в конце августа)[17][18]. После завершения мобилизации и развёртывания к началу 20-х чисел сентября в составе Северо-Восточного фронта, прикрывавшего границу с Бельгией и Германией, было сосредоточено 61 дивизия и 1 бригада, против Италии — 11 дивизии и 1 бригада, в Северной Африке (Алжир, Марокко и Тунис) имелось 14 дивизий и 5 бригад[19]. Четыре английские дивизии прибывали во Францию в течение всего сентября и к середине октября сосредоточились на бельгийской границе в районе Арраса между 1-й и 7-й французскими армиями[20]. Длина северной границы Франции составляла 804,67 км, наступление французы могли вести только на небольшой территории шириной 144,84 км от Рейна до Мозеля. В другом случае Франция нарушила бы нейтралитет Бельгии и Люксембурга. Немцы смогли сосредоточить самые боеспособные дивизии именно на этой территории и прикрыли подходы к линии Зигфрида минными полями. В такой ситуации наступательные действия французов значительно усложнялись.
Линия Зигфрида — противотанковые надолбы на линии Ахен-Саарбрюккен
Форт на линии Мажино

Однако важнее оказалось то, что французы не смогли начать наступательную операцию до 17 сентября. До этого времени франко-немецкое противостояние ограничивалось только боями локального значения. Неспособность Франции раньше ударить по немцам объяснялась устаревшей мобилизационной системой: сформированные части не успевали пройти надлежащей подготовки. Другой причиной задержки было то, что французское командование придерживалось устаревших взглядов на ведение войны, считая, что перед любым наступлением, как и во времена Первой мировой войны, должна пройти мощная артподготовка[источник не указан 1908 дней]. Однако большая часть тяжёлой артиллерии французов пребывала в консервации, и её нельзя было подготовить раньше, чем к пятнадцатому дню после объявления мобилизации.

Относительно помощи Великобритании было ясно, что первые две дивизии английского экспедиционного корпуса могли прибыть на континент только в первых числах октября, ещё две — во второй половине октября. На другие английские дивизии рассчитывать не приходилось. Для французов это также служило поводом не начинать наступательных действий.

Немецкая армия также не спешила начинать полномасштабную войну на Западном фронте. В «Распоряжении главнокомандующего военными силами Адольфа Гитлера о нападении на Польшу (31.08.1939)» говорилось следующее:

«3) На западе ответственность за начало войны стоит полностью возложить на англичан и французов. На незначительные нарушения границы нужно сначала ответить действиями чисто местного характера…
Немецкая сухопутная граница на западе не должна быть нарушена ни в одном пункте без моего разрешения. То же самое относится ко всем военно-морским операциям, а также к другим действиям на море, которые могут быть оценены как военные операции.
Действия военно-воздушных сил должны ограничиваться противовоздушной обороной государственных границ от налётов авиации противника…
4) Если Англия и Франция начнут военные действия против Германии, то целью действующих на Западе вооружённых сил будет обеспечение соответствующих условий для победного завершения операций против Польши…
Сухопутные силы удержат Западный вал и готовятся к предотвращению его обхода с севера…»[21]
Оригинальный текст (нем.)
[показать]

Для исполнения этого задания группа армий «Ц» под командованием генерал-полковника Вильгельма фон Лееба имела в своём распоряжении 11 2/3 кадровых и 32 резервных и ландверных дивизий. Последние нельзя было считать полностью боеспособными ни по технической оснащённости, ни по военной подготовке. Танковых соединений группа армий «Запад» не имела. Западный вал (линия Зигфрида) значительно уступал в укреплённости линии Мажино и ещё строился. Немецкие войска были развёрнуты следующим образом: 7-я армия (командующий генерал артиллерии Долльман) вдоль Рейна от Базеля до Карлсруэ, 1-я армия (командующий генерал-полковник Эрвин фон Вицлебен) — от Рейна до границы с Люксембургом. Небольшая оперативная группа «А» под командованием генерал-полковника барона Курта фон Хаммерштейна охраняла границу с нейтральными государствами до города Везель[источник не указан 1908 дней].
«Активные действия» на Западном фронте
28 ноября 1939 года: Солдаты британского экспедиционного корпуса и французских ВВС на линии фронта. Шутливая надпись над блиндажом «10 Downing Street» — адрес резиденции британского премьер-министра.

С начала войны французы ограничились только несколькими атаками местного значения в районе Западного вала. При строительстве защитного барьера немцы не придерживались природной кривизны границ, поэтому линия в некоторых районах представляла собой прямую. Кроме того немецким войскам было приказано проводить только защиту линии Зигфрида и не вступать в затяжные боевые действия. 13 сентября 1939 года французам удалось сравнительно легко занять два выступающих вперёд участка — участок «Варндт» западнее Саарбрюккена и выступ границы между Саарбрюкеном и Пфальцским лесом.

Когда после окончания войны с Польшей стала заметной передислокация немецких соединений с Восточного фронта на Западный, французы, начиная с 3 октября, освободили большую часть захваченной ими пограничной зоны и отошли к государственной границе, а местами и за неё. По свидетельству немецких военных, они были удивлены плохо подготовленными в инженерном отношении полевыми позициями, которые покинули французы.
Саарское наступление

Согласно франко-польскому военному договору, обязательство французской армии заключалось в том, чтобы начать подготовку к крупному наступлению через 3 дня после начала мобилизации. Французские войска должны были захватить район между французской границей и немецкой линией обороны и произвести разведку боем. На 15 день мобилизации (то есть по 16 сентября) цель французской армии заключалась в том, чтобы начать полномасштабное наступление на Германию. Предварительная мобилизация была начата во Франции 26 августа, а 1 сентября была объявлена полномасштабная мобилизация.

Французское наступление в районе долины реки Рейн началось 7 сентября, через 4 дня после объявления Францией войны Германии. В этот момент силы вермахта были заняты в наступательной операции в Польше, и французы имели подавляющее численное превосходство вдоль границы с Германией. Однако действия французской армии не принесли облегчения полякам, да и сами французы оказались в опасном положении, не добившись крупных успехов. Так, близ Саарбрюккена сразу одиннадцать дивизий штурмовали позиции немцев, прорвавшись на 32 километра вперёд. Всего французам удалось взять за неделю 12 населённых пунктов. Однако немцы, без потерь сдав города, тем самым ввели французов в заблуждение, скапливая силы. Постепенно немцы стали контратаковать: 10 сентября французы отбили первую атаку близ Апаха. Тем не менее, наступление продолжилось вплоть до захвата Варндтского леса. В этой операции пехота понесла тяжёлые потери от противопехотных мин, и французское наступление выдохлось. Французская армия даже не добралась до Западного вала. 12 сентября англо-французской верховный военный совет собрался в первый раз в Аббевилле во Франции. Было решено, что все наступательные действия должны были быть прекращены немедленно.
Луи Фори, глава французской военной миссии в Польше

Операция не привела к передислокации немецких войск из Польши. Польша не была уведомлена о решении приостановить наступление. Вместо этого Гамелен сообщил маршалу Эдварду Рыдз-Смиглы, что половина его дивизий вступили в бой с противником, и о том, что французские успехи вынудили вермахт вывести по крайней мере 6 дивизий из Польши. На следующий день командир французской военной миссии в Польше Луи Фори сообщил польскому начальнику штаба генералу Вацлаву Стахевичу, что планируемое полномасштабное наступление на западном фронте пришлось перенести с 17 сентября на 20 сентября. Запланированное полномасштабное наступление на Германию должно было осуществляться 40 дивизиями, в том числе одной бронетанковой дивизией, тремя механизированными дивизиями, 78 артиллерийскими полками и 40 танковыми батальонами, однако в связи с безнадёжным положением Польши на 17 сентября оно было отменено.

Контрнаступление немцев 16 и 17 октября позволило Германии вернуть территории, потерянные во время Саарской операции. Французские войска вернулись за линию Мажино. Так началась Странная война.
Великобритания

Англичане до середины октября четырьмя дивизиями (два армейских корпуса) заняли позиции на бельгийско-французской границе между городами Мольд и Байёль, достаточно далеко от линии фронта. В этом районе проходил почти сплошной противотанковый ров, который прикрывался огнём дотов. Эта система укреплений строилась как продолжение линии Мажино на случай прорыва немецких войск через Бельгию.

28 октября военный кабинет утвердил стратегическую концепцию Великобритании. Начальник британского генерального штаба генерал Эдмунд Айронсайд дал этой концепции такую характеристику:«пассивное ожидание со всеми волнениями и тревогами, которые из этого вытекают»[23].

После этого на Западном фронте установилось полное затишье. Французский корреспондент Ролан Доржелес, который пребывал на линии фронта, писал:

«…я был удивлён спокойствием, которое там царило. Артиллеристы, которые расположились на Рейне, спокойно смотрели на немецкие поезда с боеприпасами, которые курсируют на противоположном берегу, наши лётчики пролетали над дымящимися трубами завода Саару, не сбрасывая бомб. Очевидно, главная забота высшего командования заключалась в том, чтобы не беспокоить противника»[24]

В декабре 1939 года во Франции была сформирована пятая дивизия англичан, а в первые месяцы следующего года из Англии прибыло ещё пять дивизий[25]. В тылу английских войск было создано почти 50 аэродромов с цементными взлётно-посадочными полосами, но вместо бомбардировки немецких позиций английские самолёты разбрасывали над линией фронта агитационные листовки.
Позиция французских коммунистов
Question book-4.svg

В этом разделе не хватает ссылок на источники информации.
Информация должна быть проверяема, иначе она может быть поставлена под сомнение и удалена.
Вы можете отредактировать эту статью, добавив ссылки на авторитетные источники.
Эта отметка установлена 12 февраля 2015 года.

В сентябре 1939 ФКП начала антивоенную кампанию, призывая солдат дезертировать из армии. 2 сентября её депутаты проголосовали против военных кредитов. Генеральный секретарь партии Морис Торез, призванный в армию, дезертировал и бежал в СССР, за что был заочно приговорён военным судом к смертной казни[прим. 1].
План вторжения во Францию
Основная статья: План «Гельб»

27 сентября 1939 года на совете главнокомандующих видами вооружённых сил и начальников их штабов Гитлер приказал немедленно готовить наступление на западе: «Цель войны — поставить Англию на колени, разгромить Францию»[источник не указан 1908 дней]. Против выступили главнокомандующий сухопутными войсками Вальтер фон Браухич и начальник генерального штаба Франц Гальдер. (Они даже подготовили план устранения Гитлера от власти, но, не получив поддержки от командующего армией резерва генерала Фромма, оставили его).

Уже 6 октября 1939 года немецкие войска окончательно завершили оккупацию Польши, а 9 октября командующим видами вооружённых сил Браухичу, Герингу и Редеру была прислана «Памятная записка и главные указания насчёт ведения войны на Западе»[26]. В этом документе на основе концепции «блицкрига» были обозначены стратегические цели будущей кампании. Тут же говорилось, что немецкие войска будут наступать на западе, игнорируя нейтралитет Бельгии, Нидерландов и Люксембурга. Несмотря на страхи провального завершения операции, Браухич дал поручение генеральному штабу разработать «Директиву Гельб о стратегическом развёртывании», которую подписал 29 октября 1939 года.

План «Гельб» («Жёлтый») в своём первом варианте (план ОКХ) (который так и не был выполнен) предусматривал, что направление главного удара немецких войск будет проходить по обе стороны Льежа. Директива заканчивалась распоряжением группам армий «А» и группам армий «В» сосредоточить свои войска таким образом, чтобы они за шесть ночных переходов смогли занять исходные позиции для наступления. Начало наступления было назначено на 12 ноября. 5 ноября Браухич снова попробовал отговорить Гитлера от вторжения во Францию. Гитлер в свою очередь ещё раз подтвердил, что наступление необходимо проводить не позднее 12 ноября. Однако 7 ноября приказ был отменён из-за неблагоприятных метеорологических условий. Позднее начало операции откладывали ещё 29 раз.

10 января 1940 года Гитлер назначил окончательную дату наступления — 17 января. Но в тот же день, когда Гитлер принял это решение, произошёл весьма загадочный «случай»: самолёт с немецким офицером, который перевозил секретные документы, ошибочно приземлился на территории Бельгии и план «Гельб» попал в руки бельгийцев ("Мехеленский инцидент"). Немцы вынуждены были изменить план операции. Новую редакцию предоставил начальник штаба группы армий «А» под командованием Рундштедта и Манштейна. Манштейн пришёл к выводу, что лучше нанести главный удар через Арденны в направлении Седана, чего союзники никак не ожидали. Основной идеей плана Манштейна было «заманивание». Манштейн не сомневался, что союзники обязательно отреагируют на вторжение в Бельгию. Но, развёртывая там свои войска, они потеряют свободный резерв (по крайней мере на несколько дней), загрузят до отказа дороги, и, главное, ослабят «скольжением на север» оперативный участок Динан — Седан[источник не указан 1908 дней].
Оккупация Дании и Норвегии
Основная статья: Датско-Норвежская операция
Морской бой у берегов Норвегии. 10 апреля 1940 года

Планируя вторжение во Францию, немецкий генеральный штаб беспокоился, что в этом случае англо-французские войска могут занять Данию и Норвегию. 10 октября 1939 года главнокомандующий военно-морскими силами грос-адмирал Редер впервые указал Гитлеру на значение Норвегии в войне на море. Скандинавия была хорошим плацдармом для атаки на Германию. Оккупация Норвегии Великобританией и Францией для Германии означала бы фактическую блокаду военно-морского флота.

14 декабря 1939 года Гитлер отдал приказ насчёт подготовки операции в Норвегии. 1 марта 1940 года вышла специальная директива. В пункте 1-м директивы говорилось:

«Развитие событий в Скандинавии требует совершить все приготовления для того, чтобы частью вооружённых сил оккупировать Данию и Норвегию. Это должно помешать англичанам закрепиться в Скандинавии и на Балтийском море, обеспечить нашу базу руды в Швеции и расширить для военно-морского флота и авиации исходные позиции против Англии.»[27]

7 марта 1940 года Гитлер утвердил окончательный план операции «Везерюбунг».

Утром 9 апреля немецкие послы в Осло и Копенгагене вручили властям Норвегии и Дании одинаковые по содержанию ноты, в которых вооружённое выступление Германии было оправдано потребностью защитить обе нейтральные страны от якобы возможного в ближайшее время нападения англичан и французов. Целью немецкого правительства, сообщалось в ноте, была мирная оккупация обеих стран.

Дания подчинилась требованиям Германии почти без сопротивления.

Другая ситуация сложилась в Норвегии. Там немцы 9-10 апреля захватили главные норвежские порты: Осло, Тронхейм, Берген, Нарвик. 14 апреля англо-французский десант высадился под Нарвиком, 16 апреля — в Намсусе, 17 апреля — в Ондальснесе. 19 апреля союзники развернули наступление на Тронхейм, но потерпели поражение и в начале апреля вынуждены были вывести свои войска из центральной Норвегии. После боёв за Нарвик союзники в начале июня эвакуируются из северной части страны. Позднее, 10 июня, капитулируют последние части норвежской армии. Норвегия оказалась под управлением немецкой оккупационной администрации[источник не указан 1908 дней].
Завершение «Странной войны»
Основная статья: Французская кампания
Question book-4.svg

В этом разделе не хватает ссылок на источники информации.
Информация должна быть проверяема, иначе она может быть поставлена под сомнение и удалена.
Вы можете отредактировать эту статью, добавив ссылки на авторитетные источники.
Эта отметка установлена 14 октября 2012 года.

Период «странной войны» завершился 10 мая 1940 года. В этот день немецкие войска, согласно плану «Гельб», начали широкомасштабные наступательные действия на территории нейтральных Бельгии и Голландии. Потом через территорию Бельгии, обойдя линию Мажино с севера, немецкие войска захватили почти всю Францию. Остатки англо-французской армии были вытеснены в район Дюнкерка, где они эвакуировались в Великобританию. Для подписания акта о капитуляции Франции был использован тот же самый вагон в Компьене, в котором было подписано Первое компьенское перемирие 1918 года, завершившее Первую мировую войну.
См. также
commons: Странная война на Викискладе

Польская кампания вермахта (1939)
Великобритания во Второй мировой войне
Франция во Второй мировой войне

Примечания

↑ В 1944 году генерал Шарль де Голль амнистировал Тореза в связи с тем, что ФКП вошла в состав Временного правительства Франции

Сноски

↑ Показывать компактно

↑ На 9 сентября в составе Северо-Восточного фронта. Мэй, Э. Р. Странная победа. М., 2009. С. 508—510.
↑ На 9 сентября в составе группы армий «Ц». Мэй, Э. Р. Странная победа. М., 2009. С. 507—508.
↑ La drôle de guerre. Ministére de la Defénse
↑ «Berlin Diary» by William Shirer, 20 October 1939
↑ «Berlin expects Italy will react to New Turkish Treaty» Associated Press, 20 October 1939
↑ Лиддел Гарт Б. Г. Вторая мировая война. — М.: АСТ, СПб.: Terra Fantastica, 1999, стр. 56. (рус.)
↑ Max Lagarrigue, 99 questions… La France sous l’Occupation, Montpellier, CNDP, 2007, p. 2. C’est l'écrivain et reporteur de guerre Roland Dorgelès qui serait à l’origine de cette expression qui est passé à la postérité. (фр.)
↑ Кризис и война: Международные отношения в центре и на периферии мировой системы в 30-40-х годах
↑ Układ o pomocy wzajemnej między Rzecząpospolitą Polską a Zjednoczonym Królestwem Wielkiej Brytanii i Irlandii Północnej (польск.)
↑ Мельтюхов М. И. Сентябрь 1939 года // Упущенный шанс Сталина. — М.: Вече, 2000. — 608 с. — ISBN 5-7838-0590-4.
↑ Мельтюхов М. И. Упущенный шанс Сталина. — С. 83.
↑ Мельтюхов М. И. Сентябрь 1939 года // Упущенный шанс Сталина. — М.: Вече.
↑ Мельтюхов М. И. Сентябрь 1939 года // Упущенный шанс Сталина. — М..
↑ Б. Мюллер-Гиллебранд. Сухопутная армия Германии, 1939—1945 гг. — 2002. — С. 153.
↑ Б. Мюллер-Гиллебранд. Сухопутная армия Германии, 1939—1945 гг. — 2002. — С. 161.
↑ Шишкин К. Вооружённые силы Германии. 1939—1945 годы. Справочник. — СПб., 2003. — С. 57.
↑ Jeffery A. Gunsburg. Divided and conquered. The French High Command and the Defeat of the West, 1940. 1979, p. 88.
↑ Мобилизационные французские мероприятия в августе-сентябре 1939 г.
↑ pp. 1-2. (фр.)
↑ Kaufmann J. E., Kaufmann H. W. Hitler’s Blitzkrieg Campaigns : The Invasion and Defense of Western Europe, 1939—1940. 1993, pp. 110—111.
↑ Директива № 1 о ведении войны (Перевод — Министерство обороны СССР, 1954 год) (рус.)
↑ Weisung des Obersten Befehlshaber der Wehrmacht Adolf Hitler für den Angriff auf Polen. ("Fall Weiß") Vom 31. August 1939. (нем.)
↑ The Ironside Diaries 1937—1940. London, 1963, p. 174. (англ.)
↑ Kesselring A. Gedanken zum zweiten Weltkrieg. Bonn, 1955, S. 183. (нем.)
↑ Ellis L. F. The War in France and Flanders, 1939—1940, Vol. 2, London, 1953, p. 15 (англ.)
↑ «Военно-исторический журнал», 1968, № 1, стр.76—78. (рус.)
↑ Оперативная директива на операцию «Везерюбунг» (рус.)

Источники

Статья является переводом украинской статьи Дивна війна
Гальдер Ф. Военный дневник. Ежедневные записи начальника Генерального штаба Сухопутных войск 1939—1942 гг.— М.: Воениздат, 1968—1971 (рус.)
Заявление премьер-министра Франции Э. Даладье в парламенте о предоставлении гарантий Греции, Румынии и Польше (рус.)
Weisung des Obersten Befehlshaber der Wehrmacht Adolf Hitler für den Angriff auf Polen. («Fall Weiß») Vom 31. August 1939. (нем.)
Директива № 1 о ведении войны (Перевод — Министерство обороны СССР, 1954 год) (рус.)
Оперативная директива на операцию «Везерюбунг» (рус.)
Układ o pomocy wzajemnej między Rzecząpospolitą Polską a Zjednoczonym Królestwem Wielkiej Brytanii i Irlandii Północnej (польск.)

Литература
На русском языке

Лиддел Гарт Б.Г. Вторая мировая война. — М.: АСТ, СПб.: Terra Fantastica, 1999. [1]
Типпельскирх К. История Второй мировой войны. — СПб.:Полигон; М.:АСТ, 1999. [2]
История второй мировой войны. 1939-1945.. — М.: Воениздат. [3]
Кимхе Д. Несостоявшаяся битва. — М.: Воениздат, 1971. [4]
Ширер Уильям. Взлет и падение Третьего рейха. [5]
Патянин С. В. «Везерюбунг»: Норвежская кампания 1940 г.. — 2004. [6]
Мельтюхов М. И. Упущенный шанс Сталина. — М.: Вече, 2000. — 608 с. — ISBN 5-7838-0590-4.
Пурто П. Армия, принесённая в жертву.

На английском языке

Shachtman Tom. The Phony War, 1939-1940. — 2001. — ISBN ISBN 0-595-16072-7.
Smart Nick. British Strategy and Politics during the Phony War: Before the Balloon Went Up (Studies in Military History and International Affairs). — Praeger Publishers, 2003.
Sartre Jean-Paul. War Diaries: Notebooks from a Phony War, 1939-40. — Verso; New Ed edition, 1999. — ISBN ISBN 1-85984-238-0.
Anne Matthews, Nancy Caldwell Sorel, Roger J. Spiller. Reporting World War II Vol. 1: American Journalism 1938-1944 (Library of America). — Library of America, 1995. — ISBN ISBN 1-883011-04-3.
Higgs Robert. Depression, War, and Cold War: Studies in Political Economy. — Oxford University Press, USA, 2006. — ISBN ISBN 0-19-518292-8.
Alexander Bevin. How Hitler Could Have Won World War II: The Fatal Errors That Led to Nazi Defeat. — Three Rivers Press, 2001. — ISBN ISBN 0-609-80844-3.

На французском языке

Sartre Jean-Paul. Carnets de la drôle de guerre nov.1939-mars 1940. — Gallimard, 1995. — ISBN 2070737802.

Porthault Pierre. L'Armée du sacrifice. — Guy Victor, 1965.

Ссылки

«The Phoney War» October 1939 — April 1940 — World War II Multimedia Database (англ.)
The Phoney War (англ.)
Battle of Atlantic, River Plate, Phoney war (англ.)
BBC — WW2 People’s War — Phoney War (англ.)
BBC — WW2 People’s War — Memories of the Phoney War-OCTOBER 1939 — JUNE 1940 (англ.)
De Gaulle, the "phoney war " and the French campaign, May-June 1940 (англ.)
WWII: Drole de Guerre (Phoney War), 1939—1940 (англ.)
Halford Mackinder’s Necessary War (англ.)
«Sitzkrieg» an der deutsch-französischen Grenze (нем.)

Википедия

24.07.2019, 08:02

https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%9F%D0%BB%D0%B0%D0%BD_%C2%AB%D0%93%D0%B5%D0%BB% D1%8C%D0%B1%C2%BB

Материал из Википедии — свободной энциклопедии

Немецкий план наступления на Францию, Бельгию, Люксембург и Голландию

Жёлтый план, Гельб-план, План «Гельб» (нем. Fall Gelb) — кодовое название немецкого плана блицкрига против стран современного Бенилюкса: Бельгии, Голландии, Люксембурга, а также Франции в 1940 году. Позднее был частично реализован в ходе гитлеровского наступления, известного как Французская кампания. План стал одним из этапов «Странной войны», которая была умело использована немецким командованием как своего рода стратегическая пауза-передышка. Это позволило Германии успешно завершить Польскую кампанию, реализовать план оккупации Дании и Норвегии (Датско-Норвежская операция), а также подготовить вторжения во Францию (собственно План «Гельб»), окончательно закрепить результаты Аншлюса (аннексия Австрии) и захвата Судетов. Как развитие этого плана рассматривался План «Рот».

Содержание

1 Альтернативы плана
2 Обозначение стратегических целей
3 План ОКХ от 19 октября 1939 года
4 Замечания ОКВ
5 План ОКХ от 29 октября 1939 года
6 Критика плана ОКХ
7 Замечания группы армий «A»
8 Дополнения к плану ОКХ
9 «Мехеленский инцидент»
10 «Затяжной старт»
11 План ОКХ от 30 января 1940 года
12 Военно-штабные игры
13 План Манштейна
14 Критика плана Манштейна
15 Воплощение плана «Гельб»
16 Заметки
17 Источники
18 Литература
19 Ссылки

Альтернативы плана

Первый вариант военной кампании «Гельб», известный как «План ОКХ», имел скорее теоретический, позиционный характер. Ему не суждено было воплотиться в жизнь. Другой вариант, известный как «План Манштейна», оказался более удачен и был успешно реализован 10 мая 1940 года в первой фазе Французской кампании. Результатом осуществления плана стала оккупация немецкими войсками территорий Бельгии, Голландии, Люксембурга и северной Франции.
Обозначение стратегических целей

Разработка наступления на Францию была начата 27 сентября 1939 года. На собрании главнокомандующих и военачальников штабов Гитлер подчеркнул: «Цель войны — поставить Англию на колени, разгромить Францию».[1]

Против плана выступили главнокомандующий сухопутными войсками Браухич и начальник генерального штаба Гальдер. Они даже подготовили план отстранения Гитлера от власти, но, не найдя поддержки командующего резервной армией генерала Фромма, отказались от попытки.[2]

6 октября 1939 года немецкие войска завершили оккупацию Польши, а 9 октября командующим видами вооружённых сил Браухичу, Герингу и Редеру было выслано «Послание о ведении войны на Западном фронте». В этом документе на основе концепции «блицкрига» определялись стратегические цели будущей кампании:

«3. … для дальнейшего ведения военных действий приказываю:

а) на северном фланге Западного фронта подготовить наступление через территории Люксембурга, Бельгии и Голландии. Наступать необходимо как можно большими силами и как можно быстрее;

б) цель этой операции — уничтожить, по возможности, большие объединения французской армии и союзников, находящихся на её стороне, и одновременно захватить как можно больше территории Голландии, Бельгии и Западной Франции, чтобы создать плацдарм для успешного ведения воздушной и морской войны против Англии и расширить буферную зону жизненно важной Рурской области.»[3]

Оригинальный текст (нем.)
[показать]

Высший немецкий генералитет отнёсся к указу Гитлера с сомнением. Один из генералов даже выкрикнул: «Франция — не Польша!». Но, несмотря на опасения о провальном исходе операции, главнокомандующий сухопутных войск Вальтер фон Браухич дал распоряжение генеральному штабу (ОКХ) разработать «Директиву Гельб о стратегическом развертывании войск».
План ОКХ от 19 октября 1939 года
План ОКХ от 19 октября 1939 года
Логотип Викитеки
В Викитеке есть тексты по теме
Директива Гельб о стратегическом развёртывании

За основу плана операции командованием сухопутных войск (ОКХ) был взят план Шлиффена 1914 года, но в отличие от плана Шлиффена, план ОКХ не ставил целью полную победу во Фландрии, а имел исключительно позиционный характер — его полное выполнение приводило только к установлению позиционного фронта по реке Сомма.

По директиве от 19 октября 1939 года планировалось создать группировки войск в составе:

Группа армий «B» (Федор фон Бок) — 2-я, 4-я и 6-я армии (37 дивизий)
Группа армий «A» (Герд фон Рундштедт) — 12-я и 16-я армии (27 дивизий)
Группа армий «C» (Вильгельм Риттер фон Лееб) — 1-я и 7-я армии (25 дивизий)
Армейская группа «N» — 18-я армия (3 дивизии)
Резерв — 9 дивизий

Главный удар должна была наносить группа армий «B» по обе стороны Льежа с целью разбить англо-французские силы в Бельгии вместе с бельгийской и голландской армиями. Южнее расположится группа армий «A». 12 армия будет исполнять прикрытие южного фланга группы армий «B», 16 армия — удар в направлении южной Бельгии и Люксембурга. После марша через Люксембург 16 армия должна занять оборону севернее западного фланга линии Мажино между Сааром и Маасом. Против линии Мажино будет действовать группа армий «C». В зависимости от политического климата армейская группа «N» предназначалась для разгрома Голландии[5]. Директива оканчивалась распоряжением группам армий «A» и «B» сосредоточить свои войска таким образом, чтобы они за шесть ночных переходов смогли занять выходные позиции к наступлению.
Замечания ОКВ

21 октября 1939 года командующий Верховного командования вермахта (ОКВ) Вильгельм Кейтель выложил Гитлеру критические замечания на счёт «плана Гельб». Они сводились к следующему:

Армейская группа «N» имеет неоправданно большие силы. У неё одинаково мало шансов прорвать укреплённую линию Греббе.
Левофланговая 4-я армия группы армий «B», наступающая южнее Льежа, должна нанести удар на запад, и только в крайнем случае — на северо-запад.
Стоит пересмотреть состав 6-й армии, которая наносит удар севернее Льежа. Выделенных ей трёх танковых и одной моторизованной дивизий недостаточно для развития успеха.
После начала наступления и снятия французских войск с линии Мажино из группы армий «C» можно будет передать для усиления наступающей группировки десять дивизий.

Таким образом, штаб оперативного руководства ОКВ предлагал ещё больше усилить, главным образом подвижными войсками, северный фланг.
План ОКХ от 29 октября 1939 года
План ОКХ от 29 октября 1939 года

В стратегическом плане от 29 октября 1939 года ставилась уже более широкая цель — уничтожить союзную группировку в районе севернее Соммы и выйти к Ла-Маншу. В состав группы армий «B» дополнительно была включена 18-я армия, а количество её дивизий увеличилось до 43-х (из них 9 танковых и 4 моторизированных). Состав группы армий «A» уменьшился до 22-х, а группы армий «C» — до 18-и дивизий. Освободившиеся дивизии усилили северное крыло фронта. Группа армий «B» получила задание прорваться одной ударной группировкой севернее Льежа, в район Брюсселя, а другим — южнее Льежа, в район на запад Намюра и потом продолжать наступление на северо-западном или юго-западном направлении. Группа армий «A» имела вспомогательное задание — прикрыть группу армий «B» на южном и юго-западном флангах; группа армий «С», как и в плане от 19 октября, занимала позицию против линии Мажино. Границу с Голландией прикрывал 6-й корпусный округ, который подчинялся группе армий «В».

Закончить развёртку планировалось до 5 ноября. 12 ноября 1939 года должно было начаться наступление.
Критика плана ОКХ

Адольф Гитлер назвал план, подготовленный ОКХ, верхом посредственности. На одном из совещаний по обсуждению оперативного плана Гитлер, обращаясь к Кейтелю и Йодлю, отметил:

«Так это же старый план Шлиффена с усиленным правым флангом и главным направлением удара вдоль атлантического побережья. Дважды такие номера не проходят!»[6]

Повторение шлиффеновского замысла начала столетия, наступление на Францию серповидным движением через Бельгию, не устраивал его. В 1939 году было очевиднее, чем в 1914, что если и случатся боевые действия между Германией и союзниками, то именно в Бельгии, так как линия Мажино вдоль франко-немецкой границы надежно защищала Францию. По сравнению с линией Мажино бельгийские укрепления были очень слабыми. Очевидно, что французы также понимали это и ожидали такого развития событий. Однако, хоть Гитлер и имел другую точку зрения, он желал как можно быстрого начала наступательной операции:

«Время работает на противника… Наша ахиллесова пята — Рур… Если Англия и Франция прорвутся через Бельгию и Голландию в Рур, мы окажемся в огромной опасности».[7]

5 ноября Браухич опять попробовал отговорить Гитлера от вторжения во Францию. Гитлер, в свою очередь, ещё раз подтвердил, что наступление необходимо начать не позже 12 ноября. Однако 7 ноября приказ был отменён в связи с неблагоприятными метеорологическими условиями. Позднее начало операции будет перенесено ещё 29 раз.
Замечания группы армий «A»
Предложения группы армий «A» от 31 октября 1939 года

Ещё во время подготовки плана ОКХ начальник штаба группы армий «A» под командованием Рундштедта Эрих фон Манштейн отмечал, что его замысел слишком очевиден. Другим недостатком плана ОКХ, по мнению Манштейна, было то, что немецким войскам придётся столкнуться с английскими частями, которые точно будут более тяжёлым противником, чем французы. Более того, этот план не обещал решающей победы.

Обдумывая эту проблему, Манштейн сделал вывод, что лучше нанести главный удар через Арденны в направлении Седана, чего союзники никак не могли ожидать. Основной идеей этого плана было «заманивание». Манштейн не сомневался, что союзники обязательно прореагируют на вторжение в Бельгию. Но, разворачивая там свои войска, они потеряют свободный резерв (по крайней мере на несколько дней), загрузят до отказа дороги, а главное, ослабят «скольжением на север» оперативный участок Динан — Седан.

Свой план Манштейн сначала обсудил с командиром 19-го армейского корпуса Хайнцем Гудерианом, а потом убедил в своей правоте генерала Рундштедта. После этого Рундштедт и Манштейн направили памятную записку в штаб сухопутных войск Браухичу и Гальдеру. Записка содержала следующие предложения:

Целью наступления на западе должно быть одержание решительной победы на суше. Желание достичь частичной победы, что лежит в основе директив ОКХ, не оправданно ни с политической (нарушение нейтралитета трёх стран), ни с военной точки зрения.
Главный удар в наступательной операции должна наносить группа армий «A», а не группа армий «B». Если удар будет наносить группа армий «B», она встретит подготовленного к нему противника, на которого ей придется наступать фронтально. Такие действия сначала приведут к успеху, однако, могут быть остановлены на Сомме. Группа армий «A» имеет шансы на успех при условии нанесения ею внезапного удара через Арденны в направлении нижнего течения Соммы. Только таким путём можно ликвидировать весь северный фланг противника в Бельгии, что станет предпосылкой для одержания полной победы во Франции.
Если противник будет действовать правильно, он попробует избежать неблагоприятного для него результата боя в Бельгии, отойдя за Сомму. Одновременно он может бросить все имеющиеся у него в распоряжении силы для контрнаступления на широком фронте против южного фланга с целью окружения главных немецких сил в Бельгии, или южнее Нижнего Рейна. Чтобы предотвратить это, необходимо разбить силы противника, которые сосредотачиваются против южного фланга, примерно в районе южнее и севернее реки Маас или между реками Маас и Уаза.
Группа армий «A» должна получить три армии вместо двух (обязательно с увеличением танковых соединений), хотя из соображений ширины фронта в составе группы армий «B» могло бы действовать больше дивизий.

В штабе сухопутных войск не согласились с предложениями Манштейна, но Франц Гальдер всё таки доложил Гитлеру об этом варианте плана, заметив, что наступление в этом направлении невозможно, так как лес и гористая местность помешают продвижению техники. Главным аргументом противников плана Манштейна был опыт Первой мировой войны: в 1914 году даже кавалерийские части с большим трудом преодолевали этот участок фронта.
Дополнения к плану ОКХ

Критические замечания на счёт плана ОКХ заставили внести некоторые коррективы. Так директива ОКХ от 29 октября предвидела временный отказ от наступления против Голландии, чтобы освободить силы для наращивания удара по главному направлению. Но 15 ноября 1939 года ОКВ пересмотрело это решение и выдало директиву про захват Голландии. В этот же день по приказу Браухича это задание было возложенно на группу армий «B»[8].

20 ноября 1939 года Гитлер подписал директиву № 8 ОКВ. В ней было указано, что операция «Гельб» будет проведена соответственно директиве ОКХ от 29 октября 1939 года. Однако, очевидно опираясь на предложения Манштейна, как дополнение к ней было отдано следующее распоряжение:

Необходимо принять все подготовительные меры к тому, чтобы перенести направление главного удара в операции с полосы группы армий «B» в полосу группы армий «A», если там, как можно предположить из нынешнего размещения сил, можно достичь более быстрых и глобальных успехов, чем у группы армий «B»[9].

«Мехеленский инцидент»

10 января 1940 года Гитлер назначил окончательную дату наступления — 17 января. Но в тот самый день, когда Гитлер принял это решение, поблизости бельгийского города Мехелен произошёл довольно загадочный «случай» (известный как «Мехеленский инцидент»). Эта история упоминалась в многочисленных вариантах, но наиболее сжато её изложил главнокомандующий воздушно-десантными войсками Германии, генерал Курт Штудент:

«10 января майор, назначенный мною как офицер связи во 2-й воздушный флот, вылетел из Мюнстера в Бонн с заданием уточнить некоторые малозначимые детали плана в командовании флота. При себе у него был полный оперативный план наступления на западе.

Вследствие морозной погоды и сильного ветра над замёрзшим, покрытым снегом Рейном самолёт сбился с курса и залетел на территорию Бельгии, где ему пришлось сделать вынужденную посадку. Майор не смог сжечь важные документы, а значит, общий состав наступательных действий на западе стал добычей бельгийцев. Немецкий военно-воздушный атташе в Гааге сообщил, что в этот же вечер король Бельгии имел долгую телефонную беседу с королевой Голландии»[10].

Растущая мощь западных стран, сомнение в том, позволит ли оперативный план от 29 октября 1939 года достичь чего-либо, кроме более-менее первичного успеха, а также потеря секретных документов[11] привели в следующие месяцы к общему пересмотру плана всеми высшими инстанциями и штабами групп армий.
«Затяжной старт»

Так как основной состав оперативного плана стал добычей союзников, ставка на внезапность военной операции потеряла свою привлекательность. В соответствии с директивами ОКХ от 19 и 29 октября немецкие войска должны были занять исходные позиции для наступления за шесть ночных переходов с момента получения приказа. До этого характер их расположения не позволял противнику разгадать направление главного удара. 16 января после «мехеленского инцидента» в ставке Гитлера было принято решение «построить операцию на новой основе».

18 января 1940 года ОКВ сообщает новую концепцию наступательной операции: никакой внезапности. Изменены методы: войска пребывают в постоянной боевой готовности, необходимо поддерживать впечатление, что наступление может начатся в любой день. Вместо общего разворачивания ОКВ предложило постепенное: «затяжной старт». Для этого в первом эшелоне и в ближайшей глубине сосредотачивались все подвижные силы, необходимые для нанесения первого уничтожающего удара и выполнения основного задания. Они должны были пребывать в постоянной готовности, чтобы перейти в наступательные действия в течение 24-х часов после приказа («старт с места»). Основная идея операции оставалась неизменной.
План ОКХ от 30 января 1940 года
План ОКХ от 30 января 1940 года

30 января 1940 года, учитывая изменения к предыдущей редакции плана, Браухич подписал третий вариант плана «Гельб». В отличие от предыдущих, в этом варианте при неизменных целях предвиделось усилить группу армий «A» подвижными войсками. Кроме того, командование группы армий «A» обязалось

принять все меры для того, чтобы подвижные соединения резерва ОКХ (14-й моторизованный корпус, 2-я, 9-я и 13-я пехотные дивизии, дивизия СС «Мертвая голова», 9-я танковая дивизия), предназначенные для быстрого усиления войск на фронте, использовались с первого-же дня наступления в её полосе или, если в том будет нужда, могли быть перекинуты в полосу группы армий «B»[12].

Военно-штабные игры

7 февраля 1940 года по приказу ОКХ в Кобленце была проведена военно-штабная игра. Её целью было выяснить готовность к наступлению и оперативные возможности 12-й и 4-й армий, а также 19-го танкового корпуса. Особенное внимание было обращено на использование подвижных войск 19-го танкового корпуса и организацию форсирования Мааса поблизости Седана. Результат этой игры оказался малоутешительным. Между Гудерианом, командующим 19-м корпусом, и Виттерсгеймом (14-й корпус), с одной стороны, и командованием группы армий «A» вместе с ОКХ, с другой, возникли серьёзные расхождения насчёт действий после форсирования реки Маас. Гальдер, Рундштедт и Блюментрит считали, что наступление через Маас невозможно раньше 9-го или 10-го дня с начала операции, то есть, после подтягивания пехотных соединений. Гудериан, которого поддержал Виттерсгейм, предлагал начать наступление танковыми и моторизованными войсками через Маас с ходу, не ожидая пехотных дивизий, то есть на 5-й день операции. Таким образом, консенсуса по принципиальным вопросам ведения операции достигнуто не было.

14 февраля 1940 года в штабе 12-й армии провели ещё одну военно-штабную игру. Эта игра выявила возможность срыва всей операции из-за недостатка сил в группе армий «A». Из этого вытекала её неспособность обеспечить быстрое продвижение правого крыла наступающей группировки, если командованием союзников будет нанесён контрудар большими силами по флангу наступающих немецких войск в районе между Седаном и Метцом.

16 февраля 1940 года в своем дневнике Гальдер сделал запись:

«Итоги обеих игр:
а) проблема использования танков;
б) недостатки наступления без предварительного подтягивания сил;
в) сомнения в успехе операции в целом.»[13]

Позднее в своих мемуарах Эрих Манштейн напишет:

«У меня создалось впечатление, что генерал Гальдер, присутствовавший на маневрах, наконец начал понимать правильность нашего [группы армий „А“] замысла»[14]

План Манштейна
План Манштейна

Результаты штабных игр заставили вспомнить о плане Манштейна. 17 февраля 1940 года произошла встреча Эриха Манштейна и Адольфа Гитлера. Так как взгляды на проведение операции у них во многом совпадали, Гитлер на следующий же день приказал штабу сухопутных войск разрабатывать новый план.

План Манштейна, объединённый с собственными мыслями Гитлера был простым, но обещал победу. Группа армий «B» под командованием фон Бока имела задание быстро оккупировать Голландию, предотвратить соединение голландцев с союзниками, отбросить противника на линию Антверпен — Намюр, а также прорваться через Бельгию и Северную Францию, имитируя непоколебимость идей Шлиффена. Если фон Боку удастся зайти за французские части с севера, то он непременно будет угрожать Парижу. Если французы и англичане встанут на его пути и даже оттеснят на восток, они окажутся в ловушке. На левом фланге группа армий «C» (генерал Вильгельм Риттер фон Лееб) заставит французов всерьез защищать линию Мажино, а по возможности и захватит её. Решающий удар переносился в зону действия группы армий «A», которая согласно новому плану усиливалась 4-й армией и имела в своем составе 44 дивизии. Группа армий «A», с танковой группой Клейста в авангарде, прорвется через Арденны, захватит переправы через Сомму, пройдет между Седаном и Динаном, а потом повернет на северо-запад по долине реки Соммы до Амьена, Абвиля и побережья Ла-Манша. Именно тут будут задействованы семь из десяти танковых дивизий вермахта. У Лееба на юге не будет ни единой танковой дивизии, а у фон Бока их будет только три.

Этот план от 24 февраля 1940 года стал окончательным вариантом плана «Гельб».
Критика плана Манштейна

Не все в немецком высшем генералитете поддержали план Манштейна. Командующий группой армий «B», генерал-полковник Федор фон Бок выражал серьёзные сомнения относительно окончательного варианта плана «Гельб». В марте 1940 года на докладе Браухичу он заявил:

«Мне не даёт покоя ваш оперативный план. Вы знаете, что я за смелые операции, но тут перейдены границы разумного, иначе это не назовёшь. Продвигаться ударным крылом вдоль линии Мажино в 15-ти километрах от неё и думать что французы будут смотреть на это равнодушно! Вы сосредоточили основную массу танков на нескольких дорогах в гористой местности Арденн, как будто авиации противника не существует! Вы надеялись форсировать Маас выше Намюра, хотя французы уже занимают позиции в этом районе южнее Динана и им будет необходима для выхода к реке на участке Динан — Намюр только четверть того времени, которое необходимо нам… Что вы будете делать, если форсирование Мааса не удастся, и вы крепко застрянете между границей и Маасом в бездорожьи Арденн?.. И наконец, как вы вообще представляете себе операцию, если противник не сделает вам услуги и не вступит в Бельгию? Думаете, он так и пойдёт в бельгийскую ловушку? Вы играете ва-банк!»[15]
Оригинальный текст (нем.)
[показать]

Стоит, однако заметить, что некоторая авантюрность плана нивелировалась пониманием настроений высшего французского командования и хорошо организованной дезинформацией. По свидетельствам генерала Лоссберга, работающего в то время в штабе оперативного руководства ОКВ, по разным каналам к союзникам направлялось огромное количество слухов. При этом не допускалось никакой грубой работы, которая могла вызвать подозрения. Выдумки перемешивались с правдой. Для этого использовались люди, ездившие в нейтральные страны. По телефонным линиям, к которым подключался для прослушивания противник, велись «неосторожные разговоры». Так, за несколько месяцев до наступления безостановочно распространялись в разнообразнейших формах слухи о немецком «плане Шлиффена 1940 года».
Воплощение плана «Гельб»
Основная статья: Французская кампания (1940)
Роттердам после бомбардировки

10 мая 1940 года в 5 часов 35 минут немецкие войска согласно с планом «Гельб» начали широкомасштабные наступательные действия.

Наступление началось с воздушного налёта на аэродромы, командные пункты, военные склады и самые важные индустриальные центры Голландии, Бельгии и Франции. Использовав тактику парашютных и планерных десантов, гитлеровцам удалось за короткий срок парализовать внутренние районы Нидерландов. 13 мая начался штурм «Голландской крепости», а уже 14 мая королевой Голландии была подписана полная капитуляция.

11 мая была разрушена оборона бельгийцев на канале Альберта. Из трёх мостов через канал два были захвачены немецкими десантниками практически без боя. Большой резонанс в мире приобрёл десант на форт Эбен-Эмаэль. Последние очаги сопротивления бельгийской армии были подавлены к утру 28 мая. Через территорию Бельгии, обойдя линию Мажино с севера, немецкие войска захватили почти всю северо-восточную Францию. Остатки англо-французской армии были оттеснены в район Дюнкерка, где они эвакуировались в Великобританию. Франция вынуждена была подписать позорную капитуляцию в известном с 1918 года штабном вагоне маршала Фоша в Компьене.
Заметки

↑ Показывать компактно

↑ Гальдер Ф. Военный дневник — сентябрь 1939
↑ Halder, F. Kriegstagebuch. Bd. III. Stuttgart, 1984
↑ «Военно-исторический журнал», 1968, № 1, стр.76—78.
↑ Heusinger, A. Befehl im Widerstreit. S. 83 — 84
↑ В дневнике Ф. Гальдера есть запись от 15 октября 1939 года: «С Голландией попробовать договориться мирным путём.»
↑ Кейтель В. 12 ступенек на эшафот… — Ростов на Дону: изд-во «Феникс», 2000. стр. 242.
↑ Из выступления Гитлера на совещании командующих объединёнными частями вермахта 23 ноября 1939 года
↑ Р. de Mendelssohn. Die Nurnberger Dokumente. Hamburg, 1946, S. 156; Dokumente zur Vorgeschichte des Westfeldzuges 1939—1940. S. 55
↑ IMT, vol. XXVI, р. 38
↑ Лиддел Гарт Б. Г. Вторая мировая война. — М.: АСТ; СПб.: Terra Fantastica, 1999. — С. 60-61. — ISBN 5-237-03175-7 ; 5-7921-0260-0
↑ Впоследствии «мехеленского инцидента» 16 января союзниками были приведены в состоянии боевой готовности 1-я группа армий и 3-я армия, действующая в составе 2-й французской группы армий на левом её фланге. Готовность № 1 была объявлена и в английской экспедиционной армии. Правительство Бельгии приняло указ о вызове резервистов и частичной мобилизации.
↑ Dokumente zur Vorgeschichte des Westfeldzuges 1939—1940. S. 61
↑ Гальдер Ф. Военный дневник. Ежедневные записи начальника Генерального штаба Сухопутных войск 1939—1942 гг. — Военное издательство Министерства обороны СССР, 1968—1971: Том I. стр. 275.
↑ Манштейн Э. Утерянные победы. — М.: ACT; СПб Terra Fantastica, 1999. стр. 124.
↑ Гальдер Ф. Военный дневник — март 1940
↑ Heusinger, A. Befehl im Widerstreit. S. 85 — 86

Источники

Директива Гельб на счёт стратегического развертывания (от 19 октября 1939 года) (укр.)
Манштейн Э. Утерянные победы. — М.: АСТ, СПб.: Терра Фантастика, 1999. [1]
Гальдер Ф. Военный дневник. Ежедневные записи начальника Генерального штаба Сухопутных войск 1939-1942 гг.. — М.: Воениздат, 1968-1971. [2]
Кейтель В. 12 ступенек на эшафот.... — Ростов н/Д: изд-во «Феникс», 2000. — ISBN ISBN 5-222-01198-4.
Operational basis for the first phase of the french campaign in 1940 (англ.)

Литература

Лиддел Гарт Б.Г. Вторая мировая война. — М.: АСТ, СПб.: Терра Фантастика, 1999. [3]
Паллю Ж.-П. План «Гельб»: Блицкриг на западе 1940. — Эксмо, 2008. — ISBN 978-5-699-24394-5.
Типпельскирх К. История Второй мировой войны. — СПб.:Полигон; М.:АСТ, 1999. [4]
История второй мировой войны. 1939-1945.. — М.: Воениздат. [5]
Фуллер Дж.Ф.Ч. Вторая мировая война 1939-1945 гг. Стратегический и тактический обзор.. — М.: Иностранная литература, 1956. [6]
Уткин А. И. Вторая мировая война. — М.: Алгоритм, 2002. [7]
Тейлор А. Дж. П. Вторая мировая война: Два взгляда. — М.: Мысль, 1995. [8]

Ссылки

С. Б. Переслегин. План «Гельб» — эхо-вариант плана Шлиффена"
Значение слова «Гельб-план» в Большой советской энциклопедии

Википедия

24.07.2019, 08:03

https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%94%D0%B0%D1%82%D1%81%D0%BA%D0%BE-%D0%BD%D0%BE%D1%80%D0%B2%D0%B5%D0%B6%D1%81%D0%BA%D 0%B0%D1%8F_%D0%BE%D0%BF%D0%B5%D1%80%D0%B0%D1%86%D0 %B8%D1%8F
Материал из Википедии — свободной энциклопедии

Датско-норвежская операция
Основной конфликт: Вторая мировая война
HMS Warspite, Norway 1940.jpg
Морское сражение возле Нарвика
Дата

9 апреля – 8 июня 1940
Место

Дания, Норвегия, Северное море
Итог

Решительная победа Германии. Оккупация Дании и Норвегии немецкими войсками.
Противники

Флаг Норвегии Норвегия Флаг Дании Дания
Флаг Великобритании Великобритания
Флаг Франции Франция
Флаг Польши Польша

Красный флаг, в центре которого находится белый круг с чёрной свастикой Германия при поддержке:
Flag of Nasjonal Samling.svg Национальное единение[1]
Командующие

Флаг Норвегии Хокон VII Флаг Норвегии Йохан Нигаардсвольд
Флаг Норвегии Критстиан Лаак
Флаг Норвегии Отто Руге
Флаг Дании Кристиан X
Флаг Дании Торвальд Стаунинг
Флаг Дании Уильям Уайн Приор
Флаг Великобритании Адриан Картон ди Виарт
Флаг Великобритании Чарльз Толвер Пагет
Флаг Великобритании Пьерс Джозеф Маккези

Красный флаг, в центре которого находится белый круг с чёрной свастикой Николаус фон Фалькенхорст
Красный флаг, в центре которого находится белый круг с чёрной свастикой Ганс Фердинанд Гейзлер
Красный флаг, в центре которого находится белый круг с чёрной свастикой Гюнтер Лютьенс
Flag of Nasjonal Samling.svg Видкун Квислинг[1]
Силы сторон

6 дивизий, численностью 55 тыс., свыше 100 орудий
4 британских, 3 французских и 1 польская бригады. Всего 109,5 тыс. чел.

9 дивизий, 1 артиллерийский батальон, один танковый батальон. Всего 122 100 чел., 1641 лошади, 2660 транспортных средств
Потери

3961 человек убито и пропало без вести,
до 60 000 пленных,
112 самолётов,
потоплено 15 крупных боевых кораблей

3672 человек убито и пропало без вести,
127 самолётов,
потоплено 23 крупных боевых корабля
Commons-logo.svg Аудио, фото, видео на Викискладе
[показать]
Скандинавия и прилегающие регионы в годы Второй мировой войны

Датско-норвежская операция или Операция «Везерюбунг» (нем. Fall Weserübung), также: «Учения на Везере» или «Везерские манёвры» — немецкая операция по захвату Дании (Везерюбунг-Зюйд (нем. Weserübung-Süd)) и Норвегии (Везерюбунг-Норд (нем. Weserübung-Nord)) во время Второй мировой войны.

Содержание

1 Предыстория
1.1 Политическая обстановка
1.2 Разработка операции «Учения на Везере»
1.3 Разработка операции «Уилфред» и плана R4
1.4 Силы союзников
2 Десантные операции
2.1 Норвегия
2.2 Дания
3 Битва за Норвегию
4 Потери сторон
5 Итоги
6 Примечания
7 Литература
8 Ссылки

Предыстория
Политическая обстановка

Со времён Крымской войны скандинавские страны придерживались во внешней политике принципа нейтралитета[2]. С 1905 года и до конца Первой мировой войны Великобритания и Германия оказывали давление на Норвегию из-за географического положения этой страны, позволяющего контролировать восток Северного моря[3]. Непосредственно перед началом войны Дания, Швеция и Норвегия провели ряд встреч на высшем уровне, где подчеркнули свою волю к нейтралитету[4]. Однако, воюющие стороны вынудили северные страны к косвенному участию в войне: Швеция и Норвегия передали значительную часть своего торгового флота Антанте, а Германия вынудила Данию частично заблокировать минами пролив Большой Бельт[4]. В конце войны Норвегия по просьбе Великобритании проложила в своих водах минное заграждение против немецких подлодок[5]. После поражения Германии в первой мировой войне Дания вернула себе северный Шлезвиг, отторгнутый в 1864 году[5].

Накануне новой мировой войны скандинавы продолжали придерживаться нейтралитета[5]. 31 мая 1939 года между Данией и Германией был заключён пакт о ненападении; Швеция и Норвегия отвергли аналогичные предложения, не чувствуя угрозы за проливами[6]. Немцы безуспешно пытались заключить договор с Норвегией, после чего последовал ряд инцидентов: захваченное крейсером «Дойчланд» американское торговое судно «Сити оф Флинт» было конфисковано в октябре в Хёугесунне; в конце ноября норвежцы разрешили немецкому судну «Вестервальд» войти в военный порт Берген; 7—13 декабря в норвежских водах германской подлодкой были потоплены британские или зафрахтованные британцами суда «Томас Уолтон», «Дептфорд» и «Гэродфелиа»[7].

В январе 1940 года британский министр иностранных дел лорд Галифакс заявил, что это вынуждает Великобританию распространить ведение войны на норвежские территориальные воды[7]. Было решено разработать план по захвату портов на норвежском побережье, в частности Нарвика, из которого можно было занять шведские рудники, а также выступить на помощь Финляндии, обороняющейся против Советского Союза[8]. Французы, после того как к ним «прилетел» план «Гельб», были заинтересованы в открытии второго фронта для отвлечения сил вермахта[8]. На одном из приемов с участием журналистов Скандинавских стран Черчилль, будто бы мимоходом, сказал: «Иногда можно и пожелать, чтобы северные страны оказались на противоположной стороне, и тогда можно было захватить нужные стратегические пункты». «Складывается впечатление, — писал об этом событии будущий Генеральный секретарь ООН Трюгве Ли, — что Черчилль выступил со своим заявлением с явным намерением сделать так, чтобы оно дошло до ушей немцев»[9]. Были созданы корпуса для отправки на Балканы и в Нарвик[10].

В течение осени-зимы 1939—1940 года Великобритания осуществила ряд акций, компрометирующих нейтралитет Норвегии. На страну оказывался политический нажим с целью получения значительной доли её торгового тоннажа, ей пытались навязать односторонне выгодный торговый договор, предъявляли требования, которые невозможно было выполнить, не отходя от общепринятых норм нейтралитета. В самом начале войны — 5 сентября — британское правительство опубликовало обширный список товаров, которые оно квалифицировало как военную контрабанду. Принятие этого списка приводило к тому, что значительная часть норвежского экспорта в Германию оказалась под запретом, а внешняя торговля страны попадала под английский контроль. Норвежское правительство было вынуждено уклониться от выполнения требований Уайтхолла[9]. Особый интерес представлял торговый флот Норвегии, включающий 1300 пароходов (суммарно 1,78 млн брт) и 682 теплохода (суммарно 2,98 млн брт). Посредством правительственных и частных договоров в начале войны, Великобритания смогла использовать норвежские суда общей вместимостью 2 450 000 регистровых брутто-тонн (1 650 000 из которых пришлись на танкеры)[11].
Разработка операции «Учения на Везере»

Для немцев Норвегия была как ключом к Северному морю, так и путём транзита шведской руды; на её захвате особенно настаивал главнокомандующий кригсмарине гросс-адмирал Эрих Редер[12]. 14 декабря 1939 года командование вермахта получило задание от Гитлера исследовать возможность захвата Норвегии[13]. Первоначально Генштаб скептически отнёсся к необходимости и возможности выполнения этой цели, однако 27 января всё же был создан отдельный штаб для разработки плана под кодовым названием «Учения на Везере» (нем. Weserübung)[14]. Инцидент с «Альтмарком» 16 февраля ослабил позиции противников операции, и с этого момента подготовка к ней была форсирована[15]. 24 февраля штаб 21-го корпуса под руководством генерала Николауса фон Фалькенхорста начал детальную разработку операции[16], а через 5 дней уже представил Гитлеру готовый проект[17]. Принципиальной чертой плана было стремление осуществить молниеносные одновременные десанты в ключевых городах, по возможности без применения оружия[18]. Редер посоветовал осуществить десант до 7 апреля, то есть до окончания полярной ночи[19]. На совещании 2 апреля Гитлер назначил «днём Везер» (высадки) девятое число[20]. Были установлены контакты с лидером малопопулярной норвежской партии «Nasjonal Samling» Видкуном Квислингом, хотя на проведении военной операции это никак не сказалось[21].

Вначале операция планировалась исходя из одновременного наступления на Западном фронте, поэтому для неё выделялось минимальное количество сухопутных подразделений: 3-я горнострелковая дивизия генерал-майора Эдуарда Дитля и некоторые резервные полки[22]. Позже было решено разделить операции по времени, чтобы сохранить оперативную и политическую свободы, и поэтому северной кампании были приданы значительные силы. Первым эшелоном на норвежском побережье должны были высадиться 69-я и 169-я пехотные и 3-я горнострелковая дивизии; вторым — 181-я и 196-я; третьим — 214-я[18]. Хотя нарушение нейтралитета ещё одной страны являлось нежелательным в политическом плане, в операцию включили также захват Дании: для снабжения «норвежского» десанта нужны были аэродромы Ютландии; необходимо было обеспечить безопасное движение морского транспорта по датским проливам[22]. Для Дании выделили 170-ю, 198-ю пехотные дивизии и 11-ю моторизованную бригаду[18].
Погрузка войск на «Адмирал Хиппер», 6 апреля

Для операции были использованы почти все корабли военного и торгового флотов рейха[23]. Транспортные суда планировалось разгружать в захваченных портах сразу после десантирования, поэтому суда для Нарвика должны были выйти за 6 суток до «дня Везер»[17]. Военные корабли могли выйти на 3 дня позже, так что точка невозврата начала операции наступала как раз в этот момент[17]. Кригсмарине впервые выпало перевозить крупные сухопутные подразделения, поэтому для прикрытия десанта и атак против возможного контрдесанта были использованы субмарины[24]. Надводный флот уже понёс значительные потери и имел теперь в наличии следующие силы: линкоры «Шарнхорст» и «Гнейзенау», карманный линкор «Лютцов», 2 тяжёлых и 4 лёгких крейсера, 14 эсминцев, 7 торпедных катеров[25].

Люфтваффе поручили: перевозить парашютистов и сухопутные части в Ольборг, Осло, Кристиансанн, Ставангер и Берген; оборонять суда и оказывать авиаштурмовую поддержку вермахту[26]. Эти задачи были возложены на 10-й воздушный корпус генерал-лейтенанта Гейзлера[27]. В него вошли 4-я, 26-я, 30-я боевые эскадры, 100-я группа боевой эскадры, 3 зенитных отделения, батальон парашютистов, 7 авиатранспортных групп, по одной наземной и морской транспортной эскадре[27].

Зоны ответственности были поделены следующим образом: группа ВМС «Восток» (адмирал Рольф Карльс) — командование на воде до Скагеррака; группа ВМС «Запад» (генерал-адмирал Альфред Заальвахтер — командование в Северном море и норвежских водах; 21-й корпус (генерал Фалькенхорст) — в Норвегии после высадки; 31-й корпус (генерал авиации Каупиш) — действия в Дании; 10-й авиакорпус (генерал-лейтенант Гейзлер) — поддержка сухопутных и морских сил в Норвегии и Дании[28]. При этом обе флотские группы оказались в подчинении непосредственно ОКМ, 31-й армейский корпус — 21-го корпуса, 10-й воздушный — командования ВВС[28].
Разработка операции «Уилфред» и плана R4
Основная статья: План R4
Основная статья: Операция «Уилфред»

Великобритания со своей стороны планировала захват Скандинавских стран для распыления сил Германии и ведения экономической блокады. Для этого британское военное ведомство планировало несколько независимых операций. Чтобы не быть вовлеченным в войну с СССР, британский премьер Чемберлен предложил произвести минирование норвежских территориальных вод (на чём давно уже настаивал Черчилль) и таким образом изгнать германские рудовозы из их трехмильных пределов, на которых выполнялись требования о нейтралитете, под удары военно-морских сил союзников, превосходство которых на море было неоспоримым. Операция, получившее кодовое название «Уилфред», не рассчитывала встретить сильное германское противодействие[9].

31 марта крейсер «Бирмингем» с эсминцами «Фирлесс» и «Хостайл» были направлены к берегам Норвегии для перехвата прорывающихся в Германию немецких судов. Дополнительно им ставилась задача захвата рыболовных траулеров противника и прикрытия своих сил, которым предстояло ставить мины. Отряд оперировал у норвежского побережья до вечера 7 апреля, успев захватить в качестве призов три немецких траулера: «Фрисланд» (247 брт), «Бланкенберг» (336 брт) и «Нордланд» (392 брт).

3 апреля британский флот получил указание произвести минирование норвежских вод. Выход кораблей назначили двумя днями позже. Постановки в рамках операции «Уилфред» предусматривалось проводить несколькими группами кораблей:

группа «WB» (эсминцы «Экспресс» и «Интрепид») — в районе Кристиансунна (62(54’с. ш., 6(55' в. д.);
группа «WS» (минный заградитель «Тевайэт Бэнк» и эсминцы «Инглфилд», «Айлэкс», «Имоджен», «Айзис») — в районе м. Стад (62(с. ш., 5(в. д.);
группа «WV» (20-я флотилия эсминцев-заградителей («Эск», «Импалсив», «Икарус», «Айвенго») и 2-я флотилия эсминцев («Харди», «Хотспёр», «Хэвок», «Хантер») для прикрытия) — в районе Будё (67(24' с. ш., 14(36' в. д.).

Соединение под командованием вице-адмирала Уильяма Дж. Уайтворта (линейный крейсер «Ринаун» и эсминцы «Грэйхаунд», «Глоууорм», «Хайперион», «Хироу») было выделено для оперативного прикрытия заградительных групп, так как поступили сведения о находящихся в Нарвике норвежских броненосцах, кроме того, нельзя было полностью исключать ответных мер противника.

«Поскольку минирование нами норвежских вод могло вызвать ответные действия Германии, — вспоминал Черчилль, — было решено также, что в Нарвик следует послать английскую бригаду и французские войска, чтобы очистить порт и продвинуться к шведской границе. В Ставангер, Берген и Тронхейм также должны были быть посланы войска».

Так в общих чертах и выглядел новый план, получивший кодовое название «R4». В нём просматриваются следующие характерные решения:

расчет на лояльность политического руководства Норвегии;
основной акцент делался на ведение боевых действий на море, планы строились из расчета значительного превосходства британского флота над германским, на ВМС возлагались основные усилия по противодействию возможным немецким контрмерам;
в первом эшелоне задействовались исключительно британские войска, во втором — также французские и польские силы;
военные действия в Дании на данном этапе не предусматривались[29].

Силы союзников

Норвегия имела 6 дивизий, общей численностью 55 тыс. человек (после частичной мобилизации). Норвежский флот имел 2 броненосца береговой обороны, 7 миноносцев, 8 тральщиков, 10 минных заградителей, 17 миноносцев, 9 подводных лодок. Норвежская авиация состояла из 190 самолётов. Дания имела 2 дивизии, общей численностью 14,5 тыс. человек. Датский флот состоял из 2 броненосцев береговой обороны, 9 тральщиков, 3 минных заградителя, 6 миноносцев, 7 подводных лодок. Датская авиация имела 94 самолёта. На помощь Дании и Норвегии были направлены войска союзников (Великобритания, Франция и Польша), состоящие из 4 британских, 3 французских и 1 польской бригады. Британский флот состоял из 3 авианосцев, 4 линкоров, 21 крейсер, 21 эсминец и 18 подводных лодок. Французский флот состоял из 2 крейсеров, 11 эсминцев и 1 подводной лодки. Польский флот имел 3 эсминца и 1 подводную лодку.
Десантные операции
Пункты высадки

С 3 апреля немецкие порты покидали транспорты, идущие в Ставангер, Тронхейм и Нарвик[30]. Около трёх часов ночи 7 апреля военные германские корабли, перевозившие армейские части, предназначенные для Северной Норвегии, собрались у Шиллигских подходов (на выходе из бухты Вильгельмсхафена) и направились на север: это были линкоры «Гнейзенау» (флагман вице-адмирала Гюнтера Лютьенса) и «Шарнхорст», тяжёлый крейсер «Адмирал Хиппер» и 12 эсминцев[30]. Днём флот был обнаружен британской морской авиацией, чьё командование решило, что соединение будет прорываться в Атлантику[31]. Оно направило несколько флотилий в Северное море и на рубеж Шетландские острова — Исландия[32]. Ночью немецкий флот попал в шторм, продолжавшийся несколько суток: он причинил некоторый ущерб кораблям и серьёзно затруднил навигацию[32]. В 10 часов утра 8 апреля «Адмирал Хиппер» протаранил и потопил шедший в одиночку эсминец «Глоувэм»[33]; после чего он и 4 эсминца отправились в Тронхейм-фьорд[34]. Около 21:00, когда соединение встало у Вест-фьорда, оставшиеся 8 эсминцев простились с линкорами и отправились к Нарвику[35]. В ночь на 9 апреля норвежское адмиралтейство приказало отключить радиомаяки и погасить огни на побережье[36]. Десант в обеих странах был назначен на 5:15, а за полчаса до этого линкоры обнаружили 2-ю флотилию эсминцев адмирала Уильяма Уитфорда с линейным крейсером «Ринаун» в качестве флагмана[36]. В 5:10 начался бой между британским крейсером и немецкими линкорами, в результате которого на тех вскоре вышли из строя орудийные башни «A», после чего они предпочли ретироваться, что в штормовую погоду не представляло большой трудности[37].
Норвегия
Основная статья: Норвежская операция

Восемь эсминцев 1-й десантной группы во главе с «Вильгельмом Хейдкампом» утром 9 апреля вошли в бухту Нарвика, где после переговоров потопили норвежские броненосцы береговой охраны «Эйдсвольд» и «Норге»[38]. Эсминцы высадили в порту горнострелков; после непродолжительной беседы начальник гарнизона Нарвика, полковник Зундло, сдал город Дитлю; однако две роты 13-го пехотного полка не подчинились приказу и отошли к шведской границе[34]. В 8:10 с эсминцев передали в штаб, что Нарвик, основная цель вторжения, захвачен[34].

Предназначенная для Тронхейма 2-я группа — «Адмирал Хиппер» и 4 эсминца — из опасения встретить британский флот уже в ночь на 9 апреля встала у берега перед входом в Тронхейм-фьорд[39]. В 4 утра соединение с небольшой артиллерийской перестрелкой преодолело прожекторное заграждение фьорда[40]. В шестом часу 138-й горнострелковый полк начал высадку в городе и у южных береговых батарей[41]. Командир полка, полковник Вейс, быстро достиг лояльности местных властей[41]. Не пришёл немецкий танкер, и у военных кораблей возникла проблема с горючим, из-за чего они не смогли отправиться домой 9 апреля, как было предусмотрено планом[41]. Аэродром и оставшиеся батареи были заняты только 11 апреля; в тот же день флот вышел в море[42].

В операции против Бергена участвовали (3-я группа) лёгкие крейсеры «Кёльн» (флагман контр-адмирала Шмундта) и «Кенигсберг», артиллерийский учебный корабль «Бремзе», 2 миноносца и 5 торпедных катеров с эскортным кораблём «Карл Петерс»[42]. На них находились сухопутные подразделения во главе со штабом 69-й дивизии генерал-майора Титтеля[42]. В 18:00 8 апреля британский флот из двух крейсеров и 15 эсминцев находился в 60 милях от 3-й группы, но ночью он прошёл севернее входа в Корс-фьорд[43]. В 4:30 для захвата батареи Кварвена у входа в Би-фьорд высадились некоторые армейские части; в 5:15 3-я группа вошла во фьорд[44]. Батарея Кварвена ответила огнём, повредившим «Карла Петерса», однако остальные корабли прошли в гавань Бергена[45]. В 6:20 высадка закончилась, через 3 часа были захвачены ведшие огонь батареи Кварвена и Сандвикена[45]. В полдень Берген оказался под контролем немцев, но вечером к фьорду должен был подойти британский флот из 3 линкоров, 10 крейсеров и 20 эсминцев[45]. Шмундт принял решение немедленно увести корабли, а армейские части приготовились к обороне побережья[45].
Тонущая «Рода»

Во «время Везер» Ставангер атаковали пикирующие бомбардировщики, после чего десантировались парашютисты[45]. По воздуху были доставлены пехотинцы и зенитчики; город и аэродром Сола были захвачены очень быстро[46]. Норвежский эсминец «Аэгер» потопил в гавани немецкий теплоход «Рода», после чего был уничтожен люфтваффе[46]. Вскоре в порту высадился 193-й пехотный полк (полковник Беерен) 69-й дивизии, взявший контроль над частью Ставангера[46]. Утром 9 апреля половина 2-й флотилии тральщиков захватила кабельную станцию в Эгерсунне, при этом был потоплен норвежский миноносец «Скарв»[46].

Некоторые проблемы возникли у десанта в Кристиансанне[46]. 4-я группа состояла из лёгкого крейсера «Карлсруэ» (капитан Риве), трёх миноносцев и восьми торпедных катеров[46]. Из-за плотного тумана только в 6:00 9 апреля Риве решился войти во фьорд, где был атакован батареей Оддерёе[47]. По злой иронии судьбы, как раз в это время, спасаясь от британского флота, во фьорд пришёл немецкий торговый пароход «Сиэтл», пробившийся через британскую блокаду из Кюрасао; оказавшись не вовремя в неподходящем месте, он был потоплен норвежскими батареей и эсминцем «Гиллер»[47]. Батареи Оддерёе и Глеоддина упорно сопротивлялись под атаками люфтваффе, однако в полдень были захвачены[48]. К 17:00 в Кристиансанне расположился 310-й немецкий пехотный полк[48].
Карта Осло-фьорда
Тонущий «Блюхер»
Пожары в Оскарсборге после налёта люфтваффе

Успех и быстрота захвата Осло были крайне важны для немцев как в военном, так и политическом планах, однако именно этот десант оказался для них самым неудачным[48]. Половина 324-го пехотного полка 163-й дивизии должна была перелететь на аэродром Осло-Форнебю после того как его захватит рота парашютистов; вторая половина полка планировала высадиться в порту Осло с кораблей 5-й десантной группы[49]. В неё входили тяжёлые крейсеры «Блюхер» (флагман контр-адмирала Куммеца, на нём также находился штаб дивизии генерал-майора Энгельбрехта) и «Лютцов», лёгкий крейсер «Эмден», 3 миноносца, 8 тральщиков и 2 вооружённых китобоя[49]. После прохождения прожекторного заграждения между Болаерне и Рауёй, были направлены штурмовые группы для захвата этих укреплений и главного военного порта Норвегии, Хортена[49]. Рассчитывая, что серьёзного сопротивления оказано не будет, Куммец решил прорваться через самое узкое место Осло-фьорда, проход Дрёбак[50]. У северного выхода из прохода находился остров-форт Оскарсборг[50]. В 5:20 неожиданно для немцев две батареи форта открыли перекрёстный огонь из 280-миллиметровых орудий по шедшему первым «Блюхеру» с дистанции 500 метров[50]. На крейсере сразу отказала система управления огнём и начались пожары; маневрируя, он вёл беспорядочный огонь из зенитных орудий[51]. В это время корабль получил две торпедные пробоины от превосходно замаскированной береговой торпедной установки в Кахольме[51]. В 7:23 «Блюхер» затонул на 90-метровой глубине в 400 метрах от берега[51]. Несмотря на отсутствие большей части спасательных жилетов и шлюпок, разлившееся горящее топливо и ледяную (3 градуса по Цельсию) воду, большинство моряков и солдат смогли добраться до берега; там они на непродолжительное время попали в норвежский плен[51]. «Эмден» и «Лютцов» задним ходом вышли из прохода, после чего принявший на себя командование капитан Тиле («Лютцов») решил высадить пехоту в Сонбуктене, чтобы поддержать с суши прорыв Дрёбака[52]. В это время в боях за Рауёй и Хортен были потоплены немецкий катер-тральщик R-17 и норвежская субмарина A-2; норвежский адмирал сдал порт[52]. Вечером люфтваффе атаковало Дрёбак и Оскарсборг; с батареями в Осло-фьорде велись переговоры о сдаче[52]. Немецкие корабли вошли в порт Осло только утром 10 апреля[52].

Парашютисты не смогли во «время Везер» высадиться в Осло-Форнебю из-за сильного зенитного огня, но штурмовая группа пехоты под прикрытием бомбардировщиков приземлилась и захватила аэропорт[53]. В девятом часу началась посадка транспортов; после полудня пехота под командованием полковника Польмана ворвалась в Осло, который вскоре был захвачен[53]. Небольшие немецкие силы с тревогой наблюдали за двумя норвежскими дивизиями, стоявшими у Фредрикстада и Гардермуэна[53].
Дания
Основная статья: Датская операция
PzKpfw I в Обенро, 9 апреля

Вечером 8 апреля к датско-германской границе в Шлезвиге были стянуты 170-я пехотная дивизия и 11-я стрелковая бригада[53]. В 5:25 9 апреля они перешли границу, датский батальон отступил[54]. С локальными столкновениями 170-я дивизия продвигалась вглубь Ютландии, в то время как люфтваффе бомбило аэродромы, на которые скоро высадились парашютисты[54]. 11-я бригада марш-броском быстро достигла Скагена[54].

190-я дивизия в ночь на 9 апреля вышла в море на транспортах из Киля и Варнемюнде[55]. Парашютисты захватили мост между Фальстером и Зеландией, а с моря был захвачен Корсёр[55]. Это дало возможность быстро оккупировать Зеландию; ещё один морской десант захватил Борнхольм[55].

Ключевым в захвате Дании практически без борьбы стало быстрое овладение столицей[55]. Для этой цели теплоход «Ганзейский город Данциг» взял на борт 308-й пехотный полк майора Глейна, обошёл Зеландию с запада и севера, и вместе с ледоколом «Штеттин» вошёл в порт Копенгагена[56]. Из форта Миддельгрунд увидели немецкий военный флаг на «Данциге»; комендант приказал произвести предупредительный выстрел с целью заставить суда остановиться, однако выстрел так и не раздался[56]. «Штеттин» остановился, а «Данциг» в 5:20 причалил к пристани[56]. Пехотинцы на велосипедах добрались до Цитадели Копенгагена[en], где у них завязалась перестрелка со стражей[56]. В 7:20 датский король Кристиан X приказал прекратить сопротивление; немецкий и датский командиры обменялись визитами вежливости[56]. Полагая, что Германия воюет и со Швецией, один датский полковник увёл батальон через Эресунн в Хельсингборг[56]. Уже с 9 апреля немцы задействовали для снабжения подразделений в Норвегии датские аэродромы, шоссейные и железные дороги[56].
Битва за Норвегию
Фронт у Тронхейма, 29 апреля
Щит «Нарвик», наградной знак Вермахта

В ночь с 9 на 10 апреля немцы попытались захватить короля Хокона VII возле города Эльверум, однако их атаки были отбиты. Преодолевая сопротивление норвежских войск, немцы к 22 апреля заняли большую часть Южной Норвегии. При этом некоторые города, где находились сопротивлявшиеся норвежские войска, были подвергнуты сильным авиационным бомбардировкам: Ондалснес, Молде, Кристиансанн, Стейнхьер, Намсус, Будё, Нарвик. В ходе бомбардировок погибло много гражданского населения, города были разрушены, многие жители бежали из городов в сельскую местность. Возле Нарвика 10 апреля произошло морское сражение между подошедшими силами английского флота и немецкими эсминцами. Британцам удалось потопить или повредить немецкие корабли возле Нарвика, тем самым отрезав действовавшие в городе части второй и третьей горнострелковых дивизии. В результате немцам не удалось в первые дни кампании развить наступление на севере страны.

13 апреля англичане вновь нанесли поражение силам немецкого флота, подошедшим к Нарвику, и 14 апреля начали высадку объединённого англо-франко-польского контингента в городе Харстад, где они соединились с норвежской 6-й дивизией и начали наступление на Нарвик. 14 апреля англо-французский контингент высадился также в городе Намсус и развернул плотное наступление в центр страны. 17 апреля британские силы высадились в Ондальснесе. Однако наступления союзников из Намсуса и Ондальснеса в центр страны окончились поражениями в районах Стейнхьера и Лиллехаммера, и они были вынуждены вновь отойти к прибрежным городам.

12 мая союзники после продолжительных боёв заняли северную часть Нарвика, а 28 мая оккупировали весь город и вынудили немцев отойти к Вест-фьорду. Однако тяжёлое положение союзников во Франции вынудило их 3-8 июня эвакуировать все свои войска из Норвегии (операция «Alphabet»[57]). Вместе с ними эвакуировались норвежские король и правительство. 2 июня сдались последние норвежские войска, действовавшие в Центральной Норвегии, а 10 июня — в Северной Норвегии. К 16 июня немцы заняли всю территорию Норвегии.
Потери сторон

В ходе боевых действий в Дании потери датской армии составили 13 человек убитыми[58], потери германских войск — 2 погибших и 10 раненых[59].

В ходе боевых действий в Норвегии потери норвежской армии составили 1335 человек убитыми и пропавшими без вести, до 60 тысяч пленными; английские войска в боевых действиях на суше потеряли 1896 человек убитыми, пропавшими без вести и тяжелораненными (общее количество убитых и раненых — 4400 англичан), французские и польские войска — 530 убитыми. Потоплены британские авианосец «Глориес», крейсер ПВО, 7 миноносцев, 4 подводные лодки; повреждения получили 2 линейных корабля и 7 крейсеров. Французский флот потерял потопленной 1 подводную лодку, действовавшие совместно с ними польские ВМС потеряли потопленной 1 подводную лодку.

Немецкие потери в Норвегии — 1307 убитых, 2375 пропавших без вести и 1604 раненых. Потери в воздухе составили 127 самолётов. Особенно большие потери понёс немецкий флот — потоплены тяжёлый крейсер «Блюхер», лёгкие крейсера «Карлсруэ» и «Кёнигсберг», 10 эсминцев, артиллерийское учебное судно «Бруммер», 8 подводных лодок, миноносец, 11 транспортов и более 10 малых кораблей. Повреждения получили линейные корабли «Шарнхорст» и «Гнейзенау», карманный линкор «Лютцов», тяжёлый крейсер «Адмирал Хиппер», лёгкий крейсер «Эмден», артиллерийское учебное судно «Бремзе»[60].
Итоги

В результате удачного завершения кампании немцам удалось оккупировать Данию и Норвегию. Германия получила стратегически важный плацдарм на севере Европы, улучшила базирование германских подводных лодок и авиации и обеспечила подвоз стратегического сырья из скандинавских стран. Однако, существенные потери германского флота, Кригсмарине, привели к недостатку сил для десантной операции в Британии.
Примечания

↑ Показывать компактно

Эрл Зимке. Немецкая оккупация Северной Европы. 1940—1945
↑ Хубач, Вальтер. Захват Дании и Норвегии. Операция «Учение Везер». 1940—1941 = Die Deutsche Besetzung von Danemark und Norwegen 1940. — Центрполиграф, 2006. — С. 8. — 460 с. — (За линией фронта. Военная история). — ISBN 5952424465.
↑ Хубач, Вальтер. Захват Дании и Норвегии. Операция «Учение Везер». 1940—1941 = Die Deutsche Besetzung von Danemark und Norwegen 1940. — Центрполиграф, 2006. — С. 9. — 460 с. — (За линией фронта. Военная история). — ISBN 5952424465.
Хубач, Вальтер. Захват Дании и Норвегии. Операция «Учение Везер». 1940—1941 = Die Deutsche Besetzung von Danemark und Norwegen 1940. — Центрполиграф, 2006. — С. 11. — 460 с. — (За линией фронта. Военная история). — ISBN 5952424465.
Хубач, Вальтер. Захват Дании и Норвегии. Операция «Учение Везер». 1940—1941 = Die Deutsche Besetzung von Danemark und Norwegen 1940. — Центрполиграф, 2006. — С. 13. — 460 с. — (За линией фронта. Военная история). — ISBN 5952424465.
↑ Хубач, Вальтер. Захват Дании и Норвегии. Операция «Учение Везер». 1940—1941 = Die Deutsche Besetzung von Danemark und Norwegen 1940. — Центрполиграф, 2006. — С. 14. — 460 с. — (За линией фронта. Военная история). — ISBN 5952424465.
Хубач, Вальтер. Захват Дании и Норвегии. Операция «Учение Везер». 1940—1941 = Die Deutsche Besetzung von Danemark und Norwegen 1940. — Центрполиграф, 2006. — С. 15. — 460 с. — (За линией фронта. Военная история). — ISBN 5952424465.
Хубач, Вальтер. Захват Дании и Норвегии. Операция «Учение Везер». 1940—1941 = Die Deutsche Besetzung von Danemark und Norwegen 1940. — Центрполиграф, 2006. — С. 20. — 460 с. — (За линией фронта. Военная история). — ISBN 5952424465.
Патянин, Сергей Владимирович. «Везерюбунг»: Норвежская кампания 1940 г.. — Патянин С. В. «Везерюбунг»: Норвежская кампания 1940 г. @ 2004 г.. — 2004. — С. гл.1.1. — 360 с. — (Военная литература).
↑ Хубач, Вальтер. Захват Дании и Норвегии. Операция «Учение Везер». 1940—1941 = Die Deutsche Besetzung von Danemark und Norwegen 1940. — Центрполиграф, 2006. — С. 21. — 460 с. — (За линией фронта. Военная история). — ISBN 5952424465.
↑ Хубач, Вальтер. Захват Дании и Норвегии. Операция «Учение Везер». 1940—1941 = Die Deutsche Besetzung von Danemark und Norwegen 1940. — Центрполиграф, 2006. — С. 16. — 460 с. — (За линией фронта. Военная история). — ISBN 5952424465.
↑ Хубач, Вальтер. Захват Дании и Норвегии. Операция «Учение Везер». 1940—1941 = Die Deutsche Besetzung von Danemark und Norwegen 1940. — Центрполиграф, 2006. — С. 28. — 460 с. — (За линией фронта. Военная история). — ISBN 5952424465.
↑ Хубач, Вальтер. Захват Дании и Норвегии. Операция «Учение Везер». 1940—1941 = Die Deutsche Besetzung von Danemark und Norwegen 1940. — Центрполиграф, 2006. — С. 29. — 460 с. — (За линией фронта. Военная история). — ISBN 5952424465.
↑ Хубач, Вальтер. Захват Дании и Норвегии. Операция «Учение Везер». 1940—1941 = Die Deutsche Besetzung von Danemark und Norwegen 1940. — Центрполиграф, 2006. — С. 30. — 460 с. — (За линией фронта. Военная история). — ISBN 5952424465.
↑ Хубач, Вальтер. Захват Дании и Норвегии. Операция «Учение Везер». 1940—1941 = Die Deutsche Besetzung von Danemark und Norwegen 1940. — Центрполиграф, 2006. — С. 36. — 460 с. — (За линией фронта. Военная история). — ISBN 5952424465.
↑ Хубач, Вальтер. Захват Дании и Норвегии. Операция «Учение Везер». 1940—1941 = Die Deutsche Besetzung von Danemark und Norwegen 1940. — Центрполиграф, 2006. — С. 37. — 460 с. — (За линией фронта. Военная история). — ISBN 5952424465.
Хубач, Вальтер. Захват Дании и Норвегии. Операция «Учение Везер». 1940—1941 = Die Deutsche Besetzung von Danemark und Norwegen 1940. — Центрполиграф, 2006. — С. 43. — 460 с. — (За линией фронта. Военная история). — ISBN 5952424465.
Хубач, Вальтер. Захват Дании и Норвегии. Операция «Учение Везер». 1940—1941 = Die Deutsche Besetzung von Danemark und Norwegen 1940. — Центрполиграф, 2006. — С. 44. — 460 с. — (За линией фронта. Военная история). — ISBN 5952424465.
↑ Хубач, Вальтер. Захват Дании и Норвегии. Операция «Учение Везер». 1940—1941 = Die Deutsche Besetzung von Danemark und Norwegen 1940. — Центрполиграф, 2006. — С. 52. — 460 с. — (За линией фронта. Военная история). — ISBN 5952424465.
↑ Хубач, Вальтер. Захват Дании и Норвегии. Операция «Учение Везер». 1940—1941 = Die Deutsche Besetzung von Danemark und Norwegen 1940. — Центрполиграф, 2006. — С. 53. — 460 с. — (За линией фронта. Военная история). — ISBN 5952424465.
↑ Хубач, Вальтер. Захват Дании и Норвегии. Операция «Учение Везер». 1940—1941 = Die Deutsche Besetzung von Danemark und Norwegen 1940. — Центрполиграф, 2006. — С. 54. — 460 с. — (За линией фронта. Военная история). — ISBN 5952424465.
Хубач, Вальтер. Захват Дании и Норвегии. Операция «Учение Везер». 1940—1941 = Die Deutsche Besetzung von Danemark und Norwegen 1940. — Центрполиграф, 2006. — С. 39. — 460 с. — (За линией фронта. Военная история). — ISBN 5952424465.
↑ Хубач, Вальтер. Захват Дании и Норвегии. Операция «Учение Везер». 1940—1941 = Die Deutsche Besetzung von Danemark und Norwegen 1940. — Центрполиграф, 2006. — С. 41. — 460 с. — (За линией фронта. Военная история). — ISBN 5952424465.
↑ Хубач, Вальтер. Захват Дании и Норвегии. Операция «Учение Везер». 1940—1941 = Die Deutsche Besetzung von Danemark und Norwegen 1940. — Центрполиграф, 2006. — С. 47. — 460 с. — (За линией фронта. Военная история). — ISBN 5952424465.
↑ Хубач, Вальтер. Захват Дании и Норвегии. Операция «Учение Везер». 1940—1941 = Die Deutsche Besetzung von Danemark und Norwegen 1940. — Центрполиграф, 2006. — С. 42. — 460 с. — (За линией фронта. Военная история). — ISBN 5952424465.
↑ Хубач, Вальтер. Захват Дании и Норвегии. Операция «Учение Везер». 1940—1941 = Die Deutsche Besetzung von Danemark und Norwegen 1940. — Центрполиграф, 2006. — С. 48. — 460 с. — (За линией фронта. Военная история). — ISBN 5952424465.
Хубач, Вальтер. Захват Дании и Норвегии. Операция «Учение Везер». 1940—1941 = Die Deutsche Besetzung von Danemark und Norwegen 1940. — Центрполиграф, 2006. — С. 49. — 460 с. — (За линией фронта. Военная история). — ISBN 5952424465.
Хубач, Вальтер. Захват Дании и Норвегии. Операция «Учение Везер». 1940—1941 = Die Deutsche Besetzung von Danemark und Norwegen 1940. — Центрполиграф, 2006. — С. 50. — 460 с. — (За линией фронта. Военная история). — ISBN 5952424465.
↑ Патянин, Сергей Владимирович. «Везерюбунг»: Норвежская кампания 1940 г.. — Патянин С. В. «Везерюбунг»: Норвежская кампания 1940 г. @ 2004 г.. — 2004. — С. гл.1.1. — 360 с. — (Военная литература).
Хубач, Вальтер. Захват Дании и Норвегии. Операция «Учение Везер». 1940—1941 = Die Deutsche Besetzung von Danemark und Norwegen 1940. — Центрполиграф, 2006. — С. 55. — 460 с. — (За линией фронта. Военная история). — ISBN 5952424465.
↑ Хубач, Вальтер. Захват Дании и Норвегии. Операция «Учение Везер». 1940—1941 = Die Deutsche Besetzung von Danemark und Norwegen 1940. — Центрполиграф, 2006. — С. 57. — 460 с. — (За линией фронта. Военная история). — ISBN 5952424465.
Хубач, Вальтер. Захват Дании и Норвегии. Операция «Учение Везер». 1940—1941 = Die Deutsche Besetzung von Danemark und Norwegen 1940. — Центрполиграф, 2006. — С. 58. — 460 с. — (За линией фронта. Военная история). — ISBN 5952424465.
↑ Хубач, Вальтер. Захват Дании и Норвегии. Операция «Учение Везер». 1940—1941 = Die Deutsche Besetzung von Danemark und Norwegen 1940. — Центрполиграф, 2006. — С. 60. — 460 с. — (За линией фронта. Военная история). — ISBN 5952424465.
Хубач, Вальтер. Захват Дании и Норвегии. Операция «Учение Везер». 1940—1941 = Die Deutsche Besetzung von Danemark und Norwegen 1940. — Центрполиграф, 2006. — С. 68. — 460 с. — (За линией фронта. Военная история). — ISBN 5952424465.
↑ Хубач, Вальтер. Захват Дании и Норвегии. Операция «Учение Везер». 1940—1941 = Die Deutsche Besetzung von Danemark und Norwegen 1940. — Центрполиграф, 2006. — С. 62. — 460 с. — (За линией фронта. Военная история). — ISBN 5952424465.
Хубач, Вальтер. Захват Дании и Норвегии. Операция «Учение Везер». 1940—1941 = Die Deutsche Besetzung von Danemark und Norwegen 1940. — Центрполиграф, 2006. — С. 63. — 460 с. — (За линией фронта. Военная история). — ISBN 5952424465.
↑ Хубач, Вальтер. Захват Дании и Норвегии. Операция «Учение Везер». 1940—1941 = Die Deutsche Besetzung von Danemark und Norwegen 1940. — Центрполиграф, 2006. — С. 65. — 460 с. — (За линией фронта. Военная история). — ISBN 5952424465.
↑ Хубач, Вальтер. Захват Дании и Норвегии. Операция «Учение Везер». 1940—1941 = Die Deutsche Besetzung von Danemark und Norwegen 1940. — Центрполиграф, 2006. — С. 67. — 460 с. — (За линией фронта. Военная история). — ISBN 5952424465.
↑ Хубач, Вальтер. Захват Дании и Норвегии. Операция «Учение Везер». 1940—1941 = Die Deutsche Besetzung von Danemark und Norwegen 1940. — Центрполиграф, 2006. — С. 69. — 460 с. — (За линией фронта. Военная история). — ISBN 5952424465.
↑ Хубач, Вальтер. Захват Дании и Норвегии. Операция «Учение Везер». 1940—1941 = Die Deutsche Besetzung von Danemark und Norwegen 1940. — Центрполиграф, 2006. — С. 70. — 460 с. — (За линией фронта. Военная история). — ISBN 5952424465.
Хубач, Вальтер. Захват Дании и Норвегии. Операция «Учение Везер». 1940—1941 = Die Deutsche Besetzung von Danemark und Norwegen 1940. — Центрполиграф, 2006. — С. 72. — 460 с. — (За линией фронта. Военная история). — ISBN 5952424465.
Хубач, Вальтер. Захват Дании и Норвегии. Операция «Учение Везер». 1940—1941 = Die Deutsche Besetzung von Danemark und Norwegen 1940. — Центрполиграф, 2006. — С. 73. — 460 с. — (За линией фронта. Военная история). — ISBN 5952424465.
↑ Хубач, Вальтер. Захват Дании и Норвегии. Операция «Учение Везер». 1940—1941 = Die Deutsche Besetzung von Danemark und Norwegen 1940. — Центрполиграф, 2006. — С. 74. — 460 с. — (За линией фронта. Военная история). — ISBN 5952424465.
↑ Хубач, Вальтер. Захват Дании и Норвегии. Операция «Учение Везер». 1940—1941 = Die Deutsche Besetzung von Danemark und Norwegen 1940. — Центрполиграф, 2006. — С. 75. — 460 с. — (За линией фронта. Военная история). — ISBN 5952424465.
Хубач, Вальтер. Захват Дании и Норвегии. Операция «Учение Везер». 1940—1941 = Die Deutsche Besetzung von Danemark und Norwegen 1940. — Центрполиграф, 2006. — С. 76. — 460 с. — (За линией фронта. Военная история). — ISBN 5952424465.
Хубач, Вальтер. Захват Дании и Норвегии. Операция «Учение Везер». 1940—1941 = Die Deutsche Besetzung von Danemark und Norwegen 1940. — Центрполиграф, 2006. — С. 77. — 460 с. — (За линией фронта. Военная история). — ISBN 5952424465.
Хубач, Вальтер. Захват Дании и Норвегии. Операция «Учение Везер». 1940—1941 = Die Deutsche Besetzung von Danemark und Norwegen 1940. — Центрполиграф, 2006. — С. 78. — 460 с. — (За линией фронта. Военная история). — ISBN 5952424465.
Хубач, Вальтер. Захват Дании и Норвегии. Операция «Учение Везер». 1940—1941 = Die Deutsche Besetzung von Danemark und Norwegen 1940. — Центрполиграф, 2006. — С. 79. — 460 с. — (За линией фронта. Военная история). — ISBN 5952424465.
Хубач, Вальтер. Захват Дании и Норвегии. Операция «Учение Везер». 1940—1941 = Die Deutsche Besetzung von Danemark und Norwegen 1940. — Центрполиграф, 2006. — С. 80. — 460 с. — (За линией фронта. Военная история). — ISBN 5952424465.
Хубач, Вальтер. Захват Дании и Норвегии. Операция «Учение Везер». 1940—1941 = Die Deutsche Besetzung von Danemark und Norwegen 1940. — Центрполиграф, 2006. — С. 82. — 460 с. — (За линией фронта. Военная история). — ISBN 5952424465.
Хубач, Вальтер. Захват Дании и Норвегии. Операция «Учение Везер». 1940—1941 = Die Deutsche Besetzung von Danemark und Norwegen 1940. — Центрполиграф, 2006. — С. 83. — 460 с. — (За линией фронта. Военная история). — ISBN 5952424465.
Хубач, Вальтер. Захват Дании и Норвегии. Операция «Учение Везер». 1940—1941 = Die Deutsche Besetzung von Danemark und Norwegen 1940. — Центрполиграф, 2006. — С. 84. — 460 с. — (За линией фронта. Военная история). — ISBN 5952424465.
Хубач, Вальтер. Захват Дании и Норвегии. Операция «Учение Везер». 1940—1941 = Die Deutsche Besetzung von Danemark und Norwegen 1940. — Центрполиграф, 2006. — С. 85. — 460 с. — (За линией фронта. Военная история). — ISBN 5952424465.
Хубач, Вальтер. Захват Дании и Норвегии. Операция «Учение Везер». 1940—1941 = Die Deutsche Besetzung von Danemark und Norwegen 1940. — Центрполиграф, 2006. — С. 86. — 460 с. — (За линией фронта. Военная история). — ISBN 5952424465.
Хубач, Вальтер. Захват Дании и Норвегии. Операция «Учение Везер». 1940—1941 = Die Deutsche Besetzung von Danemark und Norwegen 1940. — Центрполиграф, 2006. — С. 88. — 460 с. — (За линией фронта. Военная история). — ISBN 5952424465.

Хубач, Вальтер. Захват Дании и Норвегии. Операция «Учение Везер». 1940—1941 = Die Deutsche Besetzung von Danemark und Norwegen 1940. — Центрполиграф, 2006. — С. 90. — 460 с. — (За линией фронта. Военная история). — ISBN 5952424465.
↑ Описание операции «Alphabet» (эвакуация войск союзников из Норвегии)
↑ Соколов Б. Кто воевал числом, а кто — умением. — Москва: «ЯУЗА-ПРЕСС», 2011. — С.206.
↑ Линия адаптивной радиосвязи — Объектовая противовоздушная оборона / [под общ. ред. Н. В. Огаркова]. — М. : Военное изд-во М-ва обороны СССР, 1978. — С. 631. — (Советская военная энциклопедия : [в 8 т.] ; 1976—1980, т. 5).
↑ Залесский К. А. Кригсмарине. Военно-морской флот Третьего рейха. — М.: Эксмо, 2005. — С. 64.

Литература

Норвежская операция // Линия адаптивной радиосвязи — Объектовая противовоздушная оборона / [под общ. ред. Н. В. Огаркова]. — М. : Военное изд-во М-ва обороны СССР, 1978. — (Советская военная энциклопедия : [в 8 т.] ; 1976—1980, т. 5).
Зимке Эрл Ф. Немецкая оккупация Северной Европы. 1940-1945. Боевые операции третьего рейха. 1940-1945 гг. = Ziemke, E. F. The German Northern Theater of Operations 1940-1945. — Washington D. C.: Department of the Army, 1959. — 342 p.. — Москва: Центрополиграф, 2005. — 432 с. — (За линией фронта. Мемуары). — 6000 экз. — ISBN 5-9524-2084-2.
Патянин Сергей Владимирович. «Везерюбунг»: Норвежская кампания 1940 г. / Под редакцией канд. ист. наук М. Э. Морозова. — 2004.
Хубач, Вальтер. Захват Дании и Норвегии. Операция «Учение Везер». 1940—1941 = Die Deutsche Besetzung von Danemark und Norwegen 1940. — Центрполиграф, 2006. — 460 с. — (За линией фронта. Военная история). — 5000 экз. — ISBN 5952424465.

Ссылки

Логотип Викисклада На Викискладе есть медиафайлы по теме Оккупация Норвегии нацистской Германией

Википедия

24.07.2019, 08:05

https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%A4%D1%80%D0%B0%D0%BD%D1%86%D1%83%D0%B7%D1%81%D 0%BA%D0%B0%D1%8F_%D0%BA%D0%B0%D0%BC%D0%BF%D0%B0%D0 %BD%D0%B8%D1%8F

Материал из Википедии — свободной энциклопедии
Вторжение Германии во Францию, Бельгию, Нидерланды и Люксембург (1940)
Основной конфликт: Вторая мировая война
1940FaguoLiuYue.png
Карта Французской кампании 13 — 25 июня 1940 года
Дата

10 мая — 22 июня 1940 года
Место

Бельгия, Люксембург, Нидерланды, Франция
Итог

Решительная победа стран оси
Изменения

Бельгия, Люксембург, Нидерланды, северная и западная Франция оккупируются Германией; юго-восточная Франция оккупируется Италией; установление режима Виши во Франции. Начало движения Сопротивления во Франции и оккупированных странах.
Противники

Франция Франция
Flag of the United Kingdom.svg Великобритания

Canadian Red Ensign (1921-1957).svg Канада

Flag of Belgium (civil).svg Бельгия
Flag of the Netherlands.svg Нидерланды
Flag of Luxembourg.svg Люксембург
Польша Польша
Чехословакия Чехословакия

Flag of Switzerland.svg Швейцария (незначительные воздушные перестрелки)

Flag of the German Reich (1935–1945).svg Третий рейх
Flag of Italy (1861-1946).svg Королевство Италия[1]
(с 10 июня)
Командующие

Франция Морис Гамелен
Франция Максим Вейган
Флаг Великобритании Джон Горт
Флаг Бельгии Леопольд III
Флаг Нидерландов Генри Винкельман
Польша Владислав Сикорский

Красный флаг, в центре которого находится белый круг с чёрной свастикой Герд фон Рундштедт
Красный флаг, в центре которого находится белый круг с чёрной свастикой Федор фон Бок
Красный флаг, в центре которого находится белый круг с чёрной свастикой Вильгельм фон Лееб
Красный флаг, в центре которого находится белый круг с чёрной свастикой Гейнц Вильгельм Гудериан
Standard of the Royal Prince of the Kingdom of Italy (1880 - 1946).svg Умберто Савойский
Силы сторон

Западный фронт
Франция 83 дивизии + 13 на Линии Мажино
Флаг Великобритании 12 дивизий
Флаг Бельгии 22 дивизии
Флаг Нидерландов 8 дивизий
Польша 2 дивизии
Альпийский фронт
(с 10 июня)
Франция 6 дивизий
Всего: ~3 300 000
13 974 орудий калибра 75мм и выше
4656 танков и САУ
4469 самолётов[2]

Западный фронт
Красный флаг, в центре которого находится белый круг с чёрной свастикой 136 дивизий
Альпийский фронт
(с 10 июня)
Королевство Италия (1861—1946) 32 дивизии
Всего: ~3 350 000
7378 орудий калибра 75мм и выше
2909 танков и САУ[3]
2589 самолётов
Потери

Флаг Франции ~96 000 убитых
~207 000 раненых
1 450 000 пленных[4][источник не указан 853 дня]
Флаг Великобритании 3457 убитых
13 602 раненых
3267 пропавших без вести
~28 000 пленных[источник не указан 853 дня]
Флаг Бельгии ~7500 убитых
15 850 раненых[источник не указан 853 дня]
Флаг Нидерландов 2890 убитых
6889 раненых[источник не указан 853 дня]
Всего: ~112 000 убитых и пропавших без вести
~245 000 раненых
~1 500 000 пленных[источник не указан 853 дня]

Красный флаг, в центре которого находится белый круг с чёрной свастикой 45 219 убитых и пропавших без вести
111 034 раненых[источник не указан 853 дня]
Королевство Италия (1861—1946) 642 убитых
2691 раненых
2151 обмороженных
Всего: 45 860 убитых и пропавших без вести
113 725 раненых
2151 обмороженных[источник не указан 853 дня]
Commons-logo.svg Аудио, фото, видео на Викискладе
[показать]
Французская кампания
У этого термина существуют и другие значения, см. Французская кампания (значения).

Французская кампания или Падение Франции — военная операция стран Оси в Западной Европе с мая по июнь 1940 года, приведшая к разгрому французских, бельгийских и нидерландских вооружённых сил, а также эвакуации Британских экспедиционных сил во Франции и обеспечившая господство в Европе Германии и её союзников. План «Гельб» — кодовое название немецкого плана блицкрига против Бельгии, Нидерландов, Люксембурга; План «Рот» — против Франции.

Немецкие войска 10 мая 1940 года начали наступление на Францию, объявившую войну Германии ещё 3 сентября 1939 года, в связи с нападением последней на Польшу. В результате стремительного наступления немецких войск, использующих тактику молниеносной войны — блицкрига, союзнические войска были наголову разгромлены, и 22 июня Франция вынуждена была подписать перемирие. К этому времени бо́льшая часть её территории была оккупирована, а от армии практически ничего не осталось.

Путь немецких войск во Францию пролегал по землям Бельгии и Нидерландов, оказавшихся первыми жертвами агрессии. Немецкие войска в краткие сроки захватили их и в дальнейшем, нанеся удар через Арденны, разбили и вынудили эвакуироваться на Британские острова выдвинувшиеся на помощь части французских войск и Британский экспедиционный корпус.

В результате этой войны Германия избавилась от основного на тот момент своего противника. Был получен плацдарм для действий авиации против Великобритании и возможной высадки немецкой армии на Британские острова.

Содержание

1 Предыстория
2 Расстановка сил
2.1 Германия
2.2 Поступления в войска во время кампании
2.3 Франция и её союзники
2.4 Поступления в войска во время кампании
3 Планы сторон
3.1 Германия
3.2 Франция и её союзники
4 Битва за территорию Бенилюкса
4.1 Объявление войны Нидерландам и Бельгии
4.2 Вторжение в Голландию
4.2.1 Ход боевых действий
4.3 Вторжение в Бельгию
5 Северная Франция
5.1 Вторжение на территорию Франции
5.2 План Гамелена — Вейгана
5.3 Завершение окружения войск союзников
5.4 Операция «Динамо»
6 Битва за Францию
7 Участие Италии
8 Капитуляция Франции
8.1 Причины поражения
8.1.1 Танки
8.1.2 Стратегия и тактика
9 Потери
10 См. также
11 Комментарии
12 Примечания
13 Литература
14 Ссылки

Предыстория

См. также Странная война, Датско-Норвежская операция
Линия Мажино

3 сентября 1939 в ответ на нападение Германии на Польшу, Великобритания и Франция объявили войну Германии: локальная польско-германская война фактически дала старт новой мировой войне. Во Франции, у укреплённой линии Мажино, расположилась франко-британская армия, а у линии Зигфрида сконцентрировалась немецкая армия. Но военные действия ограничивались лишь частными операциями на море. На границе Франции и Германии царила странная тишина: огромные армии стояли лицом друг к другу, но сражений не было, только кое-где завязывались случайные перестрелки. Этот период войны (сентябрь 1939 — апрель 1940) вошёл в историю как Странная война.

С началом советско-финской войны 30 ноября 1939 года в правительствах Великобритании и Франции стали разрабатываться планы помощи Финляндии и военных действий против СССР. Намечались высадка экспедиционного корпуса в Норвегии и авиаудары по бакинским нефтепромыслам. Но окончание советско-финской войны 12 марта 1940 положило конец этим планам[5].

9 апреля 1940 немецкие войска вторглись в Данию и Норвегию. Дания сразу же капитулировала, но в Норвегии 14 апреля высадился англо-французский десант. Завязались ожесточённые бои, которые могли привести к затяжной войне. Был освобождён Нарвик, но дальнейшему наступлению союзников помешало начавшееся 10 мая немецкое наступление на Францию, Бельгию, Нидерланды и Люксембург.
Расстановка сил
Основная статья: Расстановка сил в операции «Гельб»
Германия

К началу мая на западных границах Германии находилось 104 пехотных, 9 моторизованных и 10 танковых дивизий, в общей сложности насчитывавших 2,5 миллиона солдат и офицеров. Все эти силы были разделены на три группы армий (перечислены в порядке их расположения с севера на юг):

Группа армий «B» (генерал-полковник Федор фон Бок) состояла из двух армий: 18-й и 6-й армий.
18-я армия состояла из девяти пехотных, одной танковой и одной кавалерийской дивизии. Командующий — генерал-полковник фон Кюхлер. 18-я армия была северным крылом группы армий «B».
6-я армия состояла из четырнадцати пехотных и двух танковых дивизий. Командующий — генерал-полковник фон Рейхенау.

Группа армий «B» располагалась от Северного моря до Ахена.

Группа армий «А» (генерал-полковник Герд фон Рундштедт) состояла из четырёх армий:
4-я армия генерал-полковника фон Клюге (двенадцать пехотных и две танковые дивизии)
12-я армия генерал-полковника Листа (одиннадцать пехотных дивизий)
16-я армия генерала пехоты Буша (пятнадцать пехотных дивизий)
2-я армия генерал-полковника фон Вейхса
танковой группы, включавшей в себя бо́льшую часть немецких танков (2488 машины (см. таблицу), из которых средних танков PZ III и PZ IV было всего 349 и 281 соответственно, а остальные являлись лёгкими PZ I и PZ II, а также танки чешского производства Panzer 35(t) и Panzer 38(t)). Эта группа расположилась между Ахеном и Саарбургом.
Группа армий «C» (генерал-полковник Вильгельм Йозеф фон Лееб) состояла из двух армий:
1-я армия генерал-полковника фон Вицлебена
7-я армия генерала артиллерии Долльмана, расположившихся в восточной Лотарингии и вдоль Рейна.

Воздушное прикрытие осуществляли 2478 самолётов, в основном современных и превосходивших по тактико-техническим характеристикам ВВС союзников. Авиация была разделена на две группы:

3-й воздушный флот под командованием генерал-полковника Шперле
2-й воздушный флот генерал-полковника Кессельринга.

Общее командование осуществлял Гитлер, начальником штаба являлся Вильгельм Кейтель, а непосредственное командование осуществлял генерал Вальтер фон Браухич.

Основным танковым соединением кампании была «танковая группа Клейста» под командованием Эвальда фон Клейста[6] в составе двух танковых и одного моторизованного корпусов: XIX (командующий — Гейнц Гудериан), XV (Герман Гот) и XXXI (Георг Райнхардт). В состав группы входили пять из десяти танковых дивизий, имевшихся к тому времени в Германии и пять моторизованных дивизий. Группа имела на вооружении 1250 единиц бронетехники (танков и бронетранспортеров)[7].

Всего на Западном фронте Германия имела 35 танковых батальонов в составе 10 танковых дивизий, 2488 танка, из них:

PzKpfw I — 643 единицы;[3]
PzKpfw II — 880 единиц;[3]
PzKpfw III — 349 единиц;[3]
PzKpfw IV — 281 единиц;[3]
Pz.Kpfw.35(t) — 128 единиц;[3]
Pz.Kpfw.38(t) — 207 единиц;[3]

Также было 187 командирских танков:

Pz.Bef. (малый командирский танк (танкетка) на шасси PzKpfw I) — 148 единиц;[3]
Panzerbefehlswagen III (командирский танк на шасси PzKpfw III) — 39 единиц.[8]

Из 177 САУ было:

Panzerjäger I — 117 единиц;[3]
StuG III — 24 единицы;[3]
Sturmpanzer I — 36 единиц[9]

Поступления в войска во время кампании

Во время кампании в действующие части Вермахта поступило 244 танка[10]:

PzKpfw I — 48 единиц;
PzKpfw II — 35 единиц;
PzKpfw III — 71 единица;
PzKpfw IV — 19 единиц;
Pz.Kpfw.35(t) — 35 единиц;
Pz.Kpfw.38(t) — 36 единиц;

А также командирских танкеток:

Pz.Bef. — 44 единицы.

Таким образом, общее количество танков и САУ Германии участвовавших во Французской кампании — 2,909 машин.
Франция и её союзники

Французские войска насчитывали более 2 миллионов человек и 3101 танк (в том числе 470 самых современных средних SOMUA S35 и B1bis, превосходившие немецкие аналоги), входившие в 4 бронетанковые (DCR), 5 легких механизированных (DLM) и 74 других дивизий. 10 мая французская армия имела на северо-восточном фронте 24 пехотные дивизии, 7 пехотных моторизованных, 20 резервных дивизий первой очереди, 16 резервных дивизий второй очереди, 5 кавалерийских дивизий, 4 отдельные кавалерийские бригады, 3 бронетанковые дивизии, 3 легкие механизированные дивизии, 1 польскую дивизию и гарнизоны Линии Мажино, общей численностью 13 дивизий. Против Италии на Альпийском фронте находились 4 пехотные и 3 крепостные дивизии. В Северной Африке находились ещё 7 пехотных и одна кавалерийская дивизия. Резерв главного командования составлял 14 дивизий и находился за центральным участком фронта в районе Шалон-на-Марне, Сен-Кантен. Кроме того, английские силы во Франции составляли двенадцать дивизий, из которых девять располагались вдоль бельгийской границы, одна действовала на Саарском фронте для получения боевого опыта, и ещё две дивизии не были полностью оснащены и обучены, находились во французских учебных лагерях и не могли считаться боеспособными.

Французские и британские силы на северо-восточном фронте были распределены по трём группам армий:

Первая (генерал Гастон Бийот) занимала участок от Ла-Манша до Монмеди и состояла из четырёх армий и Британского экспедиционного корпуса (генерал Джон Горт). Французские армии: 2-я (две кадровые пехотные дивизии, одна резервная дивизия первой очереди, две резервные дивизии второй очереди, две с половиной кавалерийские дивизии), 9-я (одна кадровая пехотная дивизия, две резервные дивизии первой очереди, две резервные дивизии второй очереди, две с половиной кавалерийские дивизии), 1-я (три кадровые пехотные дивизии, одна резервная дивизия первой очереди, две легкие механизированные дивизии), 7-я (одна кадровая пехотная дивизия, две моторизованные пехотные дивизии, две резервные дивизии первой очереди, одна легкая механизированная дивизия, одна резервная дивизия второй очереди). Кроме того, Британский экспедиционный корпус состоял из 9 дивизий.
Вторая (генерал Андре Гастон Претела), в составе трёх армий — 8-й (три кадровые пехотные дивизии и четыре резервные дивизии), 5-й (пять кадровых пехотных дивизий, три резервные дивизии первой очереди и одна — второй очереди) и 3-й армии (две кадровые дивизии, одна резервная дивизия первой очереди, одна резервная дивизия второй очереди и две с половиной кавалерийские бригады), занимала позиции вдоль линии Мажино — от Монмеди до Эпиналя;
Третья (генерал Бессон) занимала непосредственно укрепления линии Мажино

Главнокомандующим являлся генерал А. Ж. Жорж, в свою очередь подчинявшийся главнокомандующему объединёнными силами генералу Морису Гюставу Гамелену.

Французское командование уделяло много внимания состоянию и боевой подготовке своей сухопутной армии. Однако несмотря на это по своим тактическим возможностям французские вооруженные силы значительно уступали немецким войскам. Противотанковая и противовоздушная оборона была лишь незначительно улучшена со времени начала войны. Зенитные подразделения пехотных соединений все ещё были на конной тяге. Зенитная артиллерия среднего калибра больше чем наполовину состояла из пушек времён первой мировой войны.

О моральном состоянии сухопутных войск говорится в докладной записке французского генерального штаба, составленной после разгрома французской армии:

«До 10 мая боевой дух войск был удовлетворителен, хотя и недостаточно высоким. Не хватало зажигающего воодушевления и решительности. Чувство готовности к выполнению своего долга любой ценой не проявлялось даже в лучших частях с желательной ясностью и твердостью… Эта армия с большими материальными и духовными недостатками противостояла противнику, который был достаточно оснащён танками и противотанковым оружием, прикрывался и поддерживался мощной авиацией и имел твердую волю к победе»

— Типпельскирх, Курт, фон История Второй мировой войны.

Бельгийские войска под командованием короля Леопольда III номинально насчитывали 600 тысяч человек (18 пехотных, 2 кавалерийских и 2 арденнских егерских дивизий самокатчиков). Двенадцать пехотных дивизий были вооружены достаточно хорошо, остальные шесть могли оцениваться лишь как слабо оснащенные второочередные резервные дивизии. В целом армия не была подготовлена к ведению маневренной войны.

Армия Бельгии располагала примерно тремя сотнями легких танков:

Т-13 — легкий танк, вооруженный 47-мм пушкой (252 машины): по 12 танков на пехотную дивизию, по 18 на кавалерийскую дивизию, по 12 в двух пограничных ротах и ещё 12 в танковой роте Намюрского укрепрайона.
Т-15 — легкий танк, вооружённый 13,2-мм пулеметом «Гочкис» (42 машины).
A.C.G. 1 — лёгкий танк французского производства (8 единиц).

Данные по количеству танков в разных источниках несколько различаются, что может быть связано с учётом наличных или только боеготовых машин или же по их фактическому/штатному количеству.

Распределены бронемашины были следующим образом:

1-я,2,3,4,7,8,9,10,11 пехотная дивизия — по 12 T-13;
1-я дивизия арденнских егерей — 3 T-15 и 48 T-13;
2-я дивизия арденнских егерей — 3 T-15;
Отдельная пограничная велосипедная рота — 12 T-13;
8-я пограничная велосипедная рота — 12 T-13;
Рота Намюрского укрепрайона — 12 T-13;
1-я и 2-я кавалерийские дивизии — по 18 T-15 и 18 T-13;
Эскадрон бронемашин кавалерийского корпуса (Escadron d’auto-blindees du corps de cavalerie) — 8 Renault ACG-1. Бельгийские ACG1 имели модифицированную башню, куда вместо пулемета MAC31 калибра 7,5 мм устанавливался пулемет 13,2 мм.
Автотанковая учебная школа Borsbeek под Антверпеном — 1 Т-15[11].

Преимуществом бельгийцев была сложная и разветвлённая сеть каналов, благодаря которым они рассчитывали затормозить наступление немецкой армии.[12]

Нидерландские вооруженные силы под командованием генерала Генри Винкельмана составляли 400 тысяч человек. Это были удовлетворительно оснащённые восемь дивизий, одна лёгкая дивизия, три смешанные бригады и несколько пограничных батальонов. Танков не было совсем, войска имели в расположении только 33 бронеавтомобиля и 5 танкеток: 14 M36 в первом эскадроне бронеавтомобилей и 12 M38 во втором, и ещё 7 Paw. M39 и 5 танкеток Carden-Loyd Mk VI в остальных частях.

Всего, 10 мая 1940 года на Западном фронте Союзники имели 3687 танков (из которых 3101 французских).

Из 3101 французских танков:
Тип Изображение Назначение Количество Вооружение
AMR 33 AMR-33-Saumur.00043xt0.jpg лёгкий танк 91 1 × 7,5-мм Reibel mle1931
AMR 35 ZT AMR35 parade.jpg лёгкий танк 168 1 × 13,2-мм Hotchkiss mle1929 или 1 × 7,5-мм Reibel mle1931
AMR 35 ZT2 / ZT3 лёгкий танк 20 1 × 25-мм SA35 L/47 в башне для ZT2 или в рубке для ZT3
FT-17 / FT-18 Bovington 179 FT-17 1.jpg лёгкий пехотный танк 462 1 × 37-мм SA18 L/21 или 1 × 7,5-мм Reibel mle1931
H35 / H38 Panzer Frankreich 1940 (RaBoe).jpg лёгкий пехотный танк 328 1 × 37-мм SA18 L/21
H39 H-39-Saumur.0004cd95.jpg лёгкий пехотный танк 474 1 × 37-мм SA38 L/33
R35 / R39 R35-Saumur.0004kqd7.jpg лёгкий пехотный танк 945 1 × 37-мм SA18 L/21 для R35 или 1 × 37-мм SA38 L/33 для R39
FCM 36 FCM-36-Saumur.00045hyp.jpg лёгкий пехотный танк 90 1 × 37-мм SA18 L/21
S35 SOMUA-S35-Aberdeen.0007qkq1.jpg средний танк 264 1 × 47-мм SA35 L/34
D2 Char D2at 1930s.jpg средний пехотный танк 45 1 × 47-мм SA34 L/21 для 1-й серии или 1 × 47-мм SA35 L/34 для 2-й серии
B1bis Char-B1bis-Saumur.0004axt0.jpg средний пехотный танк 206 1 × 75-мм SA32 L/17 в рубке и 1 × 47-мм SA35 L/34 в башне
Char 2C Char2C 99 01 res.jpg сверхтяжёлый танк 8 1 × 75-мм mle1897 L/36

Так-же в охранных частях французской армии (аэродромы, склады и т.д) находилось[10]:

Renault FT-17 / FT-18 — 600 единиц;

Из 308 британских танков:
Тип Изображение Назначение Количество Вооружение
Vickers Mk. VI Vickers Mark VI CFB Borden 1.jpg лёгкий танк 208 1 × 12,7-мм Vickers .50
Matilda I British Armoured Fighting Vehicles 1918-1939 KID1081.jpg лёгкий пехотный танк 77 1 × 12,7-мм Vickers .50 или 1 × 7,7-мм Vickers .303
Matilda II Matilda tank CFB Borden 1.jpg средний пехотный танк 23 1 × 40-мм QF 2-pounder L/50

Из 278 бельгийских танков:
Тип Изображение Назначение Количество Вооружение
T13 Bundesarchiv Bild 101I-127-0362-14, Belgien, belgischer Panzer T13.jpg лёгкий танк / противотанковая САУ 228 1 × 47-мм F.R.C. Mod.31 L/33
T15 лёгкий танк 42 1 × 13,2-мм Hotchkiss mle1929
ACG-1 AMC-35-Saumur.00044pa3.jpg лёгкий танк 8 1 × 47-мм F.R.C. Mod.31 L/33

Голландская армия не имела танков, а всего 33 бронеавтомобиля и 5 танкеток[10]:

Paw. M36 — 12 единиц;[3]
Paw. M38 — 14 единиц;[3]
Paw. M39 — 7 единиц;
Carden-Loyd Mk VI — 5 единиц.

Подбитый британский танк Mk II (крейсерский)
Поступления в войска во время кампании

Французские танки и САУ поступившие в войска во время кампании (685 машин)[10]:

AMC 35 — 47 единиц;
H39 — 75 единиц;
R35 / R39 — 106 единиц;
R40 — 130 единиц;
D1 — 45 единиц;
Somua S35 — 64 единицы;
B1 — 17 единиц;
B1bis — 131 единица (не считая 6 безбашенных танков);
Laffly W15 TCC — 70 единиц;
Laffly S20TL — несколько машин.

16-17 мая прибыла 1-я бронетанковая дивизия из Великобритании (284 танка):

Vickers MkVIB — 134 единицы;[3]
Cruiser MkI — 24 единицы;[3]
Cruiser MkII — 31 единица;[3]
Cruiser MkIII и Cruiser MkIV — 95 единиц.[3]

Таким образом, общее количество танков и САУ Союзников участвовавших во Французской кампании — 4 656 машин.
Планы сторон
Германия
Немецкий план наступления на Францию, Бельгию и Нидерланды назывался «Гельб»

Немецкий план наступления на Францию, Бельгию и Нидерланды назывался «Гельб» (нем. Fall Gelb — жёлтый), был разработан ОКХ на основе предложения начальника штаба группы армий «A» генерала Манштейна, поддержанного Гитлером, и предусматривал связывание основных сил англо-французской армии ударами группы армий «B», в то время как основной прорыв планировалось осуществить южнее — через Арденнские горы группой армий «A» (основной ударной силой вермахта), с последующим выходом к берегу Атлантического океана в районе Абвиля и окружения англо-французских сил находящихся севернее прорыва.

Основной задачей Группы армий «В» (18-я и 6-я армии) было сковать силы противника, захватить Нидерланды и Бельгию, быстро прорвать пограничные укрепления, захватить «Крепость Голландию» и помешать наступлению англо-французской армии, которая предположительно могла войти в Бельгию левым крылом.

18-я армия — северное крыло Группы армий «В» — должна была небольшими силами действовать против северо-восточных провинций Голландии, а основными силами прорвать позицию Эйссел и линию Пел по обе стороны нижнего Рейна и реки Маас с целью атаковать затем «Крепость Голландию» с востока и юга. Чтобы быстро вывести из строя голландскую армию, было необходимо помешать ей организовать планомерную оборону на восточных и южных рубежах «крепости», которые могли быть легко усилены при помощи затоплений. Для этой цели были выделены 22-я пехотная дивизия генерала Шпонека, обученная и оснащенная как воздушно-посадочная дивизия, и 7-я авиадесантная дивизия генерала Штудента. Воздушно-десантные войска должны были высадиться внутри «Крепости Голландия» между Лейденом и Роттердамом, чтобы сковать в этом районе силы противника, а парашютисты, сброшенные южнее Роттердама, — захватить большой железнодорожный и шоссейный мост через реку Маас близ Мурдейка и удерживать его до подхода основных сил. Поскольку для успеха первого удара 18-й армии в районе южнее Ваала решающее значение имел захват как можно большего количества неповрежденных мостов через реку Маас севернее Маастрихта, для этой цели были тщательно подготовлены специальные мероприятия.

Южнее 18-й армии, через узкий коридор между Рурмондом и Льежем, должна была продвигаться 6-я армия. При этом нужно было преодолеть такие препятствия, как река Маас и хорошо обороняемый канал Альберта. Канал в южной части, которую требовалось форсировать в первую очередь, был защищен с фланга мощным фортом Эбен-Эмаэль, поэтому планировался немедленный захват этого форта воздушно-десантными войсками. В случае прорыва 6-й армией фронта между Маастрихтом и Льежем ей открывался путь на Брюссель. Тогда танковый корпус Гёпнера (3-я и 4-я танковые дивизии), входивший в 6-ю армию, должен был быстро выдвинуться вперед, чтобы в районе севернее рек Маас и Самбра заранее выйти навстречу флангу противника, который, как предполагалось, начнет продвигаться в Бельгию. Крепость Льеж должна была быть блокирована только с севера, так, чтобы она не могла создать угрозу для флангов продвигающейся на запад армии. Успешное выполнение своей задачи 6-й армией — энергичными действиями сковать силы бельгийцев и союзников, спешно стягивающихся к ним для оказания поддержки, — имело решающее значение для успеха всей операции. От быстроты этих действий зависело, как скоро выходящие вперед армии противника потеряют свободу действий.

На Группу армий «А» (4-я, 12-я, 16-я, 2-я армии, танковая группа фон Клейста) была возложена решающая задача первой фазы Французской кампании. Группе армий предстояло вторгнуться на территорию Бельгии и первоначально продвигаться медленно, дав возможность союзникам прийти на помощь бельгийцам, а затем совершить бросок через Арденнский лес и ущелье Стене во Францию, далее продвигаться к Кале и побережью Атлантического океана, подставив окруженные в Бельгии англо-французские и бельгийские войска под удар группы армий «В». Далее группа армий «А» должна была уничтожить французские войска, находящиеся у линии Мажино, и соединиться с группой армий «С».

Наступавшая справа 4-я армия должна была прорвать приграничную оборону бельгийцев и затем, прикрывая наступающие южнее войска со стороны Льежа, как можно скорее выйти к реке Маас, правым флангом у Динана, левым — в районе Живе. За 4-й армией располагался танковый корпус Гота (5-я и 7-я танковые дивизии). Сразу после прорыва бельгийской приграничной обороны он должен был переправиться через Маас в полосе наступления 4-й армии.

Наступавшая южнее 12-я армия, предположительно, должна была столкнуться с наиболее труднопроходимыми участками местности, зато вначале им было легко продвигаться через не обороняемый Люксембург. Предположительно, сопротивление на бельгийско-люксембургской границе будет легко сломлено. Однако в дальнейшем следовало считаться с возможностью того, что в Южной Бельгии придется вести бои с брошенными навстречу французскими силами. Эти силы было необходимо атаковать и с ходу отбросить. После этого войска должны были форсировать реку Маас между Живе и Седаном. В полосе наступления 12-й армии должна была действовать основная ударная сила танковых войск — танковая группа генерала фон Клейста.

Задачу прикрытия 12-й армии и танковой группы фон Клейста с юга должна была выполнять 16-я армия. 16-я армия должна была обеспечить прикрытие левого крыла наступающих севернее войск прорыва начиная от реки Мозель. По мере продвижения танкового клина на запад, прикрытие наступающих войск с юга осуществлялось сначала у люксембургской и бельгийской южной границы с целью воспрепятствовать контратакам противника со стороны линии Мажино, а впоследствии на противоположном берегу Мааса. Для этого 16-я армия должна была пройти через южную часть Люксембурга и затем развернуть свои соединения фронтом на юг.

Западнее Мааса левый фланг ударного клина вначале должны были обеспечивать моторизованные дивизии, действовавшие совместно с танковыми корпусами. Их как можно скорее должны были сменить наступавшие за ними пехотные дивизии 12-й армии и дивизии резерва главного командования, чтобы моторизованные дивизии могли продвинуться вперед и снова приступить к выполнению своей задачи по обеспечению фланга. Западнее Мааса прикрытие, создаваемое на реке Эна фронтом на юг, планировалось продлить к западу до Соммы и таким образом остановить возможные контрудары французов как можно дальше к югу и на хорошо обороняемых водных рубежах.

Для обеспечения снабжения и продвижения подвижных соединений в полосе наступления 4-й и 12-й армий планировалось провести особые мероприятия для улучшения сообщения через труднопроходимые Арденны. После преодоления трудной горной местности и реки Маас подвижные соединения могли использовать густую и отлично содержавшуюся французскую дорожную сеть.

Группа армий «C», в составе 1-й армии, расположенной против линии Мажино, и 7-й армии, находившейся на Рейне, должна была активными разведывательными действиями и имитацией приготовлений к наступлению сковать на этих участках фронта как можно более крупные силы противника.

На авиацию возлагалась задача прежде всего уничтожить вражескую авиацию на аэродромах или в воздушном бою, для того чтобы потом беспрепятственно ударами по коммуникациям противника затруднить оперативные передвижения войск противника и оказывать поддержку своим сухопутным войскам, ведущим бои на основных направлениях. Для этого в полосе наступления группы армий «A» действовал 3-й воздушный флот генерал-полковника Шперле, а в полосе группы армий «B» — 2-й воздушный флот генерал-полковника Кессельринга.

Продуманный и тщательно проработанный план германского командования предвосхищал ход событий и далеко выходил за рамки первой встречи с главными силами противника. Он строился на чрезвычайно смелых действиях, успех которых зависел от многих случайностей и имел долю авантюризма, так как предусматривал проход огромных масс танков через Арденнские горы, что было технически сложно и ставило немецкие бронетанковые войска в уязвимое положение. Однако огромное значение имели состояние и моральный дух немецких войск. С осени 1939 года их численность и техническая оснащенность значительно возросли. Боевая подготовка и вооружение всех соединений, особенно сформированных с началом или вскоре после начала войны, стали намного лучше. Моральный дух за истекшее с начала войны полугодие значительно повысился. Войска питали доверие к командованию и были уверены в своих высоких боевых качествах. Всё это делало план германского командования, хоть и крайне рискованным, но вполне осуществимым.
Франция и её союзники
Основная статья: Франция во Второй мировой войне

Французские и английские вооруженные силы располагались почти равномерно вдоль всей границы, но основная масса хорошо вооруженных и технически оснащенных дивизий находилась на северном фланге. Нежелание оставлять вооруженные силы Бельгии и Нидерландов один на один с германскими вооруженными силами и желание перехватить удар немецких войск по возможности дальше на восток вдали от французской границы и побережья оказывало решающее значение на планы союзников. 2-я группа армий имела чисто оборонительную задачу — удерживать линию Мажино. 1-я группа армий, кроме 2-й армии, в случае наступления немецких войск через Бельгию и Голландию должна была немедленно пересечь границу с Бельгией, выступить в северо-восточном направлении и овладеть рубежом Маас — Диль. 2-я армия должна была оборонять продолжение линии Мажино между городами Лонгийон и Седан и выдвинуть крупные силы кавалерии через Южную Бельгию к Люксембургу. Примыкающая к 2-й армии 9-я армия должна была одновременно с наступлением кавалерии через реку Маас выйти к этой реке и оборонять её на участке между Седаном и укрепленным районом Намюр. Располагавшаяся левее 1-я армия должна была, продвигаясь севернее реки Самбра, оборонять район между Намюром и Вавром на реке Лис. Примыкавший к этой армии английский экспедиционный корпус выходил к реке Диль на участке Вавр — Лёвен. Находившаяся западнее остальных 7-я армия имела задачу форсировать реку Шельда близ Антверпена и овладеть рубежом Тилбург — Бреда, чтобы обеспечить соединение с голландской армией.

План бельгийцев предусматривал, что участок южнее реки Маас, Льеж должны оборонять арденнские егерские и кавалерийские дивизии. На участке Льеж, Антверпен располагались 12 дивизий и, используя канал Альберта, который, благодаря своей глубине, крутым откосам и отсутствию изгибов, был отличным и легко простреливаемым противотанковым препятствием. 2 дивизии бельгийцев были выдвинуты для обороны предполья на восток и северо-восток, к голландской границе. Остальные 4 дивизии занимали оборонительные позиции, предусмотренные для бельгийской армии на реке Диль между Лёвеном и Антверпеном. Оборона Льежа и канала Альберта не планировалась. Однако бельгийцы предполагали, что немецкое наступление можно будет задержать на 2—4 дня, то есть достаточно долго, чтобы выиграть время, необходимое французам и англичанам для выхода на линию Маас-Диль.[12]

Голландия понимала, что у неё недостаточно сил для надежной обороны 400-километровой границы от Маастрихта до Северного моря. Кроме того, ей, в отличие от Бельгии не приходилось рассчитывать на своевременную и достаточную помощь союзных войск. Поэтому на границе были размещены лишь слабые силы без поддержки артиллерии. На южном участке границы — между городами Маастрихт и Неймеген были подготовлены к подрыву многочисленные железнодорожные и шоссейные мосты через Маас, канал Юлианы и Ваал, имеющие решающее значение для наступления немецких войск. Предусматривалась оборона лишь определённого района, названного «Крепость Голландия». С востока границей района была укрепленная линия Греббе, которая примыкала на севере к каналу Эйссел, а с юга — оборонительные сооружения от реки Ваал до Роттердама. Южнее реки Маас предполагалось временно задержать противника на линии Пел. Командование вооруженными силами Нидерландов рассчитывало длительное время удерживать «Крепость Голландию», оборона которой могла быть ещё больше улучшена затоплением отдельных участков местности. Для обороны этого района выделялись основные силы сухопутной армии. Два армейских корпуса заняли и оборудовали линию Греббе, третий армейский корпус был расположен южнее реки Маас — близ Хертогенбос, однако в случае наступления крупных сил противника с востока он должен был использоваться не для усиления войск, обороняющих линию Пел, а вместе с легкой дивизией, находящейся в районе Эйндховена, выдвинуться за реку Ваал и оборонять «Крепость Голландию» с юга. 1-й армейский корпус, расположенный между Роттердамом и Лейденом, был в резерве и обеспечивал охрану аэродромов, находившихся в этом районе.

Википедия

24.07.2019, 08:05

Битва за территорию Бенилюкса
Объявление войны Нидерландам и Бельгии

Нидерланды и Бельгия были поставлены перед свершившимся фактом: лишь после того, как немецкие войска перешли границу 10 мая, в ноте об объявлении войны им было поставлено в упрек то, что они с самого начала войны якобы все более открыто и широко нарушали нейтралитет. Указывалось, что оба государства улучшали свои укрепления только против Германии и группировали свои силы так, что они были совершенно не в состоянии воспрепятствовать нападению другой стороны. Генеральные штабы Бельгии и Голландии якобы тесно взаимодействовали с генеральными штабами западных держав. Голландия почти ежедневно разрешала английским самолетам, направляющимся в Германию, пролетать над своей территорией. В нотах также говорилось, что в Голландии и Бельгии идет широкая подготовка к наступлению через её территорию английских и французских войск, и в этой связи отмечалась широкая разведывательная деятельность офицеров западных держав в этих странах. Правительство Германии не хочет бездеятельно ожидать наступления Англии и Франции и не может допустить перенесения военных действий через Голландию и Бельгию на территорию Германии. Поэтому оно дало приказ германским войскам обеспечить нейтралитет обеих стран. В заключении нота призывала оба государства позаботиться о том, чтобы германским войскам, которые пришли в страну не как враги, не было оказано сопротивления. В противном случае за неизбежное кровопролитие понесут ответственность правительства обеих стран.

Как и следовало ожидать, оба правительства отвергли предъявленные им вымышленные обвинения и просили западные государства о помощи. Уже в 6.45 1-я французская группа армий и английский экспедиционный корпус получили приказ осуществить план «Д». Это означало, что союзные войска должны были левым крылом войти в Бельгию, а два подвижных французских соединения — выдвинуться в район Тилбург — Бреда, чтобы установить связь с голландцами.
Вторжение в Голландию
Основная статья: Голландская операция (1940)
Ход боевых действий

В полном соответствии с планом 10 мая в 5.30 18-я немецкая армия начала наступление. Она сразу захватила слабо обороняемые северо-восточные провинции и достигла восточного берега канала Эйссел севернее позиции Эйссел. В результате стремительного наступления немецким силам удалось захватить неповрежденными некоторые из мостов, подготовленных к взрыву, в районе Неймегена и южнее. Позиция Эйссел и линия Пел были прорваны и сданы обороняющимися в первый же день наступления. Голландские 2-й армейский корпус и легкая дивизия, занимавшие позиции за линией Пел, отошли за реку Ваал. Гораздо лучше обороняемая линия Греббе была, однако, уже 12 мая прорвана в нескольких местах и на следующий день при поддержке пикирующих бомбардировщиков окончательно захвачена. Два голландских корпуса отошли за новый водный рубеж. Однако самыми роковыми для голландской армии были бои, разыгравшиеся внутри «крепости Голландия». Хотя высадка воздушных десантов из состава 22-й пехотной дивизии в районе между Роттердамом и Лейденом не везде прошла успешно, а в некоторых местах даже потерпела полную неудачу и привела к тяжелым потерям, все же десанты сковали силы 1-го голландского армейского корпуса. В общей неразберихе и из опасения высадки новых десантов для обороны были стянуты даже части гарнизона линии Греббе. Немецким парашютистам, выброшенным в районе Роттердама и Дордрехта, удалось не только отбить все атаки противника, но даже продвинуться южнее Дордрехта. Они установили связь с имевшим исключительно важное значение для дальнейших боевых действий воздушным десантом у моста близ Мурдейка. Высадившиеся там парашютисты сумели воспрепятствовать взрыву моста и до подхода 9-й немецкой танковой дивизии отбивали все атаки, в которых принимала участие и отведенная за реку Маас легкая дивизия. 9-я танковая дивизия выступила сразу после взятия линии Пел и быстро продвигалась вперед, не встречая никакого сопротивления, поскольку 1-й голландский армейский корпус был отведен за реку Ваал. вечером 12 мая её передовые подразделения прибыли в Мурдейк, а на следующий день 9-я танковая дивизия, переправившись по мосту, разгромила голландскую легкую дивизию, которая почти целиком попала в плен. Вторжение в «крепость Голландию» было успешно осуществлено. Хотя части 7-й французской армии прибыли уже 11 мая в город Бреда, однако французы отказались атаковать немецкие войска, захватившие мост у Мурдейка. Они хотели сначала дождаться подхода подкреплений. За это время к Мурдейку подошла 9-я немецкая танковая дивизия и обеспечила защиту немецких парашютистов от атак противника со стороны города Бреда.
Продвижение вермахта к 14 мая 1940 (розовым)

14 мая голландское командование, учитывая бесполезность дальнейшего сопротивления и угрозу воздушных налетов немецкой авиации на Роттердам и Утрехт, решило начать переговоры о капитуляции. Уже в тот же день в 21.30 огонь был прекращен. Однако, несмотря на капитуляцию, налет на Роттердам состоялся, и в результате его город сильно пострадал и погибло много мирных жителей. Королева Нидерландов Вильгельмина была эвакуирована в Великобританию.

В течение первых пяти дней войны Нидерланды были выведены из войны и 18-я немецкая армия освободилась для действий против Союзников в Бельгии.
Вторжение в Бельгию
Основная статья: Бельгийская кампания

6-я армия, наступавшая южнее 18-й армии, своим стремительным и мощным наступлением должна была создать у противника впечатление, что именно здесь должен состояться главный удар немецких войск. С этой задачей она полностью справилась. Первый прорыв, в ходе которого требовалось преодолеть реку Маас и расположенную за ней южную часть канала Альберта, удался очень легко, несмотря на то что голландцы успели взорвать важный мост в районе Маастрихта. Однако несколько других не менее важных мостов через канал Альберта были захвачены внезапными атаками парашютистов. Кроме того, тщательно подготовленный захват бельгийского форта Эбен-Эмаэль воздушным десантом увенчался полным успехом и этот мощный форт, построенный лишь в 1935 году не мог оказать никакой помощи войскам, обороняющим канал Альберта.
Основная статья: Десант на форт Эбен-Эмаэль

В первый же день наступления вечером 6-я армия форсировала реку Маас и канал Альберта на широком фронте. В тот же вечер бельгийцы отвели все войска, занимавшие укрепления перед Льежем, за Маас, кроме одной дивизии, которую отправили в Лёвен. Во второй половине 11 мая войска находились уже между Льежем и Хасселтом, отступая по всему фронту к реке Диль. 16-й танковый корпус генерала Гёпнера, минуя Льеж, вышел в район севернее Намюра и 13 мая под Жамблу натолкнулся на французскую 3-ю лёгкую механизированную дивизию. Здесь произошло первое крупное танковое сражение Второй мировой войны — Битва при Анню (англ.)русск.: немцы потеряли 164 танка, французы — 104. Однако после этого упорного боя французские соединения были отброшены к оборонительным позициям на реке Диль. Тем временем 6-я армия переправилась через Маас, продвигаясь правым флангом на Мехелен, центром на Брюссель, а левым флангом на Нивель. 14 мая передовые части 6-й армии подошли к реке Диль и установили соприкосновение с частями вышедших вперед английских и французских армий. Теперь стало ясно, что войска левого крыла союзников осуществили ожидавшееся захождение в Бельгию. Против них нужно было ввести такие силы, которые могли бы их сковать. После того как голландцы сложили оружие, высвободилась 18-я армия, которую можно было подтянуть к правому флангу 6-й армии. Поэтому немецкое командование решило снять танковый корпус Гёпнера, действовавший в полосе 6-й армии, и использовать его в полосе группы армий «A», где решался исход войны.

Наступление группы армий «A» оправдало все возлагавшиеся на неё немецким командованием надежды. 4-я армия и танковый корпус Гота прорвали позиции бельгийской кавалерии и арденнских егерей сначала на границе, затем на реке Урт, и уже рано утром 13 мая головные части выдвинувшихся далеко вперед танковых соединений достигли реки Маас севернее Динана. Бельгийцы отступили за Маас, в район между Намюром и Льежем. В то же утро танковые дивизии, натолкнувшиеся на не ожидающих такого быстрого продвижения немецких войск французов, создали плацдарм на другом берегу Мааса и успешно отразили контратаки французских сил. 14 мая танковым частям в ряде мест удалось продвинуться на западном берегу до 15 километров. Итак, уже 14 мая река Маас прочно находилась в немецких руках.

С таким же успехом проходило и наступление 12-й немецкой армии. Наступавший в авангарде 19-й танковый корпус Гудериана (1-я, 2-я и 10-я танковые дивизии и мотопехотный полк «Великая Германия») уничтожил заграждения, сооруженные люксембуржцами на своей границе, и вечером в первый же день наступления прорвал приграничную оборону бельгийских войск. Другой — более мощный рубеж обороны между Либрамоном и Нёфшато немецкие войска преодолели 11 мая. Пытавшаяся контратаковать французская кавалерия всюду была отброшена. После этого войска Гудериана переправились через реку Семуа и вечером 12 мая передовые части трех танковых дивизий вышли к Маасу и захватили город Седан на восточном берегу реки. Из-за столь быстрого наступления немецкие воинские части сильно растянулись, поэтому для немецкого командования было смелым решением форсировать реку Маас, на которой находилась заранее подготовленная оборонительная позиция французов. Однако, чтобы не терять время, уже в 16 часов 13 мая, при поддержке авиации, штурмовые группы начали переправляться на надувных лодках и катерах. К вечеру береговые укрепления линии Мажино были прорваны и по обе стороны Седана были созданы два небольших плацдарма, которые в течение ночи были укреплены и расширены. На следующий день, под прикрытием зенитной артиллерии, был наведен понтонный мост, и к вечеру три танковые дивизии уже находились на западном берегу реки Маас и начали продвижение в западном и южном направлениях.

К 4 июня Бельгия и Нидерланды оказались полностью оккупированы немцами.
Северная Франция
Вторжение на территорию Франции
См. также: Битва при Аррасе

10 мая группа армий «A» начала своё движение через Арденны и к 12 мая дошла до Мааса, в то время как основные силы союзников в эти два дня двигались в Бельгию, тем самым попав в капкан. В авангарде шла танковая группа (5 бронетанковых и 3 моторизованных дивизий) Эвальда фон Клейста. Севернее двигался танковый корпус Германа Гота, состоящий из двух бронетанковых дивизий. 13-14 мая немецкие войска, пройдя южную часть Бельгии, вышли на франко-бельгийскую границу.

13 мая танковый корпус Райнхардта, находившийся в составе танковой группы фон Клейста и наступавший севернее танкового корпуса Гудериана, форсировал реку Маас близ Монтерме. Таким образом, уже 14 мая семь танковых дивизий переправились через Маас. У Динана, Монтерме и Седана ещё пять моторизованных дивизий находились на подходе. Кроме того, ещё две танковые дивизии (танковый корпус Гёппнера), снятые со фронта 6-й армии, должны были через несколько дней прибыть в зону действий 4-й армии. Момент внезапности удалось полностью использовать, все трудности местности и технического осуществления операции были успешно преодолены немецкой армией.

На стокилометровом фронте между Седаном и Намюром располагались почти исключительно французские резервные дивизии первой и второй очереди. Они были не в состоянии отразить натиск немецких войск. Противотанкового оружия эти дивизии почти не имели. Против ударов с воздуха они были беспомощны. Уже 15 мая 9-я (генерал Андре Жорж Корап) французская армия, находившаяся между Седаном и Намюром, была полностью разбита и откатилась на запад. Соединения 2-й (генерал Шарль Юнцер) французской армии, которые находились южнее Седана, контратаками пытались остановить прорыв немецких войск. Когда 15 мая французское верховное командование осознало всю глубину опасности, нависшей в результате прорыва немецкими войсками обороны на Маасе не только над местными силами, но и над армиями, действовавшими в Бельгии, оно сделало все возможное, чтобы предотвратить надвигающуюся катастрофу. Французское командование ещё некоторое время надеялось, что хотя бы северный фланг 9-й армии сможет удержаться. Тогда, возможно, где-нибудь между реками Маас и Уаза удалось бы остановить наиболее опасное продвижение немецких войск по обе стороны Седана и восстановить фронт между 2-й и 9-й армиями. Однако все попытки французов потерпели неудачу из-за стремительного наступления немецких подвижных соединений и следовавших за ними вплотную пехотных дивизий 4-й и 12-й армий, расширявших фронт прорыва и укреплявших фланги немецкого клина.

У франко-бельгийской границы — в районе поселка Бомон — брошенные в бой французские cредние танки B-1bis безуспешно пытались остановить танковый корпус Гота, прорвавшийся в районе Динана. Для 1-й французской армии, располагавшейся севернее участка прорыва, был дан приказ ввести все свои моторизованные подразделения южнее реки Самбра для удара по северному флангу прорвавшихся немецких войск. Однако выполнить этот приказ французская армия не могла, поскольку все эти соединения были уже или разбиты или связаны боями с 6-й немецкой армией. Попытка 2-й французской армии прорваться с юга в район плацдарма, созданного у Седана, разбилась об упорную оборону 10-й танковой дивизии корпуса Гудериана, введенной для защиты своего южного фланга.

В этой критической обстановке главнокомандующий французской армией генерал Гамелен вспомнил о приказе, который отдал маршал Жоффр в сентябре 1914 года накануне битвы под Марной. Гамелен, будучи тогда молодым офицером генерального штаба, лично присутствовал при этом в главной квартире Жоффра. Теперь Гамелен обращался к своим солдатам с такими же зажигательными словами, которые в своё время предшествовали «чуду на Марне»:

"Отечество в опасности! Войска, которые не могут продвигаться вперед, должны скорее погибнуть на том месте, где они стоят, чем уступить хоть одну пядь французской земли, оборона которой им вверена. В этот час, как и во все исторические для родины моменты, наш девиз — победить или умереть. Мы должны победить!

Продвижение вермахта к 16 мая 1940

Однако этот приказ не достиг своей цели. Французское правительство лишило Гамелена доверия и 18 мая сместило с занимаемого им поста и назначило генерала Вейгана его преемником. Когда 19 мая Вейган прибыл во Францию из Сирии, немецкие войска продолжали беспрепятственно расширять прорыв, проходя по 50 километров и более в сутки. К вечеру 18 мая они вышли в район Мобёжа, захватили Ле-Като и Сен-Кантен и обеспечили свой южный фланг севернее Лана. Здесь, ещё 16 мая, навстречу им выступила сформированная бригадным генералом Шарлем де Голлем (будущий глава французского движения Сопротивления, а затем президент Франции) ударная группа, ядро которой составляла недавно созданная 4-я танковая дивизия. С 17 по 19 мая де Голль нанёс три удара по южному флангу немцев, которые оказались единственным успехом французов за всю кампанию, но из-за мощных комбинированных контратак и подавляющего немецкого превосходства в воздухе был отброшен через Лан на юг. Предусмотренная в плане германского командования оборона фронтом на юг быстро создавалась вдоль реки Эна. 4-я армия вслед за устремившимися вперед танковыми соединениями также быстро продвигалась южнее реки Самбра. Она отрезала Мобёж с юга и своим левым флангом наступала в направлении на Аррас.
План Гамелена — Вейгана

20 мая Гамелен передал командование союзными вооруженными силами своему преемнику Вейгану. За день до этого он отдал приказ, представляющий собой последнюю попытку предотвратить угрозу окружения армий в Бельгии. Исходя из того, что широкая брешь уже не могла быть закрыта фронтальным контрударом, он приказал перейти к наступательным действиям с севера и с юга, чтобы таким путём добиться восстановления разорванного фронта. 1-я группа французских армий, действовавшая в Бельгии, уже начала проводить мероприятия по осуществлению этого плана. Армии, вначале выдвинувшиеся до рубежа Намюр, Антверпен, 16 мая под сильным натиском немецких армий, отступили вместе с бельгийцами за реку Дандр, а 19 мая — за реку Шельда. Одновременно с этим англичане начали снимать с фронта войска, чтобы создать на юге оборонительную позицию, которая первоначально тянулась от Денена до Арраса. Отсюда и можно было предпринять запланированный Гамеленом удар на юг. Ещё 16 мая генерал Морис Гамелен, чтобы заткнуть брешь в обороне, приказал создать из дивизий генерального резерва и крепостных частей укрепленных районов новую 6-ю армию. Эта армия находилась напротив немецких частей, прикрывавших южный фланг немецких танковых корпусов. Она занимала позиции вдоль канала Уаза-Эна и с продвижением немецких войск постепенно растягивалась до района южнее Лана. Правый фланг 6-й армии примыкал ко 2-й армии, а левее предполагалось расположить также новую 7-ю армию, которая должна была организовать оборону по Сомме до Ла-Манша. Две новые армии (6-я и 7-я) объединялись в новую, 3-ю группу армий. Эти армии по плану должны были наносить удар в северном направлении. Расстояние от Перонна до Арраса, куда подходили английские войска, составляло всего 40 километров. Если бы до 22 мая удалось как в районе Арраса, так и у Соммы собрать достаточные силы и начать наступление с севера и с юга, то эти силы могли бы ещё соединиться и остановить прорвавшиеся немецкие войска.

Генерал Вейган принял план своего предшественника и доложил его на совещании в Париже, на котором присутствовал Черчилль. Вейган потребовал неограниченной поддержки со стороны английской авиации, которая имела бы решающее значение для достижения успеха, и предложил хотя бы временно отказаться от воздушных налетов на Гамбург и Рурскую область, поскольку это не оказывает непосредственного влияния на ход военных действий. Черчилль принципиально согласился, но обратил внимание на то, что английские истребители, базирующиеся на аэродромах в Англии, могут находится над районом боевых действий не более 20 минут. Предложение о переброске английских истребительных частей во Францию он отклонил.

Однако осуществление французских замыслов не пошло дальше слабых попыток. Дивизии, предназначавшиеся для формирования новой 7-й армии, прибывавшие частично с линии Мажино, частично из Северной Африки, сильно запаздывали, так как с 17 мая немецкая авиация стала наносить мощные удары по железным дорогам. Таким образом, создание немецкого оборонительного рубежа, обращенного фронтом на юг, осуществлялось быстрее, чем сосредоточение новой французской армии, так что немцам даже удалось захватить несколько плацдармов на реке Сомма, которые сыграли большую роль в ходе последующей «битвы за Францию». Французская 7-я армия, несмотря на все настояния французского главнокомандующего начать наступление хотя бы частью сил, совершенно не старалась предпринять активных действий. Об организации же крупного наступления вообще не могло быть и речи. Активные действия войск генерала де Голля в районе Лана представляли собой единственную попытку выступить с юга навстречу прорвавшимся немецким войскам.

Гораздо более энергичными были направленные на восстановление связи с югом действия 1-й группы армий, которой грозило окружение, и особенно действия английских войск. Командующий группой армий генерал Бийот и главнокомандующий английскими войсками лорд Горт договорились выделить по две дивизии, которыми они 21 мая во второй половине дня хотели нанести контрудар по обе стороны от Арраса. Однако в действительности англичане к середине этого дня предприняли контратаку южнее Арраса только одним пехотным полком, усиленным двумя танковыми батальонами (танки Матильда I, потери — 60 машин из 88). Эти действия развертывались успешно, и в полосе 4-й немецкой армии создалось затруднительное положение. Вначале оно расценивалось как очень серьёзное, но уже к вечеру в результате массированного использования пикирующих бомбардировщиков и истребителей критическое положение было ликвидировано. Наступательные действия французов, которые должны были вестись наряду с действиями англичан, не были осуществлены, так как французские дивизии не успели подойти на направление удара. Потери немцев составили 30 танков и 600 чел.

На следующий день англичане в районе Арраса продолжали удерживать свои позиции, однако французы так и не перешли в наступление, в связи с этим британским войскам был отдан приказ отходить. Таким образом, план Гамелена — Вейгана закончил своё существование прежде, чем его начали по-настоящему осуществлять.
Завершение окружения войск союзников

Уже с 17 мая английский главнокомандующий со все возрастающим опасением следил за развитием событий во Франции. В этот день он впервые намекнул на возможность эвакуировать свои войска из Франции морским путём, и уже на следующий день ясно высказал эту мысль. Однако в это время английское правительство ещё настаивало на попытке прорыва на юг. Но и тогда оно рассчитывало на то, что, по крайней мере, отдельные части могут оказаться оттесненными к морю, и приказало на этот случай начать необходимые приготовления в Англии. Между тем, у главнокомандующего английскими войсками во Франции не только усилились опасения относительно хода боевых действий, но и уменьшалось доверие к своим французским и бельгийским союзникам. 22 мая он заявил, что, в связи с сократившимся подвозом, нельзя рассчитывать на повторные попытки прорвать кольцо окружения ударом с севера, намекнув, что освобождение окруженных войск должно прийти с юга. Тем временем командование французской армии поняло, что его план не может быть осуществлен. Поэтому 1-й группе армий было приказано удержать как можно больший плацдарм в районе Дюнкерк, Кале.

Немецкие соединения, почти не понесшие никаких потерь под Аррасом, продолжали развивать удар на северо-запад. 20 мая они достигли Амьена и Абвиля, на следующий день они захватили Сен-Поль и Монтрей. Северо-западнее Абвиля первое немецкое подразделение — батальон 2-й танковой дивизии — вышло к морю. В то время как войска второго эшелона обеспечивали прикрытие на Сомме вплоть до её устья против 10-й французской армии, которая, как предполагали немцы, находилась за этим рубежом, танковые соединения повернули на север и северо-восток, чтобы, продвигаясь левым флангом вдоль Ла-Манша, прорвать с юго-запада создаваемое противником предмостное укрепление. 23 мая были окружены города Булонь и Кале, на следующий день танковые дивизии Гудериана и Райнхардта стояли перед рекой Аа между городами Сент-Омер и Гравлин. Головные танковые части произвели разведку до Бетюна и Ланса, где английские войска и 1-я французская армия, находившиеся ещё на большом расстоянии от побережья, двигались навстречу наступающей 4-й немецкой армии.
Продвижение вермахта к 21 мая 1940

Англичане и французы развили лихорадочную деятельность, стремясь создать оборону у канала Ла-Бассе и на противоположном берегу реки Аа. В этой обстановке танковые дивизии, наступавшие вдоль побережья Ла-Манша, 24 мая получили непонятный для них приказ Гитлера: остановиться на достигнутом рубеже и отвести назад части, продвинувшиеся на Азбрук. Этот приказ, который привел к спасению основных сил английского экспедиционного корпуса и части окруженных вместе с ним французских войск, стал с тех пор предметом самых оживленных споров. Согласно утверждению Франца Гальдера, бывшего в то время начальником Генерального штаба вермахта, Гитлера на тот момент больше беспокоила возможность удара со стороны Парижа войск численностью в 400—500 тыс. человек. Немецкие части могли только наблюдать, как англичане и французы создавали оборону и производили погрузку на суда. 26 мая танковым дивизиям было разрешено вновь начать активные боевые действия, однако вслед за тем пришел приказ сменить все танковые дивизии прибывшими моторизованными дивизиями и отвести их для выполнения других задач. В любом случае, большинство атак люфтваффе позднее были отражены английскими истребителями, действовавшими с баз в Южной Англии: на 106 уничтоженных британских самолётов пришлось 140 немецких.

После 25 мая перед окруженными союзными войсками стояла только одна задача — обеспечить и осуществить эвакуацию. Несмотря на то, что наступление немецких танковых частей было приостановлено, положение союзников оставалось тяжелым, потому что обе армии немецкой Группы армий «В» (18-я и 6-я) в ходе тяжелых боев к 25 мая форсировали реку Шельда и теперь вели наступление на реку Лис. Связующим звеном между 6-й армией на Шельде и танковыми корпусами между Бетюном и морем служила 4-я армия. Вместе со своими танковыми корпусами Гёппнера и Гота она преследовала остатки разбитой 9-й французской армии и введенные для её поддержки соединения, окружила и уничтожила в районе юго-западнее Мобежа сильную французскую группировку, овладела с тыла самой крепостью и затем зажала в тиски силы противника, выдвинувшиеся далеко вперед восточнее и южнее Лилля.

25 мая немецкие войска предприняли наступление на реке Лис у Менена и вбили глубокий клин между бельгийцами и англичанами. В тот же день французы вывели ещё находившиеся в Бельгии войска, чтобы использовать их для поддержки своих сил на юге. Предоставленные самим себе бельгийцы в следующие два дня в результате охватывающих ударов немецких войск были оттеснены ещё дальше к побережью. 27 мая измотанные, в полном беспорядке отступавшие соединения оказались в совершенно безнадежном положении: они были прижаты к морю и занимали район всего 50 км шириной и 30 км глубиной, который к тому же был весь забит беженцами. Бельгийский король Леопольд III, оставшийся при своей армии в то время, как его правительство выехало в Лондон, понимал, что его армия не может избежать уничтожения. Для её спасения морем через порты Остенде и Зеебрюгге ничего не было подготовлено. Король не хотел терять армию, но вместе с тем он считал, что долг монарха не позволяет ему последовать за своим правительством. Поэтому он решился остаться с армией и предложить капитуляцию. 27 мая в 17.00 парламентер пересек линию фронта, в 23:00 был подписан акт о капитуляции, а в 4 часа утра следующего дня был прекращен огонь.

Благодаря принятым заранее мерам, капитуляция Бельгии не отразилась пагубным образом на положении французских и английских войск. Предвидя капитуляцию, союзники заняли рубеж Ипр, Диксмюд, Ньивпорт для защиты своего восточного фланга. После выхода Бельгии из войны союзные войска занимали узкий, примыкавший к морю район шириной около 50 км. Этот район тянулся в юго-восточном направлении на 80 км и заканчивался за Лиллем. Французские войска всё ещё надеялись прорваться на юг и поэтому не хотели оставлять район южнее Лилля. Этим самым они подвергали себя и английские войска большой опасности, что и было доказано впоследствии. Ночью 28 мая пять английских дивизий оставили позиции южнее реки Лис, а уже утром следующего дня немецкими войсками было предпринято наступление с северо-востока и юго-запада одновременно. Этим немецкие силы отрезали путь отступления двум французским армейским корпусам, которые были окружены и уже 31 мая капитулировали. Ночью 29 мая английские войска и арьергардные части французских войск отошли на плацдарм.
Операция «Динамо»
Основная статья: Дюнкеркская операция

После того, как 20 мая 1940 года немецкие танковые соединения прорвались к Абвилю, кабинет Черчилля и Британское Адмиралтейство решили эвакуировать части британского экспедиционного корпуса на Британские острова.

Для эвакуации командование союзников мобилизовало все имевшиеся в наличии корабли военно-морского и торгового флота: 693 английских и около 250 французских.

24 мая 1940 года Гитлер отдал приказ немецким танковым дивизиям, наступавшим вдоль побережья Ла-Манша остановить наступление на рубеже канала Аа и отвести назад части, продвинувшиеся на Азбрук. Это дало Союзникам необходимое время для создания обороны вокруг Дюнкерка.

Вечером 26 мая 1940 года британский экспедиционный корпус получил приказ о эвакуации.

Эвакуация из района Дюнкерка проходила рассредоточенно. Погрузка войск на крупные корабли британского военно-морского и торгового флота проходила в порту Дюнкерка, однако войска на побережье создали нескольких импровизированных причалов, к которым могли швартоваться небольшие корабли британского вспомогательного флота. Кроме того, под прикрытием кораблей британского военно-морского флота мелкие корабли и катера подходили к побережью, и солдаты добирались до них на лодках.

4 июня эвакуация завершилась. Всего в ходе операции «Динамо» с французского побережья в районе Дюнкерка было эвакуировано 338,226 военнослужащих союзников. Было брошено практически всё тяжёлое вооружение, техника и снаряжение.
Битва за Францию
Продвижение вермахта к 4 июня 1940

Немецкая армия, действуя практически идеально, менее чем за месяц смогла разгромить бельгийские, голландские, британские экспедиционные и самые боеспособные французские войска. Были захвачены Северная Франция и Фландрия. Французы были деморализованы, в то время как немцы уверовали в свою непобедимость. Окончательный разгром Франции был делом времени.

5 июня немецкие войска перегруппировались в соответствии с довоенными планами. Группа армий «В» расположилась на западе, вдоль Соммы, до Буржуа, группа армий «A» дислоцировалась от Буржуа до Мозеля, группа армий «С» находилась на востоке, доходя своим левым флангом до швейцарской границы. Им противостояли три французские группы армий: 3-я (генерал Бессон) — от океанского побережья до Ремса, 4-я (генерал Юнцигер) — от Мааса до Монменди, 2-я (генерал Претелаа) — за линией Мажино. В полосе от океанского побережья до Линии Мажино которые занимали 3-я и 4-я группы армий находилась т. н. «Линия Вейгана» которая укреплялась с момента прорыва немецких войск к Абвилю 20-го мая.

Во французских войсках оставалось 59 потрёпанных, недоукомплектованных и плохо оснащённых дивизий, с французами остались 2 британские и 2 польские дивизии. Таким образом 136 немецким дивизиям противостояли всего 63 дивизии Союзников.

После ожесточенных боёв 5-9 июня группа армий «В», прорвав оборону французской 10-й армии, вышла к Сене и повернула к побережью, прижав 10-й корпус французов и 51-ю шотландскую «горную» дивизию, до сих пор остававшиеся на материке. Эти части сдались уже 12 июня. Восточные части 3-й группы армий держалась крепче, но 8 июня они были отведены к Парижу. Танковые части группы армий «A», усиленные танками группы армий «В», прорвали позиции 4-й французской армии у Шалон-сюр-Марна и двинулись на юг, а танки Клейста форсировали Марну у Шато-Тьерри. Немецкие войска оказались в пригородах Парижа, всего в нескольких десятках километрах от столицы, и 14 июня Париж был сдан без боя. Французское правительство бежало в Бордо.
Прорыв французской обороны на «Линии Вейгана» и Выход к Сене и Марне 5 — 12 июня 1940
Участие Италии
Основная статья: Итальянское вторжение во Францию

10 июня итальянский диктатор Бенито Муссолини, поняв, что поражение Франции неизбежно, объявил ей войну. Итальянская группа армий Вест («Запад») принца Умберто Савойского, насчитывающая 323 тысячи человек, объединённых в 22 дивизии, имеющая 3 тысячи орудий и миномётов, начала наступление. В резерве находилась 7-я армия и танковые части. Противостоящая им альпийская армия генерала Ольдри имела 175 тысяч человек, но зато занимала очень выгодные позиции. Атаки итальянцев были отражены, лишь на юге они смогли незначительно продвинуться вглубь. 21 июня, в день подписания капитуляции, наступающие тремя колоннами уже 32 итальянских дивизии были остановлены. Кампания стала провалом итальянской армии, не иначе как «победным конфузом» можно назвать вступление Италии во Вторую мировую войну.
Продвижение вермахта после 13 июня 1940

После сдачи Парижа у французов не оставалось ни войск, ни резервов для дальнейшего сдерживания немцев. Фронт был прорван во многих местах, и к 17 июня немцы дошли до Луары. Всё океанское побережье вплоть до Шербура было захвачено. Группа армий «С» наконец начала мощное наступление (14-15 июня), достигшее успеха: Линия Мажино была прорвана и 2-я группа армий оказалась полностью окружённой. Отрезанные за линией Мажино французские части сдались 22 июня.
Капитуляция Франции
Парад нацистов у Триумфальной Арки в Париже, 1940

Французы отчаянно сопротивлялись, но немцы раз за разом прорывали наспех занятые линии обороны: 19 июня была форсирована Луара, последняя надежда остановить немцев на пути к южной Франции. 22 июня в Компьенском лесу, в том же вагоне, в котором было подписано перемирие 1918 года, на встрече Гитлера и генерала Юнцигера был подписан акт о капитуляции (Компьенское перемирие 1940 года). 24 июня на вилле Инчеза (около Рима) был подписан акт о капитуляции Франции перед Италией. Официально военные действия закончились 25 июня.
Оккупация Франции Германией и Италией

Согласно условиям капитуляции, 3/5 территории Франции были отданы под контроль Германии. Французские войска были разоружены, а содержать немецкие оккупационные войска должны были сами же французы. Италия получала территорию площадью в 832 км². Французский флот (7 линкоров, 18 крейсеров, 48 эсминцев, 71 подводная лодка и другие суда) должен был быть разоружён под контролем Германии и Италии.
Причины поражения
Танки

Поражение французской армии не было обусловлено исключительно превосходством германских танков. Только один тип германских танков, Panzer IV (в советской историографии T-IV), вооружённый 75-мм орудием, мог тягаться с французскими тяжёлыми танками Char B, тогда как остальные Panzer I, II и III (в советской историографии T-I, Т-II, T-III соответственно) были либо устаревшими, либо недостаточно мощными. Было несколько других причин такого успеха германского танкового оружия (по версии французов), например, каждый германский танк (кроме танкеток Panzer I) был оборудован рацией (приёмником-передатчиком), что в боевых условиях помогало в координации боевых действий и позволяло быстро и просто направить танковые силы туда, где они в этот момент необходимы больше всего. К тому же все танки участвовали в боевых действиях в составе укомплектованных независимых подразделений и не были приписаны к пехотным частям. И последнее, но не менее важное, это то, что все танковые подразделения находились под командой офицеров, которые были обучены и натренированы самим создателем германских бронетанковых сил — Гейнцем Гудерианом.
Стратегия и тактика

По мнению английского историка Б. Х. Лиддел-Гарта, основной причиной неудач союзников было отставание в области военной теории и излишняя самоуверенность:

Решение вопроса всецело зависело от фактора времени. Контрмеры французов оказывались безуспешными, ибо они, как правило, опаздывали, не поспевая за быстро меняющейся обстановкой. Это объяснялось тем, что авангард немецких войск продвигался вперед значительно быстрее, чем французское и даже немецкое командование могло предполагать. Воспитанные на традициях медленных темпов развития военных действий в период Первой мировой войны, французы психологически не могли приспособиться к новым условиям, и это явилось причиной того, что французские войска были так быстро парализованы.

Наибольшая слабость французов заключалась не столько в недостатке или плохом качестве вооружения, сколько в отсталости их военной теории. Их взгляды на ведение войны развивались медленнее по сравнению со взглядами их противников. Как часто бывает в истории, победа в одной войне порождала самодовольство и приводила к консервативности во взглядах, что и являлось причиной поражения в следующей войне.

— Лиддел Гарт Б. Х. Стратегия непрямых действий. — М.: илл., 1957

Потери
Взятые в плен во Франции англичане

Союзники

Французская армия в результате войны потеряла около 300 000 человек убитыми и ранеными. Полтора миллиона было взято в плен. ВВС и танковые силы были частично уничтожены, частично встали на вооружение вермахта. К концу июля немцы уничтожают или нейтрализуют почти весь французский флот[прояснить][прим. 1].

По другим данным, общие потери союзников убитыми и ранеными составили 390 тыс.; 2 млн. попали в плен[13].

Немцы

Немецкие войска потеряли 45 218 человек убитыми и пропавшими без вести и 111 034 ранеными[источник не указан 156 дней]. По другим данным, общие потери немцев убитыми и ранеными — 177 тыс., из них 27 тыс. — убитыми[13].
См. также

Дюнкеркская операция
Операция «Катапульта»

Комментарии

↑ Французская эскадра в порту Мерс-эль-Кебир была затоплена англичанами 3—6 июля 1940 года.

Примечания

↑ Показывать компактно

↑ см. Итальянское вторжение во Францию
↑ Frieser, S. 35.

Armored units in 1940 on the western front [Archive] — Military Photos
↑ В том числе 1 100 000, сдавшихся в период между 18 июня и 25 июня в связи с приказом о перемирии правительства Петэна, остальные 350 000 были взяты в плен в ходе предыдущих боёв.
↑ [1]
↑ Позднее, во время вторжения в СССР командовал 1-й танковой группой, входившей в состав группы армий «Юг»
↑ Митчем, стр. 32
↑ Воспоминания немецкого генерала. (Танковые войска Германии во Второй мировой войне) М.: Центрполиграф, 2007. — ISBN 5-9524-1585-7. (стр. 519)
↑ Lexikon der Wehrmacht
NUMBER OF AFVs ON 10th MAY 1940 by David Lehmann
↑ Бельгийские бронетанковые войска
Курт Типпельскирх. История Второй мировой войны. Стр.98-99. ISBN 5-17-014934-4

«Battlefield S1/E1 - The Battle of France»

Литература

Всемирная история войн.(Харперская энциклопедия военной истории с комментариями издательства «Полигон»). Кн. 4 (1925—1997) — М.; СПб.: АСТ; Полигон, 2000. — ISBN 5-89173-020-0 ; ISBN 5-89173-032-4
Трубников Б. Г. Большой словарь оружия. — СПб.: Полигон, 1997. — ISBN 5-89173-007-3
Жан-Поль Паллю. План «Гельб»: Блицкриг на Западе, 1940. — М.: Эксмо, 2008. — 480 стр.: ил. — ISBN 978-5-699-24394-5
Cordier, Sherwood S. Blitzkrieg in the West: 1940 (англ.). // Armor : The Magazine of Mobile Warfare. — Washington, D.C.: United States Armor Association, January-February, 1967. — Vol. 76 — No. 1 — P. 46-54.

Ссылки

Парад нацистов по Парижу, 1940 (видео)

Википедия

24.07.2019, 08:06

https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%98%D1%82%D0%B0%D0%BB%D1%8C%D1%8F%D0%BD%D1%81%D 0%BA%D0%BE%D0%B5_%D0%B2%D1%82%D0%BE%D1%80%D0%B6%D0 %B5%D0%BD%D0%B8%D0%B5_%D0%B2%D0%BE_%D0%A4%D1%80%D0 %B0%D0%BD%D1%86%D0%B8%D1%8E
Материал из Википедии — свободной энциклопедии

Основной конфликт: Вторая мировая война
Французская кампания
1940FranceJune.jpg
Французская кампания в июне 1940
Дата

10 — 25 июня 1940 года
Место

франко-итальянская граница
Итог

Тактическая победа Франции

Франко-итальянское перемирие
Юго-восточная Франция оккупирована Италией

Противники

Италия Италия

Франция Франция
Командующие

Standard of the Royal Prince of the Kingdom of Italy (1880 - 1946).svg Умберто Савойский

Франция Рене Ольри
Силы сторон

32 дивизии,[1]

около 300 000 человек

5 дивизий[1]

около 175 000 человек

Потери

631 убитых,
2,631 раненых,
616 пропавших без вести

40 убитых,
84 раненых,
150 пропавших без вести
[скрыть]
Французская кампания
Голландия • Бельгия • Аррас • Кале • Дюнкерк («Динамо») • Лилль • Юго-Восточная Франция

Итальянское вторжение во Францию, другие названия Битва в Альпах (фр. bataille des Alpes) или Битва в Западных Альпах (итал. battaglia delle Alpi Occidentali (10 — 25 июня 1940 года) — стратегическая военная операция итальянских войск против французской армии в ходе Второй мировой войны, часть Французской кампании. Оно стало первым масштабным сражением Италии во второй мировой войне и последним большим сражением в ходе Французской кампании стран Оси.

Вступление Италии в войну расширило военные действия на Африку и Средиземное море. Итальянский лидер Бенито Муссолини мечтал сокрушить англо-французское преобладание на Средиземном море, восстановление Италии в её исторических границах (Italia irredenta) и расширение итальянского влияния на Балканы и Африку. В 1930-е годы Британия и Франция пытались отвратить Италию от союза с Германией, но молниеносный успех Германии в начальной фазе войны побудил Италию в мае 1940 перейти на сторону Германии.

Вечером 10 июня Италия объявила войну Франции и Британии, сразу после полуночи страны оказались в состоянии войны. В первый день войны страны обменялись воздушными рейдами, но на альпийском фронте царило затишье, поскольку Франция и Италия удерживали оборонительные позиции вдоль линии фронта. Вдоль Альпийской линии произошло несколько стычек патрулей и перестрелка у итальянского Альпийского вала. 17 июня Франция объявила о своём желании заключить перемирие с Германией. 21 июня после подписания франко-германского перемирия Италия предприняла массированное наступление по всему альпийскому фронту, главный удар был направлен на северный сектор, вторичное наступление шло вдоль побережья. Итальянцам встретившим сильное сопротивление удалось вторгнуться на несколько км вглубь французской территории. Наступление остановилось, первоначальные цели не были достигнуты. Наибольшим успехом итальянцев стал захват г. Ментон.

Вечером 24 июня в Риме было подписано перемирие. Оно вступило в силу после полуночи 25 июня в одно время с перемирием Франции и Германии (подписанным 22 июня). Италии было позволено оккупировать захваченные ей территории, на французской стороне границы была создана демилитаризованная зона. Италия установила экономический контроль на юго-восточную часть территории Франции до реки Роны. Италия получила определённые права и концессии в нескольких французских колониях. Для наблюдения над соблюдением перемирия французской стороной г. Турин была учреждена комиссия по контролю за перемирием (Commissione Italiana d’Armistizio con la Francia (CIAF).

Содержание

1 Предыстория
1.1 Имперские амбиции фашистской Италии
1.2 Битва за Францию
1.3 Италия решает вступить в войну
2 Силы сторон
2.1 Британия и Франция
2.2 Укрепления
2.3 Италия
3 Вторжение
3.1 Воздушная кампания
3.2 Первоначальные бои
3.3 Действия французского флота
3.4 Итальянское наступление 21-24 июня
4 Итоги
5 Примечания
6 Литература

Предыстория
Имперские амбиции фашистской Италии
Основная статья: Большая Италия
Амбиции фашистской Италии в Европе 1936 год.

В конце 1920 премьер-министр Италии Бенито Муссолини всё больше настаивал на имперской экспансии, утверждая, что Италия нуждается в жизненном пространстве ввиду растущего перенаселения и в связи с этим другим странам было бы лучше помочь Италии в достижении этой цели. Режим Муссолини немедленно начал стремиться к установлению политической гегемонии над районом Средиземноморья. Балкан и Дуная. У Муссолини были и более грандиозные мечты — об империи, простирающейся от Гибралтарского до Ормузского пролива. Идея о гегемонии над Балканами и Средиземноморьем основывалась на господстве Римской империи над этими регионами. Фашисты вынашивали планы протектората над Албанией и аннексией Далмации, экономическом и военным контролем над Югославией и Грецией. Режим Муссолини также стремился к установлению протектората над Австрией, Венгрией, Румынией и Болгарией, находившихся на границе европейской сферы влияния. Муссолини также желал оспорить владычество Британии и Франции над Средиземным морем, которое считал жизненно важным для Италии (поскольку оно связывало Италию с Атлантическим и Индийским океанами), хотя и не объявлял публично об этих целях.

В 1935 Италия развязала вторую итало-абиссинскую войну «колониальную кампанию 19-го века в наши дни». В Италии с оптимизмом заговорили о сборе армии из этнических эфиопов для «помощи в завоевании» англо-египетского Судана. Война также стала сигналом к началу проведения Италией более агрессивной внешней политике и также «продемонстрировала уязвимость» британцев и французов. Это в свою очередь дало возможность Муссолини приступить к реализации его имперских целей. В 1936 разразилась гражданская война в Испании. С самого начала Италия начала играть важную роль в данном конфликте. Военный вклад Италии был настолько весом, что сыграл решающую роль в победе мятежных сил под командованием Франсиско Франко. Муссолини оказался вовлечён в «полномасштабную войну за пределами государства» намекая на будущее содействие Испании Итальянской империи и имея в виду цель перевести уклад внутри страны на военный лад и создать «культуру воинов». По окончании войны в Эфиопии отношения Германии и Италии, бывшие напряжёнными за несколько лет до этого были восстановлены, в октябре 1936 был подписан договор о взаимных интересах. Муссолини отозвался о договоре как о создании оси Берлин-Рим, вокруг которой будет вращаться Европа. Подписание договора стало результатом растущей зависимости от германского угля последовавшей ввиду санкций Лиги Наций, схожей политики двух стран по вопросу конфликта в Испании и и симпатии Германии в отношении Италии на фоне отрицательной реакции европейских стран на Абиссинскую войну. Связи между Германией и Италией начали усиливаться, Муссолини попал под влияние Адольфа Гитлера которого «не смог избежать».
Заседание Большого фашистского совета 9 мая 1936 года.

В октябре 1938 после заключения Мюнхенского соглашения Италия потребовала концессий у Франции: свободного порта в Джибути, контроль над железной дорогой Аддис-Абеба — Джибути, итальянского участия в компании Суэцкого канала, совместного управления французским Тунисом и сохранения итальянской культуры в Корсике, недопущения французской ассимиляции населения. Франция отвергла требования, полагая что подлинной целью Италии является овладение Ниццей, Корсикой, Тунисом и Джибути. 30 ноября 1938 министр иностранных дел Италии Галеаццо Чиано выступил перед палатой депутатов и рассказал о «природных устремлениях итальянского народа», аудитория отреагировала на выступление криками: «Ницца! Корсика! Савой! Тунис! Джибути! Мальта!». В это же день Муссолини обратился к Большому фашистскому совету о «немедленных целях фашистского динамизма»: Албании, Тунисе, Корсике (неотъемлемой части Франции), швейцарском кантоне Тичино и всей «французской территории за рекой Вар», включавшей Ниццу (но не Савойю).

С 1939 года Муссолини часто высказывал своё убеждение, что Италия требует неоспоримого доступа к мировым океанам и судовым линиям, для обеспечения национального суверенитета. 4 февраля 1939 Муссолини на закрытом собрании большого совета произнёс длинную речь о международных делах и целях своей внешней политики, «которая имела сходство со знаменитым заявлением Гитлера, зафиксированным полковником Хоссбахом». Муссолини начал с заявления, что свобода страны прямо зависит от силы флота. Затем последовала «знаменитая жалоба, что Италия является пленницей Средиземного моря». Он заявил, что решётками этой тюрьмы являются Корсика, Тунис, Мальта и Кипр а Гибралтар и Суэц — тюремными стражами. Для прекращения британского контроля было необходимо нейтрализовать британские базы на Кипре, Гибралтаре, Мальте и в Египте (контролирующем Суэцкий канал). 31 марта Муссолини заявил, что «Италия не будет действительно независимой страной, пока Корсика, Бизерта, Мальта являются решётками её средиземноморской тюрьмы, а Гибралтар и Суэц — её стенами». Фашистская внешняя политика считала само собой разумеющимся, когда-либо нужно будет осадить демократии в Британии и Франции. Итальянская Ливия и Итальянская Восточная Африка соединятся благодаря захвату англо-египетского Судана, и средиземноморская тюрьма будет разрушена. После этого Италия сможет двинуться «как к Индийскому океану через Судан и Абиссинию, так и к Атлантике через французскую северную Африку».

Уже в начале сентября 1938 итальянские военные разработали план вторжения в Албанию. 7 апреля итальянские войска высадились в Албании и в течение трёх дней оккупировали большую часть страны. Италия захватила Албанию для расширения «жизненного пространства», для облегчения ситуации с перенаселением и для обеспечения плацдарма для дальнейших конфликтов на Балканах, связанных с экспансией. 22 мая 1939 Италия и Германия подписали т. н. Стальной пакт, согласно которому обе страны объединились в военный союз. Подписание пакта стало кульминацией германо-итальянского сближения, начиная с 1936. Пакт по своей сути не носил оборонительного характера. Скорее он был создан для «совместной войны против Франции и Британии», хотя руководство Италии понимало, что такая война не начнётся в течение нескольких лет. Тем не менее, надежды Италии на столь долгий период мира не оправдались, и немцы начали воплощать свои планы по захвату Польши.
Состав с немецким углем проходит перевал Бреннер

.

В сентябре 1939 Британия приступила к избирательной блокаде Италии. Уголь из Германии, погруженный в Роттердаме был объявлен контрабандным. Германия пообещала отправлять грузы по железной дороге через Альпы. Британия предложила удовлетворять все нужды Италии в обмен на итальянское вооружение. Италия не могла согласиться на это предложение, не разрывая союза с Германией. Тем не менее, 2 февраля 1940 Муссолини одобрил проект договора с британскими королевскими ВВС о поставке 400 самолётов Капрони, но 8 февраля он отказался от сделки. Британский офицер разведки Фрэнсис Родд полагал, что Муссолини в течение недели 2-8 февраля был принужден к отказу от сделки оказавшись под давлением Германии. Эту точку зрения разделял и британский посол в Риме Перси Лорейн. 1 марта Британия объявила, что заблокирует все поставки угля из Роттердама в Италию. Итальянский уголь стал одной из наиболее обсуждаемых тем в дипломатических кругах в течение весны 1940. В апреле Британия начала усиливать свой средиземноморский флот для усиления блокады. Несмотря на опасения Франции, Британия отказалась от концессий в Италии «чтобы не создать впечатление слабости». В первый месяц весны 1940 Германия отправила в Италию 1 млн тонн угля, это количество даже превысила запрос Муссолини от августа 1939, о предоставлении Италии шести млн. тонн угля в первые 12 месяцев войны.
Битва за Францию

1 сентября 1939 Германия напала на Польшу. Через месяц военных действий Польша оказалась разгромленной. Последовал т. н. период «странной войны» когда союзники и Германия не вступали в военные действия. 10 мая 1940 Германию положила конец этому бездействию начав наступление против Франции а также из военно-стратегических соображений напав на нейтральные страны: Бельгию, Нидерланды и Люксембург. К концу мая Бельгия и Нидерланды были захвачены.

13 мая гитлеровцы перевалили через Арденны, прорвали французские линии и пересекли реку Маас у Седана. Вермахт быстро окружил северные армии союзников. 27 мая попавшие в окружение англо-французские части начали эвакуацию с континента из порта Дюнкерк, бросая при этом тяжёлое вооружение. Во время эвакуации германские войска продолжали двигаться на Париж. Располагая 60 дивизиями против 40 оставшихся французских дивизий на севере, гитлеровцы смогли 6 июня прорвать оборонительную французскую линию на реке Сомма. Через два дня после прорыва парижане уже могли слышать грохот артиллерийских выстрелов. 9 июня гитлеровцы вошли в Руан в верхней Нормандии. На следующий день французское правительство покинуло Париж, объявило столицу открытым городом и бежало в Бордо.
Италия решает вступить в войну

23 января 1940 Муссолини отметил, что «даже сегодня мы могли бы начать и поддерживать параллельную войну» имея в виду войну с Югославией после того как Г. Чиано встретился с хорватским деятелем Анте Павеличем. Считалось, что война с Югославией начнётся к концу апреля. 26 мая Муссолини поставил в известность маршалов Пьетро Бадольо (главу верховного генерального штаба) и Итало Бальбо (командующего фашистской милицией) что он намеревается присоединиться к войне которую Германия ведёт против Британии и Франции, чтобы он смог сесть за стол переговоров о мире, «когда мир будет разделён» после победы стран Оси. Два маршала безуспешно пытались убедить Муссолини, что он не осознаёт всей ситуации, доказывая что итальянские вооружённые силы не готовы, дивизии не находятся в полном составе, у войск не хватает вооружения, империя также не готова а торговый флот рассеян по земному шару. 5 июня Муссолини заявил Бадольо: «Мне нужно только несколько тыс. убитых, чтобы я смог участвовать в мирной конференции, как воевавшая сторона». Согласно послевоенным воспоминаниям Пауля Пайоля бывшего в 1940 капитаном французской военной разведки (Второго бюро) 6 июня он был предупреждён, что Италия объявит войну когда он посетил майора итальянской разведки Наваля в Пон-сен-Луи для переговоров об обмене захваченными разведчиками. Когда Пайоль отказался от предложения Наваля, тот предупредил его, что остаётся только четыре дня на совместную работу, поскольку затем будет объявлена война, хотя до 19-20 июня близ Ментона не произошло никаких событий.
Муссолини делает заявление об объявлении войны с балкона римского Палаццо Венеция

10 июня Чиано проинформировал итальянских послов в Лондоне и Париже что в 16.30 по местному времени он направит британскому и французскому послам в Риме объявление войны. Как отметил Чиано в своём дневнике, когда он представил декларацию французский посол Анри-Франсуа Понсе был встревожен, в о время как его британский коллега Перси Лорейн, получив декларацию в 16.45 «и глазом не моргнул». Декларация вступила в силу в полночь с 10 на 11 июня. Вскоре после полуночи были проинформированы посольства других государств в Италии. В своём комментарии по поводу объявления войны А-Ф. Понсе назвал её «удар кинжалом, нанесённый уже упавшему человеку». Президент США Ф. Рузвельт сделал своё знаменитое замечание: «рука, державшая кинжал, нанесла удар в спину соседа». Франсуа Понсе и французский военный атташе в Риме генерал Анри Паризо объявил, что Франция не предпримет «внезапной войны» (guerre brusquée), это позначало что Франция не начнёт наступления против Италии ввиду сокращающихся военных ресурсов.

Позднее в течение дня Муссолини обратился к толпе из Венецианского дворца. Он объявил, что ввёл страну в войну, чтобы исправить морские границы. Подлинные причины, побудившие Муссолини вступить в войну всё ещё остаются темой дебатов, хотя историки пришли к согласию, что причины были оппортунистические и империалистические.
Силы сторон
Британия и Франция
A black and white photo of a man, looking to the right.
Генерал Рене Олри, командующий Альпийской армией

По состоянию на июнь 1940 только пять перевалов через Альпы между Францией и Италией годились для автомобильного движения: Ма́лый Сен-Берна́р, Мон-Сенис, Col de Montgenèvre, Мадалена (Col de Larche) и Col de Tende. Остальные пути — прибрежная дорога и тропинки для мулов. До сентября 1939 альпийский фронт оборонялся 6-й армией под командованием генерала Антуана Бессона, армия насчитывала одиннадцать дивизий и 550 тыс. чел., этого было более чем необходимо для обороны хорошо укреплённой позиции. В октябре 6-я армия была сокращена до уровня армейского отряда (détachement d’armée), переименована в альпийскую армию (Armée des Alpes), её возглавил генерал Рене Олри. С августа 1938 в случае войны с Италией действовал план «генерального наступления на альпийском фронте» (offensive d’ensemble sur le front des Alpes) [принятый] по настоянию генералов Гастона Бийота и Мориса Гамелена. В сентябре 1939 армия была развёрнута для наступательных (а не оборонительных) действий. Олри получил приказы не вступать в бой с итальянцами, пока те не откроют огонь.

В декабре 1939 из армии Олри были отозваны все мобильные части и отправлены на север на основной фронт против Германии, главный штаб сил Олри также подвергся сокращению. После этого Олри остался с «тремя альпийскими дивизиями, отдельными альпийскими батальонами, полубригадами альпийской крепости и двумя полубригадами альпийских стрелков», всего около 175—185 тыс. чел. Из этих сил только 85 тыс. были развёрнуты на фронте: 81 тыс. бойцов в 46 батальонах стояла против Италии, при поддержке 65 артиллерийских групп и 4,5 тыс. стояла против Швейцарии при поддержке трёх артиллерийских групп. Оставшиеся силы Олри состояли из резервных дивизий серии В: войск второй линии, обычно состоявших из 40-летних резервистов. В целом, дивизии серии В имели низкий приоритет по распределению нового оснащения, также были вопросы по качеству подготовки солдат, в течение многих лет. Тем не менее, в Альпийской армии были 86 отрядов d'éclaireurs-skieurs (SES) (лыжников-разведчиков), взводы по 35-40 чел. в каждом. Это были элитные войска, подготовленные к горной войне, обученные скалолазанию и имевшие соответствующую экипировку.

31 мая англо-французский верховный военный совет пришёл к решению, что если Италия вступит в войну, то следует приступить к воздушным налётам на промышленные и связанные с нефтью цели в северной Италии. Для содействия этим целям Франция предоставила британским королевским ВВС два аэродрома один к северу от Марселя, как передовую базу развёртывания для бомбардировщиков, прилетающих из Британии. Согласно плану операции Haddock Force 3 июня в Марсель прибыл штаб воздушного крыла № 71. Воздушные силы, занятые в операции состояли из бомбардировщиков «Уитли» и «Веллингтон» из эскадрилий № No. 10, 51, 58, 77, 102 и 149. Франция в свою очередь отрядила часть своих ВВС готовясь к возможному вступлению Италии в войну. Эти части образовали зону воздушных операций на Альпах (Zone d’Opérations Aériennes des Alpes, ZOAA). Штаб разместился в аэропорту Валенс-Шобёль (Valence-Chabeuil). К счастью для Франции разведчики из итальянской Информационной службы армии (Servizio informazioni militare (SIM) переоценили численность готовых к бою самолётов на альпийском и средиземноморском театрах к 10 июня, в то время как в действительности многие самолёты были переброшены для борьбы с вторгнувшимися германскими войсками. ZOAA насчитывала 70 истребителей, 40 бомбардировщиков и 20 самолётов-разведчиков. Кроме того, присутствовали 28 бомбардировщиков, 38 торпедоносцев и 14 истребителей военно-морской авиации Франции. Также на Корсике находились 3 истребителя и 30 прочих самолётов. Итальянская разведка оценивала число французских самолётов свыше 2 тыс., а британских на средиземном море — в 620, численность альпийской армии — в 12 дивизий, хотя в июне там было всего 6 дивизий.
Укрепления
Укреплённые сектора малой линии Мажино
1-6: Савойя
7-12: Дофине
14-27: Приморские Альпы
Полный перечень см. в статье Список фортов Альпийской линии.

В 1930-х годах Франция вдоль границы с Германией построила серию укреплений — линию Мажино, с целью сдерживания германского наступления по франко-германской границе. По замыслу, Германия должна была перенаправить войска и атаковать Бельгию, где захватчиков встретили бы лучшие французские дивизии. Таким образом, будущая война должна была проходить за пределами Франции, и страна избежала бы повторения ситуации с красными зонами (изуродованные войной земли, буквально превратившиеся в зоны отчуждения).

В дополнение к этому Франция возвела серию укреплений получивших название Альпийская линия или малая линия Мажино. В отличие от линии Мажино на германской границе укрепления в Альпах не составляли непрерывную линию фортов. В укреплённом секторе Дофине между Францией и Италией можно было пройти по нескольким горным проходам. Для защиты этих проходов Франция построила девять артиллерийских и десять пехотных бункеров. В укреплённом секторе Приморских Альп местность была менее пересечённой и предоставляла более удобный путь вторжения для итальянцев. В этой области, на расстоянии в 56 км между берегом и более непроходимыми горами Франция построила 13 артиллерийских и 12 пехотных бункеров. Вдоль границы перед главными укреплениями были возведены многочисленные блокгаузы и казематы. Всё же, к началу войны только некоторые укрепления малой линии Мажино были закончены, в общем укрепления были меньше и слабее укреплений главной линии Мажино.

У Италии была серия укреплений вдоль всей сухопутной границы: Альпийский вал (Vallo Alpino). К 1939 в секции, противостоящей Франции (Западный фронт) было 460 полностью готовых укреплений (opere) с 133 артиллерийскими орудиями. В то время, как Муссолини готовился к вступлению в войну строительство продолжалось круглосуточно по всей линии, в том числе и на линии, противостоящей Германии. Альпийский вал оборонялся пограничной стражей (Guardia alla Frontiera (GAF)). Западный фронт был разделён на десять секторов и один автономный подсектор. Когда Италия вступила в войну, сектора I и V были отданы под командование X корпуса, сектора II, III и IV — под командование II корпуса, сектора VI, VII, VIII, IX и X под командование I корпуса.
Италия
A row of round brick turrets can be seen in the foreground. A mountain range occupies the background.
Разрушенные артиллерийские башни форта Шабертон.

В период между двумя мировыми войнами и в 1939 году мощь итальянских вооружённых сил резко изменялась ввиду волн мобилизаций и демобилизаций. Ко времени вступления Италии в войну были мобилизованы свыше 1,5 млн чел. Из этого наплыва рекрутов было сформировано 73 дивизии Regio Esercito (Королевской итальянской армии). Тем не менее, только 19 из этих дивизий были в полном составе и готовы к бою. Другие 32 дивизии находились в различных стадиях формирования и при необходимости могли быть использованы в боях. Оставшаяся часть не была готовой к битвам.

В случае войны Италия была готова к обороне как на итальянском так и на югославском фронте, для отражения французской агрессии и для наступления на Югославию, в случае если Франция останется нейтральной. Планов наступления на Францию после мобилизации не было. На французской границе было сконцентрировано 300 тыс. чел. — 18 пехотных и 4 альпийских дивизий. Эти войска занимали оборонительные позиции в основном у входов в долины. Артиллерия этих войск предназначалась для нанесения ударов в пределах границы в случае вторжения. Итальянцы не планировали штурмовать французские укрепления, развёртывание войск не менялось до июня 1940. Из этих войск были сформированы 1-я и 4-я армии находившиеся под командованием западной группы армий (Gruppo Armate Ovest) генерала Умберто Савойского. 7-я армия находилась в резерве в Турине, были готовы десять мобильных дивизий армии По (позднее переименована в 6-ю армию). Всё же большая часть этих дивизий находилась в процессе мобилизации и ещё не была готовой к бою. Для поддержки 6-й армии были выделены шесть тысяч артиллерийских орудий и два отдельных бронетанковых полка. С началом кампании для поддержки была выделена бронетанковая дивизия «Литторио», благодаря чему общее число танков возросло до двухсот. Незадолго до объявления войны дивизия «Литторио» получила семьдесят средних танков нового типа M11/39.

Несмотря на большую численность, итальянские вооружённые силы испытывали множество проблем. В 1930-е армия разрабатывала оперативную доктрину молниеносной манёвренной войны при поддержке тяжёлой артиллерии. Начиная с 1938 года, генерал Альберто Париани предпринял серию реформ радикально изменивших армию. В 1940 структура всех итальянских дивизий была изменена с тройной на двойную. Теперь дивизии состояли не из трёх а из двух полков, общая численность итальянской дивизия составила 7 тыс. чел., что было меньше численности французской дивизии того времени. Численность артиллерии также сократилась, в каждой дивизии было по единственному артиллерийскому полку, в то время как в дивизиях того времени были по 3-4 полка. Реформы Париани также отдавали предпочтение фронтальному наступлению. Кроме того армейским фронтовым командирам было запрещено непосредственно общаться напрямую с командирами ВВС и флота, из-за чего взаимодействие различных родов войск становилось почти невозможным.
A small tank, with a motorbike and rider to the right, move towards the camera.
Итальянская танкетка L3/35, применявшаяся в ходе вторжения во Францию. (Снимок сделан позже, во время совместной с германскими войсками Югославской операции 1941 года)

Маршал Родольфо Грациани сетовал на то, что ввиду недостатка автомобилей итальянская армия не способна вести мобильную войну как это было предусмотрено, не говоря уже об уровне продемонстрированным германской армией. К уже используемому оборудованию также имелись вопросы. В целом итальянские войска были плохо экипированы, образцы итальянской экипировки были хуже используемых французами. После начала вторжения был распространён циркуляр, что войска следует размещать в частных домах ввиду отсутствия палаток. Подавляющую часть итальянского танкового парка составляли танкетки L3/35, вооружённые только пулемётом и защищённые лёгкой бронёй, неспособной защитить от пулемётного огня. Они устарели уже к 1940, итальянские историки описывали их как «бесполезные». Согласно данным одного исследования 70 % отказов двигателей происходило из-за недостаточной водительской подготовки. Такое же положение царило в артиллерии. Во всём арсенале из 7.970 орудий, только 246 были современными. Оставшаяся часть орудий была 40-летнего возраста и включала множество орудий, полученных по репарациям в 1918 от австро-венгерской армии.

К моменту вступления в войну Regia Aeronautica (ВВС Италии) располагали третьим по величине в мире флотом бомбардировщиков. Бомбардировочная авиация была убедительным символом фашистской модернизации и наиболее престижным из всех итальянских родов войск, также она прошла боевую закалку в недавно закончившейся испанской гражданской войне. Наиболее мощной и хорошо экипированной из всех итальянских воздушных групп была 1-я воздушная группа (1a Squadra Aerea) в северной Италии, отвечавшая за операции на итальянском фронте.

Противовоздушная оборона итальянцев была слабой. К началу августа 1939 Италия попросила у Германии 150 батарей 88-мм зенитных орудий. В марте 1940 года итальянцы повторили просьбу, но 8 июня в просьбе было отказано. 13 июня Муссолини предложил послать одну из итальянских бронетанковых дивизий на германско-французский фронт в обмен на 50 зенитных батарей, но и это предложение было отвергнуто.
Вторжение

26 мая генерал Олри проинформировал префекта г. Ментона, самого большого города на франко-итальянской границе, что согласно его приказу, город должен быть эвакуирован ночью. Приказ был отдан 3 июня и в течение двух последующих ночей город был эвакуирован. Вечером 10 июня после объявления войны французские войска получили приказ выдвигаться из казерн (во франкоговорящих странах — казармы в гарнизонных городах) на оборонительные позиции. Французские сапёры разрушили транспортные пути и линии связи вдоль границы с Италией. В ходе всего краткого франко-итальянского конфликта французы не предпринимали никаких наступательных действий.

29 мая Муссолини убедил короля Виктора-Эммануила III, который согласно конституции являлся верховным главнокомандующим итальянскими вооружёнными силами, передать ему эти полномочия и 4 июня Бадольо уже обращался к Муссолини как к верховному главнокомандующему. 11 июня король выпустил прокламацию ко всем войскам, где назвал Муссолини «верховным главнокомандующим вооружённых сил, действующих на всех фронтах». Это была всего лишь прокламация, а не королевский декрет, и соответственно она не имела юридической силы. Вдобавок технически эта мера ограничивала командование Муссолини войсками, участвующими в сражениях, но на практике это ограничение не действовало. 4 июня Муссолини выпустил новый устав с обзором новой сферы ответственности верховного генерального штаба (Stato Maggiore Generale или вкратце Stamage), для преобразования его стратегических директив в фактические приказы для глав родов войск. 7 июня Superesercito (верховное командование итальянской армии) приказало группе армий «Запад» обеспечить «абсолютное оборонительное поведение, как на земле, так и в воздухе» в связи с сомнениями высказанными в комментарии Муссолини по поводу сообщения Бадольо о нескольких тысячах убитых. Через два дня генеральный штаб армии (Stato Maggiore del Regio Esercito) приказал армейской группе усилить противотанковую защиту. Тем не менее, на следующий день после объявления войны не планировалось никакого наступления и не отдавалось соответствующих приказов.
Маршал Грациани, начальник штаба вооружённых сил и фактический командующий боевыми действиями в Альпах

После 10 июня глава штаба армии маршал Грациани отправился на фронт, чтобы принять общее руководство военными действиями. К нему присоединился унтер-секретарь военного министерства Убальдо Содду. Он не осуществлял оперативное командование войсками, но воплощал связь Муссолини с фронтом. 13 июня он был назначен на пост заместителя начальника верховного генерального штаба. Адъютант маршала Грациани генерал Марио Роатта остался в Риме для передачи приказов Муссолини (отчасти ограничиваемых маршалом Бадольо) на фронт. Грациани незамедлительно опровергал многие приказы Роатты, такие как «идти по пятам врага, после чего с дерзостью бросаться на врага». На совещании своего штаба в июне 1940 Грациани оправдывал себя и осуждал как подчинённых, так и начальников ожидаемый им провал наступления.
Воздушная кампания

Первыми в войну вступили ВВС Италии. 11 июня бомбардировщики «Савойя-Маркетти СМ-79с» из 2-й воздушной эскадры (расположенной в Сицилии и Пантелерии) с истребителями сопровождения нанесли два авиаудара по Мальте, начав тем самым длительную осаду острова, которая продлилась до ноября 1942 года. В первом утреннем налёте участвовали 55 бомбардировщиков, однако представители ПВО Мальты заявили, что в налёте участвовали 5-12 самолётов и предположили, что большинству бомбардировщиков не удалось найти свои цели. В дневном налёте участвовали 38 самолётов. 12 июня бомбардировщики СМ-79с с Сардинии атаковали французов в северном Тунисе. 13 июня 33 СМ-79с из 2-й воздушной эскадрильи бомбили тунисские аэродромы. В это же день самолёты «Фиат БР-20с и СР-42с» из первой воздушной эскадрильи, расположенной в северной Италии, нанесли первые удары по территории французской метрополии, бомбя аэродромы ZOAA (альпийской зоны операций ВВС), в то время как 3-й эскадра из центральной Италии нанесла удар по французскому судоходству на Средиземном море.

Сразу же после объявления войны группа Хэддока начала подготовку к авиаудару. Для предупреждения ответных нападений со стороны итальянцев французы заблокировали взлётно-посадочные полосы и препятствовали «Веллингтонам» взлетать. Но это не отпугнуло британцев. В ночь на 11 июня 36 самолётов королевских ВВС «Уитли» подялись в воздух с базы в Йоркшире по приказу бомбить Турин — сердце итальянской промышленности. По дороге бомбардировщики заправились на Нормандских островах. Большинству пришлось развернуться обратно над Альпами, ввиду обледеневания и турбулентности. Утром 12 июня десять бомбардировщиков достигли Турина а два других нанесли удар по Генуе. Итальянцам не удалось засечь самолёты, пока они не отбомбились. Персонал аэродрома в Казелле принял британские бомбардировщики за свои самолёты из Удине и осветил для них посадочную полосу. В Турине не объявили воздушную тревогу пока «Уитли» не улетели. Результаты авиаудара не были впечатляющими — 15 гражданских было убито, никакие промышленные цели не были поражены.

15 июня французы окончательно разрешили действовать группе Хэддока. Вечером восемь «Веллингтонов» попытались нанести удар по промышленным целям в Генуе. Ввиду грозы и проблем с навигацией только одному самолёту удалось бомбардировать город на утро следующего дня, остальные вернулись на базу. В ночь с 16 на 17 июня самолёты группы Хэддока нанесли свой последний удар. Девять «Веллингтонов» отправились бомбить цели в Италии однако только пятерым удалось найти свои цели. В дальнейшем ввиду ухудшения ситуации во Франции 950 человек группы Хэддока были отправлены на корабле из Марселя, их оборудование и склады были брошены. Британские бомбардировщики периодически сбрасывали листовки над Римом.

Франция ничего против вас не имеет Бросайте ваше оружие и Франция сделает то же самое

Женщины Италии! Ваши мужья, сыновья и любимые оставили вас не для того, чтобы защищать свою страну. Они страдают и умирают, чтобы насытить гордость одного человека.

Победите вы или проиграете, вы познаете голод, нищету и рабство.
Оригинальный текст (англ.)
[показать]

— [2]

Французские ВВС нанесли удар с баз в Северной Африке: по Кальяри, Трапани (22 июня) и Палермо (23 июня). Двадцать гражданских погибло в Трапани и 25 в Палермо — Это были самые сильные французские бомбардировки целей в Италии. Эти города не имели стратегической значимости, и многие бомбардировщики улетели из Франции, спасаясь от угрозы германского наступления. К 22 июня в Северной Африке собралось свыше 600 самолётов, когда командующий французскими силами на этом театре генерал Шарль Ноге обратился за разрешением предпринять наступление против Италии или Ливии и сначала получил отказ.

15 июня командование 3-я воздушной эскадры отправило несколько SM.79 и G.50 бомбить Корсику, а 16 июня послало несколько самолётов «Бреда Ba.88» нанести удар с бреющего полёта по аэродромам. Наиболее интенсивный воздушный бой в кампании произошёл 15 июня над южной Францией, когда итальянские самолёты BR.20 и CR.42 вступили в бой с французскими D.520 и MB.151. Несколько самолётов BR.20 и CR.42 было потеряно, были сбиты несколько французских самолётов. 17 июня итальянцы бомбили центр Марселя, погибли 143 человека, ранения получили 136 человек. На рассвете 21 июня итальянцы бомбили порт а затем предприняли ночной авиаудар. Воздушные бои имели место и над Тунисом, каждая сторона заявила об убитых. 17 июня гидросамолёты CANT Z.506B из 4-й воздушной зоны (юго-восточная Италия) присоединились к самолётам SM.79 в ходе бомбардировки Бизерты в Тунисе. Последняя итальянская воздушная операция против Франции была предпринята 19 июня, когда самолёты 2-й и 3-й воздушный эскадр и с Сардинии нанесли удары по целям на Корсике и в Тунисе. 21 июня девять итальянских бомбардировщиков атаковали французский эсминец «Le Malin», но не добились попаданий. В ночь с 22 на 23 июня двенадцать самолётов SM.81 вылетели с о. Родос и нанесли первый в ходе войны авиаудар по британской военно-морской базе в Александрии. Один из бомбардировщиков на обратном пути исчерпал горючее и был вынужден приземлиться в канаву.

В ходе общего наступления 21-24 июня Regia Aeronautica бомбила французские укрепления на Альпийской линии, но бомбардировки принесли лишь небольшой ущерб. Согласно генералу Джузеппе Санторо эта стратегия была неверной: укрепления были разработаны, чтобы противостоять тяжёлым обстрелам, и были частично углублены в толщу скал. Он также отмечал неверно составленные карты, туман и снег усложнившие определение целей, неготовность экипажей для проведения такого рода операций и отсутствие предварительного изучения целей. Только 115 из 285 вылетов итальянских бомбардировщиков нашли свои цели, было сброшено только 80 тонн бомб. Утром 23 июня итальянские пилоты в поисках французской артиллерии на Кэп-Мартён обстреливавшей итальянские войска у Мантона нечаянно разбомбили собственную артиллерию у Капо-Мортола в 10 км от французской.

Французские ВВС в южной части страны не принимали участия в обороне альпийской линии, предпочитая защищать собственные аэродромы от итальянских авиаударов. Рассказы об итальянских самолётах, наносивших удары по колоннам беженцев из Парижа в Бордо по фактам не подтверждаются. Regia Aeronautica никогда не совершала вылеты в Прованс в июне 1940, и наносила удары только по военным целям. Рассказы свидетелей, видевших красно-бело-зелёные опознавательные знаки итальянской авиации не достоверны, поскольку к 1940 г все трёхцветные опознавательные знаки были заменены на эмблемы с фасциями.
Первоначальные бои

Днём 12 июня группы французских SES пересекли границу и вступили в бой с итальянскими частями на перевале Маддалены. Команда итальянского аванпоста была захвачена врасплох, погиб итальянский унтер-офицер, двое солдат получили ранения. Итальянские планы изменились после коллапса правительства Поля Рейно 15 июня. Было известно, что преемник Рейно маршал Петен пытается договориться с Германией, поэтому Муссолини посчитал, что Италия должна захватить французские территории, пока не будет подписано перемирие. В этот же день он отдал приказ группе армий «Запад» в течение трёх дней приготовиться к наступлению. Это был совершенно нереальный срок. Бадольо настаивал, что только перевод войск с оборонительных позиций на наступательные отнимет 25 дней. Поэтому генеральный штаб разделил приказ Муссолини на две директивы. Первая позволяла осуществить набеги итальянцев на французскую территорию, а вторая отменяла вступивший в силу промежуточный план и приказывала группе армий быть готовой, чтобы воспользоваться преимуществами которые появятся после возможного коллапса Альпийской армии. 17 июня Петэн выступил с объявлением: «С тяжёлым сердцем я говорю вам сегодня, что мы должны прекратить сражаться.» Это породило убеждение среди итальянцев, что Альпийская армия находится в процессе роспуска, если уже не распада. Итальянский генеральный штаб также ошибочно предполагал, что германское наступление согласно плану «Рот» вынудит французов начать эвакуацию альпийских фортов. В приказе по войскам от 18 июня генерал Паоло Микелетти из 1-й альпийской дивизии Тауринензе сообщал, что «упорного сопротивления [противника] не ожидается, ввиду пошатнувшегося боевого духа французов». Микелетти больше беспокоился о вооружённых бандах фуоришити (fuoriusciti) из итальянских политических ссыльных, по слухам, действующим в области чем о французах.
A mountain. Walls can be seen along several flat sections.
Вид на форта д’Олив с горы Эгий Руж

16 июня маршал Грациани отдал приказ подготовить наступление в течение 10 дней. Были запланированы следующие действия: «операция В» через перевал малый Сен-Бернар, «операция М» через перевал Маддалена и «операция R» вдоль Ривьеры. В этот же день итальянцы перешли к наступлению близ Бриансона. В ответ на это французы начали обстреливать из форта д’Олив итальянскую крепость Бардонеккиа. В ответ 149-мм орудия итальянского форта на пике Мон-Шабертон («внушительное строение, скрывающееся в облаках на высоте 3130 м») начало стрелять по форту д’Олив. 18 июня орудия на высоте Мон-Шабертон, господствующие над Кол-де-Монжевер обстреляли небольшое французское укрепление Гондран близ Бриансона, с целью поддержки итальянского наступления. Обстрел не повлёк за собой серьёзных повреждений, но сильно пошатнул боевой дух французов. В течение дня группа армий «Запад» получила два по-видимому противоречащих друг другу приказа: «немедленно прекратить враждебные действия против Франции» и «подготовка к ранее объявленным действиям должна продолжаться в прежнем темпе». Цель этих приказов всё ещё остаётся неясной, но весть быстро распространилась среди итальянских фронтовиков, многие начали отмечать конец войны и даже брататься с французами. Фронтовым командирам было приказано объяснить своим войскам точную ситуацию, боевые действия в итоге продолжились. В это день Муссолини встретился с Гитлером в Мюнхене, где ему сказали, что итальянские претензии на Ниццу, Корсику и Тунис мешают германским переговорам о перемирии. Смысл был ясен: подразумевалось, что итальянские претензии должны быть подкреплены военными успехами, если они хотели германской военной поддержки своих претензий.
Действия французского флота

Ожидая вступления в войну Италии, командование британского и французского флотов планировало заставить итальянский флот принять бой. Британский Средиземноморский флот предполагалось направить к Мальте (этот поход британского флота также должен были проверить эффективность действий итальянской авиации и подводных лодок). Французский флот должен был атаковать береговые цели в Генуэзском заливе, Тирренском море, южной Италии, на Сицилии и Додеканезских островах. Объединенные силы британского и французского флота в Средиземном море имели превосходство над итальянским флотом в кораблях основных классов 12:1. Начальник штаба итальянского флота адмирал Каваньяри считал, что при таком превосходстве противника решительного боя следует избегать. Вместо этого Каваньяри решил использовать свои надводные корабли для постановки минных заграждений в Сицилийском проливе, пока многочисленные итальянские подводные лодки будут наносить потери англо-французскому флоту.

Так как Франция терпела тяжелые поражения на сухопутном фронте от немецких войск и была уже почти разгромлена, запланированное морское наступление союзников так и не состоялось.

После начала войны с Италией 10 июня 1940 четыре французских крейсера и три эсминца провели патрулирование в Эгейском море. Кроме того, большая часть французских подводных лодок вышла на боевое патрулирование. Британский флот вместо выхода к Мальте продолжал оставаться у африканского побережья.

12 июня соединения французского флота вышли в море, получив сообщение, что в Средиземное море вошли немецкие военные корабли. Это сообщение оказалось ошибочным. Французские корабли были обнаружены в море итальянской подводной лодкой «Дандоло», которая выпустила торпеды по французским легким крейсерам «Жан де Вьенн» «Ла Галлисоньер» и «Марсельез». Торпеды в цель не попали. В тот же день другая итальянская подводная лодка «Альпино Баньолини» потопила британский крейсер «Калипсо» к югу от Крита. 13 июня французский флот приступил к выполнению так называемой операции «Вадо». Французская 3-я эскадра (4 тяжелых крейсера и 11 эсминцев) вышла из Тулона и направилась к побережью Италии. 14 июня в 04:26 французские тяжелые крейсера открыли огонь по береговым целям. С расстояния 16 000 ярдов (15 000 м) тяжелый крейсер «Альжери» добился попаданий по хранилищам горючего в Вадо-Лигуре. Дальнейшая стрельба стала затруднительной из-за густого дыма от горящих резервуаров с топливом. Крейсер «Фош» обстреливал сталелитейный завод в Савоне, а «Кольбер» и «Дюпле» с 14 000 ярдов (13 000 м) вели огонь по газовому заводу в Сестри-Потенте. В ответ по французским кораблям открыли огонь итальянские береговые батареи и бронепоезд береговой обороны. 6-дм (152-мм) снаряд с батареи «Мамели» в Пельи попал в котельное отделение французского эсминца «Альбатрос», , 12 французских моряков были убиты. Экипаж итальянского миноносца «Калатафими» сопровождавшего в районе Генуи минный заградитель, был захвачен врасплох атакой французского флота. Командир миноносца решил, что под прикрытием тумана он сможет подойти к французским кораблям и выпустить торпеды. «Калатафими» вышел в торпедную атаку под огнем французских эсминцев и получил повреждения от близких разрывов, но смог выпустить 4 торпеды. Ни одна торпеда в цель не попала. Еще одна торпедная атака по крейсерам «Кольбер» и «Дюпле» также не принесла успеха, и «Калатафими» укрылся в порту Генуи. Под сильным огнем итальянской береговой артиллерии французские крейсера отступили. Пока французские крейсера отходили, сопровождавшие их эсминцы смогли своим огнем подавить итальянскую береговую батарею на мысе Вардо. К юго-востоку от Савоны французские корабли были атакованы итальянскими торпедными катерами 13-й флотилии MAS. Катер MAS-539 подошел на 2 000 ярдов (1 800 м) к крейсерам «Альжери» и «Фош», и выпустил по ним торпеды, но безуспешно. Катера MAS-534 и MAS-538 выпустили каждый по две торпеды по отступавшим французским крейсерам, но так же не попали. Катер MAS-535 был поврежден, получив попадание французского снаряда, три человека из его экипажа были убиты. Французский флот организованно отступил и вернулся в Тулон к полудню 14 июня. Всего французские корабли в этой операции выпустили 1 500 снарядов, итальянские береговые батареи – около 300 снарядов. Французы сообщили, что «подвергли береговые цели эффективному и продолжительному обстрелу», хотя позже они признали, что «результаты обстрела… были почти нулевыми, причинив противнику лишь незначительный ущерб». Экипаж «Калатафими» считал, что «попадание снаряда в эсминец «Альбатрос» вызвало взрыв его торпед». Это заявление было использовано итальянской пропагандой и создало преувеличенную репутацию эффективности итальянской береговой обороны. Взаимодействуя с французским флотом, 8 французских бомбардировщиков LeO 45 нанесли удар по итальянским аэродромам, а 9 торпедоносцев «Суордфиш» британской морской авиации, базировавшихся в Иере, атаковали Геную. Действия французского флота заставили Муссолини отдать приказ итальянской авиации наносить удары по европейской территории Франции, до этого над Францией итальянцы совершали только разведывательные полеты.

17 июня французский шлюп-тральщик «Ла-Курьез» заставил всплыть и таранным ударом потопил итальянскую подводную лодку «Прована» в районе Орана. При этом «Ла-Курьез» также получил тяжелые повреждения. «Прована» стала единственной итальянской подводной лодкой, потопленной французским флотом. Следующие выходы в море французских крейсеров и эсминцев 18 и 19 июня не привели к боевым столкновениям. 21 июня французский линкор «Лоррэн» в сопровождении британских крейсеров «Орион» и «Нептун», австралийского крейсера «Сидней» и четырех британских эсминцев обстрелял итальянский порт Бардия в Ливии. Французская морская авиация тогда же бомбила Ливорно. Это были последние активные действия французских вооруженных сил против Италии.
Итальянское наступление 21-24 июня
Planned section.svg

Этот раздел статьи ещё не написан.
Согласно замыслу одного из участников Википедии, на этом месте должен располагаться специальный раздел.
Вы можете помочь проекту, написав этот раздел. Эта отметка установлена 30 сентября 2016 года.

20 июня итальянцы предприняли наступление на широком фронте и сразу же попали под сильный оружейный и артиллерийский огонь в узких горных долинах. Итальянская армия продвигалась медленно. К 24 июня они продвинулись незначительно лишь на небольшом секторе северного участка фронта.
Итоги

22 июня 1940 года немцы вынудили французов подписать Компьенское перемирие. 24 июня перемирие с французами подписали и итальянцы. На юго-востоке Франции была создана итальянская оккупационная зона, которая в дальнейшем была расширена в ноябре 1942 года.
Примечания

Shirer (1969), p. 772
↑ Packard, 1940, p. 9.

Литература
Shirer, William (1969), Collapse of the Third Republic: An Inquiry into the Fall of France in 1940, Simon & Schuster, ISBN 9780671203375

Википедия

24.07.2019, 08:07

https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%9E%D0%B1%D0%BE%D1%80%D0%BE%D0%BD%D0%B0_%D0%92% D0%B0%D1%80%D1%88%D0%B0%D0%B2%D1%8B_(1939)
Материал из Википедии — свободной энциклопедии

Основной конфликт: Сентябрьская война
Defenders of Warsaw (1939).jpg
Защитники Варшавы, 1939
Дата

8—28 сентября 1939
Место

Варшава, Польша
Итог

Капитуляция варшавского гарнизона
Противники

Флаг Польши Польша

Красный флаг, в центре которого находится белый круг с чёрной свастикой Третий Рейх
Командующие

Флаг Польши Тадеуш Кутшеба Сдался
Флаг Польши Юлиуш Руммель Сдался
Флаг Польши Валериан Чума Сдался
Флаг Польши Станислав Булак-Балахович Сдался

Красный флаг, в центре которого находится белый круг с чёрной свастикой Йоханнес Бласковиц
Красный флаг, в центре которого находится белый круг с чёрной свастикой Георг фон Кюхлер
Красный флаг, в центре которого находится белый круг с чёрной свастикой Вальтер Петцель
Красный флаг, в центре которого находится белый круг с чёрной свастикой Вернер фон Фрич
Силы сторон

124 000 чел.

175 000 чел.
Потери

6000 убитых
16 000 раненых
102 000 пленных

1500 убитых
5000 раненых
Commons-logo.svg Аудио, фото, видео на Викискладе
[показать]⛭
События в Польше в сентябре 1939 года

Оборона Варшавы (8—28 сентября 1939) — оборона польскими войсками столицы страны, города Варшава, от немецкой армии в ходе Польской кампании в период Второй мировой войны.

Содержание

1 Стратегическое значение Варшавы
2 Подготовка к обороне
3 Бои за Варшаву
4 См. также
5 Примечания
6 Источники

Стратегическое значение Варшавы

Варшава для Третьего рейха являлась важным политическим, социальным и экономическим центром Польши, крупным транспортным узлом. При захвате мостов через Вислу в Варшаве ухудшалось снабжение польской армии, подрывалась эвакуация мирного населения из западных районов страны. Также Варшава являлась крупным промышленным центром.
Агитационный плакат к защитникам Варшавы
Подготовка к обороне

3 сентября военным министром Польши был издан указ в связи с прорывом немецкой армии у Ченстоховы. В письменных указаниях говорилось о подготовке обороны Варшавы с юга из-за прорыва немецких танков, об организации обороны мостов и об их подрыве в случае прорыва немцев. На то время оборону Варшавы возглавил генерал бригады Валериан Чума. 5 сентября он получил приказ оборонять варшавские мосты до прибытия генералов Кутшебы и Бортновского. Было переброшено пять батальонов с артиллерией, а также авиационная бригада.

В этот же день, 5 сентября 1939 года в Варшаве началось формирование из добровольцев отрядов Красного креста, пожарных отрядов и рабочих батальонов[1].

Однако 6 сентября авиабригада была переброшена в Брест вместе с частью ПВО города[источник не указан 2957 дней].

Утром 7 сентября 1939 года руководитель отдела пропаганды главного военного командования польской армии, подполковник Р. Умястовский призвал всех жителей столицы, желающих с оружием в руках сражаться против немецких войск, покинуть Варшаву, эвакуироваться на восточный берег Вислы и вступать в подразделения польской армии, которые находились в восточных воеводствах Польши. В результате, многие добровольцы покинули Варшаву, это уменьшило количество человеческих резервов, оставшихся в распоряжении военного командования столицы[2].
Бои за Варшаву

Бои за Варшаву начались 8 сентября. В этот день войска 4-й танковой дивизии 10-й армии немцев около 17 часов ворвались в южную часть города. Однако силами польских отрядов их атаки были отражены. Попытки штурма были повторены 9 и 10 сентября. Оценив силу обороны города, немецкое командование 12 сентября отказалось брать Варшаву с ходу и с целью её осады заменило 4-ю танковую дивизию 31-й пехотной дивизией. 14 сентября в результате продвижения 3-й армии немцев кольцо окружения вокруг защитников Варшавы замкнулось.[источник не указан 2957 дней]
Генерал Тадеуш Кутшеба вступает в переговоры с Бласковицем

15 сентября немцы предложили полякам в 12-часовой срок сдать город. 16 сентября был послан немецкий парламентёр, но он не был принят, что означало отказ от сдачи города. 17 сентября польское командование обратилось к немцам с просьбой разрешить эвакуировать из города мирное население. В связи с этим немецкое командование получило личную инструкцию Гитлера[источник не указан 2957 дней]:
« Эвакуацию отклонить, срок прошёл. Вести пропаганду по радио, в случае намерения капитулировать сообщить о готовности принять парламентеров. »

19 сентября командующий 8-й немецкой армии отдал приказ о генеральном штурме. 22 сентября начался штурм при поддержке с воздуха. 25 сентября в налёте участвовало 1150 самолётов люфтваффе[источник не указан 2957 дней]. Было сброшено 5818 тонн бомб[источник не указан 2957 дней].

28 сентября, исчерпав все силы для обороны города, польское командование было вынуждено подписать акт о капитуляции[источник не указан 2957 дней]. Ещё через неделю Польша была полностью захвачена.
См. также

Варшавское восстание (1944)
Освобождение Варшавы

Примечания

↑ История Второй Мировой войны 1939—1945 (в 12 томах) / редколл., гл. ред. А. А. Гречко. том 3. М., Воениздат, 1974. С. 30
↑ Польское рабочее движение в годы войны и гитлеровской оккупации (сентябрь 1939 — январь 1945) / М. Малиновский, Е. Павлович, В. Потеранский, А. Пшегонский, М. Вилюш. М., Политиздат, 1968. С. 23

Источники

Гальдер Ф. Военный дневник. Ежедневные записи начальника Генерального штаба Сухопутных войск 1939—1942 гг.
Мельтюхов М. И. Советско-польские войны. Военно-политическое противостояние 1918—1939 гг.

Википедия

24.07.2019, 08:08

https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%91%D0%B8%D1%82%D0%B2%D0%B0_%D0%BD%D0%B0_%D0%91 %D0%B7%D1%83%D1%80%D0%B5

Материал из Википедии — свободной энциклопедии

Битва на Бзуре
Основной конфликт: Польская кампания вермахта
WBK -battle of Bzura 1939.jpg
Польская кавалерийская бригада
Дата

9 — 22 сентября 1939 года
Место

Польша
Итог

Победа Германии
Разгром польских армий Поморье и Познань
Противники

Польша Польша

Третий рейх Третий рейх
Командующие

Польша Тадеуш Кутшеба
Польша Владислав Бортновский

Третий рейх Герд фон Рундштедт
Третий рейх Йоханнес Бласковиц
Силы сторон

8 пехотных дивизий, 2-4 кавалерийские бригады

12 пехотных дивизий, 5 танковых и моторизованных дивизий
Потери

18 000 убитых

8 000 убитых
Commons-logo.svg Аудио, фото, видео на Викискладе
[показать]⛭
События в Польше в сентябре 1939 года

Битва на Бзуре (также битва под Кутно; 9 — 22 сентября 1939 года) — одно из первых крупных сражений Второй мировой войны, происходившее между польскими армиями «Познань» (командующий дивизионный генерал Тадеуш Кутшеба) и «Поморье» (командующий дивизионный генерал Владислав Бортновский (польск. Władysław Bortnowski)) и немецкими 8-й (командующий генерал пехоты Йоханнес Бласковиц) и 10-й (командующий генерал артиллерии Вальтер фон Рейхенау) армиями группы армий «Юг» (командующий генерал-полковник Герд фон Рундштедт).
История

Вечером 9 сентября оперативная группа «Коло» генерала Эдмунда Кнолла-Ковнацкого (польск. Edmund Knoll-Kownacki), поддержанная 14-й, 17-й и 25-й пехотными дивизиями предприняла наступление на Ленчицу и Пьонтек (польск. Piątek). А на Лович двинулась оперативная группа «Восток» генерала Миколая Болтутя, поддержанная 4-й и 16-й пехотными дивизиями, а также Велькопольской бригадой кавалерии (польск. Wielkopolska Brygada Kawalerii) генерала Романа Абрахама.

В ночь на 10 сентября отступавшие в направлении Варшавы польские армии «Познань» и «Поморье» нанесли сильнейший удар по левому флангу наступавшей на Варшаву 8-й армии немцев. Частично разбитая армия «Поморье» генерала Владислава Бортновского сумела соединиться с армией «Познань» генерала Тадеуша Кутшебы. Обе армии, не привлекая внимания вражеской авиации, форсированными ночными маршами прошли до долины Бзуры. Появление крупных польских сил в тылу группы армий «Юг» стало полной неожиданностью для командования Вооружённых сил Германии (вермахта), совершенно уверенного в том, что к западу от Вислы уже нет ни одного крупного польского войскового соединения.

Первоначально действия польских войск принесли успех. Наступавшие на Варшаву части Вермахта вынуждены были перейти к обороне. Однако, после прибытия к немцам свежих подкреплений и создания значительного перевеса в силах, к 13 сентября наступательная мощь атакующих частей польской армии резко снизилась. Тем не менее, они сумели захватить Лович и продолжить наступление на Озоркув и Стрыкув. Действия польских войск на Бзуре вынудили Верховное командование Вермахта (ОКХ) пересмотреть планы операций в центральной Польше, оттянув к Бзуре танковые подразделения и части люфтваффе, сняв их с других участков. А польские войска сумели продолжить отступление в юго-восточную часть страны в соответствии с концепцией Главного штаба Войска Польского о создании оборонительного района Румынское предместье.

Между тем, армии «Познань» и «Поморье» оказались практически в окружении. 14 сентября командующий группой армий «Юг» генерал-полковник Герд фон Рундштедт лично принял командование всеми немецкими силами на Бзуре. Одновременно Главнокомандующий сухопутными войсками генерал-полковник Вальтер фон Браухич приказал 3-й армии, входившей в группу армий «Север», атаковать Варшаву. 15 сентября вермахт перешёл в наступление по всему бзурскому фронту с целью уничтожения обеих польских армий. Генерал Кутшеба сформировал из бригад кавалерии Оперативную кавалерийскую группу (ОКГ), задачей которой являлось очищение от противника лежащей на восток от Бзуры Кампиноской Пущи и открытие пути на Варшаву. В субботу 16 сентября ОКГ удалось добраться до Кампиносской Пущи, ставшей связующим звеном со столицей. В это время Рундштедт начал операцию по окончательному окружению войск генерала Кутшебы. 17 сентября командование люфтваффе практически отменило все вылеты, не связанные с районом Бзуры.

19 сентября 14-й кавалерийский полк улан прорвал кольцо окружения и стал первым подразделением «армии Познань», добравшимся до Варшавы. За ним последовали и другие кавалерийские подразделения ОКГ. Они сразу же оставляли лошадей и включались в оборону Варшавы. Тем временем, сопротивление обеих армий в котле постепенно угасало. В плен попали 170 тысяч человек. В том числе и дивизионный генерал Владислав Бортновский. Остальные польские части пытались прорваться к Варшаве через Кампиносскую Пущу (в общей сложности в Варшаву прошли около 30 тысяч солдат). Некоторые подразделения сумели добраться до Модлина.

Одновременно с событиями на Бзуре 12 сентября немецкие моторизованные подразделения вышли к Львову (см. Оборона Львова). 14 сентября завершилось окружение Варшавы. Немцы приступили к массированным артиллерийским обстрелам польской столицы, сосредоточив вокруг города более 1000 орудий. В тот же день 3-я армия вместе с 19-м танковым корпусом генерала Г. Гудериана, входившим в состав 4-й армии осадила Брест (см. Бой за Брест). 16 сентября части 19-го танкового корпуса в районе Хелма соединились с частями 22-го танкового корпуса 14-й армии и, тем самым, замкнули кольцо окружения вокруг польских соединений, находившихся между Вислой и Бугом.
Ссылки

Rekonstrukcja historycznej Bitwy nad Bzurą 1939 (польск.)

Википедия

24.07.2019, 08:09

https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%9F%D0%BE%D0%BB%D1%8C%D1%81%D0%BA%D0%B8%D0%B9_% D0%BF%D0%BE%D1%85%D0%BE%D0%B4_%D0%9A%D1%80%D0%B0%D 1%81%D0%BD%D0%BE%D0%B9_%D0%B0%D1%80%D0%BC%D0%B8%D0 %B8_(1939)
Материал из Википедии — свободной энциклопедии

Польский поход Красной армии
Основной конфликт: Вторая мировая война
Second World War Europe.png
Раздел Польши. Справа — территории, занятые советскими войсками, слева — немецкими
Дата

17—29 сентября 1939 года
Место

Польша
Итог

Победа СССР
Изменения

Появление германо-советской границы
Присоединение Зап. Украины к УССР, Зап. Белоруссии к БССР, части Виленского края к Литве

Противники

Союз Советских Социалистических Республик СССР

Польша Польша
Командующие

Союз Советских Социалистических Республик К. Е. Ворошилов
Союз Советских Социалистических Республик Б. М. Шапошников
Союз Советских Социалистических Республик М. П. Ковалёв
Союз Советских Социалистических Республик С. К. Тимошенко
Союз Советских Социалистических Республик С. М. Кривошеин
Союз Советских Социалистических Республик В. И. Чуйков

Польша Эдвард Рыдз-Смиглы
Силы сторон

см. Силы сторон

см. Силы сторон
Потери

~700—1500 убитых
~1800—3800 раненых
(См. Подробнее)

~3500 убитых
~20 тыс. раненых
~ 250—450 тыс. пленных
(См. Подробнее)
Commons-logo.svg Аудио, фото, видео на Викискладе
Не следует путать с Советско-польской войной (1919—1921).
[показать]
Восточноевропейский театр военных действий Второй мировой войны
[показать]⛭
События в Польше в сентябре 1939 года
[показать]⛭
Русско-польские войны

Польский поход Красной армии (17—29 сентября 1939 года), в советской историографии освободительный поход РККА, в современной историографии также советское вторжение в Польшу — военная операция Рабоче-крестьянской Красной армии в восточных областях Польской Республики, итогом которой стало их присоединение к Украинской и Белорусской ССР (в качестве Западной Украины и Западной Белоруссии соответственно) и к Литовской Республике (часть Виленского края).

В операции принимали участие подразделения Киевского и Белорусского военных округов, усиленные частями Калининского и Московского военных округов.

Содержание

1 Предыстория
2 Последующие события
2.1 В Европе
2.2 Польша
2.3 Германия
2.4 СССР
3 Подготовка
3.1 Политическая и дипломатическая
3.2 Военные приготовления
4 Начало
4.1 Дипломатические шаги
4.2 Реакция польских официальных лиц
4.3 Реакция немецкого командования
4.4 Реакция Англии и Франции
4.5 Военная операция — задачи
4.6 Инструкции войскам
5 Силы сторон
5.1 СССР
5.2 Польша
5.3 Настроения войск
6 Действия войск 17-19 сентября
6.1 17 сентября
6.2 18 сентября
6.3 19 сентября
7 Москва-Берлин: дипломатические и военные переговоры 17—21 сентября 1939
7.1 Приказ Гитлера об эвакуации Восточной Польши 20 сентября 1939 года
7.2 Советско-германский протокол 21 сентября 1939 года
8 Действия войск 20-28 сентября
8.1 20-23 сентября
8.1.1 БОВО
8.1.2 КОВО
9 Советско-германские переговоры — 23-28 сентября 1939
9.1 Реакция Англии и Франции
10 Продвижение и действия войск 24-29 сентября
11 Последние боестолкновения 30 сентября — 5 октября 1939
12 Отход на восток 5- 12 октября 1939
12.1 Вывод войск на новую границу
12.2 Эвакуация трофеев и военного имущества
12.3 Эвакуация населения
13 Военные соглашения октября 1939
14 Трофеи
15 Пленные
16 Потери сторон
16.1 СССР
16.2 Польша
17 Военные преступления
18 Итоги операции
19 Оценки операции
20 В кинематографе
21 Историография
22 См. также
23 Примечания
24 Литература
25 Ссылки

Предыстория
Основные статьи: События перед Второй мировой войной в Европе, Причины Второй мировой войны

Формальное основание ввода советских войск в Польшу было изложено в ноте, зачитанной польскому послу в Москве В. Гжибовскому. Фактически СССР выступал в рамках секретной договорённости с Германией о границах сфер взаимных интересов[1].

На 17 сентября 1939 года действовало четыре международных соглашения, регулировавших советско-польские отношения[2]:

Рижский мирный договор 1921 года о советско-польских границах;
Протокол Литвинова, или Восточный пакт об отказе от войны;
Договор о ненападении между Польшей и Советским Союзом от 25 января 1932 года, продлённый в 1934 до конца 1945 года;
Лондонская конвенция 1933 года, содержащая определение агрессии, которую СССР подписал 3 июля 1933 года.

В ноте советского правительства, врученной утром 17 сентября 1939 года в Москве послу Польши в СССР, причинами начала операции были указаны:

Польское государство и его правительство фактически перестали существовать. Тем самым прекратили своё действие договоры, заключённые между СССР и Польшей. Предоставленная самой себе и оставленная без руководства, Польша превратилась в удобное поле для всяких случайностей и неожиданностей, могущих создать угрозу для СССР. Поэтому, будучи доселе нейтральным, советское правительство не может более нейтрально относиться к этим фактам, а также к беззащитному положению украинского и белорусского населения. Ввиду такой обстановки советское правительство отдало распоряжение Главному командованию Красной Армии дать приказ войскам перейти границу и взять под свою защиту жизнь и имущество населения Западной Белоруссии, Западной Украины.

Последующие события
Text document with red question mark.svg

В этой статье или разделе имеется список источников или внешних ссылок, но источники отдельных утверждений остаются неясными из-за отсутствия сносок.
Утверждения, не подкреплённые источниками, могут быть поставлены под сомнение и удалены. Вы можете улучшить статью, внеся более точные указания на источники.
В Европе
1 сентября 1939 г. Немцы уничтожают польско-данцигскую границу в районе Сопота

1 сентября 1939 года войска Германии и Словакии нападением на Польшу начали боевые действия в Европе, ставшие началом Второй мировой войны. Несмотря на то, что нападение ожидалось, польская армия оказалась не способна противостоять агрессии Германии. Англия и Франция, заключившие с Польшей союзнические договоры и также готовившиеся к боевым действиям, вместо оказания обещанной военной помощи Польше продолжили поиски путей умиротворения Германии, ведя через Муссолини переговоры о созыве конференции в Италии для обсуждения «затруднений, вытекающих из Версальского договора»[3]. Лишь 3 сентября в 11:00 Англия, а в 17:00 Франция объявили Германии войну. 4 сентября был подписан франко-польский договор о взаимопомощи, фактически так и не получивший реализации. Уже к 4 сентября мобилизация во Франции завершилась, а войска были развернуты на позициях. На появившемся против Германии западном фронте, французские войска, передовым частям которых было запрещено заряжать оружие боевыми, безучастно наблюдали за продолжающимся фортификационными работами Вермахта[4]. Французские военно-воздушные силы ограничивались разведкой, а проведённый 4 сентября английскими ВВС (10 бомбардировщиков) налёт на рейд в Киле, в котором была потеряна половина самолётов, не имел результатов[5], а в дальнейшем англичане (по признанию Черчилля) «ограничивались тем, что разбрасывали листовки, взывающие к нравственности немцев»[6]. Неоднократные просьбы поляков о военной помощи оставались без ответа, а в отдельных случаях их просто дезинформировали[5].
Французские солдаты на линии Мажино, 1939 г.

Всё же 10 сентября французские вооружённые силы закончили развёртывание по штатам военного времени и насчитывали почти 5 млн человек, а за день до этого части 9 французских дивизий начали продвижение в предполье линии Зигфрида к востоку от Саарбрюккена, не встречая сопротивления войск противника, которым было приказано уклоняться от боя и отходить на линию укреплений. Продвинувшись к 12 сентября в глубину германской территории на десяток километров на фронте протяжённостью около 25 км, французы получили приказ, принятый на Высшем военном совете союзников в Абвилле, прекратить наступление «ввиду быстрого развития событий в Польше», а через неделю начали отводить войска назад. Эти действия Англии и Франции, бросившие Польшу на произвол судьбы[источник не указан 683 дня], в дальнейшем получили наименование «Странная война».

По завершении Второй мировой войны, на Нюрнбергском процессе бывший глава Верховного Командования вермахта Йодль утверждал, что «процесс, подобный Нюрнбергскому, не начался в Германии в 1939 только потому, что примерно 110 французских и английских дивизий, стоявших во время нашей войны с Польшей на Западе против 23 германских дивизий, оставались совершенно бездеятельными»[4].

5 сентября 1939 года США заявили, что распространяют на польско-германскую войну свою политику нейтралитета[7].
Польша

Пользуясь бездействием Англии и Франции, германское командование наращивало удары в Польше. По мере быстрого продвижения немецких войск в глубь польской территории в Польше нарастала дезорганизация. 1 сентября Варшаву покинул президент страны И. Мосцицкий, 4 сентября началась эвакуация правительственных учреждений. 5 сентября из Варшавы выехало правительство, а в ночь на 7 сентября — Верховный Главнокомандующий Э. Рыдз-Смиглы. Уже к 5 сентября германские войска прорвали польский фронт, что при отсутствии отмобилизованных резервов обрекало польскую армию на поражение. 6 сентября 17-й армейский корпус занял оставленный поляками Краков.

Первая немецкая часть достигла Варшавы 8 сентября. 12 сентября германские войска вышли к среднему течению Вислы на ряде участков, пересекли линию Западный Буг — Нарев, охватив Варшаву с востока, и выдвинулись к Сану, форсировав его верховья.

Соединения 21 армейского корпуса 11 сентября заняли Бельск, а 15 сентября — Белосток.

Во второй половине дня 14 сентября 19-й моторизованный корпус занял Брест.

Южнее продвижение немецких войск шло ещё более быстрыми темпами. 12 сентября ко Львову подошла 1-я горная дивизия 18 корпуса, к 14 сентября он был полностью окружён. 15 сентября подразделения 14-й германской армии заняли Перемышль. 22-й корпус захватил Владимирец и Грубешов и продвигался далее на юг с целью недопущения прорыва польских войск в Румынию. С 7 сентября ставка Главного командования Польских войск была перенесена в Брест, 10 сентября оно покинуло Брест и двинулось во Владимир-Волынский, потеряв на несколько дней управление войсками, с 13 сентября — в Млынов (близ Дубно), а 15 сентября — в Коломыю. С 14 сентября там уже пребывал президент Польши Мосцицкий. 15 сентября фон Бок приказал командующему 4-й немецкой армией организовать наступление с ближайшей задачей выйти на линию Волковыск — Гродно (150 км от советской границы), 19-му моторизованному корпусу продвигаться на Влодава, Ковель. Другим частям, переданным в подчинение 4-й армии, ставилась задача достичь линии Барановичи — Слоним (50 км от советской границы), действуя в направлениях Кобрин, Пружаны.

9—11 сентября польское руководство вело переговоры с Францией о предоставлении убежища для правительства. Золотой запас Польши 13—16 сентября был переправлен в Румынию. 16 сентября начались польско-румынские переговоры о транзите польского руководства во Францию, и 17 сентября правительство перешло на территорию Румынии, где было интернировано.

К 16 сентября наступавшие с севера и юга войска немецких армий вышли на линию Осовец — Белосток — Бельск — Каменец-Литовск — Брест-Литовск — Влодава — Владимир-Волынский — Замосць — Львов — Самбор, а войска 10-й армии, форсировав Вислу, подходили с юго-запада к Люблину. В планах германского командования не предполагалась остановка продвижения войск. При темпе продвижения немецких механизированных войск в то время 25—30 км в сутки, занять всю Восточную Польшу (Западную Украину и Западную Белоруссию) они могли в течение 4—8 суток, то есть к 21—25 сентября при том, что единого польского фронта перед ними уже не было, как не было и достаточных резервов и времени у польского командования для его формирования[4][7].
Положение немецких войск на утро 17 сентября 1939
Германия

По мере успешного развития кампании в Польше Германия предприняла ряд дипломатических шагов, направленных на расширение круга стран, вовлечённых в раздел территории, принадлежавшей Польше. 3 сентября Риббентроп в беседе с венгерским послом в Берлине Д. Стояи задал ему вопрос, не хотела бы Венгрия присоединить часть Польской Украины с городами Турка и Самбор. 7 сентября в беседе с приехавшим в Берлин венгерским министром иностранных дел И. Чаки Риббентроп вновь старался уточнить, «есть ли у Венгрии территориальные требования к Польше», но Будапешт постарался уклониться от подобных намёков. 10 сентября Германия предложила Литве направить войска для занятия Виленской области и Вильно, но литовская сторона предпочла сохранить объявленный 1 сентября нейтралитет.

С начала сентября в Берлине пребывал «вождь» ОУН А. Мельник, которому немецкой стороной делались пространные обещания о вероятном появлении «независимой Украины» в юго-восточной Польше, — 4 сентября его принял представитель МИД Германии, пообещавший ему решение украинской проблемы, а чуть позже в Вене на встрече с Канарисом и его заместителем Лахузеном ему было сообщено о возможности появления «западноукраинского государства» на границе с СССР. Ещё летом 1939 года в рамках подготовки ОУН к участию в боевых действиях на территории Польши в Словакии под руководством Абвера формируется специальное подразделение из галичан-эмигрантов — «Военные подразделения националистов» («Військові Відділи Націоналістів» (ВВН)) под командованием полковника Романа Сушко. ВВН входили в состав немецко-словацкой группировки, наносившей удар со словацкой территории 1 сентября 1939 года. 12 сентября 1939 года на специальном совещании в поезде Гитлера обсуждались вопросы в отношении Польши и этнического украинского населения Польши[8]. Согласно планам Гитлера, на границе с СССР необходимо было создать «государства-прокладки» между «Азией» и «Западом»: лояльные Третьему рейху Украина (на территории Галиции и Волыни), «польское» квази-государство в центре и Литва на севере[9]. На основании политических указаний Риббентропа Кейтель сформулировал задание Канарису: «Вы, Канарис, должны организовать восстание при помощи украинских организаций, работающих с Вами и имеющих те же цели, а именно поляков и евреев». Риббентроп, уточняя формы восстания, особо указывал на необходимость уничтожения поляков и евреев. Под «украинскими организациями» имелась в виду Организация украинских националистов[10][11]. Результатом этих указаний становится так называемый «Меморандум Канариса от 12 сентября 1939 года», представленный в материалах Нюрнбергского трибунала как документ 3047-ps.

Во второй половине сентября в ряде местностей в тылу польской армии прошли небольшие вооружённые восстания. Кроме убийств военных и полиции были отмечены и убийства мирных поляков украинскими националистами.

Одновременно с этим действиям МИД Германии предпринял ряд дипломатических заходов в отношении СССР. 3 сентября Риббентроп направляет германскому послу в СССР Шуленбургу телеграмму, полученную 4 сентября[12], в которой предлагалось обсудить с Молотовым вопрос о вступлении войск СССР на польскую территорию для оккупации той её части, которая вошла бы в советскую сферу интересов, обозначенную согласно результатам обсуждения, зафиксированных в секретном протоколе от 23 августа 1939 года, подписанного Риббентропом и Молотовым в Москве. Москва не торопилась идти навстречу этим предложениям и ответила вежливым отказом[13][14][15].
Логотип Викитеки
В Викитеке есть полный текст Договора о ненападении между Германией и Советским Союзом

5 сентября Шуленбург отправляет в Берлин ответ Молотова:

Мы согласны с вами, что в подходящее время нам будет совершенно необходимо начать конкретные действия. Мы считаем, однако, что это время ещё не наступило.

9 сентября Шуленбург получает телеграмму о необходимости скорейшего возобновления обсуждений с Молотовым в отношении военных планов СССР[16]. В этот же день начальник Генерального штаба Сухопутных войск Гальдер в своём дневник отмечает — «Сообщить Главкому: … б. самостоятельность Западной Украины …»[17].

10 сентября на встрече с Молотовым Шуленбурга информируют о том, что для подготовки действий советской стороны ей потребуется две-три недели. Шуленбург же подчёркивает необходимость как можно скорейшей активизации действий РККА. Также Молотов отмечает, что вмешательство советской стороны возможно как реакция на дальнейшее продвижение германских войск, для защиты от «немецкой угрозы» украинцев и белорусов, — но пока это невозможно в связи с последними сообщениями немецкого информационного агентства DNB, цитирующими генерал-полковника Браухича в том, «что дальнейшие военные действия на восточных границах Германии больше не требуются». Такие заявления, отметил Молотов, создают впечатления о скором заключении польско-немецкого перемирия — а в этом случае СССР не начнёт «новую войну».

В тот же день Гальдер отмечает в своем дневнике: «Получено обращение к Западной Украине» (в этом обращении говорилось о планах по созданию немцами «независимого государства» на территории Западной Украины).

В сентябре Гитлер принял срочные меры для закрепления германского влияния в Литве. Литовский посол в Берлине Шкирпа вёл секретные переговоры о переходе Литвы под германский военный протекторат, причём вёл успешно[13].

12 сентября Гальдер отмечает в своем дневнике

Разговор главкома с фюрером:

Русские, очевидно, не хотят выступать. [Они] хотят взять себе Украину (чтобы удержать французов от вмешательства). [Русские] считают, что поляки будут согласны заключить мир.

15 сентября губернатором восточных земель бывшей Польши назначается Ганс Франк.

В это же время руководитель Абвера Канарис отмечает в своем дневнике, что фюрер выбрал курс на создание «украинского государства», и ему предстоит организовать «восстание» посредством ОУН[18]. А окончательный «вопрос Польши» будет решён «заключением мира» с «независимым польским государством», которое будет создано из оставшихся территорий. Позднее по радио делаются сообщения о том, что «немецкие вооружённые силы не имеют никаких враждебных отношений в отношении украинского населения в Польше».
СССР

О начавшейся войне в Европе СССР был официально уведомлён в 11 часов дня 1 сентября 1939 советником германского посольства в Москве Г. Хильгером.

2 сентября пограничные войска получили приказ об усиленном режиме охраны советско-польских границ. В этот же день СНК принимает постановление № 1348—268сс от 2 сентября 1939 года, в котором указывалось, что с 5 сентября следовало начать очередной призыв на действительную военную службу для войск Дальнего Востока и по 1 тысяче человек для каждой из 76 вновь формируемых дивизий, а с 15 сентября и для всех остальных округов, о чём было сообщено в газетах.

3 сентября в Берлине произошло вручение верительных грамот советского посла в Германии А. А. Шкварцева. На церемонии Шкварцев и Гитлер заверили друг друга от имени своих стран, что выполнят свои обязательства по договору о ненападении. «Странная война» Англии и Франции в «защиту» Польши фактически отражала тезисы речи Сталина[уточнить][орисс?], высказанные им в марте 1939 года[19]:

…пусть каждая страна защищается от агрессоров, как хочет и как может, наше дело — сторона…

В тот же день Политбюро ЦК ВКП(б) принимает решение о продлении на месяц службы в РККА для красноармейцев и сержантов, отслуживших свой срок и подлежащих демобилизации (всего 310 632 человека).

5 сентября в советских газетах публикуется сообщение об этом, а также об увеличении приписного состава частей ряда округов, автотранспорта, лошадей, тракторов, приведении в готовность пунктов ПВО Ленинграда, Великих Лук, Минска и Киева: фактически речь идёт о частичной мобилизации Красной армии.

Риббентроп начинает посылать в Москву через Шуленберга телеграммы с призывами о встречном наступлении РККА.

Мы определённо рассчитываем окончательно разгромить польскую армию в течение нескольких недель. Затем мы будем удерживать под военным контролем ту территорию, которая была определена в Москве как сфера германских интересов. Естественно, однако, что мы будем вынуждены по причинам военного характера продолжать боевые действия против тех польских вооружённых сил, которые будут находиться в тот момент на польской территории, принадлежащей к сфере русских интересов. Пожалуйста, немедленно обсудите это с Молотовым и выясните, не считает ли Советский Союз желательным, чтобы русские вооружённые силы выступили в соответствующий момент против польских вооружённых сил в районе сферы русских интересов и со своей стороны оккупировали эту территорию. По нашему мнению, это было бы не только облегчением для нас, но также соответствовало бы духу московских соглашений и советским интересам…

— 3 сентября 1939 г. Телеграмма Риббентропа Молотову

5 сентября польский посол В. Гжибовский обратился с просьбой о снабжении военными материалами и транзите военных грузов через СССР в Польшу; Молотов заверил в точном исполнении торгового соглашения, но отказал в транзите, поскольку в сложившейся международной обстановке Советский Союз не хочет быть втянутым в войну на той или другой стороне и должен обеспечить свою безопасность[14].

В ночь с 6 на 7 сентября в семи военных округах была получена директива наркома обороны о проведении «Больших учебных сборов» (БУС). БУС начались утром 7 сентября и проходили не совсем организованно, с опозданием на 2-3 дня; отмечались трудности с получением из народного хозяйства техники и автотранспорта, задействованного в уборке урожая, и неудовлетворительная работа железных дорог. Для улучшения ситуации на последних пришлось принять решение о сокращении народно-хозяйственных и пассажирских перевозок.

7 сентября Сталин на встрече с главой Коминтерна Г. Димитровым высказал следующую оценку происходящего в мире:

Война идёт между двумя группами капиталистических стран — (бедные и богатые в отношении колоний, сырья, и т. д.) за передел мира, за господство над миром! Но мы не прочь, чтобы они подрались хорошенько и ослабили друг друга. […] Коммунисты капиталистических стран должны выступать решительно против своих правительств, против войны. […] Уничтожение этого государства [Польши] в нынешних условиях означало бы одним буржуазным фашистским государством меньше! Что плохого было бы, если в результате разгрома Польши мы распространили социалистич(ескую) систему на новые территории и население.

— Дневник Г. Димитрова, запись 7.09.1939.[20]

По поручению Сталина была подготовлена директива Секретариата Исполкома Коминтерна (ИККИ) от 9 сентября, в которой было сказано:

Международный пролетариат не может ни в коем случае защищать фашистскую Польшу, отвергнувшую помощь Советского Союза, угнетающую другие национальности.

9 сентября из управления МВО согласно приказу Генштаба выделялось управление 10-й армии (командующий — комкор И. Г. Захаркин), передававшееся в состав Белорусского Особого военного округа (БОВО), куда оно передислоцировалось 11-15 сентября.

10 сентября в советской прессе появилось сообщение, что «произведён частичный призыв запасных, поскольку германо-польская война принимает угрожающий характер и требует мер по обороне страны»[14].

11 сентября в Белорусский и Киевский особые военные округа поступил приказ о развертывании полевых управления округов в Белорусский (командующий — командарм 2-го ранга М. П. Ковалёв) и Украинский (командарм 1-го ранга С. К. Тимошенко) фронты.

15 сентября Витебская, Минская и Бобруйская армейские группы Белорусского особого военного округа были развёрнуты, соответственно, в 3-ю (командующий — комкор В. И. Кузнецов), 11-ю (комдив Н. В. Медведев) и 4-ю (комдив В. И. Чуйков) армии.

На базе Киевского особого военного округа были созданы Житомирская, Винницкая и кавалерийская армейские группы. Житомирская армейская группа (командующий — комдив И. Г. Советников) 16 сентября была переименована в Шепетовскую, 18 сентября — в Северную, 28 сентября — в 5-ю армию. Винницкая армейская группа (командующий — комкор Ф. И. Голиков) 16 сентября стала Волочиской, 24 сентября — Восточной, 28 сентября — 6-й армией. Кавалерийская армейская группа (командарм 2-го ранга И. В. Тюленев) 16 сентября стала Каменец-Подольской, 20 сентября — Южной группой, 24 сентября — 12-й армией.

17 сентября утром началось выдвижение войск РККА на польскую территорию (за исключением Полесья и южного отрезка границы УССР с Польшей, где оно началось 18 сентября). Оно было встречено незначительным сопротивлением отдельных подразделений польского корпуса охраны пограничья (КОП). При дальнейшем продвижении встречаемые подразделениями РККА части регулярной польской армии, выполняя приказ Верховного Главнокомандующего Польши, преимущественно сопротивления не оказывали, разоружались или сдавались в плен, частью пытались отступить в Литву, Венгрию или Румынию. Организованное сопротивление частям РККА, длившееся более суток, было оказано только в нескольких случаях: в городах Вильно, Гродно, Тарнополь, д. Навуз, д. Боровичи (возле Ковеля), в Сарненском укрепрайоне. Сопротивление оказывалось преимущественно жандармерией, отрядами КОП и ополчением из поляков; местное же украинское, белорусское и еврейское население преимущественно оказывало содействие частям РККА, в ряде мест создавая вооружённые отряды, действовавшие против польских властей. В ряде населённых пунктов Западной Украины имели место выступления, инициированные сторонниками ОУН, направленные против этнических поляков, которые в отдельных случаях были жестоко подавлены отступавшими польскими частями.

После перестрелки 19 сентября немецких и советских войск в районе Львова на советско-германских переговорах, проходивших 20—21 сентября, была установлена демаркационная линия между германской и советской армиями, которая проходила по р. Писа до её впадения в р. Нарев, далее по реке Нарев до её впадения в Западный Буг, далее по реке Буг до её впадения в реке Висла, далее по реке Висла до впадения в неё реки Сан и дальше по р. Сан до её истоков. 21 сентября советские войска получили приказ остановиться на крайних западных позициях, достигнутых к 20:00 20 сентября, с тем, чтобы начать движение на установленную демаркационную линию 23 сентября — по мере отвода германских войск. Этим же приказом командованию БОВО было указано продолжать наступление в Сувалкском направлении. К 29 сентября войска Белорусского фронта продвинулись до линии Щучин — Стависки — Ломжа — Замбрув — Цехановец — Косув-Ляцки — Соколув-Подляски — Седльце — Лукув — Вохынь, а войска Украинского фронта к исходу 29 сентября находились на линии Пугачув — Пяски — Пиотркув — Кржемень — Билгорай — Перемышль — верховья реки Сан.

Во время очистки тыла РККА от остатков польских войск и вооружённых отрядов в ряде случаев имели место боестолкновения, наиболее значительным из которых указывается бой 28 сентября — 1 октября подразделений 52-й сд в районе Шацка с частями польской оперативной группы «Полесье», сформированной из пограничных частей, жандармерии, мелких гарнизонов и моряков Пинской флотилии под командованием генерала Клееберга, которая отходила на запад.

29 сентября, после очередных советско-германских политических переговоров, советские войска, которые так и не достигли на всех участках установленной ранее демаркационной линии, были повторно остановлены и получили приказ о начале отвода с 5 октября обратно на восток. Крайний срок отвода подразделений РККА на новую границу между территориями советских и немецких интересов был установлен 12 октября.

В результате этих событий под контроль СССР перешла территория в 196 тысяч км² с населением около 13 млн человек, практически полностью находящаяся восточнее «линии Керзона», рекомендованной Антантой в качестве восточной границы Польши в 1918 году. Территориальный раздел Польши между СССР и Германией был завершён 28 сентября 1939 года подписанием Договора о дружбе и границе между СССР и Германией. Впоследствии бо́льшая часть территории Виленского края вместе с Вильно была передана Литве, а меньшая — БССР[источник не указан 1456 дней], также вскоре переданная Литве. Территории, относимые СССР к Западной Украине и Западной Белоруссии, в результате организованного при участии советской стороны народного волеизъявления были «воссоединены» с УССР и БССР в ноябре 1939 года.

В последующие периоды данное вторжение и сопутствующие ему события получали различные оценки как в СССР, так и за его пределами: от «установления восточного фронта, который Германия не посмеет перейти», согласно высказыванию Черчилля 1 октября 1939, до «вступления во Вторую войну на стороне Германии и совместной оккупации Восточной Европы», по мнению ряда авторов конца ХХ — начала XXI века.
Заключение с Германией 19 августа экономического договора и 23 августа договора о ненападении вместе с обсуждением и определением ряда политических вопросов оценивалось советским руководством крайне позитивно на фоне перехода конфликта на Дальнем Востоке в локальные боевые действия на Халхин-Голе между СССР и Монголией с одной стороны и Японией (союзником Германии по Антикоминтерновскому пакту) и марионеточным государством Маньчжоу-го с другой стороны[21].

Настроения на предопределённость скорой войны с Германией, существовавшие с 1935 года, формально потеряли основные предпосылки, в то же время продолжалось усиление и совершенствование системы развертывания (мобизационного плана) вооружённых сил СССР, начатое ещё в 1935 году. 1 сентября 1939 года Политбюро утвердило предложение Наркомата обороны, согласно которому в Красной армии предусматривалось, кроме 51 обычной стрелковой дивизии (33 стрелковые дивизии по 8900 человек, 17 стрелковых дивизий по 14 000 человек и 1 стрелковая дивизия в 12 000 человек), иметь 76 обычных стрелковых дивизий по 6000 человек, 13 горно-стрелковых дивизий и 33 обычные стрелковые дивизии по 3000 человек. Соответственно 2 сентября 1939 года СНК своим Постановлением № 1355—279сс утвердил «План реорганизации сухопутных сил Красной армии на 1939—1940 гг.» Было решено дивизии тройного развёртывания перевести в ординарные и иметь в Красной армии 173 стрелковые дивизии. Предлагалось увеличить ударную силу пехотного ядра в стрелковых дивизиях, увеличить количество корпусной артиллерии и артиллерии РГК, переведя её с тройного на двойное развертывание (развернувшиеся в сентябре события на Западе не дали возможности провести утверждённую и изложенную выше реорганизацию. Красная Армия вынуждена была развернуться в семи округах по штатам военного времени по старой организации)[22]. Кроме того, согласно новому Закону о всеобщей воинской обязанности от 1 сентября 1939 года, на 1 год был продлён срок службы 190 тысячи призывников 1937 года.
Подготовка
Политическая и дипломатическая

14 сентября в 16 часов Молотов вызвал Шуленбурга и проинформировал его о следующем: «Красная армия достигла состояния готовности скорее, чем это ожидалось. Советские действия поэтому могут начаться раньше указанного им во время последней беседы (10 сентября) срока. Учитывая политическую мотивировку советской акции (падение Польши и защита „меньшинств“), для советской стороны было бы крайне важно не начинать действовать до того, как падет административный центр Польши — Варшава». Исходя из этого, Молотов просил сообщить, когда можно ожидать её падения.
Этническая карта межвоенной Польши

В этот же день на передовице газеты «Правда» появляется статья «О внутренних причинах военного поражения Польши», текст которой был подготовлен Ждановым и правился Сталиным. В статье утверждалось, что «Польское государство, основанное на угнетении проживавших на его территории белорусов и украинцев, оказалось недееспособным и при первых военных неудачах стало распадаться». В статье подавался двойственный образ Польши. С одной стороны — враждебно-реакционное польское правительство, с другой — стонущие под гнетом «единокровные братья» белорусы и украинцы, которые с нетерпением ожидали освобождения именно со стороны СССР силами Красной Армии[23].

15 сентября Риббентроп направляет Шуленбургу инструкции для передачи советскому руководству информации относительно того, что уничтожение польской армии близится к концу (что также подтверждают данные армейского командования, переданные советской стороне 14 сентября), а Варшава будет оккупирована в ближайшие дни. Кроме того указывалось следующее:

Из сообщения Молотова мы поняли, что Советское правительство предпримет военные действия, и что таковые ожидаются вскоре. Мы приветствуем это… В то же время остается вопрос о ситуации, если подобного не произойдет, не создастся ли в районе, лежащем к востоку от германской зоны влияния, политический вакуум. Поскольку мы, со своей стороны, не намерены предпринимать в этих районах какие-либо действия политического или административного характера, стоящие обособленно от необходимых военных операций, без такого вмешательства со стороны Советского Союза могут возникнуть условия для формирования новых государств[24].

Далее предлагалось указать советскому руководству, что действия советской стороны должны начаться как можно скорее по причине приближения зимы — и, исходя из этого, выказывалась острая необходимость в указании конкретной даты и времени выступления. Также предлагалась организация координирующего центра с участием представителей правительств и военных обоих государств в занятом немцами Белостоке.

16 сентября Шуленбург сообщил Молотову полученную из Берлина позицию немецкой стороны. В ответ Молотов заявил Шуленбургу, что военное вмешательство СССР случится в ближайшие дни — завтра или послезавтра, и уже вскоре можно будет точно указать день и час. Также в ответе Молотова оговаривалось, что заявление о вмешательстве советской стороны в ответ на скрытую угрозу со стороны немецкой стороны видится единственно возможной официально декларируемой политической мотивацией своих действий, несмотря на то, что данное заявление затрагивает нежелательный для немецкой стороны момент. Официальный текст заявления включал текст: «польское государство распалось и более не существует, поэтому аннулируются все соглашения, заключенные с Польшей; третьи державы могут попытаться извлечь выгоду из создавшегося хаоса; Советский Союз считает своей обязанностью вмешаться для защиты своих украинских и белорусских братьев и дать возможность этому несчастному населению трудиться спокойно»[4].

В завершении Молотов затребовал немедленно прояснить ситуацию с Вильно, поскольку СССР не желает конфликта с Литвой, и имеется ли уже договоренность немецкой стороны с Литвой в отношении Виленской области и того, кто будет оккупировать сам город.
Военные приготовления

14 сентября Военным советам БОВО (командарм 2-го ранга М. П. Ковалев, дивизионный комиссар П. Е. Смокачев и начштаба комкор М. А. Пуркаев) и КОВО (командующий войсками округа С. К. Тимошенко, члены ВС В. Н. Борисов, Н. С. Хрущев, начальник штаба комкор Н. Ф. Ватутин) направляются директивы Народного комиссара обороны СССР Маршала Советского Союза К. Ворошилова и Начальника Генерального штаба РККА — командарма I ранга Б. Шапошникова за № 16633 и 16634 соответственно «О начале наступления против Польши»[25].

Директива для БОВО

№ 16633
Приказываю:
1. К исходу 16 сентября 1939 г. скрытно сосредоточить и быть готовым к решительному наступлению с целью молниеносным ударом разгромить противостоящие войска противника:
а) Полоцкая группа — командующий Витебской армейской группой комкор тов. Кузнецов, в составе 50-й и 5-й стр. дивизий, 27-й стр. дивизии, 24-й кав.дивизии, 25-й и 22-й танк. бригад 205-го и 207-го корп. артполков сосредоточить в двух группах:
1) в районе Ореховно, Ветрино и
2) в районе Березино, Лепель.

Задача — отбрасывая противостоящие войска противника от латвийской границы действовать в общем направлении на ст. Свенцяны и к исходу 17 сентября выйти на фронт Шарковщизна, Дуниловичи, Куренец; к исходу 18 сентября овладеть районом Свенцяны, Михалишки. Впредь до выдвижения резервов армии обеспечивать свой правый фланг. В дальнейшем иметь в виду овладение Вильно.

б) Минская группа — командующий группой — командир 3-го кав. корпуса комдив тов. Черевиченко, в составе 2-й и 100-й стр. дивизий, 7-й и 36-й кав. дивизий, 6-й танк бригады, 73-го и 152-го корп артполков в районе Изяславль, Городок.

Задача — мощным ударом прорвать фронт противника и наступать в направлении на Ошмяны, Лиду и к исходу 17 сентября выйти на фронт Молодечно, Воложин, к исходу 18 сентября овладеть районом Ошмяны, Ивье. В дальнейшем иметь в виду оказать содействие Полоцкой группе в овладении г. Вильно, а остальными силами наступать на г. Гродно.

в) Дзержинская группа— командующий группой — командующий КалВО комкор тов. Болдин, в составе 13-й и 4-й стр.дивизий, 6-й, 4-й и 11-й кав. дивизий, 15-го танк. корпуса, 130-го и 156-го корп. артполков в районе Кайданов, Узда, ст. Фаниполь.

Задача — мощным ударом по войскам противника разгромить их и решительно наступать в направлении на Новогрудок, Волковыск и к исходу 17 сентября выйти на фронт Делятичи, Турец; к исходу 18 сентября выйти на р. Молчадь на участке от её устья до м. Молчадь. В дальнейшем иметь в виду наступление на Волковыск с заслоном против г. Барановичи.

г) Слуцкая группа — командующий группой — командующий Бобруйской армейской группой комдив тов. Чуйков, в составе 8-й стр.дивизии 29-й и 32-й танк[овых] бригад в районе Грозов, Тимковичи, Греск.

Задача — действовать в направлении на г. Барановичи и к исходу 17сентября выйти на фронт Снов, Жиличи.

2. Действия групп должны быть быстры и решительны, поэтому они не должны ввязываться во фронтальные бои на укрепленных позициях противника, а, оставляя заслоны с фронта, обходить фланги и заходить в тыл, продолжая выполнять поставленную задачу.
3. Разграничительная линия с войсками Киевского особого военного округа — устье р. Словечна, Домбровица, Влодава, Коцк и далее по р. Вепрш до её устья все для Белорусского особого военного округа исключительно.
4. Граница наших действий по глубине устанавливается — м. Дрисса и далее граница с Латвией, Литвой и Восточной Пруссией до р. Писса, р. Писса до впадения её в р. Нарев, левый берег р. Нарев от устья р. Писса до впадения её в р. Буг, правый берег р. Буг от впадения р. Нарев до её устья, правый берег р. Висла от устья р. Буг до устья р. Вепрш.
5. Войскам групп решительное наступление с переходом государственной границы начать на рассвете 17 сентября.
6. Авиационные части округа рассосредоточить на оперативные аэродромы в полной боевой готовности. По действиям авиации задачи ставятся командованием округа.
7. Сосредоточение групп прикрыть сильной истребительной авиацией и зенитной артиллерией. Наступление вести под прикрытием истребителей во взаимодействии с бомбардировочной, штурмовой авиацией. Избегать бомбардировки открытых городов и местечек, не занятых крупными силами противника.
8. Организовать бесперебойное снабжение групп БОВО всеми видами довольствия, не допуская никаких реквизиций и самовольных заготовок продовольствия и фуража в занятых районах.
9. Получение директивы подтвердить и план действий представить нарочным к утру «17» сентября.

Директива для КОВО

№ 16634
П р и к а з ы в а ю:
1. К исходу «16» сентября скрытно сосредоточить и быть готовым к решительному наступлению с целью молниеносным ударом разгромить противостоящие войска противника:
а) Каменец-Подольская группа — командующий группой командарм 2-го ранга тов. Тюленев, в составе 16-й, 9-й, 32-й и 34-й кав. дивизий, 72-й и 99-й стр. дивизий, 25-го танк. корпуса, 26-й и 23-й танк. бригад, 283-го и 274-го корп. артполков — в районе Гусятин, Каменец-Подольск, Ярмолинцы.

Задача — нанести мощный и молниеносный удар по польским войскам, надежно прикрывая свой левый фланг и отрезая польские войска от румынской границы, решительно и быстро наступать в направлении на Чортков, Станиславов и к исходу «17» сентября выйти на р. Стрыпа; к исходу «18» сентября овладеть районом Станиславов, имея дальнейшей задачей действия в направлении Стрый, Дрогобыч.

б) Волочиская группа — командующий группой — командующий Винницкой армейской группой комкор тов. Голиков 5, в составе 3-й, 5-й и 14-й кав. дивизий, 96-й и 97-й стр. дивизий, 24-й, 38-й танк. бригад, 269-го корп. артполка — в районе Волочиск, Соломна, Чёрный остров.

Задача — нанести мощный и решительный удар по польским войскам и быстро наступать на м. Трембовля, г. Тарнополь, г. Львов и к исходу «17» сентября выйти в район Езерна; к исходу «18» сентября овладеть районом Буск, Перемышляны, Бобрка, имея дальнейшей задачей овладение г. Львов.

в) Шепетовская группа — командующий группой — командующий Житомирской армейской группой комдив тов. Советников, в составе 44—й, 45-й и 81-й стр. дивизий, 36-й танк. бригады, 236-го и 233-го корп. артполков — в районе Новоград-Волынск, Славута, Шепетовка.

Задача — наступать в направлении на Ровно, Луцк и к исходу «17» сентября овладеть районом Ровно, Дубно; к исходу «18» сентября овладеть районом Луцк, имея в виду в дальнейшем наступление на Владимир-Волынск.

г) для обеспечения правого фланга сосредоточить в районе Олевск, Городница, Белокоровичи 15-й стр. корпус в составе 60-й и 87-й стр. дивизий и вести активные действия на Сарны.
2. Действия групп должны быть быстры и решительны, поэтому они не должны ввязываться во фронтальные бои на укрепленных позициях противника, а, оставляя заслоны с фронта, обходить фланги и заходить в тыл, продолжая выполнять поставленную задачу.
3. Разграничительная линия с войсками Белорусского особого военного округа — устье р. Словечна, Домбровица, Влодава, Коцк и далее по р. Вепрш до её устья, все для Киевского особого военного округа включительно.
4. Граница наших действий по глубине устанавливается — правый берег р. Висла от устья р. Вепрш до устья р. Сан, правый берег р. Сан от устья до её истоков, далее новая граница Венгрии (бывш. граница Чехословакии с Польшей), вся граница с Румынией. Нашим войскам через эту линию отнюдь не продвигаться.
5. Войскам групп решительное наступление с переходом государственной границы начать на рассвете «17» сентября.
Авиационные части округа рассосредоточить на оперативные аэродромы в полной боевой готовности. По действиям авиации задачи ставятся командованием округа.
7. Сосредоточение групп прикрыть сильной истребительной авиацией и зенитной артиллерией. Наступление вести под прикрытием истребителей во взаимодействии с бомбардировочной, штурмовой авиацией. Избегать бомбардировки открытых городов и местечек, не занятых крупными силами противника.
8. Вслед за Волочиской группой направить 137-й артполк РГК, который должен следовать в готовности оказать поддержку группе в случае атаки укрепленных позиций.
9. Организовать бесперебойное снабжение групп КОВО всеми видами довольствия, не допуская никаких реквизиций и самовольных заготовок продовольствия и фуража в занятых районах.
10. Получение директивы подтвердить и план действий представить нарочным к утру «17» сентября.

14 сентября Военным советам ЛВО, КалВО, КОВО, БОВО и начальникам Ленинградского, Белорусского и Киевского пограничных округов НКВД была отправлена совместная директива № 16662 наркомов обороны и внутренних дел о порядке взаимодействия пограничных войск и Красной армии. Согласно директиве, «с момента выступления полевых войск из районов сосредоточения с целью перехода государственной границы для действий на территории противника» и до перехода войсками «государственной границы на глубину, равную расположению войскового тыла (30—50 км)», пограничные войска, «оставаясь на своих местах, переходят в оперативное подчинение Военным советам соответствующих фронтов и армий» до их особого распоряжения. 15 сентября Л. З. Мехлис, прибыв в штаб Белорусского особого военного округа, телефонограммой дал задание начальникам политуправлений военных округов срочно перепечатать в окружных газетах передовую статью газеты «Правда» «О внутренних причинах военного поражения Польши». На основе этой статьи следовало развернуть массовую разъяснительную работу среди военнослужащих. По указанию Л. З. Мехлиса создавались подразделения для ведения пропаганды, направленной против «панской Польши». В политуправлениях полевых управлений КОВО и БОВО формировались отделы по работе среди населения противника и военнопленных, по штатам военного времени развертывались 6 редакций газет на иностранных языках и типографии. Вечером 15 сентября командующий Белорусским округом пограничных войск НКВД отдал приказ № 01, определявший «основные задачи погранвойск: а) с началом боевых действий — уничтожение польской пограничной охраны на тех участках, где не будут наступать части РККА; б) с продвижением войск армии — не допускать перехода гражданского населения с нашей территории и кого бы то ни было с польской территории через существующую государственную границу СССР. Части, подразделения и отдельных военнослужащих РККА пропускать через существующую границу СССР беспрепятственно». До 5:00 17 сентября 1939 г. пограничники должны были нести службу по охране госграницы как обычно.

15 сентября были определены задачи для 5 оперативно-чекистских групп (50—70 человек каждая) в КОВО и 4 групп (40—55 человек) в БОВО. На эти группы возлагалась организация временных управлений в занятых городах (с участием руководителей групп). Для обеспечения порядка, пресечения подрывной работы и подавления контрреволюционной деятельности следовало создать в занятых городах аппарат НКВД за счет выделения сил из состава групп, каждой из которых придавалось подразделение пограничников силой 300 человек. На занятой территории было необходимо немедленно занять пункты связи (телефон, телеграф, радио, почту), государственные и частные банки и другие хранилища всевозможных ценностей, типографии, где следовало наладить издание газет, государственные архивы (особенно архивы спецслужб), провести аресты реакционных представителей правительственной администрации, руководителей контрреволюционных партий, освободить политических заключенных (сохранив остальных под стражей), обеспечивать общественный порядок, не допуская диверсий, саботажа, грабежей и т. п., а также изъять оружие и взрывчатые вещества у населения.

15 сентября Военный совет БОВО подготовил боевой приказ № 01, в котором говорилось, что «белорусский, украинский и польский народы истекают кровью в войне, затеянной правящей помещичье-капиталистической кликой Польши с Германией. Рабочие и крестьяне Белоруссии, Украины и Польши восстали на борьбу со своими вековечными врагами помещиками и капиталистами. Главным силам польской армии германскими войсками нанесено тяжёлое поражение. Армии Белорусского фронта с рассветом 17 сентября 1939 г. переходят в наступление с задачей — содействовать восставшим рабочим и крестьянам Белоруссии и Польши в свержении ига помещиков и капиталистов и не допустить захвата территории Западной Белоруссии Германией. Ближайшая задача фронта — уничтожать и пленить вооружённые силы Польши, действующие восточнее литовской границы и линии Гродно — Кобрин».

16 сентября по приграничным соединениям КОВО и БОВО был отдан приказ к исходу дня «произвести перегруппировку войск группы и скрытно подтянуть их на 3-5 км к нашим государственным границам в исходное положение», проверить боеготовность и материально-техническую обеспеченность частей[4].

Окончательное развертывание и получение мобилизованной техники из народного хозяйства, а также ГСМ и тылового обеспечения завершено не было. В связи с этим в последующие дни войска испытывали недостаток горючего, запасных частей и транспортных средств для переброски войск.

Википедия

24.07.2019, 08:10

Начало
Дипломатические шаги

В 2 часа ночи 17 сентября Шуленбурга принял Сталин и в присутствии Молотова и Ворошилова сообщил, что Красная армия сегодня в 6 часов утра перейдет советскую границу на всем протяжении от Полоцка до Каменец-Подольского. «С целью избежания инцидентов» Сталин предложил руководству Германии остановить наступление германских войск и отвести вырвавшиеся вперёд подразделения на линию Белосток — Брест — Львов, а также запретить германской авиации совершать полеты восточнее этой линии. Он также проинформировал Шуленбурга, что советские самолёты будут бомбить район восточней Львова, давая понять, что в случае невыполнения этих требований их части могут попасть под бомбовые удары советской авиации. Просьба военного атташе Э. Кёстринга задержать на некоторое время выступление советских войск и прежде всего действия авиации, дабы он мог проинформировать своё командование и тем самым предотвратить возможные инциденты и потери, была отклонена[26]. На это Шуленбург ответил, что он предпримет всё возможное, чтобы проинформировать люфтваффе, но по причине слишком незначительного времени для информирования он просит, чтобы советские самолёты не слишком приближались к указанной линии. Советская комиссия должна была прибыть в Белосток 18 или 19 сентября. Сталин зачитал ноту, подготовленную для передачи польскому послу в Москве. Три пункта из неё были признаны как неприемлемые для немецкой стороны и были изъяты по предложению Шуленбурга. Также Сталин указал, что появление совместного советско-германского коммюнике не может быть рассмотрено ранее, чем через 2—3 дня.

Для решения всех возникающих проблем в военной сфере генерал-лейтенант Кюстринг должен был обращаться напрямую к Ворошилову[27].

В 3:00 17 сентября заместитель наркома иностранных дел СССР В. П. Потемкин зачитал польскому послу в Москве В. Гжибовскому ноту:

Польско-германская война выявила внутреннюю несостоятельность польского государства. В течение десяти дней военных операций Польша потеряла все свои промышленные районы и культурные центры. Варшава, как столица Польши, не существует больше. Польское правительство распалось и не проявляет признаков жизни. Это значит, что польское государство и его правительство фактически перестали существовать. Тем самым прекратили своё действие договора, заключенные между СССР и Польшей. Предоставленная самой себе и оставленная без руководства, Польша превратилась в удобное поле для всяких случайностей и неожиданностей, могущих создать угрозу для СССР. Поэтому, будучи доселе нейтральным, советское правительство не может более нейтрально относиться к этим фактам.

Советское правительство не может также безразлично относиться к тому, чтобы единокровные украинцы и белорусы, проживающие на территории Польши, брошенные на произвол судьбы, остались беззащитными.

Ввиду такой обстановки советское правительство отдало распоряжение Главному командованию Красной армии дать приказ войскам перейти границу и взять под свою защиту жизнь и имущество населения Западной Украины и Западной Белоруссии.

Одновременно советское правительство намерено принять все меры к тому, чтобы вызволить польский народ из злополучной войны, куда он был ввергнут его неразумными руководителями, и дать ему возможность зажить мирной жизнью.

Примите, господин посол, уверения в совершенном к Вам почтении. Народный Комиссар Иностранных дел СССР В. Молотов

Польский посол обратил внимание на то, что нота содержит ряд неточностей и передержек, и не принял её. В ответ Потёмкин указал на ответственность, которую он может понести перед своей страной, отказавшись передать правительству ноту. В итоге посол согласился уведомить своё правительство о содержании ноты, отказываясь принять её как документ[28]. Нота была передана в посольство, и вручена там под расписку, ещё в то время, пока Гжибовский находился в НКИД[29]. Советский посол в Польше Николай Шаронов вместе с военным атташе Павлом Рыбалко отбыли в Москву ещё 11 сентября «для получения указаний».

В тот же день текст этой ноты был передан также всем государствам, с которыми Москва имела дипломатические отношения, с уведомлением, что СССР будет продолжать придерживаться нейтралитета в отношении этих стран. Эта аргументация советского вмешательства в события в Польше была повторена в радиовыступлении Молотова 17 сентября:

Товарищи! Граждане и гражданки нашей великой страны!
События, вызванные польско-германской войной, показали внутреннюю несостоятельность и явную недееспособность польского государства. Польские правящие круги обанкротились. Все это произошло за самый короткий срок.
Прошло каких-нибудь две недели, а Польша уже потеряла все свои промышленные очаги, потеряла большую часть крупных городов и культурных центров. Нет больше и Варшавы как столицы польского государства. Никто не знает о местопребывании польского правительства. Население Польши брошено его незадачливыми руководителями на произвол судьбы. Польское государство и его правительство фактически перестали существовать. В силу такого положения заключенные между Советским Союзом и Польшей договора прекратили своё действие.
В Польше создалось положение, требующее со стороны Советского правительства особой заботы в отношении безопасности своего государства. Польша стала удобным полем для всяких случайностей и неожиданностей, могущих создать угрозу для СССР. Советское правительство до последнего времени оставалось нейтральным. Но оно в силу указанных обстоятельств не может больше нейтрально относиться к создавшемуся положению.
От советского правительства нельзя также требовать безразличного отношения к судьбе единокровных украинцев и белоруссов, проживающих в Польше и раньше находившихся на положении бесправных наций, а теперь и вовсе брошенных на волю случая. Советское правительство считает своей священной обязанностью подать руку помощи своим братьям-украинцам и братьям-белоруссам, населяющим Польшу.
Ввиду всего этого правительство СССР вручило сегодня утром ноту польскому послу в Москве, в которой заявило, что советское правительство отдало распоряжение Главному командованию Красной армии дать приказ войскам перейти границу и взять под свою защиту жизнь и имущество населения Западной Украины и Западной Белоруссии.
Советское правительство заявило также в этой ноте, что одновременно оно намерено принять все меры к тому, чтобы вызволить польский народ из злополучной войны, куда он был ввергнут его неразумными руководителями, и дать ему возможность зажить мирной жизнью.
В первых числах сентября, когда проводился частичный призыв в Красную армию на Украине, в Белоруссии и ещё в четырёх военных округах, положение в Польше было неясным и этот призыв проводился как мера предосторожности. Никто не мог думать, что польское государство обнаружит такое бессилие и такой быстрый развал, какой теперь уже имеет место во всей Польше. Поскольку, однако, этот развал налицо, а польские деятели полностью обанкротились и не способны изменить положение в Польше, наша Красная армия, получив крупное пополнение по последнему призыву запасных, должна с честью выполнить поставленную перед ней почетную задачу.
Правительство выражает твердую уверенность, что наша Рабоче-Крестьянская Красная армия покажет, и на этот раз свою боевую мощь, сознательность и дисциплину, что выполнение своей великой освободительной задачи она покроет новыми подвигами, героизмом и славой.
Вместе с тем советское правительство предводило копию своей ноты на имя польского посла всем правительствам, с которыми СССР имеет дипломатические отношения, и при этом заявило, что Советский Союз будет проводить политику нейтралитета в отношении всех этих стран.
Этим определяются наши последние мероприятия по линии внешней политики.
Правительство обращается также к гражданам Советского Союза со следующим разъяснением. В связи с призывом запасных среди наших граждан наметилось стремление накопить побольше продовольствия и других товаров из опасения, что будет введена карточная система в области снабжения. Правительство считает нужным заметить, что оно не намерено вводить карточной системы на продукты и промтовары, даже если вызванные внешними событиями государственные меры затянутся на некоторое время. Боюсь, что от чрезмерных закупок продовольствия и товаров пострадают лишь те, кто будет этим заниматься и накоплять ненужные запасы, подвергая их опасности порчи. Наша страна обеспечена всем необходимым и может обойтись без карточной системы в снабжении.
Наша задача теперь, задача каждого рабочего и крестьянина, задача каждого служащего и интеллигента, состоит в том, чтобы честно и самоотверженно трудиться на своем посту и тем оказать помощь Красной армии.
Что касается бойцов нашей славной Красной армии, то я не сомневаюсь, что они выполнят свой долг перед родиной — с честью и со славой.
Народы Советского Союза, все граждане и гражданки нашей страны, бойцы Красной армии и военно-морского флота сплочены, как никогда, вокруг советского правительства, вокруг нашей большевистской партии, вокруг советского великого вождя, вокруг мудрого тов. Сталина, для новых и ещё невиданных успехов труда в промышленности и в колхозах, для новых славных побед Красной армии на боевых фронтах.

Заявление совпало со временем, когда всё польское правительство перешло на территорию Румынии.
Реакция польских официальных лиц

В 8 часов командир полка КОП «Подолье» подполковник М. Котарба доложил командованию, что «части советской армии перешли границу и заняли Подволочиск, Гусятин и Скала-Подольска. На Борщев движется кавалерия». Начальник штаба главкома генерал бригады В. Стахевич доложил об этом Рыдз-Смиглы и после беседы с находившимся в Коломые министром иностранных дел Беком, не имевшим никаких известий из Москвы, приказал выслать в расположение советских войск парламентеров с вопросом, в каком качестве Красная армия перешла границу Польши. Около 14 часов была получена телеграмма от командира гарнизона в Луцке генерала бригады П. Скуратовича: «Сегодня в 6 часов границу перешли три советские колонны — одна бронетанковая под Корцем, другая бронетанковая под Острогом, третья кавалерии с артиллерией под Дедеркалами. Большевики едут с открытыми люками танков, улыбаются и машут шлемами. Около 10 часов первая колонна достигла Гощи. Спрашиваю, как мы должны поступить?»

17 сентября польское руководство оказалось поставлено перед свершившимся фактом и, исходя из заявлений советского правительства и его ноты, полагало, что Красная армия вводится с целью ограничить зону германской оккупации.

Главнокомандующий польской армией Рыдз-Смиглы вечером 17 сентября по радио отдал приказ следующего содержания:

Советы вторглись. Приказываю осуществить отход в Румынию и Венгрию кратчайшими путями. С Советами боевых действий не вести, только в случае попытки с их стороны разоружения наших частей. Задача для Варшавы и Модлина, которые должны защищаться от немцев, без изменений. Части, к расположению которых подошли Советы, должны вести с ними переговоры с целью выхода гарнизонов в Румынию или Венгрию. …Частям КОП и частям, прикрывавшим «румынское предмостье» — продолжать сопротивление[30][31].

Президент Польши Игнацы Мосьцицкий, находясь в городке Косов, обратился к народу. Он обвинил СССР в попрании всех юридических и моральных норм и призвал поляков «сохранять твёрдость духа и мужество в борьбе с бездушными варварами». Мосьцицкий также объявил о переносе своей резиденции и всех высших органов власти «на территорию одного из наших союзников». Вечером 17 сентября он вместе с польским правительством во главе с премьером Фелицианом Складковским пересёк границу Румынии, а после в ночь с 17 на 18 сентября территорию Польши покинули и главнокомандующий Войском Польским маршал Эдвард Рыдз-Смиглы. Также были эвакуированы 30 тысяч польских военнослужащих в Румынию и 40 тысяч — в Венгрию. Под давлением Германии часть из них была интернирована[4].
Реакция немецкого командования
Основная статья: Советско-германские отношения в годы действия Договора о ненападении

Известие о выступлении РККА оказалось для ОКВ неожиданностью. Вальтер Варлимонт — заместитель начальника оперативного отдела Верховного командования вооружёнными силами Германии (ОКВ) — был уведомлён о начале выступления РККА Эрнстом Кестрингом за насколько часов до вступления её на польскую территорию, причём последний сам узнал об этом в последний момент[32]. Представитель ОКВ в ставке Гитлера Николаус фон Форманн (Nikolaus von Vormann) приводит информацию об экстренном совещании в ставке Гитлера с участием высших германских политических и военных деятелей, где рассматривались возможные варианты действий немецких войск, на котором начало боевых действий против РККА было признано нецелесообразным[33].
Реакция Англии и Франции

Не желая подтолкнуть СССР к дальнейшему сближению с Германией, Англия и Франция не стали обострять проблему советского вмешательства в Германо-польскую войну, а попытались уточнить советскую позицию относительно войны в Европе. В Англии и Франции было широко распространено мнение, что ввод советских войск в Польшу имеет антигерманскую направленность, и это может привести к усилению напряжённости в советско-германских отношениях.

18 сентября на заседании английского правительства было решено, что, согласно англо-польскому соглашению от 25 августа 1939, Англия связана обязательством защищать Польшу только в случае агрессии со стороны Германии. Поэтому было решено «не посылать России никакого протеста». И хотя англо-французская пресса позволяла себе довольно резкие заявления, официальная позиция Англии и Франции свелась к молчаливому признанию советской акции в Польше. 18 сентября лондонский «Таймс» охарактеризовал данное событие как «удар ножом в спину Польши»[2]. Вместе с тем стали появляться и статьи, объясняющие действия СССР как имеющие антигерманскую направленность[2].
«Рандеву». Карикатура Дэвида Ло. Опубликована в британской газете Evening Standard 20 сентября 1939, изображает встречу Гитлера и Сталина после раздела Польши.
Гитлер: «Отброс человечества, если не ошибаюсь?»
Сталин: «Кровавый убийца рабочих, я полагаю?»
Военная операция — задачи

БОВО

Армейские группы БОВО получили оперативные задания и приказ: «не ожидая окончания сосредоточения всех приданных им частей, в 5:00 17 сентября перейти границу». При этом Полоцкая группа должна была к исходу первого дня наступления выйти на линию Шарковщина — Дуниловичи — оз. Бляда — Яблонцы, а на следующий день на фронт Свенцяны, Михалишки и далее продвигаться на Вильно. Главный удар наносился правым крылом армии, где были сосредоточены войска 4-го стрелкового корпуса и подвижной группы в составе 24-й кавалерийской дивизии и 22-й танковой бригады под командованием комдива 24 комбрига П. Ахлюстина; Минская — к исходу 17 сентября занять Молодечно, Воложин, на следующий день — Ошмяны, Ивье и двигаться далее на Гродно. Дзержинская конно-механизированная подвижная группа (КМГ) должна была продолжать сосредоточение на границе, с задачей в первый день наступления достичь Любча, Кирин, и к исходу 18 сентября выйти на р. Молчадь на участке от её устья до м. Молчадь, форсировать её и в дальнейшем двигаться на Волковыск. Бобруйской группе, имевшей задачу выйти на подступы к Барановичам, к исходу первого дня операции предписывалось выйти на линию Снов, Жиличи. В Полесье были развернуты войска 23-го стрелкового корпуса, которым было запрещено до особого распоряжения переходить границу. 23-й стрелковый корпус и Днепровская флотилия обеспечивали стык с Украинским фронтом. Авиации БОВО поручалось содействовать наступлению главных сил Полоцкой и Бобруйской групп и Дзержинской КМГ, "вскрыть группировку наземных войск и авиации противника по линии Свенцяны — Вильно — Гродно — Брест-Литовск и уничтожить их; воспретить подход резервов противника по железной дороге и грунтовым путям с линий Свенцяны — Вильно — Гродно — Брест-Литовск; не допустить отход противника за линию Поставы — Лида — Слоним — Пинск.

КОВО

Шепетовская группа — ставилась задача «нанести мощный и молниеносный удар по польским войскам, решительно и быстро наступать в направлении Ровно». 60-й стрелковая дивизия, имела задачу наступать на Сарны. 15-го стрелковый корпус, имел ближайшую задачу выйти на р. Горынь, а к исходу 17 сентября занять Ровно. 8-й стрелковый корпус, развернутый, должен был к исходу дня занять Дубно. 18 сентября оба корпуса должны были занять Луцк и двинуться в сторону Владимира-Волынского. Волочиская группа — ставилась задача наступать на Тарнополь, Езерну и Козову, в дальнейшем выйти на фронт Буек — Перемышляны и далее на Львов. Каменец-Подольская группа — ставилась задача занять Монастыриска, Коломыя, а на следующий день — Станиславов и Галич, в дальнейшем продвигаясь на Стрый и Дрогобыч.
Инструкции войскам

Войскам запрещалось обстреливать и подвергать бомбардировке населённые пункты, а также вести боевые действия против польских войск, если они не оказывают сопротивления. Солдатам разъяснялось, что они идут в Западную Белоруссию и на Западную Украину не как завоеватели, а как освободители украинских и белорусских братьев от гнёта, эксплуатации и власти помещиков и капиталистов. Войскам предписывалось при встрече с немецкими войсками не давать поводов для провокаций и не допускать захвата немцами территорий, населённых белорусами и украинцами. При попытках же такого захвата отдельными германскими частями, несмотря ни на что, вступать с ними в бой и оказывать гитлеровцам решительный отпор[34].
Силы сторон
СССР

БОВО (командарм 2-го ранга М. П. Ковалёв, дивизионный комиссар П. Е. Смокачёв и начштаба комкор М. А. Пуркаев)

Полоцкая группа (она же Витебская армейская группа, затем — 3-я армия); командующий комкор В. И. Кузнецов:

4-й стрелковый корпус

50-я стрелковая дивизия
27-я стрелковая дивизия

5-я стрелковая дивизия
24-я кавалерийская дивизия
22-я легкотанковая бригада (Т-26)
25-я легкотанковая бригада (Т-26)

Действия группы поддерживала авиационная группа (всего 136 самолётов) в составе:

15-й истребительный авиаполк (И-16)
5-й легкобомбардировочный авиаполк (Р-5/Р-Z)
6-й легкобомбардировочный авиаполк (Р-5/Р-Z)
4-я истребительная эскадрилья (И-15 бис)
10-я истребительная эскадрилья (И-15 бис)
4-я дальнеразведывательная эскадрилия (СБ)

Минская группа (она же Минская армейская группа, затем — 11-я армия); командующий комдив Н. В. Медведев:

16-й стрелковый корпус

2-я стрелковая дивизия
100-я стрелковая дивизия

3-й кавалерийский корпус

7-я кавалерийская дивизия
36-я кавалерийская дивизия

6-я легкотанковая бригада (БТ-7)

Дзержинская группа (она же Дзержинская конно-механизированная группа); командующий комкор И. В. Болдин

5-й стрелковый корпус

4-я стрелковая дивизия
13-я стрелковая дивизия

6-й кавалерийский корпус

4-я кавалерийская дивизия
6-я кавалерийская дивизия
11-я кавалерийская дивизия

15-й танковый корпус

2-я легкотанковая бригада (223 БТ-7, 30 бронеавтомобилей (БА))
27-я легкотанковая бригада (234 БТ-7, 31 БА)
20-я моторизованная стрелково-пулемётная бригада (61 БА)

Фронтовой резерв

21-я тяжёлая танковая бригада (98 Т-28, 30 БТ-7, 10 ХТ-26 и 19 БА) — двигалась во втором эшелоне.

Слуцкая группа — (она же Бобруйская армейская группа, затем 4-я армия)); командующий комдив В. И. Чуйков

8-я стрелковая дивизия
29-я легкотанковая бригада (Т-26)
32-я легкотанковая бригада (Т-26)

23-й стрелковый корпус

52-я стрелковая дивизия
143-я стрелковая дивизия

Днепровская военная флотилия

Второй эшелон (начало выступления 19 сентября)

10 армия

11 стрелковый корпус

6-я стрелковая дивизия
33-я стрелковая дивизия
121-я стрелковая дивизия

Пограничные войска БССР — командующий комбриг И. А. Богданов

Для взаимодействия с армейскими группами было выделено 7 истребительных авиаполков (на И-16), 2 легкобомбардировочных АП (Р-5/Р-Z), 2 скоростных бомбардировочных полка (СБ), 2 штурмовых авиаполка (ДИ-6/Р-5) и 3 отдельные авиа эскадрильи (2 истребительные и разведывательная).

Всего по БОВО: 378 610 человек личного состава, 3167 орудий и 2406 танков. Уже в ходе боевых действий фронт получил дополнительно 3 стрелковых корпуса, 17 стрелковых дивизий и одну танковую бригаду.

КОВО (командующий войсками округа С. К. Тимошенко, члены ВС В. Н. Борисов, Н. С. Хрущёв, начальник штаба комкор Н. Ф. Ватутин)

Шепетовская (до 16 сентября Житомирская армейская группа), с 18 сентября — Северная группа с 28 сентября преобразована в 5-ю армию); командующий — комдив И. Г. Советников

15-й стрелковый корпус

60-я стрелковая дивизия
87-я стрелковая дивизия

8-й стрелковый корпус

44-я стрелковая дивизия
45-я стрелковая дивизия
81-я стрелковая дивизия

36-я легкотанковая бригада (танки БТ)

Волочиская группа (до 16 сентября Винницкая армейская группа) с 24 сентября — Восточная группа, с 28 сентября — 6-я армия); командующий — комкор Ф. И. Голиков

17-й стрелковый корпус

96-я стрелковая дивизия
97-я стрелковая дивизия

38-я легкотанковая бригада (142 Т-26)
10-я тяжёлая танковая бригада (к моменту начала операции к месту выступления прибыло 58 Т-28 и 20 БТ-7 — два танковых батальона и разведывательную рота, остальные находились в резерве армейской группы и прибыли позже)
2-й кавалерийский корпус

3-я кавалерийская дивизия
5-я кавалерийская дивизия
14-я кавалерийская дивизия

24-я легкотанковая бригада (237 танков БТ)

Каменец-Подольская группа (до 16 сентября Кавалерийская армейская группа), с 20 сентября — Южная группа, с 24 сентября — 12-я армия, 28 сентября вновь разделена на 12-ю армию и Кавалерийскую АГ; командующий — командарм 2 ранга И. В. Тюленев

13-й стрелковый корпус

72-я стрелковая дивизия
99-я стрелковая дивизия

4-й кавалерийский корпус

32-я кавалерийская дивизия
34-я кавалерийская дивизия

26-я легкотанковая бригада (Т-26)
5-й кавалерийский корпус

9-я кавалерийская дивизия
16-я кавалерийская дивизия

23-я легкотанковая бригада (БТ)
25-й танковый корпус

4-я легкотанковая бригада
5 легкотанковая бригада (БТ и не менее 70 Т-37/Т-38 на обе бригады)
1-я моторизованная стрелково-пулемётная бригада

Пограничные войска УССР — комдив В. В. Осокин

Всего по Украинскому фронту: 238 978 человек личного состава, 1792 орудия и 2330 танков. В ходе боевых действий фронт получил дополнительно армейскую кавалерийскую группу, 8 стрелковых корпусов, 27 стрелковых дивизий и 2 танковые бригады.

Действия армейских группировок должны были поддерживать 8 артиллерийских полков РГК.

численность ВВС, дислоцированных в округах

На 1 сентября 1939 года в западных округах насчитывалось: 637 СБ, 157 ТБ-3 (действовали в основном как транспортные машины), 440 И-15 бис, 851 И-16, 286 Р-Z, а также несколько эскадрилий ДИ-6 — до 2000 истребителей и бомбардировщиков (без ТБ-3) и около 300 самолётов тактической авиации (Р-Z).

Кроме входивших в состав ВВС округов, имелась также армейская и корпусная авиация, которая располагала Р-10, P-Z, Р-5, У-2, УТИ-4. Так, имелось 6 эскадрилий, полностью или частично перевооружённых на Р-10 (из них — четыре (34-я, 36-я, 44-я, 52-я) на Украине и две (30-я, 43-я) — в Белоруссии). Машин типа Р-5 имелось 247 штук. Итого — свыше 300—350 самолётов.

Имелись также ДБ-3 из состава дальней авиации — но они в операции не участвовали.

Всего в западных округах насчитывалось менее чем 2618 машин (с имевшимися запасными полками и резервом), из них — 973 биплана или 37 % от общей численности разных типов. К участию в операции на первоначальном этапе привлекались бригады на СБ, а в дальнейшем, в связи с отсутствием целей, — преимущественно разведывательная и легко-бомбардировочная авиация на Р-5/P-Z.

Легкотанковые бригады по штату военного времени должны были иметь 253 танка при численности бригад в 3400 человек.

Стрелковые дивизии по штату имели численность в 9-13 тыс. человек, развёртываемые в военное время до 17-18 тысяч. Дивизия должна была иметь 57 танков (из них около половины плавающих Т-37/Т-38, 96 орудий, 180 станковых, 18 зенитных, 354 ручных пулемётов. Поскольку танков не хватало, состав танковых батальонов был разношерстным — так, 100-я стрелковая дивизия БОВО имела 12 Т-26 (6 с 45 мм пушкой, 1 двухбашенный с 37 мм пушкой, остальные двухбашенные пулемётные), 3 СТ-26 (тягачи), 8 Т-37, а в 97 стрелковой дивизии КОВО было 13 Т-26 и 15 Т-37/38.

Штат кавалерийской дивизии составлял 6600 человек. Дивизии по штату военного времени, утверждённому в 1938 году, полагалось 50 танков БТ-7 и 20 пушечных бронеавтомобиля БА-6. Фактически наличие танков и их типы варьировались не в лучшую сторону, а танки были преимущественно БТ-2 и БТ-5 (так, 44-й танковый полк 3 кавалерийской дивизии имел 34 БТ-2.)[35][36]

Общая численность войск, принявших участие в начале операции 17 сентября, составляла: БОВО — более 200 тысяч; КОВО — более 265 тысяч солдат и командиров[37]. К окончанию операции численность войск, задействованных в операции значительно возросла.

К началу операции ни КОВО, ни БОВО не завершили полностью сосредоточение и доукомплектование частей мобилизационными ресурсами до штатов военного времени. Особенно остро стояла проблема автотранспорта и частей связи, часть из которых прибыла в части только после окончания компании

Полевые управления БОВО и КОВО стали именоваться управлениями Белорусского и Украинского фронтов в соответствии с приказом наркома обороны № 0053 от 26 сентября 1939 года. Этим же приказом для управления войсками на территориях обоих округов были сформированы управления БОВО и КОВО, которые подчинялись Военным Советам соответствующих фронтов.
Польша

Группировке РККА противостояли весьма незначительные силы Корпуса Охраны Пограничья (КОП) под командованием бригадного генерала Вильгельма Орлика-Рюкеманна:

Пограничный полк «Сарны»
Пограничный полк «Дубно»
Пограничный полк «Подолье»

Всего 10 батальонов, 3 дивизиона и 1 кавалерийский эскадрон. Практически на один батальон КОП приходился целый корпус РККА.

В некоторых районах (Ровно, Тернополе и других) находились также отдельные подразделения, прибывшие на переформирование после тяжёлых боев с вермахтом. В общей сложности около 10 дивизий пехоты неполного состава. А также львовская группировка Владислава Лангнера — 15 тысяч человек. Всего же на 15 сентября в Восточных воеводствах находилось около 340 тысяч польских военнослужащих, 540 орудий и около 70 танков (из них 50 французских R-35, поступивших в июле 1939 года), 5 бронепоездов, Пинская военная флотилия, около 160 самолётов.

Непосредственно на границе находилось до 25 батальонов и 7 эскадронов Корпуса Охраны Пограничья (КОП) — около 12 тысяч человек. Как показали дальнейшие события, в боевых действиях наиболее активное участие приняли подразделения КОП, жандармерии, осадников и военизированных организаций. Основные польские силы (за исключением группы «Полесье») представляли собой преимущественно остатки разбитых немцами частей или формируемые территориальные дивизии.
Настроения войск

Части Красной армии не стремились к военным столкновениям с польской армией. Как писал начальник Генерального штаба Войска Польского Вацлав Стахевич, польские части были «дезориентированы поведением большевиков, потому что те в основном избегают открывать огонь, а их командиры утверждают, что они пришли на помощь Польше против немцев. Советские солдаты в массе своей не стреляют, к нашим относятся с демонстративной симпатией, делятся папиросами и т. д., всюду повторяют, что идут на помощь Польше»[38].
Действия войск 17-19 сентября
17 сентября

БОВО

Полоцкая группа

Стрелковые части РККА в Польше. 1939.

В 5 часов утра 17 сентября войска 4-го стрелкового корпуса и подвижной группы в составе 24-й кавалерийской дивизии и 22-й танковой бригады под общим командованием комбрига П. Ахлюстина перешли границу и при содействии пограничников уничтожили польскую пограничную стражу: были убиты 21 и пленены 102 польских пограничника. Наступавшие от Ветрино 5-я стрелковая дивизия и 25-я танковая бригада к вечеру через Плиссу подошли к северной окраине Глубокого. Наступавшие на направлении главного удара части подвижной группы в 8 часов заняли Докшицы, к 18 часам — Дуниловичи; дальнейшее продвижение танковые части остановились по причине отсутствия горючего. Пехотные соединения значительно отстали: 27-я стрелковая дивизия заняла в 12 часов Парафианово и подходила к р. Сервечь, а 50-я стрелковая дивизия заняла Крулевщизну. Потери советских войск составили 3 человек убитыми, 24 ранеными и 12 солдат утонули.

Минская группа

6-я танковая бригада в 12 часов заняла Воложин, соединения 16-го стрелкового корпуса в это же время вошли в Красное, а к 19 часам достигли Молодечно, Бензовец. Соединения 3-го кавкорпуса уже к 15 часам достигли района Рачинеты, Порыче, Маршалки.

Дзержинская конно-механизированная группа

15-й танковый корпус в 5:00 перешёл границу и, сломив незначительное сопротивление польских пограничников, двинулся на запад. К вечеру 17 сентября 27-я танковая бригада форсировала р. Сервечь, 2-я танковая бригада — р. Ушу, а 20-я мотобригада подтягивалась к границе. К исходу 17 сентября 6-й кавкорпус форсировал р. Ушу. Отставание тылов и отсутствие серьёзного сопротивления противника привели к тому, что было решено создать мотомеханизированные группы из танковых полков дивизий, чтобы ускорить продвижение. 5-й стрелковый корпус в 5 часов 17 сентября перешёл границу и, сломив слабое сопротивление, взял в плен 29 польских пограничников, потеряв 6 человек убитыми и 2 ранеными. К 17 часам соединения корпуса вышли на железнодорожную линию Столбцы — Барановичи, а к 23 часам достигли р. Уша. Передовой отряд 11-й кавалерийской дивизии в ночь на 18 сентября занял Новогрудок.

Слуцкая группа

Наступление войск началось в 5 часов утра 17 сентября. В 22 часа 29-я танковая бригада заняла Барановичи и расположенный здесь же укреплённый район, который не был своевременно занят польскими войсками. В районе Барановичей было пленено до 5 тысяч польских солдат, советскими трофеями стали 4 противотанковых орудия и 2 эшелона продовольствия. 8-я стрелковая дивизия заняла Несвиж и продвинулась до Снова, а 143-я стрелковая дивизия заняла Клецк.

КОВО

Шепетовская

Советские войска пересекают границу Польши. 1939.

Войска перешли границу в 5:00, сломив незначительное сопротивление польских пограничных частей. Севернее части 60-й стрелковой дивизии в 6:00 перешли границу, в ходе боя с польской погранстражей советские войска потеряли 1 человека убитым и 1 раненым. Противник потерял 3 пограничников убитыми, 2 ранеными, а 83 были взяты в плен. В течение дня выяснилось, что «противник, не оказав сопротивления на госгранице, отходит в западном направлении, не пытаясь организовать и оказать сопротивления». В такой обстановке основная масса войск походным порядком продвигалась на запад, практически не имея стычек с противником. Около 18:00 17 сентября передовой отряд 45-й стрелковой дивизии занял Ровно, где были разоружены мелкие польские части.

Волочиская группа

В 4:00 17 сентября группа пограничников и красноармейцев захватила Волочиский пограничный мост. В 4:30 войска 17-го стрелкового корпуса нанесли артиллерийский удар по огневым точкам и опорным пунктам противника и в 5:00 приступили к форсированию р. Збруч, используя захваченный мост и наведённые переправы. Форсировав реку практически без какого-либо сопротивления противника, части 17-го стрелкового корпуса около 8:00 в походных колоннах двинулись в сторону Тарнополя. В 18:30 17 сентября 1-й батальон 10-й танковой бригады вступил в Тарнополь, в 19:30 к нему присоединился второй батальон той же бригады. Наступавшая севернее города 24-я танковая бригада со 136-м стрелковым полком 97-й стрелковой дивизии уже в 12 часов прошла Доброводы и, обойдя Тарнополь с северо-запада, около 22 часов вышла на его западную окраину и приступила к её очистке от польских частей. В 19 часов с севера в город вошли 11 танков 5-й кавдивизии 2-го кавалерийского корпуса. Второй кавалерийский корпус вышел на р. Серет и захватил переправу северо-западнее Тарнополя.

Каменец-Подольская группа

В 5:00 войска армии приступили к форсированию р. Збруч. Прошедшие накануне дожди размыли дороги, а уровень воды в реке поднялся. Всё же к вечеру 17 сентября войска вышли на р. Стрыпа. 23-я танковая бригады, переправившись в 8:30 через Збруч, двинулась через Борщев на Городенку и Коломыю. К 16:00 они форсировали Днестр и захватили около Городенки 6 польских самолётов. 4-й кавкорпус при форсировании Збруча встретил организованное сопротивление польских пограничников и в течение двух часов был вынужден вести бой; к вечеру 17 сентября вышел на р. Стрыпа в районе Соколува — от её устья до местечка Золотники. Тем временем 13-й стрелковый корпус вышел к Днестру, а 5-й кавкорпус достиг Трибуховицы и Дулибы. 25-й танковый корпус в 19:30 после непродолжительного боя занял Чортков, взяв в плен до 200 польских солдат 41-го пехотного полка и захватив 4 самолёта. Всего в районе Чорткова в плен было взято около 5 тысяч польских солдат и офицеров[4]. В итоге в первый день операции войска КОВО углубились на 70-100 км, овладев Ровно, Коломыей, Тарнополем, Чортковом. 17 сентября было единственным днем широкомасштабного применения ВВС обоих округов, наносивших удары по аэродромам, железнодорожным узлам и дорогам. В районе Ковеля было сбито 3 польских самолёта. Но аэродромы оказались практически пусты (передислокация польских ВВС в Румынию была начата 14 сентября). Ошибки в наведении привели к бомбометанию по своим в районе деревни Фридриховка (полоса наступления КОВО), в результате которого погибло 6 человек и сгорело несколько автомашин с горючим. В полосе наступления БОВО бомбардировкам подверглись немецкие части — при бомбардировке моста в 15 км западнее Белостока было убито 3 солдата вермахта и несколько служащих организации Тодта. Несли потери от бомбардировок и продвигающиеся за Бугом на восток части XIX корпуса[7]. Во избежание дальнейших подобных событий на следующий день в войска была направлена директива следующего содержания: «Главное командование германских войск приказало своим войскам в случае приближения советских самолётов показывать следующие знаки: а) выкладывать белые полотнища, по возможности в виде свастики; б) пускать зеленые и красные ракеты вперемежку».
18 сентября

В связи с отсутствием сопротивления и тем самым высокими темпами продвижения в механизированных частях стала отмечаться нехватка бензина, вызванная отставанием и неудовлетворительной работой не до конца отмобилизованного тыла. Для поддержания высоких темпов продвижения в частях КОВО и БОВО были созданы небольшие подвижные мото-механизированные группы, которые, получив остаток бензина от других машин, продолжили движение вперед.

БОВО

Полоцкая группа: 25-я танковая бригада была включена в состав подвижной группы, получившей задачу наступать на Свенцяны. Однако в 3.55 18 сентября штаб группы получил приказ в течение дня занять Вильно, но в связи с тем что приказ передавался делегатами связи до бригады он дошел только к вечеру. В 7 часов утра разведгруппа 22-й танковой бригады заняла Поставы, а в 14 часов достигла Свенцян и остановилась там без горючего. В 15.30 к Свенцянам подошли разведгруппы 25-й танковой бригады и 24-й кавалерийской дивизии, основные же силы которых ещё только продвигались к Свенцянам. 25-я танковая бригада вышла в район Годуцишек, 27-я стрелковая дивизия вышла в район озёр Мядель и Нарочь, 50-я стрелковая дивизия находилась между Поставами и Мяделем, а 24-я кавдивизия сосредоточивалась у Свенцян. На крайнем правом фланге 10-я стрелковая дивизия продвигалась южнее р. Западная Двина в сторону Дриссы.

Минская группа продвигалась в направлении Лиды, выйдя к 10 часам на фронт Рыновиче, Постоянны, Войштовиче. В это время 3-му кавкорпусу и 6-й легкотанковой бригаде была поставлена задача наступать на Вильно. Ошмяны, были заняты без боя в 14 часов. К исходу 18 сентября соединения кавкорпуса достигли района Ошмяны — Курмеляны. Там из танковых эскадронов мехполков обеих дивизий корпуса был сформирован подвижной мотоотряд, направленный для овладения Вильно и к семи часам достигший его юго-западной окраины. 6-я тб, форсировав р. Березину, прошла Гольшаны и в 20 часов 18 сентября достигла южной окраины Вильно, установив связь с подразделениями 8-го тп. Ещё до прибытия частей РККА, утром 18 числа комендант города отдал приказ: «Мы не находимся с большевиками в состоянии войны, части по дополнительному приказу оставят Вильно и перейдут литовскую границу; небоевые части могут начать оставление города, боевые — остаются на позициях, но не могут стрелять без приказа». После появления вечером первых советских танков он выслал парламентёра в расположение советских войск с тем, чтобы уведомить их, что польская сторона не хочет с ними сражаться, и потребовать их ухода из города, после чего сам покинул город. В это время в городе шла беспорядочная стрельба, в которой большую роль играла виленская польская молодёжь получившая оружие. Часть польских войск приняли решение о сопротивлении, но уже к концу дня начали отход в сторону литовской границы. (см. Бой за Вильно) В 18 часов 18 сентября передовые части 100-й сд заняли Крево.

Дзержинская конно-механизированная группа — Около 16 часов 18 сентября 2-я лтбр вступила в Слоним, население которого радостно встретило Красную армию. Передовой отряд 11-й кд в ночь на 18 сентября занял Новогрудок. Подвижные отряды подразделений 5-го ск продвинулись до р. Сервечь.

Слуцкая группа — К исходу 18 сентября 29-я и 32-я лтбр, двигавшиеся по шоссе Барановичи — Кобрин, вышли на р. Щара, 8-я сд прошла Барановичи, а 143-я сд продвинулась до Синявки.

23-й ск — дислоцировался в Полесье и ранее ему было запрещено до особого распоряжения переходить границу. Во второй половине дня приказ о переходе границы был получен, и около 17:00 корпус начал переход на польскую территорию.

КОВО

В Армейские группы КОВО был передан приказ следующего содержания

1. Главное командование германских войск приказало своим войскам в случае приближения советских самолётов показывать следующие знаки: а) выкладывать белые полотнища, по возможности в виде свастики; б) пускать зеленые и красные ракеты вперемежку.
2. К исходу дня 17.9.39 германские войска занимали следующую линию: а) 18-й корпус правым флангом юго-восточнее г. Самбор, большими частями на запад от Львова. Львов окружен войсками; б) 17-й корпус правым флангом восточное Яворова, левый фланг — Вишинька; в) 20-й корпус по дороге Томашов — Любичев — Рава-Русская, часть в Комарно; г) 7-й корпус — Янов; д) 4-й корпус — Гельчев (30 км юго-восточноее Люблина); е) 19-й корпус — Слова-гище (40 км южнее Брест-Литовска), большими частями в самом Бресте; 21-й корпус — Заблудов, Белосток.
3. При сближении советских войск с германскими германское командование просит наши части не наступать ночью во избежание всевозможных случайностей.
4. Главное командование германских войск выпустило воззвание, в котором говорится (суть воззвания, не дословно): "Армия Советского Союза перешла западную границу. Скоро нужно ожидать встречи частей обеих стран на остановившейся линии. При встрече частей обеих сторон от каждого батальона германских войск выделяется один офицер и объявляет — германская армия приветствует армию Советского Союза. Как офицеры, так и солдаты германской армии желают быть в хороших отношениях с вами. От Красной Армии также ожидают в дальнейшем таких же отношений…
Начальник штаба КОВО комдив Ватутин

Северная группа — основная масса войск походным порядком продвигалась на запад, практически не имея стычек с противником. 36-я легкотанковая бригада в 7 часов 18 сентября заняла Дубно, где были разоружены тыловые части 18-й и 26-й польских пехотных дивизий. Всего в плен попало 6 тыс. военнослужащих, трофеями бригады стали 12 орудий, 70 пулемётов, 3 тыс. винтовок, 50 автомашин и 6 эшелонов с вооружением. В 11.00 18 сентября подразделения группы после небольшого боя вступили в Рогачув, где были взяты в плен 200 польских военнослужащих и захвачено 4 эшелона со снаряжением и боеприпасами. К 17.00 18 сентября 36-я танковая бригада и разведбатальон 45-й стрелковой дивизии вступили в Луцк, в районе которого было разоружено и взято в плен до 9 тыс. польских военнослужащих, а трофеями советских войск стали 7 тыс. винтовок, 40 пулемётов, 1 танк и 4 эшелона военного имущества.

Википедия

24.07.2019, 08:11

Пленные польские жандармы.

Восточная группа — 5-й дивизия, находившейся в Тернополе, пришлось заняться очисткой города от разрозненных групп польских офицеров, жандармов и просто желающих пострелять из местного населения. В ходе перестрелок в городе между 10:20 и 14:00 18 сентября дивизия потеряла 3 человек убитыми и 37 ранеными. Одновременно в 10:30 в город вступили стрелковые дивизии 17-го ск. В плен были взяты до 600 польских военнослужащих.

Наступавшие севернее соединения 2-го кавкорпуса с утра 18 сентября форсировали р. Серет и в 10.00 получил приказ командования форсированным маршем двинуться к Львову и овладеть городом. Для выполнения этой задачи был создан сводный мотоотряд из 600 спешенных кавалеристов, посаженных на танки 5-й кд и батальона 24-й тбр под командованием командира 5-й кд комбрига Я. Шарабурко. Отряд двинулся к Львову, взяв по дороге в плен до 6 тыс. польских военнослужащих. Остальные войска Восточной группы также двигались к Львову, который находился в «мешке» у 2-х немецких горных дивизий. В ходе маршей 14-я кавдивизия у Сасува сломила сопротивление местного гарнизона и полиции, взяв в плен 1155 человек и 1200 винтовок.

Южная группа — 18 сентября 23-я танковая бригада вступила в Коломыю, где было разоружено до 10 тыс. польских военнослужащих из состава 24-й и остатков 2-й и 5-й пехотных дивизий. Соединения 4-го кк и 13-го ск окружили, и после непродолжительной перестрелки, пленили до 10 тыс. польских военнослужащих из остатков Позненской, 6-й и 22-й пехотных дивизий. 1-я моторизованная стрелково-пулемётная бригада 25 тк в 16 часов заняла Монастыриску, где были взяты в плен около 3600 польских военнослужащих. К вечеру 1-я мбр и 4-я тбр подошли к Подгамцам, а 5-я тбр в районе Домброва имела боестолкновения с польским артиллерийским полком, в ходе которого были взяты в плен 2500 польских солдат, после чего вышла на окраину Галича.
19 сентября

БОВО

Полоцкая группа (3 армия) — с наступлением 19 сентября «механизированная группа Ахлюстина» под командованием полковника Ломако выступила из Свенцян, через несколько часов за ними двинулась мотогруппа в составе 700 спешенных и посаженных на автомашины кавалеристов 24-й кд. К моменту выступления мотогруппы 24 квадивизии, группа Ломако в 2:30 достигла Подбродзе, где разоружила 40 польских солдат, а в 3:30 у Неменчина захватила мост через р. Вилию, арестовав 15 полицейских. В 4:30 группа достигла северной окраины Вильно, где провела двухчасовой бой за мосты через р. Вилия. В 3:.40 19 сентября 3-я армия получила приказ организовать охрану латвийской и литовской границ.

Минская группа (11 армия) — сводный отряд танковых полков кавдивизий 3-го кавкорпуса и подразделения 6-й лтбр при участии «Группы Ахлюстина» и рабочих отрядов из местного населения. К 8 часам 19 сентября к Вильно подошли части 3-го кавкорпуса. 102-й кавполк повёл наступление на юго-восточную окраину, а 42-й кавполк двинулся в обход города с востока и сосредоточился на северо-восточной окраине. Тем временем 7-я кд обходила город с запада. В 10 часов была захвачена товарная станция, где находилось три эшелона с боеприпасами и военным снаряжением. К 18 часам сопротивление было сломлено и к вечеру 19 сентября обстановка в городе нормализовалась, но отдельные перестрелки возникали вплоть до 2 часов ночи 20 сентября. В боях за Вильно части 11-й армии потеряли 13 человек убитыми и 24 человека ранеными, было подбито 5 танков и 4 бронемашины.
Дополнительные сведения: Бой за Вильно

19 сентября из танковых батальонов 100-й и 2-й сд и бронероты разведбатальона 2-й дивизии была сформирована моторизованная группа 16-го ск под командованием комбрига Розанова, которая выступила в направлении Лиды. В районе фольварка Бердовка мотогруппа взяла в плен около 300 польских солдат.

В 23 часа группа вступила в Лиду, уже занятую 152-м кавполком 6-го кавкорпуса КМГ.
Польские солдаты, пленённые частями РККА. 1939.

Дзержинская конно-механизированная группа — В 8 часов командир 15-го тк получил приказ совместно с мотоотрядами 13-й и 4-й сд к исходу 19 сентября занять Гродно и Сокулку. 27-я тбр вошла в Дворец, туда же подходила и 21-я тбр. В течение всего дня основные силы 15-го тк простояли растянувшись по дороге Слоним — Волковыск без горючего. С востока к Слониму подходила 20-я мотобригада, что ещё больше загромождало дороги и задерживало подход тыловых колонн. Передовой отряд 2-й тбр в 16 часов вступил в Волковыск, занятый ещё ночью мотоотрядом 6-го кавкорпуса под командованием комдива А. И. Еременко. 19 сентября 152-й кавполк 6-й кавалерийской дивизии после короткого боя занял Лиду, где были взяты в плен 2500 человек, трофеями советских войск стали 300 винтовок, 100 тыс. патронов, 23 самолёта. Мотогруппа 4-й стрелковой дивизии (101-й сп) в 8 часов 19 сентября вошла в Слоним, приняв у танковых частей свыше 6 тыс. пленных.

10-я армия — отмобилизация дивизий второй очереди формирования была закончена во второй половине сентября. 19 сентября находившейся во втором эшелоне КМГ дивизии 10-й армии перешли границу с задачей выйти на фронт Новогрудок, Городище и двигаться далее на Дворец. К исходу первого дня наступления войска 10-й армии достигли линии рр. Неман и Уша.
Слуцкая группа (4-я армия) — К исходу 19 сентября 29-я тбр вошла в Пружаны, где оставалась до 22 сентября, 32-я тбр — в Миньки на шоссе Барановичи — Кобрин, 8-я стрелковая дивизия достигла р. Щара, а 143-я стрелковая дивизия — района Ольховка — Городище.
23-й ск и Днепровская военная флотилия — в 11 часов 19 сентября передовой отряд 52-й сд занял Лахву. При дальнейшем продвижении её подразделения в Кожан-Городке были обстреляны отрядом 16-го батальона КОП. В ходе боя советские части потеряли 3 человека убитыми и 4 ранеными, польские части — 4 убитыми и 3 ранеными. Были взяты в плен 85 польских военнослужащих. Около 17 часов 205-й сп с 1-м дивизионом 158-го артполка после небольшой перестрелки занял Давид-Городок. В 19:30 части 52-й сд заняли Лунинец. Корабли Днепровской военной флотилии дошли до устья реки Горынь, где были вынуждены остановиться из-за отмелей и затопленных польских судов.

КОВО

Северная АГ — к утру 19 сентября 60-я сд достигла Сарненского УРа, завязав бои за овладение им. 87-я сд 15-го ск в районе Костополя вступила в бой с противником силой до 2 пехотных полков с артиллерией. В ходе боя польский отряд был разбит и до 1,5 тыс. солдат попали в плен, 25 орудий стали советскими трофеями. 36-я тбр двинулась к Торчину, из которого около 17:30 выступила на Владимир-Волынский и в 23:30 после небольшого боя с поляками вступила в город
Восточная АГ — 14-я кавдивизия у Сасова в ночь на 19 сентября разоружила подходящую от Бродов колонну польских войск. В плен были взяты 12 096 человек, трофеями кавалерийской дивизии стали 12 тыс. винтовок, 26 орудий, 275 пулемётов, 32 автомашины и 1200 лошадей. К утру 19 сентября 2-й кавкорпус занял Злочув.

Дополнительные сведения: Оборона Львова (1939)

Сводный мотоотряд 2-го кавкорпуса и 24-й тбр с 35 танками около 2:00 19 сентября подошел к Львову. В докладе командира бригады полковника П. С. Фотченков указывалось «При подходе к городу польская артиллерия открыла огонь. Преодолевая уличные баррикады, головной разведывательный батальон (6 танков) дошел до центра города и был встречен огнём батареи, стоявшей у костела. Первый танк был подбит. Танки били по вспышкам. К 4:30 огонь прекратился с обеих сторон.» В 4:20 от командарма 2 ранга тов. Городовикова поступило приказание: «24-й танковой бригаде остановиться у Злочув и ждать дальнейших распоряжений.» В 5:00 командир бригады отдал приказ разведбатальону, оставаясь в городе, закрыть выходы восточной окраины Львова. Остальным танкам выйти на восточную окраину Винники (пригород г. Львова). Начальнику 2-й части капитану Шуренкову связаться с польским штабом и вызвать начальника гарнизона Львова для переговоров о сдаче города. В 6:00 19 сентября части заняли свои места и приступили к обезоруживанию польских войск, подходивших к Львову, а разведбатальон обезоруживал казармы в самом городе Львове. В 6:30 к командиру бригады прибыло два польских майора для переговоров. Командир бригады вести переговоры с ними отказался и приказал явиться начальнику гарнизона, или начальнику штаба. В 7:00 19 сентября прибыл полковник и два других майора, с которыми также переговоры не велись. В 7:40 прибыл начальник штаба гарнизона полковник генерального штаба Г. Раковский, с ним два полковника и три майора. Командир бригады отрекомендовался командиром танкового корпуса, который окружил г. Львов и предложил сдать город Львов. Начальник штаба гарнизона просил повременить, так как он не уполномочен на это и должен получить указание свыше. На все это было дано 2 часа. Командир бригады потребовал, чтобы танки, находящиеся в городе и на окраине, продолжали оставаться там и разрешения занять командные пункты для наблюдения за немецкими позициями, которые полукольцом прилегали к городу. На это было дано согласие. Договорились взаимно обменяться делегатами связи. В 8:30 немцы неожиданно предприняли атаку на западную и южную окраину города. Дальнейшие события в донесении, представленном Маршалу С. К. Тимошенко, излагаются так:

В 4 часа дозорные машины разведывательного батальона 24-й легкотанковой бригады подошли к населенному пункту Винники (неподалеку от Львова), где натолкнулись на подразделение 137-го немецкого полка, который, не зная чьи это части, открыл огонь. Завязался бой. Экипажи двух советских дозорных машин, подожжённых гитлеровцами, героически дрались до тех пор, пока не взорвались бензобаки. Вскоре к полю боя подошли главные силы батальона. Немцы начали отходить. Советские разведчики захватили два немецких самолёта, три зенитные и две противотанковые пушки. Потери составили пять раненых, трое убитых и три броневика с советской стороны, четверо убитых и два орудия — с немецкой.

Согласно воспоминаниям участника событий А. В. Егорова при бое погиб в танке (БТ-7) политрук Василий Позняков, сгорели две бронемашины (БА-10)[39].

В штабе командующего Восточной АГ комкора в Винниках (пригород Львова) Ф.Голикова начались переговоры между начальником артиллерии КОВО Н.Яковлевым и командиром 2-й немецкой горной дивизии ген. Ферштайном. Немцы требовали установить демаркационную линию по линии Жидачев-Прусы-Миклашев.

Южная АГ — в 2:00 23-я лтбр получила приказ занять Станиславов и двинулась к нему, преодолевая завалы на дороге. В тот же день в 14 часов танки достигли Станиславова и двинулись к Галичу, к которому подошли к вечеру того же дня. Части 25-го тк заняли Галич, захватив в сохранности мосты через Днестр, Завадку и Збору. 4-й кавкорпус вышел в район Рогатин, Бурштын. 26-я танковая бригада вышла в район Галич, Большовцы. Передовые отрады 13-го ск продвигались к Станиславову. В тот же день корпус был подчинен командующему пограничными войсками НКВД КОВО комдиву Осокину, получившему 19 сентября приказ Военного совета КОВО «немедленно закрыть границу», чтобы «не допустить ни в коем случае ухода польских солдат и офицеров из Польши в Румынию». 25-й тк и 5-й кавкорпус в районе Галича вели бои с остатками 26-й и 28-й польских дивизий и взяли в плен до 20 тыс. польских военнослужащих. 13-й ск занял Станиславов и Калуш, взяв в плен до 11 тыс. польских военнослужащих.

Москва-Берлин: дипломатические и военные переговоры 17—21 сентября 1939
Демаркационная линия между германской и советской армиями, установленная 20 сентября 1939 года

После вступления частей РККА на польскую территорию, в немецком генеральном штабе в первой половине дня 17 сентября происходит обмен мнениями относительно будущей демаркационной линии. Войскам отдается приказ «остановиться на линии Сколе — Львов — Владимир-Волынский — Брест — Белосток». Для войск, уже находящихся за этой линией, задачи были оставлены практически прежними — в Группе Армии Север XXI корпус в районе Белостока вел разведку в направлении Гродно, 2-я моторизованная дивизия XIX корпуса выдвигалась в направлении Кобрина. В то же время первоначальные планы по направлению танковых и моторизованных колонн в Слоним и Ковель были оставлены. Группе Армии Юг, которая ещё на многих участках не достигла линии Стрый-Львов-река Буг, было указано продолжать движение до её достижения. Штурм Львова продолжался готовиться XVIII Корпусом и был запланирован на 21 сентября. По дипломатическим каналам к вечеру 17 сентября в Москву был направлен проект текста совместного советско-германского заявления следующего характера:

По причине внутренней несостоятельности Польского Государства и раздора среди населения, населяющего бывшую его территорию, Правительство Германии и Правительство СССР решили о необходимости положить конец недопустимым политическим и экономическим условиям, существующим на этих территориях. Они относят к их совместной обязанности восстановить мир и порядок в этих областях, которые естественно их интересуют, и привнести новый порядок созданием естественных границ и жизнеспособной экономической структуры.

Проект заявления был представлен Шуленбургом Молотову. Последний в свою очередь представил проект Сталину, который его не одобрил и написал собственный вариант. Этот текст был передан в Берлин для согласования, которое было получено в полдень 18 сентября. Уже к 16:00 по советскому и немецкому радио был оглашён текст, написанный Сталиным:

Во избежание всякого рода необоснованных слухов насчет задач советских и германских войск, действующих в Польше, правительство СССР и правительство Германии заявляют, что действия этих войск не преследуют какой-либо цели, идущей вразрез интересов Германии или Советского Союза и противоречащей духу и букве пакта о ненападении, заключенного между Германией и СССР. Задача этих войск, наоборот, состоит в том, чтобы восстановить в Польше порядок и спокойствие, нарушенные распадом польского государства, и помочь населению Польши переустроить условия своего государственного существования.

[40] 19 сентября этот текст был напечатан в газете «Правда». Вечером 18 сентября, при обсуждении порядка направления советской комиссии в Белосток с Шуленбургом, Сталин неожиданно заявил, что у советской стороны есть определённые сомнения относительно того, будет ли германское верховное командование придерживаться московского соглашения в соответствующее время и вернется ли на линию, которая была определена в Москве (Писса-Нарев-Висла-Сан). Выслушав заверения Шуленбурга (не имевшего полномочий на подобное), Сталин ответил, что он не сомневается в добрых намерениях германского правительства. Его беспокойство было основано на том хорошо известном факте, что все военные ненавидят возвращать захваченные территории. В связи с этим диалогом Шуленбург запросил у Берлина полномочия сделать дополнительное заявление такого характера, которое рассеяло бы сомнения Сталина. В этот же день ОКВ отменило отправку на запад 2-х армейских корпусов (3-го и 7-го) и 2-х пехотных дивизий (56 и 30) из района Люблина. Утром 19 сентября в пригороде Львова происходит столкновение между подразделениями советского разведывательного батальона танковой бригады и полком немецкой горной дивизии — обе стороны имеют приказ вышестоящего командования взять Львов. В Москву 19 сентября прибывает военная делегация из Берлина для ведения переговоров об установлении демаркационной линии. С советской стороны в них приняли участие Ворошилов и Шапошников.

Вечером 19 сентября Молотов вызвал Шуленбурга и заявил ему, что «начальник оперативного отдела вермахта Варлимонт показал вчера исполняющему обязанности советского военного атташе в Берлине карту, на которой нанесена будущая „граница рейха“. Она проходит вдоль Вислы, идет через Варшаву, но дальше нанесена так, что Львов остается на немецкой стороне». Это противоречит московским соглашениям и вызывает удивление советского правительства. Шуленбург ответил, что произошло недоразумение, так как на карте, видимо, была показана временная демаркационная линия, тем не менее он запросил в Берлине инструкций.

Вечером войска Восточной армейской группы у Львова получают приказ о повышенной боевой готовности.

К утру 20-го немецкая сторона идет на уступки. Начальник Генерального штаба Сухопутных войск Гальдер в своем дневнике 20 сентября отмечает

Трения с Россией: Львов.
Разговор с генерал-полковником Браухичем.
Йодль: Действовать совместно с русскими. Немедленное совместное урегулирование разногласий на месте. Если русские настаивают на территориальных требованиях, мы очистим территорию.

Решено: Русские займут Львов. Немецкие войска очистят Львов. День позора немецкого политического руководства.

Окончательное начертание демаркационной линии. Сомнительные вопросы оставлены открытыми. Не должно произойти никакого обострения политической обстановки. «Окончательная линия по реке Сан».
Браухичу [сообщить]: Дистанция — 10 км. Русские вперед не продвигаются (Кейтель!). Отходить постепенно. Ярослав, Перемышль, далее на юг — Турка. За четыре перехода.
Форман [докладывает]: Для удовлетворения настойчивых требований Ворошилова фюрер принял решение об окончательной демаркационной линии, о чём сегодня будет официально объявлено. [Она проходит по] р. Писа, р. Нарев, р. Висла, железная дорога вдоль Сана, Перемышль (от Хырова до перевала — неясно). Фюрер хочет, чтобы впереди этой линии не погиб ни один наш солдат.
Вейцзеккер [отвечает]: Урегулирование инцидента — через военные инстанции. Фюрер не хочет «ни нарушать слова, ни жертвовать хотя бы одним солдатом».
17.00 — Кребс [докладывает]: Переговоры закончились в дружественной обстановке.
Главкому [сообщить]: Начало выдвижения русских войск с линии, занимаемой ими на сегодняшний вечер, последует только утром 23.9. Будет ли эта линия достигнута на всем протяжении, неизвестно. Приказ: продвигаться осторожно. Далее: Независимо от этого назначить особые зоны эвакуации. Переходы должны проводиться с 25-километровым промежутком между нами и русскими. В качестве исходного пункта для регулирования движения было совместно установлено, что 30.9 вечером русские войска достигнут промежуточной линии. Это положить в основу при планировании маршей.
Вечером 3.10 немецкие войска должны перейти окончательную демаркационную линию. Политические переговоры относительно точного начертания этой линии ещё продолжаются.
Большое значение придается непосредственной передаче нашими войсками всех важных объектов русским войскам (аэродромы, крупные города, вокзалы, важные в экономическом отношении объекты, с тем чтобы не допустить их разрушения). Переговоры вести через офицеров связи, которые будут устанавливать детали передачи объектов в каждом конкретном случае в зависимости от их величины и значения. Точный порядок будет выработан.
Форман [докладывает по поручению генерал-полковника Браухича]: После доклада главкома фюрер согласился со следующим порядком: чисто военные причины вынуждают нас провести эвакуацию немецких войск за демаркационную линию в восемь этапов. Необходимое время — 14 дней, так как следует закончить или прервать ещё продолжающиеся местами бои.
Русские могут вступить на теперешние передовые позиции немецких войск (черная линия), включая населенные пункты Белосток, Брест, Холм, 10 км западнее Львова, Дрогобыч, Борислав, к середине дня 22.9. Продвижение с этой линии на запад только в 6.00 25.9 скачками, от рубежа к рубежу. Рубежи будут сообщены к этому времени с указанием их на картах.
Эвакуация всех войск за демаркационную линию будет закончена 4.10. Между немецкими и русскими войсками постоянно должен быть промежуток в половину дневного перехода.

Распоряжение Гитлера об эвакуации уже занятых немецкими войсками районов («отход перед лицом Советов») было воспринято ОКХ как позорная капитуляция. Статс-секретарь министерства иностранных дел Германии Вейцзеккер ответил на запрос Гальдера, что окончательное урегулирование вопроса о демаркационной линии будет осуществляться не министерством иностранных дел, а верховным главнокомандованием (ОКВ).

19 сентября В 11:40 Кестринг по телефону сообщил Браухичу, что «Гитлер отдал приказ о немедленном отводе немецкие войск на 10 км западнее Львова и передать Львов русским». В 12:45 Кестринг прибыл к Ворошилову и заверил его, что по личному приказу Гитлера вермахт будет отведен на 10 км западнее Львова. На замечание Ворошилова, «чем вызваны такие недоразумения, доходящие до отдельных стычек со стороны германских войск и в то время, как нашим войскам даны четкие и твердые указания о линии поведения при встрече с германскими войсками, Кестринг сказал, что это был, к сожалению, местный маленький „инцидент“ и что приняты все меры к неповторению подобных случаев в будущем. Кестрингу было указано, что сегодня наши войска займут г. Гродно, Белосток, Львов, Тухловский перевал и что с этой линии немецкие войска должны быть сегодня же отведены, о чём просьба немедленно поставить в известность немецкое командование».

19 сентября шеф Абвера Канарис отбывает из Берлина в направлении Польской Галиции для обсуждения оперативной ситуации. 20 числа он проводит совещание в Ржешове с подчинёнными, на котором обсуждаются проделанные мероприятия «в области украинских поселений». Также обсуждается негативное влияние на моральное состояние войск «действий специальной группы» генерала Удо фон Войрша (Udo Gustav Wilhelm Egon von Woyrsch) — массовом расстреле евреев. 21 сентября Канарис получает сообщение о «новой демаркационной линии, установленной с русскими», в соответствии с которой Перемышль отходит «к русским»[41].
Приказ Гитлера об эвакуации Восточной Польши 20 сентября 1939 года

Приказ Гитлера об отводе войск к демаркационной линии по рекам р. Писа, р. Нарев, р. Висла, железная дорога вдоль Сана, Перемышль был передан в войска 20 сентября 1939 и обуславливал отход немецких войск далеко на запад по сравнению с занимаемыми на текущий момент позициями. Директива Гитлера требовала немедленного прекращения всё ещё ведущихся боев с польскими войсками и незамедлительного отвода войск.

Приказ об эвакуации не учитывал текущей ситуации — у немецких войск требовали эвакуации несколько тысяч нетранспортабельных раненых, десятки тысяч пленных и сотни единиц вышедшей из строя или подбитой техники. Кроме того, были захвачены значительные трофеи в виде запасов продовольствия, фуража, военных припасов и прочего.

Приказ Генерального штаба Сухопутных войск от 21 сентября придавал отступлению войск некий порядок организованного отхода — был установлен порядок последовательного отхода на несколько промежуточных рубежей. Командованию немецких частей делегировалось право вести переговоры с командованием частей советских войск, если те будут обгонять немецкие. Нетранспортабельных раненных предполагалось оставлять на местах до возможности из перевозки, обеспечив их необходимым немецким медицинским персоналом. Трофеи в случае невозможности их эвакуации полагалось оставлять «русским». Немецкое военное имущество оставлялось под охраной с последующей организацией вывоза. Повреждённые секретные новейшие танки Т-IV подлежали обязательному вывозу или уничтожению до состояния невозможности идентификации[7].
Советско-германский протокол 21 сентября 1939 года

20 сентября 1939 года в 16:20 начались переговоры Ворошилова и Шапошникова с представителями германского военного командования в лице генерала Кестринга, полковника Генриха Ашенбреннера и подполковника Ганса Кребса о порядке отвода германских войск и. продвижения советских войск на установленную демаркационную линию. Немецкая сторона предлагала, чтобы движение войск РККА на запад началось с утра 23 сентября, войска должны будут двигаться с 25-км интервалом, и к вечеру 3 октября германские войска отойдут за окончательную демаркационную линию. В ходе дальнейшего обсуждения уточнялись сроки выхода на демаркационную линию, и в 4 утра 21 сентября был подписан советско-германский протокол:

Части Красной армии остаются на линии, достигнутой ими к 20 часам 20 сентября 1939 года, и продолжают вновь своё движение на запад с рассветом 23 сентября 1939 года.
Части Германской армии, начиная с 22 сентября, отводятся с таким расчетом, чтобы, делая каждый день переход, примерно, в 20 километров, закончить свой отход на западный берег р. Вислы у Варшавы к вечеру 3 октября и у Демблина к вечеру 2 октября; на западный берег р. Писа к вечеру 27 сентября, р. Нарев, у Остроленка, к вечеру 29 сентября и у Пултуска к вечеру 1 октября; на западный берег р. Сан, у Перемышля, к вечеру 26 сентября и на западный берег р. Сан, у Санок и южнее, к вечеру 28 сентября.
Движение войск обеих армий должно быть организованно с таким расчетом, чтобы имелась дистанция между передовыми частями колонн Красной армии и хвостом колонн Германской армии, в среднем до 25 километров.

Обе стороны организуют своё движение с таким расчетом, что части Красной армии выходят к вечеру 28 сентября на восточный берег р. Писа; к вечеру 30 сентября на восточный берег р. Нарев у Остроленка и к вечеру 2 октября у Пултуска; на восточный берег р. Висла у Варшавы к вечеру 4 октября и у Демблина к вечеру 3 октября; на восточный берег р. Сан у Перемышля к вечеру 27 сентября и на восточный берег р. Сан у Санок и южнее к вечеру 29 сентября.

Все вопросы, могущие возникнуть при передаче Германской армией и приёме Красной армией районов, пунктов, городов и т. п., разрешаются представителями обеих сторон на месте, для чего на каждой основной магистрали движения обеих армий командованием выделяются специальные делегаты. Во избежание возможных провокаций, диверсий от польских банд и т. п.. Германское командование принимает необходимые меры в городах и местах, которые переходят к частям Красной армии, к их сохранности, и обращается особое внимание на то, чтобы города, местечки и важные военные оборонительные и хозяйственные сооружения (мосты, аэродромы, казармы, склады, железнодорожные узлы, вокзалы, телеграф, телефон, электростанции, подвижной железнодорожный состав и т. п.), как в них, так и по дороге к ним, были бы сохранены от порчи и уничтожения до передачи их представителям частей Красной армии.
При обращении германских представителей к Командованию Красной армии об оказании помощи в деле уничтожения польских частей, или банд, стоящих на пути движения мелких частей германских войск. Командование Красной армии (начальники колонн), в случае необходимости, выделяют необходимые силы, обеспечивающие уничтожение препятствий, лежащих на пути движения.
При движении на запад германских войск авиация Германской армии может летать только до линии арьергардов колонн германских войск и на высоте не выше 500 метров, авиация Красной армии при движении на запад колонн Красной армии может летать только до линии авангардов колонн Красной армии и на высоте не выше 500 метров.

По занятию обеими армиями основной демаркационной линии по рр. Писа, Нарев, Висла, р. Сан от устья до истоков, авиация обеих армий не перелетает вышеуказанной линии.

21 сентября в 13:50 Отдел внешних сношений Народного комиссариата обороны посетили генерал Кестринг, полковник Ашенбреннер и подполковник Кребс и сообщили, что ввиду ещё продолжающихся боев под Варшавой и западнее Львова, «Главнокомандующий генерал Браухич просит все названные сроки для отвода войск в нашем совместном протоколе от 21 сентября оттянуть на 24 часа, а на направлении Пултуск до вечера 4 октября. Это вызывается и необходимым временем для вывоза раненых и пленных… Генерал Браухич хочет отвести свои войска в возможно короткий срок, но не в ущерб организованности и порядка. В этом заинтересовано, должно быть, и Советское командование. Главнокомандующий немецкими войсками сообщил, что он принял меры к сохранению от разрушения важнейших объектов на территории, передаваемой Красной армии.» В протокол соответственно были внесены следующие изменения:

§ 2. Части Германской армии, начиная с 22 сентября, отводятся с таким расчетом, чтобы, делая каждый день переход, примерно, в 20 километров, закончить свой отход на западный берег р. Вислы у Варшавы к вечеру 4 октября и у Демблина к вечеру 3 октября; на западный берег р. Писа к вечеру 28 сентября, р. Нарев, у Остроленка, к вечеру 30 сентября и у Пултуска к вечеру 4 октября; на западный берег р. Сая, у Перемышля, к вечеру 27 сентября и на западный берег р. Сан, у Санок и южнее, к вечеру 29 сентября… Обе стороны организуют своё движение с таким расчетом, что части Красной армии выходят к вечеру 29 сентября на восточный берег р. Писа; к вечеру I октября на восточный берег р. Нарев у Остроленка и к вечеру 5 октября у Пултуска; на восточный берег р. Висла у Варшавы к вечеру 5 октября и у Демблина к вечеру 4 октября; на восточный берег р. Сан у Перемышля к вечеру 28 сентября и на восточный берег р. Сан у Санок и южнее к вечеру 30 сентября.

23 сентября в газете «Правда» было опубликовано советско-германское коммюнике:

Германское правительство и правительство СССР установили демаркационную линию между германской и советской армиями, которая проходит по р. Писа до её впадения в р. Нарев, далее по р. Нарев до её впадения в р. Буг, далее по р. Буг до её впадения в р. Висла, далее по р. Висла до впадения в неё реки Сан и дальше по р. Сан до её истоков.

Действия войск 20-28 сентября
Wrzesien.jpg
Положение советских и немецких войск к 20 сентября 1939

21 сентября в штабы КОВО и БОВО поступил приказ наркома обороны № 16693, требовавший остановить войска на линии, достигнутой передовыми частями к 20:00 20 сентября. Перед войсками ставилась задача подтянуть отставшие части и тылы, наладить устойчивую связь, находиться в состоянии полной боеготовности, быть бдительными и принять меры для охраны тылов и штабов. Командованию БОВО разрешалось продолжить наступление в Сувалкском выступе. 22:15 21 сентября в штабы обоих округов поступил приказ наркома обороны № 156, в котором излагалось содержание советско-германского протокола от 21.09.1939 и разрешалось начать движение на запад с рассветом 23 сентября.
20-23 сентября
БОВО

3 армия (Полоцкая группа). 20−23 сентября пехотные и отставшие механизированные подразделения подтягивались к Вильно, попутно занимаясь очисткой города и прилегающих районов от польских частей. Всего были взяты в плен около 10 тыс. человек, трофеями советских войск стали 97 паровозов, 473 пассажирских и 960 товарных вагонов (из них 83 с продовольствием, 172 с овсом, 6 с боеприпасами, 9 цистерн с бензином и 2 со спиртом), бронепоезд и пять самолётов. К вечеру 21 сентября 144-й кавполк 36-й кавалерийской дивизии, вышедший в районе Мейшагола к литовской границе, рассеял мелкие группы польских войск. При приближении разъездов кавалерийской дивизии к литовской границе литовские пограничники выбросили белый флаг и заявили: «Мы с вами воевать не хотим, мы держим нейтралитет». С 23 числа стрелковые части приступили к организации охраны латвийской и литовской границ.

11 армия (Минская группа). Моторизованной группе 16-го стрелкового корпуса под командованием комбрига Розанова находившейся в Лиде была поставлена задача наступать на Гродно. Продвигаясь к Гродно, мотогруппа у Скиделя столкнулась с польским отрядом (около 200 человек), подавлявшим антипольское выступление местного населения. В результате боя Скидель был взят к 18:00, при поддержке местного населения. Группа потеряла 1 бойца раненым, 1 бронемашина была подбита, 1 танк повреждён. Основные силы 16-го стрелкового корпуса к исходу 22 сентября достигли линии Радунь — Лида. Соединения 16-го стрелкового корпуса продолжали продвигаться к Гродно и 21 сентября заняли Эйшишки. Поздно ночью 23 сентября 22-я танковая бригада, переданная в состав 11-й армии, достигла Щучина на шоссе Лида — Гродно. В 15 часов 23 сентября 3-й кавкорпус выступил из Вильно на Гродно, имея задачу прочесать территорию вдоль литовской границы.

Дзержинская конно-механизированная группа. В 4 часа 20 сентября мотогруппа 119-го стрелкового полка вошла в Волковыск, где была подчинена 15-му танковому корпусу. В 3 км западнее города она столкнулась с двумя эскадронами поляков и, потеряв 1 убитым, взяла в плен 150 человек. 21 сентября основные силы 5-го стрелкового корпуса находились у Зельвы, а 119-й и 101-й полки были направлены на занятие Гродно. Гродно защищали очень небольшие подразделения местного гарнизона. Все основные силы несколькими днями раньше вошли в состав 35-й дивизии пехоты и были переброшены на защиту Львова, осаждённого немцами. К частям гарнизона присоединились добровольцы (в том числе харцеры). По мере поступления горючего (часть из которого перебрасывалась на ТБ-3) части 15-го танкового корпуса с 7 часов 20 сентября начали двигаться на Гродно. 20 сентября к часу дня передовой отряд 27-я легкотанковой бригады в составе 50 танков подошел к южной окраине Гродно. К исходу дня к городу подошли мотоотряд 4-й стрелковой дивизии и батальоны 20-й моторизованной стрелково-пулемётной бригады. Оборону северной части города по реке Неман осуществляли польские офицерские, жандармские отряды и добровольцы из различных частей общей численностью до 3000 человек. Мосты через Неман были частично разобраны. Первым на штурм Гродно пошёл разведывательный батальон 27-й лтбр в составе 12 танков и одного бронеавтомобиля. Несколько позже к нему присоединились роты 1-й танкового батальона в составе 17 танков и роты 2-го танкового батальона — 19 танков. К 7 часам вечера к городу подошли два батальона 119-го стрелкового полка, а к утру 21 сентября — два батальона 101-го стрелкового полка и мотоотряд 16-го стрелкового корпуса. К концу дня 20.09 была захвачена южная часть города. В течение следующего дня основное сопротивление в Гродно было сломлено, крупные очаги сопротивления подавлены. Остатки разбитых польских войск в течение ночи отошли в направлении Сопоцкин-Сувалки. Потери советских войск составили 57 убитых, 159 раненых, было подбито 19 танков и 4 бронемашины (из них потери 27-й лтбр в танках в боях за Гродно составили 2 сгоревших и 12 подбитых танков БТ-7, и 2 БА-10 потеряла 20 мсбр — из них один безвозвратно (сгорел)). Отряд 2-й легкотанковой бригады 15 мехкорпуса выступив в 7 часов из Волковыска, в 14 часов 20 сентября занял Сокулку, оставленную утром немецкими частями. 11-я кавдивизия и 5-й стрелковый корпус продвигались на запад и юго-запад от Волковыска. 21 сентября на переговорах в Волковыске представителями германского командования и 6-го кавкорпуса была согласована процедура отвода вермахта из Белостока. В это время соединения корпуса находились на линии Большая Берестовица, Свислочь. С утра 22 сентября в Белосток был направлен передовой отряд в 250 человек под командованием полковника И. А. Плиева, достигший города в 13 часов. К 16 часам процедура приёма Белостока у немцев была завершена, и германские части покинули город. К вечеру в город вошла 6-я кавдивизия, тепло встреченная местными жителями, а 11-я кавдивизия достигла района Крынки-Бялостоцкие, Городок. Для разгрома остатков польских войск в Августовских лесах из состава 2-й лтбр был выделен отряд численностью 470 человек под командованием майора Чувакина, имевшем 34 танка БТ-7, 6 бронемашин и 34 автомашины, приданных КМГ. 22 сентября в районе Сопоцкина отряд вступил в бой с частями 102-го и 101-го кп противника, а также с остатками уланского полка Домбровского и 13-го и 10-го пп, отходивших из Гродно. В бою были убиты 11 (из них 3 — расстрелянные поляками пленные) и ранены 14 красноармейцев, подбито 4 танка и 5 автомашин. Были взяты в плен 60 польских военнослужащих, остальные ушли в леса. Противник активных действий не предпринимал, а отходил, минируя дороги и оставляя отряды прикрытия. В ходе преследования отряд потерял 4 танка БТ-7, подорвавшиеся на минах. После боя у Сопоцкина отряд выступил на Сейны и к часу ночи 23.09 подошел к Августовскому каналу у г. Вулька, где был остановлен противником, оборонявшим левый берег. Мост через канал был сожжён. В 6 часов утра переправившаяся вброд рота танков, разгромила противника, заставив его отступить. 23 сентября 20-я мсбр была выведена к Даброву, где ликвидировала остатки польских частей, пытавшихся уйти в Августовские леса. Мототряд 16-го стрелкового корпуса в 20.20 23 сентября занял без боя Августов.
Мориц фон Викторин (нем.)русск. (слева), Гейнц Гудериан (в центре) и Семён Кривошеин (справа) наблюдают за прохождением подразделений ХХ моторизованной дивизии вермахта при передаче Брест-Литовска 22 сентября 1939 советской администрации[42].
Советские и немецкие офицеры в районе Бреста. Из немецкой кинохроники. Немецкий офицер показывает советскому листовку на русском (с элементами дореволюционной орфографии), которую тот вслух читает:

Немецкая армия приветствует Рабоче-Крестьянскую Красную Армию! Мы солдаты желаем войти с солдатами Р. К. К. А. в хорошее солдатское отношение.
Русский солдат пользовался у нас всегда глубоким уваженіем.
Что и в будущем должно остаться так!

10-я армия. Продолжая выдвижение во втором эшелоне Белорусского фронта, войска армии к исходу 20 сентября вышли на рубеж Налибоки, Деревна, Мир, где получили задачу выдвигаться на фронт Сокулка. Большая Берестовица, Свислочь, Новый Двор, Пружаны. Вечером 10-й армии были подчинены войска 5-го стрелкового, 6-го кавалерийского и 15-го танкового корпусов. Однако уже 21 сентября было решено оставить 6-й кавалерийский и 15-й танковый корпуса в составе КМГ.

4-я армия (Слуцкая группа). 20 сентября 32-я танковая бригада вошла в Кобрин, 8-я стрелковая дивизия — в Ружаны, а 143-я стрелковая дивизия — в Ивацевичи. 29-я легкотанковая бригада, с 19 сентября находящаяся в Пружанах, занималась техническим осмотром танков и вела разведку в сторону Бреста. 20 сентября её разведкой у Видомля были встречены первые немецкие подразделения (2-й механизированной дивизии XIX корпуса Гудериана). В ночь на 21 29-я лтбр получила приказ выступить к Бресту для принятия его от немецких частей. К полудню 21-го передовые подразделения вышли в район Бреста, в который они вошли к ночи того же дня. 22 сентября Брест был передан советской администрации. Местные коммунисты собрали людей и вручили хлеб-соль красноармейцам в предместьи Бреста на ул. Шоссейной (сейчас ул. Московская) перед Кобринским мостом под «брамой» (деревянной аркой), которую накануне воздвигли и украсили цветами, еловыми ветками и транспарантами[43]. 23 сентября у Видомля, части 10 танковой дивизии немцев обстреляли конный разъезд разведбатальона 8-й стрелковой дивизии. «В результате обстрела были убиты 2 и ранены 2 человека и убиты 3 лошади… В ответ на это, из бронемашин разведбатальона был открыт огонь по германским танкам, ответным огнём разбит один германский танк и уничтожен экипаж». В течение 21 сентября подразделения 32-й танковой бригады, с приданными ей пехотными отделениями, в результате боя с отрядом поляков в 300 человек, с пулемётами и противотанковыми орудиями, заняли Городец на Королевском (Днепровско-Бугском) канале, потеряв 6 человек убитыми, 2 ранеными и 3 танка (из них 1 был сожжён поляками вместе с отказавшимся сдаться экипажем). 8-я стрелковая дивизия в тот же день вошла в Пружаны, а 143-я дивизия — в Берёзу-Картузскую.

23-й стрелковый корпус. В 19 часов 20 сентября мотоотряд 52-й стрелковой дивизии вошел в Пинск, полный контроль над которым удалось установить лишь с подходом основных сил дивизии, взяв в плен 205 польских солдат. Потери дивизии составили 4 человека убитыми, 5 ранеными, а 2 красноармейца попали в плен, но были 23 сентября отбиты у противника. В 16 часов 20 сентября в районе Дубовичи с помощью местных жителей был окружён и взят в плен польский пограничный отряд численностью в 130 человек. С 21 сентября 23-й стрелковый корпус был подчинён 4-й армии. В 14 часов 22 сентября советские войска заняли Яново (Иваново).
КОВО

Северная АГ (5-я армия). 60-я дивизия (194, 224, 358 сп, 376 тб (16 Т-38 и 12 Т-26)) продолжала начатую 19 числа операцию по овладению Сарненским укреплённым районом, который был прорван к концу 20 сентября и полностью обезврежен к 23 числу. 21 сентября подразделения советских войск вступили в Сарны, откуда польские части отступили в Полесье. В 4:00 21 сентября разведбатальон 45-й сд вошел в Ковель. Согласно рапорту советского командира «Находящиеся в городе части польских войск организованного сопротивления не оказали и отступили на запад. Разоружить их не удалось из-за отсутствия достаточных сил. Сопротивление оказала полиция, последняя стреляла с чердаков. Солдаты польской армии воевать с Красной армией не желают». Крупное боестолкновение имело место возле селение Навуз. В отчете приводится следующая информация: «21 сентября разведбатальон и танковая рота при входе в деревню Навуз были обстреляны ружейно-пулемётным огнём и огнём противотанковых орудий. Разведбатальон и танковая рота отступили с некоторыми потерями. В бой были направлены подразделения 16-го стрелкового полка, 43-го разведбатальона, 212-го гаубичного артполка и 71-го противотанкового дивизиона. В бою 21−22 сентября на Безымянной высоте в Навуз противник был уничтожен. Остатки преследовались до Боровичи. В результате боя поляки имели 260 человек убитых и раненых и 120 пленных. Потери наших войск составили 99 человек убитыми, 137 ранеными. В 14 часов поляки стали отходить в сторону Колки и на север в Полесье, а около 15 часов их отходящие части подверглись бомбовому удару 9 самолётов СБ». Это были самые крупные потери частей РККА в одном боестолкновении за все время вторжения. С утра 20 сентября командир 36-й лтбр комбриг Богомолов вёл переговоры с начальником польского гарнизона генералом М. Сморавиньским об условиях сдачи города и в течение дня гарнизон сдался и был разоружён. До 23 сентября 36-я тбр оставалась на окраине Владимира-Волынского, разоружая подходящие к городу группы польских войск. Соединения 8-го ск 19-20 сентября подтягивались к Владимиру-Волынскому и 22 сентября вышли на линию Владимир-Волынский — Сокаль. В ходе продвижения было разоружено до 10 тыс. польских военнослужащих. К исходу 22 сентября войска Северной группы вышли на рубеж Ковель, Рожице, Владимир-Волынский, Иваничи. 23 сентября войска возобновили движение на запад.
Кавалерия РККА во Львове. 1939.

Восточная АГ (6-я армия). Во Львове шли напряжённые переговоры командующего артиллерией Украинского фронта комбрига Н. Д. Яковлева с германским командованием. Стороны требовали друг от друга отвести войска от города и не мешать его штурму. К вечеру 20 сентября германские войска получили приказ Гитлера отойти от Львова на 10 км. Немцы предприняли последнюю попытку изменить эту ситуацию. Командование вермахта вновь потребовало от поляков сдать город не позднее 10 часов 21 сентября: «Если сдадите Львов нам — останетесь в Европе, если сдадите большевикам — станете навсегда Азией»[44]. В ночь на 21 сентября германские части стали отходить от Львова, а их позиции стали занимать советские войска. Всё же, по утверждению немецкой стороны, город был сдан ей ночью 21 сентября[7]. Поскольку переговоры советской стороны с польским командованием в это время никаких результатов не давали, было решено атаковать город в 9:00 21 сентября. В назначенное время советские войска двинулись к городу, но польское командование возобновило переговоры, и советские части были возвращены в исходное положение. В ходе переговоров польской стороной было заявлено, что польский гарнизон готов капитулировать, но следует это сделать организованно. Вернувшись в город, около 20 часов командир польского гарнизона генерал В. Лянгнер объявил на совещании командования обороны о решении «сдать город Советам». Дабы избежать дальнейшего затягивания событий 21 сентября по войскам Восточной группы был издан приказ: «Противник удерживает последний опорный пункт на своей территории — г. Львов. Обороной города руководит фашистская организация. Принцип обороны — круговой, с уличными баррикадами и частично минированными проездами. Восточная группа войск в 9:00 22.9.39 атакует противника с задачей сломить его сопротивление, принудить сложить оружие и сдаться». В 8:00 22 сентября Лянгнер с составленными накануне предложениями для переговоров прибыл в штаб 24-й танковой бригады в Винники. В результате последнего раунда переговоров в 11:00 было подписано соглашение о «передаче города Львова войскам Советского Союза». В 14:00 польские войска стали складывать оружие, а в 15:00 соединения 2-го советского кавкорпуса в пешем строю совместно с танками 24-й, 38-й легкотанковых и 10-й тяжёлой танковых бригад вступили в город. В целом гарнизон выполнил соглашение о сдаче, лишь отдельные группы офицеров в нескольких местах открыли огонь с баррикад. С помощью танков сопротивление было быстро подавлено. Это было первое применение танков Т-28 в боевой обстановке. К вечеру 23 сентября основные силы советских войск были выведены на окраины Львова. Перед окончательным отводом немецких войск за р. Сан, во время визита советских представителей в их расположение, имел место инцидент с угоном немецкого танка T-III старшим лейтенантом Ткаченко, который позже был возвращён немецкой стороне, а сам инцидент замят[45].

Южная АГ (12-я армия). 20 сентября выступив из Галича, 23-я лтбр, двигаясь через Калуш, Долину и Болехов, 21 сентября достигла Стрыя. 13 ск с 21 сентября был развёрнут вдоль границы с Румынией и Венгрией от р. Збруч до Бескид. В 13:00 20 сентября 25-му тк была поставлена задача к вечеру выйти в район Лисятыче, Стрый, а передовым отрядом занять Дрогобыч. Но в 16 часов на подступах к Стрыю стало известно, что город занят германскими войсками, поэтому 25-й тк был остановлен. В 15 часов 20 сентября корпусу была поставлена новая задача — сосредоточиться у Журавно, где подготовить переправы через Днестр для поддержки 4-го кавкорпуса против львовской группировки противника. Однако, помощь действовавшим под Львовом советским войскам не потребовалась и 25-й тк, сосредоточившийся в районе Луковец, Любша, Мазурувка, 22 сентября получил приказ двигаться на Подгорцы и далее на Комарно. Выйдя в ночь на 23 сентября в указанный район, части корпуса встретились там с подразделениями 2-й горной дивизии вермахта и были остановлены. 20 сентября войска 12-й армии продвигались на линию Николаев — Стрый. В районе Стрыя около 17:00 был установлен контакт с немецкими войсками, которые 22 сентября передали город сводным группам 13-го ск в 16:30. 23 сентября туда же подошла 26-я тбр. 23 сентября 23-я тбр в 20 часов вышла к Бориславу, занятому германскими войсками.
Советско-германские переговоры — 23-28 сентября 1939

23 сентября Риббентроп сообщил в Москву о готовности прибыть на переговоры относительно польских территорий, запрошенные советской стороной 19 сентября, и запросил удобное для этого время. Советское правительство предложило 27—28 сентября. Вечером 25 сентября Сталин и Молотов передали Шуленбургу предложение обсудить на будущих переговорах передачу в советскую сферу интересов Литву, а взамен они были готовы отказаться от части Варшавского и Люблинского воеводств до Буга. 26 сентября Гитлер отдает приказ об активном штурме Варшавы, с тем чтобы она была взята до запланированного 3 октября подхода русских к лежащему на восточном берегу Вислы пригороду Прага[7]. В 18.00 27 сентября в Москву прибыл Риббентроп. Первая беседа со Сталиным и Молотовым проходила с 22.00 до 1.00 в присутствии Шуленбурга и Шкварцева. В ходе переговоров по вопросу окончательного начертания границы на территории Польши Риббентроп, ссылаясь на то, что Польша была «полностью разбита немецкими вооружёнными силами» и Германии «не хватает в первую очередь леса и нефти», выразил надежду, что «Советское правительство сделает уступки в районе нефтеносных районов на юге в верхнем течении реки Сан. Того же самого ожидало бы немецкое правительство и у Августов и Белостока, так как там находятся обширные леса, очень важные для нашего хозяйства. Ясное решение этих вопросов было бы очень полезно для дальнейшего развития германо-советских отношений». Со своей стороны Сталин, сославшись на опасность разделения польского населения, что могло породить волнения и создать угрозу обеим государствам, предложил оставить территорию этнической Польши в руках Германии. Относительно германских пожеланий об изменении линии государственных интересов на юге Сталин заявил:

в этом отношении какие-либо встречные шаги со стороны Советского правительства исключены. Эта территория уже обещана украинцам… Моя рука никогда не шевельнется потребовать от украинцев такую жертву.

В качестве компенсации Германии были предложены поставки до 500 тыс. тонн нефти в обмен на поставки угля и стальных труб. Относительно уступок на севере Сталин заявил, что «Советское правительство готово передать Германии выступ между Восточной Пруссией и Литвой с городом Сувалки до линии непосредственно севернее Августова, но не более того». Тем самым Германия получит северную часть Августовских лесов. 28 сентября днем в Кремле проходила вторая беседа, в ходе которой выяснилось, что Гитлер в целом одобрил вариант решения территориального вопроса. После этого началось обсуждение линии проведения границы. Сталин «согласился с соответствующим перенесением границы на юг» в Августовском лесу. Советская сторона отказалась от территории в междуречье Нарева и Буга восточнее линии Остров — Остроленка, а германская чуть передвинула границу на север в районе Равы-Русской и Любачува. Долгая дискуссия вокруг Перемышля не привела к каким-либо результатам, и город остался разделенным на две части по р. Сан. В ходе последнего раунда переговоров с 1:00 до 5:00 29 сентября были подготовлен и подписан Договор о дружбе и границе между СССР и Германией. Кроме договора были подписаны конфиденциальный протокол о переселении немцев, проживавших в сфере советских интересов, в Германию, а украинцев и белорусов, проживающих в сфере германских интересов, в СССР, и два секретных дополнительных протокола. В соответствии с другим протоколом, Литва передавалась в сферу интересов СССР в обмен на Люблинское и часть Варшавского воеводства, переходивших Германии. После же принятия советским правительством мер по обеспечению своих интересов в Литве часть литовских территории на юго-западе страны должна была отойти к Германии 28 сентября было опубликовано совместное заявление сторон:

После того как Германское Правительство и Правительство СССР подписанным сегодня договором окончательно урегулировали вопросы, возникшие в результате распада Польского государства, и тем самым создали прочный фундамент для длительного мира в Восточной Европе, они в обоюдном согласии выражают мнение, что ликвидация настоящей войны между Германией, с одной стороны, и Англией и Францией, с другой стороны, отвечала бы интересам всех народов. Поэтому оба Правительства направят свои общие усилия, в случае нужды в согласии с другими дружественными державами, чтобы возможно скорее достигнуть этой цели. Если, однако эти усилия обоих Правительств останутся безуспешными, то таким образом будет установлен факт, что Англия и Франция несут ответственность за продолжение войны, причем в случае продолжения войны Правительства Германии и СССР будут консультироваться друг с другом о необходимых мерах.

Реакция Англии и Франции

Англия приняла советскую позицию, и 17 и 27 октября до сведения СССР было доведено, что Лондон хочет видеть этнографическую Польшу скромных размеров и не может быть никакого вопроса о возврате ей Западной Украины и Западной Белоруссии. Соответственно Англия и Франция посоветовали польскому правительству в эмиграции не объявлять войну СССР. Уинстон Черчилль, занимавший в это время пост Первого Лорда Адмиралтейства, в своём выступлении по радио 1 октября 1939 года сказал:

То, что русские армии должны были встать на этой линии, было совершенно необходимо для безопасности России против нацистской угрозы. Как бы то ни было, эта линия существует, и создан Восточный фронт, который нацистская Германия не осмелится атаковать. Когда господин Риббентроп на прошлой неделе был вызван в Москву, ему пришлось узнать и принять тот факт, что осуществление нацистских планов по отношению к прибалтийским странам и Украине должно быть окончательно остановлено.
Оригинальный текст (англ.)
[показать]

— Winston S. Churchill. The First Month of War // Blood, Sweat and Tears. — P. 173.

Продвижение и действия войск 24-29 сентября

Белорусский фронт

11-я армия (Минская группа) — Мотоотряд 16-го ск в 24 сентября в 14.30 вступил в Сувалки. Другие механизированные и конно-механизированные подразделении (отряд 27-й лтбр, 77 и 109 кп) занимались прочесыванием местности и ликвидацией вооружённых групп и сбором брошенного и спрятанного вооружения и боеприпасов.
3-я армия (Полоцкая группа) Войска 3-й армии продолжали нести охрану латвийской и литовской границ от Дриссы до Друскининкая.
Дзержинская конно-механизированная группа С 26 сентября 6-й кавкорпус был переподчинен 4-й армии. Вечером 25 сентября 20-я мсбр выделила отряд в составе 15 БА-10 для приёма у немцев крепости Осовец, которая переходила в советскую зону.
10-я армия — Утром 24 сентября соединения 5-го ск (переданного из КМГ 20 сентября) двинулись на линию Свислочь — Порозово, а передовые отряды в 13 часов 25 сентября заняли Бельск-Подляски и Браньск. На следующий день в районе ст. Гайновичи были взяты в плен 120 польских солдат и обнаружен польский склад, в котором находилось 30 тыс. снарядов, 10 млн патронов и 2 орудия. В тот же день в районе Чижева немецкий арьергардный отряд был обстрелян поляками и, потеряв 1 человека убитым и 4 ранеными, вернулся в Цехановец, в расположение советских частей, оказавших немцам медицинскую помощь.

27 сентября передовые отряды 5-го ск заняли Нур и Чижев, а в районе Гайнуйки ими был захвачен склад, в котором находилось около 14 тыс. снарядов, 5 млн патронов, 1 танкетка, 2 бронеавтомобиля, 2 автомашины и 2 бочки горючего. Позже на другом складе было также захвачено 936 снарядов, 168 520 винтовочных патронов, 2 мотоцикла, 2 бронемашины, 1 танкетка, 4 прицепа, 2 автомашины и другое имущество. В 19 часов 29 сентября соединения корпуса заняли Малкина-Гурна и Косув-Ляцки. К этому времени войска10-й армии находились на линии Щучин — Кольно — Ломжа — Мадкина-Гурна — Косув.

4-я армия (Слуцкая группа) 24 сентября войска армии очищали занятую территорию от мелких групп польских войск. 143-я сд и 32-я лтбр заняли Малорита, где взяли в плен до 6 тыс. польских военнослужащих. Соединения 23-го ск достигли района Антополь, Городец, а 8-я сд переправилась через р. Западный Буг у Бреста. С 25 сентября 8-я и 143-я дивизии были подчинены управлению 23-го ск, а 52-я сд вела бой с 78-м польским пехотным полком в районе Дрогичина.

На следующий день 4-й армии был подчинен 6-й кавкорпус. К 18 часам 26 сентября соединения 6-го кавкорпуса вошли в Высоке-Мазовецк, оказавшийся практически полностью сожжённым немцами как наказание за убийство одного немецкого солдата. К вечеру 26 сентября 8-я сд заняла Бяла-Подляску и Янув-Подляски, 143-я дивизия форсировала Буг у Кодень, а 52-я дивизия вступила в Малорита, где 27 сентября перешла в подчинение 15-го ск 5-й армии Украинского фронта. 27 сентября В 16 часов 411-й тб и 54-й противотанковый дивизион 52-й сд заняли Шацк, взяв в плен 429 польских военнослужащих. К вечеру 27 сентября кавалерийской дивизии 6 кавкорпуса достигли берега р. Западный Буг у Нур, Цехановец, а в 19.30 28 сентября вышли в район Соколув-Подляски. В 24 часа 27 сентября командир 23-го ск издал приказ согласно которому требовалось к 12 часам 28 сентября выслать представителей с отрядом для приёма городов Седльце и Лукув. «Высланные представители должны в корректной форме потребовать от представителей немецкой армии освободить 29.9 города Седлец, Луков и предупредить, что Красная армия эти пункты 29.9 займет, если даже они и не будут полностью освобождены частями немецкой армии. Конфликтов с немецкой армией избегать, но требовать увода немецких войск настойчиво и с полным достоинством, как подобает представителям Великой Непобедимой Рабоче-Крестьянской Красной армии». В 8 часов 29 сентября передовые отряды войск 23-го ск заняли линию Соколув-Подляски — Седльце — Лукув, где в 18 часов были остановлены. В Седльце вступили разведывательный, танковый и один стрелковый батальоны, а в Лукув один стрелковый батальон и артиллерийский дивизион 8-й сд. На левом фланге корпуса 143-я сд 29-30 сентября севернее и северо-восточнее Парчева вела бой с частями оперативной группы «Полесье», отходившими от Влодавы на запад. К 29 сентября войска Белорусского фронта продвинулись до линии Щучин — Стависки — Ломжа — Замбрув — Цехановец — Косув-Ляцки — Соколув-Подляски — Седльце — Лукув — Вохынь.

Википедия

24.07.2019, 08:12

Украинский фронт

5-я армия (Северная АГ) До 25 сентября 60-я дивизия очищала Сарненский УР от вооружения и боеприпасов.

24 сентября разведбатальон 45-й сд вступил в Любомль ранее оставленный немецкими войсками. Горючее в городе отсутствовало, а продовольствие было вывезено германскими войсками. В 14:30 25 сентября 36-я лтбр, форсировав р. Западный Буг, достигла Холма (Хелма) и, подтянув тылы, атаковала город. После ряда боевых столкновений с польским гарнизоном, часть которого ушла в сторону Красностава, в 14 часов 26 сентября город был занят. Около 8 тыс. польских военнослужащих сдались в плен, а трофеями советских войск стали 7 тыс. винтовок, 1250 револьверов, 40 пулемётов, 10 орудий, 14 автомашин и 1,5 тыс. лошадей. 26-27 сентября 36-я лтбр оставалась в Холме, ожидая подхода стрелковых частей 15-го корпуса, которые 25-26 сентября форсировали Западный Буг. 28 сентября 36-я лтбр выступила в направлении Люблина, но, достигнув в 12 часов Пяски, выяснилось, что город занят германскими войсками. В 10 часов 29 сентября советские делегаты прибыли в Люблин для переговоров об отводе германских войск, которые по ранее принятым условиям должны были к вечеру оставить город. Однако германское командование не собиралось отводить войска, ожидая приказов из Берлина.
Бронеавтомобили БА-10 советской делегации в Люблине.

28-29 сентября в районе города Шацка подразделения 52-й сд переданной от Белорусского фронта вели бои с частями польской оперативной группы «Полесье» сформированной из пограничных частей, жандармерии, мелких гарнизонов и моряков Пинской флотилии под командованием генерала Клееберга, которая отходила на запад.(См. Бой под Шацком). Неготовность дивизии к активному сопротивлению польских войск и ряд тактических просчетов привели к затягиванию боев и высоким потерям. 81 человек был убит (в том числе командир 411-го танкового батальона дивизии капитан Насенюк) и 184 ранены (в том числе командир дивизии полковник И. Руссиянов), было подбито 5 танков Т-26, 2 Т-38, 2 трактора и 3 противотанковых орудия. Были взяты в плен 1100 польских военнослужащих, на поле боя противник оставил 524 трупа, трофеями советских войск стали 500 винтовок, 34 пулемёта, 60 тыс. патронов, 4 вагона снарядов и 23 ящика взрывчатки. К 29 сентября соединения 15-го стрелкового корпуса вышли на фронт Влодава — Пугачув — Пяски, где были остановлены. 24 сентября соединения 8-го стрелкового корпуса после двухчасового боя заняли Грубешув. 25 сентября был занят Замосць. 26 сентября соединения корпуса двинулись на Билгорай и Красныстав. 44-я сд вошла в контакт с 8-й германской пехотной дивизией и заключила с ней соглашение о занятии Красноброда и движении на Рудки. После днёвки 27-го, войска 28 сентября продолжали движение на Красник. В тот же день 8-му ск были переданы прибывшая в Замосць 38-я лтбр и достигшая Комарова 14-я кавдивизия. К 14 часам 29 сентября войска 8-го корпуса вышли на линию Ольшанка — Кшонов — Тарновка — Закржев, где были остановлены распоряжением командующего 5-й армией.

6-я армия (Восточная АГ) 25 сентября возобновили продвижение на запад соединения 2-го кавкорпуса вместе с 24-й лтбр вступили в Жолкев, а к 26 сентября продвинулись до района Рава-Русска, Немиров, Магеров. 27 сентября корпус продолжал движение в направлении Любачув, Рудка и не имел встреч с противником. 28 сентября 14-я кавдивизия была направлена на Томашув, Замосць и передана в состав 5-й армии. Остальные войска 2-го кавкорпуса вышли в район Буковина, Добча, Дзикув и выставили дозоры на р. Сан. 24-я тбр 28 сентября достигла Цешанува.

25 сентября 38-я лтбр была отправлена через Жолкев на Сокаль, куда прибыла в 14 часов 26 сентября и была передана в состав 5-й армии. Войска 17-го ск 25 сентября также выступили к демаркационной линии и достигли района Янов, Добростаны. 27 сентября они вступили в Яворов, а 28 сентября — в Любачув. К вечеру 29 сентября дивизии 17-го ск вышли в район Буковина, Добча, Тарногруд, и сменили части 2-го кавкорпуса на охране р. Сан. 99-я сд 17-го ск в 9 часов 29 сентября вступила в Перемышль и начала его приём у германского командования. К 29 сентября войска 6-й армии вышли на среднее течение р. Сан от Билгорая до Перемышля.

12-я армия (Южная АГ) Подразделения 13-го ск 24 сентября вошли в оставленный немцами Дрогобыч а 23-я лтбр, приняла у немцев Борислав — после почти суточной задержки во время которой немцы вывозили все что можно было увезти. 25-й тк был накануне у Комарно выведен в резерв Украинского фронта и далее не продвигался. 4-й кавкорпус, пройдя через Дрогобыч, 26 сентября достиг района Сутковице, Висковице, Лановице, Вережница. По решению командира корпуса 32-я кавдивизия продолжала движение на Добромиль, Хырув, а 34-я кд, 26-я лтбр и 18-й тп 32-й кд остались на месте, ожидая подхода группы Андерса. В 6:30 27 сентября 26-й и 27-й уланские полки группы Андерса атаковали 148-й кавполк в Сутковице, однако встреченные артогнём и контратакой, вновь отошли на опушку леса. В ходе трёхчасового боя противник потерял 300 человек убитыми, 200 пленными, 4 орудия и 7 пулемётов. На следующий день группа была рассеяна, но генерал Андерс с несколькими офицерами скрылся. Тем временем 32-я кавдивизия в середине дня 28 сентября вступила в Хырув и Конюв, где после небольшого боя пленила остатки 25-го уланского полка. С вечера 28 сентября войска 4-го кавкорпуса приступили к охране границы от Перемышля до Мшанец.

Действовавший южнее 5-й кавкорпус 24—25 сентября наряду с продвижением на запад начал прочесывание предгорий Карпат. В 17 часов 26 сентября 16-я кавдивизия заняла Турку, а 9-й кавполк дивизии прибыл на станцию Бескид, занятую 23 сентября венгерскими войсками. Попытка контакта с венграми вызвала с их стороны обстрел из легкого вооружения. Ответный артиллерийский огонь советских бронемашин привел к прекращению стрельбы и отходу венгерских солдат в железнодорожный тоннель на границе. Ситуация на этом участке границы с Венгрией была нормализована после переговоро. 28 сентября 5-й кавкорпус вышел к верховьям р. Сан и на границу с Венгрией. 28 сентября в районе Свидника был взят в плен комендант Брестской крепости генерал бригады К. Плисовский, а 30 сентября в плен попал и генерал Андерс. Войска Украинского фронта к исходу 29 сентября находились на линии Пугачув — Пяски — Пиотркув — Кржемень — Билгорай — Перемышль — верховья р. Сан.
Последние боестолкновения 30 сентября — 5 октября 1939
Сентябрь 1939 года, конец польской кампании. Немецкий и советский офицеры пожимают друг другу руки

Белорусский фронт

В полосе Белорусского фронта в районе Рудня, Радче, Яблона части 143-й сд натолкнулись на крупный отряд польских сил из группы «Полесье». Разведбатальон дивизии в ночь на 29 сентября двинулся из Вишнице на Яблонь и Парчев. В движении батальон был практически в упор обстрелян малокалиберной артиллерией и пулемётами. Сразу же было выведено из строя 3 танка и 3 грузовика, личный состав залег в придорожных канавах. Разведбатальон перешел к обороне и около 2.30 известил о случившемся штаб дивизии. Ему на помощь были высланы стрелковая рота и взвод противотанкового дивизиона. Тем временем противник отошёл на юго-запад, но с востока на разведбатальон натолкнулся другой польский отряд, с которым завязался бой. Тогда из состава 635-го сп на помощь были двинуты 1-й батальон и 1-й дивизион 287-го артполка. В Рудне подразделения 635-го полка были обстреляны противником. Тогда командир полка майор Шварев двинул туда отряд из состава 3-го батальона. Пока стрелковые подразделения продвигались на Яблонь, разведбатальон отошёл на север и вышел из боя. Около 18 часов советские части атаковали засевшего в Яблони противника, но польская кавалерия предприняла контратаку, и красноармейцы отошли на исходные позиции. В результате боя ночью 30 сентября Яблонь была занята, а от преследования отходящего противника отказались. В 2 часа ночи 30 сентября 1-й батальон 635-го сп был атакован конницей противника. Отбив атаку и сосредоточив силы, 1-й, 3-й батальоны и дивизион 287-го артполка в 3 часа сами перешли в атаку и после боя в 10 часов вновь вступили в Яблонь. После этого противник стал отходить в сторону Парчева, хотя отдельные столкновения продолжались до вечера. В 12 часов вызванная авиация бомбила отходящие польские колонны. 30 сентября в 7 часов в районе Грабово, Милянов в наступление на Парчев с севера перешел и 487-й полк дивизии. В 16 часов советская авиация бомбила противника, а в 16:30 полк двумя батальонами двинулся в наступление, заняв Милянов. Однако на опушке леса южнее Копии разведдозоры 2-го батальона не обнаружили противника, который, подпустив батальон практически вплотную, открыл ружейно-пулемётный огонь. Не поддержанный огнём артиллерии 2-й батальон отошел на север. Пришлось отойти и 3-му батальону. В ночь на 1 октября польские части отошли на юго-запад, а советские части получили приказ 4-й армии перейти к обороне на достигнутых рубежах. Командование корпуса полагало, что противник будет стараться прорваться на Бялу-Подляску, и приказало 143-й сд перейти к обороне на достигнутом рубеже, а 151-му сп 8-й сд — занять оборону на южных подступах к Бяла-Подляска. Советские потери в этих боях составили 36 человек убитыми, 41 ранеными и 9 были пленены, 3 танка, 3 автомашины, 4 пулемёта и 1 орудие. Были взяты в плен 189 польских военнослужащих, на поле боя насчитали 20 трупов противника, а советскими трофеями стали 14 винтовок, 4 лошади и 1 походная кухня.

Украинский фронт

16-й сп 87-й сд у г. Холм (Хелм) 1 октября получил задачу двигаться в западном направлении на Люта, Зджарка, Козак, Колаче и далее на Песя Воля, с задачей совместно с 253-м сп уничтожить группировку противника в районе оз. Вытыцке, Песя Воля. Выполняя поставленную задачу, полк в 18:00 достиг района Сухава, Колаче, Козаки, где им было захвачено 500 человек пленных, в числе которых было 150 офицеров. 16-й сп установил связь с 253-м полком. Потери 253-го сп с приданными частями составили 31 человек убитыми, 101 ранеными, выведен из строя 1 танк Т-37. Потери противника: убиты — 380, пленено около 1 тыс. человек. Трофеями советских войск стало 400 винтовок, 8 пулемётов, 4 орудия.

140-й сд 36-го ск, вошедшего в состав 5-й армии Украинского фронта, 30 сентября в районе юго-восточнее Янува вели переговоры с группой польских войск о сдаче Красной армии. В 22 часа при переходе от Кржеменя 1-й батальон 445-го сп был обстрелян ружейно-пулемётным огнём. Развернувшись, батальон вступил в бой, продолжавшийся до 1 часа ночи 1 октября. За это время было отбито три атаки противника, а подход 3-го батальона 637-го стрелкового полка и танкового батальона решил исход боя в пользу советских войск, которые потеряли 3 человек убитыми и 5 ранеными. С 1 по 5 октября 140-я сд и 14-я кд в лесах у Билгорая разоружали кавалерийскую группу польских войск под командованием полковника Т. Зеленевского. Всего в плен были взяты 12 408 человек, трофеями советских войск стали 12 229 винтовок, 728 пулемётов, 64 орудия, 5662 тыс. патронов и большое количество прочего военного имущества
Отход на восток 5- 12 октября 1939
Вывод войск на новую границу

В 8:00 29 сентября штабы Белорусского и Украинского фронтов получили распоряжение об остановке войск на достигнутых рубежах не позднее 18:00. В приказе войскам Белорусского фронта № 15/оп от 30 сентября 1939 г. давалось примерное описание границы, установленной договором от 28 сентября, и указывалось, что примерно с 5 октября намечается начать отвод войск, находящихся «к западу от установленной и указанной линии границы». 5 октября протокол с описанием границы от р. Игорка до Ужокского перевала был доведён до сведения войск Белорусского и Украинского фронтов телеграммой начальника Генштаба № 090. С 5 по 12 октября происходил отвод советских войска за линию новой границы. Из Сувалкского выступа на демаркационную линию к 16 часам 9 октября были отведены части 16-го стрелкового корпуса. «Отвод частей корпуса проходил точно по плану», «никаких инцидентов к конфликтов с немцами за время отхода наших войск не было, кроме преждевременного прихода немцев в Сувалки и споров за отдельные населенные пункты на границе (Жилины, Чарны Бруд, Яблоньска, Иванувка), которые были ликвидированы в частных переговорах на месте и официальных переговорах в Сувалках — 9.10.39». Сувалки были переданы вермахту 6 октября. Войска 10-й армии в 22 часа 5 октября двинулись на восток и к вечеру 6 октября эвакуировались за р. Западный Буг, оставив Косув и Малкина-Гурна. Дольше продолжался отвод 4-й армии: Седльце и Лукув были переданы немцам 6 октября, Бяла-Подляска — 10 октября, а полностью советские войска ушли за Буг в 16 часов 12 октября. В полосе 5-й армии на Влодаву двинулись части 4-й пехотной дивизии вермахта, а 9 октября в Хелм вступили войска 27-й пехотной дивизии. К вечеру 13 октября германские войска вышли к демаркационной линии на всем её протяжении После отвода Красной армии за линию новой границы, которая с 16 октября была передана под охрану пограничным войскам НКВД.
Эвакуация трофеев и военного имущества

Командующий Белорусским фронтом приказывал «теперь же начать отвод всех обозов, транспортов и машин к востоку от границы, без ущерба для нормального питания войск». Разрешалось «вывести из районов, расположенных к западу от границы, военное имущество, орудия, пулемёты, винтовки, боеприпасы, а также танки, бронемашины, автотранспорт и горючее. Необходимо перегнать на восток от границы весь подвижной состав, для чего спешно погрузить в вагоны военное, подчеркиваю ВОЕННОЕ имущество и немедленно направить на нашу территорию». Требовалось наметить районы, рубежи и маршруты отвода войск и «организовать безотказную связь с отводимыми частями, с тем, чтобы всегда точно знать их положение». Аналогичные приказы издавались и командованием и частями Украинского фронта: «немедленно приступить к эвакуации имущества в своих границах. Вывоз военного имущества произвести скрытно без шума, не создавая впечатления о массовой эвакуации, и закончить работу 3.10.39. Вывозить только военное имущество, не трогая имущества, не относящегося к военному». Всех военнопленных предписывалось немедленно эвакуировать по железной дороге с соответствующей охраной и питанием. Как указывалось в приказе 5-й армии № 007 от 30 сентября, следовало эвакуировать железнодорожный состав, грузы из железнодорожных пакгаузов, хлеб из элеваторов, помещичьи гурты скота и продовольствия, конные заводы и фермы, продукцию сахарных заводов, весь автотранспорт, все трофейное имущество (оружие, горючее, обозно-вещевое, химическое имущество и имущество связи, продовольствие и т. п.). Общие точные размеры трофеев неизвестны. По 5-й армии имеются сводные данный о вывозе за р. Западный Буг 64 паровозов, 70 пассажирских, 1130 крытых вагонов, 534 платформы, 609 углярок, 104 цистерны и различных грузов (артимущество, сахар, овес, зерно, мука, спирт, железнодорожные материалы, конный завод, руда, железо, уголь, кокс, скот и т. п.) общим объёмом 2174 вагона. Из Седльце было эвакуировано 110 паровозов, 137 классных и 1515 товарных вагонов, доставлено «много ценных грузов». Соединения 6-го кавкорпуса привели 494 лошади.
Эвакуация населения

2 октября Политуправление Украинского фронта издало директиву об организации эвакуации населения через местные временные управления. В 1:30 3 октября Политуправления Белорусского и Украинского фронтов получили директиву Политуправления РККА № 0271, в которой сообщалось, что нарком обороны дал указание пропустить через определённые пункты на территорию СССР желающих эвакуироваться. Беженцев следовало размещать в сёлах и городах, эвакуацию провести так, чтобы она не мешала движению войск. «Никакой агитации за уход населения с освобождаемой нами и занимаемой немцами территории не допускать». В тот же день в 17 часов командующие фронтов получили аналогичный приказ наркома обороны № 084. Эвакуировались члены временных управлений, народные милиционеры и активисты. Однако желающих уехать в СССР было много больше, и они сами двинулись на восток. Особенно значительным было число еврейских беженцев. Только за 6-7 октября во временных управлениях на территории восточнее Западного Буга зарегистрировалось 7 тыс. семей (около 20 тыс. человек). Для них были организованы специальные пункты приёма эвакуированных с питанием и медицинским обслуживанием. В целом по 5-й и 6-й армиям было эвакуировано почти 42 тыс. человек. Регистрировался и незначительный отток населения (преимущественно этнических поляков) в зону немецкой оккупации.
Военные соглашения октября 1939

2 октября 1939 года в 15 часов 50 минут состоялась беседа Народного Комиссара Обороны СССР Маршала Советского Союза Ворошилова и Начальника Генерального штаба РККА Командарма 1 ранга Шапошникова с представителями Германского военного командования в лице генерала Кестринга, полковника Ашенбреннера и подполковника Кребса, которые пришли к следующему соглашению.

1. Части Красной армии, остановившиеся на линии, достигнутой к 18 часам 29 сентября 1939 года, начиная с утра 5 октября 1939 года отводятся на линию р. Игарка, Рзадовы, р. Волкушанка, д. Чарны Бруд, Щебра, Топилувка, далее на границе Восточной Пруссии до р. Писса, восточный берег р. Писса до её устья, восточный берег р. Нарев до деревни Островы (у Остроленка), Трошин, Стыленги, Соколове, Ростки, восточный берег р. Буг до деревни Ростки до устья р. Солокия, южный берег р. Солокия до Поддубце, далее от Поддубце на Любыча-Кролевска, Сандст, Залуже, Воля [359] Олещицка, Синява, далее восточный берег р. Сан до её истоков, включая Ужокский перевал.
Все пункты, перечисленные настоящей статьей, остаются за частями Красной армии.
2. Части Красной армии, находящиеся западнее линии, указанной в 1-м параграфе настоящего протокола, начиная с утра 5 октября 1939 года отводятся с таким расчетом, чтобы, делая каждый день переход примерно в 20 км, закончить свой отход:
а) на государственную границу северо-западнее Гродно к 8 октября вечером;
б) г. Сувалки освободить к вечеру 5 октября и 6 октября передать его представителям местного германского командования;
в) на государственную границу северо-восточнее г. Острова к вечеру 8 октября;
г) на р. Буг западнее г. Дрогичин к вечеру 9 октября;
д) на линию р. Буг от Кристинополь до Тересполь западнее Бреста к вечеру 11 октября.
3. Движение войск обеих армий должно быть организовано так, чтобы имелась между передовыми частями Германской армии и хвостом колонн Красной армии дистанция в среднем до 25 км.
Обе стороны организуют своё движение с таким расчетом, что части Германской армии выходят:
а) на линию р. Буг от Кристинополь до Тересполь (западнее Бреста) — к 12 октября вечером;
б) на р. Буг западнее Дрогичин — к 10 октября вечером;
в) на государственную границу северо-восточнее г. Острова — к 9 октября вечером;
г) к г. Сувалки — 6 октября вечером;
д) на государственную границу северо-западнее Гродно — к 9 октября вечером.
4. Все вопросы, могущие возникнуть при передаче Красной армией и приёме Германской армией пунктов, городов и т. п., разрешаются представителями обоих сторон на месте, для чего на каждой основной магистрали движения обеих армий Командованием выделяются специальные делегаты.
Командование Красной армии принимает необходимые меры в городах и местах, которые переходят к частям Германской армии, к их сохранности, и обращается особое внимание на то, чтобы города, местечки и важные военные оборонительные и хозяйственные сооружения (мосты, аэродромы, казармы, склады, железнодорожные узлы, вокзалы, телеграф, телефон, электростанции, подвижной железнодорожный состав и т. п.), как в них, так и по дороге к ним, были бы сохранены от порчи и уничтожения до передачи их представителям частей Германской армии.
5. При отводе войск Красной армии авиация Красной армии может летать только до линии арьергардов колонн частей Красной армии и на высоте не выше 500 метров, авиация Германской армии при движении на восток колонн Германской армии может летать только до линии авангардов колонн Германской армии и на высоте не выше 500 метров. По занятии обеими армиями линии, указанной в параграфе 1-м настоящего протокола, авиация обеих армий не перелетает указанной линии.

4 октября в Москве был подписан протокол с описанием границы от р. Игорка до Ужокского перевала.
Трофеи
Осмотр бойцами РККА трофейного оружия: пулемётов и зенитных орудий в Бресте

Как отмечал немецкий генерал Г. Гудериан, жёсткое требование советской стороны об отводе немецких войск не позволило им вывезти всё трофейное вооружение и военное имущество польской армии, захваченное восточнее демаркационной линии в ходе боевых действий в районе Бреста. Среди оставленных трофеев был один танк FT-17[46] и пять 75-мм зенитных орудий wz.36[47].

Только Украинский фронт заявил о захвате 1084 орудий и миномётов, 285 814 карабинов и винтовок, 135,9 млн патронов, 42,5 тысяч единиц автоматического оружия (пулемёты и т. п.), 65 танков, танкеток и бронеавтомобилей, 8063 автомашин, 254 самолётов (из них 155 исправных), и т. д. В заявлении, сделанном в октябре 1939 года, Молотов назвал следующие цифры: «свыше 900 орудий, свыше 10 тыс. пулемётов, свыше 300 тыс. винтовок, более 150 млн патронов, около 1 млн снарядов и до 300 самолётов».

Польская военная флотилия не участвовала в боевых действиях против РККА, затопив свои корабли в русле реки Припять. При обследовании русла реки Днепровская военная флотилия обнаружила и подняла 8 мониторов, 18 бронекатеров и свыше 35 пароходов, барж и вспомогательных судов (в дальнейшем, бывшие польские речные мониторы «Пинск» и «Торунь» вошли в состав флотилии)[48]. По другим данным, на р. Припяти были захвачены 51 военный корабль и свыше 113 вспомогательных судна[уточнить].

Кроме того, трофеями стали два немецких танка — незначительно поврежденный PzKpfw II и подбитый PzKpfw III (в советских документах получивший наименование «20-тонный средний танк Даймлер-Бенц»), которые были обнаружены на местах боев, втайне от немцев вывезены в СССР и переданы на изучение НИИБТ[49].
Пленные

В первые дни продвижения войск чёткой инструкции в отношении взятых в плен не было. Силы направленных оперативных групп НКВД не соответствовали количеству взятых в плен. «В западных районах скопилась многотысячная масса солдат, бегущих с фронта, которые запружают улицы, а изолировать их силами оперативной группы не представляется возможным. Части РККА их как пленных не берут, в результате никто фильтрации не производит и движение польских солдат происходит свободно», — сообщал в Москву нарком внутренних дел БССР старший майор госбезопасности Л. Ф. Цанава. 19 сентября 1939 года Ворошилов отдал приказ о передаче военнопленных НКВД.

Во исполнение приказа наркома обороны, командующие Украинским и Белорусским фронтами отдали приказы от 20 сентября о порядке конвоирования, маршрутах движения и пунктах передачи пленных органам НКВД. Однако быстрое продвижение Красной Армии создало большие затруднения для дорожно-этапной службы и дорожно-комендантских полков, занимавшихся транспортировкой военнопленных к приёмным пунктам. В связи с этим заместитель наркома обороны Кулик писал 21 сентября Сталину, Молотову и Ворошилову: «В плен захвачено очень много рядового и офицерского состава. Считаю, что необходимо указание правительства о роспуске пленных белорусов и украинцев по домам после их переписи, так как питать их нечем, конвоирование требует большого количества людей». С аналогичными просьбами обращалось к начальству и командование армейских групп. В ответ на эти обращения 23 сентября Ворошилов и Шапошников приказали: «Военнопленных крестьян Западной Белоруссии и Западной Украины, если они представляют документы, удостоверяющие, что они действительно были мобилизованы поляками, разрешается освободить».

При продвижении по территории Западной Украины отмечались случаи добровольной сдачи польских офицеров, пытавшихся избежать уничтожения со стороны «крестьян и населения, которые активизировались с приходом Красной армии и расправляются с польскими офицерами». Однако освобождённые военнопленные забили дороги, поэтому уже 28 сентября телеграммой начальника штаба Украинского фронта № 457 до сведения войск доводился приказ командующего войсками фронта: «распоряжение об освобождении военнопленных-крестьян Западной Украины и Западной Белоруссии ОТМЕНИТЬ. Всех военнопленных тщательно учитывать и направлять на этапно-пересыльные пункты НКВД. Указание об использовании военнопленных будут даны дополнительно». Требовалось «принять все меры к задержанию всех военнопленных, бредущих самостоятельно по дорогам и находящихся ещё в городах на свободе, брать под стражу и направлять в эшелонах, или походным порядком. Организовать питание военнопленных. Свяжитесь с местными управлениями, чтобы они помогли в вылавливании скрывающихся офицеров в городах и местечках».

Число заявленных пленных указывается в 454 700 солдат и офицеров вооружённых сил Польши, солдат и офицеров КОП, полицейских, жандармов и лиц, захваченных с оружием в руках, из них войска Белорусского фронта взяли в плен 60 202, а Украинского — 394 498 человек. Из них непосредственно военнослужащих вооружённых сил Польши насчитывалось 240—250 тысяч, в том числе около 10 тысяч офицеров. Так, Украинским фронтом в период с 17 сентября по 2 октября было разоружено 392 334 чел., в том числе 16 723 офицеров. Белорусским фронтом с 17 по 30 сентября 1939 года — 60 202 чел., из них 2066 офицеров 21 сентября 1939 года.

Политбюро ЦК ВКП(б) создало комиссию во главе с секретарем ЦК ВКП(б) Ждановым для рассмотрения вопроса о военнопленных. В неё вошли также Берия и Мехлис. 2 октября комиссия одобрила проект постановления Политбюро ЦК ВКП(б) о военнопленных, в основу которого были положены предложения Берии и Мехлиса. В нём предлагалось распустить солдат — уроженцев Западной Украины и Западной Белоруссии по домам, задержав 25 тысяч из них для строительства дороги Новоград-Волынский — Львов. Солдаты, уроженцы «немецкой части Польши», должны были содержаться в специальных лагерях НКВД до окончания переговоров с Германией об их отправке на родину. Офицеров, полицейских, других служащих силовых органов предписывалось разместить в специальных лагерях[25].

Соответствующий приказ о роспуске военнопленных солдат, жителей Западной Белоруссии и Западной Украины, ещё не переданных частями РККА органам НКВД, отдали 4 октября Ворошилов и Шапошников. В результате из лагерей и пунктов для приёма военнопленных было отправлено на родину с 7 по 18 октября 42,5 тысячи солдат и младших командиров. 43 тысячи, проживавших ранее в областях, отошедших к немецкой зоне, были переданы германским властям. В дальнейшем из общего числа в 125 тысяч военнопленных в лагерях НКВД к 19 ноября 1939 осталось 39,6 тыс. человек (из них около 9 тысяч офицеров и более 5 тысяч полицейских и жандармов в Старобельском, Козельском и Осташковском лагерях, которые были расстреляны в апреле-мае 1940 года в Катыни, Харькове и Калинине — см. Катынское дело)[25][50]. Из этого числа 26 297 человек вошли в Армию Андерса, в том числе значительная часть из 3060 офицеров этой армии[51].
Потери сторон
СССР

Официальная цифра боевых потерь РККА, по данным Молотова, составила 737 убитых и 1862 раненых. В современном источнике указывается общее число безвозвратных потерь в количестве 1475 и раненых 3858 человек[37]. При этом признавалось, что значительное число потерь произошло по причине недисциплинированности и неорганизованности, нежели от действий противника[52].

Боевые потери РККА во время польской кампании 1939 года, по данным российского историка Григория Кривошеева, составили 1173 человека убитыми, 2002 ранеными и 302 пропавшими без вести[53]. В результате боевых действий потеряно 17 танков, 6 самолётов, 6 орудий и миномётов и 36 автомашин.[источник не указан 2782 дня]

Потери в технике в танковых и механизированных бригадах РККА (в том числе безвозвратные) составили 42 бронеединицы — из них 26 по Белорусскому фронту и 16 по Украинскому, было потеряно до 9 самолётов (в том числе в результате аварийных посадок) различных типов[источник не указан 2827 дней].

По данным польских историков, Красная армия также потеряла 150 бронеавтомобилей и 20 самолётов[54].
Польша

Польские потери в боях с РККА точно неизвестны. Они оцениваются в 3,5 тысячи погибших военнослужащих и гражданских лиц, а также 20 тысяч раненых и пропавших без вести[25].

Российский историк Михаил Мельтюхов называет цифры в 3500 убитых, 20 000 пропавших без вести и 454 700 пленных. По данным польской Военной энциклопедии, в советский плен попали 250 000 военнослужащих. Часть офицеров (от 7 до 10 тысяч по разным источникам[25][55]) был впоследствии расстреляны НКВД. Около 1300 попали также в словацкий плен[56].

В 2005 году вышла книга «Польская кампания 1939 года. Начало 2-й мировой войны» польских военных историков Чеслава Гжеляка и Хенрика Станьчика, проводивших свои исследования. По их данным, около 230 000 польских солдат и офицеров попали в советский плен[57].

Около 80 000 польских военнослужащих сумели эвакуироваться в соседние нейтральные государства — Литву, Латвию и Эстонию (12 000), Румынию (32 000), Венгрию (35 000)[57].

Среди погибших был польский писатель Тадеуш Доленга-Мостович.
Военные преступления

За время продвижения войск органами военной юстиции КОВО (Украинский фронт) и БОВО (Белорусский фронт) регистрировался ряд военных и воинских преступлений: мародёрство, барахольство, самоуправство, самочинные расстрелы офицеров и жандармов. Командование, особые отделы и военная прокуратура предпринимали меры, направленные на пресечение подобных преступлений, при этом в ряде случаев применялись несоизмеримо мягкие или же строгие наказания.

Так, 21 сентября курсант отдельного зенитного эскадрона Армейской кавгруппы Харченко произвел обыск у учительницы села Добровляны и забрал у неё двое часов и велосипед, за что был приговорён к расстрелу.

21 сентября, разоружив польские войска, части 14-й кавалерийской дивизии отпустили солдат по домам, а офицеров и жандармов оставили до особого распоряжения в школе в Сасуве. В 19 часов пленные проникли в подвал школы, убили рабочего, охранявшего оружие, и открыли огонь из окон. Батальонный комиссар Пономарев с красноармейцами подавил этот мятеж и, приехав в штаб 14-й кд, рассказал о случившемся. При этом он заявил, что все офицеры и жандармы являются сволочью, которую нужно уничтожить. Под впечатлением от услышанного 22 сентября в селе Бошевицы 4 красноармейца под разными предлогами забрали из-под стражи народной милиции 4 пленных офицеров и расстреляли их. В итоге Военный трибунал осудил главного зачинщика этого преступления на 4 года лагерей, а соучастники получили по 3 года условно.

2 октября политрук школы 131-го кавполка Бердников самочинно расстрелял семью помещика в количестве 6 человек, за что был осуждён к расстрелу.

6 октября младший политрук И. П. Загуральский был осуждён на 6 лет исправительно-трудовых лагерей за убийство князя К. С. Любомирского в его доме, где князь оправлялся от ран.
1939 September Veterans Memorial Poland.jpg

По некоторым оценкам, в результате действий частей Красной Армии было убито около 2500 военнослужащих и полицейских, а также несколько сот гражданских лиц[58].

Итоги операции
Территория Западной Белоруссии, присоединенная к БССР в результате советского вторжения (выделена оранжевым) в современных границах Белоруссии

В результате операции под контроль СССР перешла территория площадью 196 тыс. км² (50,4 % территории Польши) с населением около 13 млн человек, практически полностью находящаяся в границах «линии Керзона», рекомендованной в 1918 году Антантой в качестве восточной границы Польши. Территория Виленского края вместе с Вильно была передана Литве согласно «Договору о передаче Литовской Республике города Вильно и Виленской области и о взаимопомощи между Советским Союзом и Литвой», подписанному 10 октября 1939 года. Территории, относимые СССР к Западной Украине и Западной Белоруссии, в результате организованного при участии советской стороны народного волеизъявления были присоединены к УССР и БССР в ноябре 1939.

Перед началом войны между Германией и СССР войска РККА были выдвинуты на позиции, удалённые на 200—300 км от оборудованных для обороны, с низкой пропускной способностью сети транспортных коммуникаций и отсутствием необходимой военной инфраструктуры (аэродромы, топливохранилища, склады), отвечающей условиям современной для того периода войны, и территорией, населённой преимущественно нелояльным к советской власти местным населением.
Оценки операции

Сталин в своей речи перед советскими военачальниками весной 1940 отметил:[59]

Нам страшно повредила польская кампания, — она избаловала нас. В войсках и командном составе возникли шапкозакидательские настроения. Это помешало нашей армии перестроиться и понять свои недостатки. Наша армия не сразу поняла, что война в Польше это не война, а военная прогулка.

Проведённая позже оценка мобилизационной и военной операции выявила ряд серьёзных недочетов по мобилизации:

Значительное удаление районов сбора призванных по мобилизации и частей тыла от частей фронта;
Задержка с прибытием мобилизируемых в районы мобилизации из-за несовершенной структуры приписки и работы военкоматов;
Слабые мобилизационные возможности гражданских организаций обеспечивающих подачу тягловой силы и механизированного транспорта, низкое качество и значительная техническая изношенность последних;
Материальная необеспеченность мобилизационных планов (нехватка обмундирования и штатного вооружения).

Вследствие этого мобилизация отдельных частей и подразделений была закончена на 7-8 дней позже сроков, а некоторые прибыли только после окончания операции. Во время продвижения войск серьёзные проблемы вызывало управление частей на поле боя. Связь между частями не имела стойкого и качественного характера из-за неукомплектованности конским составом и средствами связи. Проводная связь не успевала за быстрым перемещением войск, связь самолётами осложнялось обстрелом их своими же войсками, делегаты связи из-за отсутствия регулировщиков на дорогах застревали в заторах, радиостанций было мало, они не обеспечивали связь на сколько-нибудь дальнее расстояние, а мощные радиостанции (5АИ и 11АК) не были предназначены для мобильных действий. Как следствие, приказы до частей доводились со значительным запозданием. Не на высоте оказалась и работа штабов армейских групп (далее армий) — С. К. Тимошенко отметил, «что по полученным от них документам было тяжело понять, что же происходило на фронте их действий». Была также отмечена неготовность большого числа призывного состава к обращению с достаточно сложным вооружением. Текущая организация танковых корпусов и их практическая деятельность (низкий уровень централизации и управляемости) была оценена неудовлетворительно, в результате чего было принято решение о расформировании последних 23 ноября 1939 — причём менее чем через год это решение было признано ошибочным. Полноценного взаимодействия между различными родами войск фактически не существовало.

Наибольшей критике подверглись службы тыла, которые фактически не выполняли поставленных перед ними задач до завершения операций. Было высказано пророческое «в случае столкновения с противником, обладающим средствами борьбы в воздухе и сильными танковыми частями, при такой организации тыла, которая была против поляков, тылы понесут значительные потери»[52].

Посол Польской Республики в Великобритании Рачинский 17 сентября в своём коммюнике оценил действия СССР[значимость?] как акт прямой агрессии и дал этому следующее обоснование:

В силу конвенции, заключенной в Лондоне 3 июля 1933 года, Советский Союз и Польша согласились на определение агрессии, согласно которому актом агрессии считается любое вторжение на территорию одной из сторон вооруженных воинских частей другой стороны. Было достигнуто также соглашение относительно того, что никакие соображения политического, военного, экономического и иного характера ни в коем случае не могут служить предлогом или оправданием акта агрессии.

В кинематографе

«Освобождение» (1940) — советский документальный пропагандистский фильм, режиссёр Довженко.
Историография
«Так было. Так есть.» Украиноязычный советский плакат

В советской литературе того времени событие характеризовалось рефренами «Части доблестной Красной Армии, восторженно встреченные трудящимся населением, освободили Западную Украину и Западную Белоруссию из-под ненавистного польско-панского гнета, от тяжёлой неволи польских панов помещиков» (статья «Украинская Советская Социалистическая Республика» из Малой Советской Энциклопедии 1940 года выпуска). В связи с критической переоценкой действий РККА советским руководством общий упор в публикациях делался на «освобождении угнетенных украинцев и белорусов»[60].

В послевоенный период, и, прежде всего, во времена хрущёвской оттепели, описание целей вторжения сократилось до «защиты жизни и имущества населения» и «помощи населению Западной Украины и Западной Белоруссии, которому угрожало фашистское порабощение». В 1-м издании Украинской Советской Энциклопедии (1960-е годы) указывалось, что «советский народ никогда не признавал захват западноукраинских земель иностранными империалистами. Так, ещё в марте 1923 правительство УССР выразило Антанте свой протест против оккупации территории Западной Украины буржуазно-помещицкой Польшей».

Первым наиболее широким описанием действий войск РККА стал раздел «Освобождение Западной Украины и Белоруссии» в 1-м томе «Истории Великой Отечественной войны Советского Союза 1941—1945 гг.»[61], где описанию действий войск посвящено 2,5 страницы. В 12-ти томной «Истории второй мировой войны 1939—1945 гг.» «освободительной миссии Советской Армии» посвящено уже несколько абзацев в 3-м томе, изданном в 1974 году, и вводится тезис о том, что «В результате освободительного похода граница Советского Союза отодвинулась на запад на 250—350 км. Советский Союз, таким образом, уже в первые недели второй мировой войны преградил путь наступавшим немецко-фашистским войскам и лишил германское командование возможности использовать территорию Западной Украины и Западной Белоруссии в качестве плацдарма для дальнейшей агрессии».

Освобождение братских народов Зап. Украины и Зап. Белоруссии 17.IX.1939. Марка СССР, 1940.

Освобождение братских народов Зап. Украины и Зап. Белоруссии 17.IX.1939. Марка СССР, 1940.

Марка в честь 60-летия воссоединения белорусских земель

По мере развития школы западной советологии и постепенного обострения отношений между странами НАТО и Варшавским блоком, публикуется ряд работ и публикаций, где действия советской стороны характеризуются как «агрессия», «совместное вторжение в Польшу», «нацистско-советский альянс»[62].

В 1980-х годах, в ходе перестройки и проведения политики гласности в СССР, появились первые работы, в которых официальная советская точка зрения подвергалась критическому пересмотру[30][63]. Дальнейшие исследования, опубликованные после распада СССР, более подробно изучали действия советских войск на территории Польши и советско-германское сотрудничество в ходе польской кампании[25][30][64].

В появившихся в начале XXI века в России работах историков М. М. Мельтюхова и О. В. Вишлёва[65] был представлен более широкий анализ хода ведения военных действий.
См. также
П: Портал «Вторая мировая война»
commons: Советское вторжение в Польшу на Викискладе
П: Проект «Вторая мировая война»
commons: Польский поход Красной армии (1939) на Викискладе

Польская кампания вермахта (1939)
Странная война
Причины Второй мировой войны
План Восток (Всход)
Советско-польская война (1920)
Советско-германские договоры 1939
Западная Белоруссия
Западная Украина
Белорусский фронт (1939)
Украинский фронт (1939)
Катынский расстрел
Присоединение Прибалтики к СССР (1939—1940)
Присоединение Бессарабии и Северной Буковины к СССР

Примечания

↑ Показывать компактно

↑ Историко-документальный департамент МИД России. О «Пакте Молотова — Риббентропа» (Краткая справка) // mid.ru, 24-07-2008

Войцех Рошковский. «Новейшая история Польши 1914—1945». Варшава, «Мир Книги», 2003. — стр. 344—354, 397—410 (том 1) ISBN 83-7311-991-4.
↑ Проэктор Д. М. Глава II. Агрессия против Польши. Начало войны // Германо-польская война. — М.: ООО «АСТ», 2004. — 477 с. — (Военно-историческая библиотека). — ISBN 5–17–018623–1.
Мельтюхов М. И. Советско-польские войны. Военно-политическое противостояние 1918—1939 гг.. — М.: Вече, 2001. — 463 с. — (Военные тайны XX века). — 7000 экз. — ISBN 5-7838-0951-9.
Middlebrook, Martin (1985). The Bomber Command War Diaries. London: Penguin Books. P. 19 ISBN 0-670-80137-2
↑ Тененбаум Б. Великий Черчилль. С. 210.
(англ.) Robert M. Kennedy, The German Campaign In Poland (1939), Major Infantry United States Army DEPARTMENT OF THE ARMY DC 1956
↑ IMT vol 3. p. 21 http://www.holocaust-history.org/wor...3/htm/t021.htm
↑ Martin Broszat’s Nationalsozialistische Polenpolitik 1939—1945 (Stuttgart, 1961).
↑ IMT vol 2. p. 478 http://www.holocaust-history.org/wor...2/htm/t478.htm
↑ IMT vol 2. p. 448 http://www.holocaust-history.org/wor...2/htm/t448.htm
↑ Nazi-Soviet Relations 1939—1941 // The Avalon Project
Безыменский Л. А. Гитлер и Сталин перед схваткой. — М.: Вече, 2000.
И. С. Яжборовская, А. Ю. Яблоков, B. C. Парсаданова. Катынский синдром в советско-польских и российско-польских отношениях. Глава 1. — М.: РОССПЭН, 2001. — ISBN 5-8243-0197-2
↑ СССР — Германия. 1939—1941. Документы и материалы о советско-германских отношениях с апреля 1939 г. по июль 1941 г. Перевод Ю. Фельштинского
↑ Nazi-Soviet Relations 1939—1941 // The Avalon Project
↑ Гальдер Ф. Военный дневник
↑ Nazi Conspiracy and Aggression Office of the United States Chief of Counsel For Prosecution of Axis Criminality Nuremberg, Germany (1945—1946) Vol.V p 766—772 I would have to make to make such preparations with the Ukrainians … a revolt can be incited trough… OUN which would aim at the destruction of the Poles and Jews
↑ И. Сталин. Отчётный доклад на XVIII съезде партии о работе ЦК ВКП(б)
↑ Цитируется по: А. Л. Безыменский. Гитлер и Сталин перед схваткой
↑ Шишов А. В. Россия и Япония. История военных конфликтов. — М.: Вече, 2001.
↑ Доклад НКО август 1939. doklad-nko-8-39.shtml
↑ Невежин В. А. Если завтра в поход… — М.: Яуза, Эксмо, 2007—320 с. — (Великая Отечественная: Неизвестная война). Тираж 5000 экз. ISBN 978-5-699-16625-1
↑ Телеграмма имперского министра иностранных дел германскому послу в Москве от 15 сентября 1939 г.// Оглашению подлежит. СССР-Германия 1939—1941. Документы и материалы.
Н. С. Лебедева. Четвертый раздел Польши и катынская трагедия. — М.: РГГУ, 1996. — «Другая война. 1939—1945» с. 237—295
↑ Вишлёв О. В. Накануне 22 июня 1941 года — М.: Наука, 2001 «Дружба, скрепленная кровью»? (К вопросу о характере советско-германских отношений. 1939—1940)
↑ The Avalon Project : Nazi-Soviet Relations 1939—1941
↑ КАТЫНЬ. Пленники необъявленной войны. Документы и материалы. Под редакцией Р. Г. Пихои, А.Гейштора. Составители: Н. С. Лебедева, Н. А. Петросова, Б.Вощинский, В.Матерский М. 1999—608 с. — с илл. ISBN 5-89511-002-9 // Из дневника В. П. Потемкина./ Приём польского посла Гжибовского
↑ Мельтюхов, стр. 297—298
Семиряга М. И. — М.: Высшая школа, 1992. — 303 с.
↑ Jurga T. U kresu II Rzeczypospolitej. W-wa, 1979. Str. 451.
↑ Warlimont, chief operations officer of Jodl’s Armed Forces Operations Office, states that he knew nothing of the move until called by General Koestring from Moscow the morning the Red Army crossed the frontier. Koestring himself had not been fully advised of the Red Army’s preparations and plans to cross into Poland
↑ Nikolaus von Vormann. Der Feldzug 1939 in Polen. Die Operationen des Heeres. 19101 Prinz-Eugen-Vlg., Weissenburg 1958. С. 153—155.
↑ Л. Бибик, С. Третьяк. Воссоединение Белоруссии, «Армия», 1999, № 5, с. 25.
↑ Танковые части в кавалерии
↑ 44 тп
Россия и СССР в войнах XX века. Потери вооружённых сил. Статистическое исследование. / Под общ. ред. Г. Ф. Кривошеева. — М.: Олма-Пресс, 2001. — ISBN 5-224-01515-4
↑ Я. Павлов, «Болевые точки» истории Беларуси, с. 73-74; Г.Розанов, Сталин — Гитлер. Документальный очерк…, с. 118.
↑ Егоров А. В. С верой в победу (Записки командира танкового полка). — М.: Воениздат, 1974.http://militera.lib.ru/memo/russian/egorov_av/01.html
↑ The Avalon Project : Nazi-Soviet Relations 1939—1941
↑ http://www.loc.gov/rr/frd/Military_L...onspiracy.html Nazi Conspiracy and Aggression Office of the United States Chief of Counsel For Prosecution of Axis Criminality Nuremberg, Germany (1945—1946) Vol.V p 771
↑ [см: Семиряги М. И. Тайны сталинской дипломатии. 1939—1941. — М.: Высшая школа., 1992 http://militera.lib.ru/research/semiryaga1/index.html]
↑ Рубашевский Юрий. Радость была всеобщая и триумфальная. «Вечерний Брест» (16 сентября 2011). Архивировано 4 февраля 2012 года.
↑ Мельтюхов М. И. Советско-польские войны. Военно-политическое противостояние 1918—1939 гг. М., 2001.
↑ Егоров А. В. С верой в победу (Записки командира танкового полка). — М.: Воениздат, 1974 http://militera.lib.ru/memo/russian/egorov_av/01.html
↑ «нам было заявлено, что покинуть всю территорию восточнее демаркационной линии мы должны до 22 сентября. За этот срок мы не успели бы даже вывезти всех раненых и отремонтировать повреждённые танки… Нам дали возможность забрать свою технику, польские же трофеи пришлось оставить, потому что наладить транспортное снабжение для их вывоза мы не успевали»
Г. Гудериан. Воспоминания немецкого генерала. Танковые войска Германии во Второй мировой войне 1939—1945. / пер. с нем. М., ЗАО «Центрполиграф», 2013. стр.86-88
↑ Игорь Мельников. Архив: Брестская крепость. Сентябрь 1939-го // журнал «Братишка», август 2012
↑ Боевой путь Советского Военно-Морского Флота / ред. д. ист. н. А. В. Басов. 4-е изд., испр. и доп. М., Воениздат, 1988. стр.142
↑ М. Н. Свирин. Танки сталинской эпохи. М., Яуза — Эксмо, 2012. стр.288
↑ «Катынь. Пленники необъявленной войны. Документы». М.: МФ «Демократия», 1999. Документ № 76
↑ А. В. Усовский. Проданная Польша. Минск, «Современная школа», 2010.
Крикніцький О. П. ДО ПИТАННЯ ПРО БОЄЗДАТНІСТЬ РСЧА ПІД ЧАС рядянсько-польського збройного конфлікту 1939.
↑ Кривошеев Г. Ф. Россия и СССР в войнах XX века: потери вооружённых сил. Статистическое исследование. Освободительный поход в Западную Украину и Западную Белоруссию (1939 г.)
↑ Анджей Пачковски, Павел Совински, Дариуш Стола. Поляки на фронтах Второй мировой войны. Кампания 1939 года Министерство Иностранных Дел
↑ «Катынь. Пленники необъявленной войны. Документы». М.: МФ «Демократия», 1999. Документ № 76
↑ Encyklopedia wojskowa, Wydawnictwa PWN Naukowe, 2007, стр. 405—406, том 1, ISBN 978-83-01-15175-1.

Чеслав Гжеляк, Хенрик Станьчик. «Польская кампания 1939 года. Начало 2-й мировой войны», Варшава, изд. «Ритм», 2005, стр. 5, 385, ISBN 83-7399-169-7.
↑ Анджей Фришке. «Польша. Судьба страны и народа 1939—1989», Варшава, изд. «Искры», 2003, стр. 25, ISBN 83-207-1711-6
↑ Федеральное архивное агентство Российский государственный архив «Зимняя война» — работа над ошибками ISBN 5-94381-134-6 М-СПБ 2004 стр. 35
↑
Бриль М. Освобожденная Западная Украина. — М., 1940.
Вірон Л., Поляков І., Яценко О. Визволителі. — К., 1940.
Клоков В. Я. Великий освободительный поход Красной Армии. (Освобождение Западной Украины и Западной Белоруссии). — Воронеж, 1940.
Минаев В. Н. Западная Белоруссия и Западная Украина под гнетом панской Польши. — М., 1939.
Трайнин И. Национальное и социальное освобождение Западной Украины и Западной Белоруссии. — М., 1939. — 80 с.
Як це було. Епізоди героїчного визволення народу Західної України. — К., 1939
↑ [1960—1965 http://militera.lib.ru/h/6/index.html История Великой Отечественной войны Советского Союза 1941—1945 гг. (в 6 томах).] — М.: Воениздат, стр.145-250
↑
Heller M., Nekrich A. Geschichte der Sowjetunion. Bd. 2. Königstein, 1982.
Pietrow B. Stalinismus. Sicherheit. Offensive: Das «Dritte Reich» in der Konzeption der sowjetischen Außenpolitik. Melsungen, 1983. (нем.)
↑ Бережков В. М. Просчет Сталина, Международная жизнь. 1989. № 8. С. 19
↑ У. Ширер. Взлёт и падение Третьего рейха. Часть 14. На очереди Польша.
↑ Вишлёв О. В. Накануне 22 июня 1941 года. Документальные очерки. М., 2001.

Литература

Лебедева Н. С. Четвертый раздел Польши и катынская трагедия
Мельтюхов М. И. Советско-польские войны. Военно-политическое противостояние 1918—1939 гг. М., 2001.
Гогун А. На полпути от истории к агитке // Клио (журнал для учёных). 2002. № 3 (2002). С. 221—224. (критика работы Мельтюхова М. И. Советско-польские войны. Военно-политическое противостояние 1919—1939 гг)
Степанов А. ВВС РККА в Польше. // Авиационная энциклопедия «Уголок неба».
«Z dziejów stosunków polsko-radzieckich. Studia i materiały», T.III. Warszawa, 1968, S. 262, 287.
Prazmowska Anita J. Britain and Poland 1939–1943: The Betrayed Ally. — Cambridge: Cambridge University Press, 1995. — ISBN 0521483859.
Jackson Julian. The Fall of France: The Nazi Invasion of 1940. — Oxford: Oxford University Press, 2003. — ISBN 019280300X.
Halik Kochanski. The Eagle Unbowed: Poland and the Poles in the Second World War. — Allen Lane, Harvard University Press, 2012. — 734 p.

Ссылки

Документальная хроника

Документальная хроника
Встреча советских и германских офицеров

Геродиан

28.07.2019, 05:34

LrAj1hLz2HI&list
Во джугашвилисты дают-ВМВ организовал какой-то Ганфштенгель. Кто-нибудь слышал про него? Я впервые о нем слышу от джугашвилистов.
Значит немецкий бизнес не хотел финансировать социалистическую программу гитлера, а американский значит финансировал. С чего бы это? Капиталисты финансируют социализм. Бред какой-то. К сведению джугашвилистов при всей симпатии к Англии гитлер с ней воевал. Если гитлер хотел сближения с Англией, тогда зачем он с ней воевал. Или стариков будет утверждать что не воевал? Ганфштенгель плохо учил гитлера, если он напал на Англию. Ганфштенгель говорил что без Америки Германия проиграет войгу. Что и случилось, значит оказался прав. Но возникает вопрос: почему тогда Ганфштенгель лучший друг фюрера, не уговорил фюрера стать союзником Америки. Почему то гитлер стал союзником Японии. Почему гитлер так и не выучился? Если его так хорошо учили. Так кого Америка взращивала-союзника своего врага? Бред какой то.
Ведь все это говорится лишь с одной целью-обелить джугашвили, даже если при этом приходится оправдывать гитлера. Они по сути и оправдывают. Американцев упрекают в том, что они сбросили на японцев атомную бомбу. Да если бы у джугашвили была во время войны атомная бомба, он бы не задумываясь ее сбросил бы на немцев. И я бы его за это не осуждал.

Геродиан

28.07.2019, 05:35

otntcu2CDS4
https://youtu.be/otntcu2CDS4
Мой комментарий-2

Геродиан

28.07.2019, 05:36

7xQKV92P2Vk
https://youtu.be/7xQKV92P2Vk

Мой комментарий-2

Москва. Доверие

28.07.2019, 06:54

B-uZ5GmNJAw
https://youtu.be/B-uZ5GmNJAw

Геродиан

28.07.2019, 07:19

готовился ли ссср напасть на германию

r5sCPyJjeso
https://youtu.be/r5sCPyJjeso
Мой комментарий-2

Борис Владимирович Праздников

28.07.2019, 07:27

http://bruchwiese.livejournal.com/369355.html
Oct. 18th, 2014 at 8:17 AM
https://l-userpic.livejournal.com/119128828/31694020
http://img1.liveinternet.ru/images/attach/c/6/91/55/91055671_2472317.jpg
Салон-вагон Сталина в г.Гори является частью музейной экспозиции, использовался Верховным в военное и послевоенное время, начиная с 1939 года.

Именно в нём, во Львове 18 октября 1939 года в салон-вагоне Сталина 75 лет тому назад произошли переговоры с Гитлером.

Кроме того, Сталин именно на нём совершал поездки на Крымскую конференцию (февраль 1945) и на Тегеранскую - до Баку литерным поездом, далее самолётом (осень 1943). То есть, вагон непосредственно связан с важнейшими событиями истории СССР и Второй Мировой войны в целом. Был передан в горийский музей Сталина Северо-Кавказской ж.д. сравнительно недавно - только в 1985-м, уже перед Перестройкой.
Ниже - немного снимков интерьеров вагона.
http://img-fotki.yandex.ru/get/6213/205480.82/0_9b786_12c88ab0_orig
Салон-вагон И.В. Сталина в музее г. Гори,
http://img-fotki.yandex.ru/get/6112/205480.82/0_9b789_f0bea300_orig
http://img-fotki.yandex.ru/get/54/205480.82/0_9b787_db1b032d_orig
2. Входная площадка вагона. Обратите внимание на художественное литьё, близ поручней.
http://img-fotki.yandex.ru/get/6313/205480.82/0_9b788_11a00ddf_orig
3. Купе и походный рабочий стол И.В. Сталина.
http://img-fotki.yandex.ru/get/6112/205480.82/0_9b789_f0bea300_orig
4. Комната для совещаний. Видимо именно в ней проходила встреча диктаторов.
http://img-fotki.yandex.ru/get/2814/205480.82/0_9b78a_561b7ad3_orig
5. Настенные часы.
http://img-fotki.yandex.ru/get/0/205480.82/0_9b78b_cada8fb5_orig
6. Купе охраны или купе проводника.
http://img-fotki.yandex.ru/get/8/205480.82/0_9b78c_7eaaba5f_orig
7. Умывальник и душ с местом для того, чтобы присесть при омовении.

Об аутентичности представленных предметов судить трудно, однако можно предположить, что основные конструкционные элементы вполне аутентичны (отделка, конструкции купе, осветительные приборы, часы и т.п.). Что же касается более мелких предметов (стулья, сантехника и т.п.), то они, скорей всего, просто подобраны из сходных предметов той эпохи. Во всяком случае, старых снимков сталинского салон-вагона нигде не встречаются, сравнить не с чем.

8.Паровоз проездом во Львов на Киевском вокзале.

ТЕПЕРЬ О САМОЙ ВСТРЕЧЕ:

В октябре 1939 года состоялись тайные переговоры между Сталиным и Гитлером - единоличными хозяевами двух сильнейших стран Европы, границы которых начали стремительно раздвигаться. Прошло менее месяца после разгрома Польши и надо было выяснить реакцию союзника на ближайшие планы и получить максимально возможную поддержку или даже помощь. Гитлер находился в более сложной внешнеполитической обстановке, более того, он находился в состоянии войны с двумя Великими Державами. Поэтому инициатива проведения встречи исходила именно от него.
Прошёл всего месяц, в течение которого была разгромлена Польша, и Риббентроп снова просит у Молотова аудиенции; предлог туманный - отработка вопроса о Польше.
Вечером 27 сентября 1939 года Риббентроп прибыл в Москву, сразу был принят Молотовым и беседовал с ним с 10 часов вечера до 3.30 утра. В течение двух часов при этой беседе присутствовал Сталин. Утром 28 сентября переговоры, содержание которых хранилось в строгой тайне, продолжились. Вернувшись в Берлин 29 сентября, Риббентроп тут же отправился к Гитлеру и имел с ним долгую беседу наедине.
http://dekorrast.narod.ru/history/eu1940.gif
Европа в 1940 году.

Тайна второго визита Риббентропа в Москву проясняется только сейчас. Похоже, что рейхсминистр обговаривал с советским руководством окончательные детали личной встречи Сталина с Гитлером. На то, что такая встреча должна была состояться, указывают многие источники, назывались и различные даты этой встречи. Сегодня можно дать точные ответы на эти вопросы: найдена переписка Сталина с послом Германии в СССР Шуленбургом.

Послу Германии в СССР графу Вернеру фон дер Шуленбургу
Исх. № 960 от 3 сентября 1939 г.

Я принципиально согласен встретиться с господином Адольфом Гитлером. Неизменно буду рад этой встрече. Организацию встречи я поручил своему наркому внутренних дел тов. Берия.

С уважением И. Сталин.

Шуленбург уведомил Гитлера о согласии Сталина встретиться. Об этом на копии письма сохранилась запись: “В 17 ч. 10 мин. по моск. времени 9 сентября 1939 г. звонил 2-й секретарь посольства Германии в СССР и просил передать тов. Молотову, что господин рейхсканцлер Адольф Гитлер послание тов. Сталина получил”. Затем последовало ещё письмо.
http://argumentua.com/i/gitler_stalin_05.jpg
Советские и немецкие солдаты. Львов, сентябрь 1939 года. Историк Александр Некрич пишет: Завершение военных операций против Польши было отмечено затем совместными парадами вооруженных сил Германии и Советского Союза в Бресте и во Львове в первых числах октября 1939. По информации немецкого командования сам город Львов основная масса немецких частей оставила 21 сентября 1939, отойдя до нейтральной полосы в район с. Малехов и г. Дубляны.
https://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/e/e3/Bundesarchiv_Bild_101I-121-0012-30%2C_Polen%2C_deutsch-sowjetische_Siegesparade%2C_Panzer.jpg
Послу Германии в СССР графу Вернеру фон дер Шуленбургу
Исх. №1001 от 20 сентября 1939 г.

Сообщите рейхсканцлеру Германии Адольфу Гитлеру, что я готов буду встретиться с ним лично 17, 18 и 19 ноября 1939 г. во Львове. Полагал бы прибыть специальным поездом и провести встречу в моём вагоне.

С уважением И. Сталин.
http://ic.pics.livejournal.com/biotin/8309656/287136/287136_original.jpg
Вагон Сталина в музее города Гори.

На полях сохранившейся копии запись сотрудника НКВД, который, по-видимому, держал связь с посольством Германии в СССР и записывал ответ германского посла: “Не ноябрь, лучше октябрь, т. к. у господина Адольфа Гитлера свободная неделя может быть в октябре, а числа можно оставить те же. Прошу передать тов. Молотову, 26 сентября 1939 г.”. Дата говорит, что приезд в Москву Риббентропа на следующий день был связан, по-видимому, с деталями предстоящей встречи и сроками. Последовало третье письмо Сталина.

Послу Германии в СССР графу Вернеру фон дер Шуленбургу
Исх. № 1037 от 11 октября 1939 г.

Прошу Вас окончательно считать временем встречи 17, 18 и 19 октября 1939 г., а не 17-19 ноября, как это планировалось ранее. Мой поезд прибудет к месту встречи в 15 ч. 30 мин. 17 октября 1939 г. Органами НКВД предприняты все меры для безопасности планируемого мероприятия.

С уважением И. Сталин.

Ниже подтверждение, полученное из посольства Германии в СССР: “Для Молотова. Информация не менялась. Всё остаётся в силе без изменения”. Препятствий к встрече лидеров двух великих держав Европы не было...

Но установление факта и даты встречи, увы, не проливают света на содержание состоявшихся переговоров. О нём можно лишь гадать по характеру предшествующих и последующих событий. Месяц, прошедший после капитуляции Польши, требовал от Гитлера важных решений. Хотя Англия и Франция, объявившие Германии войну сразу после её нападения на Польшу, не вели активных боевых действий, Гитлера беспокоило то, что эти страны пребывают с ним в состоянии войны. 6 октября 1939 года, выступая в рейхстаге, он дал миру понять, что готов заключить с ними мир. Но Даладье и Чемберлен отклонили его мирные предложения соответственно 7 и 12 октября. Предвидя отказ, Гитлер 10 октября ознакомил генералов с Директивой № 6 на продолжение войны на Западе.
http://journeye.com/wp-content/gallery/009gori/stalin_vagon_room.jpg
В вагоне Сталина.

Он при этом блефовал: у него не было необходимых для ведения такой войны ресурсов. И получить их он мог только у России, готовой поставлять их в обмен на немецкие технологии, специализированное оборудование и образцы новейшего вооружения. О том, что договоренность со Сталиным была достигнута, свидетельствует любопытное совпадение. 27 октября 1939 года Гитлер приказал своим генералам быть готовыми начать боевые действия на Западе 12 ноября. И в этот же самый день 27 октября в Берлин прибыла экономическая миссия И. Тевосяна, состоявшая из специалистов оборонных наркоматов. После осмотра немецких заводов, верфей и новых образцов боевой техники между СССР и Германией 11 февраля 1940-го и 10 января 1941 года были заключены два новых соглашения, по которым Советский Союз, кроме всего прочего, получил чертежи и образцы новейших немецких боевых самолётов, артиллерийских орудий, танков, тягачей и даже целый тяжёлый крейсер “Лютцов”! Хотя Начальник Генерального штаба Сухопутных войск Германии Ф.Гальдер записал в своем дневнике, что крейсер "Лютцов" имеет существенные конструктивные недостатки. В Советском Союзе он был переименован сначала в "Петропавловск", а затем, в 1944 году, в Таллин.

Недаром тогда ходили слухи, будто Риббентроп, устраивавший встречу двух лидеров, от советской стороны был награжд ен орденом Ленина! (Герман Назаров "А встреча-то все- таки состоялась!"http://rus-sky.com/history/library/nazarov.htm)

Американские спецслужбы, как оказалось, тоже не дремали. Посмотрите на это донесение направленное по горячим следам: "19 июля 1940 года. Лично и конфиденциально уважаемому Адольфу Берлу-младшему, помощнику Государственного секретаря... По только что поступившим данным из конфиденциального источника информации, после немецкого и русского вторжения в Польшу и ее раздела Гитлер и Сталин тайно встретились во Львове 17 октября 1939 года. На этих тайных переговорах Гитлер и Сталин подписали военное соглашение взамен исчерпавшего себя пакта... Искренне ваш Дж. Эдгар Гувер".
Документ был подписан знаменитым многолетним шефом ФБР.
http://static2.ozone.ru/multimedia/books_covers/c300/1005295636.jpg
В своём романе "Сталин" (часть третья.Сталин: жизнь и смерть. Глава 20. Великая мечта. Подзаголовок: В обмен на ферзя.) Эдвард Радзинский пишет: "...В 1972 году во Львове старый железнодорожник рассказал мне о поезде, который прибыл в город в октябре 1939 года, об охране, никого не пропускавшей на привокзальную площадь, об остановленном движении поездов. Он даже помнил число - 16 октября 1939 года. Я с изумлением вспомнил об этой дате, когда увидел в "Комсомольской правде" фотокопию документа шефа ФБР Дж. Эдгара Гувера рассекреченного в 1979 в декабре доклад о встрече во Львове И.Сталина и А.Гитлера 17 октября 1939г. как и в моём дневнике. В Журнале регистрации посетителей Сталина 17.10.1939г. ещё отмечены встречи, но в четверг 18 октября 1939 года Сталин (трудоголик!) в Кремле не появился, приёма не было. Отсутствует он и весь день 19.10 39г. и только в 20 часов 25 минут возвращается в свой кабинет."
Прочитав всё это, я понимаю, что И.Сталин вечером 17.10 1939г. специальным (литерным!) поездом выехал из Москвы для встречи с А.Гитлером состоявшейся 18 октября 1939 года в его вагоне во Львове, а к вечеру 19 октября 1939 года уже вернулся в Москву, ДОСЛОВНО:

ЗА:
Эдвард Радзинский. "Сталин". Глава 20. "Великая мечта".
"Было много слухов о тайной встрече Сталина и Гитлера, которая состоялась где-то на территории, отнятой у поверженной Польши.
В 1972 году во Львове старый железнодорожник рассказал мне о поезде, который прибыл в город в октябре 1939 года, об охране, никого не пропускавшей на привокзальную площадь, об остановленном движении поездов. Он даже помнил число - 16 октября... Я с изумлением вспомнил об этой дате, когда увидел в "Комсомольской правде" фотокопию сенсационного документа, найденного в Национальном архиве США.
"19 июля 1940 года. Лично и конфиденциально уважаемому Адольфу Берлу-младшему, помощнику Государственного секретаря... По только что поступившим данным из конфиденциального источника информации, после немецкого и русского вторжения в Польшу и ее раздела Гитлер и Сталин тайно встретились во Львове 17 октября 1939 года. На этих тайных переговорах Гитлер и Сталин подписали военное соглашение взамен исчерпавшего себя пакта... Искренне ваш Дж. Эдгар Гувер".
Документ был подписан знаменитым многолетним шефом ФБР.
На документе видны пометы о рассекречивании в декабре 1979 года. Даже поверив в его подлинность, я, естественно, продолжал сомневаться в истинности информации. В конце концов, сообщение, посланное Гуверу, могло оказаться ложным. Но публикация все-таки заставила меня перечитать рассказ железнодорожника, записанный в моем дневнике, - и там тоже был октябрь!
Я понимал, что вряд ли удастся это проверить - несомненно, все документы, все следы этой встречи должны быть заботливо уничтожены Сталиным. И я решил обратиться к неожиданному источнику - Журналу регистрации посетителей Сталина, его страницам за октябрь 1939 года...
Нет, 16 октября Сталин был в своем кабинете в Москве. И 17 октября у него - длинный список посетителей. Я уже хотел оставить свое занятие, но все-таки взглянул на 18 октября... В этот день приема не было! Сталин в Кремле не появился! И это не был выходной, обычный рабочий день - четверг.
Итак, 18 октября его нет в Кремле! Отсутствует он и весь день 19 октября и только поздним вечером в 20 часов 25 минут возвращается в свой кабинет и начинает принимать посетителей.
Я знал стиль его неутомимой, запойной работы. Он был типичным работоголиком, и это отсутствие посредине рабочей недели (суббота тоже была тогда рабочим днем) могло произойти только в двух случаях: или он был очень болен, или... отсутствовал в Москве.
Интересен и список его посетителей накануне этого загадочного отсутствия. Вместе с членами Политбюро приходят Ворошилов, Жуков, Кулик, Кузнецов, Исаков - все руководители армии и флота. Но дольше всех в его кабинете в тот день - нарком иностранных дел Молотов.
Нет, Хозяин не был болен. Скорее всего, во время его отсутствия состоялось что-то очень важное, ибо, согласно Журналу, 19 октября, когда он вновь появляется в Кремле, до полуночи идет совещание с глазу на глаз со вторым человеком в государстве - Молотовым. При этом во время их беседы в кабинет вызываются тот же Жуков и функционер номер три - Каганович...
Неужели действительно эта встреча была? Тайная встреча века! Как ее можно написать! Они сидели друг против друга - Вожди, земные боги, столь похожие и столь различные. Клялись в вечной дружбе, делили мир, и каждый думал, как он обманет другого..."
http://fakty.ua/132127-edvard-radzinskij-ya-byl-porazhen-uvidev-v-nacionalnom-arhive-ssha-fotokopiyu-sensacionnogo-dokumenta-o-tajnoj-vstreche-stalina-i-gitlera-vo-lvove

Документы Рейха по поводу этой встречи не нашли?

Э.РАДЗИНСКИЙ: Нет. Оба были архивисты – и Сталин и Гитлер. Эти документы не должны были сохраняться, потому что их не должно было быть. Их не было, потому что этого не было никогда. Потому что я уже тысячу раз говорил, что большинство документов о Сталине, с которыми вы обращаетесь, это политика, это не документы – там никогда не будет о захвате, там всегда будет об обороне. Потому что социалистическая держава не может быть агрессором. Если мы решили напасть на Финляндию, там будет обсуждение - как нам защититься от возможной агрессии Финляндии.http://newsland.com/news/detail/id/1217823/

Главный перон Львовского вокзала.

В ночь на 17 октября 1939 года из столицы СССР был отправлен поезд «Москва — Львов». Внешне он ничем не отличался от других «скорых», колесивших по просторам необъятной железнодорожной державы. Однако отличия все же имелись. На этот поезд не было продано ни одного билета, все вагоны были закрыты, кроме трех в середине состава: здесь были вагон-кабинет, вагон кухня-столовая и вагон с охраной — солдатами НКВД, и командовал ими комиссар Власик.

Сталин не взял с собой личного переводчика — Павлова, не взял и переводчика Молотова — Бережкова. Это была секретнейшая поездка и сверхсекретная встреча Сталина с Гитлером, согласованная сразу после раздела Польши.

Спецслужбы СССР и Германии предприняли меры сверхосторожности. Оба «вождя» были не заинтересованы в разглашении встречи.

Впрочем, о поездке Сталина знали: Молотов, Поскребышев, Берия и Каганович. Вполне возможно, и Ворошилов. То есть весь состав «малого Политбюро». О поездке Гитлера были осведомлены Геринг, Риббентроп и Гиммлер.

Первоначально Сталин хотел пригласить Гитлера в Москву. Однако фюрер не согласился, ссылаясь на трудности начавшейся войны. В конце концов, выбор пал на приграничный и только что отошедший к СССР Львов. Туда практически в одно и то же время прибыли оба состава. Поезд Гитлера был замаскирован под венгерский экспресс. Вокзал и перрон оцепили. Гитлер поднялся в вагон Сталина, сопровождаемый только личным переводчиком Паулем Шмидтом.

О чем же беседовали лидеры двух великих держав? По свидетельствам библиографа Сталина, известного российского историка Бориса Илизарова, Сталин и Гитлер с глазу на глаз обсуждали ход выполнения секретного дополнительного протокола, который был подписан вместе с пактом о ненападении и четко разграничивал сферы влияния СССР и Германии в Европе. Информация об этом документе долгие десятилетия хранилась за семью печатями.

На львовской встрече Сталин и Гитлер также заручились личными гарантиями невмешательства в дела друг друга и сошлись во мнении, что дружба народов СССР и Германии имеет все шансы сохраняться и крепнуть.
В ходе аудиенции за кружкой местного пива Гитлер сообщил Сталину сведения чрезвычайной важности. Весной, как только позволит обстановка и погода, Германия начнет немедленное наступление на Францию. За Францией придет черед Англии, если она не подпишет с Германией мирный договор. В свою очередь, Сталин заверил фюрера, что СССР никогда не нападет на Германию.

Поговорив об увеличении поставок нефти, леса, зерна из СССР в обмен на станки, морские суда и один крейсер, Гитлер попрощался со Сталиным. Проводив фюрера до выхода на перрон, хозяин Кремля вернулся в вагон.

По приказу, переданному через Власика, поезд немедленно тронулся обратно и пошел по «зеленому коридору». Во второй половине дня Сталин был уже в Кунцево, к вечеру приехал в Кремль, принимал записанных, и первым был, естественно, Молотов. Впоследствии экс-наркому иностранных дел СССР, уже старику, задавали вопрос о встрече Сталина с Гитлером, и он категорически все отрицал, впрочем, как отрицал и тайный договор о разделе Польши, где стоит его подпись.

Встреча двух тиранов ХХ века могла бы навсегда остаться в тени истории. Однако...http://maxpark.com/community/1355/content/758838

Советский историк Лев Безыменский в 48-м номере журнала "Новое время" за 1990 год отрицая сообщение историка Дмитрия Наджафова в "КП" о встрече во Львове, приводит записи из дневника министра пропаганды Германии Й.Геббельса о его визитах к А.Гитлеру 16,17 и 18 октября 1939 г. Про 19.10 39-го он записей не указывает.
Легко допустить, что на встречу А.Гитлер добирался самолётом вылетев 18-го сразу после встречи с Геббельсом (в отличие от И.Сталина он не боялся летать).

Первая легенда о встречах Сталина и Гитлера относится к 1913 - 1914 годам, когда и тот и другой жили в одном городе – Вене.

Ещё вот такая вроде бы встреча была - В 1990 году в преддверии распада Советского Союза в нашей печати появились как минимум два сенсационных сообщения о будто бы состоявшихся личных встречах двух диктаторов-антагонистов. Одно из них было опубликовано в № 7 за 1990 год журнала “Родина”, где некий В. Додин поведал миру историю, рассказанную ему в 1951 году в лагере умиравшим зеком Рейнгардтом Майером. Этот русский немец после службы на Черноморском флоте стал работать в Поти на портовом буксире. Поздним вечером в конце лета 1931 года на судно прибыл будто бы Сталин с переводчиком и охраной, и оно вышло в море, где через несколько часов встретилось с яхтой из Болгарии. С нее на борт буксира перешел будто бы Гитлер с тремя сопровождающими. Их встретил у борта сам Сталин, после чего они разговаривали в кубрике около четырех часов...
http://rus-sky.com/history/library/nazarov.htm

Российский историк Александр Алфёров в публикации от 6 июля 2004г. в "Независимом военном обозрении" (приложение к московской "Независимой газеты") тоже пишет про встречу Гитлера и Сталина во Львове.

Научный сотрудник Института украинознавства Ким Науменко в архиве Службы безпеки Украины (бывшее КГБ УССР) нашёл документы о последнем везите Гитлера во Львов... - В конце марта 1944 года обеспокоенный положением группы армии "Юг", фюрер вылетел во Львов где пробыл 27-28 марта 1944 года. На околицах города в Дублянах, в старых корпусах нынешнего Сельскохозяйственного университета размещался штаб командующего группы армии генерал-фельдмаршала Эриха Манштейна, сдесь он устроил разнос нерадивым воякам, а в центре Львова в отеле "Жорж" произошла встреча-банкет с офицерами гарнизона Лемберга на котором он призвал защищать его до последнего солдата. (газета "Высокий Замок" от 27.07.2004г.)

Против: Возникают вопросы - как провести такую встречу технически. Ладно, пусть Сталин 17-го выгнал посетителей и сразу же помчался во Львов, пообщался с фюрером, вернулся и уже 19-го в 20.25 принимал посетителей. Тогда на всю дорогу и встречу у него ушло 46 часов.

На самолете он не летал, значит, поехал на поезде. От Москвы до Львова почти 1400 километров, даже сейчас самый быстрый поезд Москва — София идет туда 22 часов 43 минуты, а если вычесть время остановок, то 20 часов 4 минуты. Теоретически спецпоезд с паровозом «Иосиф Сталин» мог пройти это расстояние и быстрее, но хотя такой паровоз мог развивать скорость свыше 100 километров в час, его эксплуатация на максимальной скорости допускалась только на рельсах класса 1а, уложенных на щебенку, которых на линии Москва — Львов было немного. В противном случае могло случиться страшное, и при мысли о последующей судьбе ответственных железнодорожных товарищей у меня на глаза наворачиваются слезы. Кроме того, паровоз — это не электровоз, его надо заправлять водой и углем, что тоже времени требует.

Далее, накинем на путь от Кремля до Киевского вокзала и обратно. Вспомним, что Львов Красная армия после разгрома Гитлером Польши заняла только 22 сентября, и поскольку европейская колея была уже советской, преодолеть последние сотни километров сталинский поезд не мог в принципе. Надо было найти новый поезд, а где его достанешь для столь важного пассажира в только что разгромленной Польше? Да и нет тут паровозов, которые ездят со скоростью советского ИС. Вот и выходит, что в самом лучшем случае Сталин мог выскочить на перрон, проорать «Привет, Адольф! Рад тебя видеть!», затем прыгнуть в вагон и пулей помчаться обратно. Согласитесь, как-то не в его стиле…

Самое обидное, что примчись Иосиф Виссарионович на встречу с Адольфом Алоизовичем, он его бы все равно не застал. Согласно дневникам Геббельса, и 17, и 18 и 19 октября фюрер решал проблемы в Берлине и никуда не выезжал. А конкретно 18-го он еще и торжественно, при большом количестве свидетелей, вручал Рыцарский крест командиру подводной лодки «U-47» Гюнтеру Прину, только что утопившему британский линкор «Роял Оук». Радзинский же, обнаружив отсутствие в этот день в Кремле Сталина, не озаботился графиком работы ею возможного собеседника...
Юрий Нерсесов ПРОДАЖНАЯ ИСТОРИЯ «Паленые» мифы о России.http://www.e-reading.me/book.php?book=1017899

Эпилог:
Бои за освобождение города Львова (кодовое название "Роза"!) длились с 22 по 26 июля 1944 года бойцами 63-ей танковой бригадой Гвардии полковника Н.Г.Фомичёва (потери 33 убитых и 25 раненых), 62-я танковая бригада вела бои 22 и 23 июля (9 убитых и 49 раненых).
Древнему городу Львову повезло (тут я с ужасом вспоминаю бои за соседний областной центр - Тернополь!!), он остался цел, за его взятие медали не учреждали, Армия Краёва на ратуше вывесила свой двуколор, а Красная Армия Красное знамя Победы над Оперным театром!
27 июля 1944 года Москва салютовала войскам 1-го Украинского фронта освободившим город Львов 20 залпами из 224 артиллерийских орудий.
Запоздалые и горькие плоды со слезами на глазах, с десятками миллионов человеческих жертв и протоколов и тайной октябрьской встречи 1939 года и другой хренотени, что неожиданно и извращённо возрождается уже на наших глазах спустя 75 лет...

Письмо Риббентропа Сталину. 13 октября 1940 г.

РГАСПИ ф.558, oп.11, д.296, док.5

Ещё интересный документ:

ШИФРОТЕЛЕГРАММА

19 октября 1939 г.

23ч.00м.

Львов: Секретарю ЦК КП (б) У т. Хрущеву

Наркоминдел т. Молотову
Наркомобороны т. Ворошилову
Наркомвнудел т. Берия

ДИРЕКТИВА ЦК ВКП (б) и СНК СССР

Решено в ближайшие дни ликвидировать оставшиеся во Львове консульства Англии, Бельгии, Дании, Италии, Румынии, Югославии, Франции и Японии. Об этом своевременно будут уведомлены правительства соответствующих стран.

Не дожидаясь такой ликвидации, местным военным и гражданским властям города Львова надлежит уже сейчас воздержаться от всяких официальных сношений с указанными консульствами, но не доводить дело до каких-либо скандалов. В случае обращения последних, нужно указывать им, что они более не признаются представителями своих правительств, и что официальные функции их считаются прекратившимися. О консулах Германии, Литвы, Эстонии и Финляндии будет сообщено особо.

Секретарь ЦК ВКП(б) Председатель СНК СССР
И. Сталин В. Молотов

№1298 ш (РГАСПИ, ф.17, оп.167, д.58, л.99)

Дружба народов, скрепленная кровью
Газета "Правда" №353 от 23 декабря 1939 года опубликовала поздравления Сталину с юбилеем от государственных деятелей разных стран. В том числе от Адольфа Гитлера и министра иностранных дел Третьего Рейха Иоахима фон Риббентропа.

Сталин ответил Гитлеру и Риббентропу, ответ опубликовала "Правда" №355 от 25 декабря 1939 года.

"Дружба народов, скрепленная кровью"

fpRxsRnjzJk
https://youtu.be/fpRxsRnjzJk

Габриэль Городецкий

29.07.2019, 23:20

https://scepsis.net/library/id_496.html
9 июня английская разведка получила новые сведения, на основе которых она сделала вывод, что «концентрация немецких войск против России ведется с огромной скоростью и энергией». Но даже тогда Иден решил опубликовать эту информацию лишь с целью «способствовать сопротивлению русских», очевидно — против уступок перед лицом немецкого ультиматума[56]. Чтобы англичане не думали, что идут германо-советские переговоры и не ускорили бы собственные переговоры с немцами, Майский сообщил 10 июня Идену, что «между Германией и Россией не существует военного союза и он не планируется. Более того, Советское правительство в настоящее время не ведет переговоров с германским правительством о каком-либо новом соглашении, ни экономическом, ни политическом». Такая информация, однако, поставила серьезную дилемму. Если сосредоточение немецких войск у советских войск означало войну, то англичане могут соблазниться начать собственные усилия по достижению мира или способствовать повороту немцев на Восток[57]. Очевидно, русские надеялись, что их заверения приведут к тому, что английская пресса оставит эту тему. Вместо этого они столкнулись с обилием спекуляций вокруг приезда Криппса.

Ощущение Майского, что Англия отчаянно пытается вовлечь Россию в войну, казалось, было подтверждено в ходе его бесед с Иденом 13 июня — после возвращения Криппса и непосредственно перед выходом коммюнике ТАСС. На Майского произвела сильное впечатление «кампания в прессе в связи с приездом Криппса...», и он «выразил сожаление, что намерение Идена воспрепятствовать «спекуляциям» газет по этому поводу, о которых, — пишет Майский, — он мне говорил 5 июня, не нашло практического осуществления». Это, очевидно, укрепило его ощущение, что слухи раздуваются Черчиллем. Майский предупредил Идена, еще до публикации коммюнике ТАСС, что «сообщения такого характера, которые появились вчера, не будут поняты в Москве и к ним отнесутся с возмущением». На этот раз, однако, Иден пригласил Майского для того, чтобы сообщить ему о возросшем за предыдущие 48 часов потоке разведывательных данных. Сосредоточение немецких войск, подчеркнул он, «может быть предпринято для ведения войны нервов, а может быть - и для нападения на Россию». Иден, как казалось, отчаянно пытался внушить Майскому свою убежденность, что характер этой разведывательной информации показывал действительное намерение немцев совершить нападение. Однако Майский, занятый мыслями о кампании в печати, сразу же отверг предложение Идена о помощи, которое могло быть еще одной попыткой вовлечь Россию в войну. Предложение Идена, заметил он, «предполагает сотрудничество» между двумя странами, которое, как он считал, было «преждевременным». Однако Иден продолжал настаивать. Он объяснил, что раньше у него было такое же мнение, как сейчас у Майского, однако информация, ставшая известной в самые последние дни, заставила его изменить свои взгляды. Майский, на которого давило тяжкое бремя необходимости правильно оценить характер этой информации, настойчиво потребовал от Идена дальнейших доказательств намерений Германии, причем «как можно раньше, либо сегодня либо в выходные дни». Иден не понял, насколько срочный характер носит просьба Майского о дополнительной информации; он пообещал проконсультироваться с Черчиллем и Генеральным штабом о передаче разведывательных данных[58].

Итак, ближе к концу дня 15 июня, за неделю до нападения Германии, Черчилль наконец дал добро на решение расстаться с судьбоносными доказательствами, полученными англичанами через «Энигму». Кадоган получил от Объединенного комитета по разведке доклад о вероятности войны, содержавший самые последние данные; основу доклада составляла подборка всех имевшихся разведывательных данных, включая дешифровки, полученные благодаря «Энигме». Этот жест был исключительно щедрым, так как путем тщательного изучения доклада можно было бы выявить источник разведывательных данных. Разведка также вручила Кадогану карту, на которой была обозначена умеренная оценка позиций противостоящих сил по обе стороны границы. При этом разведчики саркастически заметили, что «сравнение этой карты и замечаний г-на Майского в ходе его последней беседы с заместителем министра является очень забавным». В выходные дни Майского не было в посольстве, и передача информации была задержана до утра следующего дня[59].

Майский был ошеломлен, когда утром в понедельник он предстал перед Кадоганом в Форин оффис и тот беспристрастно монотонным голосом начал зачитывать ему «точные и конкретные» факты. Майского встревожило не столько осознание того, как он впоследствии столь ярко заметит в своих мемуарах, что «вся эта дышащая огнем и смертью лавина должна вот-вот обрушиться» на Россию. Скорее, он забеспокоился при мысли об успокаивающем содержании своих предыдущих телеграмм. Поэтому он тут же дал телеграмму в Москву с опровержением своих более ранних оценок[60]. И даже тогда Майскому, как свидетельствуют его мемуары, оценки, господствовавшие в Москве, мешали послать точный доклад:

«Конечно, я не принимал сообщение Кадогана за стопроцентную истину; сведения разведки не всегда точны; англичане были заинтересованы в развязывании войны на Востоке и могли сознательно сгустить краски для произведения большего эффекта на Советское правительство; поэтому с того, что я слышал от Кадогана, мысленно делал значительную скидку. Но все-таки информация товарища министра была столь серьезна, а сообщенные им сведения столь точны и конкретны, что должны были бы, казалось, заставить Сталина задуматься, срочно проверить их и уж во всяком случае дать строгое указание на нашу западную границу: Будьте начеку!»

Несмотря на цензуру, в телеграмме Майского содержалась довольно точная информация о различных стадиях наращивания немцами численности своих войск у советских границ в мае и июне. В заключение он писал: «Общее количество германских войск, в настоящий момент сконцентрированных на советских границах по сведениям британского генштаба, составляет 80 дивизий в Польше, 30 в Румынии, 5 в Финляндии и Северной Норвегии, всего 115 дивизий, не считая мобилизованной румынской армии»[61].

Русские оказались на тонком льду — они набирали очки против немцев, но их позиции в Англии ослабевали. Это могло бы быть особенно опасно, если бы переговоры о сепаратном англо-германском мире шли полным ходом. Русские совершенно очевидно колебались в своих оценках. Отношение английского правительства к развивающемуся кризису имело центральное значение для собственных оценок Кремля. Несмотря на атмосферу отчаяния, воцарившуюся там, Сталин оставался непоколебим в своей уверенности в провокациях англичан, с одной стороны, и в том, что перед нападением немцы предъявят ультиматум, с другой. Это препятствовало его окружению — разведке и Майскому — формулировать четкие доказательства. Поэтому оценки Майского в дни между 10 и 15 июня сыграли на руку одержимости Сталина провокациями — отголоски ее мы слышали в знаменитом коммюнике — и усыпили его в отношении реальной военной опасности.

Как очевидно теперь, целью тонко сформулированного коммюнике, опубликованного 14 июня, было разоблачить провокацию. Содержавшееся в нем недвусмысленное утверждение, что советско-английский союз не находился в процессе создания, должно было, как ожидалось, быть подтверждено Лондоном, что привело бы к ликвидации слухов. От Берлина ожидали отрицания враждебных намерений, а то и появления Гитлера за столом переговоров.

Тем не менее, коммюнике даже не стали печатать в немецких газетах. Известно только, как отреагировали круги вермахта, в которых коммюнике было «воспринято весьма иронически»[62]. От Англии же последовал жесткий официальный протест, напоминающий русским, что информация о сосредоточении немецких войск ничего общего не имела с возвращением Криппса и появилась не с «советской стороны границы»[63].

Сталин, размышлявший со своими советниками над отсутствием реакции на коммюнике, 16 июня получил телеграмму Майского, изменившего свои оценки после беседы с Кадоганом. Последовала молниеносная реакция. Вечером 16 июня английский поверенный в делах впервые за все время после отъезда Криппса нанес визит вежливости в Кремль. Пытаясь приуменьшить значение коммюнике, Вышинский извинился, сказав, что упоминание о Криппсе не было какой-то местью лично против него; это была «простая констатация факта, в очень тщательно взвешенных выражениях»[64]. 18 июня, после того, как в Лондоне Криппс предупредил Майского, что на его возвращение в Москву «в очень большой степени» повлияют объяснения советской стороной упоминаний о нем в коммюнике, Майский заверил его «в самом высоком уважении» лично к нему со стороны русских[65]. Не прошло и нескольких часов, как Майский направил Идену послание с извинениями, выдержанное в почти идентичных формулировках с московским примирительным заявлением[66].

16 июня в военном кабинете состоялось последнее перед началом советско-германской войны обсуждение отношений с Россией. Брендан Брекен информировал Майского о решении кабинета. Как представляется, при обсуждении выявились две позиции. Криппс, как он узнал от него раньше, испытывал опасение, что, в то время как вермахт достиг пика своей мощи, Красной Армии нужно было еще не меньше года, чтобы восстановить свои силы. Криппс проявлял симпатию по отношению к Сталину, поскольку он был за то, чтобы русские еще какое-то время оставались не вовлеченными в войну. С другой стороны, Черчилль верил, что Красная Армия может сразиться с Германией, и это могло бы оказаться «большой помощью для Англии». Это подтверждало опасения Майского, что подход Черчилля по-прежнему во многом окрашивается тем, что он «принимает желаемое за действительное». Майский поэтому до самого кануна войны продолжал, с некоторым основанием, предупреждать Сталина, что кабинет в целом «страстно желал, чтобы СССР принял участие в войне»[67]. Однако Майский все более начинал нервничать в связи с характером своих сообщений; особенно это стало проявляться после его встречи с Кадоганом.

Через два дня после заседания кабинета Майский обедал с Криппсом и его женой Изобел. Их откровенный разговор вышел мрачным. Майский прямо заявил Криппсу, что Англия хочет вовлечь Россию в войну против Германии. Криппс не только отрицал это, но даже заявил Майскому, что единственное, что он хотел бы, — это чтобы Россия проявила к Англии 75% такого нейтралитета, как в отношении Германии. Майский информировал Молотова срочной телеграммой, что Криппс, несмотря на его позицию во время обсуждения, состоявшегося на заседании кабинета, теперь «твердо убежден в неизбежности военного столкновения Германии с СССР, и притом не позднее середины июля». Во время беседы с Криппсом Майский пытался сделать вид, что он не растерян. В то же время он — и это любопытно — придерживался концепции, популярной в Форин оффис: сосредоточение войск — это-де просто «один из гитлеровских ходов в «войне нервов»... Но война? Нападение? Атака? Не могу поверить. Это было бы сумасшествием». Майский слабо пытался отрицать доводы Криппса, говоря, что они, мол, «не производят на него большого впечатления». Криппс не клюнул на эти слова. Он привел мощную аргументацию, которая явно вызвала у Майского сильное беспокойство. Он писал в телеграмме: Кадоган «располагает абсолютно достоверной информацией, что именно таковы планы Гитлера. И, если бы ему действительно удалось разбить СССР, вот тогда-то он со всей своей мощью обрушился бы на Англию. Члены бритпра, с которыми Криппс беседовал, считают, что, прежде чем атаковать СССР, Гитлер поставит нам определенный ультиматум. Криппс с этим не согласен. Гитлер просто нападет на нас без всякого предупреждения, потому что он заинтересован не в том или ином количестве продовольствия, сырья и т.п., которое он хотел бы получить от СССР, а в разгроме самой страны, в уничтожении Красной Армии»[68].

У Криппса сложилось явное представление, что, по сравнению с их встречей буквально несколько дней назад Майский «казался куда менее уверенным в том, что войны не будет». Криппс бесстрастно отметил в заключение, что к концу беседы «из советского посла как будто полностью выкачали воздух, и он казался очень угнетенным»[69]. То же впечатление сложилось у Г. Доусона, редактора «Таймс», который обнаружил, что Майский внезапно стал убежденным в близости немецкого вторжения[70].

Waralbum.Ru

09.08.2019, 19:12

7 ЯНВАРЯ 2017
http://waralbum.ru/wp-content/uploads/yapb_cache/italyano_piloti_v_jugoslavii_1941.8592hux3cmo8sss0 400g4cc4k.ejcuplo1l0oo0sk8c40s8osc4.th.jpeg
Фото: Итальянские летчики осматривают простреленное стекло кабины бомбардировщика Юнкерс Ю-87 (Junkers Ju.87) на аэродроме в Югославии.

Категория: Лучшее, Юнкерс Ю-87, Итальянские авиаторы, Югославская операция, Другие самолеты Италии
Информация о фото
Место съемки: Югославия
Время съемки: апрель-май 1941

Waralbum.Ru

09.08.2019, 19:14

25 ИЮНЯ 2015
http://waralbum.ru/wp-content/uploads/yapb_cache/balkans.48aw5c1nlickgwk4ok44c4wk.ejcuplo1l0oo0sk8c 40s8osc4.th.jpeg
Фото: Истребители Мессершмитт Bf.109E-7 из 10-й эскадрильи 27-й эскадры люфтваффе (10.JG27) и связной самолет Мессершмитт Bf.108B «Тайфун» на аэродроме во время Балканской кампании.

Источник: www.asisbiz.com.

Категория: Мессершмитт BF.109, Другие немецкие самолеты, Югославская операция
Информация о фото
Время съемки: май 1941

Waralbum.Ru

09.08.2019, 19:17

9 НОЯБРЯ 2010 ДОБАВИЛ DINAMIT 3 КОММЕНТАРИЯ
Фото: Югославские бронеавтомобили английского производства А.Е.С.
Югославские бронеавтомобили английского производства А.Е.С. Народно-освободительной армии Югославии в 1944—1945 годах англичанами было передано несколько машин, которые использовались югославами более 10 лет.
http://waralbum.ru/wp-content/uploads/yapb_cache/87456.k1g5f3xiuhw4gcc4wgg0w8sw.ejcuplo1l0oo0sk8c40 s8osc4.th.jpeg
Категория: Югославская операция
Информация о фото
Время съемки: декабрь 1944

Вyacs

10.08.2019, 06:38

https://ic.pics.livejournal.com/byacs/59616206/463267/463267_1000.jpg
https://ic.pics.livejournal.com/byacs/59616206/462880/462880_1000.jpg
Никогда не знал, что он в советской печати освещался. Я напомню, это было 10 мая 1941 г., а уже 13 мая заметки в газете.

Петр Мультатули

18.08.2019, 22:21

Tocb2O5Blvo
https://youtu.be/Tocb2O5Blvo
13 Ноября 2017 23:50 / История

13 ноября 1940 года произошла встреча Вячеслава Молотова с Адольфом Гитлером.

Vasile Iuga

26.08.2019, 10:39

wbKYbLUkIpk&t
https://www.youtube.com/watch?v=wbKYbLUkIpk&t=67s

Vasile Iuga

26.08.2019, 10:39

52YOKT_O10U
https://www.youtube.com/watch?v=52YOKT_O10U

Vasile Iuga

26.08.2019, 10:40

1w30FkSXyTE
https://www.youtube.com/watch?v=1w30FkSXyTE

Геродиан

27.08.2019, 10:23

2TdCwudcFRk
https://www.youtube.com/watch?v=2TdCwudcFRk

Геродиан

27.08.2019, 10:24

JfPxyETpLMM
https://www.youtube.com/watch?v=JfPxyETpLMM

Геродиан

27.08.2019, 10:25

cQIHYCKf1ow
https://www.youtube.com/watch?v=cQIHYCKf1ow

Толкователь

29.08.2019, 13:37

http://ttolk.ru/?p=4931

22.06.2011

http://ttolk.ru/wp-content/uploads/2011/06/127.jpg
22 июня в России снова будет обсуждаться вопрос, кто виноват, и что надо было делать. Конкретика заключается в том, был ли товарищ Сталин наивным чудаком, поверившим Гитлеру, или же это был волк в овечьей шкуре, планировавший захватить весь мир. Как считает блог Толкователя, все было проще.

В советское время в исторической науке единственной верной точкой зрения на 22 июня было «вероломное и неожиданное» нападение Германии на СССР. Сталин подавался как слегка чудаковатый, импульсивный человек, поверивший Риббентропу во время совместного поедания шашлыка по-карски. После 1991 года в широкие народные массы была вброшена идея (официально авторство приписывается ему) кадрового сотрудника британских и советских спецслужб (это одно и тоже) Виктора Резуна (Суворова). Согласно этой идее, оформленной в известной книжке «Ледокол», построенной на анализе советских газет, Иосиф Сталин планировал поработить свободный западный мир. С этой целью он привел в Германии к власти бесноватого фюрера, а затем стал готовить ему в тыл коварный удар.

Виктор Резун (Суворов) после этого выпустил еще немало книг, в которых он доказывал, каким нехорошим человеком был вождь советского народа. Вообще же, вся предвоенная история, подаваемая там, вертится вокруг Гитлера и Сталина, но при этом в них полностью отсутствуют такие государства как США, Великобритания и Франция – империалистические хищники с огромным послужным списком. Поклонники Суворова-Резуна считают, что в 30-х годах эти страны были «наивными западными демократиями».

Собственно, уже только по одному этому можно легко определить место подобным «книжкам» – на помойке. Вообще же, версия о том, что гитлеровская Германия совершила превентивное нападение на СССР, известна давно всем в мире и никаким секретом не является. Более того, ее настоящий автор об этом прямо заявил еще 22 июня 1941 года. Из этой речи видно, что Гитлер в своем обращении к немецкому народу упрекал СССР в нарушении прежних договоренностей, кознях на Балканах, однако нигде не упомянул о том, что в Берлине известен некий план нападения СССР на Рейх.
http://ttolk.ru/wp-content/uploads/2011/06/94.jpg
Именно этот план стал камнем преткновения в дебатах историков, разделившихся изначально на два лагеря. Академически серьезный историк Михаил Мельтюхов в своем исследовании «Упущенный шанс Сталина» пришел к выводу, что в 1941 году СССР не был готов к наступательной войне, максимум, такое нападение могло состояться лишь в 1942 году. Историки-»антирезунисты» в дальнейшем (среди них можно отметить Алексея Исаева, Дмитрия Шеина и других) благодаря работе с документами довели ситуацию до предела: выяснилось, что реальная боеспособность Красной Армии находилась на низком уровне, а конфигурация советских войск на западной границе никак не была наступательной. Некоторые из исследователей этого лагеря, вроде Евгения Темежникова, дошли даже до того, что объявили вообще всю сталинскую армию большой туфтой. В принципе, отчасти так и было – оборонка занималась очковтирательством (ради выполнения плана), а военная приемка закрывала на это глаза.

Именно поэтому конкретное количество сталинских танков и самолетов не должно вводить в заблуждение – по большей части, они были не функциональны: у танковых соединений отсутствовали в должном объеме ремонтные и тыловые подразделения, внутри родов войск было аховое положение со связью, а наладить взаимодействие между мотострелками, артиллерией и авиацией Красной Армии вообще удалось лишь под конец войны. В целом же, уровень планирования и осуществления военных операций в РККА наглядно показала Зимняя война с крошечной Финляндией (когда, например, советская разведка не имела никаких данных о финских укреплениях на Карельском перешейке в нескольких десятках километров от Ленинграда).

Наконец, самым важным фактом, косвенно говорящим о том, что Сталин вряд ли готовился к нападению на Германию (перед которой большевики всегда испытывали пиетет и некоторый страх), является отсутствие какого-либо конкретного плана такого нападения (если не считать отдельных оперативных разработок, которые, впрочем, утверждены окончательно не были). Если бы такой план появился в Москве, то он с большой вероятностью рано или поздно попал бы в руки германской разведки (кстати, знаменитый план «Барбаросса» оказался в руках Великобритании буквально спустя несколько дней после его разработки).

Разумеется, для сторонников версии о том, что Иосиф Сталин готовил порабощение всего свободного мира, подобные аргументы не сыграют никакой роли. В конце-концов, версия «резунистов» (сейчас ее в виде «второго издания» активно проводит историк Марк Солонин) в чем-то даже привлекательна: наконец-то русских изобразили не просто пушечным мясом европейских войн, а участниками и даже планировщиками одной из таких мясорубок!

По мнению блога Толкователя, рассуждать о том, хотел ли Сталин нападать на Германию при отсутствии четких документальных доказательств, бессмысленно. Однако есть целый пласт косвенных фактов, которые свидетельствуют в пользу совершенно неожиданной версии: СССР действительно готовился к войне, однако не к наступательному блиц-кригу, а долгому и затяжному мочилову. И, вполне вероятно, что на своей территории.
http://fanstudio.ru/archive/20151225/8mv43213.jpg
Если взять нынешние газеты и выпуски новостей на первых каналах страны, то у неискушенного аналитика сложится превратное мнение, что тандем из Владимира Владимировича №1 и Владимира Владимировича №2 собирается к 2020 году превратить Россию в страну с одной из самых мощных армий в мире, провести новую индустриализацию, а заодно и нано-модернизацию, утроить ВВП, удвоить душевой доход и так далее, согласно канонам «новостей завтрашнего дня». В реальности, мы все понимаем, что это обычная голимая риторика. Однако советские люди в 30-х годах жили под круглосуточным прессингом подобной пропаганды, кроме которой ничего не существовало.

Пока с передовиц газет и радиоточек на головы индоктринированных обывателей лился бред об «освободительных походах» и «землю крестьянам в Гренаде отдать», руководство СССР всеми силами создавало глубоко в тылу страны вторую индустриальную базу. Речь идет о Сибири, Урале и Казахстане. Там с конца 20-х годов большевики, не жалея денег и не считаясь с экономическими потерями, невзирая часто на неисследованность запасов природных ископаемых, создавали огромные промышленные предприятия.

Так, при содействии и консалтинге США были созданы два огромных металлургических комбината – Магнитогорский и Кузнецкий. Несмотря на то, что каждый вложенный рубль в металлургию Донбасса и Украины был в полтора-два раза эффективнее, чем инвестиции в Сибирь, Кремль не отказался от своих планов. В итоге, не прогадал – к концу 1941 года СССР лишился всей украинской металлургии, дававшей до 65% чугуна, 57% стали и 55% проката, в том числе, и всего броневого. Но без стали армия все же не осталась – именно благодаря уральской и сибирской металлургии. Уже во время войны были достроены ранее замороженные Бакальский и Нижнетагильский металлургические комбинаты, оснащенные в том числе и оборудованием, пришедшим из США. Грубо говоря, этот металл и дал возможность СССР устоять во время войны.

С 1937-1938 годов СССР приступил к ускоренному строительству новой индустриальной базы на востоке страны. Необходимость в этом диктовалась как потребностями мобилизационной экономики в постоянном расширении базиса (путем разработки новых месторождений, строительства перерабатывающих предприятий и т.д.), что вполне очевидно, так и некоторыми другими особенностями.

Предполагалось, что строящиеся на востоке страны предприятия частично или полностью станут дублерами тех, кто находился западнее Урала. С точки зрения обычной экономики, затратное строительство на востоке, в том числе и по таким соображениям, было делом крайне сложным. Но в экономике СССР затраты, собственно говоря, роли почти никакой не играли. За Уралом создавался СССР-2.

Главной целью создания СССР-2 была его полная автономность, возможность существования в условиях потери остальных западных промышленных центров, при этом производя максимальный спектр вооружений. В Новосибирске, Комсомольске-на-Амуре, Омске создавались площадки для предприятий авиационной, машиностроительной отраслей. Энергосистема Урала стала третьей по мощи в стране (после Центральной и Южной) и была нацелена на автономную работу. Основная задача создания СССР-2 заключалась в необходимости производить там не менее 20% от общего объема промышленной и военной продукции страны. Этого удалось добиться за достаточно короткий срок.
http://fanstudio.ru/archive/20151225/BNO4o4nE.jpg
К 1940 году восточные районы СССР вместе с Уралом давали:

22% выработки электроэнергии;
34% добычи угля;
23% производства кокса;
12% добычи нефти;
32% выплавки стали;
28% производства проката;
7% производства станков;
27% производства тракторов.

Если Сталин готовился к наступательной войне на Западе, как утверждают сторонники Виктора «Суворова-Резуна», то такой упор в советском промышленном строительстве в отдаленных от предполагаемого фронта местах выглядит очень странным. Логичнее вкладываться в развитие промышленности в Центре, Северо-Западе или на Украине, где уже существуют мощные индустриальные кластеры. Но он получается совершенно обоснованным, если принять всерьез во внимание наличие опасений у советского руководства о том, что во время войны западная часть страны может быть полностью или частично оккупирована.

Такие опасения реально существовали и они документально доказаны. Историк Алексей Мелия исследовал эволюцию советских эвакуационных планов 20-х-начала 30-х годов и пришел к выводу, что СССР всерьез планировал в случае начала войны перебросить оборудование, а также технический персонал в восточные регионы. В СССР и России до сих пор не существует никаких серьезных научно-исторических работ не только по промышленной политике в предвоенный период, но и по эвакуационному планированию и самой эвакуации. А это очень интересная тема.

Так, 24 июня 1941 года в советских газетах было опубликовано постановление о создании Совета по эвакуации. Здесь надо вдуматься – решение, видимо, было принято еще 23-го числа, раз оно вышло в газетах 24-го. Значит, 23-го июня, на второй день войны, когда обстановка на фронтах толком даже не была известна, советское руководство сознательно или на «автомате» (согласно тем же эвакуационным планам) поняло, что нападение Германии грозит оккупацией западной части страны. Именно с конца июня был начат вывоз промышленного оборудования с ряда предприятий Украины, а из Москвы заводы начали вывозить уже с первых чисел июля 1941 года.

Ни в советской, ни в российской историографии нигде и никем не объясняется это решение. Между тем, вывоз станков, людей, запасов сырья, промышленного оборудования на восток серьезно осложнил положение армии на фронте – дороги и транспортные узлы забивались огромными эшелонами, из-за чего войска страдали от нехватки подкреплений и боеприпасов. Кроме того, эвакуация была опасна и тем, что она на достаточно длительный срок (6-12 месяцев, в среднем) убирала промышленные предприятия из производственных цепочек – оборудование надо было демонтировать, вывезти, установить и запустить на новом месте (в 1937-1941 годах на Востоке были созданы так называемые «резервные промплощадки», однако их не хватило для всех эвакуированных станков и агрегатов, из-за чего некоторые простояли без дела до конца войны).
http://ttolk.ru/wp-content/uploads/2011/06/315.jpg
Эвакуация радиозаводов привела к тому, что с сентября 1941 года и на год вперед РККА фактически осталась без отечественных средств связи. Эвакуация пяти из восьми пороховых заводов привела к тому, что в 1942 году производство пороха упало в 2,5 раза.

О том, что творилось на транспорте в самые ключевые месяцы (июль-сентябрь 1941 года):

«Транзитный поток эвакогрузов увеличивался с каждым днем. Уже в июле 1941 г. на прифронтовых железных дорогах поезда двигались один за другим иногда на расстоянии нескольких сотен метров. В июле под эвакуационными грузами было занято 300 тыс. вагонов, в августе— 185 тыс. вагонов, в сентябре— 140 тыс. вагонов, в октябре — 175 тыс. вагонов, в ноябре — 123 тыс. вагонов, в декабре — 71 тыс. вагонов В июле — августе перевозки огромного количества эвакогрузов производились одновременно с усиленными перевозками для фронта. Два мощных потока — с воинскими грузами, идущими в западном направлении, и эвакуационными, двигавшимися на восток,— встретились на железнодорожных узлах ближнего тыла. Здесь сосредоточилось около одной трети всего количества груженых вагонов. Образовались пробки, снизилась маневренность важных направлений железнодорожной сети. В первой декаде августа на направлении Купянск — Кинель находилось вдвое больше поездов, чем было положено по норме; на линии Москва — Буй — Киров — Свердловск имелось 100 поездов сверх нормы. Такое же положение сложилось и на других важных направлениях сети, связывавших фронт с тылом. Под удар ставилось нормальное продвижение поездов с воинскими грузами».

«Часто пропускная способность линий не позволяла быстро продвигать поток эвакопоездов. И вагоны с эвакуируемыми грузами оседали на перегруженных прифронтовых магистралях, затрудняя продвижение встречного потока воинских эшелонов.

Сотни эшелонов, отправленных из столицы, Московской области и ряда других районов, в октябре-ноябре 1941 года крайне осложнили работу всех примыкающих магистралей — Ярославской, Северной, Горьковской, Казанской, Юго-Восточной, Куйбышевской. С большим трудом продвигались поезда по Пермской, Свердловской, Южно-Уральской. Особенно в сложном положении оказалась Ленинская дорога (Московско-Рязанская). Через нее шел основной поток эвакуационных эшелонов.

Вагонопотоки значительно превышали пропускную способность дорог. Большие трудности создавались гем, что нередко вагоны не имели перевозочных документов. Нельзя было быстро установить, куда должен следовать груз. Для определения станции назначения приходилось вскрывать вагоны, посылать запросы. Бездокументные вагоны скапливались в узлах, затрудняли маневровую и сортировочную работу«.

По сути, на железных дорогах творился настоящий бардак.

«Положение, сложившееся за последнее время с грузопотоком и людскими эшелонами на Саратовском узле катастрофическое. Узел до отказа забит вагонами, которые не разгружаются из-за отсутствия складских помещении. Ценное оборудование, сырье, которое могло быть использовано предприятиями города, занимая сотни необходимых для фронта вагонов, месяцами стоит без движения…»

К примеру, чтобы вывезти оборудование гигантского предприятия «Запорожсталь» потребовалось 12,5 тысяч вагонов. И все это надежно забивало железнодорожные узлы, мешая пополнениям своевременно прибывать на фронт (а только в июле-ноябре на фронт было переброшено свыше 2 миллионов человек маршевых пополнений). В итоге «стрелочником» стал начальник управления военных сообщений Генштаба, генерал-лейтенант Николай Трубецкой, которого сняли с должности и в начале 1942 года расстреляли.

Тем не менее, хаос был и в глубоком тылу, куда прибывало эвакуированное оборудование и рабочие:

9 декабря 1941 года НКВД СССР докладывал в Совнарком:
«По сообщению НКВД Узбекской ССР, прибывшие в Узбекистан в порядке эвакуации заводы ‘Ростсельмаш’, ‘Калибр’, ‘Электростанок’, 1-й и 2-й парашютные и заводы Наркомата авиационной промышленности #84, 154 и 478 медленно восстанавливаются из-за плохой организации работ и нечеткости указаний со стороны отдельных наркоматов.
По заводу ‘Калибр’ с 15 по 20 ноября текущего года прибыло 32 вагона с оборудованием, материалами и рабочими. 14 вагонов этого завода было разгружено, и оборудование размещено в цехах, после этого Наркомат танкостроения СССР дал распоряжение о переадресовке завода ‘Калибр’ на Урал. В связи с этим прибывшие 20 ноября 16 вагонов с оборудованием и рабочими до настоящего время не разгружены. Рабочие живут в неотепленных вагонах.
Эвакуированный завод #478 по распоряжению Наркомата авиационной промышленности СССР должен был слиться с заводом #84. На основании этого оборудование и материалы были перевезены на площадку завода #84. Рабочие с семьями в количестве 800 человек также были размещены на жилой площади этого завода.
20 ноября текущего года заводом #84 было получено распоряжение НКАП о разделении заводов и переадресовке завода #478 в Куйбышев, а 22 ноября из НКАП получено снова указание, подтверждающее слияние заводов. Вследствие этого сорваны сроки разгрузки и размещения оборудования.
По заводам #84 и ‘Ростсельмаш’ из-за плохой организации работ, отсутствия транспорта и подъемных кранов вагоны под разгрузкой простаивают по несколько дней. Рабочие указанных заводов на разгрузку оборудования не мобилизованы. Часть выделенных рабочих для разгрузки оборудования на работу не выходит. Охрана оборудования и материалов организована плохо, в результате этого имеются случаи хищения инструмента, цветных металлов и других материалов».

Впрочем, в конечном итоге рискованный план Кремля сработал – к 1943 году большинство эвакуированных заводов все же начали давать продукцию, а отдельные «узкие места» (например, электрогенераторы и турбины ТЭЦ) удалось «расшить» с американской помощью. Но война приобрела характер затяжной, немцы получили на востоке огромный по протяженности фронт с чудовищной логистикой и окончательно увязли на просторах СССР. Уже к весне 1942 года стало понятно, что вести одновременно наступление на всех стратегических направлениях вермахт не в состоянии.

Блог Толкователя далек от мысли о том, что это был сознательный план советского руководства, но без строительства восточной промышленной базы и эвакуации в 1941 году СССР вряд ли бы смог удержаться в той войне. Другой вопрос, зачем агрессивному государству, якобы мечтающему поработить половину мира, как это утверждают поклонники Виктора Суворова, нужны были все эти ухищрения с созданием дорогостоящей инфраструктуры глубоко в тылу и постоянным эвакуационным планированием, которое в итоге вылилось в весьма рискованную операцию уже во время самой войны?

Сергей Антонов

31.08.2019, 13:30

http://rusplt.ru/sdelano-russkimi/unikalnaya-boevaya-mashina-katyusha-18296.html
/ 11 августа 2015, 11:00
Русские победы, Сделано Русскими, История

http://rusplt.ru/netcat_files/388/774/620x407/Katiusha_620.jpg
Залпы «Катюш». 1942 год. Фото: Фотохроника ТАСС
21 июня 1941 года на вооружение РККА принята реактивная артиллерия — пусковые установки БМ-13 «Катюша»

Среди легендарного оружия, ставшего символами победы нашей страны в Великой Отечественной войне, особое место занимают гвардейские реактивные минометы, прозванные в народе «Катюша». Характерный силуэт грузовика 40-х годов с наклонной конструкцией вместо кузова — такой же символ стойкости, героизма и отваги советских воинов, как, скажем, танк Т-34, штурмовик Ил-2 или пушка ЗиС-3.

И вот что особенно примечательно: все эти легендарные, овеянные славой образцы вооружения были сконструированы совсем незадолго или буквально накануне войны! Т-34 был принят на вооружение в конце декабря 1939 года, первые серийные Ил-2 сошли с конвейера в феврале 1941 года, а пушка ЗиС-3 впервые была представлена руководству СССР и армии через месяц после начала боевых действий, 22 июля 1941 года. Но самое удивительное совпадение случилось в судьбе «Катюши». Ее демонстрация партийному и военному начальству состоялась за полдня до нападения Германии — 21 июня 1941 года…

С небес — на землю

По сути, работы над созданием первой в мире реактивной системы залпового огня на самоходном шасси начались в СССР в середине 1930-х годов. Сотруднику выпускающего современные российские РСЗО тульского НПО «Сплав» Сергею Гурову удалось обнаружить в архивах договор № 251618с от 26 января 1935 года между ленинградским Реактивным научно-исследовательским институтом и Автобронетанковым управлением РККА, в котором фигурирует опытный образец ракетной установки на танке БТ-5 с десятью ракетами.
http://rusplt.ru/netcat_files/userfiles4/1_August_2015/Katiusha_vrez_1.jpg
Залп гвардейских минометов. Фото: Анатолий Егоров / РИА Новости

Удивляться тут нечему, ведь советские ракетостроители создали первые боевые реактивные снаряды еще раньше: официальные испытания прошли в конце 20-х — начале 30-х годов. В 1937 году на вооружение был принят реактивный снаряд РС-82 калибра 82 мм, а год спустя — РС-132 калибром 132 мм, причем и тот и другой — в варианте для подкрыльевой установки на самолетах. Еще год спустя, в конце лета 1939-го, РС-82 были впервые применены в боевой обстановке. В ходе боев на Халхин-Голе пять И-16 использовали свои «эрэсы» в бою с японскими истребителями, немало удивив противника новым оружием. А чуть позже, уже во время советско-финской войны, по наземным позициям финнов наносили удары шесть двухмоторных бомбардировщиков СБ, вооруженных уже РС-132.

Естественно, что впечатляющие — а они действительно были впечатляющими, хотя и в немалой степени за счет неожиданности применения новой системы вооружения, а не ее сверхвысокой эффективности, — результаты использования «эрэсов» в авиации заставили советское партийное и военное руководство торопить оборонщиков с созданием наземного варианта. Собственно, у будущей «Катюши» были все шансы успеть на Зимнюю войну: основные проектные работы и испытания провели еще в 1938–1939 годах, но результаты военных не удовлетворили — им требовалось более надежное, подвижное и простое в обращении оружие.

В общих чертах то, что спустя полтора года войдет в солдатский фольклор по обе стороны фронта как «Катюша», было готово к началу 1940 года. Во всяком случае, авторское свидетельство № 3338 на «ракетную автоустановку для внезапного, мощного артиллерийского и химического нападения на противника с помощью ракетных снарядов» было выдано 19 февраля 1940 года, а в числе авторов значились сотрудники РНИИ (с 1938 года носившего «номерное» название НИИ-3) Андрей Костиков, Иван Гвай и Василий Аборенков.

Эта установка уже серьезно отличалась от первых образцов, вышедших на полигонные испытания в конце 1938 года. Пусковая установка для реактивных снарядов располагалась по продольной оси автомобиля, имела 16 направляющих, на каждую из которых устанавливались по два снаряда. Да и сами снаряды для этой машины были другими: авиационные РС-132 превратились в более длинные и мощные наземные М-13.

Собственно, в таком виде боевая машина с реактивными снарядами и вышла на смотр новых образцов вооружения Красной армии, который проходил 15–17 июня 1941 года на полигоне в подмосковном Софрино. Реактивную артиллерию оставили «на закуску»: две боевые машины демонстрировали стрельбу в последний день, 17 июня, с применением осколочно-фугасных реактивных снарядов. За стрельбами наблюдали нарком обороны маршал Семен Тимошенко, начальник Генштаба генерал армии Георгий Жуков, начальник Главного артиллерийского управления маршал Григорий Кулик и его заместитель генерал Николай Воронов, а также нарком вооружений Дмитрий Устинов, нарком боеприпасов Петр Горемыкин и множество других военных. Можно только догадываться, какие эмоции обуревали их, когда они смотрели на стену огня и фонтаны земли, поднимавшиеся на мишенном поле. Но понятно, что демонстрация произвела сильнейшее впечатление. Через четыре дня, 21 июня 1941 года, всего за несколько часов до начала войны, были подписаны документы о принятии на вооружение и срочном развертывании серийного производства реактивных снарядов М-13 и пусковой установки, получившей официальной название БМ-13 — «боевая машина — 13» (по индексу реактивного снаряда), хотя иногда в документах они фигурировали и с индексом М-13. Этот день и нужно считать днем рождения «Катюши», которая, получается, родилась всего на полсуток раньше начала прославившей ее Великой Отечественной войны.

Первый удар

Производство нового оружия разворачивалось сразу на двух предприятиях: воронежском заводе имени Коминтерна и московском заводе «Компрессор», а основным предприятием по выпуску снарядов М-13 стал столичный завод имени Владимира Ильича. Первое боеготовое подразделение — особая батарея реактивного действия под командованием капитана Ивана Флерова — отправилось на фронт в ночь с 1 на 2 июля 1941 года.
http://rusplt.ru/netcat_files/userfiles4/1_August_2015/Katiusha_vrez_2_400.jpg
Командир первой батареи реактивной артиллерии «Катюш», капитан Иван Андреевич Флеров. Фото: РИА Новости

Но вот что примечательно. Первые документы о формировании дивизионов и батарей, вооруженных реактивными минометами, появились еще до знаменитых стрельб под Москвой! Например, директива Генштаба о формировании пяти дивизионов, вооруженных новой техникой, вышла за неделю до начала войны — 15 июня 1941 года. Но реальность, как всегда, внесла свои коррективы: в действительности формирование первых частей полевой реактивной артиллерии началось 28 июня 1941 года. Именно с этого момента, как определяла директива командующего Московского военного округа, и отводилось трое суток на формирование первой особой батареи под командованием капитана Флерова.

По предварительному штатному расписанию, которое было определено еще до софринских стрельб, батарея реактивной артиллерии должна была иметь девять реактивных установок. Но заводы-изготовители не справлялись с планом, и Флеров не успел получить две из девяти машин — он отправился на фронт в ночь на 2 июля с батареей из семи реактивных минометов. Но не стоит думать, что в сторону фронта отправились просто семь ЗИС-6 с направляющими для запуска М-13. По списку — утвержденного штатного расписания для особой, то есть по сути экспериментальной батареи не было и быть не могло — в батарее числились 198 человек, 1 легковая, 44 грузовых и 7 специальных машин, 7 БМ-13 (они почему-то фигурировали в графе «Пушки 210 мм») и одна 152-мм гаубица, выполнявшая роль пристрелочного орудия.

Именно в таком составе флеровская батарея и вошла в историю как первая в Великой Отечественной войне и первая в мире боевая часть реактивной артиллерии, участвовавшая в боевых действиях. Свой первый бой, ставший потом легендарным, Флеров и его артиллеристы дали 14 июля 1941 года. В 15:15, как следует из архивных документов, семь БМ-13 из состава батареи открыли огонь по железнодорожной станции Орша: необходимо было уничтожить скопившиеся там эшелоны с советской военной техникой и боеприпасами, которые не успели добраться до фронта и застряли, попав в руки противника. Кроме того, в Орше скапливалось и подкрепление для наступающих частей вермахта, так что возникала чрезвычайно привлекательная для командования возможность одним ударом решить сразу несколько стратегических задач.

Так и получилось. По личному приказу заместителя начальника артиллерии Западного фронта генерала Георгия Кариофилли батарея нанесла первый удар. Всего за несколько секунд по цели был выпущен полный боекомплект батареи — 112 реактивных снарядов, каждый из которых нес боевой заряд весом почти 5 кг — и на станции начался ад. Вторым ударом батарея Флерова уничтожила понтонную переправу гитлеровцев через реку Оршица — с тем же успехом.

Через несколько дней на фронт прибыли еще две батареи — лейтенанта Александра Куна и лейтенанта Николая Денисенко. Обе батареи нанесли первые свои удары по врагу в последних числах июля тяжелого 1941 года. А с начала августа в Красной армии началось формирование уже не отдельных батарей, а целых полков реактивной артиллерии.
Читайте в рубрике «История» Россы, народ с севера, осадил Константинополь18 июня 860 года дружины Аскольда и Дира взяли в осаду столицу Византии Россы, народ с севера, осадил Константинополь

Гвардия первых месяцев войны

Первый документ о формировании такого полка был издан 4 августа: постановление Госкомитета СССР по обороне предписывало сформировать один гвардейский минометный полк, вооруженный установками М-13. Этому полку было присвоено имя наркома общего машиностроения Петра Паршина — человека, который, собственно, и обратился в ГКО с идеей формирования такого полка. И с самого начала предложил дать ему звание гвардейского — за полтора месяца до того, как в Красной армии появились первые гвардейские стрелковые части, а потом и все остальные.
http://rusplt.ru/netcat_files/userfiles4/1_August_2015/Katiusha_vrez_3.jpg
«Катюши» на марше. 2-й Прибалтийский фронт, январь 1945 года. Фото: Василий Савранский / РИА Новости

Четыре дня спустя, 8 августа, было утверждено штатное расписание гвардейского полка реактивных установок: каждый полк состоял из трех или четырех дивизионов, а каждый дивизион — из трех батарей по четыре боевые машины. Той же директивой предусматривалось формирование первых восьми полков реактивной артиллерии. Девятым стал полк имени наркома Паршина. Примечательно, что уже 26 ноября наркомат общего машиностроения был переименован в наркомат минометного вооружения: единственный в СССР, занимавшийся одним-единственным видом оружия (просуществовал до 17 февраля 1946 года)! Это ли не свидетельство того, какое огромное значение руководство страны придавало реактивным минометам?

Другим свидетельством этого особого отношения стало постановление Госкомитета по обороне, вышедшее месяц спустя — 8 сентября 1941 года. Этот документ фактически превращал реактивную минометную артиллерию в особый, привилегированный вид вооруженных сил. Гвардейские минометные части выводились из состава Главного артиллерийского управления РККА и превращались в гвардейские минометные части и соединения со своим собственным командованием. Оно подчинялось непосредственно Ставке Верховного главнокомандования, а в его состав входили штаб, управление вооружений минометных частей М-8 и М-13 и оперативные группы на основных направлениях.

Первым командующим гвардейскими минометными частями и соединениями стал военинженер 1-го ранга Василий Аборенков — человек, чье имя фигурировало в авторском свидетельстве на «ракетную автоустановку для внезапного, мощного артиллерийского и химического нападения на противника с помощью ракетных снарядов». Именно Аборенков на посту сначала начальника отдела, а потом заместителя начальника Главного артиллерийского управления сделал все, чтобы Красная армия получила новое, невиданное оружие.

После этого процесс формирования новых артиллерийских подразделений пошел полным ходом. Основной тактической единицей стал полк гвардейских минометных частей. Он состоял из трех дивизионов реактивных установок М-8 или М-13, зенитного дивизиона, а также подразделений обслуживания. Всего в полку числились 1414 человек, 36 боевых машин БМ-13 или БМ-8, а из прочего вооружения — 12 зенитных пушек калибра 37 мм, 9 зенитных пулеметов ДШК и 18 ручных пулеметов, не считая ручного стрелкового оружия личного состава. Залп одного полка реактивных установок М-13 состоял из 576 реактивных снарядов — по 16 «эрэсов» в залпе каждой машины, а полка реактивных установок М-8 — из 1296 реактивных снарядов, так как одна машина выпускала сразу 36 снарядов.

«Катюши», «Андрюши» и другие члены реактивной семьи

К концу Великой Отечественной войны гвардейские минометные части и соединения Красной армии стали грозной ударной силой, оказавшей существенное влияние на ход боевых действий. В общей сложности к маю 1945 года советская реактивная артиллерия насчитывала 40 отдельных дивизионов, 115 полков, 40 отдельных бригад и 7 дивизий — всего 519 дивизионов.

На вооружении этих подразделений стояли боевые машины трех видов. Прежде всего это были, конечно, сами «Катюши» — боевые машины БМ-13 со 132-миллиметровыми реактивными снарядами. Именно они стали самыми массовыми в советской реактивной артиллерии времен Великой Отечественной войны: с июля 1941 года по декабрь 1944-го выпустили 6844 такие машины. Пока в СССР не стали поступать ленд-лизовские грузовики «Студебеккер», пусковые установки монтировали на шасси ЗИС-6, а потом основными носителями стали американские трехосные тяжеловозы. Кроме того, существовали модификации пусковых установок для размещения М-13 на других поступавших по ленд-лизу грузовиках.

Гораздо больше модификаций было у 82-миллиметровой «Катюши» БМ-8. Во-первых, только эти установки благодаря их небольшим габаритам и весу удавалось монтировать на шасси легких танков Т-40 и Т-60. Такие самоходные реактивные артиллерийские установки получили название БМ-8-24. Во-вторых, такого же калибра установки монтировались на железнодорожных платформах, бронекатерах и торпедных катерах и даже на дрезинах. А на Кавказском фронте их переделали под стрельбу с земли, без самоходного шасси, которому было бы не развернуться в горах. Но основной модификацией стала пусковая установка для реактивных снарядов М-8 на автомобильном шасси: до конца 1944 года их было выпущено 2086 штук. В основном это были БМ-8-48, запущенные в производство в 1942 году: эти машины имели 24 балки, на которые устанавливались 48 реактивных снарядов М-8, выпускались они на шасси грузовика «Форм Мармон-Херрингтон». А пока не появилось иностранное шасси, на базе грузовика ГАЗ-ААА выпускались установки БМ-8-36.
http://rusplt.ru/netcat_files/userfiles4/1_August_2015/Katiusha_vrez_4.jpg
Харбин. Парад войск Красной армии в честь победы над Японией. Фото: Фотохроника ТАСС

Последней и самой мощной модификацией «Катюши» стали гвардейские минометы БМ-31-12. Их история началась в 1942 году, когда удалось сконструировать новый реактивный снаряд М-30, представлявший собой уже привычный М-13 с новой боевой частью калибра 300 мм. Поскольку менять реактивную часть снаряда не стали, получился своего рода «головастик» — его сходство с мальчишкой, видимо, и послужило основой для прозвища «Андрюша». Первоначально снаряды нового типа запускались исключительно из наземного положения, прямо с рамообразного станка, на котором в деревянных упаковках стояли снаряды. Год спустя, в 1943-м, на смену М-30 пришел реактивный снаряд М-31 с более тяжелой боевой частью. Именно под этот новый боеприпас к апрелю 1944 года и была сконструирована пусковая установка БМ-31-12 на шасси трехосного «Студебеккера».

По подразделениям гвардейских минометных частей и соединений эти боевые машины распределялись так. Из 40 отдельных дивизионов реактивной артиллерии 38 были вооружены установками БМ-13, и только два — БМ-8. Такое же соотношение было и в 115 полках гвардейских минометов: 96 из них имели на вооружении «Катюши» в варианте БМ-13, а остальные 19 — 82-миллиметровые БМ-8. Гвардейские минометные бригады вообще не имели на вооружении реактивных минометов калибра меньше, чем 310 мм. 27 бригад были вооружены рамными пусковыми установками М-30, а потом М-31, а 13 — самоходными М-31-12 на автомобильном шасси.

Та, с кого началась реактивная артиллерия

В годы Великой Отечественной войны советская реактивная артиллерия не имела равных себе по другую сторону фронта. Несмотря на то что печально знаменитый немецкий реактивный миномет Nebelwerfer, носивший у советских солдат прозвища «Ишак» и «Ванюша», имел сопоставимую с «Катюшей» эффективность, он был значительно менее мобильным и имел в полтора раза меньшую дальность стрельбы. Достижения союзников СССР по антигитлеровской коалиции в области реактивной артиллерии были еще более скромными.

Американская армия только в 1943 году приняла на вооружение 114-миллиметровые реактивные снаряды М8, для которых разработали три типа пусковых установок. Установки типа Т27 больше всего напоминали советские «Катюши»: они монтировались на грузовиках повышенной проходимости и представляли собой два пакета из восьми направляющих каждый, установленные поперек продольной оси машины. Примечательно, что в США повторили первоначальную схему «Катюши», от которой советские инженеры отказались: поперечное расположение пусковых установок приводило к сильной раскачке машины в момент залпа, что катастрофически снижало кучность стрельбы. Существовал еще вариант Т23: тот же пакет из восьми направляющих устанавливался на шасси «Виллиса». А самым мощным по силе залпа был вариант установки Т34: 60 (!) направляющих, которые устанавливались на корпусе танка «Шерман», прямо над башней, из-за чего наведение в горизонтальной плоскости производилось с помощью поворота всего танка.

Кроме них, в армии США в годы Второй мировой войны использовались еще усовершенствованный реактивный снаряд М16 с пусковой установкой Т66 и пусковая установка Т40 на шасси средних танков типа М4 для 182-миллиметровых реактивных снарядов. А в Великобритании с 1941 года стоял на вооружении пятидюймовый реактивный снаряд 5”UP, для залповой стрельбы такими снарядами использовались 20-трубные корабельные пусковые установки или 30-трубные буксируемые колесные. Но все эти системы были, по сути, только подобием советской реактивной артиллерии: догнать или превзойти «Катюшу» им не удалось ни по распространенности, ни по боевой эффективности, ни по масштабам производства, ни по известности. Не случайно же именно слово «Катюша» по сей день служит синонимом слова «реактивная артиллерия», а сама БМ-13 стала родоначальницей всех современных реактивных систем залпового огня.

Хронос

01.09.2019, 12:24

http://www.hrono.ru/dokum/194_dok/19401218barb.php
18 декабря 1940 г.

План "Барбаросса" - план нападения и ведения войны против Советского Союза - был утвержден Гитлером 18 декабря 1940 г. Германское командование рассчитывало провести операцию "Барбаросса" за 3 - 4 месяца.

(Извлечение)

Немецкие вооруженные силы должны быть готовы к тому, чтобы еще до окончания войны с Англией победить путем быстротечной военной операции Советскую Россию (вариант "Барбаросса").

Для этого армия должна будет использовать все состоящие в ее распоряжении соединения с тем лишь ограничением, что оккупированные области должны быть защищены от всяких неожиданностей. (...)

Приказ о наступлении на Советскую Россию я дам в случае необходимости за восемь недель перед намеченным началом операции. (...)

Особое внимание следует обратить на то, чтобы не было разгадано намерение произвести нападение.

Приготовления верховного главнокомандования должны вестись исходя из следующих основных положений:

Общая цель

Находящиеся в западной части России войсковые массы русской армии должны быть уничтожены в смелых операциях с глубоким продвижением танковых частей. Следует воспрепятствовать отступлению боеспособных частей в просторы русской территории.

Затем путем быстрого преследования должна быть достигнута линия, с которой русская авиация уже не будет в состоянии совершать нападения на германские области. Конечной целью операции является отгородиться от азиатской России по общей линии Архангельск — Волга. Таким образом, в случае необходимости остающаяся у России последняя промышленная область на Урале сможет быть парализована с помощью авиации.

В ходе этих операций Балтийский флот русских быстро потеряет свои опорные пункты и таким образом перестанет быть боеспособным. (...)
Предполагаемые союзники и их задачи

1. На флангах нашей операции мы можем рассчитывать на активное участие Румынии и Финляндии в войне против Советской России. (...)

2. Задача Румынии будет заключаться в том, чтобы совместно с наступающей там группой вооруженных сил сковать находящиеся против нее силы противника, а в остальном — вести вспомогательную службу в тыловом районе.

3. Финляндия должна будет прикрывать наступление немецкой десантной северной группы (части XXI группы), которая должна прибыть из Норвегии, а затем оперировать совместно с нею. Кроме того, на долю Финляндии возлагается ликвидация русских сил в Ханко.

4. Можно рассчитывать на то, что не позже, чем начнется операция, шведские железные дороги и шоссе будут предоставлены для продвижения немецкой северной группы.

Проведение операции
Армия в соответствии с вышеизложенными целями:

В районе военных действий, разделенном болотами р. Припя-ти на северную и южную половины, центр тяжести операции следует наметить севернее этой области. Здесь следует предусмотреть две армейские группы.

Южной из этих двух групп, образующей центр общего фронта, предстоит задача с помощью особо усиленных танковых и моторизованных частей наступать из района Варшавы и севернее ее и уничтожить русские вооруженные силы в Белоруссии. Таким образом должна быть создана предпосылка для проникновения больших сил подвижных войск на север с тем, чтобы во взаимодействии с северной армейской группой, наступающей из Восточной Пруссии в направлении Ленинграда, уничтожить войска противника, сражающиеся в Прибалтике. Лишь после обеспечения этой неотложной задачи, которая должна завершиться захватом Ленинграда и Кронштадта, следует продолжать наступательные операции по овладению важнейшим центром коммуникаций и оборонной промышленности - Москвой. (...)

Основной задачей армейской группы, расположенной южнее припятских болот, является наступление из района Люблина в общем направлении на Киев, чтобы мощными танковыми силами быстро продвинуться во фланг и в тыл русских сил и затем напасть на них при их отходе к Днепру. (...)

...Быстрое достижение Москвы. Захват этого города означает как с политической, так и с хозяйственной стороны решающий успех, не говоря уже о том, что русские лишаются важнейшего железнодорожного узла.

Воздушные вооруженные силы:

Их задача будет заключаться в том, чтобы по возможности парализовать и ликвидировать воздействие русской авиации, а также в том, чтобы поддерживать операции армии на ее решающих направлениях, а именно: центральной армейской группы и — на решающем фланговом направлении — южной армейской группы. Русские железные дороги должны быть перерезаны в зависимости от их значения для операции преимущественно на их важнейших ближайших объектах (мостах через реки) путем их захвата смелой высадкой парашютных и авиадесантных частей.

В целях сосредоточения всех сил для борьбы против неприятельской авиации и непосредственной поддержки армии не следует во время главных операций совершать нападения на оборонную промышленность. Только по окончании операции против средств сообщения такие нападения станут в порядок дня, и в первую очередь на Уральскую область.

Военно-морской флот:

Военно-морскому флоту в войне против Советской России предстоит задача, защищая собственное побережье, воспрепятствовать выходу неприятельских военно-морских сил из Балтийского моря. Ввиду того что по достижении Ленинграда-русский Балтийский флот потеряет свой последний опорный пункт и окажется в безвыходном положении, следует избегать перед этим более значительных морских операций. (...)

Число офицеров, привлекаемых для предварительной подготовки, должно быть как можно более ограниченным, в дальнейшем сотрудники должны привлекаться как можно позже и посвящены лишь в объеме, необходимом для непосредственной деятельности каждого отдельного лица. Иначе возникает опасность, что из-за огласки наших приготовлений, реализация которых пока вовсе еще не решена, могут возникнуть тяжелейшие политические и военные последствия...

Завизировали: Иодль, Кейтель.

Подписано: Гитлер.

Нюрнбергский процесс. Т. II.- С. 559 - 565. М. 1958.

Ниже приводится начальная часть "плана Барбаросса" в несколько ином его переводе, что может быть полезно для лучшего понимания нюансов:
Из директивы № 21. План "Барбаросса"

Ставка фюрера,

18 декабря 1940 г.

Германские вооруженные силы должны быть готовы разбить Советскую Россию в ходе кратковременной кампании еще до того, как будет закончена война против Англии. (Вариант "Барбаросса".)

Сухопутные силы должны использовать для этой цели все находящиеся в их распоряжении соединения, за исключением тех, которые необходимы для защиты оккупированных территорий от всяких неожиданностей. (...)

Приказ о стратегическом развертывании вооруженных сил против Советского Союза я отдам в случае необходимости за восемь недель до намеченного срока начала операции.

Приготовления, требующие более продолжительного времени, если они не начались, следует начать уже сейчас и закончить к 15.5.41 г.

Решающее значение должно быть придано тому, чтобы наши намерения напасть не были распознаны. (...)

1. Общий замысел

Основные силы русских сухопутных войск, находящиеся в Западной России, должны быть уничтожены в смелых операциях посредством глубокого, быстрого выдвижения танковых клиньев.

Отступление боеспособных войск противника на широкие просторы русской территории должно быть предотвращено.

Путем быстрого преследования должна быть достигнута линия, с которой русские военно-воздушные силы будут не в состоянии совершать налеты на имперскую территорию Германии.

Конечной целью операции является создание заградительного барьера против Азиатской России по общей линии Волга - Архангельск. Таким образом, в случае необходимости последний индустриальный район, остающийся у русских на Урале, можно будет парализовать с помощью авиации.

В ходе этих операций русский Балтийский флот быстро потеряет свои базы и окажется, таким образом, не способным продолжать борьбу.

Эффективные действия русских военно-воздушных сил должны быть предотвращены нашими мощными ударами уже в самом начале операции. (...)

Совершенно секретно! Только для командования: Стратегия фашистской Германии в войне против СССР: Документы и материалы. М., 1967. С. 149-153.

Здесь приводится по кн.: Хрестоматии по отечественной истории (1914 - 1945 гг) под редакцией А.Ф. Киселева, Э.М.Шагина. М. 1996

Корпорация историков

02.09.2019, 11:37

http://www.krunch.ru/blog/historypages/230.html#cut
Страницы истории 28 ноября 2015, 21:01
http://volistob.ru/sites/default/files/styles/scale_652x540/public/images//754474104382216.jpg?itok=eZ8vg-Ps
О пакте Молотова — Риббентропа слышали многие, но мало кто знает, что спустя год немцы предложили СССР новый договор. Если бы Сталин и Гитлер тогда договорились, Советский Союз стал бы полноправным союзником Германии.

Трое в лодке

75 лет назад, 14 ноября 1940 года, председатель Совнаркома и нарком иностранных дел Вячеслав Молотов, человек номер два в советском руководстве, завершил свой трехдневный визит в Берлин. Эта поездка стала последней попыткой разрешить противоречия, накопившиеся между партнерами по пакту, и предотвратить возникновение советско-германской войны.

Риббентроп и Гитлер предложили Молотову, чтобы СССР присоединился к Тройственному пакту, который таким образом превратился бы в Четверной. Согласно проекту договора, Германия, Италия, Япония и Советский Союз обязались уважать «естественные сферы влияния друг друга». К договору прилагался проект секретного протокола, где центр тяжести советских интересов определялся «в направлении к Индийскому океану», а конкретнее — к Персидскому заливу и Аравийскому морю.

Фактически СССР предлагалось либо ждать, когда Германия и ее союзники сокрушат Британскую империю, и забрать свою долю добычи (если позволят), либо уже сейчас попробовать оккупировать хотя бы Иран, что привело бы к конфликту с Англией. Правда, Гитлер в беседе с Молотовым подчеркнул, что «не просит о какой бы то ни было военной помощи — Германия в этом не нуждается». Сохранились стенограммы этих встреч.

Молотов и Сталин, допуская участие СССР в Четверном пакте, требовали вывести германские войска из Финляндии и позволить СССР оккупировать эту страну. Молотов также выразил недовольство данными Германией гарантиями территориальной целостности Румынии и вводом туда германских войск. Взамен он потребовал перехода Болгарии в советскую сферу влияния и установления советского контроля над Черноморскими проливами с созданием там военной базы.

Все эти требования были окончательно сформулированы в проекте соглашения СССР, Германии, Японии и Италии, переданном Молотовым германскому послу в Москве Вернеру фон дер Шулленбургу 25 ноября. Германские войска должны были уйти из Финляндии, которой предстояло подвергнуться советской оккупации. Советская военно-морская база должна была быть создана в Дарданеллах, а с Болгарией, переходящей в советскую сферу влияния, СССР заключит пакт о взаимопомощи. Сфера интересов СССР определялась «на юге от Батума и Баку в общем направлении к Персидскому заливу», что включало в нее Турцию и Иран.

Однако ответа Германии на этот проект не последовало. Еще в Берлине Гитлер категорически воспротивился новой войне Сталина против Финляндии, указав на важность для Германии спокойствия на Балтике. Насчет Болгарии пакт о взаимопомощи СССР немецкая сторона считала приемлемым только в случае, если на него согласится София. А насчет Турции Гитлер соглашался лишь на пересмотр в благоприятном для СССР духе конвенции Монтре, регулирующей режим Проливов.

Неизбежность войны

После визита Молотова советско-германская война стала неизбежной в самые ближайшие месяцы. Вот что писал в своих мемуарах генерал Гейнц Гудериан, создатель германских танковых войск: «Гитлер был весьма разгневан требованиями русских и ясно выразил свое неудовольствие во время бесед в Берлине, просто проигнорировав последующую Русскую ноту. Из визита Молотова и хода переговоров Гитлер сделал вывод, что война с Советским Союзом рано или поздно неизбежна».

После отъезда Молотова из Берлина стороны начали готовиться к нападению друг на друга. Гитлер 19 декабря 1940 года подписал план «Барбаросса», предполагавший нападение на СССР 15 мая 1941 года. 30 мая, когда нападение было уже перенесено на 22 июня, Гитлер говорил германскому дипломату Вальтеру Хевелю: «Барбаросса» является риском, как и все, если она не удастся, то все так или иначе пропало. Но когда бы она удалась, то создалась бы ситуация, которая, вероятно, принудила бы Англию к миру».

В свою очередь Красная Армия постоянно готовилась к войне на Западе. Менялись только сроки — на плане развертывания от 11 марта 1941 года сохранилась карандашная пометка, сделанная заместителем начальника Генштаба Николаем Ватутиным: «Наступление начать 12 июня» (документ хранится в архивах Генштаба, он был опубликован в 1999 году). Однако когда в середине мая в Генштабе был составлен детальный план кампании, его реализация предполагалась уже в июле.

Гитлер не доверял Сталину и не сомневался, что рано или поздно тот нападет на него. Точно так же Сталин не доверял Гитлеру и не сомневался, что рано или поздно Германия нападет на СССР. Все дело было в сроках.

Сталин, похоже, всерьез полагал, что вермахт, как о том говорили Молотову Риббентроп и Гитлер, скоро вторгнется на Британские острова. Ближайшим временем могло быть только лето 1941 года. Сталин, равно как и Молотов, да и советские генералы, не представляли себе всех трудностей операции по форсированию Ла-Манша. Почему, в частности, настойчиво требовали у западных союзников высадиться во Франции еще в 1941–1942 годах. Неслучайно Геринг говорил Молотову о решающей роли люфтваффе в войне с Англией. И захват Крита с помощью авиации и воздушного десанта в мае 1941-го должен был только укрепить Сталина в этом мнении. Гитлер же, в отличие от Сталина, допускал, что советское нападение может последовать еще в 41-м. Так, по свидетельству бывшего начальника штаба 4-й армии Гюнтера Блюментрита, «Гитлер заявил, что он не намерен ждать, когда русские будут готовы к нападению, и опередит эту опасность с востока ради защиты Германии и всей Европы. Он считал, что русские нападут на Германию в 1941 году».

Что было бы, если бы Сталин и Молотов приняли предложение Гитлера и Риббентропа? Вероятно, тогда Гитлер не стал бы сразу нападать на СССР, а перенес центр тяжести действий люфтваффе в Средиземноморье и направил бы туда несколько лучших танковых и моторизованных дивизий. Но основную часть сухопутной армии он оставил бы на востоке на случай советского нападения.

Согласившись на предложение Гитлера о Четвертном союзе, советский диктатор имел шанс ударить первым. Но он решил играть по-крупному, надеясь, что за благожелательный нейтралитет Гитлер уступит Финляндию, Болгарию и Турцию. Однако такие уступки для Гитлера не имели смысла. Советская оккупация Финляндии создавала угрозу Швеции, откуда поставлялась жизненно необходимая промышленности Рейха железная руда. Контроль СССР над Болгарией ставил в крайне сложное положение Румынию и размещенные там германские войска, а также создавал у советской сферы влияния общую границу с Грецией, что угрожало средиземноморской стратегии Германии и Италии.
https://volistob.ru/sites/default/files/styles/scale_652x540/public/images//754474105764120.jpg?itok=m3Fa-hnX
Так экспансия, которую проводили два диктатора, привела к кровопролитной войне. Нацистский рейх погиб, но и Советский Союз, оказавшийся среди победителей, потерял миллионы своих жителей и был столь ослаблен, что не смог долго удерживать приобретенные территории. Об этих уроках и сегодня стоит помнить всем тем, кто стремится к экспансии.

Sedov_05

04.09.2019, 00:35

https://picturehistory.livejournal.com/4752495.html

sedov_05 (sedov_05) написал в picturehistory
2019-09-01 20:28:00 210

Кстати, как мне кажется, считать, что Вторая Мировая война началась именно 1 сентября 1939 года терминологически неверно. В тот день, 80 лет назад на ОДНУ страну - Польшу (Вторую Речь Посполитую) напало ДВЕ страны - Германия (Третий Райх) и Словакия, тогда как под Мировыми войнами понимаются, как правило, войны коалиций, а коалиционной война стала только 3 сентября, когда в нее вступили Соединенное Королевство и Французская республика. По аналогии с Первой Мировой, начало которой считается не с объявления войны Австро-Венгрией Сербии (28 июля 1914 года) и даже не, собственно, начало военных действий (обстрел Белграда 30 июля), а объявление войны Германской Империей (Второй Райх) империи Российской с одновременной оккупацией Люксембурга, что произошло 1 августа 1914 года.

Теоретически, конечно, можно указать на то, что в силу ранее данных упомянутыми выше Великобритании и Франции гарантий Польше (и Румынии), Польша (и Румыния) по состоянию на 01.09.1939 уже являлись союзниками Англии и Франции, но раз именно 1 сентября эти две страны не объявили войну Германии (и Словакии, наверное, тоже стоило), то в состоянии войны они с Германией (и Словакией) не находились и война, начавшаяся 1 сентября 1939 года на тот момент коалиционной (а, следовательно, мировой) еще не была.

Надо упомянуть, что события Второй Мировой войны, происходившие в Европе, Африке и на Ближнем Востоке, в современной Западной Европе вполне справедливо именуются "Второй Мировой войной в Европе" ибо Япония все годы войны следовала обещанию премьер-министра Нобуюки Абэ никогда не вмешиваться в европейские дела, сделанному 4 сентября 1939 года.

Вроде бы, возникает противоречие - "мировая" и "в Европе". Однако, и Великобритания, и Франция были державами с территориями на всех континентах мира, а военные действия, в которых не была вовлечена Япония, разворачивались не только в Европе, но и в Африке (Марокко, Алжир, Тунис, Ливия, Египет, Эфиопия, Эритрея, Сомали, Кения, Мадагаскар, Судан, Сенегал) и Азии (Ливан, Сирия, Иран, Йемен).

Ну и, чтобы два раза не вставать, повторюсь в своем мнении, что термин "Великая Отечественная война" в приложении ко всем военным действиям, осуществлявшимся РККА на европейских ТВД (оккупация Ирана - это немного из другой оперы, как мне кажется), верен только для того периода, пока военные действия велись на территории Советского Союза за пределами Прибалтийских государств, оккупация которых, была осуществлена в логике Второй Мировой войны и в нарушение договоренностей с этим странами. Все остальные действия РККА никакой "отечественностью" не имеют и являются частью Второй Мировой войны в Европе. В конце концов, никто никогда не пытался объединить "Европейский Поход Русской Армии" в 1813-14 годах и Отечественную Войну 1812 года.

Что же касается Западной Беларуси и Западной Украины, то тут интересно. Во первых, по состоянию на осень 1939 года Договор о ненападении между СССР и Польшей уже ДЕ-ФАКТО не действовал (так как по его же условиям - см. ст.2, мог быть расторгнут Советским Союзом), а во вторых, были присоединены территории, права СССР на которые, де факто, признавались западноевропейскими странами. Недаром, Уинстон Черчилль 1 октября 1939 года заявил, что СССР не взял ничего за линией Керзона и именно поэтому ни Великобритания, ни Франция не объявили войны СССР, хотя, в силу ранее данных гарантий Польше могли бы это сделать.

"Иллюстрированная Россiя"

04.09.2019, 00:52

https://picturehistory.livejournal.com/4752806.html
(с)

См.также:

Другие выпуски: Журнал русской эмиграции "Иллюстрированная Россiя"

Мисс «Русская колония»

"Пляжъ" Юмористический еженедельник № 30 (118) от 23 июля 1925

Журнал русской эмиграции "Рубеж" (Харбин)

Foto_history

04.09.2019, 11:40

https://foto-history.livejournal.com/12818195.html

2nd-Sep-2019 12:00 am

1 сентября 1939 года Германия, несмотря на постоянную политику действенного сотрудничества с Варшавой ( пакт Пилсудского — Гитлера, совместное участие в разделе чехословацких территорий по Мюнхенскому сговору), осуществила вторжение в Польшу. Так началась Вторая мировая война.

1. Вступление немецких войск в Польшу. 1 сентября 1939 года. 6 часов утра.

РГАКФД , оп 3, № 201, сн. 4

2. Солдаты вермахта ломают шлагбаум на пограничном пункте в Сопоте (граница Польши и Вольного города Данцига). 1 сентября 1939 г.

3. Польская пехота в обороне. 1 сентября 1939 года.

4. Польская пехота на марше. 1 сентября – 6 октября 1939 г.

5. Уличный бой в предместье Варшавы. 1939 г.

РГАКФД , оп. 3, № 200, сн. 12

6. Выезд дипломатов из оккупированной немецкими войсками Польши. 1939 г.

РГАКФД , оп. 3 № 204, сн.14

7. Польские парламентеры во время передачи крепости Модлин представителям немецкого командования.1939 г.

РГАКФД , оп. 3, № 199, сн. 7

8. Момент церемонии переговоров о капитуляции между представителями польского и немецкого командования. Варшава. 1939 г.

РГАКФД , оп. 3 № 199, сн. 8

9. Представитель польского командования и представитель немецкого командования во время церемонии капитуляции. Варшава. 1939 г.

РГАКФД , оп. 3, № 199, сн.4

10. Момент церемонии переговоров о капитуляции Польши. 1939 г.

РГАКФД , оп. 3, № 199, сн. 11

11. Начальник Главного штаба ВП Вацлав Стахевич и британский генерал Эдмунд Айронсайд (в штатском) на штабных польско-британских переговорах 17 — 21 июля 1939 г.

12. Вид на разрушенные здания в Варшаве. 1939 г.

РГАКФД , оп.3, № 205, сн. 39

13. Вид на разрушенное предместье Прага в Варшаве. 1939 г.

РГАКФД , оп. 3, № 205, сн. 22

14. Велюнь после бомбардировки 1 сентября 1939 года (фото выполнено с башни готического собора Велюня).

15. Расчет немецкого артиллерийского орудия на позиции на площади Оперы в Варшаве. 1939 г.

РГАКФД , оп. 3, № 205, сн. 46

16. Вступление немецких войск в Варшаву. 1939 г.

РГАКФД , оп. 3, № 201, сн. 15

17. Парад немецких войск в Варшаве во время приезда А.Гитлера. 1939 г.

РГАКФД , оп. 3, № 198, сн. 17

18. Церемония приветствия немецкими войсками прибывшего в Варшаву А.Гитлера. 1939 г.

РГАКФД , оп. 3, № 198, сн. 4

19. А.Гитлер в сопровождении торжественного кортежа в Данциге. 1939 г.

РГАКФД , оп. 3, № 198, сн. 20

20. Сборный пункт трофейного оружия, организованный немцами на одной из улиц в Варшаве. 1939 г.

РГАКФД , оп. 3, № 206, сн. 13

21. Польские военнопленные сдают оружие. 1939 г.

РГАКФД , оп. 3, № 263, сн. 311

22. Немецкий солдат конвоирует польских солдат, захваченных в плен. 1939 г.

РГАКФД , оп. 3, № 263, сн. 278

23. Еврейское гетто в Варшаве во время немецкой оккупации. Декабрь 1941 г.

РГАКФД , 0-154299

24. Колонна арестованных немцами поляков проходит по улице одного из городов Силезии. 1941 г.

РГАКФД , 2-105013

25. Расстрел поляков во время немецкой оккупации. 1941 г.

РГАКФД , 2-105014

26. Солдаты гестапо ведут на расстрел группу польских женщин. 1941 г.

РГАКФД , 2-105024

Все фото кликабельны

Олег Вещий

05.09.2019, 00:20

https://arctus.livejournal.com/998667.html
Пишет Олег Вещий (arctus)
2019-09-03 20:00:00

17 сентября 1939 г. советские войска перешли границу с Польшей - начался т.н. Польский поход РККА. За первые две недели германско-польской войны Польша была фактически разгромлена, и СССР оставалось воспользоваться ситуацией, чтобы обеспечить собственные стратегические интересы в соответствии с достигнутыми с Германским рейхом договоренностями.

С первых же дней войны по дипломатическим каналам руководство Рейха пыталось получить информацию о том, намерено ли советское правительство направлять войска в зону своих интересов, и если намеренно, то когда именно. Однако Москва очевидно тянула время до того момента, когда Польша не будет фактически разгромлена.

11 сентября Белорусский и Киевский особые военные округа (ОВО) получили приказ сформировать для действий на территории восточных регионов Польской республики, соответственно, Белорусский и Украинский фронты. 14 сентября БОВО и КОВО получили директивы народного комиссара обороны К.Е. Ворошилова и начальника генштаба РРКА Б.В. Шапошникова «О начале наступлений против Польши». Этим документом определялась общая глубина и последовательность продвижения советских войск, взаимодействие между соединениями. Время начала операции было назначено на раннее утро 17 сентября.

Пунктом 2 оговаривалось, что «действия групп должны быть быстры и решительны, поэтому они не должны ввязываться во фронтальные бои на укрепленных позициях противника, а, оставляя заслоны с фронта, обходить фланги и заходить в тыл, продолжая выполнять поставленную задачу». Особо оговаривался вопрос снабжения войск, и прописывалось жесткое требование не допускать «никаких реквизиций и самовольных заготовок продовольствия и фуража в занятых районах».

Дальнейшие события развивались в соответствии с этим документом. Более того, после начала советского наступления и получения соответствующей официальной ноты польское командование приказало своим войскам не атаковать части Красной армии, а отступать в сторону нейтральных стран и сопротивляться лишь попытками разоружить или остановить продвижение.

Командир польского гарнизона в Луцке бригадный генерал П.Скуратович так описывал характер советского наступления: «Большевики едут с открытыми люками танков, улыбаются и машут шлемами».

Франция и Великобритания, которые после нападения на Польшу объявили Германии войну, в отношении СССР никаких враждебных действий не предпринимали. 1 октября У.Черчилль (на тот момент Первый лорд Адмиралтейства) выступил с речью о международной обстановке по итогам первого месяца войны. В своем выступлении он констатировал:

«то, что русские армии должны были встать на этой линии, было совершенно необходимо для обеспечения безопасности России от нацистской угрозы».

Уже 19 сентября в районе Львова произошли столкновения передовых советских и германских частей. Дабы избежать в дальнейшем подобных инцидентов стороны развернули активные контакты. В результате была согласована демаркационная линия, за пределы которой должны были отступить ушедшие далеко на восток немецкие части, а советские войска приостанавливали наступление. Это решение крайне негативно было воспринято в немецких войсках. Процедура передачи населенных пунктов занятых немцам красной армии (в частности г. Брест) породила популярный в миф о «совместном параде победы нацистов и коммунистов».

В результате Польского похода РККА Советский союз получил территорию площадью почти 200 км2 с населением около 13 млн. человек. Раздел территорий Польской республики был закреплен договором о дружбе и границах между СССР и Германией подписанный 28 сентября. В тот же день советские войска получили приказ о завершении операции. Безвозвратные потери Красной армии в польской кампании в общей сложности составили по разным оценкам от 737 до 1475 человек.

Присоединение новых территорий было закреплено обращением специально избранного Народного собрания к Верховным советам СССР соответствующих и союзных республик.

Особого внимания заслуживают идеологемы, которыми советское политическое руководство и военное командование обосновывало свои действия, как перед международным сообществом, так и перед собственными гражданами.

На первой полосе «Правды» за 14 сентября была опубликована статья за подписью начальника Управления пропаганды и агитации ЦК ВКП(б) А.А.Жданова «О внутренних причинах военного поражения Польши». В качестве главной причины внутренней слабости назывались межнациональные отношения — дискриминация всех нетитульных наций, прежде всего украинцев и белорусов, игнорирование «многонационального» характера польского государства, отсутствия в нем «уз дружбы и равенства» между народами. Интересно, что излюбленная советской пропагандой социально-экономическая проблематика — несправедливость капиталистического общества, присущие ему «объективные противоречия» вообще не упоминались.

В ноте советского правительства, которая была вручена польскому послу утром 17 сентября акценты были расставлены несколько иначе. В первую очередь говорилось о том, что коллапс польской государственности чреват потенциальными угрозами для безопасности СССР. И лишь затем речь шла о необходимости защитить от его негативных последствий украинское и белорусское население.

«Польское государство и его правительство фактически перестали существовать. Тем самым прекратили своё действие договоры, заключённые между СССР и Польшей. Предоставленная самой себе и оставленная без руководства, Польша превратилась в удобное поле для всяких случайностей и неожиданностей, могущих создать угрозу для СССР. Поэтому, будучи доселе нейтральным, советское правительство не может более нейтрально относиться к этим фактам, а также к беззащитному положению украинского и белорусского населения. Ввиду такой обстановки советское правительство отдало распоряжение Главному командованию Красной Армии дать приказ войскам перейти границу и взять под свою защиту жизнь и имущество населения Западной Белоруссии, Западной Украины».

Глядя из 2018 г. эти формулировки кажутся удивительно актуальными, если слово Польша поменять на слово Украина. Здесь и бегство из столицы правительства, и коллапс государства, аннулирующий прежние договоренности, и превращение страны в неконтролируемый источник угроз и, наконец, необходимость защиты единокровного населения. В 2014 г. многие из этих тезисов звучали в России по отношению к постмайданной Украине, однако такой четкой и последовательной оценки событий на столь высоком уровне дано не было. Между тем, в 1939 г. эти аргументы Москвы были хотя и без энтузиазма, но с пониманием восприняты международным сообществом.

В тот же день с радиообращением к гражданам СССР выступил и председатель СНК В.М. Молотов который воспроизвел ту же аргументацию и риторику: польское государство неожиданно для всех рухнуло, это создает угрозы, как Советскому Союзу, так и единокровному украинскому и белорусскому населению.

Интересно, что особое место в этом заявлении отводилось реакции советских граждан на угрозу новой войны:
«среди наших граждан наметилось стремление накопить побольше продовольствия и других товаров из опасения, что будет введена карточная система в области снабжения. Правительство считает нужным заявить, что оно не намерено вводить карточной системы на продукты и промтовары, даже, если вызванные внешними событиями государственные меры затянутся на некоторое время. Боюсь, что от чрезмерных закупок продовольствия и товаров пострадают лишь те, кто будет этим заниматься и накоплять ненужные запасы, подвергая их опасности порчи».

А вот риторика, используемая в войсках, уже больше напоминала традиционную советскую революционную риторику. 16 сентября военным советом Белорусского фронта был издан приказ №005 «О целях вступления красной армии на территорию Западной Белоруссии» в котором сообщалось следующее:

«Правители панской Польши бросили теперь наших белорусских и украинских братьев в мясорубку второй империалистической войны. Национальный гнет и порабощение трудящихся привели Польшу к военному разгрому. Перед угнетенными народами Польши встала угроза полного разорения и избиения со стороны врагов.

В Западной Украине и Белоруссии развертывается революционное движение. Начались выступления и восстания белорусского и украинского крестьянства в Польше. Рабочий класс и крестьянство Польши объединяют свои силы, чтобы свернуть шею своим кровавым угнетателям».

В условиях назревающей мировой войны советское руководство в 1939 — 1940 гг. стремилось отодвинуть государственную границу как можно дальше на запад, увеличивая глубину собственной обороны и занимая стратегически более выгодные позиции. Для этого Советскому Союзу требовалось фактически пересмотреть границы сложившиеся в регионе в результате поражения России в Первой мировой войне и последовавших за ней вооруженных конфликтах.

Кроме того, учитывая тесное взаимодействие германских спецслужб с украинскими националистами, (отряды которых приняли участие во вторжении в Польшу 1 сентября 1939 г.) существовала опасность создания на территории Восточной Польши украинского марионеточного государства, подконтрольного Рейху и враждебного СССР.

При этом если Российская Империя рассчитывала по итогам Первой мировой войны присоединить территории Галичины в виде нескольких новых губерний, то Советский Союз действовал в рамках проводившейся им на территории России национальной политики. Поэтому новые территории были закреплены за БССР и УССР, а так же Литвой, которая, вскоре стала советской республикой.

Фактически был реализован т.н. Акт Злуки, т.е. объединения Западноукраинской и Украинской народных республик подписанный в 1919 г. Все земли, на которые претендовали два этих недолговечных государственных образования были объединены в 1939 г. в едином украинском национальном государстве, которое, согласно конституции 1936 г. (ст. 17), было наделено правом свободного выхода из состава советской федерации.

Этим правом Украина воспользовалась в 1991 г. сменив форму правления и экономическую модель, но сохранив свои границы. Политическим локомотивом обретения независимости стали регионы, присоединенные в 1939 г. — прежде всего Галиция. Именно на них могла опереться партийно-хозяйственная номенклатура УССР в своем стремлении к получению всей полноты власти на подведомственной ей территории, без необходимости оглядываться на Москву, делиться с ней полномочиями и активами.

При этом политические издержки событий 1939 г. (раздел суверенной Польши, сотрудничество с Германским рейхом) возлагаются на Российскую Федерацию, как правопреемницу СССР, а территориальные приобретения остаются за странами к ней враждебными, такими как Украина и Литва.
[https://ukraina.ru/history/20180917/1021162786.html]

Обратил внимание на написание слова «Белорусь» ДО «русской оккупации Беларуси»

Публий Корнелий Тацит

05.09.2019, 11:15

https://aloban75.livejournal.com/4450953.html
September 1st, 16:30
1 сентября 1939 года Германия, несмотря на постоянную политику действенного сотрудничества с Варшавой ( пакт Пилсудского — Гитлера, совместное участие в разделе чехословацких территорий по Мюнхенскому сговору), осуществила вторжение в Польшу. Так началась Вторая мировая война.

1. Вступление немецких войск в Польшу. 1 сентября 1939 года. 6 часов утра.

РГАКФД , оп 3, № 201, сн. 4

2. Солдаты вермахта ломают шлагбаум на пограничном пункте в Сопоте (граница Польши и Вольного города Данцига). 1 сентября 1939 г.

3. Польская пехота в обороне. 1 сентября 1939 года.

4. Польская пехота на марше. 1 сентября – 6 октября 1939 г.

5. Уличный бой в предместье Варшавы. 1939 г.

РГАКФД , оп. 3, № 200, сн. 12

6. Выезд дипломатов из оккупированной немецкими войсками Польши. 1939 г.

РГАКФД , оп. 3 № 204, сн.14

7. Польские парламентеры во время передачи крепости Модлин представителям немецкого командования.1939 г.

РГАКФД , оп. 3, № 199, сн. 7

8. Момент церемонии переговоров о капитуляции между представителями польского и немецкого командования. Варшава. 1939 г.

РГАКФД , оп. 3 № 199, сн. 8

9. Представитель польского командования и представитель немецкого командования во время церемонии капитуляции. Варшава. 1939 г.

РГАКФД , оп. 3, № 199, сн.4

10. Момент церемонии переговоров о капитуляции Польши. 1939 г.

РГАКФД , оп. 3, № 199, сн. 11

11. Начальник Главного штаба ВП Вацлав Стахевич и британский генерал Эдмунд Айронсайд (в штатском) на штабных польско-британских переговорах 17 — 21 июля 1939 г.

12. Вид на разрушенные здания в Варшаве. 1939 г.

РГАКФД , оп.3, № 205, сн. 39

13. Вид на разрушенное предместье Прага в Варшаве. 1939 г.

РГАКФД , оп. 3, № 205, сн. 22

14. Велюнь после бомбардировки 1 сентября 1939 года (фото выполнено с башни готического собора Велюня).

15. Расчет немецкого артиллерийского орудия на позиции на площади Оперы в Варшаве. 1939 г.

РГАКФД , оп. 3, № 205, сн. 46

16. Вступление немецких войск в Варшаву. 1939 г.

РГАКФД , оп. 3, № 201, сн. 15

17. Парад немецких войск в Варшаве во время приезда А.Гитлера. 1939 г.

РГАКФД , оп. 3, № 198, сн. 17

18. Церемония приветствия немецкими войсками прибывшего в Варшаву А.Гитлера. 1939 г.

РГАКФД , оп. 3, № 198, сн. 4

19. А.Гитлер в сопровождении торжественного кортежа в Данциге. 1939 г.

РГАКФД , оп. 3, № 198, сн. 20

20. Сборный пункт трофейного оружия, организованный немцами на одной из улиц в Варшаве. 1939 г.

РГАКФД , оп. 3, № 206, сн. 13

21. Польские военнопленные сдают оружие. 1939 г.

РГАКФД , оп. 3, № 263, сн. 311

22. Немецкий солдат конвоирует польских солдат, захваченных в плен. 1939 г.

РГАКФД , оп. 3, № 263, сн. 278

23. Еврейское гетто в Варшаве во время немецкой оккупации. Декабрь 1941 г.

РГАКФД , 0-154299

24. Колонна арестованных немцами поляков проходит по улице одного из городов Силезии. 1941 г.

РГАКФД , 2-105013

25. Расстрел поляков во время немецкой оккупации. 1941 г.

РГАКФД , 2-105014

26. Солдаты гестапо ведут на расстрел группу польских женщин. 1941 г.

РГАКФД , 2-105024

Все фото кликабельны

Сергей Осипов

05.09.2019, 20:17

https://aif.ru/society/history/1190453
00:06 22/06/2014

Статья из газеты: Еженедельник "Аргументы и Факты" № 25 18/06/2014

Все материалы сюжета Великая Отечественная война

В трагическую дату в истории страны «АиФ» начинает серию публикаций к 70-летию Великой Победы.

Л. Бать / РИА Новости

В разные годы были озвучены две взаимоисключающие причины катастрофы. Первая, официальная, гласила, что «мирный труд советских людей был прерван вероломным нападением превосходящих сил противника».

Вторая версия была выдвинута перебежавшим на Запад офицером советской военной разведки Владимиром Резуном. Он пытался доказать, что летом 1941 г. Сталин сам собирался напасть на Гитлера, но тот его опередил. Совсем недавно появилась третья, парадоксальная, версия: причиной катастрофы 22 июня было то, что в 1940 г. Гитлер и Сталин тайно договорились о совмест*ной высадке... на Британские острова! Слово историку и писателю Александ*ру Осокину, автору трилогии «Великая тайна Великой Отечественной».

Британская ССР?

Сергей Осипов, «АиФ»: - Александр Николаевич, как и когда вам в голову-то такое пришло?

Александ*р Осокин: Я сын кадрового военного артиллериста, прошедшего войну с её первого дня до последнего. О многих странностях 22 июня первым мне рассказал именно отец. После начала перестройки открылись архивы, появилось огромное количество воспоминаний, в которых оказалась масса подобных непонятных фактов. При их обобщении у меня постепенно выстроился совершенно иной сценарий нашей подготовки к войне. Мне удалось найти доказательства того, что Сталин собирался воевать не против Германии, а вместе с ней!

Где правда, где ложь? Эксперт развенчал мифы о Великой Отечественной войне

- Пока похоже на очередной миф о войне. А где факты?

- Продолжая исследования, я проанализировал расположение советских войск на 22 июня. Оказалось, что наши войска не занимали позицию для обороны, как гласила советская версия. Но их расположение никак не походило и на изготовку к нападению на Германию, о котором говорит Резун! По какой-то странной причине войска с техникой располагались не вдоль границы, как у немцев, а вдоль железных дорог, ведущих к границе от местечка Обуз-Лесная под Барановичами (Белоруссия), от Тарнополя (ныне Тернополь) на Украине, от Паневежиса в Литве... Именно в эти пункты ещё 18 июня были выведены фронтовые управления Западного, Киевского и Прибалтийского особых военных округов.

- Ну и что? Может, войска подтягивались из глубины территории СССР по железной дороге, выгружались и расходились по предписанным местам вдоль границы?

- Войска, конечно, подтягивались, сгружались и затем по ночам двигались к путям, ведущим к границе. В последнюю предвоенную неделю эти пути тайно, выселив всех живущих вблизи, перешили на европей*скую колею. Там войска грузили в стоящие на них эшелоны, которые должны были повезти их на запад через Европу.

Это был совершенно невероятный план: немецкие войска в невыясненном пока количестве должны были проследовать через территорию СССР на Ближний Восток и оккупировать Ирак, лишив тем самым Британию нефтяных поставок. Одновременно советские войска готовились к переброске на запад, на побережье Ла-Манша, для участия в высадке десанта на территории Великобритании! На время транспортировки боеприпасы и горючее не выдавали обеим армиям. Поэтому наши передовые части 22 июня оказались без патронов и снарядов!

«Нападут на вас утром». Кто пытался предупредить СССР о немецком вторжении

Для этого грандиозного мероприятия, которое я назвал Великой транспортной операцией, советские войска даже экипировали по-новому. Впервые в русской военной истории в частях, которые предназначались к переброске на запад, в последнюю неделю перед войной выдали трусы и майки вместо кальсон и нательных рубах.

- А почему с Англией надо было воевать обязательно в трусах?

- Сталин решил, что лето будет жарким, поэтому ехать через всю Европу в архаичных кальсонах образца 1914 г. стыдно! Смешно? Но личному составу тех же частей в то же самое время выдали ещё и смертные медальоны - чёрные пенальчики - для хранения личных данных. А это уже не смешно! Кстати, этим частям было объявлено, что они едут в Германию на совместные учения...

- Допустим, всё это так. Но зачем такие сложности? Почему бы Гитлеру с согласия Сталина не высадиться в Англии, а Сталину по договорённости с Гитлером не захватить иракскую нефть?

- Сейчас известно, что Гитлер очень не хотел вести реальные боевые действия против Великобритании. Его расовая теория считала англичан близкими родственниками «истинных арийцев». С другой стороны, никогда не обижать южных соседей («мягкое подбрюшье») было неизменным принципом и Ленина, и Сталина.

«Я был уверен, война скоро кончится». Каким было 22 июня 41-го

Что спасло Англию

- И о каком же советском контингенте, по-вашему, могла идти речь?

- Не знаю точно, но предположить можно. Перевозить его должны были 100 тыс. (!) вагонов. Это следует из письма Берии на имя Сталина от 17 января 1941 г., где он жалуется, что Наркомат обороны заказал у Наркомата путей сообщения на 1941 г. на 100 тыс. вагонов под погрузку больше, чем под разгрузку, хотя обычно баланс совпадает. Вагон-теплушка, в которых перевозили войска, вмещал 40 человек...

- Если верить вашим исследованиям, перед СССР и Германией маячила светлая перспектива захватить Англию и поделить её колонии. Так почему же всё пошло прахом?

- 10 мая 1941 г. в Англии оказывается «наци № 2» Рудольф Гесс. Я считаю, что его выкрала английская разведка, чтобы поссорить Сталина с Гитлером. Гесс в Лондоне - явный признак того, что Гитлер договаривается с Черчиллем о совместных действиях против СССР.

- Если они договорились, то почему Черчилль «кинул» Гитлера и оказался 22 июня союзником Сталина?

- Потому что Черчилль не собирался тогда воевать против СССР, его задачей было срочно втянуть Сталина в войну против Германии. Сталин не отменил Великую транспортную операцию не потому, что поверил Гитлеру, а потому, что был загипнотизирован уникальной перспективой наконец разделаться с Англией. Поэтому и делал всё, чтобы не допустить провокации, способной её сорвать. Так, 22 июня 1941 г. полным проигрышем завершилась политическая игра, которую втайне от населения вёл *Иосиф Сталин, и началась героическая Великая Отечественная война советского народа, которая закончилась победой 9 мая *1945-го.

© РИА Новости

Так началась война: 22 июня 1941 года в фотографиях | Фотогалерея

В 1940 году Адольф Гитлер подписал основную директиву N 21 под кодовым названием “Барбаросса”. 22 июня 1941 года немецкая авиация бомбит советские города. Германия начала войну против СССР.

1/10 Фотографий
Перейти к фотоленте

В 1940 году Адольф Гитлер подписал основную директиву N 21 под кодовым названием “Барбаросса”. 22 июня 1941 года немецкая авиация бомбит советские города. Германия начала войну против СССР.

23 июня 1941 года в Киеве. Район Грушки.

Ленинградцы бегут по улицам города в первые дни войны. 1941

Лучи прожекторов войск ПВО освещают небо Москвы. Москва, июнь 1941 год.

Мобилизация. Колонны бойцов движутся на фронт. Москва, 23 июня 1941 года.

На Красной площади в первые дни войны. Москва, июнь 1941 год.

Новобранцы. 1941

Первый пленный немецкий солдат Альфред Лискоф 1941

Советские дети во время фашистской бомбежки под Минском в первые дни войны. 1941

Танковый полк при Военной Академии механизации и моторизации им. Сталина. Колонна танков на марше. Москва, июнь 1941 года.

PreviousNext

Мнение эксперта

Мирослав Морозов, военный историк:

- Долгое время советская историография скрывала целый ряд моментов, связанных с началом Великой Отечественной войны. Из-за этого в стране выросло несколько поколений людей, которые не воспринимают даже самые новые исторические концепции, если в них нет каких-то невероятных конспирологических теорий. Автор этой версии - как раз из таких людей. Он с лёгкостью проходит мимо базовых для любого серьёзного историка документов (например, плана «Барбаросса», где чётко написано, кто и на кого собирается напасть) и обращает внимание на некие косвенные факты, если они ложатся в его теорию. Для него трусы или кальсоны - важный фактор, а «Соображения об основах стратегического развёртывания Вооружённых сил СССР», в которых нет ни слова ни про какой десант в Англии, - нет.

По поводу «неоспоримого факта» о перешивке советской широкой железнодорожной колеи на узкую европейскую: данных о том, что это делалось в СССР до 22 июня, нет. Такие работы проводились немцами, но после этой даты. Что называется, почувствуйте разницу…

Sofiawal-88

06.09.2019, 01:24

https://sofiawal-88.livejournal.com/379224.html
Пишет sofia walewska (sofiawal_88)
2019-09-05 06:02:00 37

Принудительно-освободительная. Ровно 75 лет назад СССР развязал войну против Финляндии

НЕ ПРЕДВИДЕЛИ: Чтобы вести артиллерийский огонь, советские солдаты должны были прорубывать в финских лесах просеки длиной до 200 м

Автор: Олег Шама
Красноармейцам внушили, что они идут освобождать соседний народ от капиталистов. Но цветами освободителей никто не встречал
В августе 1939 года Советский Союз и Германия поделили Восточную Европу. По договору, подписанному Вячеславом Молотовым и Иоахимом Риббентропом — министрами иностранных дел обеих стран, союзники не только разделили между собой Польшу. Страны Прибалтики и Финляндия, например, оказались в так называемой зоне влияния СССР.

Позже, принудив Литву, Латвию и Эстонию подписать с Союзом договоры о ненападении, Кремль расположил на их территориях свои военные базы. В итоге прибалтийские государства, по сути, оказались аннексированы своим коммунистическим соседом.

Однако с Финляндией этот сценарий не сработал. Финны хотели сохранять нейтралитет во вспыхнувшей мировой войне, и присутствие советских войск на их землях с этим никак не вязалось.

Однако Москва не собиралась отступать. Кремль в конце 1930‑х мало чем отличался от нынешнего в том смысле, что искал “обоснования” для своих агрессивных действий в отношении соседей. Вот и тогда московские коммунисты решили, что, с точки зрения их понимания исторической справедливости, Финляндия должна подчиняться Союзу. Ведь с 1809 по 1917 год она была в составе Российской империи. Император Александр I отвоевал ее у Швеции в наказание за то, что Стокгольм не поддержал экономической блокады Англии во время наполеоновских войн — как раз в те несколько лет, когда Россия была союзницей Франции. Потом, после большевистского переворота в Петрограде, финны провозгласили независимость. В последовавшей затем тяжелой гражданской войне финские коммунисты потерпели поражение, их организации были запрещены в стране, а наиболее пылкие приверженцы большевизма эмигрировали в СССР. Финляндия стала независимым государством, но одновременно попала в кремлевские списки народов, которые необходимо было освобождать от капиталистов-угнетателей.

ФИННСОВЕТ: Отто Куусинена (на фото справа) Кремль назначил главой советского правительства Финляндии. Договор о взаимопомощи руководство руководство СССР подписало на второй день войны / Фото: DR
ФИННСОВЕТ: Отто Куусинена (на фото справа) Кремль назначил главой советского правительства Финляндии. Договор о взаимопомощи руководство СССР подписало на второй день войны / Фото: DR

Вначале Кремль попытался развязать финский узел дипломатическим путем. Более года шли переговоры между Москвой и Хельсинки. Страна Советов требовала от своей капиталистической соседки отдать ей в аренду на 30 лет остров Ханко вблизи финской столицы и остров Рыбачий в Баренцевом море, а главное — отодвинуть на 60 км от Ленинграда границу на Карельском перешейке. Последний пункт стал еще и мощным оружием внутренней пропаганды — власти стращали советских граждан информацией о том, что передовой рубеж капитализма находится всего в 20 км от города Ленина, колыбели большевистской революции. “На расстоянии пушечного выстрела”,— писали тогда советские газеты.

Но финны упорствовали, и последний этап переговоров, пришедшийся на октябрь 1939 года, был провален.

Финская делегация покинула Москву, а 3 ноября Ленинградский военный округ был приведен в полную боевую готовность.

Подарок вождю

Повод к войне организовал спецотряд НКВД. 26 ноября со стороны финской границы у деревни Майнила раздались семь минометных выстрелов. Советское руководство тотчас сообщило о четырех убитых и девяти раненых красноармейцах. Финское военное командование предложило провести расследование случившегося. Однако в Москве не захотели в чем‑либо разбираться, а вручили финскому послу ноту протеста и разорвали дипломатические отношения.

Через четыре дня, 30 ноября, самолеты с красными звездами сбросили 600 бомб на Хельсинки. Город охватил пожар. Погиб 91 мирный житель.

В тот день 72‑летний маршал Карл Густав Маннергейм по обыкновению завтракал в хельсинкском ресторане Савойя. Услышав первые взрывы, маршал сразу отправился в президентский дворец. По прибытии он сходу получил полномочия главнокомандующего.

Маннергейм был старым воякой, много лет служившим в российской императорской армии. В 1917 году он вернулся на родину, где под его руководством был подавлен коммунистический мятеж. Швед, родившийся в Финляндии, он даже не говорил на финском, но был народным любимцем. Население о маршале отзывалось лестно: “В Хельсинки — правительство, а в Финляндии — Маннергейм”.

Несмотря на возраст, старый маршал вновь взялся за дело.

Вопреки кремлевской пропаганде, финны совсем не готовились к войне. Их армия состояла всего из 30 тыс. солдат и офицеров. Целых два десятилетия, начиная с 1920‑х, Финляндия, как и многие другие страны Европы, уверовав в созданную тогда Лигу Наций, последовательно сокращала военные расходы, надеясь на новую систему международной безопасности.

ГОТОВЫ К ОСВОБОЖДЕНИЮ: Хельсинки в ожидании советских бомбардировщиков. Кремлевское руководство на конференции Лиги Наций заявляло, что бросает голодным соседям хлеб. Финны в шутку называли бомбы корзинками Молотова, а свои бутылки с зажигательной смесью - коктейлями Молотова / Фото: DR
ГОТОВЫ К ОСВОБОЖДЕНИЮ: Хельсинки в ожидании советских бомбардировщиков. Кремлевское руководство на конференции Лиги Наций заявляло, что бросает голодным соседям хлеб. Финны в шутку называли бомбы корзинками Молотова, а свои бутылки с зажигательной смесью - коктейлями Молотова / Фото: DR

Однако претензии СССР настолько возмутили население страны, что в ополчение повалили добровольцы, среди которых были даже сторонники коммунистических идей. Маннергейм писал в мемуарах: “Листовки, которые вместе с бомбами разбрасывались [советскими самолетами] над столицей и обещали “испытывающему голод народу Финляндии хлеб”, не могли вызвать ничего, кроме смеха. По сути, эта пропаганда только укрепляла наш внутренний фронт”.

Финны выставили против советской группировки, насчитывавшей 500 тыс. человек, свое 260‑тысячное войско. Они имели в боевом состоянии всего 30 танков против 2 тыс. советских и чуть более 100 самолетов против 2,5 тыс. краснозвездных авиамашин. Вооружаться финской пехоте пришлось в основном сохранившимися еще с царских времен винтовками Мосина. Большинство солдат прибывали на фронт без формы — ее просто не было. Но это никого не остановило — финны услышали призыв Маннергейма: “Мы воюем за свой дом, веру и отчизну”.

Противник сражался за иное. Советское руководство сформулировало свою задачу так: “Освободим финский народ от гнета капиталистов”. СССР планировал занять Финляндию за три недели, к 21 декабря — дню рождения вождя народов Иосифа Сталина.

Уже через несколько дней войны, с первыми захваченными финскими деревнями руководству Красной армии стало понятно, что “освобождать” некого.

В донесениях, которые готовили спецслужбы о настроениях солдат на фронте, можно прочесть такие пересказы разговоров бойцов: “Красноармеец Харитонов: “Ведя борьбу за освобождение финского народа, его мы не видели. По внутренней отделке домов видно, что финский народ жил богаче, лучше, чем наши колхозники. Зачем мешать их самостоятельности?” Красноармеец Курицин: “Зачем мы освобождаем финнов? Они и так хорошо живут”.

Не встретили же советские солдаты “угнетенных” финских крестьян потому, что те восприняли буквально рекомендации своего правительства покинуть приграничную территорию. Многие к тому же сжигали свои дома, чтобы они не достались врагу.

СОВЕТСКОЕ ОБЕСПЕЧЕНИЕ: Солдаты Красной армии разбирают доставленную им провизию / Фото: DR
СОВЕТСКОЕ ОБЕСПЕЧЕНИЕ: Солдаты Красной армии разбирают доставленную им провизию / Фото: DR

На второй день войны, 1 декабря, советская пресса сообщила, что в “освобожденном” дачном поселке Терийоки приступило к работе правительство новой Финляндии. Его возглавил Отто Куусинен, финский коммунист, которого Маннергейм называл одним из руководителей большевистского мятежа 1918 года. На следующий день этот лидер подписал договор о взаимопомощи и дружбе с Советским Союзом, тем самым “легализовав” агрессию Кремля.

Миссии Куусинена предшествовала некоторая подготовительная работа. Еще в октябре 1939‑го СССР в строжайшей секретности начал создавать Финскую Народную Армию (ФНА), набирая туда советских финнов, а также этнически близких к ним карелов. Это формирование должно было стать своеобразной визиткой советской Финляндии и пройти на победном параде в Хельсинки. Поэтому в последующих боях “народоармейцы” участия практически не принимали. Да и армии особой не вышло — набралось чуть более тысячи солдат-финнов и карелов из числа советских граждан. А из пленных вступать в ее ряды не пожелал никто. И потому ряды ФНА пополнили белорусами. Тогда военные в СССР тихо шутили: “На финские мины пойдут минские финны”.

Спасительный рубеж

Уже с самого начала война, которая виделась Кремлю несложной кампанией, превратилась в кошмар. Произошло это, как только наступающие натолкнулись на ошеломившее их рукотворное препятствие.

На финские мины пойдут минские финны - из фольклора красноармейцев о своих белорусских сослуживцах, которые должны были изображать этнических финнов
От Финского залива до Ладожского озера, в 50 км от реки Сестра, которая служила границей между СССР и Финляндией, начинались несколько линий хорошо замаскированных дотов. Строительство укреплений длиной в 140 км начал еще в 1920‑х еще один бывший офицер русской армии — Оскар Энкель, тогдашний начальник финского генштаба, действовавший под руководством все того же Маннергейма. Уже после войны, чтобы оправдать огромные потери, советская пропаганда назвала оборонные сооружения линией Маннергейма и всячески подчеркивала ее мощь и неприступность. На самом деле финны не возвели чего‑то грандиозного, а всего лишь мастерски использовали ландшафт для того, чтобы спрятать в лесах и каменистых холмах огневые точки, и хорошо пристреляли их в местах возможного вторжения врага. На равнинных участках в несколько рядов выложили куски гранитных скал — это должно было помешать танкам противника.

Самыми инновационными для финской обороны были десять так называемых дотов-миллионников — на строительство каждого правительство выделило по 1 млн марок. Вместе с содержанием армии они “съели” четверть бюджета государства. Доты уходили на 10‑метровую глубину. На их нижних уровнях находились казармы и прочие вспомогательные помещения. Когда эти укрепления красноармейцы все же заняли, они были поражены, что на боевом объекте имелось центральное отопление и электричество. Но таких двух-трехуровневых дотов было всего десять — основу линии составили обычные полевые укрепления.

КОНТРАТАКА: Финская листовка для советских летчиков обещает вознаграждение за самолет. Внизу - карикатура британского журнала Punch на агрессию СССР против Финляндии. Мужчина со сталинскими усами кричит: "Ага, злодейка! Пытаешься напасть на меня?" / Фото: DR
КОНТРАТАКА: Финская листовка для советских летчиков обещает вознаграждение за самолет. Внизу - карикатура британского журнала Punch на агрессию СССР против Финляндии. Мужчина со сталинскими усами кричит: "Ага, злодейка! Пытаешься напасть на меня?" / Фото: DR

Тайны из этой “стройки века” финны не делали — можно было, например, свободно фотографироваться на фоне возводимых объектов. Поэтому уже к 1937 году у высшего советского руководства имелся достаточно подробный атлас этих оборонных сооружений. Однако с ним не ознакомили командиров, которым предстояло брать линию. Расплата за безрассудство не заставила себя долго ждать.

Первые атаки на полосу укреплений Красная армия провела без какой‑либо разведки — настолько Кремль был уверен в успешной молниеносности войны.

Советские маршалы вообще считали, что долго бои не продлятся и потому, начав кампанию зимой, не удосужились обмундировать солдат по погоде. В морозы на тепло одетых финнов советские бойцы шли в кирзовых сапогах, обмотанных ветошью, в тонких шинелях и буденовках. Реки форсировали чаще всего с помощью надувных лодок, которые лопались от одной пули, оставляя “освободителей” в декабрьской воде.

К НОВЫМ РУБЕЖАМ: Красноармейцы выкапывают пограничный столб на границе с Финляндией. В результате войны СССР отобрал у соседей десятую часть территории / Фото: DR
К НОВЫМ РУБЕЖАМ: Красноармейцы выкапывают пограничный столб на границе с Финляндией. В результате войны СССР отобрал у соседей десятую часть территории / Фото: DR

В результате шапкозакидательских настроений, плохой организации командования и снабжения советских войск слабо укрепленная линия на несколько месяцев стала для Красной армии непреодолимой. Сыграла свою роль и высокая мотивация финнов — они героически защищались. Как позже написал об этом сам Маннергейм: “Прочность [линии] являлась результатом стойкости и мужества наших солдат, а никак не результатом мощности сооружений”.

Лучшим доказательством этого служила ситуация на других участках фронта, где никаких линий Маннергейма не было. Речь о среднем отрезке советско-финской границы, севернее Карельского перешейка. Там на ключевой финский город Суомуссалве в начале декабря выдвинулась 163‑я стрелковая дивизия Красной армии. Ее части шли по узкой дороге, на которой колонна войск растянулась на десятки километров. Немногочисленные финские отряды со скромным вооружением, но на лыжах и со знанием местности, раздробили дивизию и стали целенаправленно ее уничтожать. Кому из красноармейцев не посчастливилось погибнуть от пуль, пришлось умирать от холода и голода — несмотря на то, что грузовики с хлебом и тушенкой были в колонне, советские солдаты боялись выходить из импровизированных убежищ под угрозой огня со стороны финских снайперов и замерзали. К своим дивизия вышла без трети личного состава и лишившись почти всей техники и тяжелого вооружения.

На подмогу попавшим в “котел” командование отправило стоявшую в Житомире 44‑ю дивизию генерала Алексея Виноградова. Ее судьба оказалась еще хуже — финны отрезали и почти полностью уничтожили формирование. После того как комдив вывел выживших солдат из окружения, его расстреляли за трусость и невыполнение приказа перед строем личного состава.

Судьбу Виноградова разделил и Григорий Кондрашев, командир 18‑й дивизии, попавшей в окружение южнее, под карельским поселком Леметти.

ЧЕМ БОГАТЫ: Вопреки советской пропаганде, оборонительная линия финнов чаще всего состояла из каменных глыб, которые останавливали вражеские танки / Фото: DR
ЧЕМ БОГАТЫ: Вопреки советской пропаганде, оборонительная линия финнов чаще всего состояла из каменных глыб, которые останавливали вражеские танки / Фото: DR

Командование не позволяло части отступать. О том, что происходило в “котле”, можно судить по шифрограммам, отправленным комдивом в штаб в январе-феврале 1940 года. “Держались на лошадях. Теперь их нет — поели. Самолеты сбрасывают мало и нерегулярно. Продуктов нет, истощены. Бросили соль, но она рассыпалась. Народ истощен. Надо бросать сухари, концентраты, соль. Примите меры”. “Почему морите голодом? Дайте продуктов. Помогайте, выручайте, иначе погибнем все”. “Вы нас все время уговариваете, как маленьких детей. Обидно погибать, когда рядом стоит такая большая армия. Требуем немедленного разрешения на выход. Если это разрешение не будет дано, мы примем его сами или примут его красноармейцы”. Вскоре комдив таки решился на прорыв. Части пошли двумя колоннами, одну из которых финны полностью разбили. Вторая — около 1,2 тыс. человек — добралась до своих. Это все, что осталось от 15‑тысячной группировки.

Кондрашев тоже вышел, и его расстреляли за “изменнические действия, повлекшие тяжелые последствия”.

Цена победы

В середине февраля 1940‑го советским войскам удалось все‑таки прорвать линию Маннергейма и выйти к Выборгу, второму по значимости финскому городу. Путь на Хельсинки был открыт. Финское правительство попросило мира. В ночь на 13 марта его подписали в Москве на условиях СССР. Финляндия потеряла десятую часть своей территории, на которой находилась и линия Маннергейма.

За 105 дней войны советские войска потеряли 126 тыс. только убитыми. Финны — 25 тыс., что для страны, имевшей тогда население немногим более 3 млн человек, было серьезным уроном.

Война показала и отношение к погибшим с двух сторон. В первые дни боев Маннергейм распорядился: “Каждого погибшего солдата хоронить с воинскими почестями по месту призыва на специально выделенных для этого участках”. А вот приказ Андрея Жданова, руководителя Ленинградского обкома партии: “Категорически запрещается сообщать родственникам погибших военнослужащих о гибели их близких. Денежные переводы отправлять обратно от имени погибших”.

МОРОЗ И ГОЛОД: Советские бойцы во время "освобождения" Финляндии часто гибли от недоедания и холода. Финские солдаты подобрали замерзший труп красноармейца / Фото: DR
МОРОЗ И ГОЛОД: Советские бойцы во время "освобождения" Финляндии часто гибли от недоедания и холода. Финские солдаты подобрали замерзший труп красноармейца / Фото: DR

Сейчас многие финские и российские историки сходятся на том, что, если бы не упрямство Сталина в той войне, Финляндия не стала бы союзником Германии, когда та начала войну с СССР. Из-за агрессии против финнов Союз исключили из Лиги Наций, и он получил репутацию агрессора.

По-другому могла бы сложиться и судьба Ленинграда, полмиллиона жителей которого погибли от голода в блокаду, которую с севера обеспечивали именно финские войска

Святослав Князев

06.09.2019, 01:28

https://russian.rt.com/science/article/664054-vtoraya-mirovaya-voyna-nachalo
1 сентября 2019, 11:45

80 лет назад войска вермахта перешли границу с Польшей. Формальным поводом для развязывания Германией Второй мировой войны стала инсценировка переодетыми в польскую форму эсэсовцами нападения на немецкую радиостанцию в городе Гляйвице. Однако, как отмечают эксперты, причины крупномасштабного конфликта стоит искать в итогах Первой мировой. Во Второй мировой, ставшей самой кровопролитной в истории, приняли участие несколько десятков стран. Общие потери, по разным данным, составили от 50 млн до 80 млн человек. Решающую роль в разгроме фашизма сыграл Советский Союз. По словам историков, итоги войны оказали значительное влияние на общемировой порядок: была создана ООН, развалилась колониальная система, резко выросла популярность левых идей, а западные рыночные экономики преобразовались в более социально ориентированные.
«Зёрна гитлеровской пропаганды»: что послужило причиной начала Второй мировой войны
Вторжение немецких войск на территорию Польши. 1 сентября 1939 globallookpress.com © World History Archive

1 сентября 1939 года войска гитлеровской Германии перешли границу с Польшей, а спустя немногим более двух недель польское правительство бежало из страны. Уже в начале октября вся территория Польши была оккупирована немцами. С этих событий ведётся отсчёт Второй мировой войны, однако в наши дни некоторые историки считают, что конфликт начался годом ранее — в ходе Мюнхенского сговора.

Предпосылки для начала войны
Военный историк Юрий Кнутов заявил в комментарии RT, что «предпосылки для начала Второй мировой войны следует искать в итогах Первой мировой и других конфликтов начала XX века».

Также по теме
Атака российских войск на австро-венгерских солдат в Северной Буковине. 27 декабря 1915 года
«Разбалансировка системы отношений»: почему началась и как завершилась Первая мировая война
105 лет назад началась Первая мировая война. Она возникла из-за масштабных противоречий между великими державами, связанных с...
В свою очередь, сотрудник Музея Победы, кинорежиссёр-документалист Андрей Купарев сообщил, что потерпевшей в Первой мировой войне стала в первую очередь Германия.

«Она потеряла часть территорий, должна была отказаться от милитаристских амбиций, её обложили огромными выплатами пострадавшим странам, экономическая разруха снизила уровень жизни простых людей», — рассказал он в беседе с RT.

По мнению Кнутова, наложенные на Германию санкции были избыточными и несправедливыми, и на этом сыграли нацисты.

«Зёрна гитлеровской пропаганды ложились в благодатную почву. Нацистские идеи увлекали как обнищавшие массы, так и искавших перспективы промышленников», — отметил эксперт.

Историк подчеркнул, что у немцев были потенциальные союзники за рубежом. Значительная часть населения Австрии негативно оценивала развал своей империи, миллионы венгров оказались в результате передела границ на территории чужих государств. Италия и Япония находились в лагере победителей, но их территориальные и экономические амбиции не были удовлетворены. Польша не только получила по итогам Первой мировой часть немецких земель, но и силой аннексировала Западную Украину и Западную Белоруссию, напомнил Кнутов.

Сговор и договор
В 1933 году нацисты пришли к власти в Германии. Ещё на заре своей политической карьеры Адольф Гитлер не скрывал антикоммунистических настроений и намерений искать «жизненное пространство» для немцев на востоке. Смена власти в Берлине стала тревожным сигналом для Москвы и свела к минимуму её сотрудничество с Германией. Попытки СССР заключить многосторонний европейский договор не увенчались успехом. В итоге Советский Союз сосредоточился на сотрудничестве с Чехословакией и Францией.

В марте 1938 года Гитлер совершил аншлюс Австрии.

«Отсутствие внятной реакции со стороны западных держав убедило нацистов в безнаказанности», — подчеркнул Юрий Кнутов.

Следующим шагом агрессора стало оказание давления на Чехословакию под предлогом защиты судетских немцев. Прага была готова пойти на предоставление Судетам широких автономных прав, но у Гитлера были более далекоидущие планы. Подписанием в Мюнхене в сентябре 1938 года соглашения (Мюнхенский сговор) Англия, Франция и Италия одобрили аннексию Судет Германией. А Польша оккупировала Тешинскую область Чехословакии.

Премьер-министр Франции Эдуард Даладье подписывает Мюнхенское соглашение в присутствии Адольфа Гитлера и других высокопоставленных чиновников Германии. 29 сентября 1938 © FRANCE PRESSE VOIR / AFP
Кроме того, Великобритания и Франция заключили договоры о ненападении с Германией. В ответ на попытки СССР защитить Чехословакию на Западе стали звучать угрозы в адрес Москвы.

«Англия и Франция делали всё возможное, чтобы развернуть агрессию Гитлера на восток. По большому счёту, начало Второй мировой войны можно отсчитывать с Мюнхенского сговора и ввода польско-немецких войск в Чехословакию», — заявил Кнутов.

В марте Германия аннексировала оставшуюся часть Чехии. На территории Словакии было создано марионеточное государство. Ещё ранее южную Словакию и Подкарпатскую Русь Германия и Италия передали Венгрии.

«Один из крупнейших на тот момент в мире военно-промышленных комплексов — чехословацкий — стал работать на рейх, создавая ту махину, которая затем обрушится на СССР», — подчеркнул Кнутов.

После раздела Чехословакии у нацистов из-за споров вокруг статуса Данцига (ныне Гданьск) стали портиться отношения с польскими партнёрами. На фоне этих противоречий Москва попыталась создать союз с Варшавой, однако Польша, понадеявшись на поддержку Англии и Франции, отказала Советскому Союзу.

Жители Каплице сносят пограничный знак на границе Чехословакии и Германии. Октябрь 1938 AFP
СССР экономически был не готов к большой войне, а Париж и Лондон затягивали союзнические переговоры с Москвой. Чтобы отсрочить начало конфликта, Советскому Союзу не оставалось другого выхода, как подписать 23 августа 1939 года договор о ненападении с Германией.

Начало Второй мировой
31 августа 1939 года группа переодетых в польскую форму эсэсовцев напала на радиостанцию в немецком пограничном городе Гляйвице. На следующий день ВВС и флот Германии нанесли удары по территории Польши, а сухопутные войска начали вторжение по всей протяжённости границы.

Также по теме
Йозеф Геббельс и Юзеф Пилсудский с представителями дипмиссии Германии, 1934 год
«Польское руководство содействовало Гитлеру»: как пакт между Варшавой и Берлином приблизил Вторую мировую войну
85 лет назад была подписана Декларация о неприменении силы между Германией и Польшей, известная также как пакт Пилсудского — Гитлера....
«Убедившись в своей безнаказанности, Гитлер считал, что для начала войны будет достаточно даже откровенной провокации», — отметил Кнутов.

Крупнейшие соединения армии Польши были разбиты уже в первые дни Второй мировой. Даже применение поляками химического оружия не остановило немецкое наступление. 14 сентября была окружена Варшава, затем капитулировали польские войска в районе Лодзи. Власти Польши бежали из страны, бросив своих соотечественников на произвол судьбы.

3 сентября Франция и Англия объявили Германии войну, формально выполнив свои обещания поддержать Варшаву. Однако, несмотря на явное преимущество, Лондон и Париж воздержались от активных наступательных действий против Берлина.

17 сентября Советский Союз ввёл войска на территорию Западной Украины и Западной Белоруссии, отодвинув государственную границу на несколько сотен километров.

«Учитывая то, что Красная армия вышла на границы, предложенные Антантой в 1920-е годы, на Западе на это отреагировали спокойно», — отметил Кнутов.

В октябре гитлеровцы полностью оккупировали земли исторической Польши и начали переброску войск на западный фронт. Весной — летом 1940 года нацисты оккупировали Данию, Норвегию, Нидерланды, Люксембург и Францию. Часть французских войск была эвакуирована в Великобританию.

Осенью немцы начали массированные бомбардировки британских городов. В дальнейшем боевые действия развернулись в Средиземноморье и в Северной Африке. Германо-итальянские силы оккупировали Югославию и Грецию.

Великая Отечественная война
22 июня 1941 года войска гитлеровской Германии вторглись на территорию СССР. На нацистскую военную машину к тому времени работали экономики и человеческие ресурсы практически всей Европы. По численности личного состава вооружённых сил нацисты и их союзники примерно в полтора раза превосходили Красную армию, отмечают историки.

Советские солдаты высаживаются на один из островов вблизи полуострова Ханко. 1941 © Алексей Межуев/РИА Новости
В южной части УССР и Крыму советским войскам удалось достаточно долго сдерживать противника. Однако наступление в Прибалтике, а также на Минском и Киевском направлениях для нацистов оказалось удачным. В сентябре 1941 года они подошли к Ленинграду и Москве.

Однако в ходе Битвы за Москву в конце 1941 — начале 1942 года советским войскам удалось остановить наступление противника и отбросить его от столицы СССР. Гитлер попытался перерезать поставки Красной армии нефти, бросив свои войска к Сталинграду и на Кавказ, но в ходе грандиозных сражений нацисты и их союзники были разбиты.

Окончательно переломить ход войны советским войскам удалось летом 1943 года в ходе Битвы на Курской дуге. Красная армия обратила нацистов в бегство, освободила территорию УССР и осенью форсировала Днепр.

Присутствие гитлеровских оккупантов на территории СССР сопровождалось страшными зверствами. Согласно расовым теориям нацистов, славяне считались «низшей расой». Мирных жителей массово убивали, морили их голодом, не оказывали им медицинской помощи. Евреев, военнопленных красноармейцев и коммунистов уничтожали в лагерях смерти.

«Из примерно 27 млн советских потерь в войне с Германией большая часть — это беззащитные мирные жители», — подчеркнул Кнутов.

Антигитлеровская коалиция
Вскоре после нападения Германии на СССР между Советским Союзом, Великобританией и США была подписана серия договоров, сформировавших антигитлеровскую коалицию. Москва настаивала на открытии союзниками второго фронта в Западной Европе, но Лондон и Вашингтон долгое время ограничивались боевыми действиями в районе Средиземноморья.

Также по теме
Солдаты вермахта вторгаются в Польшу 1 сентября 1939г
«Странная война»: почему Франция и Великобритания не встали на защиту Польши от нацистской Германии
3 сентября 1939 года Франция и Великобритания стали первыми государствами, которые объявили войну нацистской Германии. На тот момент...
Полноценное вступление США во Вторую мировую войну произошло 7 декабря 1941 года после атаки Японии на Перл-Харбор.

Японские войска вели активные боевые действия в Китае с 1937 года. Однако западные державы вплоть до 1941-го активно сотрудничали с Токио. И только нападения Японии на заморские владения европейских стран и США в Тихом океане вынудили их вступить в столкновение с ней.

Вплоть до конца 1943 года союзники СССР по антигитлеровской коалиции воздерживались от активных действий в Западной Европе. Однако когда Советский Союз, сражавшийся, как отмечают историки, с 90% сухопутных сил Германии, перешёл в масштабное наступление, позиция Англии и Соединённых Штатов изменилась.

Опасаясь резкого усиления влияния коммунистов в Европе, союзники высадили 6 июня 1944 года войска в Нормандии и перешли в наступление на территории Франции. Задачу им облегчило то, что СССР в то же время приступил к реализации одной из крупнейших в истории человечества наступательных операций, которая получила название «Багратион».

Победа и победители
Во второй половине 1944 года Красная армия перенесла боевые действия за границы СССР. Весной следующего года основные события развернулись уже на территории Германии. 30 апреля Адольф Гитлер покончил с собой, вскоре столицу рейха заняли советские войска. 9 мая Германия официально капитулировала.

Знамя Победы на здании Рейхстага в Берлине © Евгений Халдей/РИА Новости
Единственной из стран «оси», продолжавшей активные боевые действия, осталась Япония. 9 августа 1945 года Москва вступила с ней в войну. Советские войска разгромили самую многочисленную и сильную военную группировку Императорской Японии — стоявшую в Маньчжурии Квантунскую армию. Соединённые Штаты 6 и 9 августа подвергли ядерной бомбардировке японские города Хиросиму и Нагасаки.

«Разница подходов была очевидна. Пока СССР делал ставку на боевые действия против военных, США бомбили мирное население», — заметил Юрий Кнутов.

2 сентября 1945 года Япония капитулировала, завершив тем самым Вторую мировую войну. Глобальный конфликт унёс не менее 55 млн человеческих жизней. Самые большие потери понёс СССР (примерно 26,6 млн человек) и Китай (порядка 15,5 млн). В обоих случаях большую часть погибших составили мирные жители.

«По итогам войны был совершён огромный технический рывок во многих отраслях производства, что способствовало в дальнейшем освоению космоса и развитию атомной промышленности, как бы цинично это ни звучало», — подчеркнул Андрей Купарев.

В свою очередь, Юрий Кнутов отметил, что Вторая мировая война существенно изменила историю человечества.

«В результате сотрудничества членов антигитлеровской коалиции возникла ООН. Война способствовала развитию национально-освободительных движений, похоронивших колониальную систему», — указал историк.

По словам Кнутова, «в мире все понимали, что без СССР победы бы не было: Красная армия разгромила 80% гитлеровских дивизий». Это способствовало росту популярности левых идей, возникновению биполярного мироустройства и вынужденному переходу капиталистических стран к более социально ориентированному рынку, добавил эксперт.

Святослав Князев

06.09.2019, 01:30

https://russian.rt.com/science/article/596562-istoriya-pakt-gitlera-pilsudskogo

26 января 2019, 14:49

85 лет назад была подписана Декларация о неприменении силы между Германией и Польшей, известная также как пакт Пилсудского — Гитлера. Данный документ ознаменовал начало польско-немецкого сближения, продолжавшегося вплоть до 1938 года и позволившего нацистам подготовиться к началу масштабной агрессии против соседних стран. Несмотря на территориальные споры, польское руководство рассчитывало, что сможет убедить нацистов сообща выступить против Чехословакии и Советского Союза. Историки отмечают, что поддержка со стороны Варшавы позволила Берлину подготовиться к началу Второй мировой войны.
«Польское руководство содействовало Гитлеру»: как пакт между Варшавой и Берлином приблизил Вторую мировую войну
Йозеф Геббельс и Юзеф Пилсудский с представителями дипмиссии Германии, 1934 год © Bundesarchiv

По итогам трёх разделов Речи Посполитой и Венского конгресса территория некогда могущественной Польши в конце XVIII — начале XIX века оказалась под контролем соседних держав — России, Австрии и Пруссии. Особенно сильное раздражение у польских националистов вызывало создание в восточной части их страны Царства Польского во главе с российскими монархами, ведь до этого именно Россия неоднократно становилась жертвой польской агрессии, а земли, заселённые этническими русскими, столетиями находились под властью Речи Посполитой.

Предпосылки к союзу

Несмотря на то что социально-экономическое развитие Царства Польского под властью российских царей демонстрировало положительную динамику, а его население быстро росло, местные националисты неоднократно поднимали восстания и создавали антироссийские тайные общества. При этом они зачастую действовали как агенты иностранных разведок, в частности японской и австрийской.

Также по теме
Юзеф Пилсудский
«Толкнул страну в объятия Гитлера»: какую роль в истории Польши сыграл Юзеф Пилсудский
26 сентября 1908 года Юзеф Пилсудский во главе группы польских боевиков ограбил почтовый поезд на станции Безданы под Вильнюсом....
В 1917 году Временное правительство пообещало полякам независимость в обмен на участие в антигерманском союзе. 29 августа 1918 года Совнарком РСФСР отменил действие царских международных договоров, фактически предоставив Польше национальный суверенитет. Через несколько недель была провозглашена независимая Польша, которую вскоре возглавил революционер, бывший японский и австрийский шпион Юзеф Пилсудский. Придя к власти, он не стал принимать во внимание тот факт, что именно Советская Россия даровала его стране независимость, и развязал против неё в 1919 году войну, в результате которой Варшава захватила Западную Украину и Западную Белоруссию.

По Версальскому договору 1919 года Польше отошли обширные германские территории — Познань и часть Померании. Данциг (Гданьск), свыше 95% населения которого говорили по-немецки, был объявлен вольным городом, но оказался связан с Польшей таможенным договором. Восточную Пруссию от основной территории Германии отделяла полоса земли, известная как Польский коридор.

«Рано или поздно территориальный вопрос между Берлином и Варшавой должен был подняться. Кроме того, в начале 1930-х в Германии к власти пришли нацисты во главе с Гитлером, известным своими антиславянскими взглядами. Однако Пилсудский, который хоть и не являлся формально главой Польши, но фактически ею руководил, стоял на прогерманских позициях. Он считал, что Берлин и Варшава смогут объединиться против Советского Союза и ряда других соседних стран», — рассказал в интервью RT кандидат исторических наук старший преподаватель РГГУ Вадим Трухачёв.

Польско-нацистское партнёрство
«Сближение Польши и Германии в 1930-х объяснялось комбинацией нескольких взаимосвязанных факторов. Во-первых, внешнеполитические цели Берлина и Варшавы во многом совпадали. Польша и Германия стремились разрушить Малую Антанту — политический блок, объединявший Чехословакию, Югославию и Румынию. И польское, и германское руководство имели территориальные претензии к Чехословакии и стремились расчленить это государство. У Берлина и Варшавы также были далеко идущие планы относительно Советского Союза», — отметил в беседе с RT научный сотрудник Музея Победы кандидат исторических наук Николай Пономарёв.

Граница Германии и Чехии, приветственный плакат, 7 октября 1938 года: «Мы благодарны нашему Вождю» © Bundesarchiv
По словам эксперта, когда в 1933—1935 годах начала нарастать угроза войны между Японией и СССР, в Германии и Польше стали обсуждать перспективы совместного нападения на Советский Союз.

«Многие польские политики открыто мечтали о совместном польско-нацистском параде на Красной площади», — рассказал в беседе с RT Вадим Трухачёв.

Также по теме
Арест евреев литовскими националистами
«Карательная политика держалась на местных коллаборационистах»: как нацисты проводили холокост в Литве
23 сентября 1943 года нацисты приступили к ликвидации Вильнюсского гетто — начался один из заключительных актов холокоста на...
26 января 1934 года министр иностранных дел Германии Константин фон Нейрат и посол Польши в Берлине Юзеф Липский подписали Декларацию о неприменении силы между Германией и Польшей. В документе указывалось, что он закладывает основу для новой фазы отношений между двумя странами. Варшава и Берлин гарантировали друг другу, что любые спорные вопросы в двусторонних отношениях будут решать исключительно мирным путём. Договор заключался на десять лет с автоматической пролонгацией, если одна из сторон его не денонсирует. Подписание декларации имело далеко идущие последствия.

«Позиция официальной Варшавы сделала невозможным заключение договора о коллективной безопасности между Чехословакией, Финляндией, Литвой, Латвией, Германией и Советским Союзом. Во многом партнёрство Польши и Германии сказалось и на судьбе Чехословакии. Варшава, заинтересованная в отторжении Тешинской области, поддержала Берлин в судетском вопросе», — рассказал Пономарёв.

В 1935 году Пилсудский скончался от рака, но власти Польши продолжили его внешнеполитический курс.

Адольф Гитлер на похоронах Юзефа Пилсудского, 1935 год © Wikipedia
Пик сотрудничества Берлина и Варшавы пришёлся на 1938 год. В мае Германия подняла вопрос об отторжении у Чехословакии Судетской области. Прага объявила частичную мобилизацию, а Советский Союз, связанный с Чехословакией договором о взаимопомощи, заявил о поддержке союзника. Однако Польша пообещала мировому сообществу объявить СССР войну, если Красная армия попытается прийти на помощь Праге (польские земли отделяли советскую территорию от чехословацкой).

Международная ситуация становилась всё более напряжённой, однако в сентябре Франция, которая официально являлась союзником Чехословакии, а также Англия гарантировали Гитлеру, что его требования будут удовлетворены без боевых действий. Чехословакию же власти западных держав предупредили, что если она объединится в борьбе за независимость с русскими, то война примет характер «крестового похода против большевизма», и Париж с Лондоном не останутся в стороне.

«Обманули себя сами»
29 сентября 1938 года в Мюнхене прошли переговоры между представителями Германии, Италии, Англии и Франции. Делегацию Чехословакии на них не пустили, по факту уведомив её о принятых решениях. Интересы Польши на переговорах фактически представлял Адольф Гитлер. Согласно достигнутому соглашению, Чехословакия была разделена. Судетская область отошла Германии.

Одновременно с немецкими войсками 30 сентября в Чехословакию вторглась польская армия, аннексировавшая Тешинскую область. В дальнейшем Германия взяла под контроль всю Чехию. Словакия получила формальную независимость под немецким контролем, а Венгрии отошли земли южной части Словакии и Закарпатья. Захват чехословацких арсеналов и предприятий военно-промышленного комплекса сделал немецкую армию одной из сильнейших в мире. Чехословацкое оружие в дальнейшем нацисты использовали в войне против Польши и Советского Союза.

Немецкие солдаты демонтируют шлагбаум с польским гербом на немецко-польской границе © Hans Sönnke / Bundesarchiv
«Польское руководство фактически содействовало Гитлеру в реализации его внешнеполитических планов. Особо следует отметить, что шаги Варшавы способствовали минимизации доверия к Польше со стороны СССР», — рассказал Пономарёв.

По его словам, политика Польши во многом повлияла на позицию Москвы после фактического провала переговоров с Британией и Францией относительно заключения договора о взаимопомощи в 1939 году.

«Так как Лондон и Париж были не готовы к полноценному сотрудничеству, а Варшава была настроена враждебно, советскому руководству оставалось только одно — попытаться на приемлемых условиях договориться с Германией. Пакт о ненападении 1939 года (также известен как пакт Молотова — Риббентропа. — RT) нужно рассматривать именно в контексте предшествующего польско-германского сотрудничества. Для СССР этот договор был шансом использовать в своих интересах конфликт двух враждебных государств, руководство которых совсем недавно обсуждало возможность совместного нападения на Советский Союз», — отметил эксперт.

По мнению Вадима Трухачёва, польское руководство до конца верило, что Германию заинтересуют перспективы совместных действий против СССР.

«Кроме того, Варшава рассчитывала на гарантии безопасности со стороны Парижа и Лондона. Но мы прекрасно знаем, чем всё закончилось. После нападения Германии на Польшу на западном фронте у рейха началась очень странная война, которая ничем не помогла Варшаве. Поляков обманули и Германия, и Франция, и Англия. Но в первую очередь они обманули себя сами», — отмечает эксперт.

С точки зрения Николая Пономарёва, именно сближение Польши и Германии в предвоенные годы сделало возможной катастрофу 1939 года.

«С одной стороны, польское руководство способствовало усилению Германии, а с другой — убедило советских вождей в своей враждебности и неспособности договариваться», — подытожил Пономарёв.

Ирина Тумакова

06.09.2019, 04:29

https://volnodum.livejournal.com/3298688.html
Sep. 2nd, 2019 at 5:03 PM
РННА
80 лет назад CССР мог предотвратить Вторую мировую войну. Почему Сталин этого не сделал, объясняет историк Марк Солонин

— Министр культуры РФ и доктор исторических наук Владимир Мединский назвал пакт Молотова-Риббентропа триумфом советской дипломатии. Но весной-летом 1939 года сорвались переговоры СССР с Великобританией и Францией. Окажись они успешными, Вторая мировая война не началась бы?

Марк Солонин. Фото из личного архива

— Отличный вопрос. Мы к нему обязательно вернемся, но для начала напомню, что такое весна-лето 1939 года. Без кавычек, без иронии, без шуток скажу: это действительно был звездный час товарища Сталина, его триумф во внешней политике.

Началась та весна еще 15 марта 1939-го. В этот день «Европу потряс удар политического землетрясения», как писал советский посол в Лондоне Иван Майский. Его германский коллега фон Дирксен, докладывая в Берлин, использовал практически ту же метафору: «Гром среди ясного неба».

— Оккупация Чехословакии?

— Совершенно верно. 15 марта 1939 года Германия оккупировала Чехословакию, разорвав в крайне вызывающей форме мюнхенские соглашения. И руководители англо-французского блока получили оплеуху оглушительную. Правительства Англии и Франции вынуждены были немедленно предпринять что-то сильное, поэтому дали гарантии Польше и Румынии на случай гитлеровской агрессии.

— У Советского Союза ведь был договор с Чехословакией?

— Много-много раз, публично и приватно, Москва обещала президенту Чехословакии Бенешу военную помощь. Но неизменно миролюбивый Советский Союз, непреклонный идейный противник фашизма, никакой помощи не оказал: ни в дни «судетского кризиса», ни 14-15 марта 1939-го. Днем 28 сентября 1938-го Бенеш через посла в Москве передал запрос на немедленную отправку авиации.

Гитлеровские войска оккупировали Чехословакию. 1939 год. Фотохроника ТАСС

Из недавно опубликованных документов известно, что запрос был получен и изучен, есть докладная записка Ворошилова, датированная тем же 28 сентября: «подготовляются и могут быть отправлены 30.09 следующие авиачасти». И перечисляет: 302 истребителя, 246 бомбардировщиков… То есть была и техническая возможность, и организационная готовность к немедленной переброске авиации на чешские аэродромы. Однако вместо самолетов Бенеш получил из Москвы сообщение: «процедура обсуждения вопроса в Лиге Наций может быть короткой, как только будут найдены державы, готовые противостоять агрессору».

Затем наступило 30 сентября. В этот день в шесть утра послы Франции и Великобритании вручили президенту Чехословакии условия Мюнхенского договора. На 10 утра было назначено совещание чехословацкого правительства.

В 9.30 Бенеш звонит советскому послу и спрашивает: «У чехов есть союзник — или они остались один на один с Гитлером?». Ответ советского правительства поступил в Прагу через 62 часа

после того, как Бенеш принял условия мюнхенского диктата, и через 36 шесть часов после того, как чехословацкая армия открыла границу.

Визит министра иностранных дел Чехословакии Эдварда Бенеша в СССР. Эдвард Бенеш, Иосиф Сталин, полпред СССР в Чехословакии Сергей Александровский, Нарком по иностранным делам Максим Литвинов и председатель Совнаркома Вячеслав Молотов (справа налево) во время переговоров. Фотохроника ТАСС

Теперь возвращаемся в весну 1939-го: 17 апреля нарком иностранных дел СССР Литвинов предложил начать тройственные переговоры о создании военно-политического союза Великобритании, Франции и Советского Союза против гитлеровской Германии. И начались те самые московские переговоры.

— Прекрасная идея — коллективная безопасность.

— Главное, что Советский Союз довольно быстро объяснил, что именно он подразумевает под безопасностью: надо оказать сопротивление гитлеровской агрессии, в том числе и косвенной.

— Что такое «косвенная агрессия»?

— Вот и англо-французы спросили: что это такое? И Советский Союз предложил формулировку. Понятие «косвенная агрессия» относится к действию, «на которое какое-либо из указанных выше государств (названы пограничные с СССР страны) соглашается под угрозой силы со стороны другой державы или без такой угрозы и которое влечет за собой использование территории и сил данного государства для агрессии против одной из договаривающихся сторон».

— И вот посмотрите — случай Чехословакии.

— Именно так Советский Союз это и объяснял. Но англо-французы ответили: нет, случай Чехословакии — это наша формулировка косвенной агрессии. Это действия, на которые «государство дало согласие под угрозой применения силы со стороны другой державы и которые связаны с отказом этого государства от своей независимости или своего нейтралитета». А в советской формулировке — некое государство просто начинает проводить политику, которую Советский Союз рассматривает как угрозу.

— Почему англо-французы на этом не прекратили переговоры?

— Английское правительство понимало: они-то уже дали Польше гарантии, выполнения которых от них могут потребовать в любой момент, а Советский Союз никакими обязательствами не связан. В такой ситуации они были готовы почти на любые уступки. Но на «косвенную агрессию» по-сталински не согласились.

И переговоры повисли. В июле Москва выдвинула следующее предложение. Ну, хорошо, мы с вами не договорились пока о политическом союзе, но угроза войны в Европе нарастает с каждым днем, немцы уже готовят вторжение в Польшу. А мы, миролюбивый Советский Союз, не можем на это смотреть, занимаясь бесконечной болтовней. Поэтому предлагаем немедленно приступить к согласованию программы военного сотрудничества. «Как это? — не поняли англо-французы. — Мы с вами еще не выяснили, будем ли мы в предстоящей войне союзниками или противниками, как же мы можем начать переговоры о военном союзе? Обсуждать секретную информацию? Сообщить численность армий, оперативные планы?». Им ответили: или немедленное начало переговоров военных делегаций, или мы прекращаем все. И 10 августа переговоры все-таки стартовали.

— Предполагаемые союзники ждали от СССР участия в боевых действиях?

— Как следует из многостраничной инструкции британской делегации, такой вопрос даже не рассматривался. Это важно отметить, так как следующие полвека советская пропаганда обвиняла западных союзников, что они «пытались взвалить всю тяжесть ведения войны на СССР». Фактически, пункт первый был — чтобы Советский Союз согласился переправлять транзитом через балтийские порты военные грузы, вооружения и боеприпасы в Польшу или Румынию. Пункт второй — помощь самого Советского Союза вооружением и боеприпасами. И если переговоры пойдут конструктивно, предлагалось обсудить вопрос о совместных действиях военно-морских флотов в Балтике и авиации.

— Вроде бы ничего невыполнимого для Советского Союза.

— Более того! Товарищ Ворошилов на это сказал: поставки вооружений — дело торговое, это вопрос к наркому Микояну, а мы тут с вами не торговлей занимаемся. Встал товарищ Шапошников, начальник советского Генштаба, и зачитал: Советский Союз в случае агрессии Германии в Европе обязуется выставить 136 дивизий, 10 тысяч танков, 5 тысяч самолетов.

Такого количества танков не было у Англии, Франции и Германии вместе взятых. Это произвело ошеломляющее впечатление.

1939 год. СССР. Танкисты Советской Армии на учениях недалеко под Москвой. Pinterest

И Думенк, глава французской делегации, просто выдохнул: это же будет полный разгром Гитлера! Замечательно, сказали англо-французы, давайте подписывать!

Давайте, ответил Ворошилов. Давайте нарисуем на карте стрелочки маршрутов движения Красной Армии по территории Польши — и вперед!

— Вроде бы речи о движении Красной Армии до этого не шло?

— Вот и англо-французы поинтересовались: куда это она будет двигаться? Ворошилов ответил: мы намерены всеми силами — 136 дивизий, 10 тысяч танков — обрушиться на фашистскую Германию. Для этого нам надо пройти через Польшу.

Тут англо-французы попросили перерыв.

И после перерыва зачитали заявление примерно следующего содержания. Политические переговоры велись несколько месяцев. За все это время Москва ни разу не поднимала вопрос о пропуске войск Красной Армии через Польшу. И непонятно, почему этот сугубо политический вопрос, да еще и касающийся страны, не участвующей в переговорах, поставлен перед военными экспертами. Тогда перерыв объявил Ворошилов. И после перерыва, дословно цитируя сталинскую инструкцию, зачитал: «Предварительным условием наших переговоров и совместного договора между тремя государствами является пропуск наших войск на польскую территорию через Виленский коридор и Галицию и через румынскую территорию. Без этого условия соглашение невозможно».

— Зачем надо было так настаивать на пропуске войск через Польшу?

— Это был ключевой элемент гарантированного срыва переговоров.

Все заранее понимали, учитывая крайне недружественные советско-польские взаимоотношения, что в мирное время поляки никогда не согласятся на нахождение Красной Армии на их территории. И понятно было, что на этом вопросе переговоры можно будет считать законченными.

— Почему СССР сразу не поставил это условие?

— Сталин играл партию сразу на двух досках. И до тех пор, пока Гитлер не был доведен до нужной степени кипения, этот вопрос не поднимали.

Захват Польши в 1939 году. Карта / Wikimapia

— Откуда известно, до какой точки довели Гитлера?

— В 1948 году американцы опубликовали сборник Nazi-Soviet Relations, документы из захваченных архивов германского МИДа, а в 1990-е это было подтверждено и дополнено рассекреченными документами из советских архивов. Из этих документов следует, что уже на следующий день после того, как в газетах появилось сообщение о скором приезде военных делегаций Англии и Франции в Москву, а это было 26 июля, чиновник МИД Германии Карл Шнурре пригласил советского поверенного в делах Георгия Астахова на обед. В ходе беседы германский представитель заявил:

«Ни мы, ни Италия не имеем ничего общего с капиталистическим Западом. Поэтому нам кажется довольно противоестественным, чтобы социалистическое государство вставало на сторону западных демократий».

Начал меняться и тон телеграмм, которыми Риббентроп засыпал немецкое посольство в Москве. «Пожалуйста, немедленно условьтесь о новой беседе с господином Молотовым… чтобы эта беседа состоялась без задержки…». Посол граф Шуленбург отвечал: «Усиленно подчеркивая необычайную важность… я пытался всеми способами… дать ясно понять господину Молотову, что немедленный визит Имперского Министра иностранных дел необходим». 19 августа граф дважды встречался с Молотовым. И Сталин через Молотова сообщил, наконец, что Риббентропу разрешено прибыть в Москву.

— Гитлера то есть выбрали.

— Выбор состоялся задолго даже до приезда англо-французской делегации.

Переговоры в Москве нужны были Сталину только как средство давления на Берлин.

Гитлер и Риббентроп, 1939 год. Фотохроника ТАСС

21 августа «союзникам» сказали, что они могут отправляться домой, так как маршалу Ворошилову надо готовиться к осенним маневрам Красной Армии. А в ночь с 23 на 24 августа были подписаны Пакт о ненападении с Германией и секретный протокол к нему. Советскому Союзу доставалось больше половины территории Польши, разгромить которую предстояло ценой крови немецких солдат. Разве это не блестящий успех Сталина?

₽Ищите трансфер Прага-Карловы Вары?Вы его нашли! Встретим в аэропорту Праги и с комфортом отвезем в Карловы Вары. Узнать большеivantravel.eu
Читайте также

«Спасибо Яше Риббентропу, что он открыл окно в Европу». 80 лет назад Сталин заключил союз со смертельно опасным врагом
— Так все-таки была ли возможность предотвратить войну?

— Отвечаю: если бы летом 1939 года Англия, Франция и СССР заключили военный союз против Германии, то Гитлер бы войну не начал.

— Почему вы в этом так уверены?

— Вторжение в Польшу было запланировано на утро 26 августа. 25 августа немецкие моторизованные колонны двинулись к границе. По границе между Чехословакией и Польшей пролегает Яблунковский горный перевал, через него ведет Яблунковский туннель. Это стратегически важная дорога, позволяющая кратчайшим путем с территории Чехословакии ворваться в Польшу. Немецкая диверсионная группа захватила туннель. И в этот момент Гитлер получил сообщение о том, что Англия и Польша заключили Договор о взаимопомощи, а перед этим — личное письмо от Чемберлена. Всего лишь письмо!

«Каким бы ни оказался по существу советско-германский договор, он не может изменить обязательство Великобритании по отношению к Польше... Правительство Его Величества полно решимости и готово применить без промедления все имеющиеся в его распоряжении силы».

Что стояло за этими словами? Сухопутная армия Англии на тот момент не шла ни в какое сравнение с немецкой — ни по численности, ни по вооружению. Да, у Великобритании был мощнейший флот, который мог осуществить морскую блокаду Германии. Но при наличии уже подписанного договора с Советским Союзом морская блокада — забор из одной доски. Бомбардировщики, которыми в 1943-44 годах англичане стирали с лица земли немецкие города, в тот момент даже не начинали испытания.

— Но этого письма хватило Гитлеру, чтобы на 5 дней впасть в раздумья?

— Гитлер впал в истерику, как утверждали очевидцы. И отдал приказ войскам остановиться.

Уже имея в кармане соглашение со Сталиным, Гитлер, тем не менее, струсил даже от вялой угрозы Чемберлена.

Кадр из фильма. Гитлер в самолете над Минском. Фотохроника ТАСС

Вот поэтому я предполагаю, что если бы три великие державы — Британская империя, Франция и гигантский Советский Союз, обладающие совокупно превосходящей, подавляющей по любым показателям мощью, зачитали Гитлеру ультиматум, то Второй мировой войны не было бы. Но трагедия-то в том, что в планы Сталина предотвращение войны в Европе не входило.

— А что входило в его планы?

— В 1997 году в Болгарии были опубликованы дневники Георгия Димитрова — секретаря Исполкома Коминтерна. Он встречался со Сталиным 7 сентября 1939 года в Кремле, а потом записал:

«Сталин: Война идет между двумя группами капиталистических стран... Мы не прочь, чтобы они подрались хорошенько и ослабили друг друга... Гитлер, сам того не понимая и не желая, расстраивает, подрывает капиталистическую систему… Мы можем маневрировать, подталкивать одну сторону против другой, чтобы лучше разодрались».

Как шутили в годы моего детства, «будем бороться за мир до последнего человека». До последнего дело не дошло, но 27 миллионов в этой войне Сталин израсходовал.

Павел Гутионтов

06.09.2019, 04:40

https://www.novayagazeta.ru/articles/2019/07/10/81194-gvardeytsy-vissarionycha
На высшем уровне пытаются если не переписать историю, то дать ей единственно верную интерпретацию

15:10 10 июля 2019

Новый председатель Наблюдательного совета Военно-исторического общества Сергей Иванов решил высказаться по поводу советско-германского пакта, 80-летие которого приходится на август.

На своей пресс-конференции Иванов коснулся вопроса о том, кто стал поджигателем Второй мировой войны. Он назвал «чушью» обвинения в адрес СССР и Сталина в развязывании глобального конфликта и сказал, что они «сознательно вдалбливаются». «Многие говорят, что нужно покаяться и платить, но это, конечно, полная чушь и наглость», — сказал Иванов.

Он также отметил, что пакт не был сговором двух диктаторов.

По его словам, если бы советские войска не заняли Польшу в 1939 году, вермахт оказался бы у старой польско-российской границы.

Мельком и вполне пренебрежительно Сергей Борисович отозвался и о так называемых «секретных приложениях» к пакту. По его мнению, «секретными, по сути, они давно не являются. Впервые приложения к советско-германскому договору 1939 года были опубликованы в журнале «Новая и новейшая история» в 1993 году. Они рассекречены. Те, кто интересуется, могут посмотреть и почитать».

Но, на мой вкус, можно было бы остановиться на приложениях и поподробнее. Хотя бы объяснить, почему целых 50 лет советская дипломатия и пропаганда так яростно отрицали их существование вообще. При этом оригиналы были надежно спрятаны в архиве ЦК КПСС (причем допуска к ним были лишены даже члены Политбюро) и только после того, как оказались в Архиве президента, их в 1992-м отыскал там глава парламентской комиссии генерал Волкогонов. А ведь именно в этих «приложениях» совершенно открытым текстом и были сформулированы договоренности о разделе Восточной Европы. Чего стесняться между своими?

ПАКТ МОЛОТОВА-РИББЕНТРОПА. ЦИТАТА

«В случае территориально-политического переустройства областей, входящих в состав Прибалтийских государств (Финляндия, Эстония, Латвия, Литва), северная граница Литвы одновременно является границей сфер интересов Германии и СССР. При этом интересы Литвы по отношению к Виленской области признаются обеими сторонами.

В случае территориально-политического переустройства областей, входящих в состав Польского Государства, граница сфер интересов Германии и СССР будет приблизительно проходить по линии рек Нарева, Висла и Сана.

Вопрос, является ли в обоюдных интересах желательным сохранение независимого Польского Государства и каковы будут границы этого государства, может быть окончательно выяснен только в течение дальнейшего политического развития.

Во всяком случае, оба Правительства будут решать этот вопрос в порядке дружеского согласия.

Этот протокол будет сохраняться обеими сторонами в строгом секрете».

В школе, которую я окончил в 1970 году, меня учили, что советско-германский договор стал выдающейся победой советской дипломатии. Что западные державы, с которыми мы долго и честно пытались договориться о создании антигитлеровской коалиции, тянули время, а сами за нашей спиной сговаривались с Германией, натравливая ее на СССР. И Сталин блестяще разрушил эти коварные планы. Мы получили два мирных года, которые были так необходимы для перевооружения армии. Мы отодвинули границы, воссоединив западных украинцев и белорусов с братской семьей народов, и потому в 1941-м начали войну не под Минском, а под Брестом. Нам надо было заботиться в первую очередь о себе. И наше правительство выполнило свой долг перед страной и народом. Да, обниматься с Риббентропом было неприятно. Но нам ничего другого не оставалось.

Боюсь, мой ровесник Сергей Иванов за минувшие после школы десятилетия ничего для себя нового так и не узнал, не прочитал, не обдумал.

В том-то и дело, что Сталин с Гитлером не просто договорились не нападать друг на друга — они договорились вместе напасть на тех, кому не повезло оказаться их соседями. Молотов в ходе ратификации договора заявил депутатам: «Мы твердо убеждены в том, что интересы СССР совпадают с коренными интересами народов других стран», — но у поляков, литовцев, финнов, да и у всех остальных, ни Молотов, ни депутаты ни про какие их интересы не спрашивали.

СССР постарался воспользоваться счастливым (как показалось его вождям) случаем и получить массу удовольствий от действительно неразумной предвоенной политики западных демократий. Но что поделать, у западных демократий были основания не доверять СССР — не меньшие, во всяком случае, чем у СССР — им.

Тем более что жизнь быстро показала, что общего с гитлеровской Германией у Сталина оказалось куда больше, чем с французами да англичанами. В чем, кстати, советские лидеры в своих публичных выступлениях не стеснялись тогда открыто признаваться. Например, в ноябре 1939-го все тот же Молотов гневно клеймил с трибуны сессии Верховного Совета СССР англичан да французов.

МОЛОТОВ. ЦИТАТА. 1939-Й ГОД

«Германия... находится в положении государства, стремящегося к скорейшему окончанию войны и к миру, а Англия и Франция, вчера еще ратовавшие против агрессии, стоят за продолжение войны и против заключения мира. Роли, как видите, меняются...

В последнее время правящие круги Англии и Франции пытаются изобразить себя в качестве борцов за демократические права народов против гитлеризма, причем английское правительство объявило, что будто бы для него целью войны является ни больше ни меньше, как «уничтожение гитлеризма»...

Идеологию нельзя уничтожить силой, нельзя покончить с нею войной. Поэтому не только бессмысленно, но и преступно вести такую войну за уничтожение «гитлеризма», прикрываясь фальшивым флагом борьбы за демократию»...

А в декабре все того же 1939-го Сталин так ответил Риббентропу на его телеграмму по случаю своего шестидесятилетия.

СТАЛИН — РИББЕНТРОПУ. ОТВЕТ НА ПОЗДРАВЛЕНИЯ С 60-ЛЕТИЕМ

«Благодарю Вас, господин министр, за поздравления. Дружба народов Германии и Советского Союза, скрепленная кровью, имеет все основания быть длительной и прочной».

Совместно пролитая кровь к этому времени была только польской…

Итальянский министр Чиано записал в своем дневнике за Риббентропом: «Во время второй поездки в Москву он имел возможность беседовать с членами Политбюро на обеде, устроенном Сталиным. С германской стороны тоже присутствовали старые члены партии, вроде гауляйтера Форстера, который в конце заявил, что все идет так, как будто он общается со старыми товарищами. И сам он (Риббентроп) не мог отделаться от такого ощущения».

«Старые товарищи» стоили друг друга. Они не переставали думать, как бы им друг друга обмануть, и камень за пазухой держали оба. Так получилось, что первым ударил Гитлер.

Подписание пакта Молотова-Риббентропа. Фотохроника ТАСС
И все же.

Спросят: а где та грань, за которой разумный компромисс превращается в предательство принципов? Да и черт бы с ними, с принципами, когда на карту поставлено так много. А политика вообще — дело грязное и подлое. Но, как ни странно, аморальная политика — практически всегда — нерентабельна. А уж в нашем случае сговор 1939 года обошелся его участникам запредельно дорого. Советскому Союзу — в несколько десятков миллионов жизней; мы даже до сих пор не знаем — скольких именно. Сейчас официально признана цифра — 27 000 000.

Можно считать, что это — в том числе и цена неудачной дружбы.

Конечно, история не знает сослагательного наклонения. И во что обойдется нашей стране заключенный с Германией пакт, в 1939 году тоже никто не знал. Но сейчас-то мы кое-что знаем. И людям, оправдывающим — сегодня! — этот договор, знать тоже надо. И не только о моральной стороне договоренностей с фашистами идет речь. Сталин вообще допустил непростительную ошибку:

достаточно сказать, что два года «мирной передышки» Гитлер использовал значительно лучше СССР, и это — бесспорный факт.

Благодаря пакту Советский Союз далеко отодвинул на Запад свои границы (в связи с точно предсказанным «территориально-политическим переустройством» соседних государств). Но так ли сильно это помогло, если оборона на «новых территориях» рухнула ошеломляюще быстро. Один пример. Позорную войну с Финляндией Москва начала (в полном соответствии с «секретным приложением», кстати сказать) якобы только для того, чтобы обезопасить Ленинград. Почти четыре месяца шла эта «Зимняя война» с несоизмеримо более слабым противником; в результате ценой огромных потерь пограничные столбы передвинули, любимый город мог спать спокойно. Но сколько времени потребовалось тем же финнам для того, чтобы выйти на старые рубежи летом 41-го? Два месяца! Всего два! Уже к 31 августа финны стояли у ворот «города Ленина».

Сергей Иванов возглавил Наблюдательный совет Военно-исторического общества в апреле этого года. Видно, вопросы экологической безопасности, которыми должен заниматься специальный представитель президента и постоянный член Совета безопасности России, все решены, и это оставляет ему много свободного времени на общественную работу. Вообще, не слишком ли все они увлечены историей, коей никто из них не занимался профессионально и не учился этому — Нарышкин, Шойгу, теперь Иванов?..

Сергей Борисович заявил, кстати, что, по его мнению, постановление Съезда народных депутатов СССР с осуждением договора с Гитлером должно быть отменено как ошибочное. Последовательный товарищ. Сталин был бы им доволен.

«СУДЬБЫ МИРА ВЕРШИЛИСЬ ГРУППАМИ ПОЛИТИКАНОВ»
Сообщение Комиссии по политической и правовой оценке советско-германского договора о ненападении от 1939 года. Выдержки из доклада председателя комиссии А.Н. Яковлева 23 декабря 1989 года на II Съезде народных депутатов СССР

Борение за истину и есть двигатель истории. Историческая совесть призвана сберечь прогресс от лукавства, от дьявольского соблазна сыграть с прошлым в прятки. Мы совершили бы двойную ошибку, попытавшись вывести за скобки «неудобные» темы. Оправдывать собственные падения грехами других — путь не к честному самопознанию и обновлению, а к историческому беспамятству.

Нападение Германии на Польшу 1 сентября 1939 года было началом трагедии. Но и финалом политики по отношению к германскому империализму. Курса, проводившегося, как правило, без Советского Союза и зачастую против его интересов.

Скороспелые решения, мистифицирующая иррациональность восприятия действительности были распространенной болезнью в ту пору. То, что Лондон и Париж мнили «венцом умиротворения» Германии, гарантирующего демократиям уют и покой на годы и десятилетия, Гитлер воспринял как откровенный сигнал к силовой борьбе за гегемонию в Европе. Практически после Мюнхена не стояло вопроса, будет или не будет война, речь шла совсем о другом — кто станет очередной жертвой и когда.

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ

Заговор послов? Есть основания предполагать, что последняя попытка предотвратить войну была предпринята в мае 41-го
Теперь, конечно, гадать трудно. История уже состоялась. Даже предположения и те неподсудны нормальной логике, поскольку поведение всех субъектов политики было непредсказуемым. Нельзя отделаться от впечатления, что на сцене истории лицедействовали игроки, а не политики. Одно ясно: ответственности, не говоря уже о мудрости, недоставало всем, за что человечество жестоко поплатилось.

В этом же контексте можно рассматривать и такой вопрос: была ли реальной угроза нападения фашистской Германии на нашу страну в 1939 году? Естественно, ответ на него выходит за рамки возможностей и целей нашей комиссии. Дать его призвана наука. Настоящий анализ этой проблемы не был дан ни тогда, ни позднее. И все же документы говорят, что советская политика строилась тогда чаще на оперативных сообщениях, нежели на глубоких стратегических выкладках.

Была ли возможность свести переговоры с Берлином только к заключению договора о ненападении? Анализ свидетельствует — безусловно.

И в том виде, в каком договор был подписан 23 августа 1939 года, он пополнил бы обширный каталог урегулирований, известных мировой политике. Аналогичными взаимными обязательствами, по-разному оформленными, Германия к тому времени обменялась, в частности, с Польшей — 1934 год, с Англией и Францией — 1938 год, Литвой, Латвией, Эстонией — 1939 год.

В отличие от оценки секретных протоколов, по которой в комиссии было полное единство, относительно самого договора высказывались разные мнения.

Первое — что в конкретных условиях того времени договор был правомерен политически. Политика Германии и Японии, позиция западных демократий не оставляла Советскому Союзу иного выхода. Руководство СССР обязано было принять меры для обеспечения безопасности страны, хотя бы оттянуть начало войны и использовать выигранное время для укрепления экономики и обороны.

И другое — что Сталин пошел на заключение договора о ненападении по иным причинам. Главным его мотивом было не само соглашение, а именно то, что стало предметом секретных протоколов: то есть возможность ввода войск в прибалтийские республики, в Польшу и Бессарабию, даже в перспективе в Финляндию. То есть центральным мотивом договора были имперские амбиции.

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ

«Вы нам русачков, русачков давайте!» Почему выявление евреев стало наиважнейшей проблемой в послевоенном СССР
Взвешивая слагаемые прошлого, выделяя уроки на будущее, Комиссия Съезда народных депутатов СССР по политической и правовой оценке советско-германского договора о ненападении от 23 августа 1939 года пришла к следующим выводам.

Сам по себе договор с юридической точки зрения не выходил за рамки принятых в то время соглашений, не нарушал внутреннего законодательства и международных обязательств СССР. Юридически он утратил силу 22 июня 1941 года. Все советско-германские соглашения, какие существовали на тот момент, были полностью зачеркнуты с первым залпом орудий на рассвете 22 июня 1941 года. Это не только наша позиция. Это признанная норма международного права. Что касается послевоенной Европы, то строилась она на международно-правовых нормах, имеющих иные истоки, что отражено прежде всего в Уставе ООН и Заключительном акте общеевропейского совещания.

Другой вопрос, что у Сталина и некоторых людей из его окружения уже тогда могли быть имперские замыслы, чуждые принципам социализма.

...Но это выходит за рамки самого договора как международно-правового документа.

Точно так же к этой оценке не имеют отношения иллюзии, которым, судя по всему, предался Сталин после заключения соглашений 1939 года. Иллюзии, не позволившие должным образом использовать полученную мирную передышку, в значительной мере демобилизовавшие и дезориентировавшие антифашистские силы, что не могло не нанести ущерба последующей борьбе против гитлеризма и его союзников.

Комиссия сформулировала оценки и в отношении протокола. Они таковы.

Первое. Секретный дополнительный протокол от 23 августа 1939 года существовал, хотя его оригинал не обнаружен ни в советских, ни в зарубежных архивах. Имеющиеся в распоряжении правительств СССР и ФРГ копии могут быть на уровне современных знаний признаны достоверными. Да и сами последующие события развивались точно «по протоколу».

Второе. Исходный протокол был составлен в МИД Германии и принят Сталиным и Молотовым с небольшими поправками. Советские участники переговоров, не к их чести, забыли свои изначальные пожелания о двойных гарантиях независимости прибалтийских стран. Они не настаивали на отражении в протоколе готовности Германии образумить Японию, удовлетворившись устными обещаниями Риббентропа на сей счет.

Третье. О факте подготовки протокола не ставились в известность политические и государственные инстанции Советского Союза. Молотов не имел должным образом оформленных полномочий на его подписание. Протокол был изъят из процедуры ратификации и не утверждался законодательными или исполнительными органами страны.

Четвертое. Будучи принят в обход внутренних законов СССР и в нарушение его договорных обязательств перед третьими странами, протокол в юридическом смысле являлся изначально противоправным документом, представлял собой сговор, выражавший намерения подписавших его физических лиц.

Наверное, впервые о событиях трудного предвоенного времени говорится в столь жестких и безоговорочных формулировках. Но когда-то должна была быть сказана вся правда, даже самая горькая.

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ

«Человек, который выиграл войну». Разведчик передал Москве план наступления немцев на Курской дуге за три месяца до начала операции
Секретный протокол от 23 августа 1939 года точно отразил внутреннюю суть сталинизма. Это не единственная, но одна из наиболее опасных мин замедленного действия из доставшегося нам в наследство минного поля, которое мы сейчас с таким трудом и сложностями хотим очистить. Делать это надо. Общественные мины коррозии не знают. Мы не можем не сделать этого во имя перестройки, ради утверждения нового политического мышления, для восстановления чести социализма, попранной сталинизмом.

...В заключение хочу сказать следующее. История сама себе прокурор и судья. Но, погружаясь в нее, мы не можем абстрагироваться от того, что предвоенные события развивались в другой системе координат. Тогда страны еще не осознали себя в едином потоке человечества; ни общеевропейские, ни общемировые идеалы справедливости и гуманизма не пробились к общественному и особенно государственному сознанию; голос мыслителей, увидевших предел цивилизации, перекрывался топотом солдатских сапог и овациями в честь вождей; судьбы мира вершились замкнутыми группами политиков и политиканов с их амбициями и эгоизмом, демагогией и отстраненностью от масс; уделом народов многие хотели навсегда сделать обслуживание этих групп, да еще участие во взаимном истреблении.

Понадобилось ввергнуть мир в пучину безумия, прежде чем идея взаимосвязанности и судеб, и коллективных действий во имя избавления Земли от тирании и возрождения мира начала утверждаться как объективная истина.

Рано или поздно правда выходит на свет божий, фальшь отметается. Без такого нравственного очищения немыслимо развитие цивилизации. Сегодня признать это важнее, чем когда-либо прежде. Народы могут спокойно жить и быть уверенными в будущем только все вместе и никак не друг против друга.

Максим Мирович

06.09.2019, 12:15

https://maxim-nm.livejournal.com/530081.html
maxim_nm September 1st, 15:46

Так, друзья — сегодня исполняется ровно 80 лет со дня начала Второй мировой войны, и сегодня я публикую пост, который скорее всего не понравится всем любителям СССР, антизападникам, ватникам и читателям книг про "попаданцев" — о том, как СССР вступил во Вторую мировую войну как агрессор и союзник нацистской Германии, а позже придумал специальную отдельную "Великую Отечественную войну" — чтобы скрыть и замазать эти факты — но правды то не спрячешь.

1 сентября 1939 года Гитлер нападает на Польшу. Спустя всего чуть более чем две недели, 17 сентября 1939 года на Польшу нападает и СССР, вводя свои войска с востока. Официальной причиной ввода войск стала якобы защита белорусского и украинского населения, что находится на территории польского государства, выявившего внутреннюю несостоятельность — но на самом деле это было частью секретного нацистско-советского пакта о разделе Европы — существование которого скрывалось несколько десятилетий, но недавно были опубликованы русскоязычные оригиналы этих документов.

Итак, в сегодняшнем посте — рассказ о том, как СССР начал Вторую мировую войну. Обязательно заходите под кат, пишите ваше мнение в комментариях, ну и в друзья добавляться не забывайте. И на телеграм-канал тоже подписывайтесь)

Как Сталин и Гитлер разделили Европу.

Начну с того, как и почему вообще началась Вторая Мировая война на территории СССР и что сейчас стараются скрыть и замазать просоветские "официальные" историки, обеляющие совков и Сталина. До 1941 года нацистская Германия и сталинский СССР рассматривали друг друга как союзников-социалистов под красными флагами, которые борятся с "английскими и французскими империалистами за права рабочих" — партия Гитлера называлась "Национал-социалистическая немецкая рабочая партия" и использовала ту же демагогию о "врагах, угнетающих рабочих", что и сталинский совок.

Диктаторы дружили, слали друг другу поздравительные телеграммы и всячески приветствовали борьбу друг друга с "нежелательными элементами" и мировым англо-британским колониальным империализмом. Развивалась торговля и международные отношения — советские специалисты учились в Германии, а СССР продавал туда же зерно — эшелоны советского зерна в нацистскую Германию продолжали идти даже 22 июня 1941 года.

Позже эти два диктатора и тирана договорились поделить между собой сферы влияния в Европе — Сталин строил свою красную империю и рассматривал часть Польши как собственную вотчину, а Гитлер рассматривал западные земли Польши как часть своего Рейха.

Для дальнейшего раздела Польши и был заключён советско-германский пакт о ненападении и взаимных интересах в Европе — так называемый "Пакт о ненападении" был по сути планом захвата Польши и описывал общую границу между Германией и СССР после её уничтожения. В секретном приложении к Пакту говорится так: "Правительства обоих договаривающихся Сторон останутся в будущем в контакте друг с другом для консультации, чтобы информировать друг друга о вопросах, затрагивающих их общие интересы".

Позже всё произошло именно так, как было описано в Пакте — два тирана начали делить Европу по своему пакту, начав Вторую Мировую войну в сентябре 1939 года.

Как СССР напал на Польшу.

Нападение СССР на Польшу произошло 17 сентября 1939 года — через 17 дней после нападения на неё Гитлера. Началось всё с "Ноты правительства СССР", вручённой польскому послу в Москве утром 17 сентября 1939 года. Привожу её текст полностью. Обратите внимание на речевые обороты, особенно сочные из которых я выделил жирным шрифтом — лично мне это очень напоминает современные события по "Крымнашу" — методички со сталинских времён остались совершенно неизменными.

Кстати, в истории вообще очень редко сам агрессор называл свои действия собственно "агрессией". Как правило это действия, направленные на защиту/предотвращение/недопущение и так далее. Напали, короче, на соседнюю страну, чтобы "пресечь агрессию в зародыше":

"Господин посол,

Польско-германская война выявила внутреннюю несостоятельность Польского государства. В течение десяти дней военных операций Польша потеряла все свои промышленные районы и культурные центры. Варшава как столица Польши не существует больше. Польское правительство распалось и не проявляет признаков жизни. Это значит, что Польское государство и его правительство фактически перестали существовать. Тем самым прекратили свое действие договора, заключенные между СССР и Польшей. Предоставленная самой себе и оставленная без руководства, Польша превратилась в удобное поле для всяких случайностей и неожиданностей, могущих создать угрозу для СССР. Поэтому, будучи доселе нейтральным, советское правительство не может более нейтрально относиться к этим фактам.

Советское правительство не может также безразлично относиться к тому, чтобы единокровные украинцы и белорусы, проживающие на территории Польши, брошенные на произвол судьбы, остались беззащитными. Ввиду такой обстановки советское правительство отдало распоряжение Главному командованию Красной Армии дать приказ войскам перейти границу и взять под свою защиту жизнь и имущество населения Западной Украины и Западной Белоруссии.

Одновременно советское правительство намерено принять все меры к тому, чтобы вызволить польский народ из злополучной войны, куда он был ввергнут его неразумными руководителями, и дать ему возможность зажить мирной жизнью.

Примите, господин посол, уверения в совершенном к Вам почтении.

Народный комиссар иностранных дел СССР

В. Молотов."

Фактически сразу после вручения ноты начался стремительный ввод советских войск на территорию Польши. Советский союз ввёл на территорию бронетанковые и бронеавтомобильные части, кавалерию, пехоту и артиллерию.

Совместный нацистско-советский парад в Бресте. Оккупация.

Вскоре после нападения на Польшу, названного "присоединением" восточной части Польши к СССР в городе Бресте (тогдашнее название — Брест-Литовск) состоялся совместный парад войск Вермахта и частей РККА, это случилось 22 сентября 1939 года. Парад был приурочен к созданию демаркационной линии между СССР и нацистской Германией, а также установлению новой границы.

Многие исследователи называют это действие не "совместным парадом", а "торжественным шествием", но как по мне — суть от этого не меняется. Гудериан хотел провести полноценный совместный парад, но в итоге согласился на предложение командира 29-й бронетанковой бригады Кривошеина, которое гласило: "В 16 часов части вашего корпуса в походной колонне, со штандартами впереди, покидают город, мои части, также в походной колонне, вступают в город, останавливаются на улицах, где проходят немецкие полки, и своими знаменами салютуют проходящим частям. Оркестры исполняют военные марши". Что это, если не парад?

Сразу после прихода на "присоединенные земли" советские части развернули агитацию и пропаганду. На улицах устанавливались стенды с рассказом о советских вооруженных силах и преимуществах жизни в СССР. Надо признать, что многие местные жители сперва с радостью встречали красноармейцев, но позже многие изменили своё мнение о "гостях с востока". Начались "чистки", депортации и вывоз людей в концлагеря ГУЛАГа, нередки были и случаи, когда человека расстреливали просто за то, что на его руках не было мозолей — мол, "нетрудовой элемент", "эксплуататор".

Вот что рассказывали о советских войсках в 1939 году жители известно белорусского местечка Мир (да, того самого, где всемирно известный замок), цитаты из книги "Мiр: гiсторыя мястэчка, што расказалi яго жыхары", перевод на русский мой:
.

"Когда солдаты шли — им никто ничего не давал, не угощал. Мы у них спрашивали — как там живется, всё ли у них есть?" Солдаты отвечали — "О, у нас хорошо! У нас там всё есть!". В России говорили, что в Польше жить плохо. Но тут было хорошо — у людей были хорошие костюмы, одежда. У них там ничего не было. Они всё брали с еврейских магазинов — даже те тапки, которые были "на смерть.

"Первое, что вызвало удивление западников — это внешний вид красноармейцев, которые являлись для них первыми представителями "социалистического рая". Когда пришли Советы, сразу было видно, как там люди живут. Одежда плохой была. Когда они "раба" князя увидели, то думали что это сам князь, хотели арестовать. Вот как он хорошо одет был — и костюм, и шляпа. Гончарикова и Маня Разводовская шли в длинных пальто, солдаты стали показывать на них и говорить, что идут "помещичьи дочки".

"Вскоре после ввода войск начались "социалистические перемены". Ввели налоговую систему. Налоги были большие, некоторые не могли их выплатить, а те, кто платил — самим ничего не оставалось. Польские деньги обесценились в один день. Мы продали корову, а на следующий день смогли купить только 2-3 метра ткани и туфельки. Ликвидация частной торговли привела к дефициту на практически все потребительские товары. Когда пришли советские войска, вначале все радовались, но когда начались ночные очереди за хлебом — поняли, что всё плохо."

"Мы не знали, как живут люди в России. Когда пришли Советы — тогда мы только и узнали. Мы были рады Советам. Но когда пожили при Советах — мы были в ужасе. Начались вывозы людей. "Пришьют" что-нибудь человеку и вывезут. Мужчин сажали в тюрьмы, а их семья одна оставалась. Все те, кого вывезли — не вернулись"

Великая Отечественная война товарища Сталина. Послесловие.

Уже позже, для эпизода Второй Мировой войны на территории СССР большевиками был придуман отдельный термин "Великая Отечественная война" — термин был придуман лично Сталиным — так называлась его книга, вышедшая в конце 1940-х годов. Сделано это было для того, чтобы замазать участие СССР в грязном разделе Польше и участие в Зимней войне против маленькой независимой Финляндии — чтобы представить СССР исключительно белым и пушистым.

С такой же кривой логикой немецкие ватники могут назвать "Великой Отечественной войной" часть Второй мировой войны на территории Германии с 1943 года — мол, напали на нас непонятно почему, а всё что было до этого — так это что-то отдельное было. Помогали ихтамнетами и военной техникой влиться народам в "великий Рейх".

И тут мы приходим к водоразделу, который разделяет цивилизованные страны и агрессивные архаичные вождества — немцы не стесняются честно и открыто говорить об ошибках и преступлениях своих предков — они их давно осознали и раскаялись в них. Ну а на территориях другой страны-аргессора до сих пор потрясают оружием и покрикивают "можем повторить"...

Константин Кудряшов

06.09.2019, 12:22

https://aif.ru/society/history/istorik_vvedenie_rkka_v_polshu_v_1939_g_mirotvorch eskaya_operaciya
00:06 01/09/2019

Статья из газеты: Еженедельник "Аргументы и Факты" № 36 04/09/2019
Каким был мир на пороге и в самом начале Второй мировой? Какую роль играла наша страна в событиях сентября 1939 г.? Об этом рассуждает директор фонда «Историческая память» и научный сотрудник Института российской истории РАН Александр Дюков.

Местные жители приветствуют бойцов Красной Армии в Западной Украине. Присоединение Западной Украины и Западной Белоруссии (на тот момент Восточной Польши) к соответствующим республикам СССР. 1 сентября 1939 г.
Местные жители приветствуют бойцов Красной Армии в Западной Украине. Присоединение Западной Украины и Западной Белоруссии (на тот момент Восточной Польши) к соответствующим республикам СССР. 1 сентября 1939 г. © / РИА Новости
4
78
Константин Кудряшов, «АиФ»: Александр Решидеович, сегодня слышны требования пересмотреть дату начала Второй мировой. Мол, 1 сентября началась только германо-польская война.

Александр Дюков: Любые даты условны. Понятно, что для Польши началом Второй мировой войны всегда будет 1 сентября. Однако в Чехословакии, например, начало войны отсчитывают от расчленения страны осенью 1938 г. А лидеры СССР осенью 1938 г. были уверены, что мировая война началась ещё в Абиссинии и Испании и идёт уже несколько лет. А если взглянем на Дальний Восток, то обнаружим, что там война началась в 1937 г. — агрессией Японии против Китая, приведшей к оккупации значительной части Китая и геноциду местных жителей.

Моё мнение — процесс вхождения во Вторую мировую был долгим. И, наверное, правильнее была бы более ранняя дата. Например, агрессивные действия Германии против Чехословакии или аншлюс Австрии официально осуждены Нюрнбергским трибуналом как военные преступления, то есть фактически могут считаться войной.

Подписание Мюнхенского соглашения. Адольф Гитлер.Сообразить на троих. Как Германия, Польша и Венгрия делили ЧехословакиюПодробнее
— Сейчас появились охотники выставить СССР таким же хищником, как и Третий рейх. Они утверждают, что Советский Союз вступил во Вторую мировую 17 сентября 1939 г., когда части РККА вошли в Польшу.

— Да, такая точка зрения есть. Однако давайте посмотрим, как события того времени квалифицировали их участники. И тут интересно получается. 1 сентября Германия нападает на Польшу, ведёт боевые действия. Спустя два дня Англия и Франция объявляют войну Германии. Пока всё логично. Но наступает 17 сентября. СССР вводит войска в восточные области Польши. Но Англия и Франция войны Советскому Союзу не объявляют. Более того, Польша тоже не объявляет СССР войну и даже не обращается в Лигу Наций с жалобой на «агрессивные действия СССР». То есть заинтересованные стороны соглашаются с заявлением Кремля о том, что СССР остаётся нейтральной страной. А ввод советских войск на территорию восточных областей Польши — это, говоря современным языком, что-то вроде «миротворческой операции». Для сравнения: спустя несколько месяцев, 30 ноября 1939 г., начинается советско-финская война. Что делает Финляндия? Она сразу обращается в Лигу Наций с заявлением. Вопрос о советской агрессии там рассматривают, и СССР из этой организации исключают.

В. Молотов и И. фон Риббентроп пожимают руки после подписания пакта.Пакт, как и у всех в Европе. Имел ли право СССР договариваться с Гитлером?
— Скептики пакт Молотова — Риббентропа считают чуть ли не союзом двух тоталитарных режимов. Был ли СССР тогда союзником Гитлера?

— Для общественного мнения тех лет, для прессы, особенно левой, Договор о ненападении, равно как и последующий Договор о дружбе и границе между СССР и Германией, действительно стал шоком. Коммунисты его восприняли именно как союз. Кое-кто даже говорил о предательстве Сталина — как можно было пойти на союз с Гитлером?

На самом деле СССР был нейтрален и не входил ни в какие коалиции и блоки, о чём открыто заявил в своём меморандуме, вводя войска в Польшу. Кстати, секретный протокол к пакту Молотова — Риббентропа, в котором говорилось о «границах сфер интересов», стал известен дипломатическим кругам США уже на следующий день — утечка произошла через одного немецкого дипломата. США передали информацию Англии. И что? Позиция и действия СССР были приняты мировым сообществом без очевидной поддержки, но и без истерик.

Иосиф Сталин и Иоахим фон Риббентроп в августе 1939 года в Кремле.Аргументы и пакты. Зачем Сталин договорился с Гитлером?Подробнее
Когда говорят о пакте Молотова — Риббентропа, формулировке «границы сфер интересов» придают какой-то зловещий оттенок. В реальности же это прежде всего был договор о невмешательстве. Вот есть некая абстрактная линия, которую стороны договорились соблюдать. Что каждая из сторон творит за этой линией — её дело, другая не вмешивается. Германия, например, предпочла войну, большую кровь и откровенный геноцид. У СССР был иной подход. В Прибалтике поначалу — двусторонние договоры о взаимопомощи. И размещение ограниченных контингентов РККА — всё строго в рамках международного права. Никакого вмешательства во внутренние дела независимых Литвы, Латвии и Эстонии. Более того, никакой помощи местным левым силам, даже коммунистам. Когда в конце 1939 г. в Литве арестовали всю верхушку тамошней компартии, СССР и пальцем не шевельнул. А когда коммунисты Вильно обращались в дислоцированные в регионе части РККА, их, согласно распоряжению Москвы, передавали местной полиции, потому что это внутренние дела Литовской Республики. И только летом 1940 г., когда военно-политическая ситуация в Европе изменилась принципиально, Кремль стал реализовывать в Прибалтике новый сценарий — присоединения. Причём экспромтом.

Клайпедский торговый порт в Литве, 1984 г.Наследие «оккупантов». Что Советский союз оставил Литве?Подробнее
— А мог ли СССР обойтись вообще без этого пакта?

— Любому событию можно подобрать целый веер альтернатив. Собственно, в Кремле тогда именно этим и занимались — продумывали плюсы и минусы дальнейших действий по разным вариантам развития событий. Это нам сейчас легко судить — мы точно знаем, что произошло впоследствии. Тогда ничего известно не было, и приходилось долго, тяжело думать.

Предположим, СССР ни во что не вмешивается, никакой пакт с Германией не подписывает. Германия вторгается в Польшу. Польша проигрывает. Германия оказывается у нас под боком. Это само по себе опасно. Но Германия может ещё и разыграть украинский сценарий — создание марионеточной буржуазной «независимой» Украины, враждебной Советскому Союзу. Этот сценарий в конце 1938 г. обсуждался в дипломатических кругах по всей Европе, и в Москве опасались, что Англия и Франция будут только приветствовать войну Германии против СССР под лозунгом «защиты украинцев».

В Гданьске не видно слов благодарности советским солдатам, оплатившим своей кровью включение этих земель в состав Польши.Как Польша вышла из себя. Сталин подарил ей тысячи кв. км немецких земельДругой вариант. Германия вторгается в Польшу. Та просит помощи у СССР. Мы вступаемся. А что дальше? Всего лишь год назад, когда СССР подтвердил свою готовность оказать военную помощь Чехословакии, Англия и Франция дали понять Праге, что в таком случае встанут на сторону Гитлера. Кто даст гарантию, что и сейчас такое не повторится? Нужна СССР война с блоком сильнейших держав Европы?
Третий вариант. Германия вообще не начинает войну, а действует по уже опробованному чехословацкому сценарию — нажимает на Англию и Францию, которые сдают Польшу точно так же, как годом ранее сдали Чехословакию. Мюнхен-2 проходит без участия СССР, Польшу делят «по справедливости», в результате чего опять-таки появляется марионеточная Украина, враждебная СССР.

Расчёт вероятностей показывает, что пакт Молотова — Риббентропа был наиболее рациональным и наименее рискованным решением из всех, которые в то время мог принять Кремль. Заключение соглашения с Германией было естественным шагом ответственного правительства.

Андрей Сидорчик

07.09.2019, 05:22

https://aif.ru/society/history/pakt_kak_i_u_vseh_v_evrope_imel_li_pravo_sssr_dogo varivatsya_s_gitlerom
17:32 03/06/2019

Опубликован документ вызвавший много споров и обсуждений. Все, что связано с Договором о ненападении, более известным публике как пакт Молотова — Риббентропа, всегда вызывает большой интерес и острые споры. Только вот сенсаций там нет.

В. Молотов и И. фон Риббентроп пожимают руки после подписания пакта.
В. Молотов и И. фон Риббентроп пожимают руки после подписания пакта. © / Commons.wikimedia.org
1
Цветные сканы советского оригинала Договора о ненападении между Советским Союзом и Германией от 23 августа 1939 года и секретного дополнительного протокола к нему впервые выложены в свободный доступ.

Публикация состоялась на портале фонда «Историческая память». «Сканы предоставлены Историко-документальным департаментом МИД России и опубликованы в научном издании „Антигитлеровская коалиция 1939: формула провала“, выпущенном в свет Институтом внешнеполитических исследований и инициатив», — говорится в сообщении на сайте фонда.

Ранее историкам были доступны лишь фотокопии немецких оригиналов этих документов. Были известны и черно-белые фрагменты советской версии документа, однако в нынешнем виде документ доступен не был.

Оригинал первой страницы пакта Молотова — Риббентропа.
Оригинал первой страницы пакта Молотова — Риббентропа. Фото: Commons.wikimedia.org

Попытки остановить Гитлера предпринимались еще в 1934 году. Помешала Польша
В опубликованном документе нет никаких сенсаций: его текст был хорошо известен и раньше. Однако все, в чем есть слова «пакт Молотова — Риббентропа», всегда вызывает волну интереса и обсуждений. При этом неважно, что история эта очень хорошо изучена и все источники по ней, весь контекст и предыстория произошедшего подробно исследованы.

Подписанный 23 августа 1939 года советско-германский договор стал последним в череде европейских соглашений с Третьим рейхом.

С момента прихода Гитлера к власти в 1933 году Советский Союз предпринимал попытки создания системы, которая не допустила бы возможности масштабной войны в Европе.

В декабре 1933 года правительствами Франции и СССР было выдвинуто совместное предложение о заключении договора о коллективной безопасности в Европе. Предложения присоединиться к договору были сделаны Германии, Великобритании, Финляндии, Чехословакии, Польше, Эстонии, Латвии и Литве.

Однако этот план стал невыполнимым после того, как в 1934 году был заключен «пакт Пилсудского — Гитлера»: договор о ненападении между Польшей и нацистской Германией.

Германский посол Ганс-Адольф фон Мольтке, лидер Польши Юзеф Пилсудский, германский министр пропаганды Йозеф Геббельс и министр иностранных дел Польши Юзеф Бек на встрече в Варшаве 15 июня 1934 г., через 5 месяцев после подписания Договора о ненападении между Германией и Польшей.Краковяк с Гитлером. Почему поляки увидели в Рейхе друга, а не врагаПодробнее
«Мюнхенский сговор»
Вслед за этим документом, ставшим большой дипломатической победой Гитлера, был заключен еще целый ряд соглашений с Германией, венчало который Мюнхенское соглашение 1938 года.

Одновременно осенью 1938 года была подписана англо-германская декларация о дружбе и ненападении, в которой констатировалась воля обеих народов «никогда более не воевать друг с другом».

В декабре 1938 года была подписана франко-германская декларация. Стороны заявляли, что между Францией и Германией нет никаких территориальных споров и что существующая граница между ними является окончательной. Глава МИД Франции Жорж-Этьен Бонне после заключения декларации в циркулярной записке французским дипломатам писал, что Третий рейх отныне сосредоточится на «восточном направлении» и борьбе с большевизмом.

Обстановка в Европе складывалась крайне неблагоприятно для Советского Союза. Он оставался единственным крупным государством континента, не имевшим договоренностей с Германией. Тем не менее в СССР не теряли надежды договориться с Великобританией и Францией относительно единой системы коллективной безопасности.

Подписание Мюнхенского соглашения. Адольф Гитлер.Сообразить на троих. Как Германия, Польша и Венгрия делили ЧехословакиюПодробнее
Почему Париж, Лондон и Москва не договорились в 1939 году?
Последней попыткой создать такую систему стали советско-франко-английские переговоры в Москве, проходившие с апреля по август 1939 года. На этом фоне пакты о ненападении с Германией в июне 1939 года заключили Эстония и Латвия.

В июле 1939 года граф Галифакс, глава МИД Великобритании, заявил: «Наша главная цель в переговорах с СССР заключается в том, чтобы предотвратить установление Россией каких-либо связей с Германией».

12 августа 1939 года в Москве начались переговоры военных миссий трех стран. В их ходе выяснилось, что представители Англии и Франции не имели достаточных полномочий для подписания серьезных документов. Более того, отправка в Москву людей, никакими серьезными полномочиями не наделенных, впрямую демонстрировала незаинтересованность Лондона и Парижа в быстром заключении какого бы ты ни было союза.

Ни у кого в Европе не было сомнений в том, что Гитлер совершит нападение. Создание системы коллективной безопасности оказалось невозможным. В итоге летом 1939 года решался вопрос о том, по кому будет нанесен первый удар, кто первым будет вовлечен в конфликт. Гитлеровскую Германию устраивал любой вариант, обеспечивавший ей отсутствие войны на два фронта. Англия и Франция, как уже говорилось, ожидали, что Гитлер обратит свой взгляд на страну, с которой у Третьего рейха не было договоренностей о ненападении, то есть на Советский Союз.

Оживление в Париже и Лондоне началось лишь в середине августа 1939 года, когда появилась информация о возможном заключении договора о ненападении между СССР и Германией.

Во время подписания Мюнхенского соглашения. Слева направо: Чемберлен, Даладье, Гитлер, Муссолини и Чиано.Сегодня — позор, завтра — война. Как Европа шла к Мюнхенскому сговоруПодробнее
В секретном приложении не было ничего особенного
Но было уже поздно. Москва, решив обеспечить отсрочку начала войны, действовала по принципу «каждый сам за себя». Ровно таким же образом вели себя в течение нескольких лет перед этим западные державы.

«Такие пакты Германия заключала с Польшей в 1934 году, позднее — с Данией и другими странами. Это был самый обычный пакт о ненападении, — говорил, отвечая на вопросы читателей АиФ.ru, ведущий научный сотрудник Института российской истории РАН Юрий Жуков. — У этого договора было так называемое секретное приложение, хотя ничего особенного в нём тоже не было. Напомню, что в 1809 году Александр I после первой неудачной войны с Наполеоном в Тильзите (это крохотный городок на правом берегу Немана) подписал мир, по секретным статьям этого Тильзитского договора к России отходили права на Финляндию, это после шведско-русской войны, и на Бессарабию, это после русско-турецкой войны. Бухарестский договор подписал Кутузов, который вёл эту войну, и Россия присоединила к себе Бессарабию, но это было за год обусловлено Тильзитским мирным договором, кроме того, такое же соглашение было подписано между Парижем и Лондоном в 1915 году и предусматривало раздел Турции. То, что там было прописано, сохранилось до наших дней, существование Ирака, Сирии, Ирана, Иордании, Палестины — это всё было в секретном договоре между Францией и Великобританией, так что ничего принципиально нового в этом договоре не было. Я более жуткую вещь скажу: (существует) доктрина американского президента Монро, который заявил на весь свет, что вся территория Северного и Южного американских континентов подконтрольна Соединённым Штатам и Европа не смеет совать нос туда. Вот вам! Куда дальше уж идти? Эта доктрина известна всем, и американцы, в общем-то, до сих пор ещё не отказались от неё. И продолжают считать, что их исключительная сфера влияния от Северного полюса до Южного, оба континента — Североамериканский и Южноамериканский».

Подписание пакта Молотова-Риббентропа.Шесть вопросов историку о пакте Молотова-РиббентропаПодробнее
Смысл был
Порой приходится читать: Советский Союз как государство, основанное на социалистических принципах, не имел права идти на какие-либо соглашения с нацистами. Звучит красиво, но в реальной политике все значительно сложнее. Уинстон Черчилль, яростный противник большевизма, в 1941 году вступит в коалицию с Иосифом Сталиным. Не потому, что пересмотрел свои взгляды, а потому, что для Великобритании это было выгодно.

В конечном счете первой жертвой Гитлера во Второй мировой войне суждено было стать стране, которая начиная с 1934 года больше других сделала для срыва создания европейской коалиции против Третьего рейха: Польше.

В мае 2015 года президент России Владимир Путин сказал о Договоре о ненападении между СССР и Германией так: «Смысл обеспечения безопасности Советского Союза в этом пакте был. Это первое… Теперь второе: я напомню, что после подписания соответствующего Мюнхенского соглашения сама Польша предприняла действия, направленные на то, чтобы аннексировать часть чешской территории.

Иосиф Сталин и Иоахим фон Риббентроп в августе 1939 года в Кремле.Аргументы и пакты. Зачем Сталин договорился с Гитлером?Получилось так, что после пакта Молотова — Риббентропа и раздела Польши она сама оказалась жертвой той политики, которую и пыталась проводить в Европе… Когда СССР понял, что его оставляют один на один с гитлеровской Германией, он предпринял шаги, чтобы не допустить прямого столкновения. И был подписан этот пакт».
Последние десятилетия пакт Молотова — Риббентропа пытаются выдергивать из общей канвы международной политики того времени, пытаясь представить как нечто зловещее, преступное, не имеющее аналогов. Делают это потомки тех, кто в свое время способствовал приходу нацистов к власти, потомки тех, кто сделал свой выбор в пользу коллаборационизма. Они мечтают заставить нас «платить и каяться». Вот только каяться нам не за что.

Виктор Юрьев

07.09.2019, 05:26

https://aif.ru/society/history/argumenty_i_pakty_zachem_stalin_dogovorilsya_s_git lerom
00:03 22/05/2015

Удивило, как В. Путин оценил пакт Молотова - Риббентропа в присутствии канцлера ФРГ. Раньше президент осуждал тот позорный документ, а теперь оправдал. Почему так резко изменилась позиция?

Иосиф Сталин и Иоахим фон Риббентроп в августе 1939 года в Кремле.
Иосиф Сталин и Иоахим фон Риббентроп в августе 1939 года в Кремле. © / www.globallookpress.com
Речь о том, что президент якобы поменял взгляд на события почти 76-летней давности, вели и некоторые политологи. Но так ли это на самом деле?

Напомним: договор о ненападении между Германией и СССР (пакт Молотова - Риббентропа) был подписан в Москве 23 августа 1939 г. главами МИД двух держав. К соглашению прилагались «секретные протоколы», по которым СССР и Третий рейх фактически договорились о разделе Польши и Прибалтики. Впрочем, оригиналы протоколов не сохранились, что даёт повод ряду историков считать их подделкой.

Выиграли время
Молотом по Риббентропу: кто виноват – Сталин или Гитлер?Впервые о пакте Молотова - Риббентропа В. Путин подробно высказался в статье «Страницы истории - повод для взаимных претензий или основа для примирения и партнёрства?», опубликованной в польской «Газета Выборча» 31 августа 2009 г. «Без всяких сомнений, можно с полным основанием осудить пакт Молотова - Риббентропа… - написал В. Путин. - Любая форма сговора с нацистским режимом была неприемлема с моральной точки зрения...» Но далее он объяснил, почему СССР всё же пошёл на эту «сделку с дьяволом». «Годом раньше Франция и Англия подписали в Мюнхене известный договор с Гитлером, разрушив все надежды на создание единого фронта борьбы с фашизмом (речь о «Мюнхен*ском сговоре» 30 сентября 1938 г., в результате которого Гитлер расчленил Чехо*словакию. - Ред.)… Совет*ский Союз не только остался один на один с Германией... но и стоял п*еред угрозой войны на два фронта - ведь именно в августе 1939 г. до максимальной силы разгорелся огонь конфликта с японцами на реке Халхин-Гол. Отвергнуть предложение Германии подписать пакт о ненападении... в одиночку столкнуться с мощнейшей военной машиной нацизма - советская дипломатия того времени вполне обоснованно считала как минимум неразумным».
Шесть вопросов историку о пакте Молотова-РиббентропаЧитать об этом
К этой теме В. Путин вернулся спустя 5 лет, 5 ноября 2014 г., на встрече с молодыми учёными и преподавателями истории: «…До сих пор спорят по поводу пакта Молотова - Риббентропа и обвиняют Советский Союз в том, что он разделил Польшу. А сама Польша что сделала, когда немцы вошли в Чехословакию? Забрала часть Чехословакии. Так она сама это сделала. А потом получила ответную шайбу... Советский Союз подписал договор о ненападении с Германией. Говорят: ах как плохо. А что же здесь плохого, если Советский Союз не хотел воевать? Это первое. А второе: даже зная о неизбежности войны (с Германией. - Ред.), Советскому Союзу, кровь из носа, нужно было время для того, чтобы модернизировать свою армию».

Бенито Муссолини и Адольф Гитлер. Берлин, 1937 год.Большое предательство. Европейские демократии «сдали» Гитлеру ЧехословакиюИ 10 мая 2015 г. на брифинге по итогам встречи с А. Меркель В. Путин повторил сказанное: «Советский Союз предпринял массу усилий, чтобы создать условия для коллективного противо*стояния нацизму в Германии... Все эти попытки успехом не увенчались... Советский Союз понял (после «Мюнхенского сговора». - Ред.), что его оставляют один на один с гитлеровской Германией, он предпринял шаги, направленные на то, чтобы не допустить прямого столкновения, и был подписан пакт Молотова - Риббентропа. Смысл для обеспечения безопасности Совет*ского Союза в этом пакте был». Президент вновь напомнил, что Польша, когда это ей было выгодно, воспользовалась плодами западной сделки с Гитлером, заполучив кусок Чехословакии. Стоило ли полякам потом на кого-то обижаться, когда они сами оказались объектом дележа?
А судьи кто?

Сопоставляя сказанное президентом в разное время и по разным поводам, следует учитывать нюансы, считает Николай Стариков, писатель, публицист и общественный деятель:

- Никакого противоречия в словах президента я не увидел. Надо понимать: статья в польской газете готовилась к визиту В. Путина в Польшу. И для опытного политика было бы странно, выступая в стране, которая в результате немецкой агрессии перестала существовать (а вина за ту агрессию многими историками возлагается как раз на советско-германский договор), говорить о том, что этот договор был верным решением... К тому же в 2009 г. России нужно было выходить из международной изоляции, в которую нас пытались загнать после «5-дневной войны» с Грузией. Так что надо отделять поступки политиков от слов, которые они иногда вынуждены говорить, соблюдая дипломатический этикет.

Операция «Консервы». Как Гитлер создал предлог для нападения на ПольшуЧитать об этом
Теперь президент сказал то, с чем я совершенно согласен. Договор с Германией был вынужденной мерой со стороны СССР, и никакой альтернативы ему не было. Наши британские и французские партнёры в тот момент не только не собирались с нами договариваться, но и сами вели переговоры с Гитлером, стараясь подтолкнуть его к войне с Советами. Напомню, что договор о ненападении с Германией первой (в 1934 г.) подписала как раз Польша. Схожие договоры заключили с Гитлером Англия и Франция. В подписании таких соглашений не было ничего необычного: страны всего лишь брали обязательство не нападать друг на друга. В чём тут криминал? А то, что 50 лет спустя, в 1989 г., наш Съезд народных депутатов осудил и задним числом отменил договор с Германией, тоже неудивительно. Те же самые депутаты потом фактически отменили и сам СССР. Относиться с уважением к таким решениям невозможно.

Андрей Сидорчик

07.09.2019, 12:47

https://aif.ru/society/history/nepostizhimaya_glupost_kak_polsha_priblizhala_vtor uyu_mirovuyu_voynu
00:23 01/09/2019

«Европейская гиена» до самого последнего момента отказывалась понимать, что на чаше весов не доля от очередного куска пирога, а ее собственная шкура.

Гитлеровцы уничтожают пограничные знаки на польско-германской границе. 1939 г. Фото из книги «Вторая мировая война 1939-1945 годы».
Гитлеровцы уничтожают пограничные знаки на польско-германской границе. 1939 г. Фото из книги «Вторая мировая война 1939-1945 годы». © / РИА Новости

1 сентября 2019 года в Польше состоятся памятные мероприятия в связи с 80-летием начала Второй мировой войны. На них, как известно, не приглашен российский лидер Владимир Путин. «Было бы неуместно отмечать годовщину вооруженной агрессии против Польши с участием лидера, который сегодня действует таким образом по отношению к соседу», —заявил в июле 2019 года вице-премьер правительства Польши Яцек Сасин.

Польские власти на памятных мероприятиях представят свою страну как первую жертву нацистской агрессии. Это, в общем-то, справедливо. Но простая трактовка событий оставляет за скобками слишком многое. Например, то обстоятельство, что Польша имела все шансы оказаться в этой войне союзницей Третьего Рейха, так же, как, к примеру, Болгария, Румыния и Венгрия. На окончательную расстановку сил повлияла недоговороспособность польских политиков, приводившая в одинаковое бешенство как Берлин с Римом, так и Париж с Лондоном, не говоря уже о Москве.

Очень агрессивное возрождение
Исчезнувшая с политической карты мира в 1795 году после провального восстания Тадеуша Костюшко Польша вновь обрела независимость по итогам Первой мировой войны при поддержке Великобритании и Франции.
Портрет Тадеуша Костюшко кисти Карла Готлиба Швайкарта.Бунт, погубивший Польшу. Как Тадеуш Костюшко уничтожил свою странуВерсальский мирный договор в 1919 году передал Польше большую часть германской провинции Позен, а также часть Померании, что дало стране выход к Балтийскому морю.
Новым властям Польши этого было мало. Они претендовали на обширные территории Украины, Белоруссии и Прибалтики. В результате советско-польской войны под контролем Варшавы остались территории Западной Украины и Западной Белоруссии, преимущественно населенные украинцами и белорусами. При этом Польша проигнорировала решение Верховного совета Антанты, по которому граница должна была быть установлена по «линии Керзона».

В октябре 1920 года польские войска под командованием генерала Желиговского захватили часть Литвы с городом Вильно. Присоединение этого города к Польше было одобрено 10 февраля 1922 года Виленским сеймом. Кураторство европейских демократий Великобритании и Франции не помешало установлению в Польше в 1926 года путем переворота авторитарного режима Юзефа Пилсудского.
Портрет Юзефа Пилсудского кисти Войцеха Коссака, 1928 г.Начальник Польши. 8 фактов из жизни Юзефа ПилсудскогоВ 1934 году Польша первой из европейских стран подписала Договор о ненападении с нацистской Германией, известный как Пакт Пилсудского – Гитлера. Для Третьего Рейха этот договор стал дипломатическим прорывом, который одновременно похоронил попытки создания в Европе мощного антинацистского блока. Польша не была участницей Мюнхенских соглашений 1938 года, однако она выступила в качестве одного из выгодоприобретателей. Категорически отказавшись пропускать советские войска, готовые прийти на помощь Чехословакии для борьбы с гитлеровской агрессией, Варшава в награду получила Тешинскую область, отторгнутую таким же образом, каким Германией были отторгнуты Судеты.
Однако Варшава претендовала на значительно большее, о чем польские дипломаты в конце 1938 – начале 1939 годов выражались достаточно ясно.
«Польша претендует на Советскую Украину и на выход к Чёрному морю»
Посланник Польши в Иране Ян Каршо-Седлевский в беседе с немецким дипломатом в декабре 1938 года заявил: «Политическая перспектива для европейского востока ясна. Через несколько лет Германия будет воевать с Советским Союзом, а Польша поддержит, добровольно или вынужденно, в этой войне Германию. Для Польши лучше до конфликта совершенно определённо встать на сторону Германии, так как территориальные интересы Польши на западе и политические цели Польши на востоке, прежде всего на Украине, могут быть обеспечены лишь путем заранее достигнутого польско-германского соглашения».

В том же декабре 1938 года в докладе разведывательного отдела главного штаба Войска Польского говорилось: «Расчленение России лежит в основе польской политики на Востоке... Поэтому наша возможная позиция будет сводиться к следующей формуле: кто будет принимать участие в разделе. Польша не должна остаться пассивной в этот замечательный исторический момент. Задача состоит в том, чтобы заблаговременно хорошо подготовиться физически и духовно... Главная цель — ослабление и разгром России».

Тадеуш Коморовский и обергруппенфюрер СС Эрих фон дем Бах.Храбрость через 70 лет. Что на самом деле показала Польша во Второй МировойПодробнее
В январе 1939 года уже упоминавшийся министр иностранных дел Польши Юзеф Бек в беседе с министром иностранных дел Германии Иоахимом фон Риббентропом однозначно заявил: «Польша претендует на Советскую Украину и на выход к Чёрному морю».
Как Берлин и Варшава не поделили «коридор»
Таким образом, вплоть до начала 1939 года между Берлином и Варшавой сохранялось согласие и взаимопонимание. Польша строила планы завоевательного похода на восток, а Третий Рейх готов был взять варшавских политиков в подельники. Все испортил «вопрос Данцига».

Как уже говорилось, по итогам Первой мировой войны Польша получила часть немецких земель, что обеспечило ей выход к Балтийскому морю. Так называемый «польский коридор» отделял основные немецкие земли от территории Восточной Пруссии. На этой территории находился город Данциг (Гданьск) имевший статус вольного города под протекторатом Лиги Наций, входящего в таможенный союз с Польшей. С осени 1938 года Берлин вел переговоры с Варшавой о включении в состав Германии Данцига и создании экстерриториального коридора в Восточную Пруссию. В обмен на «данцигский коридор» Германия предложила продление Договора о дружбе на 25 лет и активное сотрудничество в рамках «Антикоминтерновского пакта».

В январе 1939 года глава МИД Польши Юзеф Бек прибыл в Берлин, где встречался с Адольфом Гитлером и своим коллегой Йоахимом Риббентропом. Фюрер предлагал Польше территории на востоке, которые будут получены в ходе неизбежного столкновения с СССР, в котором Варшаве отводилась роль военного союзника. В обмен требовалось лишь согласие поляков удовлетворить требования Германии, связанные с Данцигом. Бек отвечал примерно так: делить Советскую Украину Варшава согласна, но Данциг не уступит и экстерриториального коридора не предоставит. Фюрер пожал плечами и посоветовал полякам еще раз посовещаться и подумать. Такое совещание действительно состоялось в Варшаве после возвращения Бека из Берлина с участием президента Польши Игнация Мосицкого и главнокомандующего Войска Польского Эдварда Рыдз-Смиглы. На нем все требования Германии были признаны неприемлемыми.

Министр иностранных дел Польши Юзеф Бек с визитом у рейхсканцлера Германии Адольфа Гитлера в его резиденции Оберхоф, 1939 г.Варшавские подельники Гитлера. О чем не вспомнят в Польше осенью 2019 годаПодробнее
Обманчивые гарантии
Варшава начала готовить план военных действий против Германии под кодовым названием «Запад». Берлин продолжал уговаривать Польшу вплоть до конца марта, однако немецкие военные тоже взялись за планирование, разрабатывая планы войны против Варшавы. В соответствии с утвержденным в апреле 1939 года планом «Вайс» подготовка Германии к войне с Польшей должна была быть завершена к 1 сентября 1939 года. То есть дата эта называлась задолго до заключения пакта о ненападении между Германией и Советским Союзом.

Польша, оказавшись перед угрозой столкновения с Германией, бросилась в объятия старых друзей. В конце марта 1939 года премьер-министр Великобритании Невилл Чемберлен направил Варшаве предложение поддерживать ее против «любой акции, которая угрожает независимости Польши и сопротивление которой польское правительство считает жизненно необходимым».

Подписание Мюнхенского соглашения. Адольф Гитлер.Сообразить на троих. Как Германия, Польша и Венгрия делили ЧехословакиюУинстон Черчилль впоследствии считал эти гарантии серьезной ошибкой: «Англия, ведя за собой Францию, выступила с гарантией целостности Польши, той самой Польши, которая всего полгода назад с жадностью гиены приняла участие в ограблении и уничтожении чехословацкого государства. Имело смысл вступить в бой за Чехословакию в 1938 году, когда Германия едва могла выставить полдюжины обученных дивизий на Западном фронте, а французы, располагая 60-70 дивизиями, несомненно, могли бы прорваться за Рейн или в Рурский бассейн.
Однако все это было сочтено неразумным, неосторожным, недостойным современных взглядов и нравственности. И, тем не менее, теперь две западные демократии наконец заявили о готовности поставить свою жизнь на карту из-за территориальной целостности Польши».

Гарантии, данные Великобританией, создали у Польши иллюзию защищенности. Германские аналитики в этот момент приходили к выводу, что в Варшаве сильно переоценивают свой военный потенциал и рассчитывают на масштабную военную помощь со стороны Парижа и Лондона, в то время как англичане и французы совершенно не горят желанием втягиваться в большую войну.

В. Молотов и И. фон Риббентроп пожимают руки после подписания пакта.Пакт, как и у всех в Европе. Имел ли право СССР договариваться с Гитлером?Подробнее
«Провал переговоров неизбежен, если Польша не изменит позицию»: как поляки подготовили Пакт Молотова – Риббентропа
И, тем не менее, шанс избежать большой войны в Европе еще был. В апреле 1939 года начались советско-англо-французские переговоры относительно заключения военного блока, однако шли они крайне вяло. Однако к середине августа 1939 года удалось достичь определенных договоренностей, но камнем преткновения стала… Польша.

Как и осенью 1938 года, поляки наотрез отказывались предоставить Красной армии право прохода через свою территорию. Маршал Рыдз-Смиглы заявлял: «Нет никакой гарантии, что Советы действительно будут принимать активное участие в войне. Кроме того, раз вступив на территорию Польши, они никогда не покинут её». Бек, за несколько месяцев до этого собиравшийся с немцами делить захваченные советские территории, изрек в беседе с послом Франции: «С немцами мы рискуем потерять свою свободу, а с русскими — свою душу».
Подписание пакта Молотова-Риббентропа.Шесть вопросов историку о пакте Молотова-Риббентропа17 августа 1939 года переговоры были приостановлены. Глава военной миссии Франции в Москве генерал Думенк сообщал в Париж: «Не подлежит сомнению, что СССР желает заключить военный пакт и не хочет, чтобы мы превращали этот пакт в пустую бумажку, не имеющую конкретного значения… Провал переговоров неизбежен, если Польша не изменит позицию».
Американский журналист и историк Второй мировой войны Уильям Ширер, говоря о том, что происходило в августе 1939 года, констатировал: «Поляки проявили непостижимую глупость».
Уговоры Варшавы продолжались до последнего – практически до того момент, пока в Москве не появился Иоахим Риббентроп.

«Европейская гиена» до самого последнего момента отказывалась понимать, что на чаше весов не доля от очередного куска пирога, а ее собственная шкура. За подлость, жадность и глупость вождей довоенной Польши своей кровью заплатил польский народ. Тем грустнее от того, что вожди этой довоенной Польши сегодня возводятся в ранг героев.

Александр Кац

08.09.2019, 15:56

https://forum-msk.org/material/society/1643.html
Опубликовано 29.07.2005

За годы Советской власти были заключены тысячи международных актов различной значимости, касающихся вопросов войны и мира, границ и территорий, дипотношений, финансовых, экономических, культурных и других проблем. Главными следует, очевидно, считать акты, фиксирующие границы государств. Оценка этих актов должна производится холодным рассудком в категориях выгоды или потери нашего государства и нашего народа, подобно тому, как оцениваются сделки в бизнесе или ходы в шахматах.

Абсолютно неуместным является оценка международных актов с эмоциональной, морально-психологической или иной позиции, подобной той, которой придерживались политики, историки и деятели либерального толка при обсуждении пакта Риббентропа-Молотова. При оценке международного акта нас должна интересовать лишь его цель и цена. Если акт выгоден для государства, то значит, он и хорош. Хорош для государства, а значит и для населения.

Из тысяч международных актов Советской власти рассмотрим с точки зрения выгоды и потери для страны четыре акта - Брест-Литовский мир, Пакт Риббентропа-Молотова, Акт о капитуляции Германии и Беловежские соглашения. Каждый из этих актов подводил черту под важным периодом жизни страны.

Брест-Литовский мир

Октябрьский переворот 1917 года, совершенный "бандой международных гангстеров", по выражению американского посла Френсиса, и декрет о мире завершили развал русской армии. Исчезли Генеральный штаб, стратегия, подчинение правительству, смысл войны. По инерции немцам сопротивлялись отдельные участки фронтов, где генералы еще пользовались авторитетом. 3 декабря 1917 г. начались переговоры о перемирии с делегациями Германии и Австрии. В советскую делегацию входили члены ЦК РСДРП(б) Иоффе А. А. (глава делегации), Каменев Л. Б., Радек К. Б. и Троцкий Л. Д.

Пока шли переговоры, от Российской империи отделились, провозгласив независимость, Литва, Латвия, Эстония, Польша, Галиция, Украина. Переговоры завершились 3 марта 1918 г. Брест-Литовским договором, сделавшим Россию, по-существу, германским протекторатом. Большевики обязались демобилизовать армию и флот. Россия потеряла 800 тыс. кв. км своей территории, заключила мир с Украинской Радой, как с суверенным государством, отказалась от Крыма, Финляндии и Прибалтики, вернула Турции Батум, Карс, Ардаган. Немецкие гарнизоны с оккупационными штабами расположились в Одессе, Херсоне, Каменец-Подольске, Гомеле, Новгород-Волынске, Киеве, Харькове, Таганроге, Симферополе, Севастополе, Минске, Двинске, Риге, Ревеле, Выборге, Поти, Тифлисе, Тамани. Для наблюдения за выполнением договора и секретных протоколов к нему во многих городах России существовали Германские Комиссии (комендатуры).

Война закончилась для России беспрецедентным разгромом и позором. Российский народ был брошен в пучину смуты и нищеты. Германия получила все, о чем только могла мечтать, начиная мировую войну. Из обескровленной "совдепии" в Германию потекли продукты, сырье, золото. До ноября 1918 г., когда рухнула кайзеровская Германия, в нее из России было вывезено 2 млн. пудов сахара, 9132 вагона хлеба, 841 вагон лесоматериалов, 2 млн. пудов льноволокна, 1218 вагонов мяса, 294 вагона пушнины и т. д. Германии было выплачено 2,5 миллиарда золотых рублей по курсу 1913 г. (1). Такова цена Брест-Литовского мира.

Пакт Риббентропа-Молотова

Договор о ненападении между СССР и Германией был заключен 23 августа 1939 г. Договор подписывали с германской стороны И. Риббентроп, министр иностранных дел Германии, и со стороны СССР В. М. Молотов, народный комиссар по иностранным делам. На Западе его стали называть Пактом Риббентропа - Молотова.

Договор о ненападении между Германией и СССР был подписан за 8 дней до начала Второй мировой войны.

Вот текст этого Договора:

ДОГОВОР

"Статья I Обе Договаривающиеся Стороны обязуются воздерживаться от всякого насилия, от всякого агрессивного действия и всякого нападения в отношении друг друга, как отдельно, так и совместно с другими державами.

Статья II В случае если одна из Договаривающихся Сторон окажется объектом военных действий со стороны третьей державы, другая Договаривающаяся Сторона не будет поддерживать ни в какой форме эту державу.

Статья III Правительства обеих Договаривающихся Сторон останутся в будущем в контакте друг с другом для консультации, чтобы информировать друг друга о вопросах, затрагивающих их общие интересы.

Статья IV Ни одна из Договаривающихся Сторон не будет участвовать в какой-нибудь группировке держав, которая прямо или косвенно направлена против другой стороны.

Статья V В случае возникновения споров или конфликтов между Договаривающимися Сторонами по вопросам того или иного рода обе стороны будут разрешать все споры или конфликты исключительно мирным путем в порядке дружественного обмена мнениями или в нужных случаях путем создания комиссий по урегулированию конфликта."

Кроме основного договора, был подписан также секретный дополнительный протокол, из-за которого на Западе и среди дупутатской элиты перестроечного периода разгорелся спор.

Вот текст этого протокола:

"СЕКРЕТНЫЙ ДОПОЛНИТЕЛЬНЫЙ ПРОТОКОЛ

При подписании Договора о ненападении между Германией и Союзом Советских Социалистических Республик нижеподписавшиеся уполномоченные обеих сторон обсудили в строго конфиденциальном порядке вопрос о разграничении сфер обоюдных интересов в Восточной Европе. Это обсуждение привело к нижеследующему результату:

1. В случае территориально-политического переустройства областей, входящих в состав Прибалтийских государств (Финляндия, Эстония, Латвия, Литва), северная граница Литвы одновременно является границей сфер интересов Германии и СССР. При этом интересы Литвы по отношению Виленской области признаются обеими сторонами.

2. В случае территориально-политического переустройства областей, входящих в состав Польского государства, граница сфер интересов Германии и СССР будет приблизительно проходить по линии рек Нарева, Вислы и Сана. Вопрос, является ли в обоюдных интересах желательным сохранение независимого Польского государства и каковы будут границы этого государства, может быть окончательно выяснен только в течение дальнейшего политического развития. Во всяком случае, оба Правительства будут решать этот вопрос в порядке дружественного обоюдного согласия.

3. Касательно юго-востока Европы, с советской стороны подчеркивается интерес СССР к Бессарабии. С германской стороны заявляется о ее полной политической незаинтересованности в этих областях.

4. Этот протокол будет сохраняться обеими сторонами в строгом секрете.

Москва, 23 августа 1939 года".

Секретный протокол сопровождала карта с подписью Сталина. На самом первом заседании горбачевского I Съезда народных депутатов СССР в 1989 г. националистические депутаты из Прибалтики, Молдавии, Армении, Грузии и ныне забытая межрегиональная депутатская группа во главе с А. Сахаровым, Г. Старовойтовой и Д. Лихачевым обрушились на этот договор. В конечном итоге, им удалось хорошо "припудрить" мозги поглупевшему депутатскому корпусу и Пакт Риббентропа-Молотова был осужден элитой нашей страны.

Остановимся на истории рождения этого документа. С появлением фашизма в Германии и Италии выяснилось, что рабочие пошли за умеренными социал-демократами, и революционное движение в Европе стремится к финалу. Социал-демократы со своими пацифистскими взглядами и чисто экономическими программами, по мнению Сталина, отвлекали рабочий класс от революции и войн, порождаемых ими.

7 ноября 1927 г., в десятую годовщину Октября, Сталин объявил, что "невозможно покончить с капитализмом, не покончив с социал-демократизмом" (2). Шестой конгресс Коминтерна (июль - сентябрь 1928 г.) под нажимом Сталина утвердил отказ от всякого сотрудничества с социал-демократами, "главными врагами рабочего класса", создание революционных профсоюзов, очищение компартий от колеблющихся, установление железной дисциплины по отношению к приказам Коминтерна. Подлинным революционером признавался тот, кто безоговорочно поддерживал Советский Союз. Лозунг "солидарности трудящихся" был заменен требованием преданности СССР, ВКП(б) и Сталину.

Через год социал-демократия была объявлена "социал-фашизмом", имеющим те же цели, что и "чистый фашизм". 27 июня 1930 г. на XVI съезде ВКП(б) Сталин назвал Францию "самой агрессивной и милитаристской страной из всех известных стран мира". До этого аналогичные определения давались Англии.

Этим "агрессивным" странам Сталин решает противопоставить Германию в виде заслона с мощным нацистским влиянием. Для этого Сталин жертвует коммунистической партией Германии, пользы от которой в большой политике он не видел. В 1929-33 гг. эта партия во главе с Тельманом, следуя политике Коминтерна, вела совместную с фашистами борьбу против немецких социал-демократов. Коммунисты вместе с фашистами голосовали на референдуме 9 августа 1931 г. за роспуск социал-демократического ландтага Пруссии. "Правда" назвала это "самым сильным ударом, когда-либо нанесенным рабочим классом по социал-демократии". В конечном итоге, это привело к параличу Веймарской республики и приходу Гитлера к власти.

В мае 1933 г. национал-социалистическое правительство ратифицировало, к удовольствию Сталина, протоколы о возобновлении действия Берлинского договора 1926 г. Германская компартия была объявлена вне закона и разгромлена. Сталин способствовал приходу нацистов к власти, зная об агрессивных доктринах Гитлера и рассчитывая использовать фашизм в европейской политике.

Проницательный Троцкий писал в 1936 г.: "Без Сталина не было бы Гитлера, не было бы гестапо!". Однако сейчас, в 1933 г., конкретных планов по использованию фашистского монстра нет ни у Сталина, ни у империалистов Запада. СССР переживает внутренний катаклизм, чистки, голод, кризис экономики. Руководство страны старается всеми способами избегать конфликтов и провокаций. Подписываются соглашения об отказе от применения силы в урегулировании территориальных споров с Латвией, Эстонией, Польшей, Румынией, Литвой, Турцией и Персией. В 1932 г. заключаются пакты о ненападении с Финляндией, Латвией, Эстонией, Польшей, Францией.

На VI сессии ЦИК СССР 29 декабря 1933 г. Литвинов изложил принципы советской внешней политики на ближайшие годы:

- ненападение и соблюдение нейтралитета в любом конфликте;

- политика умиротворения в отношении Германии и Японии до тех пор, пока она не станет доказательством слабости;

- участие в усилиях по созданию системы коллективной безопасности;

- открытость в отношении западных демократий с рядом марксистских оговорок, разумеется.

Новый курс привел к восстановлению дипломатических отношений с США (ноябрь 1933 г.), Чехословакией и Румынией (июнь 1934 г.). В сентябре 1934 г. СССР вступил в Лигу наций в качестве постоянного члена Совета Лиги, т. е. в качестве великой державы, признанной мировым сообществом. При этом все вопросы о долгах царского правительства оказались решенными фактически в пользу СССР.

Официальные отношения Советского Союза с Германией в 30-х годах претерпели два зигзага. В июне 1933 г. СССР прервал военное сотрудничество с Германией, похоронив "дух Рапалло". На XVII съезде ВКП(б) в январе 1934 г. по германскому вопросу столкнулись две точки зрения. Бухарин видел в фашистской Германии "звериное лицо классового врага".

Сталин отнесся к фашизму спокойно, считая, что пока нет оснований коренным образом менять отношения с Германией: "Дело здесь не в фашизме, хотя бы потому, что фашизм в Италии не помешал СССР установить наилучшие отношения с этой страной".

26 января 1934 г. Германия заключила договор с Польшей, оцененный руководством Советского Союза негативно, как угроза безопасности нашей страны. 2 мая 1935 г. в Париже был подписан франко-советский договор о взаимопомощи в случае любой агрессии в Европе, который, однако, не сопровождался какими-либо конкретными военными обязательствами. На прямо поставленный Сталиным вопрос министру иностранных дел Франции Лавалю во время его визита в Москву 13-15 мая 1935 г. о развитии военного сотрудничества ответ был уклончивым. Тем не менее, Сталин дал команду французским коммунистам голосовать за военные кредиты и одобрил в принципе их альянс с социалистами и радикалами, что привело на выборах к созданию Народного фронта.

Этот малоэффективный договор являлся единственным козырем советской дипломатии перед лицом опасности единого фронта капиталистических стран. Парижский договор был ратифицирован парламентом Франции лишь 28 февраля 1936 г. из-за антибольшевистских настроений, усилившихся после создания Народного фронта. В ответ на Парижский договор Гитлер произвел ремилитаризацию Рейнской области, что резко изменило военно-политическую ситуацию в Европе. Вялая реакция на это Франции, Англии и Лиги наций показали Сталину хрупкость равновесия сил и необходимость сохранения свободы рук во имя собственной безопасности. Его опасения о создании единого "империалистического фронта" начали приобретать реальные очертания после подписания в ноябре 1936 г. Германией и Японией "Антикоминтерновского пакта", к которому присоединились позднее Италия и Испания. Перед этим Япония, а затем Германия и Италия вышли из состава Лиги наций. Сталину удалось на время помирить Мао Цзэдуна и Чан Кайши для совместного отражения японской агрессии, и в августе 1937 г. СССР и Китай подписали договор о ненападении. Летом 1938 г. советские войска под командованием Г. Штерна и Г. Жукова разгромили японцев в районе оз. Хасан, а также в Монголии в районе Халхин-Гола, после чего 15 сентября 1939 г. было заключено перемирие с Японией.

Между тем поиски "коллективной безопасности" в Европе, а точнее, союзников, продолжались всеми четырьмя главными державами - Англией, Францией, Германией и СССР. Возросшей военной мощи Германии опасались все три другие державы - Англия, Франция и СССР. При этом Франция и Англия испытывали инстинктивное недоверие к большевизму и не спешили заключать с СССР военные соглашения. К тому же, надо заметить, авторитет Советского Союза как военной державы был крайне низок из-за хаоса в стране и чисток командного состава РККА. Высший и средний комсостав в 1937-38 гг. был истреблен так, как это могло бы случиться лишь после опустошительной проигранной войны. Каждая из трех стран рассчитывала либо как-то поладить с Гитлером, либо повернуть острие немецкой агрессии от себя в противоположную сторону. Вскоре произошли три важных события, подтолкнувшие Гитлера к агрессии на востоке.

В марте 1938 г. к Германии была "присоединена" Австрия. 29 сентября 1938 г. главы правительств - А. Гитлер, Н. Чемберлен, Э. Даладье и Б. Муссолини в Мюнхене подписали соглашения о разделе Чехословакии. В марте 1939 г. она была оккупирована Германией, а также частично Польшей и Венгрией. Польша получила промышленную Тешинскую область в Силезии, а Венгрия Закарпатскую Украину. 6 декабря 1938 г. Франция и Германия заключили в Париже договор о ненападении. В таких условиях Сталин начал сложную политическую игру одновременно с тремя участниками, каждый из которых был готов, по выражению Черчилля, заключить союз хоть с дьяволом ради безопасности своей страны.

С Германией в марте 1938 г. подписываются новые экономические соглашения, и отзывается посол Я. Суриц, раздражающий нацистов своим еврейством. В марте 1939 г., накануне вступления немцев в Прагу, Сталин направляет Гитлеру первое "пробное" послание о сотрудничестве. Параллельно этому 17 апреля 1939 г. СССР предлагает Франции и Англии заключить трехстороннее соглашение о военном сотрудничестве против Гитлера и гарантиях оного. В мае 1939 г. Сталин сместил М. Литвинова, еврея, апологета "коллективной безопасности" и ярого антифашиста, и заменил его на посту министра иностранных дел В. Молотовым.

Смена министров всегда означает и смену курса внешней политики. Чуткий к переменам И. Риббентроп поручает послу в Москве гр. фон Шуленбургу начать подготовку переговоров относительно раздела Польши и "согласования сферы интересов". Генштаб рейха спланировал оккупацию Польши и нуждался в гарантиях ненападения Москвы. За гарантии Гитлер готов был заплатить высокую цену.

Вечером 3 августа Молотов принял Шуленбурга, повторившего ему формулу Риббентропа об отсутствии неразрешимых проблем от Черного до Балтийского моря и желании Германии нормализовать отношения с Советским Союзом по всем азимутам. Молотов был холоден, отметил недружественные акции Германии: антикоминтерновский пакт, поддержку действий Японии, отстранение СССР от Мюнхенского договора - и закончил тем, что он, Молотов, не видит пока изменения позиции Германии. Шуленбург, знавший о переговорах СССР с Англией и Францией, рекомендовал Риббентропу предпринять новые шаги, чтобы заинтересовать Кремль. Параллельные переговоры с Францией и Англией о военном сотрудничестве шли в крайне медленном темпе, не давая больших надежд Сталину на их завершение. Когда 11 августа 1939 г. делегация Англии и Франции прибыла морским путем в Ленинград, а оттуда в Москву, оказалось, что ее члены суть чиновники низкого ранга с туманными полномочиями. По этой причине нарком обороны К. Ворошилов и начальник генштаба Б. Шапошников не могли добиться от них решения вопросов о проходе советских войск через Польшу, Румынию и Прибалтику для соприкосновения с Германией, у которой тогда не было общих границ с Советским Союзом.

Наша военная доктрина, воспитание войск и уставы РККА предполагали ведение наступательных военных действий на чужой территории. Кроме того, Англия собиралась выставить к первой фазе войны с Германией всего 16 дивизий (3). Переговоры с Францией и Англией 21 августа были перенесены на сентябрь месяц. Прежде чем перейти к главному событию тех лет - заключению договора о ненападении между СССР и Германией, необходимо остановиться на взглядах Сталина на предстоящую войну.

Это не так просто сделать, учитывая скрытность и коварство этого Великого Империалиста, противоречивость его высказываний, многие из которых засекречены до сих пор, либо утрачены, либо произнесены в угоду политическому моменту, а зачастую с целью дезинформации. Не вносит большой ясности и нашумевшая книга В. Суворова (4), включающая, наряду с интересными мыслями, много эмоциональных и качественных оценок.

Начиная с 1927 г. в закрытых речах Сталина звучат уверенные слова о неизбежности новой империалистической войны. Для расчетливого политика это не только слова, но и программа вооружений, стратегии и конкретных мероприятий. Суть политики Сталина не отличалась новизной и сводилась к сохранению нейтралитета до тех пор, пока "враждующие стороны не истощат друг друга взаимной борьбой, которая им не по силам". Или: "Втянуть Европу в войну, оставаясь самому нейтральным, затем, когда противники истощат друг друга, бросить на чашу весов всю мощь Красной Армии" (5).

К середине 30-х годов Сталин был убежден в том, что:

1. Противником СССР будет Германия;

2. Война на два фронта для Германии явится катастрофой;

3. В случае нападения Гитлера на Польшу ситуация второго фронта становится более чем вероятной из-за гарантий, данных Польше Англией и Францией.

К самой Польше у Сталина был особый счет из-за границ, навязанных СССР Рижским договором 1921 г. Эти границы явились результатом поражения Красной Армии в 1920 г. во время броска на Варшаву командарма Тухачевского.

В морально-политическом плане Сталин был готов к столкновению с Германией. Об этом свидетельствует его внешняя и внутренняя политика 1936-41 гг. - укрепление режима личной власти, милитаризация экономики, военная доктрина, уставы РККА, воспитание армии и народа в агрессивном духе и в духе личной преданности вождю.

После визита Шуленбурга Сталин продолжил двойную игру - с Англией, Францией и Германией одновременно. События следующего месяца раскручивались стремительно, как в голливудском боевике. Во время московских переговоров с англо-французской делегацией и параллельно им, в Берлине 12 августа и в Москве 14 августа, произошел интенсивный советско-немецкий зондаж по широкому кругу вопросов. 16 августа Гитлер предложил Москве "провести глубокое и быстрейшее прояснение советско-германских отношений по актуальным вопросам" и сообщил, что, начиная с 18 августа, Риббентроп готов в любое время прибыть самолетом в Москву с полномочиями от фюрера, чтобы обсудить весь комплекс проблем и подписать соответствующие документы.

Гитлер торопился, т. к. нападение на Польшу планировалось на 1 сентября 1939 г., и ему были нужны ясность и уверенность в успехе. Видя спешку Гитлера, Москва реагировала вяло, ожидая авансов и требуя "основательной подготовки визита" и неафиширования его. 19 августа Шуленбург дважды посетил советский МИД. Во время первого визита по приказу фюрера он еще раз повторил аргументы Гитлера и многозначительно намекнул Молотову, что в конфликте с Польшей "должны быть приняты во внимание русские интересы". Молотов был опять холоден, настаивал на подписании торгового договора, опубликовании его, а затем уже на подготовке договора о ненападении. Шуленбург ушел ни с чем. Через два часа его возвратил в МИД сам Молотов и сообщил, что если подписание торгового соглашения состоится завтра, т. е. 20 августа, то рейхсминистр может прибыть в Москву 26-27 августа. Гитлер дал указание своей делегации подписать торговое соглашение 20 августа и отправил "вождю мирового коммунизма" личное послание. В нем говорилось: "...Я вторично предлагаю Вам принять моего Министра иностранных дел во вторник, 22 августа, но не позднее среды, 23 августа. Министр иностранных дел имеет всеобъемлющие и неограниченные полномочия, чтобы составить и подписать как пакт о ненападении, так и протокол... Я был бы рад получить от Вас скорый ответ. Адольф Гитлер. 20 августа 1939 г." (6). Как видим из текста, Гитлер очень торопил события и предлагал Сталину выгодную политическую сделку. Нашелся бы в те времена государственный деятель, который бы отказался от предложений Гитлера, будь они повернуты к Англии, Франции или другой стране? Едва ли. Во всяком случае, Сталин не отказался от сделки. В ней он получал "малой кровью" то, что все равно входило в его планы, - расширение границ СССР и отсрочку войны, к которой он был еще технически не готов. 19 августа произошло еще одно внешне рутинное событие - заседание Политбюро, на котором были обсуждены предварительные данные о переговорах с немцами, намечены границы требований и планы войны до "истощения воюющих сторон". Из-за утечки информации об этих планах Сталин, потерявший вдруг обычное хладнокровие, давал впоследствии опровержение газете "Правда" (7). Полные тексты письма Гитлера от 20 августа и ответного письма Сталина от 21 августа 1939 г. приведены в (6, 8). Итак, 20 августа было подписано торговое соглашение, 23 августа - пакт о ненападении сроком на 10 лет и секретный протокол к нему о разграничении сфер влияния. В советской сфере оказались Эстония, Латвия, Финляндия и Бессарабия. В немецкой - Литва. Польша делилась, согласно протоколу от 23 августа, таким образом, что белорусские и украинские земли, включенные в состав Польши по Рижскому договору 1921 г., а также часть Варшавского и Люблинского воеводств отходили СССР. Подписание документов завершилось банкетом, о котором Риббентроп сообщил Гитлеру такими словами: "Сталин и Молотов очень милы. Я чувствовал себя, как среди старых партийных товарищей". Сталин поднимал тост за здоровье Гитлера, а все вместе пили за "новую эру в советско-германских отношениях". По торговым соглашениям 1939 г. Советский Союз должен был получить из Германии крейсер "Лютвиц", рабочие чертежи линкора "Бисмарк", 30 самолетов "Мессершмитт-109", "Мессершмитт-110", "Юнкерс-88", образцы полевой артиллерии, приборы управления огнем, танки, формулу танковой брони, взрывные устройства, оборудование для нефтяной и электропромышленности, локомотивы, турбины, станки и другие изделия высокой немецкой технологии. "Новая эра" началась 1 сентября 1939 г. нападением нацистов на Польшу. 17 сентября, после того как польское правительство и верховное командование бежали из страны через Румынию, советские войска перешли границу Польши. Не встретив сопротивления, советские войска взяли в плен 230000 польских офицеров и солдат и остановились на линии несколько западнее, чем оговоренная в секретном протоколе от 23 августа. 19 сентября было оглашено совместное советско-германское коммюнике о "восстановлении мира и нарушенного вследствие распада Польши порядка". В Пинске и Бресте состоялись совместные парады "товарищей по оружию" и офицерские банкеты. Окончательная граница раздела войск СССР и Германии была уточнена в ходе повторного визита Риббентропа в Москву 28 сентября, когда был подписан еще один секретный протокол. Согласно последнему, к советской сфере влияния отошла Литва. Довольный Сталин расписался на карте и отметил на карте советской зоны территорию, которую в качестве охотничьего угодья он подарил Риббентропу (9). Сталин проявил на этих переговорах мгновенную реакцию и глубокое стратегическое мышление, сумев заставить опасного и умного противника отдать за безопасный тыл максимально возможную цену. Гитлер от Пакта выиграл тактически; Сталин выиграл стратегически. Одним росчерком пера Сталин вернул Советскому Союзу земли, принадлежавшие России до 1921 г., площадью 200 тыс. кв. км, с населением 14 млн. человек, в том числе - 7 млн. украинцев, 3 млн. белорусов, 2 млн. поляков, 2 млн. евреев. Есть множество свидетельств того, что население этих земель приветствовало Красную Армию. В очередном советско-германском коммюнике говорилось, что если западные страны не прекратят враждебных выпадов по поводу Польши, то "Германия и Советский Союз вынуждены будут рассмотреть вопрос о принятии необходимых мер". Под враждебными выпадами подразумевались объявление Англией и Францией 3 сентября 1939 г. войны Германии, согласно принятым ими ранее обязательствам по отношению к Польше. Агрессором оказался Гитлер, но не Сталин. На какое-то время Гитлер поверил, что нашел в Сталине, перед которым он, как известно, преклонялся, вечного друга и союзника. Поэтому фюрер хладнокровно принял известие об объявлении ему войны Англией и Францией. Тыл его был прикрыт Сталиным. Риторика Сталина была направлена против Англии и Франции, поскольку они начали воевать с немцами и при этом "грубо отклонили как мирные предложения Германии, так и попытки Советского Союза добиться скорейшего окончания войны" (7). Гитлер со спокойной душой двинул свои полчища на Запад, а Сталин принялся осваивать сферы влияния. Стратегически он действовал безошибочно, да и других вариантов судьба ему не уготовила. Перед битвой гигантов страны Прибалтики, Буковина и Бессарабия, эти "банановые" республики, оказались разменной монетой. Родившись в смутное время революции, они должны были исчезнуть, как исчезают астероиды в поле тяготения больших планет. Техника поглощения этих стран хорошо известна. В августе 1940 г. в Советский Союз вошли 4 новые Советские Социалистические Республики - Литовская, Латвийская, Эстонская и Молдавская. Таким образом, в итоге сделки с Гитлером Сталин "почти бескровно" передвинул границы своей империи на Запад на 200-300 км, увеличил население СССР на 14 млн. человек, получил общую границу с Германией, морские базы в Прибалтике и приблизился к нефтяным источникам Румынии, питающим всю Европу, включая Германию. Надо сказать, что в целом население Прибалтики встретило присоединение к России спокойно и даже приветливо. Об этом свидетельствуют кинохроники событий. Состоятельная и прогермански настроенная часть прибалтов выехала. Среди оставшихся отряды НКВД провели профилактическую "чистку" методами, отработанными ранее. Такая же "чистка" населения была предпринята на всех присоединенных территориях. Заключение Пакта Риббентропа-Молотова вызвало сенсацию на Западе и смятение умов в СССР. Если до пакта советским людям представляли фашизм "врагом со звериным оскалом", то теперь большевистская пресса называла Германию "великой миролюбивой державой", противостоящей англо-французским "поджигателям войны". Советский вождь и фюрер Германии обменивались теплыми телеграммами. Фюрер выражал "наилучшие пожелания благополучия и процветания дружественному Советскому Союзу". Сталин отвечал тем же: "Дружба народов Германии и Советского Союза, цементированная кровью, имеет все шансы сохраняться и крепнуть".

Верили ли эти монстры друг другу? Правильный ответ будет таким: да, верили, на короткий, просчитываемый вперед отрезок времени, а точнее, до момента, когда соблюдение пакта станет ненужным партнеру. Если бы Гитлер не поверил Сталину, он бы не захватил Париж. Сталин верил договору с Гитлером до тех пор, пока Гитлер покорял Европу.

К сожалению, разгром вермахтом Франции произошел слишком стремительно, позорно стремительно. Через 42 дня после вторжения во Францию, 14 июня 1940 г., пал Париж. В апреле - мае были оккупированы Дания, Норвегия, Голландия, Бельгия и Люксембург. 22 июня 1940 г. маршал Петэн подписал акт о капитуляции Франции. Английские войска, потерпев поражение, 4 июня эвакуировались из Дюнкерка через Ла-Манш в Англию.

Урок Халхин-Гола и Пакт о ненападении между СССР и Германией привели к тому, что Япония заявила немцам, что не вступит в войну с СССР до тех пор, пока немцы не захватят Москву. Ось Берлин-Рим-Токио дала трещину. Япония не осмелилась начать войну против СССР. 13 апреля 1941 г. был подписан советско-японский Пакт о нейтралитете. Костер войны на дальневосточных границах был погашен. Острие японской агрессии повернулось от Советского Союза в сторону азиатских и тихоокеанских владений Запада. Пришлось США воевать с японцами своими руками, своей кровью.

Таким образом, Пакт Риббентропа-Молотова дал СССР следующие стратегические выгоды:

- Отодвинул на Запад границы CCCР. Германская армия лишилась самых удобных плацдармов для наступления против советских войск в Прибалтике, в Виленской области, Западной Белоруссии, Западной Украине, Бессарабии.

- Изменил направление германской агрессии с Востока на Запад.

- Нейтрализовал Японию.

- Выиграл время для реорганизации и перевооружения армии.

К сожалению, из-за успехов блицкрига в Европе этого времени оказалось недостаточно. Очевидные выгоды для СССР Пакта Риббентропа-Молотова были получены бескровным для нашей страны путем.

Акт о безоговорочной капитуляции Германии

Самая кровавая в отечественной истории война закончилась подписанием акта о капитуляции Германии.

"АКТ О ВОЕННОЙ КАПИТУЛЯЦИИ

1. Мы, нижеподписавшиеся, действуя от имени Германского Верховного Командования, соглашаемся на безоговорочную капитуляцию всех наших вооруженных сил на суше, на море и в воздухе, а также всех сил, находящихся в настоящее время под немецким командованием, - Верховному Главнокомандованию Красной Армии и одновременно Верховному Командованию Союзных экспедиционных сил.

2. Германское Верховное Командование немедленно издаст приказы всем немецким командующим сухопутными, морскими и воздушными силами и всем силам, находящимся под германским командованием, прекратить военные действия в 23.01 часа по центрально-европейскому времени 8 мая 1945 года, остаться на своих местах, где они находятся в это время, и полностью разоружиться, передав все их оружие и военное имущество местным союзным командующим или офицерам, выделенным представителями Союзного Верховного Командования, не разрушать и не причинять никаких повреждений пароходам, судам и самолетам, их двигателям, корпусам и оборудованию, а также машинам, вооружению, аппаратам и всем вообще военно-техническим средствам ведения войны.

3. Германское Верховное Командование немедленно выделит соответствующих командиров и обеспечит выполнение всех дальнейших приказов, изданных Верховным Главнокомандованием Красной Армии и Верховным Командованием Союзных экспедиционных сил.

4. Этот акт не будет являться препятствием к замене его другим генеральным документом о капитуляции, заключенным Объединенными Нациями или от их имени, применимым к Германии и германским вооруженным силам в целом.

5. В случае если немецкое Верховное Командование или какие-либо вооруженные силы, находящиеся под его командованием, не будут действовать в соответствии с этим актом о капитуляции, Верховное Командование Красной Армии, а также Верховное Командование Союзных экспедиционных сил предпримут такие карательные меры или другие действия, которые они сочтут необходимыми...

6. Этот акт составлен на русском, английском и немецком языках. Только русский и английский тексты являются аутентичными.

Подписано 8 мая 1945 года в гор. Берлине.

От имени Германского Верховного Командования: Кейтель, Фридебург, Штумпф

В присутствии: По уполномочию Верховного Главнокомандования Красной Армии Маршала Советского Союза Г.Жукова

По уполномочию Верховного Командующего экспедиционными силами союзников Маршала Авиации Теддера

При подписании также присутствовали в качестве свидетелей: Командующий стратегическими воздушными силами США генерал Спаатс Главнокомандующий Французской армией генерал Делатр де Тассиньи."

В годы Великой Отечественной войны в армию было призвано 34,5 млн. молодых и здоровых мужчин. Погибло в боях и в немецком плену 10,5 млн. военнослужащих. 2,6 млн. человек остались инвалидами. Общее количество погибших граждан СССР, включая мирных жителей, составило 27 млн. человек. Страна была разорена и выжжена. Такова цена Акта о капитуляции Германии.

Беловежские Соглашения

История распада СССР и Беловежских Соглашений - это история борьбы амбиций "авторитетов" при полной беспомощности и деморализации народа.

О народе мрачно пел Высоцкий:

Траву кушаем, век на щавели,

Скисли душами, опрыщавели,

И еще вином много тешились,

Разоряли дом, дрались, вешались!

Политическая напряженность в СССР в 1989-1991 гг. нарастала пропорционально политизации населения. Положение Генсека и Президента Горбачева становилось все более сложным. В эти годы в стране появились десятки "неформальных" общественных организаций, ассоциаций, фронтов, групп - прообразов будущих политических партий. Призрак плюрализма забродил по просторам социалистической Родины.

Наиболее известными и активными были народные фронты Эстонии, Латвии, Литвы, Белоруссии, "Демократический союз", "Комитет Карабаха", "Мемориал", общество "Память" и др. Здесь был весь спектр идеологий: от коммунистических до фашистских, от демократических до христианских.

Несмотря на усилия Горбачева сохранить однопартийную систему, она разваливалась на глазах. Союзная власть ослабевала, проявляла нерешительность, чем воспользовались национальные элиты советских республик.

В октябре 1990 г. II съезд украинского национального движения "Рух" (лидер В. Чорновил) призвал к "борьбе за независимость и ненасильственное восстановление независимой и демократической республики".

В Грузии победили на выборах националисты из движения "Свободная Грузия". Их лидер К. Гамсахурдия предложил программу перехода к "суверенной и полностью независимой Грузии".

Делегации прибалтийских республик устраивали Горбачеву обструкцию на съездах, требовали независимости и часто демонстративно покидали заседания.

В Нагорном Карабахе продолжался вооруженный конфликт между армянскими повстанцами и азербайджанской милицией, поддержанной Советской Армией.

Азиатские республики открыто не выступали за отделение от Союза, но втайне прорабатывали такие ходы.

Развал Союза грозил не только экономическими бедствиями, но и этническими конфликтами. В союзном государстве люди жили, где хотели, и миллионы людей проживали за пределами своих национальных образований. Так, например, около 25 млн. русских жило вне территории РСФСР, 11 млн. украинцев - вне Украины и т. д. Было ясно, что в случае отделения республик власть захватят национал-радикалы и начнутся этнические чистки. Остается загадкой, почему Горбачев М. С., который видел эту опасность и предупреждал о ней с трибуны съездов, не принял закона о борьбе с сепаратизмом и закона о неделимости страны. Вместо этого был принят закон об отделении республик. Согласно ему решение об отделении могло приниматься референдумом при условии большинства голосов в две трети населения республики и притом дважды - с паузой в 5 лет. Этот закон так и не был применен на практике из-за неуправляемого распада страны.

В конце 1990 г. Горбачев затеял проект нового Союзного договора между республиками. Новое название СССР звучало бы так: "Союз Советских Суверенных Республик". Республики переставали быть социалистическими, но сильная власть центра, по проекту Горбачева, сохранялась.

В договоре сразу отказались участвовать Грузия, Латвия, Литва, Эстония. В дальнейшем к ним присоединились Армения и Молдова. Обсуждение проекта остальными республиками приняло затяжной характер, т. к. все старались получить как можно больше самостоятельности. Одни республики настаивали на конфедеративных отношениях, другие на федеративных.

Работа над проектом проходила в Ново-Огареве, а потому процесс переговоров был назван "огаревским". В то же время республики стали заключать между собой отдельные договоры, как между суверенными государствами.

В ноябре 1990 г. Россия заключила двухсторонние соглашения с Украиной и Казахстаном, в которых стороны признавали суверенитет друг друга и начинали экономическое сотрудничество без участия союзного центра. Так же действовали мусульманские республики Средней Азии. Молодежь Прибалтики в массовом порядке стала отказываться служить в Советской Армии, а военкоматы принялись ловить дезертиров. Это нагнетало напряженность.

В январе 1991 г. войска захватили Вильнюсский телецентр, убив при этом 16 человек. Кровавые события произошли в Тбилиси и Риге. Страну захватила волна демонстраций и контрдемонстраций. Ельцин осудил применение силы в Прибалтике и потребовал ухода Горбачева в отставку. Горбачев обвинил Ельцина и "так называемых демократов" в дестабилизации обстановки и антикоммунистической истерии. Один из каналов телевидения стал подчиняться российскому правительству и вести борьбу за отставку Горбачева, роспуск союзного парламента, отмену партийных привилегий, национализацию имущества КПСС, департизацию предприятий, многопартийность. Это происходило на фоне повышения розничных цен и падения уровня жизни. Бесконечные разговоры Горбачева об экономической реформе всех только раздражали.

Стали бастовать шахтеры Воркуты, Кузбасса и Донбасса, требуя отставки Горбачева. Ельцин при этом, как и Ленин в свое время, злоупотреблял популистскими лозунгами, обещая шахтерам буквально все. В Татарстане он бросил неосторожную фразу: "Берите суверенитета, сколько хотите!" Но суверенитеты и так шагали по Союзу парадным шагом. После Президента Горбачева все первые секретари национальных республик и областей объявили себя президентами.

В глазах народа Ельцин становился борцом с привилегиями и избавителем, тогда как имидж Горбачева меркнул. К этому нужно добавить, что Горбачев оставался Генсеком партии, которая вызывала у людей лишь отрицательные эмоции. По стране шла департизация предприятий. Народ требовал отмены партийных привилегий, упразднения КГБ, многопартийности. Прекращались отчисления в союзный бюджет. Предприятия переходили под республиканскую юрисдикцию.

Страна теряла управление. Многие считали, что если упразднить центр, т. е. Союз, то вся неразбериха и неустройство кончатся, и начнется нормальная жизнь. Если сохранить центр, КПСС, ЦК, Генсека и Президента СССР Горбачева, т. е. союзную власть, то конца не будет видно нужде, злоупотреблениям, привилегиям, строительству "социализма с человеческим лицом" и т.д. В то время так думали очень многие. И все же народ на референдуме о сохранении СССР 17 марта 1991 г. проголосовал за сохранение Союза. Вопрос о сохранении СССР был закручен в бюллетене очень витиевато и смешан с приятными для слуха понятиями, что, конечно, увеличило число голосов "за".

Несмотря на референдум, хаос в стране и недовольство еще более возросли, чему способствовало очередное повышение цен в 2-5 раз. 12 июня 1991 г. Ельцин одержал триумфальную победу в первом туре (57 % голосов) на выборах Президента РСФСР, одолев 5 конкурентов - В. Бакатина, В. Жириновского, А. Макашова, Н. Рыжкова, А. Тулеева. Все кандидаты на этот пост, одобренные КПСС - Бакатин, Макашов, Рыжков, Тулеев, - проиграли во всех городах с населением свыше 1 млн. человек, т. е. в городах, где больше всего рабочего класса и интеллигенции.

Все решилось сразу с помощью государственного переворота. Соратники Горбачева проводили Президента в отпуск в Крым, изолировали его там и объявили 19 августа 1991 г. чрезвычайное положение, создав Государственный Комитет по чрезвычайному положению (ГКЧП) в составе 8 человек. В частности, в ГКЧП вошли: вице-президент СССР Г. Янаев, премьер-министр В. Павлов, министр обороны Д. Язов, министр внутренних дел Б. Пуго, председатель КГБ В. Крючков. ГКЧП ввел в стране цензуру, а в Москву танки.

Но тут заговорщиков одолела нерешительность. Янаев и Павлов напились, остальные впали в прострацию, увидев на улицах толпы протестующих москвичей. Армия раскололась. Генералы А. Шапошников, К. Кобец, А. Руцкой поддержали Ельцина, возглавившего сопротивление перевороту. Солдаты путчистов были распропагандированы толпой и отказались стрелять в народ. Путч заглох. Пуго застрелился, остальные путчисты были арестованы и отправлены в Лефортово. Народ ликовал, громил здания КГБ и ЦК, опрокинул статую "железного Феликса" и отправился на митинг к "Белому дому".

Ельцин праздновал победу. Он распустил КПСС и РКП, упразднил КГБ и приступил к реформе государственных институтов. Горбачев М. С., вернувшийся из Крыма, был вынужден оставить пост Генерального Секретаря и распустить ЦК КПСС.

Сразу после путча Верховный Совет СССР признал независимость Литвы, Латвии и Эстонии, объявленную ими ранее. Горбачев пытался реанимировать огаревский процесс, ведя переговоры с Россией, Беларусью, Казахстаном, Киргизией, Туркменией и Таджикистаном. Переговоры велись вяло и бесчестно. 8 декабря 1991 г. президенты трех славянских республик: России - Б. Ельцин, Украины - Л. Кравчук, Белоруссии - С. Шушкевич, собравшиеся в Беловежской Пуще, объявили о создании Союза Независимых Государств (СНГ).

Вот текст Беловежских Соглашений.

БЕЛОВЕЖСКИЕ СОГЛАШЕНИЯ

"1.1. Заявление глав государств Республики Беларусь, РСФСР, Украины Мы, руководители Республики Беларусь, РСФСР, Украины - отмечая, что переговоры о подготовке нового Союзного Договора зашли в тупик, объективный процесс выхода республик из состава Союза ССР и образования независимых государств стал реальным фактором; - констатируя, что недальновидная политика центра привела к глубокому экономическому и политическому кризису, к развалу производства, катастрофическому понижению жизненного уровня практически всех слоев общества; - принимая во внимание возрастание социальной напряженности во многих регионах бывшего Союза ССР, что привело к межнациональным конфликтам с многочисленными человеческими жертвами; - осознавая ответственность перед своими народами и мировым сообществом и назревшую потребность в практическом осуществлении политических и экономических реформ, заявляем об образовании Содружества Независимых Государств, о чем сторонами 8 декабря 1991 года подписано Соглашение. Содружество Независимых Государств в составе Республики Беларусь, РСФСР, Украины является открытым для присоединения всех государств-членов Союза ССР, а также для иных государств, разделяющих цели и принципы настоящего Соглашения. Государства-члены Содружества намерены проводить курс на укрепление мира и безопасности. Они гарантируют выполнение международных обязательств, вытекающих для них из договоров и соглашений бывшего Союза ССР, обеспечивая единый контроль за ядерным оружием и его нераспространение.

ПРЕДСЕДАТЕЛЬ ВЕРХОВНОГО СОВЕТА РЕСПУБЛИКИ БЕЛАРУСЬ С. ШУШКЕВИЧ

ПРЕЗИДЕНТ РСФСР Б. ЕЛЬЦИН

ПРЕЗИДЕНТ УКРАИНЫ Л. КРАВЧУК

Минск,

8 декабря 1991 г.

1.2. СОГЛАШЕНИЕ о создании Содружества Независимых Государств

Мы, Республика Беларусь, Российская Федерация (РСФСР), Украина, как государства-учредители Союза ССР, подписавшие Союзный Договор 1922 года, далее именуемые Высокими Договаривающимися Сторонами, констатируем, что Союз ССР как субъект международного права и геополитическая реальность прекращает свое существование. Основываясь на исторической общности наших народов и сложившихся между ними связях, учитывая двусторонние договоры, заключенные между Высокими Договаривающимися Сторонами, стремясь построить демократические правовые государства, намереваясь развивать свои отношения на основе взаимного признания и уважения государственного суверенитета, неотъемлемого права на самоопределение, принципов равноправия и невмешательства во внутренние дела, отказа от применения силы, экономических или любых других методов давления, урегулирования спорных проблем согласительными средствами, других общепризнанных принципов и норм международного права, считая, что дальнейшее развитие и укрепление отношений дружбы, добрососедства и взаимовыгодного сотрудничества между нашими государствами отвечают коренным национальным интересам их народов и служат делу мира и безопасности, подтверждая свою приверженность целям и принципам Устава Организации Объединенных Наций, Хельсинкского Заключительного акта и других документов Совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе, обязуясь соблюдать международные нормы о правах человека и народов, договорились о нижеследующем:

Статья 1 Высокие Договаривающиеся Стороны образуют Содружество Независимых Государств.

Статья 2 Высокие Договаривающиеся Стороны гарантируют своим гражданам независимо от их национальности или иных различий равные права и свободы. Каждая из Высоких Договаривающихся Сторон гарантирует гражданам других Сторон, а также лицам без гражданства, проживающим на ее территории, независимо от их национальной принадлежности или иных различий гражданские, политические, социальные, экономические и культурные права и свободы в соответствии с общепризнанными международными нормами о правах человека.

Статья 3 Высокие Договаривающиеся Стороны, желая способствовать выражению, сохранению и развитию этнической, культурной, языковой и религиозной самобытности населяющих их территории национальных меньшинств и сложившихся уникальных этнокультурных регионов, берут их под свою защиту.

Статья 4 Высокие Договаривающиеся Стороны будут развивать равноправное и взаимовыгодное сотрудничество своих народов и государств в области политики, экономики, культуры, образования, здравоохранения, охраны окружающей среды, науки, торговли, в гуманитарной и иных областях, содействовать широкому информационному обмену, добросовестно и неукоснительно соблюдать взаимные обязательства. Стороны считают необходимым заключить соглашения о сотрудничестве в указанных областях.

Статья 5 Высокие Договаривающиеся Стороны признают и уважают территориальную целостность друг друга и неприкосновенность существующих границ в рамках Содружества. Они гарантируют открытость границ, свободу передвижения граждан и передачи информации в рамках Содружества.

Статья 6 Государства-члены Содружества будут сотрудничать в обеспечении международного мира и безопасности, осуществлении эффективных мер сокращения вооружений и военных расходов. Они стремятся к ликвидации всех ядерных вооружений, всеобщему и полному разоружению под строгим международным контролем. Стороны будут уважать стремление друг друга к достижению статуса безъядерной зоны и нейтрального государства. Государства-члены Содружества будут сохранять и поддерживать под объединенным командованием общее военно-стратегическое пространство, включая единый контроль над ядерным оружием, порядок осуществления которого регулируется специальным соглашением. Они также совместно гарантируют необходимые условия размещения, функционирования, материального и социального обеспечения стратегических вооруженных сил. Стороны обязуются проводить согласованную политику по вопросам социальной защиты и пенсионного обеспечения военнослужащих и их семей.

Статья 7 Высокие Договаривающиеся Стороны признают, что к сфере их совместной деятельности, реализуемой на равноправной основе через общие координирующие институты Содружества, относятся: - координация внешнеполитической деятельности; - сотрудничество в формировании и развитии общего экономического пространства, общеевропейского и евразийского рынков, в области таможенной политики; - сотрудничество в развитии систем транспорта и связи; - сотрудничество в области охраны окружающей среды, участие в создании всеобъемлющей международной системы экологической безопасности; - вопросы миграционной политики; - борьба с организованной преступностью.

Статья 8 Стороны осознают планетарный характер Чернобыльской катастрофы и обязуются объединять и координировать свои усилия по минимизации и преодолению ее последствий. Они договорились заключить в этих целях специальное соглашение, учитывающее тяжесть последствий катастрофы.

Статья 9 Споры относительно толкования и применения норм настоящего Соглашения подлежат разрешению путем переговоров между соответствующими странами, а при необходимости - на уровне глав правительств и государств.

Статья 10 Каждая из Высоких Договаривающихся Сторон оставляет за собой право приостановить действие настоящего Соглашения или отдельных его статей, уведомив об этом участников Соглашения за год. Положения настоящего Соглашения могут быть дополнены или изменены по взаимному согласию Высоких Договаривающихся Сторон.

Статья 11 С момента подписания Соглашения на территориях подписавших его государств не допускается применение норм третьих государств, в том числе бывшего Союза ССР.

Статья 12 Высокие Договаривающиеся Стороны гарантируют выполнение международных обязательств, вытекающих для них из договоров и соглашений бывшего Союза ССР.

Статья 13 Настоящее Соглашение не затрагивает обязательств Высоких Договаривающихся Сторон в отношении третьих государств. Настоящее Соглашение открыто для присоединения всех государств-членов бывшего Союза, а также для иных государств, разделяющих цели и принципы настоящего Соглашения.

Статья 14 Официальным местом пребывания координирующих органов Содружества является город Минск. Деятельность органов бывшего Союза ССР на территориях государств-членов Содружества прекращается.

Совершено в городе Минске 8 декабря 1991 года в трех экземплярах, каждый на белорусском, русском и украинском языках, причем три текста имеют одинаковую силу.

За Республику Беларусь С. Шушкевич, В. Кебич

За РСФСР Б. Ельцин, Г. Бурбулис

За Украину Л. Кравчук, В. Фокин"

Третья часть Заявления трех президентов о координации экономической деятельности здесь не приводится (10). Верховный Совет РСФСР абсолютным большинством голосов (6 против, 7 воздержались) ратифицировал Беловежские соглашения. То же произошло в парламентах остальных республик. Верховный Совет СССР самораспустился, подтвердив этим распад Союза и образование на его территории 11 независимых и суверенных республик. 25 декабря 1991 г. Горбачев объявил о прекращении своей чисто номинальной в эти дни деятельности Президента СССР.

Так погибла Советская Империя, величайшая из всех империй известных человечеству. Национальные "авторитеты" разорвали ее на части, национальные элиты в лице народных избранников позорно одобрили развал страны. Народ, как всегда, безмолвствовал. Выиграли "авторитеты", получившие власть. Выиграла Украина, получившая в годы советской власти восточные промышленные области, которых у нее не было в 1922 году при рождении СССР, и Крым, который никогда не имел к Украине никакого отношения. Выиграл Казахстан, получивший от Сталина, нарисовавшим красным карандашом его северную границу, русские города Семипалатинск, Петропавловск, Караганду, Кустанай и другие. До революции казахов называли киргиз-кайсаками. Они вели кочевой образ жизни и не имели государственности. Выиграла Литва, получившая после присоединения к СССР свою столицу Вильнюс и южные районы. Проиграла Россия, вернувшаяся к границам Российской Империи времен "матушки-государыни" Екатерины. Ельцин даже не стал торговаться насчет Крыма, который ему Кравчук наверняка отдал бы за право порулить на Украине. Оказались напрасно пролитыми моря крови при создании СССР. 25 миллионов русских оказались за рубежом России, став мигрантами, негражданами и оккупантами. Были разрушены экономические связи и обречены на умирание целые отрасли хозяйства. Границы России стали открыты для наркотиков, контрабанды и криминала. Литва, Латвия, Эстония, Грузия, Молдавия и Украина потянулись в ЕС и НАТО и стали враждебны России. Вывод Выше было рассмотрено четыре государственных внешнеполитических акта СССР. Они охватывают период рождения и смерти великого государства.

Очевидно, что из этих четырех актов самым выгодным и бескровным для СССР является Пакт Риббентропа-Молотова.

Литература 1. Бунич И., Полигон сатаны. Золото партии, с. 43,51, Из-во Шанс, С.-Пбг, 1994. 2. Правда, N255, 6-7 ноября 1927г. 3. Бережков В., Как я стал переводчиком Сталина, с. 16, Из-во ДЭМ, М., 1993. 4. Суворов В., Ледокол, Новое время, М., 1993. 5. Сталин И.В., Собрание сочинений, т. 6, с. 158; т. 7, с. 14. 6. Бережков В., Как я стал переводчиком Сталина, с. 31,32, Из-во ДЭМ, М., 1993. 7. Сталин И.В., О лживом сообщении агентства ГАВАС, Правда, 30 ноября 1939г. 8. Бережков В., Как я стал переводчиком Сталина, с. 38, Из-во ДЭМ, М., 1993. 9. Пикер Г., Застольные разговоры Гитлера, с. 21, Из-во Русич, Смоленск, 1993. 10. Содружество. Информационный вестник Совета глав государств и Совета глав правительств СНГ. 1992. № 1.

Испокон

09.09.2019, 02:08

kCR44vMxPns
https://www.youtube.com/watch?v=kCR44vMxPns

Жак Р. Пауэлс

09.09.2019, 02:18

https://colonelcassad.livejournal.com/5262382.html
7 сентября, 22:01

Статья историка Жака Пауэлса о Пакте Молотова-Риббентропа.
Очень толковый материал, есть конечно мелкие неточности, но в целомо основная линия событий, причин и последствий описана верно.

Восемьдесят лет назад. Пакт Гитлера-Сталина от 23 августа 1939 года: миф и реальность

В замечательной книге «1939 : Союз, которого никогда не было, и наступление Второй мировой войны» канадский историк Майкл Джабара Карли описывает, как в конце 1930-х годов Советский Союз неоднократно пытался заключить пакт о взаимной безопасности, другими словами оборонительный союз, с Великобританией и Францией, но в конечном итоге потерпел неудачу. Это предлагаемое соглашение было направлено на противодействие нацистской Германии, которая под диктаторским правлением Гитлера вела себя все более агрессивно, и оно, вероятно, вовлекло бы и некоторые другие страны, включая Польшу и Чехословакию, которые имели основания опасаться немецких амбиций. Главным героем этого советского подхода к западным державам был министр иностранных дел Максим Литвинов.

Москва стремилась заключить такой договор, потому что советские лидеры слишком хорошо знали, что рано или поздно Гитлер намеревался напасть и уничтожить их государство. Действительно, в «Майн Кампф», опубликованной еще в 1920-х годах, он очень ясно дал понять, что презирает ее как «Россию, управляемую евреями» (Russland unter Judenherrschaft), потому что это был «плод русской революции, дело рук большевиков, которые якобы были не чем иным, как «кучкой евреев». А в 1930-е годы практически все, кто хоть как-то интересовался иностранными делами, слишком хорошо знали, что с его ремилитаризацией Германии, его масштабной программой перевооружения и другими нарушениями Версальского договора Гитлер готовился к войне, жертвой которой должен был стать Советский Союз. Это довольно ясно продемонстрировано в детальном исследовании, написанном ведущим военным историком и политологом Рольфом-Дитером Мюллером, озаглавленном Der Feind steht im Osten: Hitlers geheime Pläne für einen Krieg gegen die Sowjetunion im Jahr 1939 («Враг на востоке: секретные планы Гитлера по войне против Советского Союза в 1939 году.»)

Гитлер, таким образом, наращивал военную мощь Германии и намеревался использовать ее, чтобы стереть Советский Союз с лица земли. С точки зрения элит, которые все еще находились у власти в Лондоне, Париже и других странах так называемого западного мира, этот план можно было только одобрить и даже поддержать. Зачем? Потому что Советский Союз был воплощением страшной для них социальной революции, источником вдохновения и руководства для революционеров в их собственных странах и даже в их колониях, потому что Советы были также антиимпериалистами, которые через Коминтерн (или Третий Интернационал) поддерживали борьбу за независимость в колониях западных держав.

Через вооруженную интервенцию в России в 1918-1919 годах западные страны уже пытались убить «дракона революции», который поднял голову там в 1917 году, но этот проект с треском провалился. Причины этого фиаско были: с одной стороны, жесткое сопротивление, оказанное русскими революционерами, которые пользовались поддержкой большинства русского народа и многих других народов бывшей царской империи; и, с другой стороны, оппозиция внутри самих интервенционистских стран, где солдаты и гражданские лица сочувствовали большевистским революционерам и давали об этом знать демонстрациями, забастовками и даже мятежами, это тоже способствовало тому, что войска пришлось из России бесславно вывести. Господам, стоявшим у власти в Лондоне и Париже, пришлось довольствоваться созданием и поддержкой антисоветских и антироссийских государств-прежде всего Польши и стран Балтии-вдоль западной границы бывшей царской империи, воздвигнув таким образом «санитарный кордон», который должен был оградить Запад от заражения большевистским революционным вирусом.

В Лондоне, Париже и других столицах Западной Европы элиты надеялись, что революционный эксперимент в Советском Союзе рухнет сам по себе, но этот сценарий не был реализован. Напротив, начиная с начала тридцатых годов, когда Великая депрессия опустошила капиталистический мир, Советский Союз пережил своеобразную промышленную революцию, позволившую населению страны наслаждаться значительным социальным прогрессом, и страна также стала сильнее не только в экономическом, но и в военном отношении. В результате этого социалистическая «контрсистема» капитализма — и ее коммунистическая идеология-становилась все более привлекательной в глазах «плебеев» на Западе, которые все больше страдали от безработицы и нищеты. В этом контексте Советский Союз стал еще большей занозой в боку элит Лондона и Парижа. И наоборот, Гитлер, с его планами антисоветского крестового похода, вырисовывался для них все более полезным и симпатичным. Кроме того, корпорации и банки, особенно американские, но также британские и французские, сделали много денег, помогая нацистской Германии перевооружаться и одалживая ей большую часть денег, необходимых для этого. И последнее, но не менее важное: считалось, что поощрение немецкого «крестового похода на восток» уменьшит, если не полностью устранит риск немецкой агрессии против Запада. Таким образом, можно понять, почему предложения Москвы об оборонительном союзе против нацистской Германии не понравились этим господам. Но была причина, по которой они не могли позволить себе отклонить эти предложения без дальнейших церемоний.

После Первой мировой войны элиты по обе стороны Ла-Манша были вынуждены ввести довольно далеко идущие демократические реформы, например значительное расширение франшизы в Великобритании. Из-за этого возникла необходимость учитывать мнение лейбористов, а также других левых «вредителей», заполнивших законодательные органы, а иногда даже включать их в коалиционные правительства. Общественное мнение и значительная часть средств массовой информации были в подавляющем большинстве враждебны Гитлеру и поэтому решительно поддерживали советское предложение об оборонительном союзе против нацистской Германии. Элиты хотели избежать такого союза, но они также хотели создать впечатление, что они его желают; и наоборот, элиты хотели побудить Гитлера напасть на Советский Союз и даже помочь ему сделать это, но им нужно было сделать так, чтобы общественность никогда не узнала об этом. Эта дилемма привела к политической траектории, явная функция которой состояла в том, чтобы убедить общественность, что лидеры приветствовали советское предложение об общем антинацистском фронте, но ее же скрытая-другими словами, реальная – функция заключалась в поддержке антисоветских замыслов Гитлера: печально известная «политика умиротворения», связанная прежде всего с именем британского премьер – министра Невилла Чемберлена и его французского коллеги Эдуарда Даладье.

«Партизаны» умиротворения приступили к работе, как только Гитлер пришел к власти в Германии в 1933 году и начал готовиться к войне, войне против Советского Союза. Уже в 1935 году Лондон дал Гитлеру своего рода зеленый свет на перевооружение, подписав с ним военно-морской договор. Затем Гитлер нарушил все положения Версальского договора, например, вновь ввел обязательную военную службу в Германии, вооружил немецких военных до зубов и в 1937 году аннексировал Австрию. Каждый раз государственные деятели в Лондоне и Париже стонали и протестовали, чтобы произвести хорошее впечатление на публику, но в конце концов принимали свершившийся факт. Общественность была убеждена, что такая снисходительность необходима, «чтобы избежать войны». Поначалу это оправдание было действенным, потому что большинство британцев и французов не желали участвовать в новой версии кровавой Великой войны 1914-1918 годов. С другой стороны, вскоре стало очевидно, что умиротворение сделало нацистскую Германию сильнее в военном отношении и делало Гитлера все более амбициозным и требовательным. Следовательно, общественность в конце концов почувствовала, что немецкому диктатору было сделано достаточно уступок, и в этот момент Советы в лице Литвинова выступили с предложением об антигитлеровском Союзе. Это вызвало головную боль у архитекторов умиротворения, от которых Гитлер ожидал еще больших уступок.

Благодаря уступкам, которые уже были сделаны, нацистская Германия становилась военным гигантом, и в 1939 году только общий фронт западных держав и Советов, казалось, мог его сдержать, потому что в случае войны Германии пришлось бы воевать на два фронта. Под сильным давлением общественного мнения лидеры Лондона и Парижа согласились на переговоры с Москвой, но в них была ложка дегтя: Германия не делила границу с Советским Союзом, потому что Польша была зажата между этими двумя странами. Официально, по крайней мере, Польша была союзником Франции, поэтому можно было ожидать, что она присоединится к оборонительному союзу против нацистской Германии, но правительство в Варшаве было враждебно по отношению к Советскому Союзу, соседу, который считался такой же угрозой, как и нацистская Германия. Она упрямо отказывалась допустить Красную Армию в случае войны на польскую территорию, чтобы сражаться против немцев. Лондон и Париж отказались оказывать давление на Варшаву, и поэтому переговоры не привели к соглашению.

Тем временем Гитлер выдвинул новые требования, на этот раз в отношении Чехословакии. Когда Прага отказалась уступить территорию, населенную немецкоязычным меньшинством, известным как Судеты, ситуация угрожала привести к войне. Это была фактически уникальная возможность заключить антигитлеровский союз с Советским Союзом и сильной в военном отношении Чехословакией, как партнерами англичан и французов: Гитлер оказался бы перед выбором между унизительным размежеванием и практически верным поражением в войне на два фронта. Но это также означало, что Гитлер никогда не сможет начать антисоветский крестовый поход, которого жаждала элита в Лондоне и Париже. Вот почему Чемберлен и Даладье не воспользовались чехословацким кризисом, чтобы сформировать общий антигитлеровский фронт с Советами, а вместо этого поспешили самолетом в Мюнхен, чтобы заключить с немецким диктатором сделку, в которой Судетские земли, оказавшиеся включенными в чехословацкий вариант Линии Мажино, были предложены Гитлеру на блюдечке. Чехословацкое правительство, с которым даже не посоветовались, не имело другого выбора, кроме как подчиниться, а Советы, которые предложили военную помощь Праге, не были приглашены на эту позорную встречу

В» пакте», который они заключили с Гитлером в Мюнхене, британские и французские государственные деятели пошли на огромные уступки немецкому диктатору; и вовсе не ради сохранения мира, но чтобы они могли продолжать мечтать о нацистском «крестовом походе» против Советского Союза. Но для народов их собственных стран это соглашение было представлено как «наиболее разумное решение кризиса, который грозил спровоцировать всеобщую войну». «Мир в наше время!- это то, что Чемберлен торжественно провозгласил по возвращении в Англию. Он имел в виду мир для своей страны и ее союзников, но не для Советского Союза, уничтожения которого от рук нацистов он с нетерпением ждал.

В Британии были также политики, включая горстку добросовестных членов элиты страны, которые выступали против политики умиротворения Чемберлена, например Уинстон Черчилль. Они делали это не из симпатии к Советскому Союзу, но они не доверяли Гитлеру и опасались, что умиротворение может быть контрпродуктивным в двух отношениях. Во-первых, завоевание Советского Союза обеспечило бы нацистскую Германию практически неограниченным сырьем, включая нефть, плодородные земли и другие богатства, и таким образом позволило бы Рейху установить на европейском континенте гегемонию, которая представляла бы большую опасность для Великобритании, чем когда-то представлял Наполеон. Во-вторых, вполне возможно, что сила нацистской Германии и слабость Советского Союза были переоценены, так что антисоветский крестовый поход Гитлера мог фактически привести к советской победе, в результате чего могла совершиться потенциальная «большевизация» Германии и, возможно, всей Европы. Именно поэтому Черчилль был крайне критичен по отношению к соглашению, заключенному в Мюнхене. Он якобы заметил, что в баварской столице Чемберлен мог выбирать между бесчестьем и войной, что он выбрал бесчестье, но что он также получит войну. С его» миром в наше время « Чемберлен действительно совершил прискорбную ошибку. Всего лишь год спустя, в 1939 году, его страна оказалась втянутой в войну против нацистской Германии, которая благодаря скандальному Мюнхенскому пакту стала еще более грозным противником.

Главной причиной провала переговоров между англо-французским дуэтом и Советами было молчаливое нежелание умиротворителей заключить антигитлеровское соглашение. Вспомогательным фактором был отказ правительства в Варшаве разрешить присутствие советских войск на польской территории в случае войны против Германии. Это дало Чемберлену и Даладье предлог не заключать соглашения с Советами, — предлог, необходимый для удовлетворения общественного мнения. (Но были придуманы и другие оправдания, например, предполагаемая слабость Красной Армии, которая якобы делала Советский Союз бесполезным союзником.)

Что касается роли, которую сыграло польское правительство в этой драме, то существуют некоторые серьезные недоразумения. Давайте рассмотрим их поближе.

Прежде всего, следует учитывать, что межвоенная Польша не была демократической страной, отнюдь нет. После ее (повторного)рождения в конце Первой мировой войны в качестве титульной демократии прошло не так много времени, прежде чем страна оказалась управляемой железной рукой военного диктатора, генерала Юзефа Пилсудского от имени гибридной элиты, представляющей аристократию, католическую церковь и буржуазию. Этот далеко не демократический режим продолжал править после смерти генерала в 1935 году, под руководством «полковников Пилсудского», чьим «первым среди равных» был Юзеф Бек, министр иностранных дел. Его внешняя политика не выражала теплых чувств к Германии, которая потеряла часть своей территории в пользу нового польского государства, включая «коридор», отделявший немецкий регион Восточной Пруссии от остальной части Рейха; а еще были трения с Берлином из-за важного Балтийского морского порта Гданьск (Данциг), объявленного независимым городом-государством Версальским договором, но на который претендовали как Польша, так и Германия.

Отношение Польши к своему восточному соседу, Советскому Союзу, было еще более враждебным. Пилсудский и другие польские националисты мечтали о возвращении Великой польско-литовской империи 17-го и 18-го веков, простиравшейся от Балтики до Черного моря. И он воспользовался революцией и последующей гражданской войной в России, чтобы захватить огромный кусок территории бывшей царской империи во время русско-польской войны 1919-1921 годов. Эта территория, получившая довольно неточное название «Восточная Польша», простиралась на несколько сотен километров к востоку от знаменитой линии Керзона, которая должна была стать восточной границей нового польского государства, по крайней мере, по мнению западных держав, бывших крестными отцами новой Польши в конце Великой войны. Этот регион был по существу заселен белорусами и украинцами, но в последующие годы Варшава должна была «полонизировать» его как можно больше, привлекая польских поселенцев. Пламя польской враждебности по отношению к Советскому Союзу было также раздуто тем фактом, что Советы сочувствовали коммунистам и другим угнетенным, которые выступали против «патрицианского» режима в самой Польше. Наконец, польская элита приняла концепцию «иудео-большевизма», представление о том, что коммунизм и все другие формы марксизма были частью «гнусного еврейского заговора», и что Советский Союз, продукт Большевизма и поэтому предположительно «еврейской революционной схемы», не представлял собой ничего, кроме «России, управляемой евреями».

Тем не менее, отношения с двумя могущественными соседями были максимально нормализованы при Пилсудском путем заключения двух договоров о ненападении, с Советским Союзом в 1932 году и с Германией вскоре после прихода Гитлера к власти, а именно в 1934 году. После смерти Пилсудского польские лидеры продолжали мечтать о территориальной экспансии к границам квази-мифический Великой Польши из далекого прошлого. Для осуществления этой мечты, казалось, существовали многочисленные возможности на востоке, и особенно на Украине, части Советского Союза, которая заманчиво простиралась между Польшей и Черным морем. Несмотря на споры с Германией и формальный союз с Францией, которая рассчитывала на польскую помощь в случае конфликта с Германией, сначала сам Пилсудский, а затем и его преемники заигрывали с нацистским режимом в надежде на совместное завоевание советских территорий. Антисемитизм был еще одним общим знаменателем двух режимов, которые вынашивали планы избавления от своих еврейских меньшинств, например, путем их депортации в Африку.

Сближение Варшавы с Берлином отражало манию величия и наивность польских лидеров, которые считали, что их страна является великой державой такого же калибра, как Германия, которую Берлин будет уважать и рассматривать как полноправного партнера. Нацисты разжигали эту иллюзию, потому что тем самым они ослабляли союз между Польшей и Францией. Польские восточные амбиции также поощрялись Ватиканом, который ожидал значительных дивидендов от завоеваний католической Польши в основном православной Украине, рассматриваемой как созревшая для обращения в католицизм. Именно в этом контексте пропагандистская машина Геббельса в сотрудничестве с Польшей и Ватиканом создала новый миф, а именно вымысел о голоде, намеренно «организованном» Москвой на Украине; идея заключалась в том, чтобы представить будущие польские и немецкие вооруженные интервенции там как «гуманитарную акцию». Этот миф потом будет возрожден во время Холодной войны и станет окончательным мифом в ходе создании независимого Украинского государства, возникшего на руинах Советского Союза. (Для объективного взгляда на этот голод мы ссылаемся на многочисленные статьи американского историка Марка Таугера, специалиста по истории советского сельского хозяйства; они были опубликованы вместе во французском издании Famine et transformation agricole en URSS.)

Знание этого исторического фона позволяет нам понять отношение польского правительства в момент переговоров об общем оборонительном фронте против нацистской Германии. Варшава препятствовала этим переговорам не из страха перед Советским Союзом, а, наоборот, из-за антисоветских устремлений и сопутствующего им сближения с нацистской Германией. В этом отношении польская элита оказалась на той же волне, что и ее британские и французские «коллеги». Таким образом, мы также можем понять, почему после заключения Мюнхенского соглашения, которое позволило нацистской Германии аннексировать Судетскую область, Польша захватила часть чехословацкой территориальной «добычи», а именно город Тешен и его окрестности. Накинувшись на эту часть Чехословакии подобно гиене, как заметил Черчилль, польский режим показал свои истинные намерения-и свое соучастие в делах Гитлера.

Уступки, сделанные «архитекторами умиротворения», сделали нацистскую Германию сильнее, чем когда-либо прежде, и сделали Гитлера более уверенным, высокомерным и требовательным. После Мюнхена он показал себя далеко не насытившимся, и в марте 1939 года он нарушил Мюнхенское соглашение, оккупировав остальную часть Чехословакии. Во Франции и Англии общественность была шокирована, но правящая элита не сделала ничего, кроме как выразила надежду, что «герр Гитлер» в конце концов станет «разумным», то есть начнет свою войну против Советского Союза. Гитлер всегда намеревался сделать это, но, прежде чем потакать британским и французским умиротворителям, он хотел выманить у них еще несколько уступок. В конце концов оказалось, что они ни в чем не могут ему отказать; более того, сделав Германию намного сильнее благодаря своим прежним уступкам, были ли они в состоянии отказать ему в предположительно последней маленькой услуге, о которой он просил? Это последнее маленькое одолжение касалось Польши.

К концу марта 1939 года Гитлер внезапно потребовал Гданьск, а также часть польской территории между Восточной Пруссией и остальной Германией. В Лондоне Чемберлен и его товарищи-архипастыри были действительно склонны снова сдаться, но оппозиция, исходящая от средств массовой информации и Палаты общин, оказалась слишком сильной, чтобы позволить этому случиться. Затем Чемберлен внезапно изменил курс, и 31 марта он официально – но совершенно нереалистично, как заметил Черчилль – пообещал Варшаве вооруженную помощь в случае немецкой агрессии против Польши. В апреле 1939 года, когда опросы общественного мнения показали то, что все уже знали, а именно, что почти девяносто процентов британского населения хотели антигитлеровского союза на стороне Советского Союза, а также Франции, Чемберлен оказался вынужден официально проявить интерес к Советскому предложению о переговорах о «коллективной безопасности» перед лицом нацистской угрозы.

На самом деле сторонники умиротворения все еще не были заинтересованы в советском предложении, и они придумывали всевозможные предлоги, чтобы избежать заключения соглашения со страной, которую они презирали, и против страны, которой они тайно сочувствовали. Только в июле 1939 года они заявили о своей готовности начать военные переговоры, и только в начале августа с этой целью в Ленинград была направлена франко-британская делегация. В отличие от скорости, с которой годом ранее сам Чемберлен (в сопровождении Даладье) мчался на самолете в Мюнхен, на этот раз команда анонимных второстепенных чиновников была отправлена в Советский Союз на борту медленного грузового судна. Более того, когда 11 августа, проехав через Ленинград, они наконец прибыли в Москву, оказалось, что у них нет ни полномочий, ни подготовки, необходимых для таких дискуссий. К этому времени Советы уже были сыты по горло, и можно понять, почему они прервали переговоры.

Автор: Жак Р. Пауэлс
Перевод: Ирина Маленко

https://prometej.info/pakt-gitlera-stalina-mif-i-realnost/ - цинк

Жак Р. Пауэлс

09.09.2019, 02:18

https://colonelcassad.livejournal.com/5262613.html
7 сентября, 22:15

Тем временем Берлин незаметно начал сближение с Москвой. Зачем? Гитлер чувствовал себя преданным Лондоном и Парижем, которые ранее делали всевозможные уступки, но теперь отказали ему в мелочах вроде Гданьска и встали на сторону Польши, и таким образом он столкнулся с перспективой войны против Польши, которая отказалась дать ему Гданьск, и против франко-британского дуэта. Чтобы выиграть эту войну, немецкому диктатору нужно было, чтобы Советский Союз оставался нейтральным, и за это он был готов заплатить высокую цену. С точки зрения Москвы, «увертюра» Берлина резко контрастировала с позицией западных умиротворителей, которые требовали, чтобы Советы давали обязательные обещания помощи, но не предлагали ничего значимого взамен. То, что началось между Германией и Советским Союзом в мае как неформальные дискуссии в контексте коммерческих переговоров без особого значения, к которым Советы первоначально не проявляли интереса, в конечном итоге переросло в серьезный диалог с участием послов двух стран и даже министров иностранных дел, а именно Иоахима фон Риббентропа и Вячеслава Молотова – последний заменил Литвинова.

Фактор, который играл второстепенную роль, но тем не менее его не следует недооценивать,-это тот факт, что весной 1939 года японские войска, базирующиеся в Северном Китае, вторглись на советскую территорию на Дальнем Востоке. В августе они будут разбиты и отброшены назад, но эта японская угроза поставила Москву перед перспективой вести войну на два фронта, если не будет найден способ устранить угрозу, исходящую от нацистской Германии. Москве был предложен способ нейтрализовать эту угрозу с помощью попыток Берлина, отражавших его собственное желание избежать войны на два фронта.

Однако только в августе советское руководство осознало, что англичане и французы прибыли в Москву не для того, чтобы вести добросовестные переговоры, и этот «гордиев узел» был разрублен - Советский Союз подписал пакт о ненападении с нацистской Германией, а именно 23 августа. Это соглашение было названо пактом Риббентропа-Молотова в честь министров иностранных дел, но оно также стало известно как Пакт Гитлера-Сталина. То, что такое соглашение было заключено, вряд ли стало неожиданностью: ряд политических и военных лидеров как в Англии, так и во Франции, где неоднократно предсказывали, что политика умиротворения Чемберлена и Даладье приведет Сталина «в объятия Гитлера».»

«В объятья» вообще-то неподходящее выражение в данном контексте. Пакт, конечно,не отражал теплых чувств между подписавшими его сторонами. Сталин даже отказался от предложения включить в текст несколько условных линий о гипотетической дружбе между двумя народами. Между прочим, соглашение не было союзом, а было лишь пактом о ненападении. Таким образом, это было похоже на ряд других соглашений о ненападении, которые были подписаны Гитлером, для примера, с Польшей в 1934 году. Это подразумевало, что ни одна из сторон не будет нападать на другую, но будет поддерживаьть мирные отношения, - обещание, которое каждая сторона намеревалась соблюдать, по крайней мере, пока ей это было удобно. Секретный пункт был связан с соглашением об уважении к демаркации сфер влияния в Восточной Европе для каждой стороны. Эта линия соответствовала более или менее линии Керзона, так что «Восточная Польша « отошла к советской сфере. То, что эта теоретическая договоренность должна была означать на практике, было не слишком ясно, но пакт, конечно, не предполагал раздела или территориальной «ампутации» Польши, сопоставимой с судьбой, наложенной на Чехословакию британцами и французами в пакте, который был подписан ими с Гитлером в Мюнхене..

Тот факт, что Советский Союз заявил о сфере влияния за пределами своих границ, иногда описывается как свидетельство злонамеренных «экспансионистских замашек»; однако существование договоренностей и заявлений о сферах влияния, будь то односторонних, двусторонних или же многосторонних, давно уже широко применяется на практике, как крупными, так и достаточно небольшими державами, и это, несомненно, направлено на то, чтобы избежать конфликта. Например, доктрина Монро, подтверждающая, что «Новый Свет и Старый Свет будут оставаться четко раздельными сферами влияния» (цитата по Википедии), предполагала предупредить новые трансатлантические колониальные авантюры со стороны европейских держав, которые могли бы привести к их конфликту с Соединенными Штатам. Аналогично, когда Черчилль посетил Москву в 1944 году и предложил Сталину разделить на Балканском полуострове сферы влияния, намерение состояло в избежании конфликта между их соответствующими странами после окончания войны против нацистской Германии.

Гитлер теперь мог напасть на Польшу без риска того, что ему придется вести войну как против Советского Союза, так и против франко-британского дуэта, но германский диктатор имел хорошие причины сомневаться в том, что Лондон и Париж объявят войну. Было ясно, что без советской помощи никакой реальной помощи Польше не может быть оказано, так что не займет много времени для Германии уничтожить эту страну. ( Одни только полковники в Варшаве верили, что Польша сможет выдержать нападение мощной нацистской орды.) Гитлер знал, что «архитекторы умиротворения» продолжали надеяться, что рано или поздно, он сможет выполнить их главные желания и уничтожить Советский Союз, так что они должны будут закрыть глаза на его агрессию против Польши. И он также был убежден, что британцы и французы, даже если бы они объявили войну Германии, не стали бы нападать на западе.

Немецкое нападение на Польшу было начато 1 сентября 1939 года. Лондон и Париж поколебались еще несколько дней, прежде чем отреагировать с заявлением о войне против нацистской Германии. Но они не напали на Рейх, пока основные его вооруженные силы были заняты захватом Польши, как того опасались некоторые германские генералы. В действительности эти «герои» объявили войну Гитлеру только потому, что общественное мнение требовало этого. Втайне они полагали, что с Польшей скоро будет покончено, так что «герр Гитлер» сможет, наконец, обратить свое внимание на Советский Союз. Война, которую они якобы вели, была «притворной войной», как было бы правильно ее назвать, представлением, в котором их войска, которые могли бы спокойно войти в Германию, вместо этого неумело перестраивалась за линию Мажино. Теперь у историков практически нет сомнений в том, что симпатизирующие Гитлеру в лагере французов, а также и среди британских верхов наверняка дали понять германскому диктатору, что он может использовать все свои военные возможности для того, чтобы покончить с Польшей, не опасаясь нападения со стороны западных держав. (Мы ссылаемся на книги Анни Лакруа-Риц «Выбор поражения. Французские элиты в 1930-х годах» и «От Мюнхена до Виши - убийство 3-ей Республики»)

Защитники Польши были разбиты, и быстро стало очевидно,что полковники, которые управляли страной, должны будут сдаться. Гитлер имел все основания полагать, что они сделают это, и его условия, несомненно, подразумевали бы крупные территориальные потери для Польши, особенно, конечно, в западных районах страны, граничащих с Германией. Тем не менее, усеченная Польша, скорее всего, продолжала бы существовать, так же как после ее капитуляции в июне 1940 года Франции было позволено продолжать существовать в виде Вишийской Франции. Однако 17 сентября польское правительство внезапно бежало в соседнюю Румынию, нейтральную страну. Таким образом, Польша прекратила свое существование, поскольку в соответствии с международным правом не только военнослужащие, но и члены правительства воюющей страны должны быть интернированы при въезде в нейтральную страну на время военных действий. Это был безответственный и даже трусливый поступок, имеющий гнусные последствия для страны. Без правительства Польша фактически выродилась в своего рода ничейную землю – terra nullius, если использовать юридическую терминологию, – в которой побеждающие немцы могли делать все, что им заблагорассудится, поскольку не с кем было вести переговоры о судьбе побежденной страны.

Эта ситуация также давала Советам право вмешиваться. Соседние страны могут занять потенциально анархическую «ничейную землю»; более того, если бы Советы не вмешались, немцы, несомненно, заняли бы каждый квадратный дюйм Польши со всеми вытекающими отсюда последствиями. Вот почему в тот же день, 17 сентября 1939 года, Красная Армия перешла в Польшу и начала занимать восточные пределы страны, вышеупомянутую «Восточную Польшу".» Конфликта с немцами удалось избежать, поскольку эта территория входила в советскую сферу влияния, установленную пактом Риббентропа-Молотова. То тут, то там немецкие войска, проникшие на восток от демаркационной линии, вынуждены были отступать, чтобы освободить место для бойцов Красной Армии. Где бы они ни вступали в контакт, немецкие и советские военные вели себя правильно и соблюдали традиционный протокол. Иногда это было связано с какой-то церемонией, но уж точно никогда не было никаких общих «парадов Победы".»

Поскольку их правительство превратилось в прах, польские вооруженные силы, которые продолжали оказывать сопротивление, фактически превратились в нерегулярные силы, в партизан, подверженных всем рискам, связанным с этой ролью. Большинство польских армейских частей позволило, чтобы их разоружили и интернировали прибывающие силы Красной Армии, но иногда сопротивление действительно оказывалось, например, войсками под командованием офицеров, враждебных Советам. Многие такие офицеры служили в ходе русско-польской войны 1919-1921 годов и, как утверждается, совершали военные преступления, такие как казнь военнопленных.

Многие польские солдаты и офицеры были интернированы Советами в соответствии с нормами международного права. В 1941 году, после того как Советский Союз был вовлечен в войну и поэтому больше не был связан правилами, регулирующими поведение нейтральных стран, эти люди были перевезены в Великобританию (через Иран), чтобы снова вступить в бой против нацистской Германии - на стороне западных союзников. Между 1943 и 1945 годами они внесли большой вклад в освобождение значительной части Западной Европы (гораздо более трагическая участь постигла польских военных, попавших в руки немцев). Среди тех, кто получил выгоду от оккупации восточных территорий Польши советами, были и евреи. Они были перевезены в глубь Советского Союза и таким образом избежали судьбы, которая ожидала бы их, если бы они все еще находились в своих местечках, когда немцы прибыли туда в качестве завоевателей в 1941 году. Многие из них пережили войну и впоследствии начали новую жизнь в США, Канаде и, конечно же, в Израиле.

Оккупация «Восточной Польши» была проведена правильно, то есть по нормам международного права, поэтому эта акция не являлась» нападением «на Польшу, как слишком много историков (и политиков) пытаются это представить, и уж точно не «нападением в сотрудничестве с нацистско-немецким "союзником".» Советский Союз не стал союзником нацистской Германии, заключив с ней пакт о ненападении, и не стал ее союзником из-за своей «оккупации» «Восточной Польши.» Гитлеру пришлось терпеть эту «оккупацию», но он, конечно, предпочел бы, чтобы Советы вообще не вмешивались, чтобы он мог захватить всю Польшу. В Англии Черчилль публично выразил свое одобрение Советской инициативе 17 сентября - именно потому, что она помешала нацистам полностью завоевать Польшу. То, что эта инициатива не представляла собой нападения и, следовательно, не была актом войны против Польши, также ясно вытекало из того факта, что Великобритания и Франция, формальные союзники Польши, не объявили войну Советскому Союзу, как они, несомненно, сделали бы в противном случае. И Лига Наций не вводила санкций против Советского Союза, что произошло бы, если бы она сочла это подлинным нападением на одного из своих членов.

С советской точки зрения, оккупация восточных пределов Польши означала восстановление части ее собственной территории, утраченной из-за российско-польского конфликта 1919-1921 годов. Правда, Москва признала эту потерю в Рижском мирном договоре, положившем конец этой войне в марте 1921 года, но Москва продолжала искать возможность вернуть «Восточную Польшу», и в 1939 году эта возможность материализовалась и была использована. За это можно «клеймить» Советский Союз, но в данном случае нужно «клеймить» и французов, например, за то, что они вернули себе Эльзас-Лотарингию в конце Первой мировой войны, поскольку Париж признал потерю этой территории в мирном договоре, заключенном во Франкфурте, положившем конец франко-прусской войне 1870-1871 годов.

Более важным является тот факт, что оккупация – или освобождение, или воссоединение, как бы это ни называлось – «Восточной Польши» предоставила Советскому Союзу чрезвычайно полезный актив, который на жаргоне военной архитектуры называется «glacis», то есть открытое пространство, которое атакующий должен пересечь, прежде чем достичь оборонительного периметра города или крепости. Сталин знал, что, независимо от пакта, Гитлер рано или поздно нападет на Советский Союз, и это нападение действительно произошло в июне 1941 года. В то время гитлеровское войско должно было начать свою атаку с начальной точки, расположенной гораздо дальше от важных городов в центре Советской страны, чем это было бы в 1939 году, когда он уже стремился начать эту войну. Благодаря пакту о ненападении стартовые точки для нацистского наступления 1941 года находились на несколько сотен километров дальше к западу и, следовательно, на гораздо большем расстоянии от стратегических целей в глубине Советского Союза. В 1941 году немецкие войска были остановлены в двух шагах от Москвы. Это означает, что без заключения пакта о ненападении они безусловно взяли бы этот город, что, возможно, заставило бы Советы капитулировать.

Благодаря пакту Риббентропа-Молотова Советский Союз получил не только ценное пространство, но и ценное время, а именно дополнительное время, необходимое для подготовки отражения немецкого нападения, которое первоначально планировалось на 1939 год, но было отложено до 1941 года. В период с 1939 по 1941 год на дальний край Урала было переброшено много критически важных объектов инфраструктуры, прежде всего заводы по производству всевозможной военной техники. Более того, в 1939 и 1940 годах Советы имели возможность наблюдать и изучать войну, которая бушевала в Польше, Западной Европе и в других местах, и таким образом извлекать ценные уроки о современном, моторизованном и «молниеносном» стиле наступательной войны Германии- блицкриге. Советские стратеги узнали, например, что сосредоточение основной массы своих вооруженных сил для оборонительных целей прямо на границе было бы фатальным, и что только «глубокая оборона» давала возможность остановить нацистский «паровой каток". В частности, благодаря извлеченным урокам Советскому Союзу удастся – правда, с большим трудом – пережить нацистское нападение в 1941 году и в конечном итоге выиграть войну против этого могущественного врага.

Чтобы дать возможность глубоко защитить Ленинград, город с жизненно важной военной промышленностью, Советский Союз предложил соседней Финляндии осенью 1939 года обменять территории, что привело бы к смещению границы двух стран дальше от города. Финляндия, союзник нацистской Германии, отказалась, но через «зимнюю войну» 1939-1940 годов Москве в конечном итоге удалось добиться этой модификации границы. Из-за этого конфликта, который действительно был агрессией, Советский Союз был отторжен Лигой Наций. Но в 1941 году, когда немцы напали на Советский Союз с помощью финнов, и им пришлось осаждать Ленинград в течение нескольких лет, эта корректировка границы позволила городу пережить это испытание.

Не Советы, а немцы взяли на себя инициативу в переговорах, которые в конечном итоге привели к пакту. Они сделали это, потому что ожидали получить от него преимущество, - временное, но очень важное преимущество, а именно нейтралитет Советского Союза, в то время как вермахт атаковал сначала Польшу, а затем Западную Европу. Но нацистская Германия также получила дополнительную выгоду от коммерческого соглашения, связанного с пактом. Рейх страдал от хронической нехватки всех видов стратегического сырья, и эта ситуация угрожала стать катастрофической, когда, как и следовало ожидать, британское объявление войны приведет к блокаде Германии Королевским флотом. Эта проблема была нейтрализована поставкой Советами таких продуктов, как нефть, оговоренной в соглашении. Неясно, насколько важными на самом деле были эти поставки, особенно поставки нефти: не очень важные, по мнению некоторых историков; чрезвычайно важные, по мнению других. Тем не менее, нацистская Германия продолжала в значительной степени полагаться на нефть, импортируемую – в основном через испанские порты – из Соединенных Штатов, по крайней мере, до тех пор, пока Дядя Сэм не вступил в войну в декабре 1941 года. Летом 1941 года десятки тысяч нацистских самолетов, танков, грузовиков и других военных машин, участвовавших во вторжении в Советский Союз, все еще в значительной степени зависели от топлива, поставляемого американскими нефтяными трестами.

Хотя неясно, насколько важной была поставляемая Советами нефть для нацистской Германии, несомненно, что пакт требовал от немецкой стороны ответных действий, поставлять Советам готовую промышленную продукцию, включая современное военное оборудование, которое использовалось Красной Армией для модернизации своей обороны против немецкого нападения, которого они ожидали рано или поздно. Это было главной причиной беспокойства для Гитлера, который поэтому стремился начать свой антисоветский крестовый поход как можно скорее. Он решил сделать это, даже несмотря на то, что после падения Франции Великобритания была далеко не списана со счетов. Следовательно, в 1941 году немецкому диктатору придется вести войну на два фронта, которую он надеялся избежать в 1939 году благодаря своему пакту с Москвой, и он столкнется с советским противником, который стал намного сильнее, чем он был в 1939 году.

Сталин подписал пакт с Гитлером, потому что архитекторы умиротворения в Лондоне и Париже отвергли все советские предложения сформировать общий фронт против Гитлера. А умиротворители отклонили эти предложения, потому что они надеялись, что Гитлер пойдет на восток и уничтожит Советский Союз, - выполнит работу, которую они стремились для него облегчить, предлагая ему «трамплин» в виде чехословацкой территории. Практически очевидно, что без пакта Гитлер напал бы на Советский Союз в 1939 году. Однако из-за Пакта Гитлеру пришлось ждать два года, прежде чем он наконец смог начать свой антисоветский крестовый поход. Это дало Советскому Союзу дополнительное время и пространство, что позволило улучшить его оборону ровно настолько, чтобы пережить натиск, когда Гитлер, наконец, отправил своих псов войны на Восток в 1941 году.

Красная Армия понесла страшные потери, но в конечном итоге сумела остановить нацистский натиск. Без этого советского успеха, достижения, описанного историком Джеффри Робертсом как» величайший подвиг оружия в мировой истории», Германия, скорее всего, выиграла бы войну, потому что она получила бы контроль над нефтяными месторождениями Кавказа, богатыми сельскохозяйственными землями Украины и многими другими богатствами обширной Земли Советов. Такой триумф превратил бы нацистскую Германию в непобедимую сверхдержаву, способную вести даже длительные войны против кого угодно, включая англо-американский альянс. Победа над Советским Союзом дала бы нацистской Германии гегемонию над Европой. Сегодня на континенте вторым языком был бы не английский, а немецкий, а в Париже модники прогуливались бы по Елисейским полям в австрийских кожаных штанишках.

Без пакта 1939 года, таким образом, освобождение Европы, включая освобождение Западной Европы американцами, британцами, канадцами и т. д., никогда бы не произошло. Польша не существовала бы; поляки были бы «недочеловеками», крепостными «арийских» поселенцев в германизированном Остланде, простирающемся от Балтики до Карпат или даже Урала. И польское правительство никогда бы не отдало приказ об уничтожении памятников в честь Красной Армии, как это было недавно, не только потому, что не было бы Польши и, следовательно, польского правительства, но и потому, что Красная армия никогда бы не освободила Польшу, и эти памятники никогда бы не были установлены.

Представление о том, что Пакт Гитлера-Сталина якобы «спровоцировал Вторую Мировую войну» — хуже мифа, это откровенная ложь. Верно как раз обратное: этот пакт был предпосылкой счастливого исхода из адской войны 1939-1945 годов, то есть разгрома нацистской Германии.

Автор: Жак Р. Пауэлс
Перевод: Ирина Маленко

https://prometej.info/pakt-gitlera-stalina-mif-i-realnost/ - цинк

Евгений Сухарников

09.09.2019, 08:57

https://histrf.ru/biblioteka/b/kratkii-kurs-istorii-plan-barbarossa

СВЯЩЕННАЯ ВОЙНА

18 декабря 2017

18 декабря 1940 года Адольфом Гитлером была утверждена Директива № 21. План «Барбаросса» – план военной операции по захвату европейской части СССР.

Внезапный удар

Идея плана «Барбаросса» состояла в том, чтобы за несколько месяцев, используя тактику блицкрига, нанести сокрушительное поражение Красной Армии и захватить СССР. Название плану было дано в честь знаменитого императора Священной Римской империи германской нации – Фридриха Барбароссы (1122–1190). Символично, что сам Фридрих (не умаляя величия этого средневекового правителя) погиб в ходе Третьего крестового похода, упав при переправе в реку Селиф, будучи облаченным в тяжелые доспехи. Точно так же «захлебнулась» германская операция «Барбаросса», облаченная во всю техническую мощь вермахта.

Дезинформировать СССР

Из-за того, что Германия вела войну с 1939 года, и наблюдая то, как хитро Гитлер начинал войны, Сталинкрайне осторожно относился ко всему, что происходило в советско-германских отношениях. А потому Берлин отказался от провокации СССР. Немецкое военно-политическое руководство делало важную ставку на дезинформацию Советского Союза накануне войны. Первоочередными задачами в данном вопросе являлись стратегическая и оперативная маскировки, чтобы советское руководство не смогло точно определить возможные сроки нападения Германии.

Крушение планов

Готовя план нападения в строжайшей секретности и собрав необходимые разведданные, Гитлер пребывал в уверенности, что состояние РККА и ее оснащение разительно уступают вермахту. Эти обстоятельства легли в основу плана «Барбаросса». Когда началась Великая Отечественная война, армия Третьего рейха действительно побеждала. Но из-за стойкости советских солдат делала это крайне медленно, что рушило все первоначальные планы фашистов. В итоге война растянулась на 1418 дней и ночей и закончилась вовсе не так, как хотелось Гитлеру…

Телеканал ОНТ

09.09.2019, 09:11

f58MzwTC2qk
https://www.youtube.com/watch?v=f58MzwTC2qk

CSDF-channel

09.09.2019, 09:18

S4BAtxNq9QI
https://www.youtube.com/watch?v=S4BAtxNq9QI

Фёдор Мамаев

09.09.2019, 16:02

https://histrf.ru/biblioteka/b/kratkii-kurs-istorii-kapituliatsiia-frantsii-pieried-gitlierom
СЕГОДНЯ В ПРОШЛОМ КРАТКИЙ КУРС ИСТОРИИ

22 июня 2017

22 июня 1940 года в Компьенском лесу был подписан акт капитуляции Франции перед Германией в краткосрочной войне, продлившейся менее полутора месяцев.

1. Капитуляцию принимал лично Гитлер, подписывал её с французской стороны генерал Шарль Хюнтцигер. Чтобы унизить проигравших, церемония специально была устроена там же, в Компьенском лесу и в том же железнодорожном вагоне, в котором 11 ноября 1918 года принимал капитуляцию проигравшей Первую мировую войну Германии французский фельдмаршал Фердинанд Фош.

2. После того, как Гитлер пришёл к власти в Германии, у главных победителей Первой мировой Франции и Великобритании были все возможности для того, чтобы немцы не развязали вновь мировую войну. Но это случилось уже 1 сентября 1939 года в значительной степени из-за попустительства нацистам в рамках так называемой политики «умиротворения», самым ярким проявлением которой стали подписанные в сентябре 1938-го с участием французского премьера Даладье и британского премьера Чемберлена Мюнхенские соглашения, позволившие Гитлеру без войны покорить Чехословакию. Гитлеровцы сполна использовали свои шансы и усилили свою армию настолько, что она смогла наголову разгромить Францию с 10 мая по начало 20-х чисел июня 1940 года.

3. Меньше, чем за год до капитуляции Франции у Парижа и Лондона были все возможности договориться с СССР о совместных усилиях по нейтрализации германской угрозы. Французские и британские политики вместо этого предпочли тактику вялых и неконкретных переговоров с советским руководством, которое было вынуждено в итоге в августе 1939 года подписать договорённости о ненападении с Германией, так и не дождавшись конструктивной позиции западных союзников. Ровно через год после капитуляции французов, 22 июня 1941 года, Гитлер нападёт на СССР.

Тит Ливий

10.09.2019, 02:34

http://pakt1939.mil.ru
К 80-летию со дня подписания пакта Молотова-Риббентропа

К 80-летию со дня подписания пакта Молотова-Риббентропа
К 80-летию со дня подписания Пакта о ненападении между Германией и Советским Союзом Минобороны России публикует рассекреченные документы из фондов Центрального архива военного ведомства. Публикуемые впервые материалы раскрывают неизвестные подробности мировой военной политики накануне войны. Документы в данном разделе представлены не в хронологическом порядке, а в такой последовательности, которая позволит посетителям составить наиболее полную картину о событиях тех лет с самых первых строчек.
Открывают проект шифротелеграммы, отправляемые руководству страны из различных городов Западной Украины начальником главного политуправления Красной Армии Львом Мехлисом. В них сообщается о «неподдельном энтузиазме», с которым украинское население встречает советские войска, разоружении местными жителями отдельных подразделений польской армии, их большой заинтересованности в жизни СССР. Как следует из документа, шифровки немедленно доводятся как руководству РККА, так и лично Сталину, в них поднимается вопрос о необходимости срочно наладить нормальную жизнь, снабжение городов топливом и продовольствием.

Донесение заместителя Народного комиссара обороны – начальника Политуправления РККА армейского комиссара 1-го ранга Л.З.Мехлиса Народному комиссару обороны Маршалу Советского Союза К.Е.Ворошилову и Секретарю ЦК ВКП(б) И.В.Сталину от 21 сентября 1939 года о приветственном отношении местного населения к вступившим на территорию Западной Украины частями Красной Армии, а также о помощи украинского населения в изгнании военнослужащих польского войска. Предложения Л.З.Мехлиса о принятии незамедлительных мер по наведению порядка в снабжении местного населения продовольствием и предметами первой необходимости.
Донесение заместителя Народного комиссара обороны – начальника Политуправления РККА армейского комиссара 1-го ранга Л.З.Мехлиса Народному комиссару обороны Маршалу Советского Союза К.Е.Ворошилову и Секретарю ЦК ВКП(б) И.В.Сталину от 26 сентября 1939 года о проводимых представителями военного командования Красной Армии митингах, разъясняющих политику СССР, и активном участии в них местных жителей, проявляющих интерес к жизни в СССР, а также о необходимости в связи с этим своевременного информирования населения путем доставки газет.
Отдельные документы полностью переворачивают традиционные представления о надвигавшейся «буре» и причинах подписания пакта Молотова-Риббентропа.
Степень секретности и важности документа подчёркивает тот факт, что начальник ГШ РККА, командарм 1-го ранга Борис Шапошников не прибегает к помощи секретаря-машинистки, а пишет 31-страничную докладную самостоятельно. В ней содержится оценка военной угрозы, которую могут представлять различные государства как самостоятельно, так и в состава военных союзов и блоков.

Докладная записка начальника Генерального штаба РККА командарма 1-го ранга Б.М.Шапошникова от 24 марта 1938 года Народному комиссару обороны СССР и Маршалу Советского Союза

Тит Ливий

10.09.2019, 02:35

К.Е.Ворошилову, касающаяся сложившейся политической обстановки в Европе и на Дальнем Востоке. Рассматриваются действия наиболее вероятного противника – государств фашистского блока (Германия, Италия) и поддерживающих их Японии и Польши, а также колеблющейся политики в отношении СССР ряда других государств Европы и Ближнего Востока. Приводится оценка вооруженных сил вероятных противников, их возможные планы военных действий, и в соответствии с этим варианты развертывания войск РККА в случае проведения крупномасштабных действий.

Машинописный текст докладной записки начальника Генерального штаба РККА командарма 1-го ранга Б.М.Шапошникова Народному комиссару обороны СССР Маршалу Советского Союза К.Е.Ворошилову
I. Наиболее вероятные противники
II. Вооруженные силы вероятных противников
III. Вероятные планы противников
IV. Основы нашего стратегического развертывания
V. Основы стратегического разведывания на Западе
VI. Основы стратегического развертывания на Востоке
Позиция Великобритании и Франции в предвоенный период в советских военных документах описывается как колеблющаяся. Такой подход, по мнению высшего военного руководства РККА, позволял европейским странам вступить в договорённости с фашистами в случае их войны с СССР и направить против Советского Союза ещё большую военную силу.
Таким образом, безусловным приоритетом советской военной политики в 1938-1939 гг. становится достижение антифашистского военного союза с Великобританией и Францией для сохранения баланса сил в Европе и недопущения возникновения блока агрессоров на своих границах. Вплоть до самого августа 1939 г. СССР неоднократно выступал с резкой критикой агрессии Германии в Европе и предлагал широкую международную коалицию для противодействия этой угрозе, а также прямую военную помощь стране, подвергшейся фашистскому вторжению.
По оценке советских военных специалистов, наиболее вероятной угрозой для СССР в этот период является не только военный союз Германии и Италии, но и Польша, находящаяся «в орбите» фашистского блока. Из документа следует, что объединенные силы Германии и Польши в канун войны насчитывали более 160 пехотных дивизий, более 7 тыс. танков и 4,5 тыс. самолетов.
Для сравнения: Нарком обороны СССР Климент Ворошилов на переговорах с английской и французской военными делегациями в мае 1939 года сообщил, что Москва способна выставить 136 дивизий и 5 тысяч самолетов.
Следует учитывать, в какой непростой исторический период был подготовлен этот документ. В марте 1938 г., за считанные дни до его подписания, Германия присоединила к себе Австрию. Осенью того же года предположения руководства РККА о сближении Германии и Польши нашли яркое подтверждение во время «Мюнхенской драмы». Польша приняла участие в разделе Чехословакии, присоединив к себе Тешинскую область и согласившись с территориальными претензиями Германии.
СЕНТЯБРЬ 1939
Сентябрь 1939 г. описывается очевидцами событий с различных сторон. Перевод сохранившихся в архиве Генерального штаба показаний генерал-лейтенанта Германа Беме об операциях 2-го германского армейского корпуса в ходе наступления на Польшу, содержит детальное описание потайной, под видом учений, подготовки германской армии к атаке, а также последовательность действий войск корпуса в ходе наступления.
Описание боевых операций 2-го германского армейского корпуса во время наступления на Польшу в 1939 году, составленное в 1949 году военнопленным генерал-лейтенантом бывшей германской армии Германом Бёме, занимавшим в период описанных боевых действий должность начальника оперативного отдела (1-а) 2-го армейского корпуса. Герман Бёме – бывший командир 73-й пехотной дивизии, был взят в плен войсками Красной Армии 12 мая 1945 г. 2-й армейский корпус летом 1939 года в составе 4-й германской армии принимал участие в боях за польский коридор, а также в боях за Варшаву и крепость Модлин.
«Западная дипломатия, западные политики, историки и публицисты в послевоенные годы приложили немалые усилия к сокрытию действительной истины», - И.М.Майский, посол СССР в Великобритании в 1932-1943 гг.
В своих воспоминаниях, опубликованных в журнале «Новое время» в 1966 году посол СССР в Великобритании Иван Михайлович Майский подробно рассказывает о различных закулисных интригах, сопутствующих событиям, разворачивающимся в Мюнхене и европейских столицах осенью 1938 г.

Тит Ливий

10.09.2019, 02:36

Тит Ливий

10.09.2019, 02:36

Для сравнения: Нарком обороны СССР Климент Ворошилов на переговорах с английской и французской военными делегациями в мае 1939 года сообщил, что Москва способна выставить 136 дивизий и 5 тысяч самолетов.
Следует учитывать, в какой непростой исторический период был подготовлен этот документ. В марте 1938 г., за считанные дни до его подписания, Германия присоединила к себе Австрию. Осенью того же года предположения руководства РККА о сближении Германии и Польши нашли яркое подтверждение во время «Мюнхенской драмы». Польша приняла участие в разделе Чехословакии, присоединив к себе Тешинскую область и согласившись с территориальными претензиями Германии.
СЕНТЯБРЬ 1939
Сентябрь 1939 г. описывается очевидцами событий с различных сторон. Перевод сохранившихся в архиве Генерального штаба показаний генерал-лейтенанта Германа Беме об операциях 2-го германского армейского корпуса в ходе наступления на Польшу, содержит детальное описание потайной, под видом учений, подготовки германской армии к атаке, а также последовательность действий войск корпуса в ходе наступления.
Описание боевых операций 2-го германского армейского корпуса во время наступления на Польшу в 1939 году, составленное в 1949 году военнопленным генерал-лейтенантом бывшей германской армии Германом Бёме, занимавшим в период описанных боевых действий должность начальника оперативного отдела (1-а) 2-го армейского корпуса. Герман Бёме – бывший командир 73-й пехотной дивизии, был взят в плен войсками Красной Армии 12 мая 1945 г. 2-й армейский корпус летом 1939 года в составе 4-й германской армии принимал участие в боях за польский коридор, а также в боях за Варшаву и крепость Модлин.
«Западная дипломатия, западные политики, историки и публицисты в послевоенные годы приложили немалые усилия к сокрытию действительной истины», - И.М.Майский, посол СССР в Великобритании в 1932-1943 гг.
В своих воспоминаниях, опубликованных в журнале «Новое время» в 1966 году посол СССР в Великобритании Иван Михайлович Майский подробно рассказывает о различных закулисных интригах, сопутствующих событиям, разворачивающимся в Мюнхене и европейских столицах осенью 1938 г.

Тит Ливий

10.09.2019, 02:37

Тит Ливий

10.09.2019, 02:37

Тит Ливий

10.09.2019, 02:37

«Западная дипломатия, западные политики, историки и публицисты в послевоенные годы приложили немалые усилия к сокрытию действительной истины», - И.М.Майский, посол СССР в Великобритании в 1932-1943 гг.

Тит Ливий

10.09.2019, 02:38

В своих воспоминаниях, опубликованных в журнале «Новое время» в 1966 году посол СССР в Великобритании Иван Михайлович Майский подробно рассказывает о различных закулисных интригах, сопутствующих событиям, разворачивающимся в Мюнхене и европейских столицах осенью 1938 г.

Тит Ливий

10.09.2019, 02:38

Тит Ливий

10.09.2019, 02:38

Тит Ливий

10.09.2019, 02:39

Тит Ливий

10.09.2019, 02:39

Тит Ливий

10.09.2019, 02:40

https://aif.ru/society/history/prognoz_generala_shaposhnikova_v_1938_godu_sssr_zh dal_udara_germanii_i_polshi

Тит Ливий

10.09.2019, 02:41

https://aif.ru/society/history/prognoz_generala_shaposhnikova_v_1938_godu_sssr_zh dal_udara_germanii_i_polshi

лллллллллллллллллллллллллллллллллллллллллллллллллл лллллллл

Андрей Сидорчик

10.09.2019, 02:43

https://aif.ru/society/history/prognoz_generala_shaposhnikova_v_1938_godu_sssr_zh dal_udara_germanii_i_polshi
13:23 09/09/2019

Начальник Генштаба РККА весной 1938 года указывал на то, что Советский Союз может столкнуться с угрозой войны на два фронта. Эту опасность удалось нейтрализовать, как и избежать совместного нападения Германии и Польши.

Борис Михайлович Шапошников.
Борис Михайлович Шапошников. © / РИА Новости
11
204
Министерство обороны РФ к 80-летию со дня подписания Пакта о ненападении между Германией и Советским Союзом открыло на своем сайте новый мультимедийный раздел с уникальными рассекреченными документами из фондов Центрального архива военного ведомства «Хрупкий мир на пороге войны».

В число документов, с которыми могут ознакомиться все желающие, входят донесения заместителя Народного комиссара обороны — начальника Политуправления РККА Секретарю ЦК ВКП(б) от 21 и 26 сентября 1939 года, докладная записка начальника Генерального штаба РККА от 24 марта 1938 года Народному комиссару обороны СССР, а также описание боевых операций 2-го германского армейского корпуса во время наступления на Польшу в 1939 году, составленное генерал-лейтенантом бывшей германской армии военнопленным Германом Бёме.

Моряки-разведчики Северного флота на оккупированном фашистами берегу.Ось зла. Кто вместе с нацистской Германией напал на СССР?
Борис Шапошников: главный военный теоретик
Особый интерес представляет документ, который в марте 1938 года наркому обороны СССР Климу Ворошилову представил начальник Генштаба РККА Борис Шапошников.

Борис Михайлович Шапошников в свое время окончил Николаевскую академию Генерального штаба царской армии, где одним из его однокашников был будущий лидер Белого движения барон Врангель.

Шапошников сделал другой выбор — в 1918 году он добровольно вступил в Красную армию, где стал одним из главных разработчиков военных операций периода Гражданской войны. В период между войнами Шапошников успешно работал над развитием военной науки, над обобщением боевого опыта Первой мировой и Гражданской войн. Борис Михайлович не только отечественными, но и зарубежными историками признается одним из сильнейших военных теоретиков первой половины XX века.

Сталин рассматривал Шапошникова как своего главного советника по военным вопросам и обращался к нему по имени-отчеству, а не по фамилии, как к большинству других военачальников.

На должность начальника Генштаба РККА Борис Шапошников был назначен в очень непростое время. В стране набирал обороты «большой террор», коснувшийся и военных. Несмотря на это, от Генштаба требовалась четкая и точная оценка ситуации в мире, выявление и определение наиболее серьезных внешних угроз.

Риббентроп, Борис Шапошников и Иосиф Сталин, 1939 г.
Риббентроп, Борис Шапошников и Иосиф Сталин во время подписания Договора о дружбе и границе между СССР и Германией, 1939 г. Фото: Commons.wikimedia.org/ Bundesarchiv
«Германия и Италия в Европе еще не обеспечили себе позиции свободных рук против СССР»
Как раз этих вопросов и касалась служебная записка, составленная начальником Генштаба для Клима Ворошилова 24 марта 1938 года. Более 30 страниц текста Шапошников писал сам, а не надиктовывал текст машинистке. Гриф «Совершенно секретно» был перечеркнут и заменен на другой — «Только лично».

Содержание записки Бориса Шапошникова и ранее было известно историкам, но впервые представлены сканы документа, позволяющие познакомиться с ним визуально.

«Складывающаяся политическая обстановка в Европе и на Дальнем Востоке, — пишет начальник Генштаба РККА, — как наиболее вероятных противников СССР выдвигает фашистский блок — Германию, Италию, поддержанных Японией и Польшей. Эти государства ставят своей целью доведение политических отношений с СССР до вооруженного столкновения».

«Однако в данное время Германия и Италия в Европе еще не обеспечили себе позиции свободных рук против СССР, а Япония ведет напряженную войну с Китаем, вынужденная расходовать людей, военные запасы и нести большие денежные затраты.

Польша находится в орбите фашистского блока, пытаясь сохранить видимую самостоятельность своей внешней политики.

Сильно колеблющаяся политика Англии и Франции позволяет фашистскому блоку в Европе найти договоренность, в случае войны его с Советским Союзом, с тем, чтобы большую часть сил направить против СССР.

Эта же политика Англии и Франции определит собой политику и характер военного положения в Финляндии, Эстонии и Латвии, Румынии, а равно в Турции и Болгарии, — заключает Борис Шапошников. — Возможно, что перечисленные государства сохранят нейтралитет, выжидая результата первых столкновений, но не исключается и их прямое участие в войне на стороне фашистского блока, особенно таких стран, как Финляндия и Эстония. Латвия также может быть втянута в конфликт, а Литва будет оккупирована немцами и поляками в первые же дни».

Говоря о Японии, начальник Генштаба РККА подчеркивает, что столкновение с ней весьма вероятно в случае начала конфликта с фашистским блоком в Европе: «Если бы Япония в войне с Китаем даже понесла чувствительный урон, все же в случае вооруженного конфликта в Европе между фашистским блоком и СССР Япония будет вынуждена этим блоком к войне с СССР, так как в дальнейшем ее шансы на осуществление захватнической политики на Дальнем Востоке будут все более и более проблематичны».

2-й Дальневосточный фронт. Великая Отечественная война 1941-1945 г.г.«Хурма» так и не созрела. Почему Япония в 1941 году не напала на СССР?Подробнее
«Нужно быть готовым к борьбе на два фронта»
Вывод Шапошникова: «Таким образом, Советскому Союзу нужно быть готовым к борьбе на два фронта: на западе против Германии и Польши и частично против Италии с возможным присоединением к ним лимитрофов и на востоке против Японии».

Далее начальник Генштаба РККА анализирует силы, которыми располагает вероятный противник, а также разбирает возможные сценарии развития событий.

Шапошников подчеркивал — основным театром военных действий будет европейский, однако на востоке против Японии нужно иметь достаточное количество сил для отражения мощного удара.

Выводы Бориса Шапошников вписываются в стратегию действий советского руководства накануне Второй мировой войны — постараться создать коалицию государств против фашистского блока, максимально оттянуть начало войны и попытаться нивелировать угрозу борьбы на два фронта.

Маршал Монгольской Народной Республики Хорлогийн Чойбалсан (в центре), командир корпуса Георгий Констинтинович Жуков (справа) и командарм 2 ранга Георгий Михайлович Штерн (слева) в районе боевых действий на Халхин-Голе. 1 мая 1939 г.Жаркое лето 1939-го. 10 фактов о сражении на реке Халхин-Гол
Последняя задача была решена после столкновений с японцами на реке Халхин-Гол летом 1939 года. Решительное поражение, нанесенное Красной армией японским силам, заставило Токио отказаться от экспансии в северном направлении, сосредоточившись на юго-восточной Азии. Более того, в апреле 1941 года Япония подписала с СССР Пакт о ненападении, причем сделала это к вящему неудовольствию нацистской Германии, где уже приступали к реализации плана «Барбаросса».

Польша как угроза
Шапошников назвал политику Англии и Франции «сильно колеблющейся» и за полгода до Мюнхенского сговора указал на то, что немцы и итальянцы могут найти договоренности с Парижем и Лондоном.

Политика «умиротворения агрессора», проводимая странами Запада, была направлена как раз на то, чтобы направить Гитлера и Муссолини на восток, на Советский Союз.

Таиландская делегация с премьер-министром Японии Хидэки Тодзио. Токио, 1942 год.Воевали даже они. Малоизвестные союзники Гитлера во Второй мировойПодробнее
В Советском Союзе это отлично понимали представители как военного, так и политического руководства. Не питая иллюзий, тем не менее, в Москве продолжали искать возможность договоренностей с Францией и Англией вплоть до августа 1939 года.

Кого-то может шокировать то, что в числе главных противников СССР в тандеме с Германией Борис Шапошников называл Польшу. Однако это было отражением текущих реалий. АиФ.ru о том, как развивались польско-германские отношения после подписания в 1934 году «Пакта Пилсудского — Гитлера». Апофеозом

Германский посол Ганс-Адольф фон Мольтке, лидер Польши Юзеф Пилсудский, германский министр пропаганды Йозеф Геббельс и министр иностранных дел Польши Юзеф Бек на встрече в Варшаве 15 июня 1934 г., через 5 месяцев после подписания Договора о ненападении между Германией и Польшей.Краковяк с Гитлером. Почему поляки увидели в Рейхе друга, а не врагаэтой дружбы станет участие Варшавы вместе с Берлином в разделе Чехословакии.
Польские официальные лица в беседах с немецкими дипломатами не скрывали своей готовности поучаствовать и в нападении на СССР, так что здесь анализ начальника Генштаба РККА тоже попал в точку. Этот сценарий был сорван лишь благодаря нежеланию Польши идти на уступки Германии в вопросе «Данцигского коридора».

По сути дела, вся советская политика до начала Великой Отечественной войны будет направлена на снижение угроз, на которые в своей докладной записке указывал Борис Шапошников.

Известный российский историк Александр Дюков, комментируя на своей странице в соцсети публикацию докладной записки начальника Генштаба РККА, пишет: «Если хотите знать, как в Москве в 1938 г. представляли будущую войну, вам без этого документа не обойтись. Ну и вся мотивация действий Кремля в марте-августе 1939 г. докладом Шапошникова объясняется прекрасно».

Андрей Сидорчик

10.09.2019, 02:44

https://aif.ru/society/history/zharkoe_leto_1939-go_10_faktov_o_srazhenii_na_reke_halhin-gol
00:01 11/05/2019

11 мая 1939 года начались бои на реке Халхин-Гол.

Маршал Монгольской Народной Республики Хорлогийн Чойбалсан (в центре), командир корпуса Георгий Констинтинович Жуков (справа) и командарм 2 ранга Георгий Михайлович Штерн (слева) в районе боевых действий на Халхин-Голе. 1 мая 1939 г.
Маршал Монгольской Народной Республики Хорлогийн Чойбалсан (в центре), командир корпуса Георгий Констинтинович Жуков (справа) и командарм 2 ранга Георгий Михайлович Штерн (слева) в районе боевых действий на Халхин-Голе. 1 мая 1939 г. © / Трошкин / РИА Новости
Причиной конфликта стало нападение Японии на Монголию
К 1932 году Япония оккупировала Маньчжурию, где было создано марионеточное государство Маньчжоу-го. Дальнейшие планы японцев касались Монголии — страны, являвшейся союзницей Советского Союза. После того как СССР и Монголия в 1936 году подписали «Протокол о взаимопомощи», на монгольской территории были развернуты подразделения Красной армии, готовые дать отпор агрессорам. Несмотря на это, к началу 1939 года японская армия вела активную подготовку к вторжению в Монголию.

До этого Красная армия и японцы уже сталкивались на озере Хасан
Первым масштабным военным противостоянием Японии и СССР стали бои у озера Хасан в июле — августе 1938 года. Формальным поводом к конфликту стали территориальные притязания Японии на стратегические высоты в районе озера Хасан и реки Туманная, расположенные на советской территории. На самом деле японские военные проводили масштабную «разведку боем», оценивая состояние советские войск и надежность их обороны.

Двухнедельные бои закончились победой Красной Армии, однако успех был не слишком убедительным, а советские потери в живой силе оказались выше японских.

Бойцы поздравляют друг друга с победой у знамени, водружённого в окрестностях озера Хасан.На сопках Маньчжурии. Как СССР и Япония провели лето 1938 годаПодробнее

Япония требовала от Монголии уступить ей территории. Получив отказ, японцы совершили нападение
Японская сторона потребовала признания реки Халхин-Гол границей между Маньчжоу-го и Монголией, хотя граница проходила на 20–25 км восточнее. Дело в том, что буквально в паре километров от реальной границы японцы вели строительство стратегической железной дороги. Новая транспортная артерия должна была обеспечить переброску японских войск к границе СССР в районе Иркутска и озера Байкал. Далеко идущие планы японцев требовали обеспечения безопасности новой железной дороги. Разумеется, Монголия при поддержке СССР отказала в требовании об изменении границы. После этого, с января 1939 года, начались пограничные провокации японской стороны.

Активные боевые действия на Халхин-Голе начались 11 мая
11 мая 1939 года японский отряд атаковал позиции монгольских пограничников на высоте Номон-Хан-Бурд-Обо. Чтобы оттеснить противника, в бой были введены войсковые подразделения армии Монголии.

Однако уже 14 мая была предпринята новая атака — разведотряд 23-й японской пехотной дивизии выбил монгольских пограничников с высоты Дунгур-Обо и закрепился на ней.

Чтобы выбить противника с занимаемых позиций, командир 57-го особого стрелкового корпуса комдив Фекленко послал к Халхин-Голу группу советских войск в составе трёх мотострелковых рот, сапёрной роты и артиллерийской батареи РККА. 22 мая советские подразделения вместе с монгольскими частями отбросили японцев к границе.

Танковая атака РККА. Халхин-Гол, август 1939 года.Монгольское «кольцо». Как Георгий Жуков усмирил самураевПодробнее
Халхин-Гол стал первой большой победой Георгия Жукова
В июне 1939 года командующим 1-й армейской группой советских войск в МНР был назначен генерал Георгий Жуков. Успешные действия советских войск на Халхин-Голе сделали Жукова известным в стране и в мире. Жуков, используя маневренные механизированные и танковые части, в августе 1939 года неожиданными сильными фланговыми ударами окружил и уничтожил противника в районе между государственной границей Монголии и рекой Халхин-Гол. Подобную тактику, которая тогда являлась новым словом в военной науке, в начале Второй мировой войны успешно применял германский вермахт.

На Халхин-Голе состоялось первое крупное танковое сражение в истории Красной армии
В начале июля 1939 года японские войска планировали сильной ударной группировкой переправиться через Халхин-Гол на северном участке фронта у горы Баян-Цаган, выйдя в тыл советско-монгольской группировке. После того, как противнику удалось форсировать реку, Жуков отдал приказ советским бронечастям нанести удар по японскому плацдарму. В результате завязались встречные сражения, растянувшиеся на несколько дней. Впервые советским танкистам пришлось принять участие в масштабном столкновении с танками противника. Бои завершились поражением японцев. Этот эпизод противостояния на Халхин-Голе впоследствии получил название «Баян-Цаганское побоище».

Георгий Жуков. 1971 г.О Егории Храбром. Маршал Жуков - рыцарь, «Чингисхан» и баянистПодробнее
В отличие от сражения на озере Хасан, поражение японцев на Халхин-Голе получилось безоговорочным
В отличие от боев на озере Хасан, произошедших летом 1938 года, у реки Халхин-Гол поражение Японии было очевидным. Общие потери японских войск за четыре месяца боев убитыми, ранеными и пленными превысили 61 тысячу человек, из которых 45 тысяч пришлись на июль и август 1939 года. Была утрачена практически вся техника 6-й японской армии, потеряно более 600 самолётов. Совокупные потери советско-монгольских сил составили около 18 500 человек убитыми, ранеными, пропавшими без вести, попавшими в плен и больными.

Поражение на Халхин-Голе привело к отставке премьер-министра Японии
Бои на реке Халхин-Гол завершились в сентябре 1939 года. Это был уже второй тяжелый удар для японских властей – ранее они были неприятно удивлены подписанием 23 августа в Москве Пакта о ненападении между СССР и гитлеровской Германией. В результате Хиранума Киитиро, премьер-министр Японии, занимавший этот пост с января 1939 года, был вынужден уйти в отставку. В 1946 году Киитиро станет одним из подсудимых Международного военного трибунала для Дальнего Восток, и будет приговорен к пожизненному лишению свободы.

Медаль «Золотая звезда» Героя Советского Союза.Героическая история. Первым Героем СССР стал лётчик, а последним — водолазПодробнее
Первые «Золотые Звезды» Героям Советского Союза вручили за Халхин-Гол
За бои на Халхин-Голе звания Героя Советского Союза были удостоены 70 советских солдат и командиров. Они стали первыми, кто получил медаль «Золотая Звезда» — утвержденный 1 августа 1939 года дополнительный знак отличия к высшей степени отличия в СССР. Среди 70 награжденных — 27 лётчиков, 26 танкистов, 14 пехотинцев и общевойсковых командиров, 3 артиллериста. 20 человек стали Героями Советского Союза посмертно.

Победа на Халхин-Голе помогла в 1941 году отстоять Москву
Победа советских войск на реке Халхин-Гол серьезно повлияла на события первых месяцев Великой Отечественной войны. Несмотря на намеки Берлина, руководство Японии приняло решение не осуществлять в 1941 году масштабное нападение на Советский Союз. Это позволило перебросить к Москве советские части из Сибири, которые решили исход битвы под Москвой. Решение Токио не реагировать на призывы Третьего Рейха объяснялось просто — в Японии очень хорошо помнили итоги сражения на Халхин-Голе.

Андрей Сидорчик

10.09.2019, 02:46

https://aif.ru/society/history/mongolskoe_kolco_kak_georgiy_zhukov_usmiril_samura ev
00:11 11/05/2014

Сражение на далекой монгольской реке внесло важный вклад в победу в Великой Отечественной войне.

Танковая атака РККА. Халхин-Гол, август 1939 года.
Танковая атака РККА. Халхин-Гол, август 1939 года. © / Public Domain
Большие амбиции императора
В конце 1930-х годов, в преддверии Второй Мировой войны, положение Советского Союза было чрезвычайно сложным. «Мюнхенский сговор» фактически похоронил возможность формирования в Европе антигитлеровской коалиции, заставив советское правительство в одиночку решать вопросы собственной безопасности.

Бенито Муссолини и Адольф Гитлер. Берлин, 1937 год.Большое предательство. Европейские демократии «сдали» Гитлеру Чехословакию
Но угроза находилась не только на Западе, но и на Востоке. Японская империя, союзник гитлеровской Германии, вела захватническую политику, к 1932 году оккупировав Маньчжурию, где было создано марионеточное государство Маньчжоу-го.

Однако амбиции японских милитаристов были значительно шире. И в зону их интересов входила территория союзника СССР — Монголии, а также дальневосточные и сибирские области Советского Союза.

Впрочем, правящие круги Японии с полномасштабными боевыми действиями не спешили, проверяя силу советских и монгольских войск в мелких пограничных конфликтах.

После того как СССР и Монголия в 1936 году подписали «Протокол о взаимопомощи», на монгольской территории были развернуты подразделения Красной Армии, готовые дать отпор агрессорам.

Первым масштабным военным противостоянием Японии и СССР стали бои у озер Хасан в июле – августе 1938 года. Формальным поводом к конфликту стали территориальные притязания Японии на стратегические высоты в районе озера Хасан и реки Туманная, расположенные на советской территории. На самом деле японские военные проводили масштабную «разведку боем», оценивая состояние советские войск и надежность их обороны.

Двухнедельные бои закончились победой Красной Армии, однако успех был не слишком убедительным, а советские потери в живой силе оказались выше японских.

Как Япония и Германия планировали поделить СССР
Силовое изменение границы
Новый конфликт стал набирать обороты в начале 1939 года. Японская сторона потребовала признания реки Халхин-Гол границей между Маньчжоу-го и Монголией, хотя граница проходила на 20–25 км восточнее. Дело в том, что буквально в паре километров от реальной границы японцы вели строительство стратегической железной дороги. Новая транспортная артерия должна была обеспечить переброску японских войск к границе СССР в районе Иркутска и озера Байкал. Далеко идущие планы японцев требовали обеспечения безопасности новой железной дороги. Разумеется, Монголия при поддержке СССР отказала в требовании об изменении границы. После этого, с января 1939 года, начались пограничные провокации японской стороны. К маю 1939 года у Халхин-Гола стали сосредотачиваться крупные японские силы.

11 мая 1939 года японский отряд атаковал позиции монгольских пограничников на высоте Номон-Хан-Бурд-Обо. Чтобы оттеснить противника, в бой были введены войсковые подразделения армии Монголии.

Однако уже 14 мая была предпринята новая атака — разведотряд 23-й японской пехотной дивизии выбил монгольских пограничников с высоты Дунгур-Обо и закрепился на ней.

Чтобы выбить противника с занимаемых позиций, командир 57-го особого стрелкового корпуса комдив Фекленко послал к Халхин-Голу группу советских войск в составе трёх мотострелковых рот, сапёрной роты и артиллерийской батареи РККА. 22 мая советские подразделения вместе с монгольскими частями отбросили японцев к границе.

«Генерал Доватор в бою». Художники братья Аладжаловы. 1942 год.Главный по рейдам. Как конница Доватора побеждала механизированный вермахт

Артиллеристы, Сталин дал приказ...
Конфликт, однако, только набирал обороты. С обеих сторон были сосредоточены несколько сот солдат, бронемашины и артиллерия.

Начиная с 22 мая, в воздухе развернулась авиационное сражение, в котором японские истребители имели заметное преимущество, нанеся серьезные потери советской авиации.

28 мая 1939 года японская сторона, имея трехкратное преимущество в живой силе и в 1,3 раза превосходя советско-монгольские силы по числу пулеметов, перешла в наступление.

Начало атаке положила бомбардировка японцами единственной переправы через Халхин-Гол, построенной советскими саперами. Правда, разрушить ее японским бомбардировщикам не удалось.

После артподготовки японские части атаковали позиции советских войск. Они намеревались окружить советские и монгольские подразделения, отрезать их от переправы на западный берег Халхин-Гола и полностью разгромить.

Однако эти планы были сорваны благодаря стойкости советских солдат. В ключевой момент боя командир батареи 76-мм пушек старший лейтенант Бахтин по своей инициативе переправил орудия на восточный берег и с открытой огневой позиции повел сокрушительный огонь прямой наводкой по врагу, рвущемуся к переправе.

В результате двухдневных боев японцы вновь были отброшены на занимаемые позиции.

Но у советского командования не было сомнений: противник от своих замыслов не отказался, и продолжение, несомненно, последует.

Амет-Хан Султан.Орлы умирают в небе. Жизнь и бессмертие Амет-Хана Султана
Жуков и «сталинские соколы»
На место комдива Фекленко, чьи действия сочли недостаточно успешными, пришел молодой и перспективный военачальник Георгий Жуков. 5 июня 1939 года Жуков был назначен командующим 1-й армейской группой советских войск в МНР.

Для укрепления авиационной мощи из Москвы прибыла группа лучших советских летчиков во главе с заместителем начальника ВВС РККА Яковом Смушкевичем.

Для координации действий советских войск на Дальнем Востоке и частей Монгольской народно-революционной армии из Читы в район реки Халхин-Гол прибыл командующий 1-й Отдельной Краснознамённой армией командарм 2-го ранга Георгий Штерн.

В течение июня стороны занимались накапливанием сил и подготовкой к решающим сражениям. План советского командования заключался в ведении оборонительных боев с одновременной подготовкой масштабного контрудара по японским силам. Японская сторона вновь планировала окружить и разгромить советско-монгольские части на восточном берегу Халхин-Гола, но на этот раз предполагалось в дальнейшем форсировать реку, прорвать оборону Красной Армии и выйти на оперативный простор.

С 20 июня 1939 года возобновились воздушные сражения, которые на сей раз шли с перевесом советских летчиков.

К 1 июля в районе боев японцы сосредоточили около 38 000 солдат и офицеров. На вооружении имелось 158 станковых пулеметов, 186 легких и тяжелых орудий, 124 противотанковых орудия, 135 танков и 10 бронемашин, 225 самолетов. Общая численность советско-монгольских войск, занимавших оборону у реки Халхин-Гол, составляла 12 541 человек. В их распоряжении было 139 пулеметов, 86 легких и тяжелых орудий, 23 противотанковых орудия, 186 танков и 266 бронемашин, 82 самолета.

Фотофакт «АиФ»
Баян-Цаганское побоище
2 июля японские силы перешли в наступление. В ночь на 3 июля войска генерал-майора Кобаяси форсировали реку Халхин-Гол и после ожесточенного боя захватили на её западном берегу гору Баян-Цаган, находящуюся в 40 километрах от маньчжурской границы. Сразу же после этого японцы сосредоточили здесь свои главные силы и стали чрезвычайно интенсивно строить фортификационные сооружения и возводить эшелонированную оборону.

Нанесли японцы удар и на восточном берегу Халхин-Гола. Положение советско-монгольских сил оказалось критическим, однако комкор Жуков бросил в бой подвижной резерв 11-й танковой бригады и 8-го монгольского бронедивизиона, которые переломили ситуацию. Несмотря на то, что плацдарм советских войск на восточном берегу значительно сократился, им все-таки удалось сдержать натиск японцев.

В то же время советские войска к 5 июля сумели выбить японцев с позиции на горе Баян-Цаган, даже несмотря на то, что японское командование взорвало понтонный мост, лишив своих солдат возможности к отступлению. В итоге японские войска потеряли несколько тысяч человек, а также значительную часть вооружения.

После этого поражения, известного как «Баян-Цаганское побоище», японцы более не атаковали советско-монгольские войска на западном берегу Халхин-Гола.

В течение июля 1939 года японцы предприняли еще две масштабные попытки ликвидации советского плацдарма на восточного берегу Халхин-Гола, однако потерпели поражение.

Фотофакт «АиФ»
Сюрприз молодого комкора
Японские войска готовились к новому масштабному наступлению, целью которого был разгром советско-монгольских войск на восточном берегу Халхин-Гола. Операция была назначена на 24 августа.

Маршал Жуков возвёл управление войсками в ранг искусства
Однако на 20 августа был запланирован контрудар советских войск. Жуков, используя маневренные механизированные и танковые части, планировал неожиданными сильными фланговыми ударами окружить и уничтожить противника в районе между государственной границей Монголии и рекой Халхин-Гол. Интересно, что подобную же тактику, которая тогда являлась новым словом в военной науке, будет успешно применять в начале Второй мировой войны вермахт.

Советскому командованию удалось скрыть от противника подготовку к контрнаступлению. К началу операции советско-монгольская группировка насчитывала около 57 тысяч человек, 542 орудия и миномёта, 498 танков, 385 бронемашин и 515 боевых самолётов. Ей противостояли японские силы в составе 75 тысяч человек, 500 артиллерийских орудий, 182 танков и 700 самолётов.

В 6:15 утра 20 августа 1939 года советские бомбардировщики нанесли мощный удар по японским позициям, одновременно началась артподготовка. В 9 часов утра советские войска перешли в наступление.

Японское командование, не разгадав истинных замыслов Жукова, сосредоточило основные силы в центре обороны, оказав там упорное сопротивление. Но флаги противника были сметены советскими войсками, и к 26 августа 6-я японская армия, сформированная особым императорским декретом из частей, ведущих бои в районе Халхин-Гола, была полностью окружена.

После этого начались операции по дроблению и уничтожению группировки противника. Последние дни августа 1939 года превратились для японцев в настоящую военную катастрофу. К 6 часам 31 августа советско-монгольские войска вышли на рубеж государственной границы Монголии и Маньчжоу-го. На территории Монгольской Народной республики не осталось японских сил.

Фотофакт «АиФ»
Японцы сделали выводы
До 15 сентября японские войска предпринимали попытки нового прорыва вглубь Монголии, однако все они были отбиты с большими потерями. 16 сентября СССР и Япония по дипломатическим каналам договорились о прекращении боевых действий.

В отличие от боев на озере Хасан, у реки Халхин-Гол поражение Японии было очевидным. Общие потери японских войск за четыре месяца боев убитыми, ранеными и пленными превысили 61 тысячу человек, из которых 45 тысяч пришлись на июль и август 1939 года. Была утрачена практически вся техника 6-й японской армии, потеряно более 600 самолётов. Совокупные потери советско-монгольских сил составили около 18 500 человек убитыми, ранеными, пропавшими без вести, попавшими в плен и больными.

Медаль «Золотая звезда» Героя Советского Союза.Героическая история. Первым Героем СССР стал лётчик, а последним — водолаз
Главным итогом сражения на Халхин-Голе стал отказ Японии от масштабного нападения на Советский Союз. Мощный отпор, оказанный Красной Армией, заставил японских милитаристов сместить свои интересы в сторону юго-восточной Азии.

Разгром японцев на Халхин-Голе позволил нейтрализовать опасного противника на Востоке, готовясь к главной схватке на Западе.

За бои на Халхин-Голе звания Героя Советского Союза были удостоены 70 советских солдат и командиров. Они стали первыми, кто получил медаль «Золотая Звезда» — утвержденный 1 августа 1939 года дополнительный знак отличия к высшей степени отличия в СССР.

Среди удостоенных высокого звания был и комкор Георгий Жуков, полководческая звезда которого взошла после победы на Халхин-Голе.

Андрей Сидорчик

10.09.2019, 02:48

https://aif.ru/society/history/na_sopkah_manchzhurii_kak_sssr_i_yaponiya_proveli_ leto_1938_goda
00:02 29/07/2015

29 июля 1938 года начались бои между советскими и японскими войсками у озера Хасан.

Бойцы поздравляют друг друга с победой у знамени, водружённого в окрестностях озера Хасан.
Бойцы поздравляют друг друга с победой у знамени, водружённого в окрестностях озера Хасан. © / РИА Новости
Неспокойная граница
Во второй половине 1930-х годов для Советского Союза сложилась крайне неблагоприятная внешнеполитическая обстановка. В Европе усиливался и креп фашистский блок во главе с гитлеровской Германией, а на Дальнем Востоке к границам Страны Советов подбиралась милитаристская Япония.

Танковая атака РККА. Халхин-Гол, август 1939 года.Монгольское «кольцо». Как Георгий Жуков усмирил самураев
Ещё в начале 1930-х годов японская армия оккупировала Маньчжурию, создав на её территории марионеточное государство Маньчжоу-го. Эта страна, целиком и полностью зависевшая от Японии, граничила с Советским Союзом.

В Японии вынашивали планы захвата советского Дальнего Востока. Начиная с 1934 года провокации на границе стали привычным делом.

Японские военные, готовясь к полномасштабному вторжению, проводили разведку приграничных районов, которая периодически выливалась в масштабные столкновения.

Так, 30 января 1936 года две японо-маньчжурские роты пересекли границу СССР, углубились на полтора километра и вступили в бой с советскими пограничниками. Подразделениям погранвойск удалось вытеснить противника, потеряв 4 человека убитыми и нескольких ранеными. Потери нарушителей границы составили около 30 человек убитыми и более двух десятков ранеными.

Как Япония и Германия планировали поделить СССРЧитайте подробнее
Высоты раздора
Количество столкновений постоянно увеличивалось. Все они были прощупыванием почвы перед крупной военной операцией, которая, по замыслу японского командования, должна была показать, насколько Красная армия готова к полномасштабной войне.

В марте 1938 года штаб расположенной в Маньчжурии Квантунской армии, численность которой к тому моменту составляла свыше 200 тысяч человек, разработал план войны с СССР, предусматривавший вторжение силами 18 японских дивизий.

Местом для пробы сил был избран район у небольшого озера Хасан, что на юго-востоке Приморья.

Господствующими высотами здесь были сопки Безымянная и Заозёрная, располагавшиеся на советской территории. В случае появления на них вражеской артиллерии в зоне поражения оказались бы все окрестности, а трудный рельеф местности снижал возможности для подвоза подкреплений.

Советские солдаты устанавливают боевой красный флаг на высоте Заозёрной
Советские солдаты устанавливают боевой красный флаг на высоте Заозёрной. Фото: РИА Новости

Кроме военного значения, было у сопок и хозяйственное — в их районе почва хорошо подходила для выращивания риса, на склонах можно было проводить лесозаготовки, а в озере водилась рыба.

Летом 1938 года Маньчжоу-го выдвинуло территориальные претензии к СССР, объявив район сопок Заозёрная и Безымянная своим. Эти притязания были поддержаны Японией.

Советские дипломаты возражали — прохождение границы в этом районе регламентировалось русско-китайским протоколом 1886 года. Поскольку протокол, который не был отменён, определял район как принадлежащий сначала России, а потом СССР, то и ни о каких уступках речи быть не могло.

Пограничный пост
К границе с обеих сторон постепенно стягивались войска, а Особая Краснознамённая Дальневосточная армия РККА была преобразована в Дальневосточный фронт РККА.

8 июля 1938 года командование 59-го Посьетского пограничного отряда приняло решение установить пост пограничников на сопке Заозёрная. Через несколько дней аналогичный пост появился и на Безымянной.

Пограничники вырыли окопы, установили проволочное заграждение, основательно закрепившись на позициях. Эти посты сыграют немалую роль в будущих событиях.

15 июля 1938 года временный поверенный в делах Японии в СССР Харухико Ниси потребовал вывода советских пограничников с высот в районе озера Хасан. 20 июля японский посол в Москве Мамору Сигэмицу повторил наркому иностранных дел Максиму Литвинову притязания на высоты.

Советская сторона ответила отказом.

24 июля 1938 года Военный совет Дальневосточного фронта отдал приказ привести в боевую готовность 118-й, 119-й стрелковые полки и 121-й кавалерийский полк 40-й стрелковой дивизии РККА.

Последний бой лейтенанта Махалина
Боевые действия начались 29 июля 1938 года с атаки японцев на сопку Безымянная, которую оборонял наряд пограничников в составе 11 человек во главе с начальником заставы «Пакшикори» лейтенантом Алексеем Махалиным.

На рассвете японский отряд численностью до 150 человек, пользуясь туманной погодой, перешёл государственную границу и, разделившись на две части, с двух направлений атаковал позиции пограничников.

Красноармейцы в дозоре у озера Хасан
Красноармейцы в дозоре у озера Хасан. Фото: РИА Новости
Лейтенант Махалин, доложив в штаб об атаке японцев, принял решение удерживать позиции. Правильно организованная оборона позволила пограничникам отразить первый натиск агрессоров.

Бой был ожесточённым, не раз он переходил в рукопашные схватки. На помощь подоспела тревожная группа с заставы. Но сил, чтобы удержать сопку, было недостаточно.

В этом первом бою погибли пять пограничников, включая лейтенанта Махалина. Японцы, потеряв около 40 человек убитыми, закрепились на вершине.

Однако подошедшая на помощь рота 119-го стрелкового полка, усиленная танковым взводом, развернулась в боевой порядок и к вечеру 29 июля вернула себе контроль над Безымянной.

30 июля японцы предприняли новую атаку на Безымянную и Заозёрную, введя в бой артиллерию. Однако благодаря тому, что в район были переброшены новые подразделения Красной армии, позиции удалось удержать.

Командир Красной армии наблюдает за боем у озера Хасан
Командир Красной армии наблюдает за боем у озера Хасан. Фото: РИА Новости
Блюхер не оправдал доверия
31 июля в атаку на сопки пошли два полноценных японских полка, которым удалось захватить их. Японцы немедленно стали укреплять позиции, подтягивая артиллерию и пулемёты.

В этот же день народный комиссар обороны Клим Ворошилов отдал приказ привести в боевую готовность Приморскую армию и Тихоокеанский флот.

И. Бродский. Портрет Климента Ворошилова в кабинете, 1929 г.Клим Ворошилов - маршал, которому было опасно доверять даже полк
В воздухе запахло большой войной. Ситуация осложнялась тем, что переброска подкреплений Красной армии велась по единственной труднопроходимой дороге, на это тратилось много времени. Японцы тем временем продолжали укрепляться на занятых позициях.

В Москве были крайне недовольны происходящим. Дальневосточным фронтом командовал маршал Василий Блюхер, который 1 августа был подвергнут Сталиным резкой критике в ходе разговора по прямой линии.

Спустя два дня Блюхера отстранили от командования. Для него эта военная операция стала последней. В октябре 1938 года он будет арестован органами НКВД и 9 ноября умрёт во внутренней тюрьме НКВД.

Операция по вытеснению
Общее руководство операцией у озера Хасан перешло к комкору Григорию Штерну. К 4 августа советские войска были сосредоточены для нанесения контрудара.

В боевые действия с советской стороны были вовлечены 15 тысяч военнослужащих и пограничников, 285 танков, 250 самолётов, 237 артиллерийских орудий.

Советские командиры на берегу озера Хасан во время вторжения японских войск
Советские командиры на берегу озера Хасан во время вторжения японских войск. Фото: РИА Новости
Данные о численности японской группировки противоречивы, разные источники оценивают её в 10–20 тысяч военнослужащих. На их вооружении находились свыше 200 орудий, 70 самолётов, 3 бронепоезда, а также средства ПВО и противотанковые ружья.

Между подвигом и позором. Как китайский Порт-Артур стал русской твердыней
6 августа 1938 года после артподготовки и массированной бомбардировки японских позиций советские части перешли в наступление. 32-я стрелковая дивизия и танковый батальон 2-й механизированной бригады наступали с севера на сопку Безымянную, а 40-я стрелковая дивизия, усиленная разведывательным батальоном и танками, наступала с юго-востока на сопку Заозёрную.

8 августа подразделения 40-й дивизии овладели Заозёрной, несмотря на отчаянное сопротивление японцев. На следующий день части 32-й стрелковой дивизии взяли сопку Безымянная. Противник был отброшен с территории СССР, государственную границу подразделения РККА не переходили.

Перемирие
10 августа посол Японии в СССР Сигэмицу встретился с представителями советского правительства, предложив завершить конфликт за столом переговоров. Советская сторона согласилась на прекращение боевых действий с 12 часов 11 августа 1938 года при сохранении войск на тех позициях, которые войска занимали по состоянию на 24 часа 00 минут 10 августа 1938 года.

Боевые действия прекратились. Стороны пришли к соглашению о том, что линия границы останется на прежнем месте, поскольку других соглашений о её прохождении, кроме договора 1886 года, нет.

Советский офицер допрашивает пленного японского солдата. Из фондов музея Советской армии
Советский офицер допрашивает пленного японского солдата. Из фондов музея Советской армии. Фото: РИА Новости
В ходе боёв у озера Хасан Красная армия и пограничные войска потеряли убитыми 792 человека и ранеными 2752 человека, японская армия — 525 человек убитыми и 913 ранеными.

За героизм и мужество 40-я стрелковая дивизия была награждена орденом Ленина, 32-я стрелковая дивизия и Посьетский пограничный отряд — орденами Красного Знамени, 26 военнослужащим было присвоено звание Героя Советского Союза, около 6500 были награждены орденами и медалями. Из 26 Героев Советского Союза девятерым это звание было присвоено посмертно. Одним из них был лейтенант Алексей Махалин, принявший первый бой с японцами на сопке Безымянная 29 июля 1938 года.

Впереди был Халхин-Гол
Бои на озере Хасан, по сути, завершились вничью. Советские войска успешно отразили вторжение, однако при этом понесли ощутимые потери. В подготовке военнослужащих были выявлены недостатки, плохо было отработано взаимодействие пехоты, бронетанковых подразделений и авиации, обнаружились проблемы с оказанием своевременной медицинской помощи раненым.

Эти проблемы были отмечены и советскими, и японскими специалистами.

«Ничейный» исход боёв на озере Хасан заставил японское командование предпринять новую масштабную разведку боем на реке Халхин-Гол, которая закончится сокрушительным поражением Японии. После этого планы большой войны с СССР будут отложены в долгий ящик.

Решением Международного военного трибунала для Дальнего Востока, проходившего в 1946–1948 годах, 13 высокопоставленных лиц Японской империи были признаны виновными в развязывании вооружённого конфликта у озера Хасан в 1938 году.

Олег Герчиков

10.09.2019, 12:15

https://aif.ru/society/history/krakovyak_s_gitlerom_pochemu_polyaki_uvideli_v_tre tem_reyhe_druga_a_ne_vrag
00:35 26/01/2019

85 лет назад, 26 января 1934 г. Польша и нацистская Германия заключили пакт Пилсудского-Гитлера — Декларацию о неприменении силы между Германией и Польшей, подписанную в Берлине министром иностранных дел Германии фон Нейратом и послом Польши Липским.

Германский посол Ганс-Адольф фон Мольтке, лидер Польши Юзеф Пилсудский, германский министр пропаганды Йозеф Геббельс и министр иностранных дел Польши Юзеф Бек на встрече в Варшаве 15 июня 1934 г., через 5 месяцев после подписания Договора о ненападении между Германией и Польшей.
Германский посол Ганс-Адольф фон Мольтке, лидер Польши Юзеф Пилсудский, германский министр пропаганды Йозеф Геббельс и министр иностранных дел Польши Юзеф Бек на встрече в Варшаве 15 июня 1934 г., через 5 месяцев после подписания Договора о ненападении между Германией и Польшей. © / German Federal Archives / Commons.wikimedia.org
Большинство польских историков изображают довоенную Польшу как мирную и демократическую страну, стремящуюся жить со всеми в дружбе и согласии. Однако это далеко не так. Ещё в 1933 году «мирная Польша» рассматривала возможность начала превентивной войны с Германией и пыталась подбить на это Францию и других западноевропейских союзников. Однако вскоре позиция Варшавы радикально изменилась, и уже менее чем через год польские власти стали считать гитлеровскую Германию своим ближайшим другом и союзником. Договор о ненападении с нацистами Польша подписала первой в Европе. Англия, Франция и другие европейские страны сделали это значительно позднее, а Советский Союз подписал аналогичный документ последним.

×

Взаимные симпатии
Придя к власти, Гитлер взял курс на ликвидацию последствий Версальского договора, который определял условия послевоенного мира и устанавливал границы в Европе. Когда 19 октября 1933 года Германия заявила о выходе страны из Лиги наций, она оказалась в международной изоляции. Однако Юзеф Пилсудский, в то время формально уже не возглавлявший Польшу, но продолжавший оказывать мощное влияние на внешнюю политику страны, пошёл на сближение с Берлином. Не прошло и месяца, как польский посол передал Гитлеру устное послание Пилсудского. В нём говорилось, что Варшава положительно оценивает приход к власти национал-социалистов и внешнеполитические устремления Германии. Было сказано также о позитивной роли фюрера в нормализации отношений между европейскими странами, и что сам Пилсудский рассматривает Гитлера как гаранта нерушимости польских границ.

Портрет Юзефа Пилсудского кисти Войцеха Коссака, 1928 г.Начальник Польши. 8 фактов из жизни Юзефа ПилсудскогоПодробнее
После того как Польше удалось «подружиться» с Германией, ситуация в Европе начала меняться. Несмотря на установившиеся нормальные отношения с СССР и «европейскими демократиями», поляки выступили категорически против коллективной безопасности. Когда весной 1934 года министр иностранных дел Франции Барту предложил подписать Восточный пакт, по которому Франция, Германия, Советский Союз, Польша, Чехословакия, Литва, Латвия и Эстония стали бы гарантами нерушимости границ в Центральной Европе, Пилсудский на это не пошёл. Польские политики недвусмысленно намекали немцам, что пора забыть разногласия и приступить к совместному переделу Европы.

Адольф Гитлер.Бисексуал и мазохист. Что ЦРУ раскопало в биографии Гитлера?
Что же касается Гитлера, Польша в то время была нужна ему для обеспечения безопасного тыла на случай конфликта с западными странами и, возможно, в качестве союзника в предстоящей войне с СССР. В Берлине польско-германский пакт рассматривался как крупный успех Германии, поскольку Польша демонстрировала не только дружественное отношение к рейху, но и всё больший отход от Франции, своей основной союзницы в тот период. Пилсудский всегда считал, что главная угроза исходит с Востока, от СССР, в то время как «сдерживанием» Германии, по его мнению, должны были заниматься скорее Париж и Лондон. Польское телеграфное агентство после подписания пакта выступило с заявлением о том, что отныне для разрешения спорных конфликтов стороны никогда не будут прибегать к применению силы.

Не насторожились поляки даже тогда, когда в апреле 1939 года Гитлер в одностороннем порядке разорвал договор о ненападении — под предлогом отказа Варшавы предоставить Германии возможность строительства экстерриториальной шоссейной дороги до Кенигсберга через свою территорию.

Адольф Гитлер в Польше, 1939 год.Операция «Консервы». Как Гитлер создал предлог для нападения на ПольшуПодробнее
«Даёшь Камерун!»
Вскоре после заключения польско-германской декларации стала курсировать информация о существовании секретных статей договора и о тайных намерениях Германии и Польши напасть на СССР. И хотя подлинных документов на этот счет обнаружено так и не было, сохранилось немало свидетельств в пользу того, что тайное соглашение действительно имелось. Об этом говорили политики, сообщали в донесениях по дипломатическим и разведывательным каналам, писали во французских и английских газетах. Французская «Бурбоннэ репюбликен» опубликовала текст секретного приложения, в котором в числе прочего говорилось, что Польша разрешит свободное прохождение германских войск по своей территории для того, чтобы «отразить провокацию с востока или с северо-востока».

Иосиф Сталин и Иоахим фон Риббентроп в августе 1939 года в Кремле.Аргументы и пакты. Зачем Сталин договорился с Гитлером?
Фюрер считал, что Польша располагает немалым военным потенциалом и при определённых обстоятельствах способна встать на сторону рейха. Кроме того, Гитлер испытывал неподдельное уважение к Пилсудскому. Когда в мае 1935 года польский маршал умер, в Германии объявили траур, а когда в 1939 году немцы заняли Краков, то у его могилы был выставлен почётный караул. Тесные контакты нацистской Германии и Польши не прекратились и после смерти Пилсудского. В Польшу приезжали Риббентроп и Геббельс, которых принимали со всяческими почестями, а в сейме устраивали званые обеды. Геринг несколько раз ездил охотиться и отдыхать в польскую Беловежскую Пущу как к себе домой. В то же время Польша в титанических потугах стать великой требовала себе около 10% бывших германских колоний в Африке, объясняя это тем, что она была «наследницей Германии в плане территорий». Например, хотела прибрать к рукам Того и Камерун. Начались разговоры о грядущей войне с Чехословакией. Поляки намеревались выдвинуть территориальные претензии к Чехии и Словакии (которую они вообще видели под своим протекторатом). После Мюнхенского соглашения осенью 1938 года Польша на пару с гитлеровской Германией во время раздела Чехословакии аннексирует Тешинскую область, а весной 1939 года польское военное командование подготовило план войны с СССР — «Восток».

Подписание Мюнхенского соглашения. Адольф Гитлер.Сообразить на троих. Как Германия, Польша и Венгрия делили ЧехословакиюПодробнееВпрочем, все карты полякам спутал их бесноватый союзник. 1 сентября 1939 года Гитлер решил, что в походе на Восток он вполне может обойтись и без Польши, а сама она должна войти в «жизненное пространство» Третьего рейха.

Константин Кудряшов

10.09.2019, 12:20

https://aif.ru/society/history/soobrazit_na_troih_kak_germaniya_polsha_i_vengriya _delili_chehoslovakiyu
00:04 29/09/2018

В Мюнхенском сговоре Польша формально не участвовала. Но в раздроблении и уничтожении Чехословакии в 1938-1939 гг. она не просто «принимала участие». Временами планы польского правительства были агрессивнее и масштабнее гитлеровских намерений.

Подписание Мюнхенского соглашения. Адольф Гитлер.
Подписание Мюнхенского соглашения. Адольф Гитлер. © / Commons.wikimedia.org
1
6
80 лет назад, в ночь с 29 на 30 сентября 1938 г., в доме по адресу Мюнхен, Арцисштрассе, 12 было подписано соглашение, которое, согласно мнению одного из участников процесса, «принесло нашему поколению мир». Ценой этого «мира», через 11 месяцев сменившегося самой масштабной войной в истории человечества, была одна европейская страна, отданная на растерзание другим: Чехословакия.

Vae victis — горе побеждённым — этой знаменитой фразе чуть ли не две с половиной тысячи лет, но она актуальна и по сей день. Тот самый «Мюнхенский сговор», что в результате привёл к кошмару мировой войны, сегодня предпочитают объяснять так: «Лидеры ведущих держав — Англии, Франции и Италии — проводили политику умиротворения нацистской Германии. Мюнхенское соглашение, подписанное ими, обязывало Чехословакию уступить Германии значительную часть своей территории без сопротивления. Гитлер почувствовал безнаказанность и менее чем через год напал на Польшу, развязав тем самым Вторую мировую войну».

Главным действующим лицом (и, разумеется, главным козлом отпущения) в этой трактовке событий сделана нацистская Германия и лично Адольф Гитлер. Это вполне логично: на проигравшую и официально осуждённую сторону очень заманчиво навесить всех собак. Польша же во всей этой истории традиционно занимает удобнейшую позицию невинной жертвы.

Нет, кое-какие попытки восстановить справедливость всё же предпринимались. Довольно часто вспоминают при этом слова Уинстона Черчилля о Мюнхенском сговоре и о роли поляков этом уникальном представлении: «Польша с жадностью гиены приняла участие в ограблении и уничтожении чехословацкого государства».

Во время подписания Мюнхенского соглашения. Слева направо: Чемберлен, Даладье, Гитлер, Муссолини и Чиано.Сегодня — позор, завтра — война. Как Европа шла к Мюнхенскому сговоруПодробнее
В максимально доступном виде эти попытки отразил весёлый рассказ «История одной коммуналки», где Вторая мировая и предшествующие ей события изображены как дрязги соседей по коммунальной квартире: «Англичанин и Француз убеждают Чеха отдать Немцу этот драный шифоньер. Чех со вздохом соглашается. Теперь на его территории хозяйничает Немец, постепенно загоняя безответного Чеха под диван. Во время этой процедуры в каморку Чеха неожиданно врывается Поляк, размахивает дедовской саблей, хватает прикроватный коврик и стул и с криком, что всё это было его, убегает».

Шифоньер — Судетская область, отошедшая в результате раздела Чехословакии к Германии. Прикроватный столик и стул — Тешинская область, отошедшая к Польше. Всё верно. За исключением двух вещей.

Во-первых, в этом по-зощенковски задорном рассказе совершенно забыт такой персонаж, как Венгр. А ведь должно было получиться что-то вроде: «Внезапно просыпается Венгр, врывается в каморку Чеха и уволакивает к себе его галошницу, где случайно оказались венгерские тапочки». Потому что Королевство Венгрия в 1938-1939 гг. под шумок аннексирует южные районы Словакии и всю чехословацкую автономию под названием Подкарпатская Русь, где доля венгерского населения доходила до 60%.

Советские войска в Берлине, 1945 год.Всемирный пожар. 10 фактов о Второй мировой войнеВо-вторых, претензии венгров на эти территории были удовлетворены спустя месяц после Мюнхенского соглашения. Так что это именно Венгрия «принимает участие» в разделе Чехословакии. А Польша не «принимает участие»: это было бы для гордых панов слишком мелко. Польские лидеры при разделе Чехословакии ведут себя чрезвычайно активно, чуть ли не превосходя по напору, агрессии и масштабным планам самого Адольфа Гитлера.
Собственно, и сам увлекательный процесс раздела чужой страны начался не в сентябре 1938 г., а несколькими месяцами ранее. Простая хронология событий говорит о роли Польши в разделе Чехословакии гораздо убедительнее, чем любые логические выкладки.

14 января Адольфа Гитлера посещает глава МИД Польши (фактически второе лицо государства) Юзеф Бек. После этого Германия начинает выдвигать требования о соблюдении прав судетских немцев, а Польша — о соблюдении прав тешинских поляков. И Берлин, и Варшава угрожают Чехословакии военными действиями, причём на тот момент «мускулы» Польши многим кажутся внушительнее немецких.

К тому же слова у поляков с делом не расходятся: по приказу «верховного маршала» Эдварда Рыдз-Смиглы в мае 1938 г. в районе чешского Тешина сосредотачиваются три пехотные дивизии, Великопольская кавалерийская бригада и моторизованная бригада.

Более того: в августе создаётся парамилитаристский «Добровольческий корпус освобождения Тешина». Попросту говоря, это боевики, которые тут же разворачивают «тревожащие действия». То есть переходят границу, нападают на чешских пограничников и полицейских, после чего скрываются в Польше.

Объединённая под нацистским флагом Европа.ЕС родом из СС? Концепцию Евросоюза создали ещё в фашистской Германии
В том же августе 1938 г. Юзеф Бек проявляет себя не просто как верный союзник Германии в чешском вопросе, но ещё и как нерядовой игрок на геополитической доске Европы. Именно он продавливает в Берлине свой план окончательного решения чешского вопроса, согласно которому Тешинская Силезия отходит Польше, Словакия и Закарпатская Русь — Венгрии, остальные земли — Германии. Именно так впоследствии и произошло.

В сентябре 1938 г. польские «тревожащие действия» на границе с Чехией перерастают в почти полноценную войну. В ход идут ручные гранаты и пулемёты. Счёт чешским жертвам идёт на десятки, если не на сотни: в чешском местечке Коньска 25 сентября сгорели два здания, которые забросали гранатами. Тогда же сгорела и железнодорожная станция Фриштат.

29 сентября 1938 г. в Мюнхене открывается встреча, посвящённая судетскому вопросу. Непосредственно в самой встрече Польша участия не принимает: там разбираются «большие дяди». Но польские дипломаты в Лондоне и Париже изо всех сил давят на своих английских и французских коллег: «Мы настаиваем на равном подходе к решению проблем немецких Судет и польского Тешина!»

2 октября 1938 г. польские войска в ходе операции «Залужье» полностью оккупируют Тешин. Предварительно между Берлином и Варшавой была достигнута договорённость о линии демаркации между польскими и немецкими войсками.

Граница Германии и Чехии, приветственный плакат: «Мы благодарны нашему Вождю». 7 октября 1938 года.
Граница Германии и Чехии, приветственный плакат: «Мы благодарны нашему Вождю». 7 октября 1938 года. Фото: Commons.wikimedia.org
9 октября «Газета Польска» выходит с передовицей: «Открытая перед нами дорога к державной, руководящей роли в нашей части Европы требует в ближайшее время огромных усилий». Но «руководить» Восточной Европой полякам позволили всего лишь 11 месяцев.

Waldemar_betz

10.09.2019, 12:35

https://waldemar-betz.livejournal.com/719965.html

July 27th, 20:21

Польское правительство планомерно и целенаправленно проводило мероприятия, направленные против немецкого населения: Главное оружие, аграрная реформа, способствовало тому, что ещё до 1925 года у 92% немецких землевладельцев экспроприировали собственность и на освободившихся угодьях расселили поляков. Даже после заключения германо-польского договора экспроприации по-прежнему продолжались и немцы были практически лишены возможности приобретать земельную собственность. Таким образом с 1919 по 1939 гг. немецкие землевладельцы потеряли более 500.000 гектаров земельных угодий. Обращение с немецкими предпринимателями было также очень изобретательным. Немецкие аттестаты и сертификаты просто не признавались, а немецкие соискатели отстранялись от получения государственных и коммунальных заказов. Немецких ремесленников увольняли без указания каких-либо причин.

Там, где из-за отсутствия работы должны были последовать сокращения, увольняли в первую очередь немецких рабочих. В течение 10 лет Грацинский занимал пост воеводы в Катовице. За время его деятельности 75% немцев и их семей в Восточной Верхней Силезии были лишены всяческих средств к существованию.

Усиливался бойкот немецкой торговли и магазинов, принадлежащих немцам. Своего пика он достиг в 1937 году, когда людям угрожали смертью, если они не следовали призыву «Не покупать ничего у немцев и евреев». Перед немецкими магазинами даже выставляли часовых. В 1925 году лексикон Майера в рубрике «Немцы за границей» сообщал: «Огромное число немцев переселяется в Германский рейх, из одних только Позена и Померании – более 1,25 миллиона человек, но также и из других районов, и особенно из Верхней Силезии». Не будет преувеличением назвать этот исход предвестником тех событий, которые произошли после 1945 года: немцы подвергались планомерному изгнанию с насиженных мест. С особенной жесткостью польское государство подходило к немецкому школьному образованию: все международные гарантии и обязательства стран-победительниц были не в состоянии обеспечить соблюдение закона о защите меньшинств. Из 2000 немецких общественных школ к 1924 году осталась лишь четверть, десять лет спустя – всего 1/10. Чтобы обосновать это нехваткой учительского персонала, из страны сразу после 1919 года было изгнано большинство учителей.

Не менее худшей была судьба немецких церквей и их служителей в немецких районах, находящихся под польским управлением. Это особенно относилось к протестантской церкви. Ведь поляки считали её объединением «еретиков» и поэтому пасторов изгоняли в числе первых. Богослужения срывались, а евангелические кладбища подвергались осквернению. Издевательства над немецкой прессой были обычным явлением. Газету «Свободная пресса» из Лодзи запрещали в общей сложности около 10 раз, и, чтобы снова стать разрешённой, она должна была каждый раз менять своё название. Здесь также следует упомянуть выходившее в Бромберге «Немецкое обозрение». Против этой газеты в период 1920 – 1939 годов 872 раза возбуждали производство по уголовному делу. 546 раз газета подлежала конфискации. Редакторы были приговорены в общей сложности к 6 годам тюремного заключения и к штрафам на сумму 62.000 злотых.

Вновь и вновь против немцев вспыхивали настоящие террористические акты. После 1922 года в Восточной Верхней Силезии за 4 года было совершено около 40 покушений с применением взрывчатого вещества, направленных против немцев и их собственности. Причём органы, отвечающие за уголовное преследование, бездействовали. Уже тогда происходили отдельные случаи убийства немцев, например только за то, что они пели немецкие песни. Начало 30-х годов ознаменовалось новой волной террора. Польская западная ассоциация по защите брендов уже тогда требовала «уничтожения» немцев. Террор (надругательства, пытки и даже убийства), беспрепятственно и безнаказанно осуществляемый польскими органами власти, унёс также и в последующие годы многие тысячи человеческих жизней.

Своего высшего пункта он достиг в 1939 году. Предоставленные Польше английские гарантии способствовали чрезвычайному усилению эксцессов против немцев. Они стали первыми жертвами военной политики Бека, Галифакса и Рузвельта, приведшей впоследствии к гибели миллионов людей в самых разных регионах нашей планеты.

Министерство иностранных дел в Берлине могло представить огромное количество поступающих сообщений об эксцессах в отношении немецкого меньшинства в Польше.

С марта 1939 г. поступило более 1500 документальных донесений, изображающих потрясающую картину жестокости и человеческой нужды. В период с марта по 31 августа 1939 г. польские газеты и особенно краковский «Иллюстрированный курьер» сообщали о нарушениях границы поляками, о нападениях на приграничные немецкие районы и о том, что Гитлер не осмеливался что-либо против этого предпринять.

В период с марта по 31 августа 1939 года имели место более 200 нарушений границы польскими военными, которые сопровождались поджогами, убийствами и насильственным увозом немецких гражданских лиц. До августа 1939 года свыше 70.000 немцев бежали от польского террора в рейх. В немецкой «Белой книге № 2» (сборник документов) чётко зафиксированы польские злоупотребления подобного рода, равно как и результаты немецких протестов и принятых мер. В документе № 396 есть краткая запись по этому поводу: «Каждый раз выясняется, что органы власти сами являются инициаторами ликвидационного процесса». Варшава не предпринимала никаких действий, чтобы прекратить кровавые бесчинства польских полуофициальных патриотических объединений, на совести которых было 5000 убитых немцев.

«В середине августа 1939 года в рейх убежали 75.535 фольксдойче (немцы, не проживающие на территории Германии). Незадолго до и после начала войны в Польше погибло в общей сложности около 20.000 фольксдойче, 12.500 из которых удалось установить поимённо» (Серафим, Р. Маурах и Г. Вольфрум: Восточнее Одера и Нейсе, Ганновер, 1949 г.). Этих людей пытали, мучили, калечили и убивали без всякой причины, без всякого судебного прговора – лишь потому, что они были немцы. Все они пали жертвой преднамеренного убийства. Большинство этих убийств совершили польские солдаты, полицейские и жандармы. Но также и гражданские лица, среди них принимали участие в этой резне гимназисты и ученики (Ян, Ганс-Эдгар: Поморская страсть, Прец, 1964 г.). Польская газета «Иллюстрированный курьер» от 07.08.1939 года намеренно провоцировала весь мир своими сообщениями о польских нападениях и нарушениях границ, которые имели место ещё за недели до начала войны. С 26.08 по 31.08.1939 года 18 главных таможенных пунктов и государственных полицейских участков рейха (от Верхней Силезии до Восточной Пруссии) докладывали о пограничных инцидентах, спровоцированных, как правило, польскими солдатами.

24.08.1939 года два германских пассажирских самолета, пролетавших над Балтийском морем, были обстреляны польскими батареями, размещёнными на полуострове Хель.

25.08.1939 года после того, как стало известно о подписании так называемого пакта Гитлера – Сталина, Англия и Польша срочно заключают договор о взаимопомощи, чтобы окончательно исключить любую возможность дальнейших переговоров.

29.08.1939 года правительство Рейха вновь выражает готовность к переговорам и требует отправки польского парламентёра. Однако Варшава не отвечает. Польское правительство призывает своего посла в Берлине Липского не принимать никакие немецкие предложения. 30.08.1939 года Польша прерывает железнодорожное сообщение между рейхом и Восточной Пруссией и объявляет всеобщую мобилизацию. В Кракове убивают германского консула. 31.08.1939 г. В Диршау Польша взрывает мост через Вислу и блокирует таким образом сухопутное сообщение с Восточной Пруссией. Показания свидетелей после окончания войны: в течение двух последних ночей перед 1 сентября 1939 года поляки подвергли обстрелу миномётами и лёгкой артиллерией крупный город Бойтен и крупную общину Бобрека – Карфа в Верхней Силезии.

Таким образом Польша на обширном фронте провоцировала Германию в последние месяцы и недели перед началом войны. В то время Гитлер говорил о «македонских условиях» на границах. Правительство рейха, иностранные государственные деятели, политики, а также Папа Пий XII в последние месяцы, недели и дни перед началом войны пытались спасти мир. Меньше всего усилий для разрядки напряжения прикладывала сама Польша. Создавалось такое впечатление, что Польша прямо-таки стремилась к вооружённому столкновению с Германией. Об этом также свидетельствуют многочисленные заявления польского политического и военного руководства.

29 августа 1939 года Гитлер сделал последнее мирное предложение Польше («16 пунктов»). Шведский исследователь Свен Хедин писал на страницах конфискованного вечернего издания газеты «Дэйли Телеграф», опубликовавшей 31 августа 1939 года гитлеровское предложение из 16 пунктов: «Среди дипломатических актов новейшей истории вряд ли найдётся документ, который по своей умеренности, предупредительности и пониманию потребностей другой страны мог бы сравниться с предложением Гитлера. То, что Польша даже не удосужилась подтвердить получение этого предложения, можно объяснить только в контексте известных сегодня фактов, согласно которым она полагалась не только на своих европейских друзей Англию и Францию, но в первую очередь рассчитывала на поддержку США, в которой Рузвельт через своего посла в Варшаве и Праге заверил её».

Когда 31 августа 1939 года польский посол Липский, беспрестанно курсирующий между Берлином, Лондоном и Варшавой и с нетерпением ожидаемый в Берлине, в 18.30 появился наконец в приёмной министра иностранных дел Риббентропа, последний спросил его: «Вы обладаете полномочиями вести переговоры по немецким предложениям?». Получив отрицательный ответ, Риббентроп прервал аудиненцию. Французский военный историк Фердинанд Микше пишет по этому поводу: «Последним доказательством нежелания Польши вести переговоры с Германией была секретная телеграмма польского министра иностранных дел своему послу в Берлине, которую расшифровала германская разведка. В телеграмме содержались указания „ни при каких обстоятельствах не вступать в деловые дискуссии“. Вот её дословный текст: „Если имперское правительство сделает вам устные или письменные предложения, вы должны объявить, что не имеете никаких полномочий принимать или обсуждать эти предложения“. 31 августа 1939 года, в 21.15, имперское радио сообщило содержание немецкого предложения Польше, снабдив его следующим комментарием: „Итак, два дня фюрер и германское имперское правительство напрасно ждали прибытия уполномоченного польского посредника для переговоров. При этих обстоятельствах германское правительство предполагает, что его предложения в очередной раз были практически отклонены, хотя, по его мнению, в таком виде, в котором они также были переданы английскому правительству, они являются более чем лояльными, справедливыми и выполнимыми“.

В своих многочисленных предложениях Польше начать переговоры, германское правительство ради сохранения мира было готово отказаться от своих претензий на Южный Тироль, Эльзас-Лотарингию, Ойпен-Мальмеди, Северный Шлезвиг, оккупированную Югославией Нижнюю Штирю, Позен, Западную Пруссию и Восточную Верхнюю Силезию – территории, до 1914 года принадлежавшие Германии и Австрии. Ни Ваймарское правительство, ни немецкое сопротивление со Штауффенбергом (используемое сегодня политиками в своих целях) не были готовы признать германо-польские границы. Лишь один диктатор Гитлер был готов уступить Польше в территориальном вопросе. Он только хотел вернуть город Данциг и наладить экстерриториальное сообщение с Восточной Пруссией (чтобы германские грузы впредь не подвергались назойливому таможенному контролю), отрезанной от Рейха польским коридором.

Американский историк, профессор, д-р Дэвид Хоган пишет: „Ведущий американский дипломат Вильям Буллит также был очень обрадован политическому развороту Англии в марте 1939 года. Он знал, что президент Рузвельт обрадовался бы любому британскому предлогу для развязывания войны в Европе. Поэтому 17 марта он отправил из Парижа письмо, в котором с триумфом сообщал о невозможности уладить европейские распри мирным путём… 19 марта 1939 года Юлиус Лукашевич и Вильям Буллит заверили польского министра иностранных дел Бека в готовности президента Рузвельта сделать всё от него зависящее, чтобы столкнуть Англию и Францию с Германией… После окончания Второй мировой войны английский министр иностранных дел Галифакс открыто признал, что военный союз с Польшей в тогдашней ситуации был делом абсолютно необходимым для развязывания германо-английской войны…“ (цит. по Хогану: Вынужденная война, Тюбинген, 1964 г., глава 12).

Вот так цинично и коварно лорд Галифакс, а за его спиной Рузвельт „развязали“ Вторую мировую войну. При этом они абсолютно не думали о предстоящих жертвах, т.к. следовало ожидать, что Германия потерпит поражение, и тогда, так же, как и в 1918 году, на неё опять можно будет переложить единоличную ответственность за эту большую войну. Поэтому здесь следует привести отрывок из путевых заметок одного известного политика, сделанных им во время его пребывания в Германии в 1936 году. Он объективно оценивал тогдашнюю Германию, не подозревая, что наши военные противники потом, до и после 1945 года, сделают с этой страной.

Бывший премьер-министр Англии Ллойд Джордж в своём интервью газете «Дэйли Экспресс» рассказывал: «Я только что вернулся из поездки по Германии. Я видел знаменитого германского фюрера и кое-что из больших изменений, которые он осуществил. Что бы ни говорили о его методах, а они определённо не являются методами парламентского государства, но нет никакого сомнения в том, что он произвёл чудесный переворот в мышлении немецкого народа. Впервые после войны в стране царит всеобщее чувство безопасности. Люди стали веселее. По всей стране распространяется настроение всеобщей радости. Это более счастливая Германия… Это чудо совершил один человек. Гитлер освободил свою страну от страха повторения того времени отчаяния и унижения и этим он снискал себе неоспоримый авторитет в сегодняшней Германии. И это не столько преклонение перед народным вождём, сколько почитание народного героя, выведшего свою страну из состояния полнейшей безнадёжности и униженности. Он – это немецкий Джордж Вашингтон, человек, вернувший своей стране независимость от всех угнетателей». Норвежский лауреат Нобелевской премии по литературе Кнут Гамсун написал 7 мая 1945 года в газете «Афтенпостен»: «Гитлер являлся реформаторской фигурой высшего ранга, и судьбе было угодно, чтобы он действовал во времена беспримерной жестокости, жертвой которой он и пал в конце концов».

Были и другие высказывания, например Рузвельта и Черчилля. В олимпийском 1936 году Черчилль заявил: «Хочет ли он этого или нет, но мы навяжем Гитлеру войну». В 1937 году Черчилль сказал министру Риббентропу: «Когда Германия станет слишком сильной, мы её вновь уничтожим!». Ещё в 1934 году Рузвельт, выступая в американском конгрессе, объявил: «Будет война с Германией… Всё уже тщательно спланировано». Лорд Галифакс: «Мы полны решимости свалить на Гитлера всю ответственность за заговор против мира» (цит. по проф. Д-ру Хогану: Вынужденная война, Тюбинген, 1964).

19 июля 1940 года Гитлер сказал в рейхстаге: «Мне ещё и сегодня грустно оттого, что, несмотря на все мои усилия, мне не удалось наладить с Англией дружественные отношения, которые, как я думаю, были бы счастьем для обоих народов». После объявления всеобщей мобилизации и отклонения великодушных немецких предложений стало ясно, что Польше была нужна война, а не мир. 31 августа 1939 года, в 21.30, Гитлер подписывает распоряжение № 1: На рассвете следующего дня, в 5.45, германские войска начнут наступление на Польшу. 1 сентября Гитлер объявил в Рейхстаге: «Я решил разговаривать с поляками на том же языке, на котором они разговаривают с нами…»

Разлад – следствие несправедливости, а не войны, но мир начинается только с восстановлением справедливости. Можно, конечно, сказать, что Германия, несмотря на все пакости с польской стороны, всё-таки не должна была позволить себя спровоцировать. Однако виноват всегда тот, кто совершает несправедливость, а не тот, кто не может или не хочет её больше терпеть. Еще в самом начале начавшейся 1 сентября 1939 года войны, буквально через несколько часов, через советника германского посольства в Лондоне д-ра Фрица Гессе, в последующие месяцы германское руководство сделало ещё целый ряд мирных предложений (только за время 18-дневного польского похода их было сделано 7), но все они были отклонены противоборствующей стороной и окончательно потеряли актуальность после полёта Гесса в Шотландию и требования союзниками «безоговорочной капитуляции» Германии. В общей сложности было предпринято более 50 серьёзных попыток мирного урегулирования со стороны тогдашнего имперского правительства, некоторых европейских монархов, церквей и с 1943 года также со стороны немецкого сопротивления. Но все они провалились по вине воинствующих североатлантических богов войны. Желание и готовность к миру одной стороны и, напротив, стремление к войне другой убедительно доказывают, кто желал войны, кто её в конце концов развязал и кто хотел вести её до полного уничтожения немецкого народа.

3 сентября 1939 года Англия и Франция, под давлением США, объявили войну Германии, чтобы вновь её уничтожить. При этом их нисколько не смущал тот факт, что они фактически защищали страшный польский террор и сеящий раздор Версальский договор, равно как и то, что они распространили германо-польскую войну на весь мир.

Гарри Барнс, американский профессор истории, написал в 1961 г.: «Конечная отвественность за начало германо-польской войны лежала на Польше и Англии, последняя также несла ответственность за перерастание этого конфликта в европейскую войну… Он (Гитлер), со своей стороны, предложил Польше максимально возможные уступки, такие, на которые ни за что не пошло бы ни одно правительство Веймарской республики, а именно – гарантировать неприкосновенность польской границы, установленной Версальским договором. На самом деле не Англия, а Германия в 1938/39 гг. предложила Польше бона фиде (добросовестную) гарантию».

Известный во всём мире британский военный историк Лиддел Гарт написал 3 сентября 1949 года в журнале «Picture Post»: «Гитлер хотел всё чего угодно, но только не войны. …После войны многие германские архивы попали в наши руки, и перед нами предстала точная картина тотального страха, царящего перед войной в ведущих немецких кругах. …Внезапный политический разворот Англии сделал войну неизбежной».

В сентябре 1939 года Советский Союз также ввёл свои войска в Польшу, однако при этом Англия и Франция не объявили ему войну. Это доказывает, что союзникам была важна не Польша, которую они, не раздумывая, принесли в жертву, а Германия, ради уничтожения которой и была затеяна эта война. После окончания 18-дневной германо-польской войны, в Варшаве проводится парад победы. Однако в Париже (1940) Гитлер запрещает проведение подобного парада. По его словам, он не хочет оскорблять чувства противника. Но пока он едет в Данциг, чтобы официально закрепить возврат этого старого немецкого города. Данциг буквально тонет в море цветов. Радость людей, освободившихся наконец от польского давления, не имеет границ. На следующий день, 6 октября, Гитлер произносит в рейхстаге речь, ставшую известной как мирное предложение, направленное в адрес Англии и Франции. Своё обращение он заканчивает следующими словами: «Я не выдвигал требований в отношении Франции. Напротив, я выражал желание, чтобы обе нации с великим историческим прошлым навсегда отказались от вражды и нашли наконец путь друг к другу. Я сделал всё для того, чтобы искоренить в немецком народе мысль о неизменной заклятой вражде и посеять на её месте семена уважения перед великими достижениями французского народа и его историей… Ничуть не меньше усилий я затратил в отношении немецко-английской дружбы. Я ощущал это как цель всей моей жизни – сблизить оба народа не только на разумном, но и на эмоциональном уровне… Нет, эта война на Западе не решит ничьих проблем, разве что она сможет поправить подорванные финансы некоторых военных промышленников и владельцев газет или ещё каких-нибудь интернациональных бизнесменов, наживающихся на войне. Я думаю, что нет ни одного ответственного европейского государственного деятеля, который в глубине души не желал бы счастья своему народу. Теперь пусть слово возьмут вожди тех народов, которые разделяют мою точку зрения. А те, которые в войне видят лучшее решение, пусть отвергнут мою протянутую руку».

Если бы Гитлер был сумасшедшим придурком, для его устранения не потребовалось бы гнать на смерть 50 миллионов человек и навлекать беду на ещё больших. И ещё: если бы союзники верили, что с ним нельзя вести переговоры, то они наверняка бы предприняли попытку их проведения хотя бы для того, чтобы обеспечить себе алиби. Но нет, они боялись, что вторая истребительная война, развязанная ими с таким трудом, могла окончиться, не уничтожив Германию. Тот, кто отклоняет мирные предложения, несёт полную ответственность за все разрушения и ужасы войны. Казалось, ведущим политикам западных демократий было безразлично, что ежедневно миллионы людей страдали, а тысячи погибали. После войны Черчилль в Потсдаме даже сказал, что он в любое время мог бы заключить с Гитлером мир. Западные державы не стремились устранить лично Гитлера или его систему: для них было важно уничтожить экономическую и политическую мощь немецкого народа. Они точно так же боролись бы и против сильной, демократической Германии. Поэтому немецкое сопротивление Гитлеру напрасно искало поддержку в Англии. Польша сыграла роль Иуды, втянув Германию в большую, истребительную войну. Она не только сама виновата во всех бедах, которые принесла ей Вторая мировая война, но также разделяет вину во всём горе и разрушениях, обрушившихся вследствие этого на Германию. Своим неприкрытым террором Польша вынудила Германию к необходимой обороне (1939), втянув её таким образом в большую войну, столь желаемую Черчиллем, Рузвельтом и Сталиным. Это было сделано для того, чтобы потом иметь возможность захватить у Германии большие куски немецкой территории. Ещё в 1938 г. польский министр иностранных дел Бек сказал К.Я. Буркхардту: «Это игра, в которой Польша рассчитывает получить наибольший выигрыш». Варшавская «Депеша» от 20.08.1939 г. писала: «В будущей войне прольются такие реки немецкой крови, каких мир не видел со дня своего сотворения».
Георгий Мальцев

Ukhudshanskiy

11.09.2019, 13:00

https://rus-vopros.livejournal.com/7537901.html
https://ic.pics.livejournal.com/grimnir74/16472677/4694806/4694806_original.jpg

Это современный фотошоп. Оригинал:
http://a-pesni.org/ww2/placat/naznatchili.jpg

Is_pavel

11.09.2019, 13:04

https://uctopuockon-pyc.livejournal.com/3446945.html

17 сентября 2019, 10:02 106
Разгром Германией Польши в 1939 году не является действием исчерпывающим и законченным. Согласно секретному протоколу к пакту СССР и Германия поделили ее на две «сферы интересов», западная часть – Германии, восточная – СССР. Захватив с боями западную часть, немецкие войска продолжали движение на восток, перешли предусмотренную протоколом линию разграничения «сфер интересов», вышли на рубеж Белосток, Брест, Владимир-Волынский, Львов, Дрогобыч, вступив в начале второй половины сентября на территорию в основном заселенную украинцами и белорусами, т.е. на территорию Западной Украины и Западной Белоруссии. В результате немецкие дивизии оказались не так уж и далеко (150 – 250 км) от нашей границы.

В этот период Красная армия вела бои на Халхин-Голе, и еще не было известно каким образом сложиться ситуация в этих боях. Япония хоть и понесла поражение, но могла нарастить силы и начать второй этап наступления в Монголии. Именно в этот момент в вопросе «освобождения своей части Польши от помещиков и капиталистов» перед советским руководством встала дилемма. Во-первых, ускорить вступление Красной Армии на свою часть Польши – нет повода. Англия и Франция могут, как и Германии, объявить войну. Это нежелательно. Во-вторых, если задержаться с вступлением – можно сильно просчитаться. Германские войска захватят всю Польшу и остановятся у нашей границы. Может быть и не остановятся.

Риббентроп периодически напоминал Молотову о необходимости ввода наших войск в Польшу. Не так нужна была немцам наша помощь, как важен был сам факт вступления, после которого, как рассчитывал Риббентроп, Англия и Франция войну нам все же объявят. И мы станем союзниками Германии во Второй мировой войне со всеми вытекающими отсюда последствиями. Молотов, отвечая Риббентропу, твердо обещал, что в Польшу мы вступим, но… в свое время. И это время подошло. Переговоры с Японией подходили к концу и 17 сентября намечалось подписание мирного договора.

В это же время Президент и правительство Польши сбежали в Румынию. Германские войска вступили на украинские и белорусские земли. Вот и появился повод: «Взять под защиту жизнь и имущество населения Западной Украины и Западной Белоруссии». А от кого защищать? Ясно – от немцев. Больше врагов нет. Немцы по такому «поводу» поморщились, но от обиды не умерли, стерпели. Молотов заявил послу Шуленбургу: «Это даст Советскому Союзу благовидный предлог и возможность не выглядеть агрессором». И удержит от объявления войны Советскому Союзу западными державами, можно добавить к словам Молотова.

Вступление наших войск на территорию Польши официально было названо «освободительный поход Красной Армии в Западную Белоруссию и Западную Украину». К «походу» все было готово, ожидали удобный момент его начала. Была проведена скрытая мобилизация военнообязанных; в боевую готовность были приведены все семь существующих в то время западных военных округов. 11 сентября были образованы два фронта – Белорусский и Украинский, которые соответственно возглавили командарм 2 ранга Ковалев М.П. и командарм 1 ранга Тимошенко С.К. Были сформированы полевые управления этих фронтов; командованию фронтов было приказано с 13 сентября начать переброску войск в районы сосредоточения и 16 сентября быть готовым к переходу границы с задачей «молниеносным ударом» разгромить противостоящие силы польской армии.

В 5 часов 40 минут 17 сентября 1939 года войска РККА получили приказ перейти советско-польскую границу и продвигаться к рубежам рек Тисса, Нарев, Висла, Сан (к линии разграничения «сфер интересов» между Германией и СССР).

Польскому послу в Москве была зачитана нота о причинах вступления Красной Армии на территорию Польши. Нота послом была отвергнута с возмущением.

В этот же день послам иностранных государств было сделано заявление, что СССР продолжает соблюдать нейтралитет и в войну ни на чьей стороне не вступает, что сыграло свою роль при обсуждении правительствами Англии и Франции вопроса об объявлении войны СССР.

Большую роль при принятии решения по этому вопросу сыграло мнение видного и авторитетного английского политика У.Черчилля, который в одном из своих выступлений явно поддержал СССР, сказав: «Для защиты России от нацистской угрозы явно необходимо было, чтобы русские армии стояли на этой линии (линии разграничения «сфер интересов»). Во всяком случаен эта линия существует, следовательно, создан восточный фронт…» По мнению Черчилля, даже потенциальный, недействующий, этот фронт будет отвлекать на себя от 20 до 25, если не более германских дивизий. (Имеется в виду от западного фронта). Черчилль понимал, что пламя Второй Мировой войны только разгорается, что многомиллионная армия Советской России скоро понадобиться, а потенциальный восточный фронт придет в действие. С Россией из-за Польши сейчас ссориться нельзя, считал Черчилль. Старейший политик и государственный деятель Англии еще времен Первой мировой войны Ллойд Джордж в письме польскому послу в Лондоне указал, что СССР занял «территории, которые не являются польскими и которые были силой захвачены Польшей после Первой мировой войны. Было бы актом преступного безумия поставить русское продвижение на одну доску с продвижением немцев».

Бойцы РККА были в затруднении с одной стороны, перейти границу и «молниеносным» ударом разгромить противостоящие силы польской армии. А с другой – политработники, разъясняли, что «мы идем не как завоеватели, а как освободители». Обращалось внимание на защиту местного населения, охрану имущества всех граждан, независимо от национальности, лояльное отношение к польским военнослужащим и государственным чиновникам…

Польские военнослужащие тоже были в растерянности и тоже, как и наши, не знали, что же делать: оказывать сопротивление, вступать в бой, или встречать Красную Армию цветами. Поляки были дезориентированы поведением, идущими в колоннах, наших войск: огня не открывают, командиры объясняют и населению, и польским военнослужащим, что пришли помогать Польше.

Исходя из реальностей, польское правительство признало, что Польша в состоянии войны с СССР не находится. Главное командование войска Польского отдало приказ: «С Советскими в бой не вступать…, если они не нападают на польские войска и не пытаются их разоружить. Соединениям и частям выходить в Румынию и Венгрию». В связи с тем, что связь была уже нарушена, этот приказ получили не все части и столкновения с «Советами» все же происходили.

Войска Белорусского фронта 19 сентября овладели Вильнюсом, Волковыском и другими населенными пунктами. Завязались бои за Гродно. 21 сентября, после двухдневных ожесточенных боев, Гродно был взят. Войска фронта за 4 дня продвинулись на 200 – 250 км и вышли в район Белостока и Беловежской пущи. Но Белосток уже был захвачен немцами. В ходе переговоров вопрос урегулировали. Немцы ушли и в город вступили наши части.

Войска Украинского фронта успешно продвигались на запад, в основном, без боев, занимая в своей полосе города Сарны, Луцк, Тернополь, Станислав (сейчас Хмельницкий) и другие. С боями были взяты Ковель и Стрый. При подходе к Львову рано утром 19 сентября произошло боевое столкновение с немцами, которые уничтожили два наших легких танка с экипажами. Подошедший наш танковый батальон вынудил немцев отступить. Львов был окружен немцами, но поляки не сдавались. Наше командование потребовало от немцев отвести свои части от Львова. Получив утром 20 сентября соответствующий приказ своего Верховного командования, немцы отошли от Львова на 10 км западнее. 22 сентября Львовский гарнизон в количестве 15 тыс. человек сдался Красной Армии, не оказав сопротивления. Западнее Львова с немцами произошло еще несколько боестолкновений.

В первой декаде октября 1939 года все воинские части советских войск, которые находились западнее новой советско-германской границы, были отведены на свою территорию. Раздел Польши завершился. Как государство, она перестала существовать. Потери Красной Армии за время «освободительного похода» были около 1500 человек.

В конце октября 1939 г. Народные собрания Западной Украины и Западной Белоруссии принимают обращения в наши соответствующие Верховные Советы о воссоединении с УССР и БССР и вхождении в СССР. Срочно, не откладывая в долгий ящик, эти просьбы удовлетворяются. За счет присоединенных территорий площадь СССР увеличивается на 190 тыс. кВ. км., население – на 13 млн. человек.

МТРК "Мир"

12.09.2019, 02:45

726jUAK5vak
https://www.youtube.com/watch?v=726jUAK5vak

Mari_batinak

12.09.2019, 03:09

https://picturehistory.livejournal.com/4586475.html
mari_batinak (mari_batinak) написал в picturehistory
2019-06-21 17:00:00 231

На территории СССР начали действовать германские диверсионные группы, а германский флот начал минирование входа в Финский залив.
https://imgprx.livejournal.net/418fbb5e5e3450c382aec80f085fca47fa0350ee/JoPeRZSIVrwPP-OpvLLK-ZBejrN0pmLp773TSZlurDacDQp9EhDkApZsRnnDY7Bbltoqg1S FNfZTHxFQiQY6Y6p7ARKTEKoL5u69fajWUn2II38t22kEj2Wnm ufkk3ISTC2GXX39cYlExZeJekSBbcSbHx93lK05cvHLKlS1Wzq 8SqRlmFlYYN_yNhhkQYQjw6wnmoAny21DbWDPB5bPIDCeu5yn6 ND7YN7kd6KmGVc
На фото - Герман Геринг зачитывает генералам Третьего рейха приказ о нападении на СССР.

КП.ру

12.09.2019, 03:13

https://www.kem.kp.ru/daily/25708.3/907821/
70 лет назад началась Великая Отечественная война

22 июня 1941 года Гитлер напал на Советский Союз. Почему это случилось? Можно ли было не допустить страшной войны? Кому выгодно было стравить Германию и СССР? Об этом - беседа с писателем, автором книги «Кто заставил Гитлера напасть на Сталина?» Николаем СТАРИКОВЫМ.

Фюрер и Наполеон

- Николай, уже 70 лет минуло с тех пор, как Гитлер напал на нашу страну, а все еще идут споры: знал или не знал Сталин, ожидал - не ожидал, что Гитлер нападет на Советский Союз. Как же было на самом деле?

- Могло ли руководство Советского Союза, в том числе Сталин, не видеть концентрации невиданных размеров немецких войск - более 3 мил*лионов - у наших границ? Конечно, не видеть и не знать не могли. Донесения шли от пограничников, от разведки. Но знали ли в Кремле точную дату нападения? Советская разведка так и не смогла задолго и точно ее указать. Руководство СССР получало массу информации. Например, Рихард Зорге передает телеграмму о том, что война должна начаться 15 мая. Наступает 15 мая - война не начинается. Источники из немецких войск сообщают о начале войны в начале мая, потом в середине мая, начале июня, середине июня. Поток дат. Как можно верить источнику, который уже пару раз ошибся и вновь шлет очередную «точную дату» германского нападения?

- Но ведь у Сталина была информация даже от самих немецких военных?!

- 22 июня, как только войскам Гитлера был зачитан его приказ о начале войны с СССР, несколько бывших немецких коммунистов, а теперь солдат вермахта, перешли к нашим войскам. Они сообщили, что война начнется сегодня, через несколько часов. Но, к сожалению, уже было поздно, и эта информация не смогла повлиять на дальнейшее развитие событий. Но нельзя сказать, что Сталин на всю поступающую к нему информацию вообще никак не реагировал.

- А как Сталин реагировал? Когда рано утром 22 июня Гитлер напал на СССР, что делало советское руководство?

- Давайте вспомним примерную хронологию. Около 4 часов утра 22 июня началась война. Положим час на то, чтобы в Кремле собралось все политическое и военное руководство. А с заявлением, что началась война, Молотов выступил только в 12 часов дня! Мы видим загадочный «промежуток» длиной в семь часов. Чтобы понять, что делало советское руководство эти семь часов, вернемся немного назад. К тому времени, когда СССР еще не был подвергнут агрессии. Гитлер воевал с Великобританией. Спросим себя: какая страна заинтересована больше всего в начале германо-советского конфликта? Кому он был нужен больше всех? СССР? Германии? Конечно, Великобритании. Имеется историческая аналогия: Наполеон, воюя с Анг*лией, имел реальные *союзнические отношения с Россией, а не просто договор о ненападении, который был у Советского Союза с Германией. И все равно Наполеон пошел на Россию в 1812-м, решив, что кратчайший путь в Лондон лежит через Москву. Чем это закончилось для Наполеона и его империи, известно. Разница между Гитлером и Наполеоном, помимо всех исторических нюансов, в том, что Гитлер-то знал, что случилось с Наполеоном, а у Наполеона этого опыта не было.

И тем не менее Гитлер совершил ту же самую ошибку. Воюя с Англией (а Гитлер и в «Майн Кампф» пишет, что нельзя воевать на два фронта), он вдруг нападает на Советский Союз. Почему? Ведь согласно торговому договору Гитлер получал массу необходимых ресурсов из СССР. Не бесплатно, за деньги, в рамках торговых отношений. К примеру, Советский Союз закупал для Германии каучук на Востоке и его переправляли в Германию через нашу территорию.

Сталин просто не мог себе представить такого идиотизма со стороны Гитлера, как нападение на Советский Союз. Может ли здравомыслящий государственный деятель начать еще одну войну, помимо той серьезной, которая уже идет? Ведь Гитлер воюет со всем миром, война с Британией - это война с Канадой, Индией и Австралией, где глава страны - английская королева. Поэтому в такую глупость со стороны Гитлера просто невозможно было поверить.

Но фюрер был игроком. В 1941-м он затеял игру и все поставил на карту. В начале мая 1941 года заместитель Гитлера по партии Рудольф Гесс перелетел в Лондон. Даже журнал «Шпигель» на днях опубликовал материалы, что Гесс полетел в Лондон по заданию Гитлера. Но об этом уже полвека пишет большое количество авторов. Гесс вступил в переговоры с англичанами не потому, что «сошел с ума», а потому, что получил приказ от Гитлера.

- О чем велись переговоры?

- Материалы по Гессу англичане засекретили. И срок открытия их все время откладывается. Почему? Если Лондон отказал Берлину в сотрудничестве, то что там секретить? Но в том-то и дело, что англичане дали *добро Гитлеру на нападение на СССР.

Тайная связь

- В Москву в мае 1941 года ведь тоже что-то привез странный немецкий «Юнкерс-52»? Что?

- Гитлер одновременно отправлял переговорщиков и в Лондон, и в СССР, пытался играть со всеми одновременно. Почему? Потому что он решал, как ему действовать, и удар по СССР вовсе не был решенным делом. Вероятность продолжения активной фазы уничтожения Великобритании была не менее вероятна. 15 мая 1941 года, через 5 дней после полета Гесса в Лондон, другой немецкий самолет перелетел через все системы советской ПВО и сел в Москве. Оттуда вышел неизвестный человек, сел в машину и уехал. Сейчас в *историографию введен текст письма, который Гитлер прислал Сталину. В письме глава Германии пишет: «Я окончательно пришел к выводу, что невозможно достичь долговременного мира в Европе - не только для нас, но и для будущих поколений без окончательного крушения Англии и разрушения ее как государства».

Но сокрушению англичан может помешать *англофилия некоторых генералов. В своем письме Гитлер излагает существующие у него проблемы, объясняя для Сталина все происходящее. Это письмо очень важно для понимания дальнейших событий: «Чтобы организовать войска вдали от английских глаз и в связи с недавними операциями на Балканах, значительное число моих войск, около 80 дивизий, расположены у границ Советского Союза. Возможно, это порождает слухи о возможности военного конфликта между нами. Хочу заверить Вас - и даю слово чести, что это неправда... Я хочу быть с Вами абсолютно честным. Я боюсь, что некоторые из моих генералов могут сознательно начать конфликт, чтобы спасти Англию от ее грядущей судьбы и разрушить мои планы. Речь идет о времени более месяца. Начиная примерно с 15 - 20 июня я планирую начать массовый перевод войск от Ваших границ на Запад. В соответствии с этим я убедительно прошу Вас, насколько возможно, не поддаваться провокациям, которые могут стать делом рук тех из моих генералов, которые забыли о своем долге. И, само собой, не придавать им особого значения. Стало почти невозможно избежать провокации моих генералов. Я прошу о сдержанности, не отвечать на провокации и связываться со мной немедленно по известным Вам каналам. Только таким образом мы можем достичь общих целей, которые, как я полагаю, согласованы...»

А теперь мы возвращаемся в день 22 июня: чем 7 часов после начала войны занималось советское руководство? Советское руководство пыталось выяснить у Гитлера, что происходит. И только после того, как стало окончательно ясно, что происходящее не недоразумение, а благословленная Гитлером агрессия, Молотов был отправлен Сталиным выступить перед народом по радио. Сам Сталин не пошел выступать не потому, что он боялся или был в шоке, нет. Глава СССР занимался более важными делами, начал конкретно руководить выходом из сложного положения, в котором оказались наши войска. Ведь 22 *июня еще никто не знал, как будут развиваться дальнейшие события.

7 часов после начала войны 22 июня 1941 года Сталин пытался разобраться, что задумал Гитлер: большую войну с СССР или обманные маневры?Фото с сайта otechestvennaya.narod.ru
7 часов после начала войны 22 июня 1941 года Сталин пытался разобраться, что задумал Гитлер: большую войну с СССР или обманные маневры?Фото с сайта otechestvennaya.narod.ru

О «прострации» вождя народов

- Хрущев утверждал, что Сталин в первые часы и даже дни войны впал в прострацию.

- Существует документ - журнал регистрации входящих и выходящих из кабинета Сталина 22 июня. Там кипела работа, множество разговоров, докладчиков. Конечно, Сталин не впал в прострацию. Это наглое вранье. Вообще доклад Хрущева на XX съезде партии - образчик лжи. Хрущев там же утверждал, что Сталин руководил войной по глобусу. Я прочитал мемуары маршала Мерецкова, он прямо пишет: «Слова Хрущева - бред!» Это пишет Мерецков, который 23 июня 1941 года был арестован и вплоть до середины сентября находился под следствием. И в тюрьме его били серьезно. У него была масса поводов не любить Сталина и присоединиться к хору очернителей. Тем не менее он пишет, что Сталин всегда вникал и в стратегические проблемы, и в мелкие детали военных операций. И никто из советских полководцев никогда не говорил о прострации Сталина. Это один из мифов, который нам навязывается с перестроечных времен.

Накануне

- В 1939-м СССР и Германия заключили договор о ненападении, который потом на Западе назвали Пактом Молотова - Риббентропа. Почему этот документ не позволил избежать войны?

- Потому, что Гитлер нарушил договор. Как нарушил и второй договор с нами - о дружбе и границе, который был заключен позже, в конце сентября 1939 года. При этом фюрер не нарушал более ни одного договора, ни с одной страной, где были гарантии ненападения друг на друга. С Польшей он его расторг за полгода до войны. Франция и Англия сами объявили ему войну. И еще хочется сказать о терминах, они вовсе не случайны. У всех стран были с гитлеровской Германией «договоры», и только у СССР - некий зловещий «пакт». Нет такого слова. Гитлер заключил первый договор о ненападении с Польшей. Будущая жертва гитлеровской агрессии подписала с молодым канцлером Адольфом Гитлером договор о ненападении, такой же, как Советский Союз, только в 1934 году. На пять лет раньше.

- Почему вообще мировые лидеры позволили Гитлеру разгуляться по Европе?

- Адольф Гитлер был приведен к власти Лондоном, Вашингтоном и в меньшей степени Парижем. Это был некий цепной пес, которого вскормили с одной целью - нападения на Россию. Сами-то они воевать не любят, кто-то должен за них это делать. Они привели к власти волевого человека, фанатика, дали ему деньги, кредиты, перестали взимать с Германии репарации, восстановили промышленность. Но как Гитлер может начать войну с СССР, если между ними находятся государства? Значит, нужно Гитлера подвести к границам России. И они начинают скармливать Гитлеру своих собственных союзников. Сначала отдают ему независимую Австрию, которую по договору должны были защищать. Потом Чехословакию, Польшу. Хотя Польша по их замыслу должна была вместе с Гитлером нападать на Советский Союз. Но Гитлер захотел стать равным с англосаксами, сесть с ними за единый стол. А им это не нужно было. Обычно люди ведь не сажают собак за свой стол, у собаки свое место. И Гитлеру стали указывать это самое «место!». Польша прекратила переговоры о польском коридоре и статусе Данцига и в одночасье заняла по отношению к Германии враждебную позицию.

Союзнички

- Почему Советская армия не смогла остановить Гитлера в начале войны, чтобы не позволить ему *зайти в страну?

- На тот момент нацистская Германия обладала самой сильной армией мира. Это была серьезная военная машина, которая использовала новый метод - ему противостоять тогда не мог никто. Метод заключался в том, что немцы прорывали оборону и их танковые колонны шли, невзирая ни на какие очаги сопротивления, вперед. В воздухе же висела германская *авиация, которая в первые же часы старалась подавить авиацию противника и завоевать господство в воздухе. В итоге наши части оказывались в ситуации, когда эти танковые клинья соединялись далеко за нашими позициями. Получались котлы. Собственно говоря, все лето 1941 года и даже часть осени - это поочередное окружение больших масс советских войск вот этими немецкими прорвавшимися танковыми клиньями. Это была совершенно новая война, к которой наша армия оказалась не готова.

- Как вели себя союзники СССР в 1941-м?

- Союзники всячески показывали солидарность с нами. И все. Никакой реальной помощи не оказывалось. Советский посол в Лондоне писал, что мы просили у англичан конкретное вооружение, самолеты. С острова Эзель в Эстонии наши дальние бомбардировщики бомбили Берлин. Но у нас не было сверхмощных бомб, которые требовались для этой операции. Англичане помогли, писал посол СССР в Англии Майский. Дали шесть бомб… Союзники тянули время. Не оказывали реальной помощи. Когда Великобритания, к примеру, стала союзником Советского Союза? Реально, а не на словах? 26 мая 1942 года! Что ждали? Хотели убедиться, кто победит. Им нужно было, чтобы Германия и Советский Союз взаимно обескровили друг друга. Именно поэтому союзники не открывали и второй фронт. И только убедившись, что Красная Армия дойдет до Ла-Манша без их помощи, высадились летом 1944 года во Франции. В большей степени для того, чтобы предотвратить проникновение советских войск в Европу, а не для того, чтобы добить Гитлера.

- Но ведь Сталин с 1939 года, когда Гитлер уже воевал в Европе, тоже не бросился спасать ее, и с геополитической точки зрения ему тоже было выгодно, чтобы воюющие страны ослабили другу друга, а мощь СССР в это время росла?

- С этими ребятами из Лондона и Вашингтона мы стали союзниками поневоле. Была «собака» Гитлер, и все противоборствующие стороны старались эту «собаку» натравить друг на друга - вот смысл политических маневров. Только нужно помнить, что выкормили этого пса, поставили его у власти, вооружили не Россия - СССР, а так называемые «демократические страны» Запада. Англия и США не были нашими союзниками накануне 1941 года, и мы с ними не собирались вместе бороться против Гитлера. Желание руководства СССР было предельно прагматично - пусть бы Запад сам воевал с выращенным им Гитлером. А в Европе и США хотели, чтобы Гитлер воевал с нами.

Есть очень интересный факт времен войны. Гитлер уже напал на СССР, танковые клинья немцев рвутся вперед, никак их не остановить. А на границе Советского Союза и Ирана стоят две полнокровные армии. Стоят… до 23 августа 1941 года. И ни один солдат на германский фронт оттуда не отправляется. Сталин что - круглый идиот и просто забыл, что у него две армии у Ирана стоят? При этом из Сибири почему-то он войска перевозил, а вот оттуда - ни одного солдата. И только 23 августа наши войска вошли в Иран и оккупировали его совместно с англичанами. То есть фактически мы отодвинули свою границу километров на 400 в сторону, что давало нам гарантию, что англичане не нанесут удар по нашим нефтяным месторождениям. Две армии охраняли бакинскую нефть СССР не от немцев, а от англичан. Охраняли до 23 августа. Пока Сталин не договорился с англичанами. И только потом подразделения этих армий стали перебрасываться на московский фронт. И совершили бессмертные подвиги. Кстати, дивизия панфиловцев, что насмерть встала под Москвой, именно оттуда. Если посмотреть открытыми глазами на факты тех дней, то станут совершенно очевидны две вещи: вероятность войны с англичанами была для Сталина выше, чем вероятность войны с немцами. И второе - Сталин вообще хотел остаться в стороне от конфликта. Если не все время, то максимально долго постараться сыграть роль США в Первой мировой войне. И он прекрасно понимал, что именно из Лондона будут предприниматься все попытки втянуть Россию в войну. Вновь стравить ее с Германией, как это получилось в 1914 году.

- Получается, Гитлер не готов был воевать с СССР, смысла никакого для него в этой войне не было?

- Никакого. Решение Гитлера просто за гранью здравого смысла. Ведь не было заготовлено зимнего обмундирования для его армии, не было зимней смазки для оружия. Как можно воевать в России без всего этого? Даже если собирались разбить Россию за три месяца, то ведь гарнизоны по новой границе германских завоеваний тоже потом не в шортах должны были сидеть. И не с копьями! Поэтому Сталин, который не считал Гитлера полным *идиотом, и не мог предположить такой глупой авантюры. А был убежден, что фюрер сначала постарается закончить борьбу с англичанами. Не потому, что Иосиф Виссарионович «верил» фюреру, а потому, что считал того здравым политиком и реалистом. Но Адольф Гитлер как государственный деятель оказался непригодным. Он оказался сентиментальным авантюристом. Он поддался не фактам, а эмоциям. Симпатиям и антипатиям. Ведь Гитлер был жутким англофилом. Целая глава «Майн Кампф» посвящена тому, что Германия должна дружить только с Англией. Да и история его восхождения к власти дала о себе знать. Гитлер не любил Россию и очень любил Англию. И, когда встал выбор, он его сделал. И погубил все, чего добился до этого. И все равно проиграл, не*смотря на то что война для СССР началась по самому ужасному сценарию, а для Германии - по самому хорошему. Когда Сталину в 1945 году сообщили, что Гитлер застрелился в бункере, он сказал только одну фразу: «Доигрался, подлец». В этих словах - концентрированная правда о трагедии 22 июня и ее причинах…

Андрей Кравченко

12.09.2019, 13:11

http://ymorno.ru/index.php?showtopic=48574&hl=%F1%E5%ED%F2%FF%E1%F0*
6.09.2011 - 09:16

Вопрос, почему Красная Армия вчистую проиграла приграничные сражения в Белоруссии, на Украине (хотя как раз в полосе обороны КОВО все было не столь однозначно) и в Прибалтике давно занимает умы и военных историков, и просто людей, интересующихся историей СССР и России. В качестве основных причин называются:

1. Общее превосходство сил и средств армии вторжения над группировкой советских войск в западных военных округах (становившееся подавляющим на направлениях главных ударов);

2. РККА встретила начало войны в неотмобилизованном и недоразвернутом виде;

3. Достижение противником тактической внезапности нападения;

4. Крайне неудачная дислокация войск в западных военных округах;

5. Реорганизация и перевооружение РККА.

Все это верно. Но кроме этих причин, многократно рассмотренных под разными углами и с разной степенью детализации, существует еще ряд причин, которые часто выпадают из обсуждения причин поражения РККА в июне-июле 1941 года. Попробуем проанализировать их, ибо они на самом деле сыграли большую роль в трагическом начале Великой Отечественной войны для нашего народа. А вы, уважаемые читатели, сами решайте, насколько важны были эти причины.

Обычно при оценке войск Германии и СССР накануне войны в первую очередь обращают внимание на их численность, количество соединений и материальную обеспеченность основными видами вооружения и техники. Однако чисто количественное сравнение, оторванное от качественных показателей войск, не дает объективной картины соотношения сил и приводит к неверным выводам. Тем более, что сравнивают обычно соединения и части в их штатной численности, порой «забывая» о том, что германские войска были уже давно отмобилизованы и развернуты, а наши — вступали в войну из положения мирного времени.

Зато пробелы в понимании проблем предвоенной Красной Армии дают повод для различных сногсшибательных теорий. Но эта статья не для любителей юношеской игры в конспирологию по методу Резуна-Суворова и его последышей, это попытка заглянуть и разобраться, так ли все хорошо было в Красной Армии накануне Большой Войны.

ЛИЧНЫЙ СОСТАВ

Развитие военной техники и способов ведения боевых действий в середине ХХ века привели к резкому повышению требований к грамотности личного состава вооруженных сил любого государства. Причем это касалось как кадрового военнослужащего, так и военнообязанного запаса. Особенно важен был навык обращения с техникой. Германия уже к концу ХIХ века стала первой страной в мире со всеобщей грамотностью населения. В данном случае Бисмарк был совершенно прав, говоря, что войну с Францией выиграл обыкновенный прусский школьный учитель, а не пушки Круппа. А в СССР, согласно переписи населения 1937 года, проживало почти 30 миллионов (!) неграмотных граждан возрастом старше 15 лет, или 18,5% всего населения. В 1939 году только 7,7% населения СССР имели образование 7 классов и больше, а высшее образование имели только 0,7%. У мужчин возраста 16 — 59 лет эти показатели были заметно выше — соответственно 15% и 1,7% но все равно были недопустимо низкими.

Согласно немецким данным в конце 1939 года только в Германии имелось 1 416 000 легковых автомобилей, и это без учета автопарка присоединенной Австрии, Судет, и Польши, то есть в границах 1937 года. А на 1 июня 1941 года в СССР было всего около 120 000 легковых автомашин. Соответственно, в пересчете на количество населения, в Германии на 1000 граждан приходилось в 30 раз больше автомобилей, чем в СССР. Кроме того, в Германии в частной собственности было более полумиллиона мотоциклов.

Две трети населения СССР проживало до ВОВ в сельской местности, и уровень образования и навыков обращения с техникой призывников из сел и деревень в подавляющем кол-ве случаев был удручающе низок. В большинстве своем до прихода в армию они никогда не пользовались даже велосипедом, а некоторые о нем даже никогда не слышали! Так что говорить об опыте вождения мотоцикла или автомобиля вообще не приходилось.

Таким образом, изначально, только за счет более грамотного и технически подготовленного солдата вермахт имел значительное преимущество над РККА. Советское руководство прекрасно осознавало эти проблемы и до войны были организования курсы ликбез, и солдат наравне с воинским делом обучали элементарно читать и писать. Кстати, отчасти этим обуславливалась необыкновенная популярность РККА среди молодежи, которая не только не стремилась «откосить» от службы в армии, но рвалась служить! А к офицерам, да и просто к красноармейцам, относились с большим уважением.

Несмотря на титанические усилия по ликвидации безграмотности бойцов РККА, до среднестатистической грамотности в германской армии было еще очень далеко. Немецкое превосходство росло и за счет более высокой дисциплины, индивидуальной выучки и продуманной системы обучения, берущей начало в «армии профессионалов» — рейхсвере.

Усугублялось это тем, что поначалу в РККА как класс отсутствовали младшие командиры. В других армиях они назывались унтер-офицерами, или сержантами (не была исключением и русская царская армия). Они былки как бы «становым хребтом» армии, наиболее дисциплинированной, устойчивой и боеспособной ее частью. В РККА они совершенно не отличались от рядовых солдат ни по своему образованию, ни по обученности, ни по опыту. Приходилось для выполнения их функций привлекать офицеров. Именно поэтому в управлении советской стрелковой дивизии перед войной было втрое больше офицеров, чем в немецкой пехотной дивизии, причем последняя имела на 16% больше личного состава по штату.

В итоге, в предвоенный год в РККА сложилась парадоксальная ситуация: несмотря на большое количество командиров (на июнь 1941 г.— 659 тыс. чел.), Красная Армия постоянно испытывала большой некомплект комсостава относительно штата. Например, в 1939 году на одного командира в нашей армии приходилось 6 рядовых, в вермахте — 29, в английской армии — 15, во французской — 22, а в японской — 19.

В 1929 году 81,6% курсантов, принятых в военные школы, пришли туда только с начальным образованием 2–4 класса. В пехотных школах этот процент был еще выше — 90,8%. Со временем положение начало исправляться, но очень медленно. В 1933 году доля курсантов с начальным образованием снизилась до 68,5%, но в бронетанковых училищах она оставалась по-прежнему 85%.

И это объяснялось не только низким средним уровнем образования в СССР, который хоть и медленно, но благодаря последовательной государственной программе продолжал повышаться. Отрицательную роль сыграла практика предоставления преимуществ при поступлении «по происхождению». Чем более низкий социальный статус (а стало быть — и уровень образованности) был у родителей, тем с большей охотой брали на офицерские курсы РККА их отпрысков. В результате безграмотных курсантов приходилось обучать элементарным вещам (чтению, письму, сложению-вычитанию и т. д.), тратя на это то самое время, которое немецкий курсант тратил непосредственно на военное дело.

В войсках ситуация была не лучше. Накануне начала ВОВ только 7,1% командного и начальствующего состава РККА могли похвастаться высшим военным образованием, среднее было у 55,9%, ускоренные курсы — у 24,6%, а оставшиеся 12,4% не получили вообще никакого военного образования. В «Акте о приеме Наркомата Обороны Союза ССР» товарищу Тимошенко от тов. Ворошилова говорилось:

«Качество подготовки командного состава низкое, особенно в звене рота-взвод, в котором до 68% имеют лишь краткосрочную 6-месячную подготовку курса младшего лейтенанта».

А из состоявших на учете 915 951 командиров запаса армии и флота 89,9% имели за плечами лишь краткосрочные курсы или не имели вообще никакого военного образования. Даже среди 1076 советских генералов и адмиралов высшее военное образование получили только 566. При этом их средний возраст был 43 года, а значит и большого практического опыта они не имели. Особенно печально обстояли дела в авиации, где из 117 генералов, только 14 имели высшее военное образование. Ни один из командиров авиакорпусов и дивизий его не имел.

Первый звонок прозвенел во время «Зимней войны»: могучая Красная Армия натолкнулась в ходе советско-финляндской войны на неожиданно упорное сопротивление финской армии, которую никак нельзя было считать сильной, ни по количеству, ни по оснащенности, ни по уровню обученности. Это был как ушат холодной воды. Сразу всплыли существенные изъяны в организации подготовки личного состава нашей армии. Бичом предвоенной РККА оставались посредственная дисциплина, постоянные отрывы личного состава от обучения военному делу на хозяйственные и строительные работы, частые перегруппировки войск на огромные расстояния, иногда в неподготовленные и не обустроенные районы дислокации, слабая учебно-материальная база и неопытность командного состава. Процветали упрощенность и формализм обучения, и даже банальный обман (как тогда говорили «очковтирательство») при проведении проверок, учений и боевых стрельб. Но самое страшное, что все это поперло наружу уже в условиях начавшейся Второй Мировой войны, когда вермахт на глазах всего мира, в том числе и руководства СССР, разгромил гораздо более сильных противников, чем финны. На фоне этих побед, результаты финской кампании, скажем прямо, выглядели весьма бледно.

Думается, что именно по результатам советско-финской войны произошли большие изменения в Наркомате обороны. 14 мая 1940 года новый нарком С. Тимошенко издал приказ № 120 «О боевой и политической подготовке войск в летний период 1940 учебного года». В этом приказе четко говорилось о выявленных недостатках в РККА:

«Опыт войны на Корело-Финском театре выявил крупнейшие недочеты в боевом обучении и воспитании армии.
Воинская дисциплина не стояла на должной высоте...

Подготовка командного состава не отвечала современным боевым требованиям.

Командиры не командовали своими подразделениями, не держали крепко в руках подчиненных, теряясь в общей массе бойцов.

Авторитет комсостава в среднем и младшем звене невысок. Требовательность комсостава низкая. Командиры порой преступно терпимо относились к нарушениям дисциплины, к пререканиям подчиненных, а иногда и к прямым неисполнениям приказов.

Наиболее слабым звеном являлись командиры рот, взводов и отделений, не имеющие, как правило, необходимой подготовки, командирских навыков и служебного опыта».

Тимошенко прекрасно осознавал, что большая война не за горами, и подчеркивал: «Обучение войск приблизить к условиям боевой действительности». В приказе № 30 «О боевой и политической подготовке войск на 1941 учебный год» от 21 января 1941 года эта формулировка становится предельно жесткой: «Учить войска только тому, что нужно на войне, и только так, как делается на войне». Но времени для такой учебы уже не хватило. Постигать азы военной премудрости нашей армии пришлось уже под бомбами, в ходе жесточайшей борьбы с сильным, умелым и безжалостным противником, который не прощал ни малейшей ошибки и сурово наказывал за каждую из них.

БОЕВОЙ ОПЫТ

Наличие боевого опыта является важнейшим компонентом боеспособности войск. К сожалению, единственным путем его приобретения, накапливания и закрепления является непосредственное участие в боевых действиях. Ни одни, даже самые широкомасштабные и приближенные к боевой обстановке учения не заменят реальной войны.

Обстрелянные солдаты умеют выполнять свои задачи под огнем противника, а обстрелянные командиры точно знают чего ожидать от своих солдат и какие задачи ставить своим подразделениям, а главное — умеют быстро принимать правильные решения. Чем свежее боевой опыт и чем ближе условия его получения к тем, в которых придется вести боевые действия, тем более он ценен.

Кстати говоря, есть весьма устоявшийся миф об «устаревшем боевом опыте» и его вредности. Суть его заключается в том, что якобы старые военначальники, накопили столь большой практический опыт, что уже неспособны к восприятию новых стратегических и тактических решений. Это не так. Не следует путать косность мышления с боевым опытом — это вещи разного порядка. Именно косность мышления, шаблонность выбора решения из заведомо известных вариантов приводит к беспомощности в условиях новых военных реалий. А боевой опыт — это совсем иное. Это особенная способность приспосабливаться к любым резким изменениям, умение быстро и правильно принимать решения, это глубокое понимание механизмов войны и ее механизмов. Ведь несмотря на движение прогресса, основные законы войны практически не претерпевают революционных изменений.

Многим из советских командиров, успевших до начала ВОВ повоевать, довелось это сделать еще в Гражданскую войну, которая носила весьма своеобразный характер. В ней боевые действия по большей части велись полупартизанскими методами и коренным образом отличались от широкомасштабных сражений миллионных регулярных армий, до предела насыщенных разнообразной боевой техникой. По количеству офицеров — ветеранов Первой Мировой войны — вермахт превосходил РККА многократно. Это и неудивительно, учитывая сколько офицеров Императорской Русской армии сражалось против большевиков и позже была вынуждена эмигрировать. В первую очередь это касалось офицеров имевших довоенное полноценное образование, в этом они на голову превосходили своих куда более многочисленных коллег выпуска военного времени. Небольшая часть этих офицеров «старой школы» все-таки осталась, перешла на сторону большевиков, и была принята ну службу в РККА. Такие офицеры назывались «военспецы». В большинстве своем они были уволены оттуда во время многочисленных «чисток» и судебных процессов 1930-х годов, многие — расстреляны как враги народа и лишь единицам удалось пережить это время и остаться в строю.

Если обратиться к цифрам, то около четверти царского офицерского корпуса сделали выбор в пользу новой власти: из 250 тысяч «золотопогонников» 75 тысяч перешли на службу в РККА. Причем они нередко занимали весьма ответственные должности. Так, начальниками штабов дивизий Красной Армии в годы Гражданской войны служило около 600 бывших офицеров. В межвоенный период их последовательно «вычищали», а в 1937–38 гг. жертвами репрессий стали 38 из уцелевших к тому времени 63 бывших начштадивов. В итоге из 600 «военспецов» имевших боевой опыт в качестве начальника штаба дивизии, к началу ВОВ на службе в армии осталось не более 25 человек. Такая вот грустная арифметика. При этом большая часть «военспецов» лишилась своих должностей не по возрасту, или состоянию здоровья, а только по причине «неправильной» анкеты. Преемственность традиций Русской армии была прервана.

В Германии же армейские традиции и преемственность удалось сохранить.

Конечно, Красная Армия имела и более свежий боевой опыт. Однако, он ни шел ни в какое сравнение с боевым опытом вермахта в европейских войнах. Масштаб сражений на КВЖД, у озера Хасан и похода в Польшу был невелик. Только бои на р. Халхин-Гол и финская кампания дали возможность «обстрелять» некоторое количество советских командиров. Но, скажем прямо, опыт, приобретенный в Финляндии, был очень и очень неоднозначным. Во-первых, бои велись в весьма специфических условиях северо-западного ТВД, да еще и зимой. Во-вторых, характер основных боевых задач, стоявших перед нашими войсками, сильно отличался от того, с чем им предстояло столкнуться в 1941 году. Конечно, «Зимняя война» произвела большое впечатление на советское военное руководство, однако опыт прорыва укрепленной обороны противника пригодился нескоро, лишь на завершающем этапе ВОВ, когда наша армия вошла на территорию Германии с ее еще довоенными стационарными линиями укреплений. Множество важных моментов в «Зимней войне» остались не опробованы и это пришлось изучать уже под немецкими ударами. Например, совершенно неопробованной осталась концепция применения крупных механизированных соединений, а ведь именно мехкорпуса являлись основной ударной мощью Красной Армии. В 1941 году мы за это горько поплатились.

Даже тот опыт, который был наработан советскими танкистами в ходе конфликтов 1939 — 1940 годов был в значительной мере утрачен. Например, все 8 танковых бригад, участвовавших в боях с финнами, были расформированы и обращены на формирование мехкорпусов. Так же поступили и с девятью сводными танковыми полками, такая же судьба постигла и 38 танковых батальонов стрелковых дивизий. К тому же, младшие командиры и рядовые красноармейцы, ветераны «Зимней войны» и Халхин-Гола, к июню 1941 года были демобилизованы, им на смену пришли новобранцы. Поэтому даже успевшие повоевать части и соединения растеряли свой опыт, выучку и спаянность. Да и было их немного. Так, накануне войны в состав западных военных округов входили только 42 соединения с боевым опытом Халхин-Гола или Финской войны, то есть менее 25%:
ЛВО — 10 дивизий (46,5% всех войск округа),
ПрибОВО — 4 (14,3%),
ЗапОВО — 13 (28%),
КОВО — 12 (19,5%),
ОдВО — 3 (20%).

Для контраста: 82% дивизий вермахта, выделенных для проведения операции «Барбаросса», обладали реальным боевым опытом сражений 1939–1941 года.

Масштабы боевых действий, в которых довелось участвовать немцам, были гораздо более значительны, чем масштабы локальных конфликтов, в которых участвовала Красная Армия. Исходя из вышеизложенного, можно сказать, что вермахт наголову превосходил РККА по практическому опыту ведения современной высокоманевренной войны. А именно такую войну вермахт и навязал нашей армии с самого начала.

РЕПРЕССИИ В РККА

Мы уже касались темы репрессий, но хотелось бы остановиться на этой теме поподробнее. Виднейшие советские теоретики и практики военного дела, имевшие смелость отстаивать свои взгляды, были объявлены врагами народа и уничтожены.

Чтобы не быть голословным приведу вкратце такие цифры из доклада начальника Управления по начальствующему составу РККА Наркомата обороны СССР Е. А. Щаденко «О работе за 1939 год» от 5 мая 1940 года. Согласно этим данным в 1937 году только из армии, не считая ВВС и ВМФ, было уволено 18 658 человек, или 13,1% списочной численности ее начсостава. Из них по политическим мотивам было уволено 11 104 человека, а 4 474 подверглись аресту. В 1938 году число уволенных составило 16 362 человека, или 9,2%, списочного состава командиров РККА. Из них 7 718 человек было уволено по политическим мотивам, а еще 5 032 — арестовано. В 1939 году уволено было всего 1 878 человек, или 0,7% списочной численности комсостава, а арестовано всего 73 человека. Таким образом, за три года только сухопутные войска потеряли 36 898 командиров, из них по политическим мотивам было уволено 19 106, а еще 9 579 человек были арестованы. То есть прямые потери от репрессий только в сухопутных войсках составили 28 685 человек, причинами увольнения еще 4 048 человек были пьянство, моральное разложение и воровство. Еще 4 165 человек были исключены из списков по причине смерти, инвалидности или болезни.

Существуют десятилетиями проверенные во всех армиях мира аксиомы: средних качеств командир взвода может быть подготовлен через 3–5 лет; командир роты — через 8–12 лет; командир батальона — через 15–17 лет; командир полка — через 20–25 лет. Для генералов и маршалов вообще особо исключительные условия.

Репрессии 30-х годов коснулись всех офицеров Красной Армии. Но более всего страшно: они ее обезглавили. Это очень точное слово — «обезглавили». От слова «голова». Цифры репрессированных просто потрясают:
60% маршалов,
100% командармов 1-го ранга,
100% командармов 2-го ранга,
88% комкоров (а если учесть, что часть вновь назначенных тоже были репрессированы - вообще135%!)
83% комдивов,
55% комбригов.

Во флоте же был просто тихий ужас:
100% флагманов флота 1-го ранга,
100% флагманов флота 2-го ранга,
100% флагманов 1-го ранга,
100% флагманов 2-го ранга...

Положение с командными кадрами в РККА стало катастрофическим. В 1938 году некомплект комначсостава достиг 34%! Только кадровой армии требовалось 93 тыс. командиров, некомплект запасников приближался к отметке в 350 тыс. человек. В этих условиях пришлось возвращать многих уволенных «за политику» в ряды армии, за 1937–39 гг. были реабилитированы и восстановлены в армии 11 178 человек, из них 9 247 «политиков» которых просто уволили и еще 1 457 тех, которых уже арестовали и по их делам велось следствие.

Таким образом, безвозвратные потери командного состава сухопутных войск СССР за три мирных года составили 17 981 человек, из них расстреляно около 10 тыс. человек.

За два года ВС СССР потеряли безвозвратно 738 военачальников носивших звания соответствующие генеральским. Много это, или мало? Для сравнения: за годы ВОВ погибли и скончались по разным причинам 416 советских генералов и адмиралов. Из них 79 умерли от болезней, 20 погибли в авариях и катастрофах, трое покончили с собой, а 18 расстреляны. Таким образом, чисто боевые потери стали причиной непосредственной гибели 296 представителей нашего генералитета. Кроме того, в плен попали 77 советских генералов, из них 23 погибло и умерло, но они уже учтены в предыдущих цифрах. Следовательно, боевые безвозвратные потери высшего командного состава СССР составили 350 человек. Получается, что только за два года репрессий их «убыль» была в два раза больше, чем за четыре года самой страшной кровавой мясорубки.

На должности репрессированных назначались те, кто оказался под рукой — так называемые «выдвиженцы». По факту, как рассказал на заседании Военного совета 21 ноября 1937 года комкор Н. В. Куйбышев (командующий войсками Закавказского военного округа) это вылилось в то, что тремя дивизиями его округа командовали капитаны, из них один до этого командовал батареей. Одной дивизией командовал майор, бывший до этого преподавателем военного училища. Еще одной дивизией командовал майор, бывший до этого начальником военно-хозяйственного снабжения дивизии. На вопрос из зала: «Куда же девались командиры?», комкор кратко ответил: «Все остальные переведены в ведомство НКВД без занятия определенных должностей». Говоря современным языком — просто арестованы. Сам прямодушный комкор Куйбышев Николай Владимирович, ляпнувший ТАКОЕ, был арестован 2 февраля 1938 года и через полгода расстрелян.

Репрессии не только нанесли чувствительные потери в командных кадрах, не менее тяжело они отразились на морали и дисциплине личного состава. В РККА началась настоящая вакханалия «разоблачений» старших командиров младшими по званию: доносили и по идейным соображениям, и по чисто меркантильным (надеясь занять должность своего начальника). В свою очередь старшие командиры снижали требовательность по отношению к подчиненным, небезосновательно опасаясь их недовольства. Что в свою очередь приводило к еще большему падению дисциплины. Серьезнейшим последствием волны репрессий стало нежелание многих советских командиров всех рангов проявлять инициативу из-за боязни репрессивных последствий за ее неудачу. Никто не хотел быть обвиненным во «вредительстве» и «волюнтаризме», со всеми вытекающими отсюда последствиями. Гораздо проще и безопаснее было тупо выполнять спущенные сверху приказы, и пассивно дожидаться новых руководящих указаний. Это сыграло с нашей армией злую шутку, особенно на начальном этапе ВОВ. Я, да и никто другой, не можем сказать смогли бы хотя бы остановить наступление вермахта, военачальники, уничтоженные Сталиным. Но они были сильны хотя бы тем, что обладали самостоятельностью и не боялись высказывать свое мнение. Все-таки думается, что в любом случае удалось бы избежать десятков тысяч жертв и такого оглушительного поражения, которое потерпела Красная Армия в приграничных сражениях. В конце 30-х годов Сталин знал, что комсостав армии поделен на сторонников Ворошилова и Тухачевского. Для устранения раскола в военном руководстве Сталин должен был сделать выбор между личной преданностью старых соратников и представителями «новой военной интеллигенции».

УРОВЕНЬ ПОДГОТОВКИ КОМАНДНОГО СОСТАВА

В связи с реорганизацией и резким ростом численности Вооруженных Сил СССР а также в связи с предвоенными «чистками» уровень подготовки советских командиров тактического звена, а особенно уровень оперативной подготовки высшего комсостава Красной Армии резко снизился.

Быстрое формирование новых частей и крупных соединений РККА привело к массовому выдвижению на высшие командные должности командиров и штабистов, чей служебный рост был стремительным, но зачастую слабо обоснованным, что и констатировал Нарком обороны в директиве № 503138/оп от
25.01.1941 года:
«1. Опыт последних войн, походов, полевых поездок и учений показал низкую оперативную подготовку высшего командного состава, войсковых штабов, армейских и фронтовых управлений….
Высший командный состав…не владеет еще в должной мере методом правильной и полной оценки обстановки и принятия решения в соответствии с замыслом высшего командования…
Войсковые штабы, армейские и фронтовые управления…имеют лишь начальные знания и поверхностное представление о характере современной операции армии и фронта.
Ясно, что при таком уровне оперативной подготовки высшего командного состава и штабов рассчитывать на решительный успех в современной операции НЕЛЬЗЯ.
[...]
г) всем армейским управлениям….к 1 июля закончить изучение и отработку армейской наступательной операции, к 1 ноября — оборонительной операции».
[ЦАМО Ф.344 Оп.5554 Д.9 Л.1-9]

Худо дело обстояло и с командующими оперативно-стратегического уровня, которые на крупных учениях НИКОГДА не выступали в роли обучаемых, а только — руководителей. Это в первую очередь относится ко вновь назначенным командующим приграничными военными округами, которым и предстояло летом 1941 года встретиться лицом к лицу с полностью развернутым вермахтом.

КОВО (Киевский особый военный округ) в течение 12 лет возглавлял расстрелянный впоследствии И. Якир. Затем округом командовали Тимошенко, Жуков, и только с февраля 1941 года — генерал-полковник М. П. Кирпонос. Командуя во время финской кампании 70-й СД, он получил звание Героя Советского Союза за отличия его дивизии при взятии Выборга. Уже через месяц после окончания «Зимней войны» он командует корпусом, а через полгода — Ленинградским военным округом. А за плечами у Михаила Петровича инструкторские курсы Ораниенбаумской офицерской стрелковой школы, военно-фельдшерская школа, служба ротным фельдшером на фронте Первой Мировой войны. В Красной Армии был комбатом, начштаба и командиром полка. В 1922 году закончил школу «червонных старшин» в Киеве, после чего стал ее начальником. В 1927 году окончил Военную академию РККА им. Фрунзе. Служил начштаба 51-й СД, с 1934 года начальник и военком Казанского пехотного училища. Судя по послужному списку, у Михаила Петровича, несмотря на его несомненную личную храбрость, просто не было опыта управления таким крупным объединением войск, как военный округ (кстати, самый сильный в СССР!)

Можно сравнить Кирпоноса с его визави. Фельдмаршал Карл Рудольф Герд фон Рундштедт стал лейтенантом в 1893 году, в 1902 году поступил в военную академию, служил с 1907 по 1910 в Генеральном штабе, закончил Первую Мировую войну майором, на должности начштаба корпуса (в это время Кирпонос еще командовал батальоном). В 1932 году получил звание генерала пехоты и командовал 1-й армейской группой (более половины личного состава рейхсвера). В ходе польской кампании возглавлял ГА «Юг» в составе трех армий, наносившую главный удар. В ходе войны на западе командовал ГА «А» в составе четырех армий и танковой группы, сыгравшей ключевую роль в победе вермахта.

Должность командующего ЗапОВО, которым в свое время руководил казненный И. П. Уборевич, с июня 1940 года занял генерал армии Д. Г. Павлов. Дмитрий Григорьевич в 1914 году добровольцем ушел на фронт, получил звание старшего унтер-офицера, в 1916 году раненным попал в плен. В РККА с 1919 года, комвзвода, эскадрона, помощник комполка. В 1920 году закончил Костромские пехотные курсы, в 1922-м — Омскую высшую кавшколу, в 1931 — Академические курсы Военно-технической академии РККА им. Дзержинского, с 1934 г.— командир мехбригады. Участник боев на КВЖД и в Испании, где заслужил звание ГСС. С августа 1937 на работе в АБТУ РККА, в ноябре того же года становится начальником АБТУ. Во время финской кампании инспектировал войска СЗФ. Вот с таким багажом герой испанской войны был назначен командующим Западным особым военным округом.

А противостоял ему фельдмаршал Федор фон Бок, ставший лейтенантом в 1898 году. В 1912 году он закончил военную академию, а с началом Первой Мировой войны — стал начальником оперативного отдела пехотного корпуса, в мае 1915 переведен в штаб 11-й армии. Закончил войну начальником оперативного отдела группы армий в звании майора. В 1929 году — генерал-майор, командир 1-й кав.дивизии, в 1931 году руководитель штеттинского военного округа. С 1935 командовал 3-й армейской группой. В войне с Польшей возглавлял ГА «Север» в составе двух армий. Во Франции — командующий ГА «Б», в которую входило 2, а потом 3 армии и танковая группа.

Командующий ПрибОВО Ф. И. Кузнецов. В 1916 закончил школу прапорщиков. Командир взвода, потом начальник команды пеших разведчиков. В РККА с 1918 года, командир роты, потом батальона и полка. В 1926 году окончил Военную академию РККА им. Фрунзе, а в 1930-м — Курсы усовершенствования высшего начальствующего состава при ней же. С февраля 1933 года начальник Московской, позже — Тамбовской пехотной школы. С 1935 года руководил кафедрой общей тактики Военной академии им. Фрунзе. С 1937 старший преподаватель тактики пехоты, а потом и начальник кафедры тактики в этой же академии. В качестве замкомандующего БФ в сентябре 1939 принимает участие в «освободительном» походе в Западную Белоруссию. С июля 1940 — начальник Академии Генштаба РККА, в августе назначен командующим СКВО, а в декабре того же года — командующим ПрибОВО. Из всех трех командующих, именно Федор Исидорович имел наиболее хорошую теоретическую подготовку, но вот опыта практического руководства войсками ему явно недоставало.

Его противник — командующий ГА «Север» Вильгельм Йозеф Франц фон Лееб поступил вольноопределяющимся в 4-й баварский полк в 1895 году, с 1897 года лейтенант. В 1900 году участвовал в подавлении боксерского восстания в Китае, после окончания военной академии в 1909 году служил в генштабе, потом командовал артбатареей. С марта 1915 года — начальник штаба 11-й баварской ПД. Первую мировую закончил майором в должности начальника материально-технического снабжения армейской группы. В 1930-м — генерал-лейтенант, командир 7-й ПД и одновременно командующий баварским военным округом. В 1933 году командующий 2-й армейской группы. С 1938 года командующий 12-й армией. Участвовал в оккупации Судет. Во французской кампании командовал ГА «Ц».

Контраст в уровне подготовки, квалификации, служебном и боевом опыте у противостоящих друг другу полководцев по-моему очевиден. Полезной школой для вышеперечисленных немецких военачальников стало их последовательное продвижение по служебной лестнице. Им в полной мере удалось отработать на практике тяжелое искусство планирования боевых действий и управления войсками в условиях маневренной современной войны против хорошо оснащенного противника. Основываясь на результатах, полученных в боях, немцы внесли важные улучшения в структуру своих подразделений, частей и соединений, в боевые уставы и методику обучения войск.

Наши же командующие, вознесенные в одночасье из комдивов в руководители огромными массами войск, явно неуверенно чувствовали себя на этих высочайших должностях. Пример их неудачливых предшественников постоянно висел над ними как Домоклав меч. Они слепо выполняли указания И. В. Сталина, а робкие попытки некоторых из них проявить самостоятельность в решении вопросов повышения готовности войск к нападению немцев пресекались «сверху».

Эта статья ни в коем случае не направлена на очернение РККА. Просто бытует мнение, что довоенная Красная Армия была могуча и сильна, все в ней было хорошо: и танков много, и самолетов, и винтовок с пушками. Однако это заслонило серьезнейшие проблемы в предвоенной Красной Армии, где количество, к сожалению, так и не перешло в качество. Потребовалось два с половиной года напряженной и кровавой борьбы с сильнейшей армией мира, чтобы наши Вооруженные Силы стали такими, какими мы знаем их в победном 1945 году!

WarSpot

12.09.2019, 13:15

https://warspot.ru/12211-krylatye-predvestniki-voyny
ВМВ авиация СССР Германия
Михаил Тимин 21 июня '18

Готовясь к нападению на Советский Союз, немцы подошли к вопросу традиционно обстоятельно и решили провести масштабные разведывательные мероприятия. Надо отдать должное — современные инструменты для подобных действий у них имелись. Одними из главных действующих лиц должны были стать самолёты-разведчики так называемой группы разведки главнокомандующего люфтваффе (Aufklärungsgruppe des Oberbefehlshabers der Luftwaffe), или просто «Das Kommando Rowehl», по фамилии оберст-лейтенанта Теодора Ровеля, который был создателем и бессменным командиром этой части.

Нужный человек в нужном месте
Перед тем, как непосредственно перейти к событиям первой половины 1941 года в воздухе у западных границ СССР, стоит рассказать о том, что представляла собой эта самая группа Ровеля.

Разведывательная авиация оказала огромное влияние на ход боевых действий Первой мировой войны, однако после её окончания огромные ВВС противников были демонтированы, а потерпевшая поражение Германия и вовсе лишилась возможности иметь собственные ВВС и строить боевые самолёты. Боевые лётчики пытались найти себя в мирной жизни, а немецкие авиастроительные фирмы перенесли производство в сопредельные страны. Конечно, попытки сохранить свой боевой потенциал немцы предпринимали — в частности, немецкие курсанты проходили обучение в авиационном центре на территории СССР в Липецке, однако для «поддержания формы» этого явно было недостаточно.

Подполковник Теодор Ровель, 09.02.1894 — 06.06.1978 - Крылатые предвестники войны | Warspot.ru
Подполковник Теодор Ровель, 09.02.1894 — 06.06.1978
В 1933 году, после прихода к власти нацистов, в Германии резко активизировались действия по восстановлению армии. Страна со всех сторон была окружена противниками, и немецкому военно-политическому руководству была нужна актуальная разведывательная информация. Взять её было практически негде: разведывательные подразделения, как и ВВС, только предстояло создать. До того момента Имперскому министерству авиации (Reichsluftfahrtministerium — RLM) и Управлению иностранной информации и обороны (Amt Auslandnachrichten und Abwehr) рейхсвера, или просто абверу, могло помочь только чудо, которое немедленно случилось.

Творца чуда звали Теодор Ровель. Судя по последующим событиям, это был настоящий охотник за приключениями наподобие Лоуренса Аравийского, Джеймса Бонда или Индианы Джонса.

В 1914 году 20-летний Ровель поступил на службу в германский флот. В марте 1916 года он перевёлся в морскую авиацию, получил чин лейтенанта, и в октябре был направлен на должность лётчика-наблюдателя в торпедоносную эскадрилью I морского авиадивизиона. Участвовал в боевых действиях, в том числе в торпедных атаках на британские суда. В ноябре 1917 года в тренировочном полёте Ровель попал в аварию, получил ранение и в боевых действиях больше не участвовал, продолжив службу в качестве инструктора авиашколы. После войны опытный лётчик-наблюдатель смог устроиться на работу практически по профессии, а именно аэрофотосъёмщиком в коммерческой компании «Ганза Люфтбильд» (Hansa Luftbild GmbH).

Эта самая крупная подобного рода организация в Германии была образована в 1923 году как «Аэро Ллойд Люфтбильд» (Aero Lloyd Luftbild Gesellschaft), дочернее предприятие авиакомпании «Дойче Аэро Ллойд» (Deutsche Aero Lloyd). В 1926 году в результате слияния нескольких авиакомпаний была создана знаменитая впоследствии «Дойче Люфтганза» (Deutsche Lufthansa), а «Аэро Ллойд Люфтбильд» после переименования в «Ганза Люфтбильд» стала дочерней компанией «Люфтганзы».

Примечательно, что исполнительным директором «Люфтганзы» с 1928 года являлся не кто иной, как Эрхард Мильх (Erhard Milch), будущий генерал-фельдмаршал и заместитель министра авиации; при этом в фирмах-предшественницах он трудился аж с 1921 года, в том числе и в «Ллойде».

По общепринятой версии, в 1933 году Теодор Ровель по заданию руководства «Ганза Люфтбильд» летал на аэрофотосъёмку коммерческих объектов в районе Данцигского коридора, в ходе которых случайно отснял строящиеся польские укрепления и, исполняя гражданский долг, передал снимки в соответствующие немецкие органы. Трудно сказать, была эта съёмка действительно частной инициативой Ровеля или же спланированной акцией абвера, прикрытой легендой, но налицо длинная цепочка совпадений.

В этой цепочке присутствуют крупнейшая авиакомпания Европы с её гигантским парком современных самолётов и огромной сетью трасс от южной Америки до Японии, её «дочка» — крупнейшая фирма Германии по аэрофотосъёмке и картографии, а также главный специалист этой компании, который именно в момент, когда у военно-политического руководства страны появился запрос на разведданные, по собственной инициативе снял польские укрепления и принёс фото в соответствующее учреждение.

Кроме того, Ровель был отставным морским офицером, в то время как абвером последовательно руководили капитан цур зее Конрад Патциг (Konrad Patzig) и капитан цур зее Вильгельм Канарис (Wielhelm Canaris). Как сейчас принято говорить: «Совпадение? — Не думаю!» Но даже если специалисты абвера не сами разработали удачную схему, надо отдать им должное — эти господа мгновенно оценили всю прелесть работы под таким идеальным прикрытием.

Немецкие аэрофотоаппараты Rb 20/30/50/75 в различных комплектациях и ручная камера HK 19 - Крылатые предвестники войны | Warspot.ru
Немецкие аэрофотоаппараты Rb 20/30/50/75 в различных комплектациях и ручная камера HK 19
Уже 1 января 1934 года компании «Ганза Люфтбильд» в интересах государственной безопасности были фактически подчинены самые важные аэрофотосъёмочные структуры и коммерческие фирмы Германии, в том числе Аэрографический институт в Бреслау. Компания в качестве единственного агентства получила полную лицензию на создание и использование аэрофотоснимков в пределах и за пределами территории Рейха. В соответствии с законом о реорганизации геодезической системы от 3 июля 1934 года правительство Рейха также регулировало приоритетность при обработке заказов, и теперь первым клиентом всегда было военное ведомство: «В первую очередь следует учитывать требования защиты Рейха». Вплоть до 1945 года «Ганза Люфтбильд» впрямую выполняла работу в интересах германских разведывательных структур.

Фактически с помощью «Ганза Люфтбильд» люфтваффе также получили прекрасный набор мощных автоматических аэрофотокамер, разработанных компанией «Цейсс» (Carl Zeiss GmbH). Первоначально это была линейка камер Rb 20/30/50/75 (цифра обозначает фокусное расстояние) с размером фотоснимка 18×18 см, а в конце 1937 года им на смену пришли Rb 20/30/50/75/100/150 с размером фотоснимка 30×30 см. Также были отработаны методики полётов на аэрофотографирование, в том числе высотное, обработка и дешифрирование фото и т.п.

Настоящая работа
После удачной фотосессии над Данцигским коридором события развивались стремительно. Абвер начал финансирование «инициативного проекта», и в распоряжение Ровеля были переданы два самолёта — «Юнкерсы» F 13 и W 34 с гражданскими регистрационными кодами D-OXEL и D-ONAZ соответственно. Если первый, легендарный самолёт 20-х, к 1933 году уже стал «рабочей лошадкой» без особых претензий, то W 34 в своё время был идеальной машиной для воздушной разведки.

«Юнкерс» F 13 (№833, регистрационный код D-OXEL) и «Юнкерс» W 34 (№2239 код D-ONAZ) - Крылатые предвестники войны | Warspot.ru
«Юнкерс» F 13 (№833, регистрационный код D-OXEL) и «Юнкерс» W 34 (№2239 код D-ONAZ)
Экипажи для самолётов-шпионов были набраны из штата «Ганза Люфтбильд», а для прикрытия деятельности и заодно обслуживания самолётов использовалась авиакомпания «Зефера» (Severa GmbH, позднее Luftdienst GmbH) в Киле. Она получала финансирование от министерства авиации и использовалась для испытаний перспективных гидросамолётов.

После проведения оргмероприятий с 15 октября 1933 года группа Ровеля обрела организационную структуру и получила имя — теперь это были «Курсы лётной подготовки при имперском министерстве авиации» (Flugbereitschaft das Reichsluftfahrtministerium).

После чего работа закипела: теперь разведка велась не только над польским коридором — в частности, была сфотографирована польская военно-морская база Хель (Гданьская бухта), и это несмотря на то, что 26 января 1934 года между Германией и Польшей был подписан мирный договор. Самым же масштабным мероприятием 1934 года стали полёты на фотографирование линии Мажино. В начале года, для удобства работы и взаимодействия с абвером и министерством авиации, компанию перебросили из Киля на аэродром Берлин-Штаакен.

Перспективная фотосъёмка укреплений во Франции - Крылатые предвестники войны | Warspot.ru
Перспективная фотосъёмка укреплений во Франции
После того, как в 1935 году Гитлер объявил о создании люфтваффе, на аэродроме Штаакен была сформирована авиационная эскадрилья специального назначения — Fliegerstaffel zur besonderen Verwendung (Fliegerstaffel zbV), в командование которой вступил гауптман Теодор Ровель. Тем не менее, несмотря на военный статус, для негласного ведения разведки официально эскадрилью включили в структуру «Ганза Люфтбильд», называя просто «Зондерштаффель», или «Команда Ровеля». Самолёты получали гражданские коды, а иногда использовали и маркировку «Люфтганзы».

После реорганизации работу вывели на качественно новый уровень. Эскадрилья получала фактически все новые самолёты, пригодные для ведения дальней и высотной разведки, причём многие машины были опытные или предсерийные. Так, в 1935 году в штаффель поступили новейшие самолёты «Хейнкель» He 70, которые преимущественно работали над территорией Франции.

За 1935–1938 гг. экипажами эскадрильи была проведена гигантская работа: отсняты территории Франции, Бельгии, Голландии, Дании и Чехословакии. В ноябре 1936 года начались первые секретные полёты над Советским Союзом. С высот 8000–9000 метров были отсняты Финский залив, Кронштадт и Ленинград, пограничные районы от Пскова до Минска, а также Черноморское побережье до Николаева.

«Хейнкель» He 70 с гражданским кодом D-ORAT. Техники выгружают камеру Rb 50/18, на крыле лежит ручная камера HK 19 - Крылатые предвестники войны | Warspot.ru
«Хейнкель» He 70 с гражданским кодом D-ORAT. Техники выгружают камеру Rb 50/18, на крыле лежит ручная камера HK 19
В 1937 году эскадрилью перебазировали на аэродром Берлин-Темпельхоф. Там же размещались управления компаний «Люфтганза» и «Ганза Люфтбильд», а также важнейшие подразделения министерства авиации, в том числе метеорологическая служба, медицинский институт, центрифуга и барокамера, которые тесно взаимодействовали с «Ганза Люфтбильд» в отработке вопросов работы экипажей на больших высотах. В целом же переброской эскадрильи Ровеля в Темпельхоф завершилось сосредоточение всех структур министерства авиации и компаний, которые занимались секретной высотной аэрофоторазведкой.

В 1936 году в эскадрилью передали два использовавшихся на регулярных маршрутах «Люфтганзы» двухмоторных «Хейнкеля» — He 111V-2 «D-ALIX» и He 111C-0 «D-AXAV», которые оснастили камерами и дополнительными топливными баками. Судя по всему, с этого момента начались эксперименты по использованию самолётов-разведчиков, замаскированных под рейсовые борты «Люфтганзы». При этом He 111V-2 оказался первой машиной, потерянной в ходе спецопераций: он разбился в Западной Африке при перелёте из Бразилии весной 1937 года.

«Хейнкели» He 111V-2 «D-ALIX» (на земле) и He 111C-0 «D-AXAV» (в воздухе) с маркировкой «Люфтганзы» использовались для разведки под прикрытием почтовых перевозок - Крылатые предвестники войны | Warspot.ru
«Хейнкели» He 111V-2 «D-ALIX» (на земле) и He 111C-0 «D-AXAV» (в воздухе) с маркировкой «Люфтганзы» использовались для разведки под прикрытием почтовых перевозок
В 1938 году эскадрилья получила ещё три «Хейнкеля» модификации He 111J, а также два «Дорнье» Do 17S и два «Юнкерса» Ju 86, с помощью которых в 1938–1939 гг. наладили разведку над Англией.

В фотоархив специально выстроенного здания архива RLM отработанные материалы складывались в виде подробных пакетов формата A3, в которых были подобраны документы предполагаемого к атаке объекта. В состав каждого пакета входило описание объекта, в котором отмечались название и важнейшие характеристики, карта масштаба 1:75 000 с географическими координатами, специальные эскизы местоположения объекта в масштабе 1:25 000 и планы объекта в масштабе 1:100.

Подготовка к большой войне
В начале 1939 года началась масштабная реорганизация люфтваффе, и из засекреченного штаффеля была сформирована группа разведки верховного главнокомандующего ВВС Aufklärungsgruppe des Oberbefehlshabers der Luftwaffe (Aufkl.Gr.Ob.d.L.) двухэскадрильного состава. При этом первый штаффель — 1.(F)/O.b.d.L. — практически полностью комплектовался из штата эскадрильи специального назначения, как и эскадрилья разведки погоды Westa 1/O.b.d.L., а второй — 2.(F)/O.b.d.L. — был создан из 2-й эскадрильи 121-й разведывательной группы 2.(F)/121. В октябре того же года путём переименования 8-й эскадрильи 2-й учебной эскадры 8.(F)/L.G. 2 был получен третий штаффель группы — 3.(F)/O.b.d.L.

Тогда же была сформирована так называемая «Опытная станция высотных полётов» (Versuchsstelle für Höhenflüge — VfH), в которой оставили самых опытных ветеранов зондерштаффеля. Это подразделение состояло из лучших экипажей, имело на вооружении экспериментальные и малосерийные невооружённые самолёты и было ориентировано на выполнение шпионских полётов «под прикрытием». Некоторое время, в сентябре-октябре 1939 года, в документах его именовали 4.(F)/O.b.d.L., однако в дальнейшем от этого обозначения отказались, а экипажи и самолёты, привлекавшиеся для фронтовых вылетов, к примеру, против Франции, действовали в составе 1.(F)/O.b.d.L. и несли его маркировку. Уже после польской кампании, в октябре, в 4.(F)/O.b.d.L. переименовали эскадрилью 1.(F)/124. Эти подразделения имели на вооружении обычные дальние разведчики.

Аэрофотосъемка лета 1939 года: аэродром Пушкин в районе Ленинграда - Крылатые предвестники войны | Warspot.ru
Аэрофотосъемка лета 1939 года: аэродром Пушкин в районе Ленинграда
Весной и летом 1939 года экипажи группы Ровеля вновь занимались фотографированием линии Мажино со всеми важными деталями — фортами, сооружениями инфраструктуры, складами и подъездными путями. В тот же период несколько самолётов были переброшены на аэродром Будапешт-Ферихедь, откуда вели разведку территории СССР, а именно Украины (Киев, Днепропетровск, Житомир, Запорожье, Кривой Рог и Одесса).

Одним из самых важных направлений полётов стала, естественно, Польша. В период с мая по сентябрь 1939 года немецкому командованию был предоставлен прекрасный материал: обновлены карты, подготовлены пакеты на все важные стратегические объекты — промышленные предприятия, железнодорожные станции, мосты, аэродромы, укрепления вдоль границы и т.п. 31 августа 1939 года экипажи люфтваффе получили обширную разведывательную документацию, целые портфели документов с точным целеуказанием, в том числе и превосходными фотографиями.

Западный фронт
Осенью и зимой 1939–1940 гг. Do 17 и He 111 из VfH работали над Францией и Англией. К примеру, известно, что 11 января 1940 года была проведена разведка северных участков Ла-Манша, устья Темзы и английского побережья до Халла. Полёты проводились днём, фотографировались портовые сооружения, военные аэродромы Мэнби и Мэнстон, гражданские аэродромы в Рамсгейте. 12 января эти полёты повторили, а кроме того Do 17S появились над Францией, включая аэродромы Сент-Инглверт, Булонь-Альпрех и Париж-Ле-Туке.

В начале 1940 года были возобновлены полёты над СССР — в частности, в районах северного Кавказа и Закавказья, — а также над Сирией и Турцией, причём впервые были задействованы новые «Дорнье» Do 215 и Do 217. Экипажи VfH работали с болгарских аэродромов Софии и Пловдива.

Насыщение французских и английских истребительных частей современными самолётами привело к первым потерям группы Ровеля. Так, 20 ноября 1939 года над устьем Темзы был сбит англичанами He 111 фельдфебеля Эрнста Брайлера (Fw. Ernst Breiler). Очередь французов пришла 13 января 1940 года, когда пара «Хоуков» H.75A из группы GC I/4 перехватила Do 17S-0 (W.Nr.2502 «T5+FH»), шедший на 9000 метров над Ла-Маншем в окрестностях Дувра.

Do17S-0 лейтенанта Теодора Розариуса, подбитый французскими истребителями и совершивший вынужденную посадку. Самолёт не имеет вооружения, но несёт маркировку боевого подразделения — 1.(F)/Ob.d.L. - Крылатые предвестники войны | Warspot.ru
Do17S-0 лейтенанта Теодора Розариуса, подбитый французскими истребителями и совершивший вынужденную посадку. Самолёт не имеет вооружения, но несёт маркировку боевого подразделения — 1.(F)/Ob.d.L.
Немцы развернулись на восток и попытались уйти пикированием, но капитану Бернару Барбье (Bernard Barbier) и его ведомому, будущему асу полка «Нормандия-Неман» сержанту Жоржу Лемару (Georges Lemare), после нескольких атак удалось подбить разведчик. «Дорнье» сел на брюхо недалеко от Кале-Мерк (Calais-Merck), экипаж лейтенанта Теодора Розариуса (Lt. Theodor Rosarius) оказался в плену, из которого был освобождён после поражения Франции.

Стало понятно, что необходимы новые самолёты, однако перспективные «Дорнье» Do 217 и «Хеншели» Hs 130 только испытывались, поэтому было решено использовать строившиеся для Югославии 50 Do 215, а также переоборудовать в высотные разведчики устаревшие бомбардировщики Ju 86. В начале 1940 года на вооружение эскадрилий группы Ровеля было поставлено 42 «Дорнье» Do 215B-1 и B-4, ещё шесть таких машин были получены позднее.

Машины долго дорабатывались, в итоге 2.(F)/Ob.d.L. была полностью укомплектована лишь в начале марта. Затем получили штатное количество «Дорнье» 3. и 4.(F)/Ob.d.L., и единственным подразделением на разномастной смеси самолётов осталась 1.(F)/Ob.d.L., которая взаимодействовала с VfH. Практически полностью укомплектовать группу удалось лишь к началу блицкрига во Франции, к 10 мая 1940 года. Именно на «Дорнье» было выполнено подавляющее большинство вылетов в ходе наступления мая-июня, а также в период «Битвы за Британию».

В октябре-ноябре 1940 года были проведены очередные организационные мероприятия. Экспериментальные машины решили использовать в отдельном подразделении и на некоторое время восстановили «зондерштаффель», а 1.(F)/Ob.d.L. стала «обычным» боевым подразделением. 4.(F)/Ob.d.L. отправили в Норвегию, где эскадрилья получила на вооружение Ju 88, свой «старый» номер 1.(F)/124 и стала обычным разведывательным штаффелем — о его особом прошлом напоминали только оставшиеся на вооружении три Do 215. В группе Ровеля её заменили, переименовав в «новый» 4.(F)/Ob.d.L. «зондерштаффель», в который перекочевали все редкие машины — Ju 86P-2, Do 217А-0 и другие.

Взгляд на восток
27 сентября 1940 года оберст-лейтенант Ровель был награждён Рыцарским крестом, а в октябре он получил приказ провести операцию по масштабному фотографированию западных территорий СССР в рамках подготовки операции «Барбаросса». Полёты должны были производиться максимально скрытно, на большой высоте, и завершиться к 15 июня 1941 года. Основной целью разведки было получение актуальной информации об аэродромах, пограничных укреплениях, местах сосредоточения советских войск, казармах, складах, позициях ПВО, предприятиях военной промышленности, мостах, морских и речных портах, сети автомобильных и железных дорог. Отдельный интерес представляли московский и ленинградский промышленные районы, а также бакинские нефтяные месторождения.

«Юнкерс» Ju 86P-2 во время секретных полётов над СССР, зима 1941 года - Крылатые предвестники войны | Warspot.ru
«Юнкерс» Ju 86P-2 во время секретных полётов над СССР, зима 1941 года
Первую скрипку должны были сыграть опытные экипажи 4.(F)/Ob.d.L. На краковском аэродроме были сосредоточены шесть «Юнкерсов» — четыре высотных Ju 86P-2 и два Ju 88B-0, которые должны были работать над западными районами СССР вплоть до линии Ленинград – Москва – Крым – Кавказ. Кроме того, позднее для участия в операции подготовили более десятка Do 215 и He 111, с которых сняли вооружение и установили новые моторы. Эти машины были сосредоточены на аэродромах Зеераппен и Инстербург (Восточная Пруссия), Бардуфосс (Норвегия) и Бухарест (Румыния).

Над Белоруссией должна была работать 1.(F)/Ob.d.L., Прибалтикой — 2.(F)/Ob.d.L., над Украиной — 3.(F)/Ob.d.L. На Крайнем Севере было решено использовать самолёты 1.(F)/124. Кроме основных баз для полётов были задействованы аэродромы Тана в Норвегии, Мальми, Утти, Луонетярви и Рованиеми в Финляндии, Тересполь в Польше, Будапешт в Венгрии, Пловдив в Болгарии. Самолёты получили гражданские обозначения.

В суровых зимних условиях ещё во время подготовки были разбиты два Do 215, экипажи которых погибли. Так, 11 января 1941 года на немецкой территории возле Эльбинга был потерян в тренировочном ночном полёте в плохих погодных условиях Do 215 W.Nr.0071 «L2+OS». Вторая потеря произошла 13 января, когда Do 215 W.Nr.0019 «VB+KE» вылетел из Дёберица в Рехлин и попал в туман. Экипаж, вероятно, заблудился, потерял пространственную ориентацию и врезался в землю.

«Юнкерс» Ju 88B-0 во время секретных полётов над СССР, весна 1941 года - Крылатые предвестники войны | Warspot.ru
«Юнкерс» Ju 88B-0 во время секретных полётов над СССР, весна 1941 года
Действия разведчиков начались в январе, вылеты проводились на глубину до 1300 км советской территории. Первый пролёт нарушителя был отмечен советскими постами системы ВНОС (воздушное наблюдение, оповещение и связь) 6 января.

Немцы пытались маскироваться, используя высоту и облачность. Экипаж взлетал, например, с аэродрома Зеераппен возле Кёнигсберга, набирал высоту над Балтикой, производил фотосъёмку в Прибалтике и Белоруссии, пересекал границу в районе Бреста и садился на аэродроме Тересполь. После этого самолёт заправлялся и уходил, выполняя полёт в обратном направлении. Оставаться незамеченными при таком размахе действий было трудно: несмотря на то, что сетью РЛС Красная армия не располагала, посты ВНОС фиксировали довольно большое количество пролётов нарушителей над границей.

Параллельно с работой над СССР экипажи Ровеля продолжали летать над Англией, а также провели фоторазведку территории Югославии. Для этого с 27 февраля по 5 апреля были задействованы три Do 215 из 3.(F)/Ob.d.L. с аэродромов Пловдив и Винер-Нойштадт. Самолёты несли гражданские коды D-ANNE, D-ABBO и D-ACET, но при этом капоты их моторов и рули были окрашены в жёлтый цвет в соответствии с принятыми для балканской кампании опознавательными знаками.

Do 215 из 3./Ob.d.L с гражданским регистрационным кодом D-ABBO и опознавательными знаками, характерными для операции «Марита». Югославия, весна 1941 года. Реконструкция по фото, художник Алексей Валяев-Зайцев - Крылатые предвестники войны | Warspot.ru
Do 215 из 3./Ob.d.L с гражданским регистрационным кодом D-ABBO и опознавательными знаками, характерными для операции «Марита». Югославия, весна 1941 года. Реконструкция по фото, художник Алексей Валяев-Зайцев
Командующий ВВС Красной армии генерал-лейтенант П.В. Рычагов в докладе от 4 апреля наркому обороны маршалу С.К. Тимошенко отмечал, что с 1 января по 25 марта немецкие самолёты нарушили границу 25 раз, причём у большинства причиной была явно не потеря ориентировки. Он предлагал использовать сложившееся положение и начать ответные действия:

«Вылетающие на перехват наши истребители не имеют права стрелять по германским самолётам, нарушившим госграницу. Случаев обстрела с германской стороны наших самолётов при нарушении ими госграницы в 1940 году также не было. Считаю необходимым, пользуясь отсутствием огневого воздействия с германской стороны по нашим самолётам, нарушающим госграницу, произвести аэрофотосъёмку важных для нас германских приграничных районов и укреплений. Прошу Ваших указаний».

Пока советские руководители совещались, активность немецких самолётов-разведчиков резко возросла: с 27 марта по 18 апреля 1941 года экипажи группы Ровеля работали особенно интенсивно, ежедневно используя более трёх самолётов. Это фиксирует и советская сторона. К примеру, на прибалтийском направлении первая декада апреля стала рекордной по уровню нарушений границы: 8 апреля зафиксировали три полёта, 9 апреля — пять.

По сигналам системы ВНОС на перехват регулярно поднимались советские истребители, однако большая высота, на которой работали немецкие экипажи, как правило, не позволяла пилотам И-16 и И-153 приблизиться к ним. К примеру, 8 апреля по тревоге с задачей принуждения к посадке иностранного самолёта поднялся И-16, который пилотировал заместитель командира 10-го ИАП капитан А.И. Серенко. Второпях он вылетел без лётного снаряжения, надев только шлем, и, пытаясь преследовать нарушителя, на высоте около 8500 метров обморозил руки и ноги. Потеряв ориентировку и не восстановив её, Серенко произвёл вынужденную посадку с убранным шасси в районе города Остров.

Надо отметить, что посты ВНОС фиксировали в основном работу экипажей Do 215 и He 111, пролетавших над приграничными районами на средних высотах, а вот полёты Ju 86, судя по всему, были зафиксированы считанное количество раз, и попытки перехвата высотных машин были тоже единичными.

МиГ-3 из 31-го ИАП, лето 1941 года. Реконструкция по фото, художник Владимир Камский - Крылатые предвестники войны | Warspot.ruМиГ-3 из 31-го ИАП, лето 1941 года. Реконструкция по фото, художник Владимир Камский
10 апреля подобный случай над Каунасом закончился трагически. В 11:28 самолёт неустановленного типа на высоте 11 000 метров нарушил госграницу западнее Шаки. В 11:31 он появился над Каунасом, и на перехват были подняты четыре МиГ-3 из 31-го ИАП и три И-153 из 15-го ИАП. Один «МиГ» практически сразу возвратился из-за проблем с радиатором, И-153 отстали на высоте 8000 метров, а оставшаяся тройка в составе лейтенанта И.А. Аксютина и младших лейтенантов С.Н. Акимова и С.А. Евтушенко попыталась принудить нарушителя к посадке. Увы, все три «МиГа» при попытках выйти наперерез свалились в штопор, и лишь более опытный лейтенант Аксютин смог приблизиться к разведчику и дать предупредительную очередь, после чего также не справился с управлением. В результате посадить истребитель на аэродроме удалось только младшему лейтенанту Акимову: Аксютин выбросился с парашютом, а Евтушенко, вероятно, потерял сознание, упал с самолётом и погиб. Он только начал освоение нового истребителя и успел выполнить лишь 14 полётов.

Вероятно, 10 апреля над Литвой действовали самолёты 2.(F)/Ob.d.L., которые проводили площадное фотографирование приграничного района Каунас – Кедайняй: советские посты ВНОС насчитали 14 пролётов. Одновременно через Каунас проследовал высотный разведчик, который проводил фотосъёмку стратегических объектов и шёл в глубину территории СССР. Это происшествие подробно расследовали и по результатам разработали инструкции по технике пилотирования МиГ-3 на большой высоте, которые довели до лётного состава.

Пётр Михайлович Шалунов и реконструкция внешнего вида И-16 тип 5 из 46-го ИАП, художник Александр Казаков - Крылатые предвестники войны | Warspot.ru
Пётр Михайлович Шалунов и реконструкция внешнего вида И-16 тип 5 из 46-го ИАП, художник Александр Казаков
Через несколько дней не повезло уже немцам. 15 апреля в 12:00 с аэродрома Краков стартовал Ju 86P-2 с гражданским кодом D-APEW из испытательного центра высотных полётов, экипаж которого составляли унтер-офицеры пилот Альберт Шнец (Uffz. Albert Schnetz) и наблюдатель Рудольф Вальтер (Rudolf Walther) . Полёт проходил на высоте около 10 000 метров, экипаж выполнил съёмку железнодорожной линии Новоград-Волынский – Житомир и города Житомир, лёг на обратный курс, но на свой аэродром не вернулся.

Из советских документов известно, что около 16:00 посты ВНОС зафиксировали двухмоторный самолёт, идущий с востока через Шепетовку на Луцк. С аэродрома Дубно в воздух был поднят И-16 инспектора по технике пилотирования 46-го ИАП старшего лейтенанта П.М. Шалунова. В 16:30 на высоте 400–500 метров он перехватил нарушителя и принудил его к посадке в 10 км южнее Ровно. «Юнкерс» произвёл нормальную посадку на поле, но в конце пробега угодил в межу и подломил стойки шасси. Немецкие источники сообщают, что в результате остановки правого двигателя пилот был вынужден совершить аварийную посадку возле Ровно в 16:20. После попытки взрыва гермокабины и отсека с фотоаппаратами экипаж был арестован местными органами власти.

Интересно, что родственники членов экипажа были проинформированы о том, что их близкие пропали в вылете на востоке, только через 45 дней после события и только после настойчивых запросов. Альберт Шнец и Рудольф Вальтер несколько раз допрашивались НКВД, однако информацию о целях и задачах полёта немецкие лётчики давать отказались. 25 июня 1941 года оба были освобождены из тюрьмы в Ровно наступающими немецкими войсками.

Уничтоженный экипажем после посадки Ju 86P-2 с регистрационным кодом D-APEW - Крылатые предвестники войны | Warspot.ru
Уничтоженный экипажем после посадки Ju 86P-2 с регистрационным кодом D-APEW
Несмотря на опубликованные в советской мемуарной и научно-популярной литературе многочисленные истории о якобы арестованных НКВД советских лётчиках, сбивших перед войной немецкие самолёты-разведчики, в реальности никаких санкций в отношении старшего лейтенанта Шалунова не последовало. Буквально через несколько дней в связи с переходом частей ВВС на новые штаты он прошёл переаттестацию и был назначен командиром эскадрильи 46-го ИАП, а затем командиром 721-го ИАП. Погиб лётчик в боевом вылете 7 августа 1942 года.

То же самое касается и других пилотов, которые вели предупредительный огонь при попытках принудить немецкие самолёты к посадке — никакие наказания в их отношении не применялись. Другое дело, что и никаких результативных перехватов больше не было: обстрелянные немецкие экипажи просто уходили на свою территорию, а открывать огонь на поражение было запрещено вплоть до 07:15 22 июня 1941 года…

Что немцы получили от авиаразведки
На примере запроса о получении разведывательной информации, который сформулировал штаб немецкой 4-й армии 1 марта 1941 года, можно понять, что интересовало командование вермахта в первую очередь. В частности, в документе содержались следующие требования:

«1. Непрерывный мониторинг сети железных дорог с особым упором на Кобрин, Жабинку, Гайновку, Белосток и Гродно.

2. Разведка автомобильных дорог, чтобы подтвердить тип и состояние дорожной сети, включая шоссе Минск — Москва.

3. Разведка укреплений в указанных районах для определения наличия противотанковых рвов и других защитных сооружений».

От экипажей требовалось, чтобы фотографии были сделаны с перекрытием снимков, чтобы на советской территории не оставалось «белых пятен». Кроме плановых фото, командование требовало и перспективные снимки в хорошем качестве.

Схемы заданий на разведывательные полёты 4, 5 и 7 июня 1941 года с маршрутами в районе Алитуса, Гродно и Белостока - Крылатые предвестники войны | Warspot.ru
Схемы заданий на разведывательные полёты 4, 5 и 7 июня 1941 года с маршрутами в районе Алитуса, Гродно и Белостока
В мае активность немецких разведчиков над приграничными районами СССР несколько снизилась, но в июне возобновилась с ещё большей интенсивностью. Насколько тщательно велась аэрофотосъёмка приграничной полосы, можно понять из заданий, поставленных перед разведчиками Ровеля на 4, 5 и 7 июня (см. иллюстрации).

Полуторное от штатного число самолётов в Aufkl.Gr.Ob.d.L., а также мощная ремонтная база группы позволяли действовать над СССР, не прекращая полёты над Британскими островами. Так, записи в лётной книжке наблюдателя лейтенанта Вольфа Лоаха (Lt. Wolf Loah) из 1.(F)/Ob.d.L. свидетельствуют о том, что 12 июня его экипаж выполнил два вылета на «нормальном» разведчике над Англией, а уже 20 июня участвовал в двух шпионских миссиях над СССР.

Кроме того, к 15 июня 1941 года предполагалось завершить фотографирование советских приграничных аэродромов — за неделю до вторжения, чтобы обеспечить люфтваффе самой свежей информацией о базировании ВВС КА. Высотные немецкие разведчики в первой половине июня сделали отличные снимки советских авиабаз, при этом вылеты не фиксировались советскими постами ВНОС — так, аэрофотосъёмка аэродромов Шауляй и Каунас проведённая 8-9 июня, осталась незамеченной. Вероятно, по этой причине немецкие специалисты не стали заниматься ночной разведкой, хотя такой вопрос прорабатывался.

Личный состав 1./O.b.d.L. на аэродроме Перье во Франции, весна 1941 года - Крылатые предвестники войны | Warspot.ru
Личный состав 1./O.b.d.L. на аэродроме Перье во Франции, весна 1941 года
«Юнкерсы» Ju 88B-0 из 4./O.b.d.L. провели несколько дальних рейдов и смогли сфотографировать нефтепромыслы Баку, а также порты на черноморском побережье Кавказа. Пожалуй, последней значительной акцией перед началом войны стала аэрофотосъёмка портов на Балтике, в первую очередь Кронштадта, а также Ленинграда и Беломорско-Балтийского канала. Для этих целей звено Do 215 из 1./O.b.d.L., возглавляемое лично командиром штаффеля гауптманом Гансом Шехом (Hptm. Hans Schech), было переброшено на финский аэродром Луонетярви.

В целом приходится констатировать факт — поставленные немецким командованием задачи экипажи Aufkl.Gr.Ob.d.L. выполнили с блеском и минимальными потерями. Для наступающих немецких войск впереди практически не было белых пятен, а особенно тяжело пришлось ВВС КА. Практически все советские аэродромы были детально отсняты, и уже самые первые удары люфтваффе утром 22 июня были чрезвычайно эффективны.

«Дорнье» Do 215 с регистрационным кодом D-ATEW во время разведывательных полётов над СССР, май-июнь 1941 года. Реконструкция по фото, художник Алексей Валяев-Зайцев - Крылатые предвестники войны | Warspot.ru
«Дорнье» Do 215 с регистрационным кодом D-ATEW во время разведывательных полётов над СССР, май-июнь 1941 года. Реконструкция по фото, художник Алексей Валяев-Зайцев
Необходимо отметить, что советская сторона совершенно верно оценивала действия немецких воздушных разведчиков. 17 июня 1941 года в очередном докладе наркому обороны маршалу С.К. Тимошенко начальник Главного управления ВВС КА генерал-лейтенант П.С. Жигарев не первый раз отмечал активную разведывательную деятельность немцев, а также вновь просил принять ответные меры и начать разведку немецкой территории:

«За период с 01.01.1941 по 10.06.1941 имели место 122 случая нарушения западной государственной границы СССР иностранными самолётами… Изучение этих случаев показывает, что нарушения государственной границы, носившие до апреля 1941 года эпизодический характер, с апреля превращаются в массовое явление, носящее в отдельные дни вид целых разведывательных операций.

09.04.1941 в период с 14:24 до 16:08 государственную границу с Литовской ССР нарушили пять германских самолётов, 10.04.1941 в период с 11:21 до 14:28 государственную границу с Литовской ССР нарушили 14 германских самолётов… Наиболее интенсивные полёты самолётов, нарушающих государственную границу, производятся в следующих районах: Рига, Либава, Шавли, Каунас… Разведывательной характер этих полётов установлен наличием на принуждённом к посадке в районе Ровно 15.04.1941 самолёте Ю-86 фотоплёнки с заснятым ж/д перегоном от Малин до Стремигород…

Всё изложенное свидетельствует, что западное приграничное пространство СССР систематически разведывается и фотографируется германской авиацией. Наши истребители, вылетающие на перехват, не имеют права стрелять по германским самолётам, нарушившим государственную границу. В свою очередь, случаев обстрела наших самолётов, нарушавших государственную границу с Германией, также не было. В моём докладе, представленном Вам за № 159172 от 09.04.1941, анализировались все случаи нарушений нашей западной государственной границы германскими самолётами с 01.01.1941 по 25.03.1941, и ставился вопрос об организации фоторазведки германской территории.

Считаю необходимым вновь поставить вопрос о том, чтобы, пользуясь отсутствием огневого воздействия с германской стороны по нашим самолётам, нарушающим государственную границу, провести фоторазведку основных направлений и пунктов на германской приграничной территории. Аналогичный доклад представлен мною тов. Сталину И.В.»

Однако ни технической возможности, ни времени на подобные действия против Германии уже не было. Во-первых, руководство ВВС КА ранее не озаботилось созданием нужных подразделений, во-вторых, вермахт и люфтваффе уже изготовились для удара по советской территории. Создавать части, подобные группе Ровеля, ВВС КА пришлось уже в ходе боевых действий, используя ценные кадры лётчиков-испытателей, преподавателей и инструкторов военных академий и различных курсов и потратив не один месяц, в то время как счёт шёл на часы и минуты.

Маски сброшены, война с Советами началась! «Дорнье» Do 215 из 1. или 2./O.b.d.L., сфотографированный 22 июня 1941 года. С помощью нескольких движений кисти самолёты-шпионы превратились в обычные разведчики: виден нанесённый поверх гражданского бортового кода D-ARED крест люфтваффе - Крылатые предвестники войны | Warspot.ru
Маски сброшены, война с Советами началась! «Дорнье» Do 215 из 1. или 2./O.b.d.L., сфотографированный 22 июня 1941 года. С помощью нескольких движений кисти самолёты-шпионы превратились в обычные разведчики: виден нанесённый поверх гражданского бортового кода D-ARED крест люфтваффе
За непонимание в среде высшего руководства Красной армии роли разведывательной авиации пришлось заплатить огромную цену. Благодаря отсутствию дальних разведывательных частей в ВВС КА противник летом-осенью 1941 года имел возможность скрытно производить перегруппировки войск и наносить по Красной армии внезапные смертельные удары, окружая целые фронты.

Радио Польша

13.09.2019, 02:45

https://volnodum.livejournal.com/3324626.html
Sep. 12th, 2019 at 5:31 PM
https://static.prsa.pl/images/d858459e-ed6e-420a-91fa-c9c7466a69e9.jpg
Одна из шифротелеграмм, отправленных руководству СССР из занятых Красной армией этнически украинских территорий Республики Польша начальником главного политуправления Красной армии Львом Мехлисом. 26 cентября 1939 года.Pakt1939.mil.ru

Издание Rzeczpospolita сообщает, что Минобороны России запустило новый сайт Pakt1939.mil.ru. Как следует из названия, речь идет о пакте Молотова-Риббентропа, подписанном лидерами Германии и СССР 80 лет назад — 23 августа 1939 г. Российские правительственные агентства громко заявили: министерство раскрывает секретные документы о начале Второй мировой войны.

Кремль одновременно выдвигает ложные и необоснованные обвинения против Польши, — отмечает Rzeczpospolita. Одним из рассекреченных документов является доклад тогдашнего командующего Генеральным штабом Красной армии Бориса Шапошникова, адресованный народному комиссару обороны СССР Клименту Ворошилову. В докладе описаны «вероятные противники СССР» и их планы.

«СССР должен быть готов к борьбе на двух фронтах: на западе против Германии и Польши, а отчасти Италии […]. И на востоке против Японии, — пишет Шапошников. — Польша находится в зоне фашистского блока, пытаясь сохранить относительную независимость своей внешней политики».

«В то время Польша искала союз с Гитлером. У Советского Союза не было выбора. Единственным правильным решением было подписание пакта Молотова-Риббентропа. Это официальная позиция Москвы», — заявляет на страницах газеты Rzeczpospolita полковник Игорь Коротченко, главный редактор российского журнала «Национальная оборона».

Кремлевские СМИ и аналитики предпочитают не говорить о секретном протоколе к пакту Молотова-Риббентропа. Именно этот протокол положил начало Второй мировой войне и разделению Польши и сопредельных стран между Германией и Советским Союзом, — констатирует Rzeczpospolita.

В российских правительственных СМИ мы не увидим фотографий, например, с совместного германо-советского парада в Бресте 22 сентября 1939 г., который стал кульминацией германо-советской агрессии против Польши. Лица красноармейцев, тепло приветствующих офицеров вермахта, не вписываются в сегодняшний кремлевский дискурс, — отмечает Rzeczpospolita.

https://www.polskieradio.pl/397/7830/Artykul/2366790,%D0%9A%D1%80%D0%B5%D0%BC%D0%BB%D1%8C-%D0%B8%D1%81%D0%BA%D0%B0%D0%B6%D0%B0%D0%B5%D1%82-%D0%B8%D1%81%D1%82%D0%BE%D1%80%D0%B8%D1%8E-%D0%92%D1%82%D0%BE%D1%80%D0%BE%D0%B9-%D0%BC%D0%B8%D1%80%D0%BE%D0%B2%D0%BE%D0%B9-%D0%B2%D0%BE%D0%B9%D0%BD%D1%8B?fbclid=IwAR2PzsN2W9 Whb3MklLVhVqHLJ9YcUhkMA66CaaXd6D7sNahrigX5gb-YJrs

Царьград TV

13.09.2019, 02:48

https://tsargrad.tv/shows/22-ijunja-byl-li-zagovor-generalov-protiv-stalina-nakanune-vojny_141242
22 Июня 2018 13:13 / Исторический поединок
NPdyDRahJv8
https://youtu.be/NPdyDRahJv8
22 июня 1941 года обернулось для страны настоящей катастрофой. Начало войны стало губительным для Красной Армии. Военные округа оказались не готовы к вражескому нападению. В последнее время становится очень популярной версия о заговоре генералов против Сталина накануне войны. Так кто же повинен в трагедии 22 июня? И в чьих силах было ее предотвратить? Что на самом деле происходило в Кремле в первые дни войны? Было ли о заговоре известно Сталину?

В интеллектуальной схватке сойдутся: Сергей Кондратенко, кандидат исторических наук, и Арсен Мартиросян, писатель, историк

Википедия

13.09.2019, 03:10

https://ru.wikipedia.org/wiki/Великая_Отечественная_война
Материал из Википедии — свободной энциклопедии

Великая Отечественная война
Основной конфликт: Вторая мировая война
EasternFrontWWIIcolage.png
По часовой стрелке, начиная с левого верхнего угла — советский штурмовик Ил-2 в небе над Берлином, немецкий танк «Тигр» в Курской битве, немецкие бомбардировщики Ju 87 (зима 1943—1944), расстрел советских евреев солдатами айнзатцгруппы, Вильгельм Кейтель подписывает акт капитуляции Германии, советские войска в битве за Сталинград
Дата 22 июня 1941 — 9 мая 1945
Место Восточная и Центральная Европа, акватории Северного Ледовитого и Атлантического океанов
Причина Агрессия Германии
Итог Победа СССР, безоговорочная капитуляция Германии
Изменения • Потеря Третьим Рейхом захваченных территорий
• Оккупация и разделение Германии
• Крах нацистской идеологии
• Приход к власти просоветских правительств в ряде государств Восточной и Центральной Европы
• Основание ООН
• Формирование двух сверхдержав
Противники
Союз Советских Социалистических Республик Советский Союз
• Монголия Монголия
• Тыва Тува (до 14 октября 1944)
• Польша Польша (с 21 июня 1944)
• Flag of Albania (1944–1946).svg Албания (с октября 1944)
• Югославия НОАЮ
Польша Польша (до 19 января 1945)
Чехословакия Чехословакия
Сражающаяся Франция
(с 25 ноября 1942)
Великобритания Великобритания (с 7 сентября по 22 октября 1941)
Соединённые Штаты Америки США (со 2 июня по 9 сентября 1944)
Финляндия Финляндия
(с 19 сентября 1944)
Румыния Румыния
(с 23 августа 1944)
Болгария Болгария
(c 28 октября 1944)
Движение Сопротивления
Германия Германия[~ 1]
• Словакия Словакия
(до 4 апреля 1945)
• Венгрия Венгрия
(с 16 октября 1944)
Италия Италия
(до февраля 1943)
Финляндия Финляндия
(до 19 сентября 1944)
Румыния Румыния
(до 23 августа 1944)
Венгрия Венгрия
(до 15 октября 1944)
Болгария Болгария
(с 5 сентября по 28 октября 1944)
Коллаборационистские формирования
Командующие
State Emblem of the Soviet Union.svg Иосиф Сталин
Союз Советских Социалистических Республик Георгий Жуков
Союз Советских Социалистических Республик Борис Шапошников †
Союз Советских Социалистических Республик Александр Василевский
Союз Советских Социалистических Республик Константин Рокоссовский
Союз Советских Социалистических Республик Иван Конев
Союз Советских Социалистических Республик Алексей Антонов
Союз Советских Социалистических Республик Иван Баграмян
Союз Советских Социалистических Республик Семён Будённый
Союз Советских Социалистических Республик Николай Ватутин †
Союз Советских Социалистических Республик Климент Ворошилов
Союз Советских Социалистических Республик Леонид Говоров
Союз Советских Социалистических Республик Андрей Ерёменко
Союз Советских Социалистических Республик Василий Чуйков
Союз Советских Социалистических Республик Михаил Кирпонос †
Союз Советских Социалистических Республик Родион Малиновский
Союз Советских Социалистических Республик Кирилл Мерецков
Союз Советских Социалистических Республик Иван Петров
Союз Советских Социалистических Республик Михаил Ефремов †
Союз Советских Социалистических Республик Маркиан Попов
Союз Советских Социалистических Республик Семён Тимошенко
Союз Советских Социалистических Республик Иван Тюленев
Союз Советских Социалистических Республик Фёдор Толбухин
Союз Советских Социалистических Республик Иван Черняховский †
Польша Михал Жимерский
Flag of Albania (1944–1946).svg Энвер Ходжа
Чехословакия Людвик Свобода
Югославия Иосип Броз Тито
Румыния Михай I
Румыния Константин Василиу-Рэшкану
Румыния Эммануил Ионеску
Румыния Николае Камбря
Болгария Дамян Велчев
Болгария Владимир Стойчев
Standarte Adolf Hitlers.svg Адольф Гитлер †
Германия Вальтер фон Браухич †
Германия Мартин Борман †
Германия Генрих Гиммлер †
Германия Вильгельм Канарис †
Германия Альфред Розенберг †
Германия Фёдор фон Бок †
Германия Эрнст Буш
Германия Гейнц Гудериан
Германия Герман Геринг †
Германия Роберт фон Грейм
Германия Эвальд фон Клейст
Германия Гюнтер фон Клюге †
Германия Георг фон Кюхлер
Германия Вильгельм фон Лееб
Германия Вильгельм Лист
Германия Эрих фон Манштейн
Германия Вальтер Модель †
Германия Фридрих Паулюс капитулировал
Германия Вальтер фон Рейхенау †
Германия Рейнхард Гейдрих †
Германия Герд фон Рундштедт
Германия Фердинанд Шёрнер
Германия Эрхард Раус
Словакия Йозеф Тисо
Flag of Prime Minister of Italy (1927-1943).svg Бенито Муссолини †
Италия Джованни Мессе
Италия Итало Гарибольди
Финляндия Карл Маннергейм
Финляндия Карл Эш
Standard of Marshal Ion Antonescu.svg Ион Антонеску
Румыния Петре Думитреску
Румыния Константин Константинеску
Flag of the Supreme Warlord of the Royal Hungarian Defence Forces (1939-1945, on land).svg Миклош Хорти
Венгрия Ференц Салаши
Венгрия Густав Яни
Венгрия Ференц Сомбатеи
Испания Агустин Муньос Грандес
Хорватия Анте Павелич
Силы сторон
Всего мобилизовано в РККА 1941—1945: 34 476 700 человек[1][2]

Всего мобилизовано на ВФ 1941—1945: около 19 000 000 человек [2]

Потери
26 600 000, в т. ч. 8 668 400 военных
Безвозвратные потери - 11 444 100 человек[2]

11 900 000[прим. 1], в т. ч. 5 076 700 военных[2][3]
Безвозвратные потери - 8 649 200 человек (не считая 1,6 млн, взятых в плен после 9 мая 1945 года. Неизвестны потери Фольксштурма, полиции, коллаборационистов и т. п.)[2]

Общие потери
34 361 700 человек
Включая формирования иностранных добровольцев из стран, официально не объявлявших войну СССР:
Испания Голубая дивизия (Испания; 1941—1943)
Режим Виши Французский легион (1941—1944)
Хорватия Хорватский легион (1941—1943)
Дания Корпус СС «Данмарк» (Дания; 1941—1943)
Норвегия Норвежский легион (1941—1943)
и другие
Commons-logo.svg Медиафайлы на Викискладе
У этого термина существуют и другие значения, см. Отечественная война.
Запрос «ВОВ» перенаправляется сюда; см. также другие значения.
[показать]⛭
Вторая мировая война
[показать]⛭
Великая Отечественная война

Даты войны на обелиске Монумента героическим защитникам Ленинграда
Вели́кая Оте́чественная война́ (в западных странах — Восточный фронт Второй мировой войны, англ. Eastern Front of the Second World War[4], в Германии — Немецко-советская война нем. Deutsch-Sowjetischer Krieg[5]; 22 июня 1941 года — 9 мая 1945 года) — война Союза Советских Социалистических Республик против вторгшихся на советскую территорию нацистской Германии и её европейских союзников (Венгрии, Италии, Румынии, Словакии, Финляндии). Важнейшая составная часть Второй мировой войны, завершившаяся победой Красной армии и безоговорочной капитуляцией вооружённых сил Германии.

Военно-политическое руководство Третьего рейха, рассчитывая на стратегию молниеносной войны («блицкриг»), подготовило план агрессии против Советского Союза, получивший кодовое именование «Директива № 21. План „Барбаросса“». В войне против СССР ставилась цель ликвидировать советское государство, завладеть его богатствами, физически истребить основную часть населения и «германизировать» территорию страны вплоть до Урала — план «Ост»[6]. Для советского народа Великая Отечественная война стала справедливой войной за свободу и независимость его Родины ради уничтожения нацизма в Европе и во всем мире[6][7][8][9].

В ходе войны Советский Союз в составе антигитлеровской коалиции нанёс наибольший ущерб вооружённым силам Германии и её европейских союзников, изгнал захватчиков со своей территории и освободил от нацизма страны Центральной и Восточной Европы, тем самым сыграв решающую роль в его разгроме в Европе и во всем мире[10][11][12][13][14], что признаётся и идеологическими противниками СССР[15], при этом советское руководство в противоположность германскому исключало национальный мотив противостояния[16]. Нюрнбергский трибунал, состоявшийся в 1945—1946 годах, дал оценку развязанной нацистской Германией агрессивной войне против всего мира, военным преступлениям, преступлениям против мира и человечности, а также вынес приговор нацистским преступникам, стремившимся к мировому господству[17].

Содержание
1 Название
2 Как главная часть второй мировой войны
3 Военно-политическая ситуация в Европе и мире
4 Подготовка к войне. Германия
4.1 Директива № 21 «Вариант Барбаросса»
4.2 Оперативно-стратегическое планирование
4.3 Обеспечение внезапности операции «Барбаросса»
4.4 Нацистские планы в отношении СССР
4.5 Силы, воевавшие на стороне Германии
5 Подготовка к войне в СССР
6 Положение к 22 июня 1941 года
6.1 Германия
6.2 Советский Союз
6.3 Соотношение сил
7 Территории военных действий
7.1 СССР
7.2 Другие страны
8 Основные периоды Великой Отечественной войны
9 Первый период войны (22 июня 1941 — 18 ноября 1942)
9.1 Летне-осенняя кампания 1941
9.1.1 Стратегические операции и приграничные сражения в начальный период
9.1.2 Оборонительные операции групп фронтов
9.1.3 Другие операции
9.1.4 Результаты летне-осенней кампании 1941 года
9.2 Зимняя кампания 1941—1942 годов
9.2.1 Провал плана «Барбаросса». Первые оценки проигрыша войны нацистской Германией
9.2.2 Планы советского командования
9.2.3 Операции зимней кампании 1942 года
9.3 Лето—осень 1942 года
10 Оккупационный режим
11 Период коренного перелома
11.1 Зимняя кампания 1942—1943 годов
11.1.1 Завершение периода стратегических оборонительных операций
11.2 Летне-осенняя кампания 1943 года
12 Третий период войны
12.1 Зимне-весенняя кампания 1944 года
12.2 Летне-осенняя кампания 1944 года
12.3 Зимне-весенняя кампания 1945 года
12.3.1 Военный фронт
12.3.2 Политический фронт
13 Окончание войны
14 Битвы, операции и сражения
15 Итоги Великой Отечественной войны
15.1 Потери
15.2 Освободительный характер войны
15.2.1 Украина
15.2.2 Польша
15.2.3 Болгария
16 СССР и антигитлеровская коалиция
17 См. также
18 Примечания
19 Литература
20 Ссылки
Название
Название «Великая Отечественная война» стало использоваться в СССР в первый же день войны после обращения Юрия Левитана 22 июня 1941 года:
Внимание, говорит Москва. Передаем важное правительственное сообщение. Граждане и гражданки Советского Союза! Сегодня в 4 часа утра без всякого объявления войны германские вооружённые силы атаковали границы Советского Союза. Началась Великая Отечественная война советского народа против немецко-фашистских захватчиков. Наше дело правое, враг будет разбит. Победа будет за нами![18]
В число первых употреблений этого словосочетания применительно к войне СССР с Германией входят и статьи газеты «Правда» от 23 и 24 июня 1941 года[19][20]

В радиообращении Сталина к народу 3 июля 1941 года[21] эпитеты «великая» и «отечественная» употребляются раздельно[22]. Поначалу название воспринималось не как термин, а как одно из газетных клише, наряду с другими подобными словосочетаниями: «священная народная война», «священная отечественная народная война», «победоносная отечественная война». Российский историк Олег Будницкий отметил, что название «Великая Отечественная война» родилось по аналогии с Отечественной войной 1812 года[23]. Термин «Отечественная война» был закреплён введением военного Ордена Отечественной войны, учреждённого Указом Президиума Верховного Совета СССР от 20 мая 1942 года.

В 1914—1915 годах название «Великая Отечественная война» иногда применялось в неофициальных публикациях к Первой мировой войне[24].

В англоязычных странах используется термин Восточный фронт Второй мировой войны (Eastern Front of the Second World War), в немецкой историографии — Немецко-советская война (Deutsch-Sowjetischer Krieg), а также Русский поход (Russlandfeldzug) или Восточный поход (Ostfeldzug).

Как главная часть второй мировой войны
Вторая мировая в историографии признана самой масштабной, разрушительной и кровопролитной войной в истории человечества[25][26][27][28]. На протяжении 3 лет, со времени нападения Германии на СССР, против него были задействованы не менее 90 % всех сухопутных сил вермахта, не считая вооружённых сил других стран «оси»[29]. После высадки в Нормандии в июне 1944 года союзных войск по антигитлеровской коалиции, на Восточном фронте продолжали быть задействованными ⅔ сил вермахта[30]. Именно на Восточном фронте Второй мировой войны происходили самые крупные сухопутные и воздушные сражения в мировой истории[31].

По мнению некоторых исследователей (проф. М.Мягков)[32], центральная роль Великой Отечественной войны во Второй мировой войне определялась следующими факторами: 1) протяжённость советско-германского фронта в четыре раза превышала совокупную протяжённость всех фронтов, где воевали союзники; 2) после высадки союзников в Нормандии, им противостояло около 65 дивизий вермахта, менее технически и количественно оснащённых по сравнению с 235 дивизиями, противостоящими Красной Армии на Восточном фронте; 3) на советско-германском фронте было разбито 607 дивизий вермахта и его союзников, что в разы превышает количество дивизий, уничтоженных союзниками на Западном фронте; 4) на Восточном фронте немецкие войска понесли самые большие безвозвратные боевые потери.

Немецкие потери на советско-германском фронте составили около 75 % всех безвозвратных боевых потерь Германии[33], а Макс Гастингс полагает, что на Восточном фронте вермахт понёс 90 % своих безвозвратных потерь[34]. Вермахт и его союзники лишились на восточном фронте 80 % всех боеспособных частей, были разгромлены 607 дивизий[35][36]

Военно-политическая ситуация в Европе и мире
Основные статьи: Причины Второй мировой войны, Вторая мировая война и Предыстория Великой Отечественной войны
После поражения в Первой Мировой войне Германии и её союзников, в рамках Парижской мирной конференции и заключённого Версальского договора, Германия лишалась всех своих колоний, концессий в Китае, значительной части территорий, а также ей было запрещено иметь современную тяжёлую технику и боевую авиацию[37]. Неоднозначные условия мирного договора, политическая и экономическая нестабильность послужили одной из основных причин усиления националистических и реваншистских настроений в Германии[38][39][40][41].

В октябре 1933 года после прихода национал-социалистов к власти в Германии, Германия покинула Женевскую конференцию по разоружению (1932—1935) и вышла из Лиги наций. По оценкам исследователей[42], в 1935—1939 годы в политике крупнейших западных стран доминирует дипломатический курс, направленный на поиск формы «умиротворения» нацистской Германии, территориальных уступок, односторонних договоров, снятия наложенных Версальским договором ограничений на развитие немецкой военной промышленности и отрицания общеевропейской системы коллективной безопасности[43][44][45]. В 1935 −1938 гг. немцами была создана передовая военная промышленность, Германия после ряда аннексий значительно расширила свою территорию[46][47]. В 1938 г. Англией и Францией были подписаны с нацистской Германией Франко-Германский и Англо-Германский договора о ненападении. В 1938—1939 годах произошёл раздел Чехословакии — фактически её захват Германией и Венгрией с переходом одной из областей Польше. Английский центробанк перевёл чехословацкое золото на счёт нацистской Германии[48]. При этом Польша готова была вступить в союз с нацистской Германией и объявить войну СССР, если тот выполнит свои союзнические обязательства и направит свои войска на помощь Чехословакии через польскую территорию как планировалось советским Генштабом[49][50]. Данный эпизод изучается вне рамок второй мировой войны.

В данный период СССР помогал антифашистской коалиции в гражданской войне в Испании, а также Китаю в его борьбе против японской агрессии[51]. Советские войска вступали в непосредственный вооружённый конфликт с немецкими войсками во время Гражданской войны в Испании (1936—1939) и японскими войсками: советско-японские пограничные конфликты, бои у озера Хасан (1938) и на Халхин-Голе (1939).

23 августа 1939 года Германия и СССР заключили пакт о ненападении. В соответствии с Секретным дополнительным протоколом к нему, нацистскими стратегическими целями и в результате политики компромисса европейских держав, 1 сентября 1939 года Германия напала на Польшу, вследствие чего Англия и Франция объявили Германии войну. Это считается началом второй мировой войны. 17 сентября 1939 года СССР ввёл свои войска в восточные области Польши (западную Белоруссию и западную Украину), входившую в его зону интересов согласно протоколу, что не считается вступлением СССР во вторую мировую войну. Вильнюс был передан Литве, по северной границе которой проходила граница зон влияния Германии и СССР. Зимой 1939/40 годов СССР напал на Финляндию, признанную его зоной интересов Секретным дополнительным протоколом, и был исключён за это из Лиги наций (Германия вышла из неё в 1933 году), но не считается вступившим во вторую мировую войну. В течение 1940 года СССР присоединил Эстонию, Латвию, Литву (за исключением Клайпеды, отошедшей в конце 1939 года Германии) и Бессарабию (от Румынии, июнь 1940) в соответствии с Секретным дополнительным протоколом. Эти изменения границ СССР[52] получили международное признание и были подтверждены на послевоенных Ялтинской конференции, Потсдамской конференции 1945 г. и в рамках Хельсинкской конференции 1975 г., подтвердившей территориальную целостность, легитимность и нерушимость границ как СССР, так и европейских государств[53][54].

Разработка плана нападения Германии на СССР велась по указанию Гитлера с июля 1940 года. К этому времени Германия в Западной Европе захватила Данию, Норвегию, Бельгию, Нидерланды, Люксембург и нанесла поражение Франции и британскому экспедиционному корпусу. Германии удалось кардинально изменить стратегическую ситуацию в Европе, вывести из войны Францию и изгнать с континента британскую армию[55]. В течение 1940 года в течение битвы за Англию Германии не удалось достичь господства в воздухе, необходимого для проведения десантной операции на Британские острова. Весной 1941 года Германия захватила Югославию и Грецию.

Подготовка к войне. Германия
Основные статьи: Предыстория Великой Отечественной войны § Предыстория войны. Германия, Экономика Третьего рейха, Протокол Хоссбаха и Ауфбау Ост
Решение о войне с СССР и общий план будущей кампании были оглашены Гитлером на совещании с высшим военным командованием 31 июля 1940 года, вскоре после победы над Францией, эвакуации английского экспедиционного корпуса и присоединения Бессарабии и Северной Буковины к СССР, хотя точная дата агрессии была определена только 30 апреля 1941 года. Однако, первоначально назначенная на середину мая дата начала агрессии, была перенесена на месяц в связи с восстанием в Югославии[56] ; решение о начале войны с СССР не было принято однозначно немецкой элитой, в частности, одним из противников этого решения был посол Германии в СССР В.Шуленбург, делавший некоторые шаги для предотвращения войны и информирования советского руководства о её начале[57].

Ведущее место в планировании нападения занял генеральный штаб сухопутных войск (ОКХ) вермахта во главе с его начальником генерал-полковником Ф. Гальдером. Наряду с генштабом сухопутных войск активную роль в планировании «восточного похода» играл штаб оперативного руководства верховного главнокомандования вооружённых сил Германии (ОКВ) во главе с генералом А. Йодлем, получавшим указания непосредственно от Гитлера[58].

Директива № 21 «Вариант Барбаросса»
Основная статья: План «Барбаросса» (подготовка)
18 декабря 1940 года Гитлер подписал директиву № 21 верховного главнокомандования вермахта, получившую условное наименование «Вариант Барбаросса» и ставшую основным руководящим документом в войне против СССР. Вооружённым силам Германии ставилась задача «разгромить Советскую Россию в ходе одной кратковременной кампании», для чего предполагалось использовать все сухопутные войска за исключением тех, которые выполняли оккупационные функции в Европе, а также примерно две трети ВВС и небольшую часть ВМС. Стремительными операциями с глубоким и быстрым продвижением танковых клиньев германская армия должна была уничтожить находившиеся в западной части СССР советские войска и не допустить отхода боеспособных частей в глубь страны. В дальнейшем, быстро преследуя противника, немецкие войска должны были достичь линии, откуда советская авиация была бы не в состоянии совершать налёты на Третий рейх. Конечная цель кампании — выйти на линию Архангельск — Волга — Астрахань, создав там, в случае надобности, условия немецким ВВС для «воздействия на советские промышленные центры на Урале»[58].

31 января 1941 года главнокомандующий сухопутных войск генерал-фельдмаршал В. фон Браухич подписал директиву ОКХ № 050/41 по стратегическому сосредоточению и развёртыванию вермахта, развивавшую и конкретизировавшую принципы войны против СССР, изложенные в директиве № 21, определявшую конкретные задачи всем группам армий, армиям и танковым группам на глубину, которая обеспечивала достижение ближайшей стратегической цели: уничтожение войск Красной Армии к западу от Днепра и Западной Двины[58].

Оперативно-стратегическое планирование
Германское руководство исходило из необходимости обеспечить разгром советских войск на всём протяжении линии фронта. В результате задуманного грандиозного «пограничного сражения» у СССР не должно было оставаться ничего, кроме 30-40 резервных дивизий. Этой цели предполагалось достичь наступлением по всему фронту. Основными оперативными линиями были признаны московское и киевское направления. Их обеспечивали группы армий «Центр» (на фронте 500 км сосредотачивалось 48 дивизий) и «Юг» (на фронте 1250 км сосредотачивалось 40 немецких дивизий и значительные силы союзников). Группа армий «Север» (29 дивизий на фронте 290 км) имела задачу обеспечивать северный фланг группы «Центр», захватить Прибалтику и установить контакт с финскими войсками. Общее число дивизий первого стратегического эшелона, с учётом финских, венгерских и румынских войск, составляло 157 дивизий, из них 17 танковых и 13 моторизованных, и 18 бригад[59].

На восьмые сутки немецкие войска должны были выйти на рубеж Каунас — Барановичи — Львов — Могилёв-Подольский. На двадцатые сутки войны они должны были захватить территорию и достигнуть рубежа: Днепр (до района южнее Киева) — Мозырь — Рогачёв — Орша — Витебск — Великие Луки — южнее Пскова — южнее Пярну.

После этого следовала пауза продолжительностью двадцать дней, во время которой предполагалось сосредоточить и перегруппировать соединения, дать отдых войскам и подготовить новую базу снабжения. На сороковой день войны должна была начаться вторая фаза наступления. В ходе её намечалось захватить Москву, Ленинград и Донбасс[59].

Обеспечение внезапности операции «Барбаросса»
Основная статья: Операция «Барбаросса»
См. также: Предыстория Великой Отечественной войны § Операция прикрытия «Барбароссы»
С самого начала планирования войны против СССР важное место в деятельности германского военно-политического руководства и командования вермахта занимали вопросы дезинформации, стратегической и оперативной маскировки[58], имевшие целью введение руководства СССР в заблуждение относительно сроков возможного нападения Германии на Советский Союз. Основные мероприятия по дезинформации советского руководства проводились под непосредственным руководством Гитлера и в некоторых случаях при его личном участии[60].

Дезинформационные мероприятия в политической области должны были демонстрировать приверженность Гитлера советско-германскому пакту о ненападении, убеждать советское руководство в отсутствии у Германии территориальных претензий к СССР, активизировать советско-германские контакты на высшем уровне для обсуждения различных международных проблем, что позволяло бы создавать у советских представителей положительное впечатление о состоянии советско-германских отношений[61][62][63]. Большое значение придавалось тому, чтобы не допустить создания в Европе блока антифашистских государств[64].

Создавая благоприятные условия для подготовки к войне, Гитлер прикрывал свои агрессивные замыслы мероприятиями дипломатического характера, которые были призваны демонстрировать советскому руководству сравнительно высокий уровень развития советско-германских отношений. На фоне демонстрации этих «добрососедских» отношений началась постепенная переброска германских войск с западного на восточное направление, поэтапное оборудование театра будущей войны. Наращивание объёмов производства оружия, военной техники и других товаров военного предназначения, а также проведение дополнительных мобилизационных мероприятий объяснялись необходимостью ведения войны против Великобритании[65]. Успешное проведение операции прикрытия подготовки к агрессии обеспечило вермахту внезапность и стратегическую инициативу на первом этапе войны.

Нацистские планы в отношении СССР
Основные статьи: Оккупация территории СССР войсками Третьего рейха и его союзников, План «Ост» и План «Ольденбург»
Большинство профессиональных историков утверждает, что нападение Германии на СССР было предопределено стратегическими целями нацистской Германии по реализации нацистской расовой политики, окончательного решения еврейского вопроса, завоеванию жизненного пространства на Востоке и достижению Германией мирового господства, определённых в программных документах высшего нацистского руководства, принятых до начала Второй Мировой войны и большей частью сформулированных до прихода нацистов к власти в Германии[66][67][68][69] [70][71][72][73][74][75][76][77], в то время как некоторые современные литераторы (В.Резун) разделяют позицию[78][79][80] нацистской Германии, фактически оправдывая её политику и агрессию против СССР.

Силы, воевавшие на стороне Германии

Синий цвет — Германия, её завоевания и союзники. Красный — территории, подконтрольные Великобритании. Зелёный — СССР
Основные статьи: Страны оси и их союзники и Коллаборационизм во Второй мировой войне
Германия использовала в войне военный и экономический потенциал стран-союзников, а также всех завоёванных территорий: по неполным данным в вермахте и войсках СС воевали свыше 1,8 млн человек из числа граждан других государств и национальностей[81][82][83]. Из них в годы войны было сформировано 59 дивизий, 23 бригады, несколько отдельных полков, легионов и батальонов. Многие из них носили наименования по территориальной или национальной принадлежности: «Валлония», «Галичина», «Богемия и Моравия», «Викинг», «Денмарк», Норвежский легион, «Гембез», «Лангемарк», «Нордланд», «Недерланд», «Шарлемань», Восточные легионы (примерная численность 130000-150000 чел.[84]), где только Латышский легион составлял 110000 человек; Восточно-тюркское соединение СС и другие. Карательные и диверсионные подразделения украинских националистов в составе абвера: «Нахтигаль», Дружины украинских националистов, командование:Роман Шухевич, Рихард Ярый, данные подразделения находились в оперативном управлении разведывательно-диверсионного полка Бранденбург 800[85].

В войне против Советского Союза участвовали армии союзников Германии — Италии, Венгрии, Румынии, Финляндии, Словакии, Хорватии.

Италия летом 1941 года направила для участия в войне против СССР экспедиционный корпус, в июле 1942 года преобразованный в общевойсковую армию.

Австрия — 1,2 миллиона австрийских солдат участвовало в войне на стороне нацистской Германии, около 14 % войск СС, 40 % аппарата концлагерей составляли австрийцы[86].

Финляндия активно сотрудничала с нацистской Германией, ведя собственные наступательные операции на территории СССР, а также предоставляя все виды помощи нацистской Германии[87]. Финляндия не позволила немцам нанести непосредственный удар со своей территории, и немецкие части в Петсамо и Салла были вынуждены воздержаться от перехода границы. Происходили эпизодические перестрелки между советскими и финскими пограничниками, но в целом на советско-финской границе сохранялась спокойная обстановка. Однако начиная с 22 июня, бомбардировщики немецкого люфтваффе начали использовать финские аэродромы как дозаправочную базу перед возвращением в Германию. 23 июня Молотов вызвал к себе финского посла. Молотов потребовал от Финляндии чёткого определения её позиции по отношению к СССР, но финский посол воздержался от комментариев действий Финляндии. 24 июня главком Сухопутных войск Германии направил указание представителю немецкого командования при ставке финской армии, в котором говорилось, что Финляндия должна подготовиться к началу операции восточнее Ладожского озера.[88] Ранним утром 25 июня советское командование приняло решение нанести массированный авиаудар по 18 аэродромам Финляндии с использованием около 460 самолётов. 25 июня в ответ на широкомасштабные воздушные налёты СССР на города Южной и Средней Финляндии, в том числе на Хельсинки и Турку, а также огонь советской пехоты и артиллерии на государственной границе Финляндия заявила о том, что вновь находится в состоянии войны с СССР[89]. В течение июля — августа 1941 года финская армия в ходе ряда операций заняла все территории, отошедшие к СССР по итогам советско-финской войны 1939—1940 годов.

В войне против СССР непосредственно участвовали воинские части Словакии, эквивалентные 2,5 дивизиям (две пехотные дивизии, один гаубичный полк, один полк противотанковой артиллерии, один зенитно-артиллерийский полк, один авиаполк и один танковый батальон — в общей сложности, 42,5 тыс. военнослужащих, 246 орудий и миномётов, 35 танков и 160 самолётов)[90].

Франкистская Испания в 1941 году направила для участия в войне против СССР одну пехотную дивизию (получившую название «голубая дивизия») и авиаэскадрилью «Сальвадор»[91].

Болгария не объявляла войну СССР и болгарские военнослужащие не участвовали в войне против СССР (хотя участие Болгарии в оккупации Греции и Югославии и военные действия против греческих и югославских партизан высвободили немецкие дивизии для отправки на Восточный фронт). Кроме того, Болгария предоставила в распоряжение немецкого военного командования все основные аэродромы и порты Варна и Бургас (которые немцы использовали для снабжения войск на Восточном фронте)[92].

Хорватия в 1941 году отправила в помощь Германии три легиона, укомплектованные добровольцами-хорватами — пехотный, воздушный и морской. Ещё три дивизии Вермахта и две дивизии войск СС, укомплектованные хорватами и боснийскими мусульманами, приняли участие в боях против Красной армии во время освобождения ею Югославии и Венгрии.

Венгрия выступала на стороне нацистской Германии, только в боях под Воронежем потеряла около 150000 человек.[93] Венгрия не сразу приняла участие в нападении на СССР, и Гитлер не требовал непосредственной помощи от Венгрии. Однако венгерские правящие круги убеждали в необходимости вступления Венгрии в войну, чтобы не допустить разрешения Гитлером территориального спора насчёт Трансильвании в пользу Румынии. 26 июня 1941 года якобы имел место факт бомбардировки Кошице советскими ВВС, однако существует мнение, что это была германская провокация, дававшая Венгрии casus belli (формальный повод) для вступления в войну[94]. Венгрия объявила войну СССР 27 июня 1941 года. 1 июля 1941 года по указанию Германии венгерская Карпатская группа войск атаковала советскую 12-ю армию. Прикреплённая к 17-й германской армии, Карпатская группа продвинулась далеко вглубь южной части СССР. Осенью 1941 года боевые действия на стороне Германии начала также так называемая Голубая дивизия из испанских добровольцев.

Русская освободительная армия (РОА) под командованием генерала Андрея Власова, составляющая по некоторым оценкам 800—900 тысяч человек[95], также выступала на стороне нацистской Германии, хотя в вермахт не входила.

В войне против СССР участвовали не только коллаборационистские вооружённые формирования, но и широкая сеть коллаборационистских антисоветских организаций по всему миру, занимающихся сбором средств, вербовкой солдат, организацией органов власти, полицейскими и карательными функциями на оккупированных немецкими войсками территориях: Организация украинских националистов, Организация белорусских националистов, Украинский центральный комитет, Украинский национальный совет, Русское освободительное движение, Комитет освобождения народов России, Республика Зуева, Локотское самоуправление, Организация Цеппелин, частично РОВС, Русский корпус, Казачий стан, Антибольшевистский блок народов и т. д.

Помощь нацистской Германии оказывали страны, формально придерживающиеся нейтралитета[96][97], а также, по мнению некоторых исследователей[98], нацистской Германии в первые годы Второй мировой войны оказывали значительную помощь крупные фирмы, находящиеся в юрисдикции стран антигитлеровской коалиции. По утверждению аналитиков советской разведки (Ю.Дроздов), со ссылкой на опубликованные в США документы, в 1940 г. существовали контакты между представителями английской и американской разведок для влияния на Ф.Рузвельта и других представителей высшей политической власти США с целью подталкивания нацистской Германии к максимально более раннему выступлению против СССР и снятию опасности десантной операции Германии против Великобритании[99]. На нацистскую Германию работали завоёванные ею страны, обладавшие мощным военно-промышленным потенциалом: Чехословакия, Австрия, Франция, Бельгия, Голландия, Норвегия, Дания, Югославия, Польша; на нацистский режим также работали промышленные предприятия, оставшиеся на территории СССР, захваченной Германией. На стороне Третьего рейха также использовались национальные формирования из уроженцев Северного Кавказа и Закавказья — Батальон Бергманн, Грузинский легион, Азербайджанский легион, Северокавказский легион вермахта и т. д.

В составе армии нацистской Германии воевал 15-й казачий кавалерийский корпус СС генерала фон Панвица, и другие казачьи части. Для того, чтобы обосновать использование казаков в вооружённой борьбе на стороне Германии, была разработана «теория», в соответствии с которой казаки объявлялись потомками остготов[100]. На стороне Германии также действовали Русский корпус генерала Штейфона, корпус генерал-лейтенанта царской армии Петра Краснова и ряд отдельных частей, сформированных из граждан СССР и белоэмигрантов[101].

Подготовка к войне в СССР
Основная статья: Предыстория Великой Отечественной войны § Предыстория войны. СССР
Благодаря форсированной индустриализации в ходе довоенных пятилеток в СССР по абсолютным показателям промышленного производства занял второе место в мире после США, при этом доля оборонных расходов составила 32,5 % госбюджета[102]. При этом на востоке страны производилось лишь 20 % промышленной продукции. Перевести экономику на военные рельсы в СССР удалось в 1942 году после пуска около 2600 эвакуированных из западных районов предприятий. Германия перевела экономику на военные рельсы только в 1943 году.

Важную роль в подготовке СССР к войне выполняла система образования в СССР, в частности система военно-патриотического воспитания.По оценкам исследователей, особенностями первого советского поколения, прошедшего войну и сделавшего СССР сверхдержавой были коллективизм, милитаризованность сознания, превалирование общественных интересов над частными[103], а также ценности образования, семьи и здоровья[104].

26 июня 1940 года вышел указ «О переходе на восьмичасовой рабочий день, на семидневную рабочую неделю и о запрещении самовольного ухода рабочих и служащих с предприятий и учреждений», запрещавший увольнение с предприятий и вводивший уголовную ответственность за опоздания и прогулы. При этом работники могли быть переведены на другие предприятия принудительно, что устанавливал указ от 19 октября 1940 года «О порядке обязательного перевода инженеров, техников, мастеров, служащих и квалифицированных рабочих с одних предприятий и учреждений в другие». 3 октября 1940 года был издан указ «О государственных трудовых резервах СССР», по которому в специальные учебные заведения мобилизовались подростки с 14 лет и обучение в которых происходило в сочетании с выполнением производственных норм.

К 1 сентября 1939 года СССР имел 99 дивизий, к 22 июня 1941 года — 303 дивизии[105]. Численность РККА за этот период выросла почти втрое (до 5,3 млн чел.[102]), однако, после окончания мобилизации должна была составить 8,9 млн чел.[105] Вермахт к июню 1941 года был полностью мобилизован (7,3 млн чел.[106]).

В 1927—1937 годах на старой западной государственной границе было построено 13 укреплённых районов, а в 1938—1939 годах дополнительно началось возведение ещё 8 укрепрайонов. В 1940—1941 годах началось строительство ещё 20 таковых на новой государственной границе. 21 мая 1941 года решением правительства было намечено сформировать укреплённые районы в две очереди: на новой границе — к 1 июля, на старой — к 1 октября 1941 года. Таким образом, укреплённые районы как на новой, так и на старой границе к моменту нападения Третьего Рейха оказались, по существу, не готовыми к бою.[105]

18 сентября 1940 года советскому правительству был представлен доклад «Об основах стратегического развёртывания Вооружённых сил Советского Союза на Западе и Востоке на 1940—1941 гг.». Генеральный штаб верно определил развёртывание главных сил нацистской Германии к северу от устья реки Сан. Тем не менее главную группировку войск после обсуждения доклада руководителями партии и правительства 5 октября 1940 года было решено развернуть к югу от Бреста, то есть против неосновных сил противника, с тем чтобы мощным ударом на люблин-бреславском направлении на первом же этапе войны отрезать Германию от Балканских стран, вывести их из войны, лишив тем самым рейх важнейших экономических баз. В этом Юго-Западному фронту должна была содействовать 4-я армия из состава Западного фронта, основные силы которого должны были овладеть Восточной Пруссией.

В середине 1940 года были разработаны «Соображения об основах стратегического развёртывания Вооружённых Сил Советского Союза на Западе и Востоке на 1940—1941 гг.», которые перерабатывались до начала войны не менее пяти раз (июль, сентябрь, октябрь 1940 года, март, май 1941 года). 15 мая 1941 года руководство Генерального штаба отмечало, что главный противник — Германия содержит свою армию полностью отмобилизованной, имея развёрнутые тылы. Был сделан вывод, что «в этих условиях она имеет возможность упредить советские войска в развёртывании и нанесении внезапного удара». Тем не менее в рабочих вариантах «Соображений» предлагалось «упредить противника в развёртывании и атаковать германскую армию в тот момент, когда она будет находиться в стадии развёртывания и не успеет ещё организовать фронт и взаимодействие родов войск». В расчётах по-прежнему определялись решительные цели и глубокие задачи войскам. Прорабатывались действия войск по нанесению двух ударов: одного, главного — на Краков, Катовице и другого — на Варшаву, Дембшин с выходом к 30-му дню операции на рубеж Лодзь, Оппельн[105]. Несмотря на огромное значение других форм разведывательной деятельности, в СССР были запрещены во избежание провокаций все формы авиаразведки территории вероятного противника, в силу этого не были своевременно выявлены точное местоположение аэродромов, скопление войск и т. д., в то время как немецкая авиаразведка методично функционировала, отслеживая передвижения советских войск в режиме реального времени[107]. Неверная оценка высшими политическими деятелями СССР агентурных сообщений советской разведки[108], широкая кампания по дезинформации советского руководства со стороны нацистской Германии[109][110][111] привело к значительному опозданию в развёртывании войск Западного фронта, установлении оперативной связи между подразделениями и их фактической низкой боеготовности на начало военных действий с нацистской Германией[112][113], что обеспечило немецким войскам преимущества фактора внезапности на первом этапе войны[114][115].

Положение к 22 июня 1941 года
Германия
К 22 июня 1941 года у границ СССР было сосредоточено и развёрнуто 3 группы армий (в первом стратегическом эшелоне 157 дивизий, из них 17 танковых и 13 моторизованных, и 18 бригад[59], включая войска союзников). Поддержку с воздуха осуществляли 3 воздушных флота.

В полосе от Гольдапа до Мемеля на фронте протяжённостью 230 км располагалась группа армий «Север» (29 немецких дивизий при поддержке 1-го воздушного флота) под командованием генерал-фельдмаршала В. Лееба. Входящие в её состав дивизии были объединены в 16-ю и 18-ю армии, а также 4-ю танковую группу. Директивой от 31 января 1941 года ей ставилась задача «уничтожить действующие в Прибалтике силы противника и захватом портов на Балтийском море, включая Ленинград и Кронштадт, лишить русский флот его опорных баз»[116]. На Балтике для поддержки группы армий «Север» и действий против Балтийского флота немецким командованием было выделено около 100 кораблей, в том числе 28 торпедных катеров, 10 минных заградителей, 5 подводных лодок, сторожевые корабли и тральщики[117].

Южнее, в полосе от Голдапа до Влодавы на фронте протяжённостью 500 км располагалась группа армий «Центр» (50 немецких дивизий и 2 немецкие бригады, поддерживаемые 2-м воздушным флотом) под командованием генерал-фельдмаршала Ф. Бока. Дивизии и бригады были объединены в 9-ю и 4-ю полевые армии, а также 2-ю и 3-ю танковые группы. Задачей группы было: «Наступая крупными силами на флангах, разгромить войска противника в Белоруссии. Затем, сосредоточив подвижные соединения, наступающие южнее и севернее Минска, возможно быстрее выйти в район Смоленска и создать тем самым предпосылки для взаимодействия крупных танковых и моторизованных сил с группой армий „Север“ с целью уничтожения войск противника, действующих в Прибалтике и районе Ленинграда»[118].

В полосе от Полесья до Чёрного моря на фронте протяжённостью 1300 км была развёрнута группа армий «Юг» (44 немецкие, 13 румынских дивизий, 9 румынских и 4 венгерские бригады, которые поддерживались 4-м воздушным флотом и румынской авиацией)[119] под командованием Г. Рундштедта. Группировка была разбита на 1-ю танковую группу, 6-ю, 11-ю и 17-ю немецкие армии, 3-ю и 4-ю румынские армии, а также венгерский корпус. По плану «Барбаросса» войскам группы «Юг» предписывалось: имея впереди танковые и моторизованные соединения и нанося главный удар левым крылом на Киев, уничтожить советские войска в Галиции и западной части Украины, своевременно захватить переправы на Днепре в районе Киева и южнее обеспечить дальнейшее наступление восточнее Днепра[120]. 1-й танковой группе предписывалось во взаимодействии с 6-й и-17-й армиями прорваться между Рава-Русской и Ковелем и через Бердичев, Житомир выйти к Днепру в районе Киева. Далее, двигаясь вдоль Днепра в юго-восточном направлении, она должна была воспрепятствовать отходу оборонявшихся советских частей на Правобережной Украине и уничтожить их ударом с тыла.

Помимо этих сил на территории оккупированной Норвегии и в Северной Финляндии — от Варангер-фьорда до Суомуссалми — была развёрнута отдельная армия вермахта «Норвегия» под командованием генерала Н. Фалькенхорста. Она находилась в непосредственном подчинении верховного командования германских вооружённых сил (ОКВ). Армии «Норвегия» ставились задачи — захватить Мурманск, главную военно-морскую базу Северного флота Полярный, полуостров Рыбачий, а также Кировскую железную дорогу севернее Беломорска. Каждый из трёх её корпусов был развёрнут на самостоятельном направлении: 3-й финский корпус — на кестеньгском и ухтинском, 36-й немецкий корпус — на кандалакшском и горнострелковый немецкий корпус «Норвегия» — на мурманском[121].

В резерве ОКХ находилось 24 дивизии. Всего для нападения на СССР было сосредоточено 181 дивизия (в том числе 19 танковых и 14 моторизованных, 18 бригад[122]) в составе 5,5 млн чел., 3712 танков, 47 260 полевых орудий и миномётов, 4950 боевых самолётов[123].

Советский Союз
На 22 июня 1941 года в приграничных округах и флотах СССР в составе 15 армий из 172 дивизий, в том числе 40 танковых (укомплектованных примерно наполовину) имелось: 3 289 850 солдат и офицеров, 59 787 орудий и миномётов, 12 782 танка, из них 1475 танков Т-34 и КВ, 10 743 самолёта. В составе трёх флотов имелось около 220 тысяч человек личного состава, 182 корабля основных классов (3 линкора, 7 крейсеров, 45 лидеров и эсминцев и 127 подводных лодок)[124]. Непосредственную охрану всей государственной границы несли пограничные части (сухопутные и морские) восьми пограничных округов (из них 5 на западе). Вместе с оперативными частями и подразделениями внутренних войск они насчитывали около 100 тысяч человек[125].

Отражение возможного нападения с запада возлагалось на войска пяти приграничных округов: Ленинградского, Прибалтийского особого, Западного особого, Киевского особого и Одесского. С моря их действия должны были поддерживать три флота: Северный, Краснознамённый Балтийский и Черноморский.

Войска Прибалтийского военного округа под командованием генерала Ф. И. Кузнецова включали в себя 8-ю и 11-ю армии, 27-я армия находилась на формировании западнее Пскова. Эти части держали оборону от Балтийского моря до южной границы Литвы, на фронте протяжённостью 300 км.

Войска Западного особого военного округа под командованием генерала армии Д. Г. Павлова прикрывали минско-смоленское направление от южной границы Литвы до реки Припять на фронте протяжённостью 470 км. В состав этого округа входили 3-я, 4-я и 10-я армии. Кроме того соединения и части 13-й армии формировались в районе Могилёв, Минск, Слуцк. Этой группе советских войск (44 дивизии, в том числе 12 танковых, укомплектованных менее чем наполовину: 2,5 тыс.танков, в том числе 0,5 тыс. новых Т-34 и КВ), второй по мощности после группировки КОВО, противостояла с началом войны мощнейшая из немецких групп армий, «Центр», имевшая в своём составе 2 танковых группы из 4-х.

Войска Киевского особого военного округа (58 дивизий, в том числе 16 танковых, укомплектованных чуть более чем наполовину: 4,8 тыс. танков, в том числе 0,8 тыс. новых Т-34 и КВ) под командованием генерала М. П. Кирпоноса в составе 5-й, 6-й, 12-й и 26-й армий и соединений окружного подчинения занимали позиции на фронте протяжённостью 860 км от Припяти до Липкан. Этой, находившейся южнее всех основных немецких сил самой мощной группировке советских войск, с началом войны противостояла значительно уступавшая ей группа армий «Юг».

Войска Одесского военного округа (9-я армия, мощнейшая из советских армий: 22 дивизии, в том числе 4 танковых, укомплектованных менее чем наполовину: 0,8 тыс.танков) под командованием генерала Я. Т. Черевиченко прикрывали границу на участке от Липкан до устья Дуная протяжённостью 480 км.

Войска Ленинградского военного округа под командованием генерала М. М. Попова должны были защищать границы северо-западных районов страны (Мурманская область, Карело-Финская ССР и Карельский перешеек), а также северное побережье Эстонской ССР и полуостров Ханко. Протяжённость сухопутной границы на этом участке достигала 1300 км, а морской — 380 км. Здесь располагались — 7-я, 14-я, 23-я армии и Северный флот.

Ещё 7 армий (16-я, 19-я, 22-я, 24-я, 28-я, 20-я, 21-я) в составе 77 дивизий образовывали второй стратегический эшелон РККА, из которых 23 дивизии предназначалось на юго-запад, 9 на запад и 19 формировались западнее Москвы. Из 32 предназначенных в западные округа дивизий 16 прибыли туда к 22 июня. Из-за катастрофического разгрома белостокской группировки советских войск в начале войны весь второй эшелон был направлен на Западный фронт.

Соотношение сил
Несмотря на превосходство Красной армии по основным показателям, за исключением личного состава (по причине недоукомплектованности, в отличие от вермахта; после окончания мобилизации численность РККА должна была составить 8,9 млн чел.), немецкие войска на некоторых направлениях своих главных ударов имели многократное преимущество над непосредственно противостоявшими им советскими частями (например, превосходство в танках 3-й танковой группы над 11-й армией СССР было 10-кратным).

Следует отметить, что, по мнению некоторых современных историков, существенного качественного превосходства техники у вермахта не было[106]. Так, все имевшиеся на вооружении Германии танки были легче 23 тонн, в то время как у РККА имелись средние танки Т-34 и Т-28 весом свыше 25 тонн, а также тяжёлые танки КВ и Т-35 весом свыше 45 тонн[106]. При этом историки как правило выделяют средние танки Т-34 и тяжёлые — КВ как «новые». Против их лобовой брони немцам пришлось использовать 88-мм. зенитные орудия (впоследствии, с переходом вермахта к стратегической обороне на восточном фронте, установленные на танках «Тигр» и «Тигр-II»). Однако по огневой мощи эти танки превосходили немецкий танк T-IV, уступавший им в бронировании и соответственно массе.

Что касается самолётов, то около 70 % немецкой авиации было сосредоточено для нападения на СССР, в то время как СССР на западной границе имел около 40 % своей авиации. В люфтваффе доля истребителей и бомбардировщиков была равной (примерно по 1 тыс. на восточной границе), в СССР истребители составляли около половины, а бомбардировщики — около четверти. При этом новых моделей, подчас превосходивших немецкие аналоги, было: истребителей — около 1 тыс.шт., бомбардировщиков — около 0,5 тыс.шт., а в подготовке и боевом опыте немецкие лётчики превосходили советских.

Соотношение сил накануне Великой Отечественной войны на западной границе СССР[126]
Категория Германия и её союзники СССР
Личный состав 4 329 500 3 262 851
Орудия и миномёты 42 601 59 787
Танки и штурмовые орудия 4364 15 687
Самолёты 4795 10 743
Соотношение сил накануне Великой Отечественной войны в Прибалтике[126]
Категория Германия и её союзники СССР
Личный состав 792 900 348 863
Орудия и миномёты 8348 7167
Танки 727 1348
Самолёты 830 1814
Боевой и численный состав Вооружённых Сил СССР в период Великой Отечественной войны (1941 год)[127].
Личный состав Стрелковое оружие Арт. вооруж. Танки Самолёты Боевые корабли Мех. транспорт
Всего 5 434 729 7 983 119 117 581 23 106 24 488 910 528 571
Исправно 18 691 21 030
Территории военных действий
СССР
Белорусская ССР (оккупация), Карело-Финская ССР (оккупация), Молдавская ССР (оккупация), Латвийская ССР (оккупация), Литовская ССР (оккупация), Украинская ССР (оккупация), Эстонская ССР (оккупация), а также целый ряд территорий других союзных республик. Области РСФСР: Архангельская (авианалёты), Астраханская (авианалёты), Брянская, Вологодская, Воронежская, Горьковская (авианалёты), Калининская, Калужская, Курская, Ленинградская (блокада), Липецкая, Московская (сражения), Мурманская, Новгородская (сражения), Орловская, Псковская, Ростовская, Рязанская, Саратовская (авианалёты), Смоленская, Сталинградская (сражения), Тамбовская (авианалёты), Тульская, Ярославская (авианалёты). Края: Краснодарский, Красноярский (боевые действия на море) и Ставропольский. А также: Абхазская АССР (ГССР)[128], Кабардино-Балкарская АССР, Казахская ССР (авианалёт на город Гурьев), Калмыцкая АССР, Крымская АССР, Марийская АССР (авианалёт)[129], Северо-Осетинская АССР, Чечено-Ингушская АССР, Чувашская АССР (авианалёт).

Другие страны
От Великой Отечественной войны не отделяются боевые действия советских вооружённых сил на территории других оккупированных стран и государств фашистского блока — Германии, Польши, Финляндии, Норвегии, Румынии, Болгарии, Сербии, Чехословакии, Венгрии, а также входившей в состав Германии Австрии, созданных Третьим рейхом Хорватии и Словакии.

Основные периоды Великой Отечественной войны
В ходе Великой Отечественной войны историография рассматривает три основных периода[130]:
Первый период (22 июня 1941 г. — ноябрь 1942 г.). Нападение Германии на СССР. Начальный период войны. Крах блицкрига. Битва за Москву. Неудачи и поражения лета 1942 г.

Второй период (ноябрь 1942 г. — декабрь 1943 г.). Коренной перелом в ходе войны. Победы в Сталинградской и Курской битвах, в битве за Днепр.

Третий период (январь 1944 г. — 9 мая 1945 г.). Изгнание врага за пределы территории СССР. Освобождение от оккупации стран Европы. Распад фашистского блока. Берлинская операция. Безоговорочная капитуляция Германии.

Советско-японская война рассматривается как логическое продолжение Великой Отечественной войны.
— Великая Отечественная война 1941—1945 годов. В 12 т. Т. 1. Основные события войны.

Википедия

13.09.2019, 13:04

https://ru.wikipedia.org/wiki/Протокол_Хоссбаха
Материал из Википедии — свободной энциклопедии
Текущая версия страницы пока не проверялась опытными участниками и может значительно отличаться от версии, проверенной 30 июня 2018; проверки требуют 3 правки.
Перейти к навигацииПерейти к поиску
Протокол Хоссбаха (нем. Hoßbach-Niederschrift, также меморандум Хоссбаха от англ. Hossbach memorandum) — протокол заседания, состоявшегося 5 ноября 1937 года с участием Адольфа Гитлера, а также военного и внешнеполитического руководства Третьего рейха, на котором Гитлер изложил свои экспансионистские планы в Европе. Своё название протокол получил по имени протоколиста, военного адъютанта Гитлера полковника графа Фридриха Хоссбаха; само заседание в историографии также часто называется «совещанием Хоссбаха». Кроме Гитлера и Хоссбаха, на заседании присутствовали министр иностранных дел барон Константин фон Нейрат, военный министр фельдмаршал Вернер фон Бломберг, главнокомандующий сухопутными войсками Вернер фон Фрич, главнокомандующий военно-морскими силами адмирал Эрих Редер и главнокомандующий военно-воздушными силам Герман Геринг. Протокол датирован 10 ноября 1937 года. Использовался как важное вещественное доказательство на Нюрнбергском процессе.

Как следует из протокола, Гитлер не планировал войны с Англией и Францией в 1939 году, но намеревался провести малые войны с целью получения доступа к источникам сырья для германской экономики. Полномасштабная европейская война с Англией и Францией планировалась на период 1941—1944/5 годов.[источник не указан 1210 дней]

Содержание
1 Споры историков
2 Содержание протокола
2.1 Политическое завещание Гитлера
2.2 Изменение отношения к Великобритании
2.3 Автаркия
2.4 Безопасность Рейха
3 Оценки участников
4 Сомнения в точности протокола
5 См. также
6 Примечания
7 Литература
8 Ссылки
Споры историков
Историки оценивают документ по-разному. Одна группа исследователей, включающая Герхарда Вайнберга (англ.)русск., Андреаса Хиллгрубера и Ричарда Овери, считает документ доказательством того, что Гитлер заранее планировал начало общеевропейской войны, которая переросла во Вторую мировую. Другие историки, включая Тимоти Мэйсона (англ.)русск., Ханса Моммзена (англ.)русск. и Иана Кершоу утверждают, что документ демонстрирует лишь импровизированную реакцию Гитлера на растущий кризис в германской экономике в конце 1930-х годов и его попытку заручиться поддержкой военных. А. Дж. П. Тейлор сомневается в аутентичности текста документа.

Содержание протокола
Политическое завещание Гитлера
Совещание 5 ноября 1937 года было созвано по поводу жалоб адмирала Редера на то, что военно-морской флот (Кригсмарине) не получает достаточного количества стали и другого сырья и, в результате, строительство флота находится под угрозой срыва. Ни Люфтваффе, ни сухопутные войска не были готовы пожертвовать выделенными им ресурсами, и совещание должно было разрешить этот спор. Как свидетельствует в мемуаре Николаус фон Белов, адъютант Гитлера[1]:
Бломберг через Хоссбаха попросил фюрера о проведении заседания для обсуждения главнокомандующими составных частей вермахта вопроса о вооружении и сырьевых ресурсах. Бросалось в глаза, что по желанию Гитлера был приглашен и имперский министр иностранных дел барон фон Нейрат. Про себя мы отметили, что Гитлер ещё никогда не проводил совещаний верхушки вермахта совместно с имперским министром иностранных дел. Особенно любопытным и обеспокоенным был личный адъютант фюрера Видеман, который как раз готовился к поездке в Соединенные Штаты.
— Николаус фон Белов. Я был адъютантом Гитлера. — Смоленск; Русич, 2003.
Однако Гитлер воспользовался возможностью для изложения своей оценки внешнеполитической ситуации, заявив также, что в случае его смерти, итоги конференции надо рассматривать как его «политическое завещание»[2]. По мнению Гитлера, немецкая экономика оказалась в таком состоянии, что единственный способ предотвратить резкое падение уровня жизни в Германии состоял в переходе к агрессивной политике для расширения жизненного пространства, с захватом Австрии и Чехословакии[3]. Кроме того, Гитлер заявил, что действовать Германии следует незамедлительно, поскольку через пять-шесть лет «два антагониста, вдохновлённых ненавистью» (Англия и Франция) смогут сократить своё отставание в гонке вооружений[3].

Фон Белов отмечает, что «усиливающиеся во всем мире антигерманские настроения, как их видел Гитлер, должны были оказать свое влияние на совещание 5 ноября 1937 г».[1]:
Мое тогдашнее впечатление было таково: Гитлер хотел дать общую оценку европейской политической и военной обстановки во взаимосвязи со своими мыслями и планами относительно будущего Германии. Он желал, при наличии определённых политических предпосылок, присоединить к рейху Австрию и Чехословакию, сделав это не позднее 1943-45 гг.

После указанного срока, считал он, можно ожидать изменения соотношения сил в Европе лишь не в нашу пользу. В таком случае он предполагал вражду Франции и Англии с Германией. Но не припоминаю, чтобы в записи назывались Польша, Россия и США.
По воспоминаниям фон Белова — «из речи Гитлера и последовавшего за нею обсуждения, которое нам обрисовал Хоссбах, мне запомнилось только то, что Бломберг, Фрич и Нейрат весьма настойчиво предостерегали насчет враждебности со стороны Англии и Франции в любом случае и в любое время».

Изменение отношения к Великобритании
Протокол отражает разворот в отношении Гитлера к Великобритании: если ещё в 1928 году Англия рассматривалась им как потенциальный союзник (см. Вторая книга), то в протоколе Хоссбаха она предстаёт противником, который не хочет и не может согласиться с существованием сильной Германии[4]. Немецкий историк Клаус Хильдебранд утверждает, что меморандум ознаменовал собой начало «двойственного курса» по отношению к Великобритании[5].

Автаркия
В первой части протокола отражено желание Гитлера обеспечить полную самообеспеченность, поскольку, по его убеждению, зависимость от других государств делает Германию слабой. С точки зрения некоторых историков, это требование подразумевало подготовку Германии к конфликту, так как требовалось экономически не зависеть от государств, с которыми Германия может скоро оказаться в состоянии войны. Таким образом, утверждения в протоколе, что по некоторым видам сырья самообеспеченность невозможно реализовать, можно считать обоснованием необходимости войны[6].

Как следует из протокола, в области промышленного сырья частичная самообеспеченность была признана возможной, с многочисленными исключениями (в частности, было отмечено отсутствие ресурсов меди и олова), но на вопрос о возможности автаркии в области продовольствия ответом было категорическое «нет». Общее повышение уровня жизни привело к повышению потребления продуктов, а дальнейшее увеличение интенсивности сельскохозяйственного производства было признано невозможным. Поэтому автаркия была сочтена невозможной и для экономики в целом. Единственный выход Гитлер нашёл в расширении жизненного пространства, «которое во все времена было причиной образования государств и переселения народов».

Безопасность Рейха
Вторая часть протокола содержала подробное описание реакции Германии на три возможных варианта развития ситуации в Европе, для обеспечения собственной безопасности в ситуации, когда, по мнению Гитлера, Британия и Франция всеми способами блокируют достижение внешнеполитических целей Германии, так что Германии в течение ближайших пяти лет придётся добиться самообеспеченности ресурсами захватом Восточной Европы в рамках подготовки к возможной войне с Британией и Францией: «Мы должны атаковать, пока мир готовится к обороне».

Возможность вмешательства в войну России была признана крайне сомнительной из-за «позиции Японии».

Оценки участников
После совещания трое участников — Бломберг, Фрич и Нейрат — сочли, что предложенная внешняя политика Гитлера была слишком рискованной, поскольку Германии было необходимо дополнительное время для перевооружения. Они считали также, что варианты развития событий, которые Гитлер назвал возможными благоприятными условиями для начала войны (развитие гражданской войны в Испании, которое могло привести к франко-итальянской войне в Средиземноморье, или гражданская война во Франции), были слишком маловероятны. Было также высказано мнение о том, что любая германская агрессия в Восточной Европе приведёт к войне с Францией из-за французской системы альянсов, а в случае франко-германской войны Англия почти гарантированно вмешается, не рискуя оказаться с перспективой французского поражения[7]. Поэтому было решено, что любое нападение Германии на страны Восточной Европы втянет Германию в войну с англичанами и французами до того, как Германия будет полностью перевооружена и готова к войне с другими «великими державами». Фрич, Бломберг и Нейрат посоветовали Гитлеру ждать завершения перевооружения, а не следовать крайне рискованной стратегии малых войн (у присутствующих на совещании не было моральных возражений против стратегии Гитлера, разногласие было только в вопросе о сроках)[7]. К февралю 1938 года Нейрат, Фрич и Бломберг были сняты со своих должностей. Некоторые историки, включая Джона Уилера-Беннетта и Уильяма Ширера, считают, что Бломберг, Фрич и Нейрат были уволены из-за своей оппозиции к планам, выраженным в протоколе.

Сомнения в точности протокола
Достоверность протокола Хоссбаха была оспорена некоторыми историками, например А. Дж. П. Тейлором, на следующих основаниях:

Хоссбах не делал записей во время совещания и составил свой протокол через пять дней после него.
Гитлер, ссылаясь на свою занятость, дважды отклонил просьбу Хоссбаха ознакомиться с этим протоколом, несмотря на то, что тот — якобы — содержал запись политического завещания Гитлера.
Существующий на данное время протокол Хоссбаха является копией, сделанной американцами в ходе подготовки к Нюрнбергскому процессу, с копии оригинального документа, сделанной немецким офицером Киршбахом в 1943 году.
По мнению и Хоссбаха и Киршбаха американская копия была сокращена и отредактирована. В частности, по утверждению Киршбаха, из американской копии исчезли критические замечания Нейрата, Бломберга и Фрича относительно использованной Гитлером аргументации. Однако, проверить эти утверждения невозможно вследствие того, что как выполненный Хоссбахом оригинал, так и сделанная Киршбахом копия с него исчезли.
На Нюрнбергском процессе Геринг, Бломберг и Нейрат отрицали подлинность этого документа.
Резюмируя свою позицию относительно подлинности меморандума Хоссбаха, А. Дж. П. Тейлор пишет, что он не только не является официальным документом, но и представляет собой весьма щекотливый вопрос. И что продолжать ссылаться на него могут только те люди, которые «верят в доказательства, предъявляемые на политических процессах»[8].

См. также
Территориально-политическая экспансия Третьего рейха
Межвоенный период
Ремилитаризация Рейнской области
Примечания
Белов Н. Я был адъютантом Гитлера. — Смоленск; Русич, 2003.
Aigner, Dietrich. Hitler’s Ultimate Aims. // Aspects of the Third Reich / H. W. Koch. — London, United Kingdom: Macmillan Press, 1985. — С. 264. — 611 с. — ISBN 9780333352724.
Messerschmidt, Manfred. Foreign Policy and Preparation for War. // Germany and the Second World War: The Build-Up of German Aggression. — Oxford Univ Pr on Demand, 1991. — Vol. 1. — С. 636—637. — 799 с. — ISBN 9780198228660. Carr, William. Arms, autarky and aggression: a study in German foreign policy, 1933-1939. — Norton, 1973. — С. 73-78. — 136 с. — ISBN 9780393093612.
Esmonde Manning Robertson. Hitler’s Pre-War Policy and Military Plans, 1933-1939. — Citadel Press, 1967. — С. 106. — 207 с.
Hildebrand, Klaus. The Foreign Policy of the Third Reich. — University of California Press, 1973. — С. 42. — 209 с. — ISBN 9780520025288.
Richard J. Evans. The Third Reich in Power. Penguin, 2006. С. 359.
Weinberg, Gerhard. The Foreign Policy of Hitler’s Germany Starting World War II. — Chicago, Illinois, United States of America: University of Chicago Press, 1980. — С. 39-40.
A.J. P. Taylor. The Origins of the Second World War. — 1961. — С. 7.
Литература
Friedrich Hossbach. Zwischen Wehrmacht und Hitler. — Greenwich, Conn.: Wolfenbüttel, 1949. — 224 с.
Taylor, A. J. P. The Origins of the Second World War. — Greenwich, Conn.: Fawcett Publications, Inc., 1965. — С. 266—268, 278—293.
Trevor-Roper, Hugh. A. J. P. Taylor, Hitler and the War (англ.) // Encounter. — июль 1961. — № 17. — С. 86-96.
Overy, Richard. Misjudging Hitler: A. J. P. Taylor and the Third Reich (англ.). — 1999. — С. 103-104..
Ссылки
Полный текст меморандума на английском языке
Полный текст меморандума на немецком языке
Полный текст меморандума на русском языке

Википедия

13.09.2019, 13:05

https://ru.wikipedia.org/wiki/Ауфбау_Ост
Материал из Википедии — свободной энциклопедии
Перейти к навигацииПерейти к поиску
А́уфбау Ост (нем. Aufbau Ost — восточное сосредоточение) — кодовое название операции, состоящей в подготовительных мероприятиях к нападению на СССР.

Общие сведения
Подготовительные мероприятия с кодовым названием «Ауфбау Ост» предшествовали непосредственной реализации плана «Барбаросса». Они заключались в переброске немецких войск к границам Советского Союза в создаваемых условиях чрезвычайной секретности[1][2].

История мероприятий
Операция Ауфбау Ост началась 8 августа 1940 года. По приказу Гитлера генералы Альфред Йодль и подчинённый ему Вальтер Варлимонт приступили к комплексу подготовительных мероприятий прикрытия переброски войск к советским границам. С этой целью уже на следующий день Вильгельм Кейтель подписал директиву, декларирующую, что из-за угрозы британских воздушных атак для развёртывания новых воинских формирований, готовящихся для войны с Великобританией, необходимо использовать восточные территории. Кроме того, рейхсминистру Фрицу Тодту директивой поручалось обеспечить на этих землях соответствующую материально-техническую поддержку[3][4]. Одновременно были начаты подготовительные работы для корректировки советской железнодорожной колеи под западноевропейские стандарты[1].

Примечания
Вальтер Варлимонт. В ставке Гитлера. Воспоминания немецкого генерала. — Москва: Центрполиграф, 2005. — 575 с. — ISBN 5-9524-1851-1.
Т. В. Вронська. Ауфбау Ост // Енциклопедія історії України : у 10 т. : [укр.] / редкол.: В. А. Смолій (голова) та ін. ; Інститут історії України НАН України. — К. : Наукова думка, 2003. — Т. 1 : А — В. — 688 с. : іл. — ISBN 966-00-0734-5.
Виктор Анфилов. Провал «Блицкрига». — М.: Наука, 1974. 616 с., тир. 50 000.
Органы государственной безопасности СССР в Великой Отечественной войне: Сборник документов, т. 1, кн. 1. М., 1995.

Википедия

13.09.2019, 13:09

https://ru.wikipedia.org/wiki/Операция_«Барбаросса»
Материал из Википедии — свободной энциклопедии
Перейти к навигацииПерейти к поиску
У этого термина существуют и другие значения, см. Барбаросса.
Операция «Барбаросса»
Основной конфликт: Великая Отечественная война
Вторая мировая война
Operation Barbarossa Infobox.jpg
Продвижение вермахта вглубь СССР
Дата 22 июня — 30 сентября 1941
Место
СССР

Республики СССР[показать]
Области РСФСР[показать]
Причина военная агрессия нацистской Германии и её союзников
Итог
оперативный — поражение советских войск в приграничных сражениях и отступление вглубь страны при относительно малых потерях вермахта и союзников Германии;
стратегический — провал стратегии блицкрига, рассчитанной на разгром СССР в ходе кампании 1941 года.
Противники
СССР

Германия Германия
Королевство Румыния Румыния
Италия Италия
Венгрия Венгрия (с 27 июня 1941)
Финляндия (с 25 июня 1941)
Словакия Словакия (с 23 июня 1941 года)
Хорватия Хорватия
Командующие
Znamya-GOZNAK-R.jpg И. В. Сталин
Союз Советских Социалистических Республик С. К. Тимошенко
Союз Советских Социалистических Республик Г. К. Жуков
Союз Советских Социалистических Республик А. М. Василевский
Союз Советских Социалистических Республик К. Е. Ворошилов
Союз Советских Социалистических Республик С. М. Будённый
Союз Советских Социалистических Республик Ф. И. Кузнецов
Союз Советских Социалистических Республик Д. Г. Павлов †
Союз Советских Социалистических Республик М. П. Кирпонос †
Союз Советских Социалистических Республик М. М. Попов
Союз Советских Социалистических Республик И. В. Тюленев
Союз Советских Социалистических Республик Н. Г. Кузнецов
Союз Советских Социалистических Республик В. Ф. Трибуц
Союз Советских Социалистических Республик А. Г. Головко
Союз Советских Социалистических Республик Ф. С. Октябрьский

Standarte Adolf Hitlers.svg Адольф Гитлер
Красный флаг, в центре которого находится белый круг с чёрной свастикой В. фон Браухич
Красный флаг, в центре которого находится белый круг с чёрной свастикой В. Р. фон Лееб
Красный флаг, в центре которого находится белый круг с чёрной свастикой Ф. фон Бок
Красный флаг, в центре которого находится белый круг с чёрной свастикой Г. фон Рундштедт
Красный флаг, в центре которого находится белый круг с чёрной свастикой Ф. Гальдер
Красный флаг, в центре которого находится белый круг с чёрной свастикой Р. Р. фон Грейм
Флаг кригсмарине Э. Й. Редер
Флаг кригсмарине К. Дёниц
Королевство Румыния И. Антонеску
Королевство Италия (1861—1946) Д. Мессе
Королевство Италия (1861—1946) И. Гарибольди
Флаг Венгрии (1919—1946) М. Хорти
Финляндия Г. Маннергейм
Словакия Й. Тисо
Хорватия А. Павелич

Силы сторон
4,05 млн человек + 619 тыс. Резерв ГК (ВСЭ)
13 981 танк
9397 самолётов (7758 исправных)
52 666 орудий и миномётов[1]

7 млн 234 тыс. человек
+ 0,85 млн союзники Германии
4215 танков
+ 402 танка союзников
4,36 тыс самолётов
+ 964 самолёта союзников
43 812 орудий и миномётов
+ 6673 орудий и миномётов союзников[2]

Потери
Данные СССР:

2 630 067 убитыми и пленными
877 815 ранеными и больными[3]

Немецкие данные

Потери с 22.06. по 05.12.1941
209 918 убитых и пропавших без вести,
620 628 раненых, заболевших и обмороженных,
10 996 пленных

Итого: 841 542 человека[4][5]

Commons-logo.svg Медиафайлы на Викискладе
[показать]⛭
Великая Отечественная война
[показать]⛭
Операция «Барбаросса»
Операция «Барбаро́сса» (Директива № 21. План «Барбаросса»; нем. Weisung Nr. 21. Fall Barbarossa, в честь короля Германии и императора Священной Римской империи Фридриха I Барбаросса) — разработанный в 1940—1941 годах план нападения нацистской Германии на СССР и одноимённая военная операция, осуществлявшаяся в соответствии с этим планом на начальной стадии Великой Отечественной войны.

Решение Гитлера осуществить операцию «Барбаросса» против СССР после того, как тот 1939—1940 годах встречными требованиями сделал невозможной реализацию предложений Германии войти в союз «стран Оси» с присоединением к Тройственному пакту, стало поворотным в истории Третьего рейха, которое привело его к войне на два полномасштабных фронта, войне между ним и СССР и его краху четыре с половиной года спустя. При разработке плана «Барбаросса», рассчитанного только на «молниеносную войну», изначально была допущена недооценка противника и не учтена возможность перерастания быстротечной войны в затяжную[6]. В целом провал операции «Барбаросса» явился ключевым поворотным моментом Второй мировой войны[7].

Содержание
1 Военно-политическая обстановка
2 Подготовка к войне
2.1 Маскировка и дезинформация
2.1.1 Участие высших должностных лиц в дезинформационных мероприятиях
2.1.2 Маскировка мероприятий вооружённых сил по подготовке «восточного похода»
2.2 Стратегическая воздушная разведка
3 Расстановка сил
3.1 Германия и союзники
3.2 СССР
4 Первая фаза. Вторжение. Приграничные сражения (22 июня — 10 июля 1941)
4.1 Начало вторжения
4.2 Северное направление
4.3 Центральное направление
4.4 Южное направление
4.5 Итоги приграничных сражений
5 Особенности действий советских войск в приграничных сражениях
6 Сколько продержится Россия?
6.1 Поддержка СССР союзниками в первые месяцы войны
7 Вторая фаза. Наступление немецких войск по всему фронту (10 июля — август 1941 года)
7.1 Северное направление
7.2 Наступление на Ленинград
7.3 Центральное направление
7.4 Южное направление
7.5 Сражение под Киевом
7.6 Продолжение наступления на юге
8 Кризис наступления по плану «Барбаросса»
8.1 Директива № 33
8.1.1 Дополнение к директиве № 33
8.2 Директива ОКВ № 34
8.2.1 Дополнение к директиве № 34
9 Поворот от Москвы
9.1 Оценка решения Гитлера
10 Итоги операции «Барбаросса»
11 См. также
12 Примечания
13 Литература
14 Ссылки
Военно-политическая обстановка
Основная статья: Предыстория Великой Отечественной войны
С приходом к власти в Германии НСДАП и Адольфа Гитлера (1933) в стране резко возросли реваншистские настроения. Нацистская пропаганда убеждала немцев в необходимости завоевания жизненного пространства на Востоке. Уже в середине 1930-х годов руководство Третьего рейха заявляло о неизбежности в ближайшем будущем войны с СССР. В 1939 году, планируя нападение на Польшу и предвидя возможное вступление в войну на её стороне Великобритании и Франции, германское руководство решило обезопасить себя с востока — в августе между Германией и СССР был заключён Договор о ненападении, после чего Рейх и СССР разделили между собой «сферы интересов» в Восточной Европе, взаимно приостановили пропаганду против друг друга и начали многостороннее сотрудничество.

1 сентября 1939 года Германия напала на Польшу, в результате чего Великобритания и Франция объявили войну Германии. 17 сентября Советский Союз ввёл войска на Западную Украину и в Западную Белоруссию и позднее присоединил эти территории. Между Германией и СССР появилась общая граница.

В 1940 году Германия захватила Данию, Норвегию, Бельгию, Нидерланды, Люксембург и нанесла поражение Франции. Таким образом, к июню 1940 года Германии удалось кардинально изменить стратегическую ситуацию в Европе, вывести из войны Францию и изгнать с континента британскую армию. Победы вермахта породили в Берлине надежды на скорое завершение войны с Англией, что позволило бы Германии бросить все силы на разгром СССР, а это, в свою очередь, развязало бы ей руки для борьбы с США[8]. Однако Германии не удалось принудить Великобританию к заключению мира. Война продолжалась, боевые действия велись на море, в Северной Африке и на Балканах. В июне 1940 года началась подготовка к реализации плана десантной операции по высадке комбинированного десанта на английское побережье под названием «Морской лев». В ходе планирования, однако, командованию вермахта постепенно стало понятно, что бросок через Ла-Манш может превратиться в операцию с неопределённым результатом, сопряжённую с тяжелыми потерями.

В октябре 1940 года подготовка «Морского льва» была свёрнута до весны 1941 года. Германия предприняла попытки привлечь к союзу против Англии франкистскую Испанию и вишистскую Францию, а также вновь инициировала переговоры с СССР. На советско-германских переговорах в ноябре 1940 года Германия предложила СССР Пактом четырёх держав окончательно присоединиться к «странам Оси» по Тройственному пакту (при этом в Тройственный пакт относительно заключённого ранее Антикоминтерновского пакта не была включена франкистская Испания, к которой у СССР было плохое отношение после участия советских «добровольцев» в гражданской войне) и «дележу наследства Англии», но СССР, формально признав возможность такого шага, выставил условия, которые были явно неприемлемыми для Германии[9][10], и через месяц Германия приняла к реализации план «Барбаросса».

Подготовка к войне
Основная статья: План «Барбаросса» (подготовка)
Маскировка и дезинформация
С самого начала планирования войны против СССР важное место в деятельности германского военно-политического руководства и командования вермахта занимали вопросы дезинформации, стратегической и оперативной маскировки[6], имевшие целью введение руководства СССР в заблуждение относительно сроков возможного нападения Германии на Советский Союз[11].

Создавая благоприятные условия для подготовки к войне, Гитлер прикрывал свои агрессивные замыслы мероприятиями дипломатического характера, которые были призваны демонстрировать советскому руководству сравнительно высокий уровень развития советско-германских отношений. На фоне демонстрации этих «добрососедских» отношений началась постепенная переброска германских войск с западного на восточное направление и поэтапное оборудование театра будущей войны (см. Ауфбау Ост). Наращивание объёмов производства оружия, военной техники и других товаров военного предназначения, а также проведение дополнительных мобилизационных мероприятий объяснялись необходимостью ведения войны против Великобритании[11].

Оценивая проведённые мероприятия по дезинформации советского руководства, Геббельс в своем дневнике летом 1941 г. сделал запись: «…Фюрер чрезвычайно доволен тем, что маскировка приготовлений к восточному походу вполне удалась… Весь манёвр проведён с невероятной хитростью»[11].

Участие высших должностных лиц в дезинформационных мероприятиях
В разработке и проведении основных дезинформационных мероприятий принимали участие сам Гитлер, министр иностранных дел Риббентроп, министр пропаганды Геббельс, начальник генштаба сухопутных войск Гальдер, начальник отдела Е (контрразведка) IV управления РСХА (гестапо) В. Шелленберг, начальник службы военной разведки и контрразведки адмирал В. Канарис и некоторые другие высокопоставленные чиновники. Основные мероприятия по дезинформации советского руководства проводились под непосредственным руководством Гитлера и в некоторых случаях при его личном участии[11].

В распространении дезинформационных сведений принимали участие высшие должностные лица германского руководства, германские послы и дипломаты, военные атташе, сотрудники политической и военной разведки Германии, которые действовали в европейских странах и на Дальнем Востоке, члены германских правительственных и торгово-экономических делегаций, посещавших Москву и столицы других европейских государств, германские средства массовой информации[11].

Дезинформационные мероприятия в политической области должны были демонстрировать приверженность Гитлера советско-германскому пакту о ненападении, убеждать советское руководство в отсутствии у Германии территориальных претензий к СССР, активизировать советско-германские контакты на высшем уровне для обсуждения различных международных проблем, что позволяло бы создавать у советских представителей положительное впечатление о состоянии советско-германских отношений. Большое значение придавалось тому, чтобы не допустить создания в Европе блока антифашистских государств[11].

Первой крупной политической акцией, призванной замаскировать подготовку Германии к войне против СССР, продемонстрировать доверительный уровень германско-советских отношений и твёрдое намерение военно-политического руководства Германии добиться победы в войне против Англии, стали официальные послания Гитлера советскому руководству в конце сентября 1940 года, в которых фюрер вначале известил Сталина о предстоящем подписании пакта с Японией, а затем предложил ему принять участие в дележе «английского наследства» в Иране и Индии (см. Пакт четырёх держав). 13 октября Сталин получил письмо от министра иностранных дел Германии Риббентропа, в котором содержалось приглашение наркому иностранных дел СССР Молотову прибыть с визитом в Берлин. В этом письме Риббентроп также особо подчеркнул, что «…Германия полна решимости вести войну против Англии и её империи до тех пор, пока Британия не будет окончательно сломлена…». В Кремле, доверившись содержанию послания Гитлера, предположили, что наиболее вероятным сроком обострения советско-германских отношений может стать период после окончания англо-германского военного конфликта, который может завершиться через два-три года, то есть в 1942—1943 гг. 12-13 ноября в Берлине состоялись переговоры Риббентропа и Молотова, на которых советскому руководству вновь предложили заняться «дележом наследства Англии», убеждая, таким образом, СССР в том, что война с Англией является первостепенной задачей для Германии на ближайшие годы. По их завершению в печати было опубликовано официальное сообщение о том, что «…обмен мнениями протекал в атмосфере взаимного доверия и установил взаимное понимание по всем важнейшим вопросам, интересующим СССР и Германию». Эта фраза в проект сообщения, подготовленного Молотовым, была вставлена по указанию Сталина. Германская сторона приняла такую формулировку без возражений. Между тем ещё 12 ноября Гитлер подписал директиву № 18, которой приказал продолжать подготовку плана войны против СССР «…независимо от результатов» переговоров с Молотовым[11].

Через месяц после переговоров в Берлине, 18 декабря 1940 года, Гитлер подписал директиву № 21 (операция «Барбаросса») о подготовке к войне против Советского Союза, начинавшуюся с указания: «…Германские вооруженные силы должны быть готовы разбить Советскую Россию в ходе кратковременной кампании ещё до того, как будет закончена война против Англии». А уже на следующий день Гитлером был устроен торжественный приём для нового посла СССР в Германии В. Г. Деканозова[11].

Вводя в заблуждение Сталина, Гитлер стремился некоторое время держать в неведении относительно своих военных планов и лидеров союзных Германии государств. Предпринимались все меры в целях исключения любой утечки сведений о подготовке Германии к нападению на Советский Союз[11].

Маскировка мероприятий вооружённых сил по подготовке «восточного похода»
6 сентября 1940 года был издан специальный приказ начальника штаба ОКВ о маскировке всех мероприятий, связанных с подготовкой «восточного похода». Приказ, в частности, требовал[6][11]:

1. Маскировать общую численность немецких войск на востоке по возможности распространением слухов и известий о якобы интенсивной замене войсковых соединений в этом районе. Передвижение войск обосновывать их переводом в учебные лагеря, переформированием и т. п.
2. Создать впечатление, что основное направление в наших перемещениях сдвинуто в южные районы генерал-губернаторства, в протекторат и Австрию и что концентрация войск на севере сравнительно невелика…
4. Распространять соответствующим образом подобранные сведения для создания впечатления, будто после западного похода противовоздушная оборона на востоке серьёзно усиливается и что зенитные средства всех важных объектов укрепляются за счет трофейной французской техники.
5. Работы по улучшению сети шоссейных и железных дорог и аэродромов объяснять необходимостью развития только что завоёванных восточных областей, ссылаясь при этом на то, что они ведутся нормальными темпами и служат главным образом экономическим целям.

3 февраля 1941 года на секретном совещании у фюрера, на котором присутствовали начальник генштаба ОКВ и начальник штаба оперативного руководства вермахта, Гитлер ещё раз дал указание «…сосредоточение и развертывание войск по плану „Барбаросса“ маскировать посредством дезинформации относительно осуществления операции „Морской лев“ и второстепенной операции „Марита“»[11].

В январе 1941 года переброска германских войск с запада на восток активизировалась и проводилась ускоренными темпами. Прикрывая сосредоточение войск в районах, прилегающих к южной границе СССР, командование германских войск объясняло это тем, что все подобные мероприятия якобы вызваны необходимостью предотвращения попыток английского проникновения на Балканы. Именно этим предполагаемым актом со стороны Англии Германия объясняла необходимость введения её войск в Румынию и Болгарию[11].

15 февраля 1941 года генерал-фельдмаршал В. Кейтель подписал распоряжение по дезинформации и маскировке подготовки нападения на СССР в период сосредоточения и развёртывания германских войск, где проведение дезинформационных мероприятий разбивалось на два этапа. На первом (примерно до середины апреля 1941 г.) предусматривалось создавать ложное представление относительно намерений немецкого командования, акцентируя внимание на планах вторжения в Англию, а также на подготовке операции «Марита» (на Балканах) и «Зонненблюме» (в Северной Африке). Переброски войск для операции «Барбаросса» предлагалось изображать как обмен сил между Западом, Германией и Востоком, либо как подтягивание тыловых эшелонов для операции «Марита», либо как подготовку обороны на случай советского нападения. На втором этапе, когда скрыть подготовку станет уже невозможно, стратегическое развёртывание сил для операции «Барбаросса» должно было изображаться как «крупнейший в истории войн отвлекающий манёвр» будто бы с целью отвлечения внимания от последних приготовлений к вторжению в Англию. Чтобы создать полную иллюзию подготовки вторжения на Британские острова, немецкое командование приказало распространить сведения о несуществующем «авиадесантном корпусе», а кроме того, напечатать массовым тиражом топографические материалы по Англии, немецко-английские разговорники и т. д.[6]

Организатором дезинформационных мероприятий в военной сфере была определена информационная служба, которая была создана в управлении военной разведки и контрразведки. Деятельность этой службы контролировалась адмиралом В. Канарисом. Предусматривалось, что Канарис организует передачу германским военным атташе в нейтральных странах и атташе нейтральных стран в Берлине дезинформационных сведений, которые должны будут носить «…отрывочный характер, но отвечать одной общей тенденции» — указывать на якобы ведущуюся подготовку вторжения в Англию[11].

Чтобы ввести в заблуждение руководство СССР о действиях германских войск в Польше и Восточной Пруссии, командующий группой армий «Б» (с 22 июня 1941 года — «Центр») Ф. Ф. фон Бок 24 марта 1941 года отдал приказ о сооружении различных укреплений вдоль границы, предназначенных якобы для обороны от возможного советского наступления. Было отдано распоряжение не препятствовать советской воздушной разведке вести наблюдение за производимыми работами[6].

Операция «Марита» действительно была проведена в период 6 — 24 апреля 1941 года. Германские войска, поддержанные Италией и Венгрией, захватили Югославию и Грецию. В результате этой операции Германии удалось создать стратегический плацдарм для обеспечения южного фланга накануне войны против СССР. Прибытие британского экспедиционного корпуса в район боевых действий не изменило обстановки[11].

24 апреля фон Браухич отдал приказ об операции «Хайфиш» («Акула») — высадке германских войск на южном побережье Британских островов. В действительности это была лишь имитация подготовки нескольких дивизий к высадке с атлантического побережья Франции. Одновременно аналогичную акцию проводили германские войска, находившиеся в Норвегии и Дании[6].

12 мая 1941 года штаб оперативного руководства ОКВ утвердил новые указания о мероприятиях по проведению второй фазы дезинформации. В этих указаниях предписывалось: «Вторая фаза дезинформации противника начинается одновременно с введением максимально уплотнённого графика движения эшелонов 22 мая. В этот момент усилия высших штабов и прочих участвующих в дезинформации органов должны быть в повышенной мере направлены на то, чтобы представить сосредоточение сил к операции „Барбаросса“ как широко задуманный манёвр с целью ввести в заблуждение западного противника». Особое внимание обращалось на то, что среди расположенных на востоке соединений должен циркулировать слух о тыловом прикрытии против России и «…отвлекающем сосредоточении сил на востоке», а войска, расположенные на Ла-Манше, должны были верить в действительную подготовку к вторжению в Англию. В указаниях рекомендовалось использовать тезис о том, что захват немецкими войсками острова Крит (операция «Меркурий») являлся генеральной репетицией форсирования Ла-Манша и высадки германского десанта на Британские острова[11].

Командование вермахта стремилось как можно дольше держать в неведении личный состав своих войск о планируемой операции. В одних частях солдатам говорили, что они направляются на отдых перед вторжением в Англию, в других — что войска будут пропущены через советскую территорию для боевых действий против Британской Индии[11][12][13].

Командование оперативного руководства ОКВ строго указывало, что все усилия по дезинформации противника окажутся напрасными, если немецкие войска узнают о предстоящем нападении и распространят эти сведения по Германии[11].

Согласно указанию штаба ОКВ от 8 мая 1941 года, офицеров должны были проинформировать примерно за восемь дней до начала боевых действий, а рядовой и унтер-офицерский состав — только в самые последние дни[6].

Стратегическая воздушная разведка
Основная статья: Группа Ровеля

Горький. Зона — Кремль:
Перевод меток на карте[показать]
Для нейтрализации численного превосходства советских ВВС план вторжения предусматривал уничтожение основной части авиации Западного ВО на аэродромах базирования. Решающими условиями успеха этой операции были тщательное планирование и внезапность удара. Важную роль в подготовке операции сыграла стратегическая воздушная разведка Люфтваффе. Для ведения разведки была создана специальная эскадра — «Разведывательная группа главнокомандования Люфтваффе» (нем. Aufkl ungsgruppe des Oberbefehlshabers der Luftwaffe — Aufkl. St. (F)/Ob. d. L), так называемая «Группа Ровеля». Группа имела на вооружении флот высотных бомбардировщиков (Do 215 B-2, He 111, Ju 88, Ju 86 P), модифицированных для ведения аэрофотосъемки. Летая на высотах, недоступных для советских истребителей, группа выполнила обширный объём фотосъемки стратегических объектов в западной части СССР, включая военные аэродромы. Часть вылетов осуществлялась на большую глубину, вплоть до городов Уфа, Баку и Горький. Именно эти снимки обеспечили высокую эффективность первого удара по советским аэродромам[14].

Расстановка сил
Основная статья: Расстановка сил в операции Барбаросса
Германия и союзники
Для нападения на СССР к 22 июня 1941 года было создано четыре группы армий, общей численностью 157 дивизий и 12 бригад. С учётом стратегического резерва группировка для действий на Востоке состояла из 183 дивизий и 13 бригад.

Группа армий «Север» (командующий — генерал-фельдмаршал Вильгельм Риттер фон Лееб) была развёрнута в Восточной Пруссии, на фронте от Мемеля до Голдапа. В неё входили 16-я армия, 18-я армия и 4-я танковая группа — всего 29 дивизий (в том числе 3 танковых и 3 моторизованных). Наступление поддерживал 1-й воздушный флот, располагавший 1070 боевыми самолётами. В задачу группы армий «Север» входил разгром советских войск в Прибалтике, захват Ленинграда и портов на Балтийском море, в том числе Таллина и Кронштадта.
Группа армий «Центр» (командующий — генерал-фельдмаршал Федор фон Бок) занимала фронт от Голдапа до Влодавы. В неё входили 4-я армия, 9-я армия, 2-я танковая группа и 3-я танковая группа — всего 50 дивизий (в том числе 9 танковых и 6 моторизованных) и 1 бригада. Наступление поддерживал 2-й воздушный флот (1680 боевых самолётов). Группе армий «Центр» ставилась задача рассечь стратегический фронт советской обороны, окружить и уничтожить войска Красной армии в Белоруссии и развивать наступление на московском направлении.
Группа армий «Юг» (командующий — генерал-фельдмаршал Герд фон Рундштедт), в оперативном подчинении которой находилось Командование сухопутных войск Румынии, занимала фронт от Люблина до устья Дуная. В неё входили 6-я армия, 11-я армия, 17-я армия, 4-я румынская армия, 1-я танковая группа — всего 57 дивизий (в том числе 9 танковых и моторизованных) и 9 бригад (в том числе 2 моторизованные). Наступление поддерживал 4-й воздушный флот (800 боевых самолётов) и румынские ВВС (500 самолётов). Группа армий «Юг» имела задачу уничтожить советские войска на Правобережной Украине, выйти к Днепру и в последующем развивать наступление восточнее Днепра.
Немецко-Финская группа войск (командующий — фельдмаршал Карл Густав Эмиль Маннергейм) занимала фронт по советско-финской границе. В неё входили: Армия «Норвегия» (Главное командование вермахта в Финляндии), Финская армия (Финляндия), Карельская армия (Финляндия) — всего 20 дивизий (в том числе 1 моторизованная) и 3 бригады. Эта группа войск имела задачу, перейдя в наступление позже остальных групп армий, разгромить противостоящие советские силы, блокировать Ленинград, захватить Мурманск, ведя дальнейшее наступление на Архангельск.
Резервы Главного командования сухопутных войск Германии. К 4 июля 1941 года планировалось сосредоточить на Востоке 13 дивизий и 1 бригаду, после 4 июля 1941 года — 11 дивизий на Востоке и две в Германии.
СССР
В СССР на базе военных округов, находившихся на западной границе, согласно решению Политбюро ЦК ВКП(б) от 21 июня 1941 года, было создано 4 фронта[15]. 24 июня 1941 года был создан Северный фронт. Согласно справке, составленной накануне войны заместителем начальника Генерального штаба РККА генералом Ватутиным, всего в составе сухопутных войск имелось 303 дивизии, из них в составе группировки для действий на Западе 237 дивизий (из них 51 танковая и 25 моторизованных). Группировка для действий на Западе была выстроена в три стратегических эшелона.

Конфигурация границы и дислокация войск противостоящих сторон на 22 июня 1941 года

Конфигурация границы и дислокация войск противостоящих сторон на 22 июня 1941 года на Южном направлении
Северо-Западный фронт (командующий генерал-полковник Ф. И. Кузнецов) был создан в Прибалтике. В него входили 8-я армия (генерал-майор П. П. Собенников), 11-я армия (генерал-лейтенант В. И. Морозов) и 27-я армия (генерал-майор Н. Э. Берзарин) — всего 34 дивизии (из них 6 танковых и моторизованных). Фронт поддерживали ВВС Северо-Западного фронта.
Западный фронт (командующий генерал армии Д. Г. Павлов) был создан в Белоруссии. В него входили 3-я армия (генерал-лейтенант В. И. Кузнецов), 4-я армия (генерал-майор А. А. Коробков), 10-я армия (генерал-майор К. Д. Голубев) и 13-я армия (генерал-лейтенант П. М. Филатов) — всего 45 дивизий (из них 20 танковых и моторизованных). Фронт поддерживали ВВС Западного фронта.
Юго-Западный фронт (командующий генерал-полковник М. П. Кирпонос) был создан на Западной Украине. В него входили 5-я армия (генерал-майор танковых войск М. И. Потапов), 6-я армия (генерал-лейтенант И. Н. Музыченко), 12-я армия (генерал-майор П. Г. Понеделин) и 26-я армия генерал-лейтенант Ф. Я. Костенко) — всего 45 дивизий (из них 18 танковых и моторизованных). Фронт поддерживали ВВС Юго-Западного фронта.
Южный фронт (командующий генерал армии И. В. Тюленев) был создан в Молдавии и на Южной Украине. В него входили 9-я армия (генерал-полковник Я. Т. Черевиченко) и 18-я армия (генерал-лейтенант А. К. Смирнов) — всего 26 дивизий (из них 9 танковых и моторизованных). Фронт поддерживали ВВС Южного фронта.
Северный фронт (командующий генерал-лейтенант М. М. Попов) был создан на базе Ленинградского военного округа. В него входили 7-я армия (генерал-лейтенант Ф. Д. Гореленко), 14-я армия (генерал-лейтенант В. А. Фролов), 23-я армия (генерал-лейтенант П. С. Пшенников) — всего 22 дивизии и 1 бригада. Фронт поддерживали ВВС Северного фронта
Балтийский флот (командующий адмирал В. Ф. Трибуц) дислоцировался в Балтийском море. Он имел в своём составе 2 линкора, 2 крейсера, 2 лидера эсминцев, 19 эсминцев, 65 подводных лодок, 48 торпедных катеров и другие корабли, 656 самолётов.
Черноморский флот (командующий вице-адмирал Ф. С. Октябрьский) дислоцировался в Чёрном море. Он имел в своём составе 1 линкор, 5 лёгких крейсеров, 16 лидеров эсминцев, 47 подводных лодок, 2 бригады торпедных катеров, несколько дивизионов тральщиков, сторожевых и противолодочных катеров, свыше 600 самолётов.
В конце мая — начале июня 1941 года (как и летом 1940 года) была проведена частичная мобилизация под видом учебных сборов запаса, что позволило призвать свыше 800 тысяч человек, использованных для пополнения дивизий, расположенных в основном на западе страны. С середины мая из внутренних военных округов началось выдвижение четырёх армий (16-й, 19-й, 21-й и 22-й) и одного стрелкового корпуса к рубежу рек Днепр и Западная Двина. С середины июня началась скрытая перегруппировка соединений самых западных приграничных округов: под видом выхода в лагеря было приведено в движение более половины дивизий, составляющих резерв этих округов. С 14 по 19 июня командования западных приграничных округов получили указания вывести фронтовые управления на полевые командные пункты[16]. С середины июня были отменены отпуска личному составу[17].

В первых эшелонах армий прикрытия было развернуто 56 дивизий и 2 бригады, во вторых эшелонах — 52 дивизии, в резерве округов — 62 дивизии. На участках границы, проходившей по естественным рубежам (горы, реки), полоса прикрытия для одной дивизии доходила до 100—120 километров, на главных операционных направлениях она составляла 25—30 км. Вторые эшелоны армий прикрытия и резервы располагались в 25—75 километрах от границы[18].

При этом Генеральный штаб Красной армии категорически пресекал любые попытки командующих западными приграничными округами усилить оборону путём занятия предполья приграничных укреплённых районов. Лишь в ночь на 22 июня советские военные округа получили директиву о переходе к боевой готовности[19], однако до многих штабов она дошла уже после нападения. Сталин позволил народному комиссару обороны Тимошенко и начальнику генерального штаба Жукову направить эту директиву после того, как у советских пограничников оказался немецкий фельдфебель-перебежчик, предупредивший о назначенном на следующее утро вторжении. Вскоре с тем же сообщением появился ещё один перебежчик, ефрейтор Альфред Лисков)[20].

Первая фаза. Вторжение. Приграничные сражения (22 июня — 10 июля 1941)
Начало вторжения

Боевые действия с 22 июня по 1 сентября 1941

Войска вермахта пересекают границу СССР
Обращение Гитлера «Солдатам Восточного фронта» было зачитано командирами лишь в ночь на 22 июня 1941 года. В тот же день войну СССР объявила Италия (итальянские войска начали боевые действия с 20 июля 1941 года) и Румыния, 23 июня — Словакия, 27 июня — Венгрия. Немецкое вторжение застало советские войска врасплох; в первый же день была уничтожена значительная часть боеприпасов, горючего и военной техники; немцам удалось обеспечить полное господство в воздухе (было выведено из строя около 1200 самолётов)[Комм. 1].

Ранним утром 22 июня, в 3 часа, первые сапёры вермахта перебрались на советскую территорию, а в 4 часа 00 минут после мощной артиллерийской подготовки началось вторжение передовых частей, за которыми последовали главные силы. Немецкое наступление развернулось на фронте протяжённостью 3 тыс. км, в трёх направлениях — на Ленинград, Москву и Киев[13][21]. На морских коммуникациях Балтийского и Чёрного морей были развёрнуты подводные лодки, ставились минные заграждения. Советское командование было не в состоянии трезво оценить положение своих войск. Главный Военный совет вечером 22 июня направил Военным советам фронтов директивы, требовавшие нанести с утра 23 июня по прорвавшимся группировкам противника решительные контрудары. В результате неудачных контрударов и без того тяжёлое положение советских войск ещё больше ухудшилось.

Финские войска не перешли линию фронта, ожидая развития событий, но Финляндия предоставила авиации Германии возможность дозаправки. 25 июня, после того как советская авиация нанесла бомбовые удары по финской территории, Финляндия объявила СССР войну, и немецкие и финские войска вторглись в Карелию и Заполярье, увеличив линию фронта и поставив под угрозу Ленинград и Мурманскую железную дорогу. Боевые действия здесь, однако, вскоре перешли в позиционную войну и не оказывали влияния на общее положение дел на советско-германском фронте.

Северное направление
Основные статьи: Прибалтийская стратегическая оборонительная операция, Расейняйское сражение и Сражение за Алитус
Против советского Северо-Западного фронта поначалу действовала не одна, а две танковые группы:

Группа армий «Север» действовала на ленинградском направлении, а её основная ударная сила 4-я танковая группа наступала на Даугавпилс.
3-я танковая группа группы армий «Центр» наступала на вильнюсском направлении.
22 июня 1941 года сторонники Литовского фронта активистов подняли вооружённое восстание против советской власти. Повстанцы брали под контроль стратегически важные объекты и целые города, нападали на отступающие подразделения Красной армии и убивали советских активистов.

Попытка командования Северо-Западного фронта нанести контрудар силами двух механизированных корпусов (почти 1000 танков) возле города Расейняй окончилась полным провалом, и 25 июня было принято решение об отводе войск на рубеж Западной Двины.

Но уже 26 июня немецкая 4-я танковая группа форсировала Западную Двину у Даугавпилса (56-й мотокорпус Э. фон Манштейна), 2 июля — у Екабпилса (41-й мотокорпус Г. Райнхардта). Вслед за моторизованными корпусами продвигались пехотные дивизии. 27 июня части Красной армии оставили Либаву. 1 июля немецкая 18-я армия заняла Ригу и вышла в южную Эстонию.

Тем временем 3-я танковая группа группы армий «Центр», преодолев сопротивление советских войск под Алитусом, 24 июня взяла Вильнюс, повернула на юго-восток и зашла в тыл советскому Западному фронту.

Центральное направление
Основные статьи: Оборона Брестской крепости, Белостокско-Минское сражение, Оборона Борисова (1941) и Витебское сражение
Тяжёлая ситуация сложилась на Западном фронте. В первый же день фланговые армии Западного фронта (3-я армия в районе Гродно и 4-я армия в районе Бреста) понесли большие потери. Контрудары механизированных корпусов Западного фронта 23—25 июня завершились неудачей. Немецкая 3-я танковая группа, преодолев сопротивление советских войск в Литве и развивая наступление на вильнюсском направлении, обошла 3-ю и 10-ю армии с севера, а 2-я танковая группа, оставив в тылу Брестскую крепость, прорвалась к Барановичам и обошла их с юга. 28 июня немцы взяли столицу Белоруссии и замкнули кольцо окружения, в котором оказались основные силы Западного фронта.

30 июня командующий Западным фронтом генерал армии Д. Г. Павлов был отстранён от командования; позже по решению военного трибунала он вместе с другими генералами и офицерами штаба Западного фронта был расстрелян. Войска Западного фронта возглавил сначала генерал-лейтенант А. И. Ерёменко (30 июня), затем нарком обороны маршал С. К. Тимошенко (назначен 2 июля, вступил в должность 4 июля). В связи с тем, что основные силы Западного фронта оказались разгромлены в Белостокско-Минском сражении, 2 июля в состав Западного фронта были переданы войска Второго Стратегического эшелона.

В начале июля моторизованные корпуса вермахта преодолели рубеж советской обороны на реке Березина и устремились к линии рек Западная Двина и Днепр, однако неожиданно натолкнулись на войска восстановленного Западного фронта (в первом эшелоне 22-я, 20-я и 21-я Армии). 6 июля 1941 советское командование предприняло наступление на лепельском направлении. В ходе разгоревшегося танкового сражения 6—9 июля между Оршей и Витебском, в котором с советской стороны участвовало более 1600 танков, а с немецкой до 700 единиц, немецкие войска нанесли поражение советским войскам и 9 июля взяли Витебск. Уцелевшие советские части отошли в район между Витебском и Оршей. Немецкие войска заняли исходные позиции для последующего наступления в районе Полоцка, Витебска, южнее Орши, а также севернее и южнее Могилёва.

Южное направление
Основные статьи: Львовско-Черновицкая стратегическая оборонительная операция и Приграничные сражения в Молдавии
Боевые действия вермахта на юге, где находилась самая мощная группировка РККА, оказались не столь успешными. 23—25 июня авиация Черноморского флота нанесла бомбовые удары по румынским городам Сулина и Констанца; 26 июня по Констанце был нанесён удар кораблями Черноморского флота совместно с авиацией. Стремясь остановить наступление 1-й танковой группы, командование Юго-Западного фронта нанесло контрудар силами шести механизированных корпусов (около 2500 танков). В ходе крупного танкового сражения в районе Дубно — Луцк — Броды советские войска не смогли разбить противника и понесли большие потери, однако помешали немцам осуществить стратегический прорыв и отрезать львовскую группировку (6-я и 26-я армии) от остальных сил. К 1 июля войска Юго-Западного фронта отошли на укреплённый рубеж Коростень — Новоград-Волынский — Проскуров. В начале июля немцы прорвали правое крыло фронта под Новоградом-Волынским и захватили Бердичев и Житомир, но благодаря контрударам советских войск их дальнейшее продвижение было остановлено.

На стыке Юго-Западного и Южного фронта 2 июля германо-румынские войска форсировали Прут и устремились к Могилёву-Подольскому. К 10 июля они вышли к Днестру.

Итоги приграничных сражений
В результате приграничных сражений вермахт нанёс тяжёлое поражение Красной армии.

Подводя итоги первой фазы операции «Барбаросса», 3 июля 1941 года начальник германского Генерального штаба сухопутных войск Ф. Гальдер записал в своём дневнике:
В целом уже можно сказать, что задача разгрома главных сил русской сухопутной армии перед Западной Двиной и Днепром выполнена… Поэтому не будет преувеличением сказать, что кампания против России выиграна в течение 14 дней. Конечно, она ещё не закончена. Огромная протяжённость территории и упорное сопротивление противника, использующего все средства, будут сковывать наши силы ещё в течение многих недель. …Когда мы форсируем Западную Двину и Днепр, то речь пойдёт не столько о разгроме вооружённых сил противника, сколько о том, чтобы забрать у противника его промышленные районы и не дать ему возможности, используя гигантскую мощь своей индустрии и неисчерпаемые людские ресурсы, создать новые вооружённые силы. Как только война на востоке перейдёт из фазы разгрома вооружённых сил противника в фазу экономического подавления противника, на первый план снова выступят дальнейшие задачи войны против Англии…[22]
В дневнике Верховного главнокомандования вермахта за 4 июля 1941 г. приводится заявление Гитлера, что Советский Союз уже практически проиграл войну[23]:
Фюрер: «Я всё время стараюсь поставить себя в положение противника. Практически он войну уже проиграл. Хорошо, что мы разгромили танковые и военно-воздушные силы русских в самом начале. Русские не смогут их больше восстановить».
— приводится по «Военно-исторический журнал», 1966, № 1, с. 74, 77
Примерно за три недели войны немецкие войска оккупировали всю Прибалтику, Белоруссию, значительную часть Украины и Молдавии. На северо-западном и юго-западном направлениях противник вторгся на территорию СССР до 500 км, на западном — до 600 км. Средний темп наступления немецких войск составил от 15 до 30 км в сутки. В приграничных сражениях и в последующих оборонительных операциях были полностью разгромлены 28 советских дивизий (12 стрелковых, 10 танковых, 4 моторизованные, 2 кавалерийские), ещё свыше 72 дивизий понесли потери в людях и технике от 50 % и более. Общие потери советских войск к 30 июля составили 651 065 чел. (безвозвратные — 447 015 чел., санитарные — 204 050 чел.) По неполным данным фронтов и штаба, дальнебомбардировочная авиация потеряла за это время 3468 самолётов, советские войска потеряли около 9,5 тыс. орудий, 12 тыс. минометов, 6 тыс. танков (больше половины всех танков, имевшихся в западных военных округах на начало войны).[24] При этом многие танки были не уничтожены в бою, а брошены или взорваны при отступлении из-за поломок и отсутствия топлива.[25] В результате огромных потерь танков и последовавшей эвакуации танковых заводов из Ленинграда и Харькова к концу 1941 г. советские войска испытывали острую нехватку танков.[26][27][28]

Было потеряно 200 складов (52 % окружных складов и складов Наркомата обороны на территории приграничных округов). Это привело к острому недостатку боеприпасов, горючего и продовольствия в советских частях и соединениях.[24] Немецкой же армии достались значительные трофеи. Так, Гальдер 1 июля записал, что около одной трети расхода горючего покрыто трофейными запасами.[29]

К началу битвы за Москву советские войска только пленными потеряли 1,8 млн человек.

В то же время Гальдер признавал, что советские войска сопротивлялись упорно. 29 июня он записал[30]:
Сведения с фронта подтверждают, что русские всюду сражаются до последнего человека. Лишь местами сдаются в плен, в первую очередь там, где в войсках большой процент монгольских народностей (перед фронтом 6-й и 9-й армий).
Бросается в глаза, что при захвате артиллерийских батарей и т. п. в плен сдаются лишь немногие… Упорное сопротивление русских заставляет нас вести бой по всем правилам наших боевых уставов. В Польше и на Западе мы могли позволить себе известные вольности и отступления от уставных принципов; теперь это уже недопустимо.
Немецкие войска потеряли к середине июля около 100 тыс. человек (столько же, сколько за два предыдущие года мировой войны), свыше 1 тыс. самолётов и до 1,5 тыс. танков.[24]

С другой стороны, К. Рокоссовский писал[31]:

Нанесенный врагом неожиданный удар огромными силами и его стремительное продвижение в глубь территории на некоторое время ошеломили наши не подготовленные к этому войска. Они подверглись шоку. Чтобы вывести их из этого состояния, потребовалось длительное время. Растерянности способствовали ещё причины военного и политического характера, относившиеся ко времени, отдалённому от начала войны.

Совокупность важных причин и обстоятельств в определённой степени понизила боеспособность войск в моральном отношении, на какой-то период ослабила их устойчивость и упорство, вывела из равновесия особенно те части, которые вступали в бой неорганизованно. А иные неустойчивые элементы совершенно потеряли веру в свои силы, в возможность сопротивления грозному врагу.

Логотип Викицитатника В Викицитатнике есть страница по теме: Константин Константинович Рокоссовский
По официальным данным, с 22 июня 1941 по 10 октября 1941 года органами НКВД было задержано 647 364 человека по подозрению в дезертирстве; большинство из них было возвращено на фронт, но более 10 тыс. человек было расстреляно, из них более 3 тысяч — публично[32].

Особенности действий советских войск в приграничных сражениях
Недостаточный профессионализм командного состава, связанный с тем, что многие командиры высшего звена были недавно назначены на свои должности и не имели должного опыта. Это было следствием массовых репрессий высшего командного состава в 1937—1938 годах[33][34][35].
Бывший начальник Генерального штаба Г. К. Жуков вспоминал: «До 1936 года, то есть до массовых арестов крупных военных деятелей страны и командиров высших соединений, как теоретически, так и практически уделялось серьёзное внимание оперативно-стратегическому взаимодействию видов вооружённых сил; рассматривались и решались важнейшие проблемные вопросы, в период же 1936—1939 гг. эта важнейшая стратегическая работа стояла на мертвой точке, попросту говоря, её некому было вести, так как почти всё серьёзно и глубоко мыслящее постигла трагическая участь. Эта важнейшая государственная работа несколько оживилась после советско-финской войны, в 1940 году и в начале 1941 года, то есть непосредственно перед внезапным нападением фашистской Германии на Советский Союз»[36].
Логотип Викицитатника В Викицитатнике есть страница по теме: Георгий Константинович Жуков
Значительная часть войск советских приграничных западных военных округов была сконцентрирована в Белостокском и Львовском выступах вблизи границы, что привело к тому, что ещё до начала войны они были фактически полуокружены противником. В этих выступах находилась главная ударная сила округов — механизированные корпуса. В ряде случаев исходные районы сосредоточения частей и соединений для занятия обороны находились в зоне видимости противника и могли поражаться огнём его артиллерии. Такая дислокация войск была связана с тем, что советское командование исходило из наступательной стратегии будущей войны[33][34]. В Белостокском и Львовском выступах также были сосредоточены огромные запасы боеприпасов и горючего.[33][34] Вот что писал по этому поводу Г. К. Жуков[37]: «Накануне войны 3-я, 4-я и 10-я армии Западного округа были расположены в Белостокском выступе, выгнутом в сторону противника, 10-я армия занимала самое невыгодное расположение. Такая оперативная конфигурация войск создавала угрозу глубокого охвата и окружения их со стороны Гродно и Бреста путём удара под фланги. Между тем дислокация войск фронта на гродненско-сувалковском и брестском направлениях была недостаточно глубокой и мощной, чтобы не допустить здесь прорыва и охвата белостокской группировки. Это ошибочное расположение войск, допущенное в 1940 году, не было устранено вплоть до самой войны».
Укреплённые районы по линии новой западной границы (так называемая Линия Молотова) строились непосредственно на самой границе, и зачастую без требуемого предполья. К июню 1941 года их строительство и вооружение не было завершено. Между тем, из сооружений укреплённых районов по линии старой границы (Линия Сталина) была изъята часть вооружения для оснащения укрепрайонов на новой границе, что помешало расконсервировать старые укрепрайоны при приближении неприятеля[33][34].
Советское командование, исходившее из наступательной стратегии будущей войны, не уделяло должного внимания разработке оборонительных операций. Г. К. Жуков вспоминал: «Обучение войск оборонительным действиям, встречным сражениям, отступательным действиям редко выходило из тактических рамок. Я не знаю ни одного оперативно-стратегического мероприятия, где оборона была бы разыграна или отработана в крупных оперативно-стратегических масштабах, где бы оборона противодействовала глубокому прорыву крупных бронетанковых группировок, взаимодействующих с крупными воздушными силами, а как следствие наши штабы и командиры оперативного масштаба накануне войны не были обучены эффективному ведению обороны оперативно-стратегического масштаба, не говоря уже о том, что такие оборонительные операции не были разработаны в штабах приграничных округов и генштабе как возможный вариант»[36].
Противнику удалось добиться практически полной оперативной и тактической внезапности своего наступления (в частности, многие артиллерийские и зенитные части приграничных дивизий 22 июня были в учебных лагерях и на полигонах, многие командиры находились в отпусках[34]), что привело к тяжёлым потерям, вследствие первого огневого удара, и быстрому продвижению ударных группировок вглубь советской обороны уже в первые часы наступления.

Википедия

13.09.2019, 13:09

Сколько продержится Россия?
Журнал «Time» в редакционной статье «Сколько продержится Россия?» от 30 июня 1941 г. писал[38]:
«Вопрос о том, станет ли битва за Россию самой важной битвой в истории человечества, решают не немецкие солдаты. Ответ на него зависит от русских».
— Журнал «Тайм», 30 июня 1941 г.
14 июня Объединённый разведывательный комитет США сделал вывод[39] , что Германии потребуется самое большее шесть недель, чтобы взять Москву[23] . Также В. И. Дашичев упоминает о докладе военного министра США Стимсона, представленном 23 июня Рузвельту. В нём предполагалось, что Германия сокрушит Советский Союз «по меньшей мере за один месяц, а вероятнее всего за три месяца» и поэтому в войне англосаксонских держав против Германии и Японии Россия будет лишь временным союзником, как Польша в 1939 г. или Франция в 1940 г.[23] По расчётам Дэвида Гланца[40]:
Захватив Смоленск 16 июля, силы фон Бока продвинулись примерно на 500 км за 25 дней боев, побив при этом все рекорды стремительности наступления, поставленные вермахтом в ходе кампаний в Европе. И до главной цели операции — Москвы — оставалось, таким образом, всего 300 км. То есть, если исходить из прежних темпов наступления — 20 км в день и 140 км в неделю, учитывая паузы на отдых, ремонт техники и пополнение запасов, от Москвы фон Бока отделяли 2-3 недели.
— Гланц Д. Крах плана «Барбаросса». Противостояние под Смоленском. Т. 2. 2011.
В конце июля 1941 года состоялась поездка в Москву советника президента США Г. Гопкинса, по итогам которой в США сделали вывод об отсутствии в СССР пораженческих настроений и целесообразности оказания ему помощи[41].

Поддержка СССР союзниками в первые месяцы войны
На политику британского правительства оказывали влияние также скептики, уверенные в том, что «Советский Союз в войне с Германией долго не продержится». В своих расчётах, насколько советское сопротивление задержит высадку вермахта на Британские острова, английские начальники штабов прогнозировали[42]:
«Не более чем на восемь недель»
— приводится по Erickson J., Dilks D. Barbarossa. The Axis and the Allies. P. 103.
До начала операции «Тайфун» (1 октября 1941 года) в порт Архангельск прибыл 31 августа 1941 года только арктический конвой «Дервиш».

До этого, 12 июля 1941 было заключено советско-английское соглашение о совместных действиях в войне против Германии, где было заявлено, что «в продолжение этой войны они не будут ни вести переговоров, ни заключать перемирия или мирного договора, кроме как с обоюдного согласия»[43].
Однако подписание англо-советского соглашения о товарообороте, кредите и клиринге, по которому Англия предоставляла кредит в сумме 10 млн фунтов стерлингов состоялось только 16 августа 1941 года. В результате конвой «Дервиш» был первым до начала операции «Тайфун», а следующий (Конвой PQ-1) прибыл в Архангельск лишь 11 октября 1941 года, причём в отсутствие атак кригсмарине.
Важным фактором стала позиция английской общественности. Как отмечают британские историки Д. Эриксон и Д. Дилкс[42]:
…Форин-офис, с запозданием признав масштабы военной угрозы Советскому Союзу, был вынужден рассматривать вероятность совместной борьбы и «неприятную реальность» нарастающей огромной симпатии к русским
— [44]
Вторая фаза. Наступление немецких войск по всему фронту (10 июля — август 1941 года)
Северное направление
Основные статьи: Оборона Пскова (1941), Таллинская оборона (1941) и Новгородско-Чудовская операция
2 июля группа армий «Север» продолжила наступление, её 4-я танковая группа наступала в направление Резекне, Остров, Псков. 4 июля 41-й мотокорпус занял Остров, 9 июля — Псков.

10 июля группа армий «Север» продолжила наступление на ленинградском (4-я танковая группа) и таллинском (18-я армия) направлениях. Однако немецкий 56-й мотокорпус был остановлен контрударом советской 11-й армии под Сольцами. В этих условиях немецкое командование 19 июля почти на три недели приостановило наступление 4-й танковой группы до подхода соединений 18-й и 16-й армий. Только в конце июля немцы вышли на рубеж рек Нарва, Луга и Мшага.

7 августа немецкие войска прорвали оборону 8-й армии и вышли на побережье Финского залива в районе Кунды. 8-я армия оказалась расчленённой на две части: 11-й стрелковый корпус отошёл к Нарве, а 10-й стрелковый корпус — к Таллину, где вместе с моряками Балтийского флота обороняли город до 28 августа.

8 августа возобновилось наступление группы армий «Север» на Ленинград в направлении Красногвардейска, 10 августа — в районе Луги и на новгород-чудовском направлении. 12 августа советское командование нанесло контрудар под Старой Руссой, однако 19 августа противник произвёл ответный удар и нанёс поражение советским войскам.

19 августа немецкие войска заняли Новгород, 20 августа — Чудово. 23 августа завязались бои за Ораниенбаум; 1 сентября немцы были остановлены юго-восточнее Копорья у р. Воронка.

Наступление на Ленинград
Основная статья: Ленинградская стратегическая оборонительная операция
Для усиления группы армий «Север» ей были переданы 3-я танковая группа Г. Гота (39-й и 57-й мотокорпуса) и 8-й авиакорпус В. фон Рихтгофена.

В конце августа немецкие войска предприняли новое наступление на Ленинград. 25 августа 39-й мотокорпус взял Любань, 30 августа вышел к Неве и перерезал железнодорожное сообщение с городом, 8 сентября взял Шлиссельбург и замкнул кольцо блокады вокруг Ленинграда.

Однако, приняв решение о проведении операции «Тайфун», А. Гитлер приказал высвободить не позднее 15 сентября большую часть подвижных соединений и 8-й авиакорпус для участия в наступлении на Москву.

К началу сентября Гитлер пришёл к мнению, что Ленинград становится второстепенной целью, а силы должны быть сконцентрированы на московском направлении.

12 сентября Гитлер отменил штурм города после получения от Маннергейма категорического отказа перейти согласованную с Лениным границу на Карельском перешейке (Weisung Nr.35. 06.09.1941) (О дальнейших боевых действиях на Ленинградском направлении см. Блокада Ленинграда.)

7 ноября немцы продолжили наступление в северном направлении. Были перерезаны железные дороги, по которым через Ладожское озеро поставлялось продовольствие в осаждённый Ленинград. Немецкие войска заняли Тихвин. Возникла угроза прорыва немецких войск в тыл и окружения 7-й отдельной армии, оборонявшей рубежи на реке Свирь. Однако уже 11 ноября 52-я армия наносит контрудар по войскам вермахта, занявшим Малую Вишеру. В ходе развернувшихся боёв маловишерская группировка немецких войск потерпела серьёзное поражение. Её силы были отброшены от города за реку Большую Вишеру.

Центральное направление
Основная статья: Смоленское сражение (1941)
10—12 июля 1941 года группа армий «Центр» начала новое наступление на московском направлении. 2-я танковая группа форсировала Днепр южнее Орши, а 3-я танковая группа нанесла удар со стороны Витебска. 16 июля немецкие войска вступили в Смоленск, при этом в окружении оказались три советские армии (19-я, 20-я и 16-я). К 5 августа бои в Смоленском «котле» завершились, через Днепр переправились остатки войск 16-й и 20-й армий; в плен попало 310 тыс. человек.

На северном фланге советского Западного фронта немецкие войска овладели Невелем (16 июля), однако далее в течение целого месяца вели бои за Великие Луки. Большие проблемы для противника возникли также на южном фланге центрального участка советско-германского фронта: здесь советские войска 21-й армии предприняли наступление на Бобруйском направлении. Несмотря на то, что советским войскам не удалось захватить Бобруйск, они сковали значительное число дивизий немецкой 2-й полевой армии и треть 2-й танковой группы.

Таким образом, с учётом двух крупных группировок советских войск на флангах и непрекращающихся атак по фронту немецкая группа армий «Центр» не могла возобновить наступление на Москву. 30 июля она основными силами перешла к обороне и уделила основное внимание решению проблем на флангах. В конце августа 1941 года немецким войскам удалось разгромить советские войска в районе Великих Лук и 29 августа захватить Торопец.

8—12 августа началось продвижение 2-й танковой группы и 2-й полевой армии в южном направлении. В результате советский Центральный фронт был разгромлен, 19 августа пал Гомель. Широкомасштабное наступление советских фронтов Западного направления (Западного, Резервного и Брянского), начатое 30 августа — 1 сентября, не увенчалось успехом, советские войска понесли тяжёлые потери и 10 сентября перешли к обороне. Единственным успехом стало освобождение Ельни 6 сентября.

Южное направление
Основные статьи: Битва под Уманью и Оборона Одессы (1941)
В Молдавии попытка командования Южного фронта остановить румынское наступление контратакой двух механизированных корпусов (770 танков) не увенчалась успехом. 16 июля 4-я румынская армия взяла Кишинёв, а в начале августа оттеснила Отдельную Приморскую армию к Одессе. Оборона Одессы почти на два с половиной месяца сковала силы румынских войск. Советские войска покинули город только в первой половине октября.

Тем временем в конце июля немецкие войска развернули наступление на белоцерковском направлении. 2 августа они отрезали от Днепра 6-ю и 12-ю советские армии и окружили их под Уманью; в плену оказалось 103 тыс. человек, в том числе оба командарма. Но, хотя немецкие войска в результате нового наступления прорвались к Днепру и создали несколько плацдармов на восточном берегу, взять Киев с хода им не удалось.

Таким образом, группа армий «Юг» не смогла самостоятельно решить задачи, поставленные перед ней планом «Барбаросса». С начала августа по начало октября Красная армия осуществила серию контрударов.

Сражение под Киевом
Основная статья: Киевская операция (1941)
Во исполнение приказа Гитлера южный фланг группы армий «Центр» начал наступление в поддержку группы армий «Юг».

После занятия Гомеля немецкая 2-я армия группы армий «Центр» наступала на соединение с 6-й армией группы армий «Юг»; 9 сентября обе немецкие армии соединились в восточном Полесье. К 13 сентября фронт советских 5-й армии Юго-Западного фронта и 21-й армии Брянского фронта оказался взломан окончательно, обе армии перешли к подвижной обороне.

Одновременно немецкая 2-я танковая группа, отразив удар советского Брянского фронта под Трубчевском, вышла на оперативный простор. 9 сентября 3-я танковая дивизия Моделя прорвалась на юг и 10 сентября захватила Ромны.

Тем временем 1-я танковая группа 12 сентября начала наступление с кременчугского плацдарма в северном направлении. 15 сентября 1-я и 2-я танковые группы соединились у Лохвицы. В гигантском Киевском «котле» оказались основные силы советского Юго-Западного фронта; число пленных составило 665 тыс. человек. Оказалось разгромлено управление Юго-Западного фронта; командующий фронтом генерал-полковник М. П. Кирпонос погиб.

В результате в руках противника оказалась Правобережная Украина, путь на Донбасс был открыт, советские войска в Крыму оказались отрезаны от основных сил. В середине сентября немцы вышли на подступы к Крыму.

Продолжение наступления на юге
Основные статьи: Оборона Севастополя (1941—1942) и Донбасская операция (1941)
Крым имел стратегическое значение как один из путей к нефтеносным районам Кавказа (через Керченский пролив и Тамань). Кроме того, Крым был важен как база для авиации. С потерей Крыма советская авиация лишилась бы возможности налетов на нефтепромыслы Румынии, а немцы смогли бы наносить удары по целям на Кавказе. Советское командование понимало важность удержания полуострова и сосредоточило на этом усилия, отказавшись от обороны Одессы. 16 октября Одесса пала.

В направлении Приазовья 8 октября была окружена и разгромлена 18-я армия Южного фронта.

17 октября был занят Донбасс (пал Таганрог), 25 октября захвачен Харьков, 2 ноября — занят Крым и блокирован Севастополь. 30 ноября силы группы армий «Юг» закрепились на рубеже Миус-фронта.

Кризис наступления по плану «Барбаросса»
Уже в конце июля 1941 года немецкое командование было вынуждено ввести коррективы в первую фазу блицкрига — наступательную операцию «Барбаросса».

Директива № 33
В директиве ОКВ № 33 от 19 июля 1941 года «ДАЛЬНЕЙШЕЕ ВЕДЕНИЕ ВОЙНЫ НА ВОСТОКЕ» были подведены итоги «Второго наступления на Востоке»[23]:
Второе наступление на Востоке окончилось прорывом линии Сталина по всему фронту и дальнейшим глубоким продвижением танковых групп в восточном направлении. Группе армий «Центр» потребуется значительное время для ликвидации сильных боевых групп противника, продолжающих оставаться между нашими подвижными соединениями
— «Военно-исторический журнал», 1959, № 6, с. 79—81
Дополнение к директиве № 33
После доклада главнокомандующего сухопутными войсками Гитлер 22 июля 1941 года дополнил директиву № 33[23] :
1) Южный участок Восточного фронта. Противник, все ещё находящийся западнее Днепра, должен быть окончательно разгромлен и полностью ликвидирован. Как только позволит оперативное и материально-техническое положение, следует объединить 1-ю и 2-ю танковые группы под руководством командующего 4-й танковой армией и совместно с идущими за ними пехотными и горно-стрелковыми дивизиями после овладения Харьковским промышленным районом предпринять наступление через Дон на Кавказ.

— «Военно-исторический журнал», 1959, № 6, с. 82—83
Уточняется, что «первоочередной задачей основной массы пехотных дивизий является овладение Украиной, Крымом и территорией РСФСР до Дона». Но Группа армий «Центр» при этом «… должна разгромить противника, продолжающего находиться в районе между Смоленском и Москвой, продвинуться своим левым флангом по возможности дальше на восток и захватить Москву». Причём «3-ю танковую группу временно передать в подчинение группе армий „Север“ с задачей обеспечения правого фланга последней и окружения противника в районе Ленинграда».

Директива ОКВ № 34
Была издана 30 июля 1941 года как реакция на «развитие событий за последние дни, появление крупных сил противника перед фронтом и на флангах группы армий „Центр“». Также констатируется: «Необходимость предоставить 2-й и 3-й танковым группам для восстановления и пополнения их соединений около десяти дней вынудила временно отложить выполнение целей и задач, поставленных в директиве № 33 от 19.7 и в дополнении к ней от 23.7.»

Соответственно, «ГА „Центр“ переходит к обороне, используя наиболее удобные для этого участки местности».

Задача на южном участке фронта — «пока продолжить операции силами только группы армий „Юг“».

Дополнение к директиве № 34
12 августа 1941 года Гитлер приказывает «наступление на город Киев приостановить», а сам город «должен быть уничтожен зажигательными бомбами и артиллерийским огнём».

Также констатируется, что «после полной ликвидации угрожающего положения на флангах и пополнения танковых групп будут созданы условия для наступления на широком фронте глубоко эшелонированными фланговыми группировками против крупных сил противника, сосредоточенных для обороны Москвы», «чтобы ещё до прихода зимы овладеть всем комплексом государственных экономических и коммуникационных центров противника в районе Москвы».

Поворот от Москвы
В конце июля 1941 года немецкое командование было ещё полно оптимизма и считало, что цели, поставленные планом «Барбаросса», будут достигнуты в ближайшее время. В качестве сроков достижения этих целей были указаны: Москва и Ленинград — 25 августа; рубеж Волги — начало октября; Баку и Батуми — начало ноября[45].

25 июля на совещании начальников штабов Восточного фронта вермахта говорилось об осуществлении операции «Барбаросса» по времени:

Группа армий «Север»: Операции развивались почти в полном соответствии с планами.
Группа армий «Центр»: До начала Смоленского сражения операции развивались в соответствии с планами, затем развитие замедлилось.
Группа армий «Юг»: Операции по времени развивались медленнее, чем предполагалось.
К 27 июля относятся первые обсуждения возможного изменения направления главного удара группы армий «Центр». Йодль обращается к Гитлеру с предложением продолжить после окончания боёв под Смоленском наступление на Москву, на что получает ответ: «Необходимо как можно скорее овладеть Донецким промышленным районом и тем самым лишить русских возможности получать вооружение и отрезать их от нефтяных источников». 28 июля Гитлер вновь повторяет своё мнение, что для него большее значение имеет индустриальный район Харькова, нежели Москва. Гитлер всё более стал склоняться к тому, чтобы отложить наступление на Москву. На совещании в штабе группы армий «Юг» 4 августа он заявил: «Вначале должен быть захвачен Ленинград, для этого используются войска группы Гота. Во вторую очередь производится захват восточной части Украины… И только в последнюю очередь будет предпринято наступление с целью захвата Москвы».

На следующий день Ф. Гальдер уточнил у А. Йодля мнение Гитлера: «Каковы наши главные цели: хотим ли мы разбить противника или преследуем хозяйственные цели (захват Украины и Кавказа)?». Йодль ответил, что фюрер считает, что обе цели могут быть достигнуты одновременно. На вопрос: Москва или Украина или Москва и Украина следует ответить: и Москва, и Украина. Мы должны это сделать, ибо в противном случае мы не сможем разгромить противника до наступления осени[46].

21 августа Гитлер издал новую директиву, в которой говорилось: «Важнейшей задачей до наступления зимы является не захват Москвы, а захват Крыма, промышленных и угольных районов на реке Донец и блокирование путей подвоза русскими нефти с Кавказа. На севере такой задачей является окружение Ленинграда и соединение с финскими войсками».

Оценка решения Гитлера
Решение Гитлера отказаться от немедленного наступления на Москву и повернуть 2-ю армию и 2-ю танковую группу в помощь группе армий «Юг» вызвало неоднозначные оценки в среде немецкого командования.

Командующий 3-й танковой группой Г. Гот писал в своих мемуарах: «Против продолжения наступления на Москву в то время был один веский аргумент оперативного значения. Если в центре разгром находившихся в Белоруссии войск противника удался неожиданно быстро и полно, то на других направлениях успехи были не столь велики. Например, не удалось отбросить на юг противника, действовавшего южнее Припяти и западнее Днепра. Попытка сбросить прибалтийскую группировку в море также не увенчалась успехом. Таким образом, оба фланга группы армий „Центр“ при продвижении на Москву подверглись опасности оказаться под ударами, на юге эта опасность уже давала о себе знать…»[47]

Командующий немецкой 2-й танковой группой Г. Гудериан писал: «Бои за Киев, несомненно, означали собой крупный тактический успех. Однако вопрос о том, имел ли этот тактический успех также и крупное стратегическое значение, остаётся под сомнением. Теперь всё зависело от того, удастся ли немцам добиться решающих результатов ещё до наступления зимы, пожалуй, даже до наступления периода осенней распутицы»[48].

Лишь 30 сентября немецкие войска, подтянув резервы, перешли в наступление на Москву. Однако позднее начало наступления, упорное сопротивление советских войск, сложные погодные условия поздней осени привели к остановке наступления на Москву и провалу операции «Барбаросса» в целом.

Итоги операции «Барбаросса»
Конечная цель операции «Барбаросса» осталась недостигнутой. Несмотря на впечатляющие успехи вермахта, попытка разгромить СССР в одной летне-осенней кампании провалилась.

В основе этого лежит общая недооценка Красной Армии и мобилизационных возможностей СССР. Несмотря на то, что до войны общее количество и состав советских войск были определены немецким командованием достаточно верно, к крупным просчётам абвера следует отнести неверную оценку способности СССР по формированию и вооружению новых соединений и объединений сухопутных войск. К третьему месяцу войны ожидалось встретить не более 40 новых дивизий Красной Армии. На самом деле советское руководство только летом 1941 года направило на фронт 324 дивизии (с учётом развёрнутых ранее 222 дивизий), то есть в этом вопросе немецкая разведка значительно ошиблась. Уже в ходе штабных игр, проведённых немецким Генеральным штабом, выяснилось, что наличных сил окажется недостаточно. Особенно тяжёлая ситуация складывалась с резервами. Фактически, «Восточный поход» предстояло выигрывать одним стратегическим эшелоном войск. В результате штабных игр было установлено, что при успешном развитии операций на театре военных действий, «который расширяется к востоку наподобие воронки», немецкие силы «окажутся недостаточными, если не удастся нанести решающее поражение русским до линии Киев — Минск — Чудское озеро». Ещё один вывод состоял в том, что резерв личного состава вермахта насчитывает лишь 400 тыс. человек, то есть может покрыть потери личного состава лишь до осени. А значит, операция должна длиться не более трёх месяцев.

Между тем, на линии рек Днепр — Западная Двина вермахт ждал Второй стратегический эшелон советских войск, а за спиной у него сосредотачивался Третий стратегический эшелон. Важным этапом в срыве плана «Барбаросса» стало Смоленское сражение, в котором советские войска, несмотря на тяжёлые потери, остановили продвижение противника на восток.

Взаимодействие между группами армий осложнялось тем, что они наносили удары по расходящимся направлениям — на Ленинград, Москву и Киев. В связи с этим немецкому командованию пришлось проводить частные операции по защите флангов центральной наступающей группировки. Эти операции, хотя и были успешными, приводили к потере времени и трате моторесурса бронетехники механизированных войск. Уже в августе возник вопрос приоритета целей: Ленинград, Москва или Ростов-на-Дону. Когда эти цели вступили между собой в противоречие, возник кризис командования.

Группа армий «Север» не смогла захватить Ленинград. Группа армий «Юг» не смогла совершить глубокий охват своим левым флангом (6-я и 17-я армии) и уничтожить основные войска противника на правобережной Украине в намеченные сроки и, как следствие, войска Юго-Западного и Южного фронтов смогли отойти к Днепру и закрепиться. В дальнейшем, поворот основных сил группы армий «Центр» от Москвы привёл к потере времени и стратегической инициативы. Осенью 1941 года немецкое командование попыталось найти выход из кризиса в битве за Москву — операции «Тайфун».

Австралийский историк Дэвид Стэйхел доказывает в своих работах, что вермахт в принципе был не способен выигрывать войны, по масштабам сравнимые с той, которая развернулась на германо-советском фронте. Даже если бы немецкие части продвигались в глубь вражеской территории ещё быстрее, исход был бы тот же: германская армия и поддерживающие её тыловые структуры не могли «переварить» такого массива территорий, людей, ресурсов. По мнению Стэйхела, в стратегическом смысле вермахт проиграл войну уже к концу лета 1941 года, к началу сражения за Киев. Конечно, успехи первых месяцев «восточного похода» давали немцам определённые преимущества, но в целом эффективно контролировать столь огромные территории они не могли. Небольшой шанс выиграть, предоставленный немцам во второй половине июля и связанный с колебаниями Японии по поводу вступления в войну, был ими упущен: руководство «рейха» не смогло оказать должного давления на Токио. Все остальное, как считает историк, было лишь вопросом времени[49].

Кампания 1941 года окончилась поражением немецких войск на центральном участке советско-германского фронта под Москвой, на северном фланге под Тихвином и на южном фланге под Ростовом.

Потери немецких войск по немецким данным:

С 22 июня по 13 августа 1941 года весь восточный фронт потерял убитыми 3714 офицеров, 76 389 солдат и унтер-офицеров. Число раненых составило 9161 офицер и 264 975 унтер-офицеров и солдат. В сумме это как раз 10 процентов от численности войск восточного фронта!
— Хаупт В. Сражения группы армий «Центр». — М.: Яуза, Эксмо, 2006
По оценке американских военных наблюдателей, немецкие потери на 11 декабря 1941 года составляли 1,3 миллиона убитыми[50][51].

См. также
План «Ольденбург»
План «Ост»
Тезис о превентивной войне Германии против СССР
Гитлер против СССР
План «Кантокуэн»
Примечания
Комментарии
Командующий ВВС Западного Особого военного Округа генерал-майор авиации И. И. Ко́пец, узнав о потерях ВВС округа в течение первого дня войны, застрелился. Генерал-майор авиации С. А. Черных, командир 9-й смешанной авиационной дивизии, потерявшей в первый день войны 347 самолётов из 409, 8 июля 1941 года был арестован и вскоре расстрелян.
Источники
↑ Показывать компактно
Боевой и численный состав Вооружённых Сил СССР в период Великой Отечественной войны (1941—1945 гг.). Статистический сборник № 1 (22 июня 1941 г.)
Мельтюхов М. И. Упущенный шанс Сталина. Советский Союз и борьба за Европу: 1939—1941. — М.: Вече, 2000. — ISBN 5-7838-0590-4.
Коллектив авторов. Россия и СССР в войнах XX века: Потери Вооружённых Сил / Г. Ф. Кривошеев. — М.: ОЛМА-ПРЕСС, 2001. — С. 263. — (Архив). — 5000 экз. — ISBN 5-224-01515-4.
1941 Архивировано 23 марта 2012 года.
Army vs. NKVD Figures Архивировано 28 декабря 2015 года.
Подробности разработки плана «Барбаросса» / Великая Отечественная война 1941—1945. Кн. 1. Суровые испытания Архивная копия от 23 мая 2016 на Wayback Machine / Гл. ред. Н. М. Раманичев. — М.: Наука, 1998. — ISBN 5-02-010136-2; ISBN 5-02-008655-X.
Stahel, 2009, p. i.
Мельтюхов М. И., 2000, с. 453—454.
Мельтюхов М. И., 2000, с. 456.
Нарастание напряжённости в советско-германских отношениях в 1940 г. Архивная копия от 5 июня 2016 на Wayback Machine // Великая Отечественная война. 1941—1945. Т. 1. / Науч. ред. В. А. Золотарёв; гл. ред. Н. М. Раманичев. — М.: Наука, 1999. — ISBN 5-02-008655-X ; 5-02-010136-2
Лота В. И. Статья «Операция прикрытия „Барбароссы“» на сайте МО РФ.
Gerhart Binder.Epoche der Entscheidungen/ Eine geschichte des 20.Jahrhunderts mit Dokumenten in text und Bild. Sechste Auflage 40.-48.Tausend. Seewald Verlag Stuttgart-Degerloch. 1960.
Paul Carell. Unternehmen Barbarossa. 1963. Verlag Ullstein GmbH. Frankfurt/M — Berlin
Исаев, 2010, Глава I, с. 32—33.
Боевой состав советской армии. Часть 1 (июнь-декабрь 1941 года).// Военно-научное управление Генерального штаба. Военно-исторический отдел. (pdf, 478 КБ)
Бобылёв П. Н.Точку в дискуссии ставить рано. К вопросу о планировании в генеральном штабе РККА возможной войны с Германией в 1940—1941 годах // Отечественная история. — 2000. — № 1.
Исаев А. В. От Дубно до Ростова. — М.: АСТ; Транзиткнига, 2004. — С. 105.
Aзясский Н. Ф. О стратегическом развертывании вооруженных сил Германии и Советского Союза в 1941 году
Директива № 1 от 21 июня 1941 года
«Примерно в 12 часов ночи 21 июня командующий Киевским округом М. П. Кирпонос, находившийся на своём командном пункте в Тарнополе, доложил по ВЧ, что, кроме перебежчика, о котором доложил генерал М. А. Пуркаев, в наших частях появился ещё один немецкий солдат — 222-го полка 74-й пехотной дивизии. Он переплыл реку, явился к пограничникам и сообщил, что в 4 часа утра немецкие войска перейдут в наступление»
Г. К. Жуков. Воспоминания и размышления. М., изд-во Агентства печати Новости, 1971. с. 235
Сахаров А. Н. Глава 5: // История России с древнейших времён до наших дней.. — 2010. — Т. 2. — С. 531. — 718 с. — ISBN 978-5-392-01025-7.
Ф. Гальдер. Военный дневник. Ежедневные записи начальника генерального штаба сухопутных войск Архивная копия от 3 мая 2008 на Wayback Machine. Т. III. — М.: Воениздат, 1971.
Дашичев В. И. «Совершенно секретно! Только для командования». Стратегия фашистской Германии в войне против СССР. Документы и материалы. — М.: Наука, 1967. — 752 с.
1941 год — уроки и выводы
Причины поражения механизированных корпусов РККА (недоступная ссылка). Дата обращения 9 марта 2014. Архивировано 10 апреля 2014 года.
М.Моргунов. Стальные армады
Производство танков в СССР накануне и в начале войны
Ермолов А. Ю. Эвакуация предприятий советской танковой промышленности в 1941 г.: уникальное историческое явление или масштабная неудача? // Вестник Российского университета дружбы народов. Серия: История России. — М.: Изд-во РУДН, 2010. — № 2. — С. 22—35. — ISSN 2312-8674.
Ф.Гальдер. Военный дневник
Гордость России
[К. Рокоссовский. Солдатский долг http://militera.lib.ru/memo/russian/rokossovsky/01.html]
Oleg Budnitskii. The Great Patriotic War and Soviet Society: Defeatism, 1941—42 // Kritika: Explorations in Russian and Eurasian History. — Vol. 15. — Number 4 (Fall 2014, New Series). — PP. 767—797.
1941 год — уроки и выводы — М.: Воениздат, 1992.
Владимир Мартов. Белорусские хроники, 1941 год
Симонов К. М. Разные дни войны. Дневник писателя
Из неопубликованных воспоминаний Маршала Советского Союза Г. К. Жукова
Жуков Г. К. Воспоминания и размышления. В 2-х тт. — М.: Олма-Пресс, 2002.
Сколько продержится Россия? // ИноСМИ.Ru
U. Matloff, E. Snell. Strategic Planning for Coalition Warfare 1941—1942. Washington, 1953, p. 32.
Гланц Д. Крах плана «Барбаросса». Сорванный блицкриг. Т. 2. / Пер. Л. Уткин. — М.: Центрполиграф, 2015. — 656 с. — ISBN 978-5-227-06068-6
Советско-американские отношения во время Великой Отечественной войны 1941—1945 гг. Т. 1. 1941—1943 гг. — С. 482.
Великая Отечественная война 1941—1945 годов. В 12 т. Т. 1. Гл. 10 «СССР и Антигитлеровская коалиция». — М.: Воениздат, 2011.
Советско-английские отношения во время Великой Отечественной войны, 1941—1945. Документы и материалы: в 2 т. Т. 1. 1941—1943. — М., 1983. — С. 82.
Цит. по: Erickson J., Dilks D. Barbarossa. The Axis and the Allies. Edinburgh, 1994. P. 97.
Гальдер Ф. Военный дневник. Ежедневные записи начальника генерального штаба сухопутных войск. Т. III. — М.: Воениздат, 1971; комментарии к записи от 23 июля 1941 года. Архивная копия от 3 мая 2008 на Wayback Machine
Гальдер Ф. Военный дневник. Ежедневные записи начальника генерального штаба сухопутных войск. Т. III. — М.: Воениздат, 1971. Архивная копия от 3 мая 2008 на Wayback Machine
Гот Г. Танковые операции. — М.: Воениздат, 1961. (недоступная ссылка)
Гудериан Г. Воспоминания солдата. — Смоленск: Русич, 1999. — С. 305—306. — ISBN 5-88590-901-6
Рецензии | Издательство «Новое литературное обозрение». www.nlobooks.ru. Дата обращения 4 августа 2016.
«СОВЕТСКАЯ РОССИЯ»
Наша Победа. День за днём — проект РИА Новости
Литература
↑ Показывать компактно
1941 год — уроки и выводы — М.: Воениздат, 1992.
Голицын В. В. Досье Барбаросса. — М.: Рейтар, 2011. — 202 стр. — ISBN 978-5-8067-0055-0
Гудериан Г. Воспоминания солдата. — М.: Воениздат, 1954., пер. с нем. — H. Guderian. Erinnerungen eines Soldaten. Heidelberg, 1951. ISBN 5-9524-1585-7
Исаев А. В. От Дубно до Ростова. — М.: АСТ; Транзиткнига, 2004.
Исаев А. В. Котлы 41-го. История ВОВ, которую мы не знали. — М.: Яуза, Эксмо, 2005. — 400 с. — ISBN 5-699-12899-9
Исаев А. В. Неизвестный 1941. Остановленный блицкриг. — М.: Яуза, Эксмо, 2010. — 488 с. — ISBN 978-5-699-41198-6.
Сборник 1941: В 2 кн. / Под ред. Л. Б. Наумова; общ. ред. А. Н. Яковлев. — М.: Международный фонд «Демократия», 1998. — Т. кн. 1. — 832 с. — ISBN 5-89511-009-6.
Мельтюхов М. И. Упущенный шанс Сталина. Советский Союз и борьба за Европу: 1939—1941 (Документы, факты, суждения). — М.: Вече, 2000.
Переслегин С. Б. Вторая мировая война между Реальностями, ч. 1-2. — М.: Эксмо, 2006. — ISBN 5-699-15132-X
Лота В. «Альта» против «Барбароссы». — М.: Молодая гвардия, 2005. — 471 с. — ISBN 5-235-02726-4
Кайюс Беккер. Ч. 7: Операция «Барбаросса» // Военные дневники люфтваффе. Хроника боевых действий германских ВВС во Второй мировой войне 1939—1945 = The Luftwaffe War Diaries / пер. А. Цыпленков. — М.: Центрполиграф, 2005. — 544 с. — (За линией фронта. Мемуары). — доп, 5 000 экз. — ISBN 5-9524-1174-6.
Ronald Lewin. Ultra goes to War. — London: Penguin Group, 2001. — (Military History). — ISBN 978-0-14-139042-0.
Askey, Nigel. Operation Barbarossa: The Complete Organisational and Statistical Analysis, and Military Simulation. — U.S. : Lulu Publishing, 2014. — Vol. (II B). — ISBN 978-1-31241-326-9.
Baker, Lee. The Second World War on the Eastern Front. — London : Pearson Longman, 2009. — ISBN 978-1-40584-063-7.
Baker, Lee. The Second World War on the Eastern Front. — Routledge, 2013. — ISBN 978-1317865049.
Bar-Joseph, Uri; Levy, Jack S. Conscious Action and Intelligence Failure (англ.) // Political Science Quarterly (англ.)русск. : journal. — Vol. 124, no. 3. — P. 461—488. — DOI:10.1002/j.1538-165X.2009.tb00656.x.
Bartov, Omer. The Eastern Front, 1941–45: German Troops and the Barbarisation of Warfare. — London : Palgrave Macmillan, 2001. — ISBN 978-0-333-94944-3.
Baudot, Marcel. The Historical Encyclopedia of World War II / Marcel Baudot, Henri Bernard, Michael R.D. Foot … [и др.]. — New York and Oxford : Facts on File, 1989. — ISBN 978-0-671-24277-0.
Beck, Birgit. Wehrmacht und sexuelle Gewalt. Sexualverbrechen vor deutschen Militärgerichten, 1939–1945 : []. — Paderborn : Schöningh Verlag, 2004. — ISBN 978-3-50671-726-9.
Beevor, Antony. The Second World War. — New York : Back Bay Books, 2012. — ISBN 978-0-316-02374-0.
Bellamy, Chris. Absolute War: Soviet Russia in the Second World War. — Vintage Books, 2007. — ISBN 978-0-375-72471-8.
Bergström, Christer. Barbarossa – The Air Battle: July–December 1941. — Classic Publications, 2007. — ISBN 978-1-85780-270-2.
Warlords: An Extraordinary Re-creation of World War II Through the Eyes and Minds of Hitler, Churchill, Roosevelt, and Stalin. — Da Capo Press, 2007. — ISBN 978-0-306-81538-6.
Brackman, Roman. The Secret File of Joseph Stalin: A Hidden Life. — Frank Cass Publishing, 2001. — ISBN 978-0-7146-5050-0.
Why Was Barbarossa Delayed? The Second World War: Europe and the Mediterranean. — Square One Publishing, 2002. — ISBN 978-0-7570-0160-4.
Braithwaite, Rodric. Moscow 1941: A City and Its People at War. — Profile Books, 2010. — ISBN 978-1-86197774-8.
Breitman, Richard. Himmler and the 'Terrible Secret' among the Executioners (англ.) // Journal of Contemporary History (англ.)русск. : journal. — 1991. — Vol. 26, no. 3/4. — P. 431—451. — DOI:10.1177/002200949102600305.
Breitman, Richard. Hitler and Genghis Khan (англ.) // Journal of Contemporary History (англ.)русск. : journal. — 1990. — Vol. 25, no. 2/3. — P. 337—351. — DOI:10.1177/002200949002500209.
Browning, Christopher R. Ordinary Men: Reserve Police Battalion 101 and the Final Solution in Poland. — 1. — New York : HarperCollins, 1998. — ISBN 978-0-06-099506-5.
Burleigh, Michael. The Racial State: Germany 1933-1945 / Michael Burleigh, Wolfgang Wippermann. — Cambridge University Press, 1991. — ISBN 978-0521398022.
Burleigh, Michael. The Third Reich: A New History. — Pan Macmillan, 2000. — ISBN 978-0-330-47550-1.
Chickering, Roger. A World at Total War: Global Conflict and the Politics of Destruction, 1937–1945 / Roger Chickering, Stig Förster, Bernd Greiner. — Cambridge University Press, 2005. — ISBN 978-0-521-83432-2.
Clark, Lloyd. Kursk: The Greatest Battle: Eastern Front 1943. — Headline Review, 2012. — ISBN 978-0755336395.
Commager, Henry. The Story of the Second World War. — Brassey's Publishing, 1991. — ISBN 978-0080410661.
Cooper, Matthew. The German Army, 1933–1945: Its Political and Military Failure. — New York : Bonanza Books, 1984. — ISBN 978-0-51743-610-3.
The Oxford Guide to World War II. — Oxford University Press, 1995. — ISBN 978-0-19-534096-9.
Dunn, Walter S. Jr. The Soviet Economy and the Red Army, 1930–1945. — Praeger, 1995. — ISBN 978-0-27594-893-1.
Dunnigan, James. The Russian Front. — Arms & Armour Press, 1978. — ISBN -0-85368-152-X.
Ericson, Edward. Feeding the German Eagle: Soviet Economic Aid to Nazi Germany, 1933–1941. — Praeger Publishing, 1999. — ISBN 978-0275963378.
Evans, Richard J. In Hitler's Shadow. — New York, NY : Pantheon, 1989.
Evans, Richard J. The Third Reich at War. — London : Allen Lane, 2008. — ISBN 978-0-7139-9742-2.
Fahlbusch, Michael. Die Südostdeutsche Forschungsgemeinschaft : []. — German Historical Institute, 1999. — ISBN 978-0-375-41086-4.
Forczyk, Robert. Moscow 1941: Hitler's first defeat. — Osprey, 2006. — ISBN 978-1846030178.
Forczyk, Robert. Leningrad 1941–44: The Epic Siege. — Oxford, UK : Osprey, 2009. — ISBN 978-1-84908-107-8.
Forczyk, Robert. Tank Warfare on the Eastern Front 1941–1942. — Pen and Sword, 2014. — ISBN 978-1781590089.
Förster, Jürgen. Barbarossa Revisited: Strategy and Ideology in the East (англ.) // Jewish Social Studies : journal. — Vol. 50, no. 1/2. — P. 21—36. Архивировано 30 марта 2016 года.
Förster, Jürgen. Operation Barbarossa as a War of Conquest and Annihilation // Germany and the Second World War. — Oxford and New York : Clarendon Press, 1998. — Vol. IV [Attack on the Soviet Union]. — ISBN 978-0-19-822886-8.
Förster, Jürgen. Russia War, Peace and Diplomacy. — London : Weidenfeld & Nicolson, 2005.
Fritz, Stephen. Ostkrieg: Hitler's War of Extermination in the East. — University Press of Kentucky, 2011. — ISBN 978-0813134161.
Gellately, Robert. The Gestapo and German Society: Enforcing Racial Policy, 1933–1945. — Clarendon Press, 1990. — ISBN 978-0-19-820297-4.
Gilbert, Martin. The Second World War: A Complete History. — Henry Holt and Company, 1989. — ISBN 978-0-8050-0534-9.
When Titans Clashed: How the Red Army Stopped Hitler. — University Press of Kansas, 1995. — ISBN 978-1906033729.
Glantz, David. Stumbling Colossus: The Red Army on the Eve of World War. — University Press of Kansas, 1998. — ISBN 978-0700617890.
Glantz, David (2001). "The Soviet-German War 1941–1945: Myths and Realities: A Survey Essay" in A Paper Presented as the 20th Anniversary Distinguished Lecture at the Strom Thurmond Institute of Government and Public Affairs., Clemson University. Архивная копия от 18 февраля 2015 на Wayback Machine
Glantz, David. Slaughterhouse: The Encyclopedia of the Eastern Front. — The Military Book Club, 2002. — ISBN 978-0-73943-128-3.
Glantz, David. Barbarossa Derailed: The Battle for Smolensk, Volume 1. — Helion & Company, 2010a. — ISBN 978-1906033729.
Glantz, David. Barbarossa Derailed: The Battle for Smolensk, Volume 2. — Helion & Company, 2010b. — ISBN 978-1906033903.
Glantz, David. Operation Barbarossa: Hitler's invasion of Russia 1941. — The History Press, 2012. — ISBN 978-0752460703.
When Titans Clashed: How the Red Army Stopped Hitler. — University Press of Kansas, 2015. — Vol. Revised and Expanded Edition. — ISBN 978-0-70062-121-7.
Gorodetsky, Gabriel. Grand Delusion: Stalin and the German Invasion of Russia. — Yale University Press, 2001. — ISBN 978-0300084597.
Guderian, Heinz. Panzer Leader. — Da Capo Press, 2002. — ISBN 978-0-30681-101-2.
Handrack, Hans-Dieter. Das Reichskommissariat Ostland: Die Kulturpolitik Der Deutschen Verwaltung Zwischen Autonomie Und Gleichschaltung 1941–1944 : []. — Hann. Münden : Gauke, 1981. — ISBN 978-3879980383.
Hanson, Victor Davis. The Second World Wars: How the First Global Conflict Was Fought and Won. — Basic Books, 2017. — ISBN 978-0-46506-698-8.
Hartmann, Christian. Operation Barbarossa: Nazi Germany's War in the East, 1941–1945. — Oxford University Press, 2013. — ISBN 978-0-19-966078-0.
Hardesty, Von. Red Phoenix Rising: The Soviet Air Force in World War II. — University Press of Kansas, 2012. — ISBN 978-0700618286.
Hastings, Max. Inferno: The World at War, 1939–1945. — Vintage, 2012. — ISBN 978-0-30747-553-4.
Hastings, Max. The Secret War: Spies, Ciphers, and Guerrillas, 1939–1945. — Harper, 2016. — ISBN 978-0-06225-927-1.
Hayward, Joel. Hitler's Quest for Oil: The Impact of Economic Considerations on Military Strategy, 1941–42 (англ.) // Journal of Strategic Studies (англ.)русск. : journal. — 1995. — Vol. 18, no. 4. — P. 94—135.
Hayward, Joel. Too Little, Too Late: An Analysis of Hitler's Failure in August 1942 to Damage Soviet Oil Production (англ.) // The Journal of Military History (англ.)русск. : journal. — 2000. — July (vol. 64, no. 3). — P. 769—794. — DOI:10.2307/120868.
Heer, Hannes. The Logic of the War of Extermination: The Wehrmacht and the Anti-Partisan War // War of Extermination: The German Military in World War II. — New York : Berghahn Books, 2000. — ISBN 978-1-57181-232-2.
Higgins, Trumbull. Hitler and Russia: The Third Reich in a Two-Front War, 1937–1943. — Macmillan Publishing, 1966.
Hilberg, Raul. The Destruction of the European Jews. — Chicago : Quadrangle Books, 1961.
Hildebrand, Klaus. The Foreign Policy of the Third Reich. — Berkeley and Los Angeles : University of California Press, 1973. — ISBN 978-0-520-02528-8.
Hillgruber, Andreas. Die "Endlösung" und das deutsche Ostimperium als Kernstück des rassenideologischen Programms des Nationalsozialismus (нем.) // Vierteljahrshefte für Zeitgeschichte. — 1972. — Т. 20, № 2. — С. 133—153.
Hill, Alexander. The Red Army and the Second World War. — Cambridge University Press, 2016. — ISBN 978-1107020795.
Himmler, Heinrich. Reflections on the Treatment of Peoples of Alien Races in the East // Trials of War Criminals Before the Nuernberg Military Tribunals Under Control Council Law No. 10. — District of Columbia : US Government Printing Office, 1940. — Vol. 13. — P. 147–150. — ISBN 978-0-333-94944-3.
Hooker, Richard D., Jr. 'The World Will Hold Its Breath': Reinterpreting Operation Barbarossa (англ.) // Parameters (англ.)русск. : journal. — P. 150—164.
Humpert, David. Viktor Suvorov and Operation Barbarossa: Tukhachevskii Revisited (англ.) // Journal of Slavic Military Studies : journal. — 2005. — Vol. 18, no. 1. — P. 59—74. — DOI:10.1080/13518040590914136.
Ingrao, Christian. Believe and Destroy: Intellectuals in the SS War Machine. — Malden, MA. : Polity, 2013. — ISBN 978-0745660264.
Kay, Alex J. Exploitation, Resettlement, Mass Murder: Political and Economic Planning for German Occupation Policy in the Soviet Union, 1940–1941. — New York : Berghahn Books, 2006. — ISBN 9781845451868.
Keegan, John. The Second World War. — Viking, 1989. — ISBN 978-0-67082-359-8.
Kershaw, Ian. Hitler 1889–1936: Hubris. — Penguin, 2000. — ISBN 978-0140133639.
Kershaw, Ian. Hitler, 1936–1945: Nemesis. — New York; London : W. W. Norton & Company, 2001. — ISBN 978-0-393-32252-1.
Kirby, D.G. Finland in the Twentieth Century: A History and an Interpretation. — University of Minnesota Press, 1980. — ISBN 978-0-8166-5802-2.
Kirchubel, Robert. Operation Barbarossa 1941: Army Group North. — Osprey Publishing, 2005. — ISBN 978-1-84176-857-1.
Kirchubel, Robert. Operation Barbarossa 1941: Army Group Center. — Osprey Publishing, 2007. — ISBN 978-1-84603-107-6.
Kirchubel, Robert. Operation Barbarossa 1941: Army Group South. — Osprey Publishing, 2003. — ISBN 978-1782004257.
Kirchubel, Robert. Operation Barbarossa: The German Invasion of Soviet Russia. — Bloomsbury Publishing, 2013. — ISBN 978-1472804709.
Kirshin, Yuri. The Soviet Armed Forces on the Eve of the Great Patriotic War // From Peace to War: Germany, Soviet Russia, and the World, 1939–1941. — Providence and Oxford : Berghahn Books, 1997. — ISBN 978-1-57181-882-9.
Occupied Economies: An Economic History of Nazi-Occupied Europe, 1939–1945. — Berg, 2012. — ISBN 978-0-857850607.
Klink, Ernst. The Conduct of Operations // Germany and the Second World War. — Oxford and New York : Clarendon Press, 1998. — Vol. IV [Attack on the Soviet Union]. — ISBN 978-0-19-822886-8.
Krivosheev, G. F. Soviet Casualties and Combat Losses in the Twentieth Century. — Greenhill Books, 1997. — ISBN 978-1853672804.
Langerbein, Helmut. Hitler's Death Squads: The Logic of Mass Murder. — Texas A & M University Press, 2003. — ISBN 978-1-58544-285-0.
Lewy, Guenter. Perpetrators: The World of the Holocaust Killers. — New York : Oxford University Press, 2017. — ISBN 978-0-19066-113-7.
Liedtke, Gregory. Enduring the Whirlwind: The German Army and the Russo-German War 1941-1943. — Helion and Company, 2016. — ISBN 978-0-313-39592-5.
Macksey, Kenneth. Guderian // Hitler's Generals. — Weidenfeld & Nicolson, 1989. — ISBN 978-0-297-79462-2.
Mann, Chris M. Hitler's Arctic War / Chris M. Mann, Christer Jörgensen. — Hersham, UK : Ian Allan Publishing, 2002. — ISBN 978-0-7110-2899-9.
Mawdsley, Evan. Crossing the Rubicon: Soviet Plans for Offensive War in 1940–1941 (англ.) // The International History Review (англ.)русск. : journal. — 2003. — Vol. 25, no. 4. — P. 818—865. — ISSN 1618-4866.
Majer, Diemut. "Non-Germans" Under the Third Reich: The Nazi Judicial and Administrative System in Germany and Occupied Eastern Europe with Special Regard to Occupied Poland, 1939–1945. — Johns Hopkins University Press, 2003. — ISBN 978-0-8018-6493-3.
Mazower, Mark. Hitler's Empire: Nazi Rule in Occupied Europe. — Penguin, 2009. — ISBN 978-0141011929.
Megargee, Geoffrey. Inside Hitler's High Command. — University Press of Kansas, 2000. — ISBN 978-0-70061-015-0.
Menger, Manfred. Germany and the Finnish 'Separate War' Against the Soviet Union // From Peace to War: Germany, Soviet Russia, and the World, 1939–1941. — Providence and Oxford : Berghahn Books, 1997. — ISBN 978-1-57181-882-9.
Mercatante, Steven. Why Germany Nearly Won: A New History of the Second World War in Europe. — Praeger, 2012. — ISBN 978-0313395925.
Meltyukhov, Mikhail. Упущенный шанс Сталина. Советский Союз и борьба за Европу: 1939–1941 : []. — Вече, 2000. — ISBN 978-5-7838-0590-5.
Miller, Donald L. The Story of World War II / Donald L. Miller, Henry Steele Commager. — New York : Simon and Schuster, 2001. — ISBN 9780743227186.
Mosier, John. Cross of Iron: The Rise and Fall of the German War Machine, 1918–1945. — Henry Holt & Co., 2006. — ISBN 978-0-80507-577-9.
Moskoff, William. The Bread of Affliction: The Food Supply in the USSR During World War II. — Cambridge University Press, 2002. — ISBN 978-0521522830.
Mühlhäuser, Regina. Eroberungen. Sexuelle Gewalttaten und intime Beziehungen deutscher Soldaten in der Sowjetunion, 1941–1945 : []. — Hamburg : Hamburger Edition Verlag, 2010. — ISBN 978-3-86854-220-2.
Müller, Rolf-Dieter. Hitler's Wehrmacht, 1935–1945. — University Press of Kentucky, 2016. — ISBN 978-0-81316-738-1.
Murray, Williamson. A War To Be Won: Fighting the Second World War / Williamson Murray, Allan R. Millett. — Cambridge, MA: : Belknap Press of Harvard University Press, 2000. — ISBN 978-0-674-00163-3.
Nenye, Vesa. Finland at War: The Continuation and Lapland Wars 1941–45 / Vesa Nenye, Peter Munter, Tony Wirtanen … [и др.]. — Osprey, 2016. — ISBN 978-1-4728-1526-2.
Overy, Richard. The Penguin Historical Atlas of the Third Reich. — New York : Penguin, 1996. — ISBN 978-0-14051-330-1.
Overy, Richard. The Dictators: Hitler's Germany, Stalin's Russia. — London and New York : W.W. Norton & Company, 2006. — ISBN 978-0-39332-797-7.
Palmer, Michael A. The German Wars: A Concise History, 1859–1945. — Minneapolis : Zenith Press, 2010. — ISBN 978-0-76033-780-6.
Patterson, David. The Complete Black Book of Russian Jewry. — Transaction, 2003. — ISBN 978-1412820073.
Pohl, Dieter. War and Empire // The Oxford Illustrated History of the Third Reich / Robert Gellately, ed.. — New York : Oxford University Press, 2018. — ISBN 978-0-19872-828-3.
Price-Smith, Andrew T. Oil, Illiberalism, and War: An Analysis of Energy and US Foreign Policy. — The MIT Press, 2015-05-29. — ISBN 978-0-262-02906-3.
Rayfield, Donald. Stalin and his Hangmen. — Penguin Books, 2004. — ISBN 978-0-14-100375-7.
Rich, Norman. Hitler's War Aims: Ideology, the Nazi State, and the Course of Expansion. — W.W. Norton, 1973. — ISBN 978-0233964768.
Roberts, Andrew. The Storm of War: A New History of the Second World War. — Harper Perennial, 2011. — ISBN 978-0-06122-860-5.
Roberts, Cynthia. Planning for War: The Red Army and the Catastrophe of 1941 (англ.) // Europe-Asia Studies : journal. — 1995. — Vol. 47, no. 8. — P. 1293—1326. — DOI:10.1080/09668139508412322.
Roberts, Geoffrey. Stalin's Wars: From World War to Cold War, 1939–1953. — Yale University Press, 2006. — ISBN 978-0-300-11204-7.
Roberts, Geoffrey. Stalin's Wartime Vision of the Peace, 1939–1945 // Stalin and Europe: Imitation and Domination, 1928–1953. — Oxford and New York : Oxford University Press, 2014. — ISBN 978-0-19994-558-0.
Rössler, Mechtild. Der "Generalplan Ost." Hauptlinien der nationalsozialistischen Planungs- und Vernichtungspolitik : [] / Mechtild Rössler, Sabine Schleiermacher. — Akademie-Verlag, 1996.
Sakwa, Richard. The Rise and Fall of the Soviet Union. — Routledge Publishing, 2005. — ISBN 978-1134806027.
Seaton, Albert. The Russo-German War, 1941–45. — Praeger Publishers, 1972. — ISBN 978-0891414919.
Seaton, Albert. The German Army, 1933–1945. — New York : Meridian, 1982. — ISBN 978-0-452-00739-0.
Service, Robert. A History of Modern Russia: From Nicholas II to Vladimir Putin. — Harvard University Press, 2005. — ISBN 978-0-67401-801-3.
Sharp, Jane. Striving for Military Stability in Europe. — Routledge, 2010. — ISBN 978-1134325818.
Shepherd, Ben H. Hitler's Soldiers: The German Army in the Third Reich. — New Haven and London : Yale University Press, 2016. — ISBN 978-0-30017-903-3.
Shirer, William. The Rise and Fall of the Third Reich: A History of Nazi Germany. — Simon & Schuster, 1990. — ISBN 978-0-671-72868-7.
Smelser, Ronald. The Myth of the Eastern Front: The Nazi-Soviet War in American Popular Culture / Ronald Smelser, Edward J. Davies. — Paperback. — New York : Cambridge University Press, 2008. — ISBN 9780521712316.
Smith, Howard. Last Train from Berlin. — Phoenix Press, 2000. — ISBN 978-1842122143.
Snyder, Timothy. Bloodlands: Europe between Hitler and Stalin. — New York : Basic Books, 2010. — ISBN 978-0-46503-147-4.
Stackelberg, Roderick. Hitler's Germany: Origins, Interpretations, Legacies. — London; New York : Taylor & Francis, 2002. — ISBN 978-0-203-00541-5.
Stackelberg, Roderick. The Routledge Companion to Nazi Germany. — Routledge, 2007. — ISBN 978-0-41530-861-8.
Stahel D. Operation Barbarossa and Germany's Defeat in the East (англ.) / Ed. by H. Strachan, G. Wawro. — Cambridge—…: Cambridge University Press, 2009. — xvi, 483 p. — (Cambridge Military Histories). — ISBN 978-0-521-76847-4.
Stockings, Craig. Swastika over the Acropolis: Re-interpreting the Nazi Invasion of Greece in World War II / Craig Stockings, Eleanor Hancock. — Brill, 2013. — ISBN 9789004254572.
Stone, David. Shattered Genius: The Decline and Fall of the German General Staff in World War II. — Philadelphia : Casemate, 2011. — ISBN 978-1-61200-098-5.
Symonds, Craig. Neptune: The Allied Invasion of Europe and the D-Day Landings. — Oxford University Press, 2014. — ISBN 978-0199986118.
Taylor, Alan. History of World War II. — Octopus Books, 1974. — ISBN 978-0706403992.
Thomas, Nigel. The German Army 1939–45: Eastern Front 1941–43. — Osprey Publishing, 2012. — ISBN 978-1782002192.
Ueberschär, Gerd R. Hitler's War in the East, 1941-1945: A Critical Assessment / Gerd R. Ueberschär, Rolf-Dieter Müller. — Berghahn Books, 2008. — ISBN 978-1845455019.
Ueberschär, Gerd R. The Involvement of Scandinavia in the Plans for Barbarossa // Germany and the Second World War. — Oxford and New York : Clarendon Press, 1998. — Vol. IV [Attack on the Soviet Union]. — ISBN 978-0-19-822886-8.
Uldricks, Teddy. The Icebreaker Controversy: Did Stalin Plan to Attack Hitler? (англ.) // Slavic Review (англ.)русск. : journal. — Vol. 58, no. 3. — P. 626—643. — DOI:10.2307/2697571.
United States Holocaust Memorial Museum. Historical Atlas of the Holocaust. — New York : Macmillan Publishing, 1996. — ISBN 978-0-02897-451-4.
Waller, John. The Unseen War in Europe: Espionage and Conspiracy in the Second World War. — Tauris & Company, 1996. — ISBN 978-1-86064-092-6.
Ward, John. Hitler's Stuka Squadrons: The Ju 87 at War, 1936–1945. — MBI Publishing, 2004. — ISBN 978-0760319918.
Weeks, Albert. Stalin's Other War: Soviet Grand Strategy, 1939–1941. — Rowman & Littlefield, 2002. — ISBN 978-0-7425-2191-9.
Wegner, Bernd. Der Krieg gegen die Sowjetunion 1942/43 // Das Deutsche Reich und der Zweite Weltkrieg : []. — Stuttgart : Deutsche Verlags-Anstalt, 1990. — Vol. VI [Der globale Krieg: Die Ausweitung zum Weltkrieg und der Wechsel der Initiative 1941– 1943]. — ISBN 978-3-42106-233-8.
Weinberg, Gerhard. A World at Arms: A Global History of World War II. — Cambridge University Press, 2005. — ISBN 978-0521618267.
Werth, Alexander. Russia at War, 1941–1945. — New York : E.P. Dutton, 1964.
Wette, Wolfram. The Wehrmacht: History, Myth, Reality. — Harvard University Press, 2007. — ISBN 978-0674025776.
Wright, Gordon. The Ordeal of Total War, 1939–1945. — New York : Harper & Row, 1968. — ISBN 978-0061314087.
Ziemke, Earl F. The German Northern Theater of Operations, 1940–1945. — Washington D.C. : U.S. Government Printing Office, 1959.
Ссылки
В родственных проектах

Тексты в Викитеке

Медиафайлы на Викискладе
П:
Портал «Вторая мировая война»
Так начиналась война. Архивные документы МО СССР первых дней Великой Отечественной войны.
Карта расположения войск на 22 июня 1941 г.
В.Коровкин. Мы воевали лучше, чем союзники
«Начало войны» документальный фильм
Великая Война. 1 Серия. Барбаросса

Википедия

13.09.2019, 13:12

https://ru.wikipedia.org/wiki/Предыстория_Великой_Отечественной_войны#Операция_п рикрытия_«Барбароссы»
Материал из Википедии — свободной энциклопедии
Перейти к навигацииПерейти к поиску
Основная статья: Великая Отечественная война

Содержание
1 Предыстория войны. Германия
1.1 Приход к власти национал-социалистов
1.2 Начало экспансии Третьего рейха
1.3 Протокол Хоссбаха
1.4 Перед Второй мировой войной
1.5 Начало Второй мировой войны
1.6 Планирование нападения на СССР
1.7 Стратегическое сосредоточение и развёртывание войск. Мероприятия по дезинформации и маскировке военных приготовлений
1.8 Экономика Германии перед нападением на СССР
2 Предыстория войны. СССР
2.1 Общее состояние СССР
2.2 Срыв переговоров о союзе с Великобританией и Францией и подписание договора о ненападении с Германией
2.3 Сообщение агентства Гавас
2.4 Экспансия СССР в 1939—1940 годах
2.5 Предвоенное советско-германское сотрудничество
2.6 Советские мероприятия по подготовке к войне
2.7 Теория подготовки превентивной войны
2.8 Информация советской разведки
3 См. также
4 Примечания
5 Ссылки
Предыстория войны. Германия
Основная статья: Территориально-политическая экспансия Третьего рейха
Приход к власти национал-социалистов
Основная статья: Приход национал-социалистов к власти в Германии
В обстановке глобального экономического кризиса к власти в Германии в 1933 году пришла Национал-социалистическая немецкая рабочая партия (НСДАП), развернувшая интенсивную подготовку к реваншу за поражение в Первой мировой войне. Прежде всего это касалось ревизии Версальского мирного договора в плане реализации курса Адольфа Гитлера на достижение военного паритета с ведущими мировыми державами[1].

Локарнские договоры 1925 года разделяли европейские границы на два сорта: западные границы Германии признавались незыблемыми, в то время как по отношению к восточным границам никаких гарантий достигнуто не было[2][3]. 15 июля 1933 года был заключён Пакт четырёх о предотвращении войны в Европе между Италией, Францией, Англией и Германией, но был ратифицирован только Италией. Данный договор исключал СССР, Польшу, другие страны из переговоров об основах европейской безопасности[4][5]. В октябре 1933 года после прихода национал-социалистов к власти в Германии, Германия покинула Женевскую конференцию по разоружению (1932—1935) и вышла из Лиги наций, попытки Франции и СССР в 1934—1936 гг. создать общеевропейскую коллективную систему безопасности (Восточный пакт) провалились[6][7]: Англия, Германия, впоследствии и Франция полагали более эффективной систему двухсторонних договоров, без учёта интересов других заинтересованных сторон, что в дальнейшем привело к разделу Европы на два противостоящих друг другу лагеря и началу Второй Мировой войны[8][9].

Страны-победительницы в Первой мировой войне (США, Великобритания и Франция) своей политикой невмешательства и «умиротворения» способствовали тому, что Германия перестала соблюдать ограничения, наложенные на рост её военного потенциала Версальским договором. Из 28 основных видов сырья накануне Второй мировой войны Германия имела только семь собственных. Около 50 % стратегического сырья и материалов она импортировала из США, Великобритании и Франции. Главным поставщиком нефтепродуктов Германии в канун войны были США. При помощи компаний США, Великобритании и Франции в короткий срок в Германии было построено более 300 крупных военных заводов[10][11][12]. Если в 1933 году военные расходы Третьего рейха составляли 4 % от всего бюджета, в 1934 − 18 %, то в 1936 — уже 39 %. А в 1938 году на них приходилось 50 %[1].

16 марта 1935 года Германия в одностороннем порядке отказалась выполнять положения Версальского договора о демилитаризации, опубликовав прокламацию о введении в стране всеобщей воинской повинности и создании вермахта[1].

В июне 1935 года было заключено англо-германское морское соглашение, что явилось двусторонним нарушением Версальского мирного договора. Британское правительство удовлетворило требования Гитлера установить для германского флота «потолок» в 35 % от совокупности морской мощи Британской империи. Берлин также получил право строить подводные лодки в размере до 45 % тоннажа подводного флота Великобритании[1].

24 августа 1936 г. был опубликован закон о продлении срока службы в германской армии с одного до двух лет. К концу 1936 года в Германии насчитывалось 14 армейских корпусов и одна кавалерийская бригада. Регулярная армия достигла численности 700—800 тыс. человек. В 1936 году Германия имела уже не менее 1500 танков. Её промышленность выпускала более 100 танков в месяц. Громадные средства затрачивались и на создание авиации. В 1936 году германский военно-воздушный флот насчитывал 4500 самолётов. По всей Германии была развёрнута широкая сеть аэродромов, число которых превысило 400. В 1939 году сухопутные войска Третьего рейха насчитывали 2,6 млн человек, ВВС — 400 тыс., ВМФ — 50 тыс. человек[1].

В то же время экономическое и военно-техническое сотрудничество СССР и Германии, развивавшееся в 1926—1933 годах, с приходом Гитлера к власти было по инициативе советской стороны практически свёрнуто и возобновилось только в августе 1939 года.

Начало экспансии Третьего рейха
Основная статья: Территориально-политическая экспансия Третьего рейха
В 1936 году Германия беспрепятственно ввела свои войска в демилитаризованную Рейнскую зону, а затем оказывала военную поддержку войскам Франко во время гражданской войны в Испании (1936—1939).

В 1936 году была создана ось «Берлин — Рим» и был подписан Антикоминтерновский пакт с Японией, к которому в 1937 году присоединилась и Италия[1]. В период боев между советскими и японскими войсками на Халхин-голе, Японией и Великобританией было заключено Англо-японское соглашение (1939), где Англия признавала свой нейтралитет в обмен на учёт своих интересов в Китае и Дальнем Востоке со стороны Японии.

Протокол Хоссбаха
Основная статья: Протокол Хоссбаха
5 ноября 1937 года состоялось совещание Адольфа Гитлера с военным и внешнеполитическим руководством Третьего рейха, на котором Гитлер изложил свои экспансионистские планы в Европе, в первую очередь относительно захвата Австрии и Чехословакии. Протокол совещания позднее использовался как важное вещественное доказательство на Нюрнбергском процессе. Как следует из протокола, Гитлер уже в то время намеревался начать территориальную экспансию в Европе с целью получения доступа к источникам сырья для германской экономики.

Перед Второй мировой войной
Основная статья: События в Европе, предшествовавшие Второй мировой войне
Приход национал-социалистов к власти в Германии привёл к резкому росту антикоммунистических и антисоветских настроений. С середины 1930-х годов германское правительство открыто декларировало агрессивные планы захвата нового «жизненного пространства» за счёт СССР[13]. Военная доктрина Германии рассматривала СССР как вероятного противника. Противостояние «большевистской агрессии» выдвигалось германским руководством как основание для ремилитаризации страны[1].

В январе 1935г. Германия в результате плебисцита присоединила Саар, в марте, под предлогом большевистской угрозы[14], разорвала Версальский договор и добилась создания регулярной армии: вермахта, а также военно-воздушных сил. 7 марта 1936г. Германия безнаказанно со стороны гарантов Версальского мира нарушила Локарнские договорённости и ввела войска в демилитаризированную Рейнскую зону; 22 августа 1936г. при посредничестве адмирала Редера была подтверждена отправка регулярных частей вермахта для участия в Гражданской войне в Испании на стороне фашистского режима с целью вовлечения Испании в орбиту нацистской политики, а также достижения монопольного контроля над месторождениями железной руды в Испании[15].

В марте 1938 года был осуществлён аншлюс (присоединение) Австрии к Германии в нарушение Сен-Жерменского договора, запрещавшего слияние Германии и Австрии[16]. 19 мая 1938г. под предлогом защиты судетских немцев нацистские войска начали подготовку к вторжению в Чехословакию, был захвачен город Аш; СССР 28 марта 1938г. направил в Чехословакию представителей Генерального штаба с официальными гарантиями полной военной поддержки Чехословакии; СССР и Франция заявили о своей решительной поддержке Чехословакии, протест Германии выразила также её союзник, Италия; «майский кризис (1938)» завершился отступлением нацистов: 21 мая немецкие войска отступили из Чехословакии[17]. Английский посол в Германии Н.Гендерсон полагал, что для достижения мира с Германией, Чехословакии необходимо избавиться от её соглашения с Советской Россией[18][19].

По мнению некоторых историков (Наумов А.), Чехословакию убедили отказаться от советской военной помощи для отражения нацистской агрессии, так как по мнению представителей Англии и Франции, советская военная помощь могла привести к образованию широкого антибольшевистского фронта, где Англия и Франция были бы на стороне нацистской Германии, а Чехословакия была бы центром боевых действий[20]. В 1938—1939 годах, после серии переговоров между Англией, Францией, Италией и Германией, на которых были проигнорированы интересы Чехословакии и СССР, произошёл раздел Чехословакии[21] — фактически её захват Германией и Венгрией с переходом одной из областей Польше, что было нарушением со стороны Польши Договора о ненападении между Польшей и Советским Союзом. Польша в данный период поддерживала нацистские планы создания широкой антибольшевистской коалиции и рассматривала нацистскую Германию как своего вероятного союзника в возможной войне против СССР[22]. При этом Польша в тот момент заручилась поддержкой Германии в своих планах политического подчинения Литвы[23], разрабатывала планы раздела СССР[24] и готова была объявить войну СССР, если тот направит свои войска на помощь Чехословакии через польскую территорию[25]. 21-23 марта 1939г. Германия под угрозой применения силы вынудила Литву передать ей Мемельскую (Клайпедскую) область,надежды Литвы на поддержку западных стран не оправдались[26][27].

29—30 сентября 1938 года было подписано Мюнхенское соглашение о передаче Германии Судетской области Чехословакии под предлогом «обеспечения безопасности немецкого населения» этой области (составлявшего в ней подавляющее большинство). В марте 1939 года Чехословакия прекратила своё существование как единое государство. 14 марта Словацкая республика провозгласила «независимость под защитой» Третьего рейха. 15 марта германские войска вступили в Прагу и оккупировали оставшуюся часть Чехии. Германия объявила о создании в Чехии Протектората Богемии и Моравии. 14—18 марта Венгрия при поддержке со стороны Польши оккупировала Закарпатье[28].

Начиная с октября 1938 года Германия пыталась добиться от Польши согласия на присоединение к Рейху населённого в основном немцами Вольного города Данцига, прокладку экстерриториальной автомобильной и железной дороги через «польский коридор» (Поморье) между Данцигом и Рейхом, а также присоединение Польши к Антикоминтерновскому пакту. 26 марта 1939 года правительство Польши официально ответило Германии отказом.

Действия Германии весной 1939 года в отношении Чехословакии, Литвы, Польши и Румынии заставили Великобританию и Францию заняться поиском союзников для сдерживания германской экспансии. Одновременно Германия предприняла зондаж позиции СССР на предмет улучшения отношений, но советская сторона долгое время занимала выжидательную позицию. Ситуация начала изменяться после того, как в мае 1939 года народным комиссаром иностранных дел вместо М. М. Литвинова был назначен В. М. Молотов, по совместительству оставшийся главой СНК СССР[29]. В июне на экономических переговорах с Германией советская сторона несколько раз намекала на необходимость создания «политической базы», ожидая от Германии конкретных предложений, однако Гитлер предпочитал не торопить события. Постепенно, однако, в ходе германо-советских контактов стороны перешли к обсуждению интересов СССР в Восточной Европе, которые Германия могла бы учесть в обмен на отказ Москвы от договора с Великобританией[29].

В начале августа Германия вновь предложила улучшить отношения с СССР на базе разграничения интересов сторон в Восточной Европе. Москва в целом одобрила эту идею и согласилась продолжить обмен мнениями. 8—10 августа СССР получил сведения о том, что интересы Германии распространяются на Литву, Западную Польшу, Румынию без Бессарабии, но, в случае договорённости с Германией, СССР будет должен отказаться от договора с Великобританией и Францией. Советское руководство согласилось начать переговоры по этим вопросам в Москве[29].

Параллельно с переговорами в Москве о создании коалиции, в Лондоне, в июне - августе 1939г. проходили переговоры представителей английских властей и Третьего рейха, где, как утверждают современные западные исследователи[30], речь шла о незначительных вопросах, в то время как представители Третьего рейха, включая Гитлера, выразили крайнюю заинтересованность в данных переговорах[30], на которых, по утверждению советских исследователей, речь шла о разделе сфер влияния между Великобританией и Германией[31][32].

Англо-германские контакты и зондажи продолжались в августе параллельно с контактами между Германией и СССР. М. Мельтюхов отмечает, что в этот период для германского руководства в решающую фазу вступил вопрос о выяснении позиции Великобритании и СССР в случае войны с Польшей. У германского руководства усиливалась уверенность в том, что Великобритания пока не готова к войне, и в этих условиях следует не связывать себе руки соглашением с Великобританией, а воевать с ней[29].

19 августа Германия сообщила о своём согласии «учесть всё, чего пожелает СССР». В этот же день Сталин принял решение о заключении германо-советского договора о ненападении. 23 августа 1939 года после срыва Московских переговоров о создании коалиции СССР с Англией и Францией, Германия и СССР заключили пакт о ненападении[33]. 23 августа в Москву на специальном самолёте прибыл Иоахим фон Риббентроп, и в результате переговоров со Сталиным и Молотовым в ночь на 24 августа были подписаны советско-германский пакт о ненападении и секретный дополнительный протокол, определивший «сферы интересов» сторон в Восточной Европе на случай «территориально-политического переустройства». К сфере интересов СССР были отнесены Финляндия, Эстония, Латвия, территория Польши к востоку от рек Нарев, Висла и Сан, а также румынская Бессарабия[29].

Подписание договора о ненападении СССР и Германии ослабило Антикоминтерновский пакт, привело к охлаждению отношений между Германией и Японией и 13 апреля 1941 года был заключён советско-японский договор о нейтралитете[16][34]

Для Германии подписанный пакт Риббентропа — Молотова не означал вообще никакой ревизии проводимой до того антисоветской политической линии и программных целей, что доказывает высказывание Гитлера за двенадцать дней до этого, 11 августа, в разговоре с Верховным комиссаром Лиги наций в Данциге Карлом Буркхадтом: «Всё, что я делаю, направлено против России; если Запад слишком глуп и слеп, чтобы понять это, я буду вынужден договориться с русскими, разбить Запад и затем после его разгрома концентрированными силами обратиться против Советского Союза. Мне нужна Украина, чтобы нас не уморили голодом, как в последней войне»[1].

Ещё до подписания договора, сразу же после получения согласия Сталина, Гитлер назначил на 22 августа в Берхтесгадене совещание для высших чинов вермахта. На нём он огласил дату нападения на Польшу — 26 августа 1939 года. Однако 25 августа германский фюрер получил известие о заключении польско-британского союза и, одновременно, об отказе Бенито Муссолини от участия Италии в войне. После этого принятое ранее решение о нападении на Польшу было отменено. Тем не менее, Гитлер вновь вернулся к нему 30 августа, установив новую дату — 1 сентября 1939 года.

Начало Второй мировой войны
Основная статья: Вторая мировая война
1 сентября 1939 года Германия начала военные действия против Польши. На юге её действия поддержала Словакия. Правительство Польши бежало из Варшавы. 3 сентября на стороне Польши в войну вступили Великобритания и Франция. Началась Вторая мировая война. С этой даты вплоть до 10 мая 1940 года продолжалась так называемая «Странная война» Великобритании и Франции с Третьим рейхом. Боевые действия почти полностью отсутствовали, за исключением боестолкновений на море.

По мнению некоторых немецких историков[35][36], объявление Великобританией всеобщей мобилизации 27.04.1939г., а также 30.08.1939г. проведение всеобщей мобилизации Польшей как союзника Великобритании и Франции, было расценено Гитлером согласно международным нормам того времени как фактическое объявление войны Германии со стороны Великобритании и Польши и подтолкнуло его к началу Второй Мировой войны. В то время как большинство исследователей придерживается точки зрения, что нападение Гитлера на Польшу было неизбежным, исходя из его стратегических целей экспансии Германии.

В соответствии со своими стратегическими целями достижения мирового господства[37][38][39] и опираясь в том числе на Секретный дополнительный протокол, 1 сентября 1939 года Германия и Словакия напали на Польшу, вследствие чего Англия и Франция[40], связанные с Польшей военным альянсом, объявили Германии войну, при этом войска Англии и Франции (Франция к 12 сентября 1939г. - 78 дивизий, из них 4 моторизованных, 18 отдельных танковых батальонов) вели активные действия на море и позиционные бои локального значения низкой интенсивности на суше с немецкими войсками (42 дивизии, из них ни одной танковой и моторизованной дивизии, которые были задействованы в Польской кампании, где вермахт понёс первые значительные потери)[41][42]. Это считается началом Второй Мировой войны[43].

На момент начала Второй Мировой войны, Британская империя монопольно владела необходимыми для войны стратегическими ресурсами, в то время как Германия на тот момент такими ресурсами не владела и зависела от внешних поставок[44]. 17 сентября 1939 года, после бегства правительства Польши в Румынию, СССР ввёл свои войска в восточные области Польши, оккупированные ранее Польшей и отошедшие к Польше в результате советско-польской войны 1919—1921 гг.[45][46] - западную Белоруссию и западную Украину, входившую в зону интересов СССР согласно протоколу, что не считается вступлением СССР во вторую мировую войну. Вильнюс был передан Литве, по северной границе которой проходила граница зон влияния Германии и СССР.

Войдя на территорию Польши 17 сентября, РККА установила контроль над её восточными территориями — Западной Белоруссией, Западной Украиной (включая Галицию), Виленским краем, Белостокской и Перемышленской областями. 28 сентября был подписан германо-советский Договор о дружбе и границе, по которому захваченные сверх предусмотренных лимитов части Польши (Люблинское и восточную часть Варшавского воеводства) Гитлер «обменял» на Литву, признав её советской сферой интересов.

28 сентября — 10 октября 1939 года СССР заключил договоры о взаимопомощи с Эстонией, Латвией и Литвой, на основании которых начал размещение в Прибалтике своих военных баз. 1—2 ноября 1939 года Западная Украина и Западная Белоруссия вошли в состав СССР.

20 июля 1939 года правительство Финляндии объявило, что отказывается от всякого сотрудничества с СССР в случае агрессии со стороны Германии против Финляндии и будет рассматривать любую помощь СССР как агрессию[47]. Усилилось сотрудничество финской разведки с немецкой разведкой, была создана легальная резидентура абвера в Финляндии для обмена разведданными о военно-промышленном потенциале СССР[48][49]. 5 октября 1939 г. начались советско-финские переговоры. Во время переговоров, немецкий посланник в Финляндии Блюхер от имени немецкого правительства потребовал от министра иностранных дел Финляндии Эркко не допустить соглашения с СССР[50].

30 ноября 1939 года, после того как Финляндия отклонила предложения СССР заключить пакт о взаимопомощи и произвести обмен территориями в районе Карельского перешейка, советские войска перешли советско-финскую границу. Началась советско-финская война, завершившаяся 12 марта 1940 года подписанием мирного договора, по которому к Советскому Союзу отошёл ряд финских территорий. Ход войны придал уверенности Гитлеру в его расчётах на быстрый разгром Советского Союза в будущей войне[51].

Тем временем германские вооружённые силы, используя стратегическую паузу после разгрома Польши, вели активную подготовку к наступлению на западно-европейские государства. 9 апреля 1940 года Германия оккупировала Данию. 9—22 апреля вермахтом была оккупирована южная Норвегия, а к 16 июня — вся территория страны. 10 мая Германия начала вторжение в Нидерланды, Бельгию, Люксембург и нанесла через их территории удар по Франции, в обход линии Мажино. К 17 мая вермахт оккупировал территорию Нидерландов, 28 мая капитулировала Бельгия. 20 мая танковые соединения германских войск вышли к Ла-Маншу. Британскому экспедиционному корпусу и части французских войск, блокированным в районе Дюнкерка, удалось эвакуироваться в Великобританию. Германские войска 14 июня без боя заняли Париж, а 22 июня Франция капитулировала.

14-16 июня 1940 года СССР предъявил руководству прибалтийских государств ультиматумы об организации свободных выборов и вводе дополнительных воинских контингентов на их территорию. Условия были приняты. 15 июня советские войска вошли в Литву, 17 июня — в Эстонию и Латвию.

В ночь на 28 июня 1940 года Румыния приняла ультиматум Вячеслава Молотова о передаче СССР Бессарабии и Северной Буковины. 28 июня — 3 июля советские войска вошли на эти территории, которые впоследствии были присоединены к Украинской ССР.

14 июля 1940 года в трёх прибалтийских государствах прошли парламентские выборы, победу на которых одержали прокоммунистические Блоки (Союзы) трудового народа — единственные избирательные списки, допущенные к выборам. Вновь избранные парламенты 21—22 июля провозгласили создание Эстонской, Латвийской и Литовской ССР. 3—6 августа республики вошли в Советский Союз.

Вхождение прибалтийских республик, Бессарабии и Северной Буковины в СССР было встречено германским руководством с явным неудовольствием, положив начало периоду дипломатического соперничества между Германией и СССР. Предпринятые советским руководством попытки договориться с Германией и Италией относительно обеспечения интересов СССР в Юго-Восточной Европе — в частности, в Румынии (июнь 1940 года),- завершились неудачей. В результате Венского арбитража по спорному территориальному вопросу между Венгрией и Румынией, проведённого 30 августа 1940 года с участием Германии и Италии, но без СССР, Румыния лишилась части территории, однако получила гарантии новых границ со стороны Германии. Советское правительство выступило с нотой протеста, обвинив Германию в нарушении Договора о ненападении и квалифицировав гарантии румынских границ как «прямо направленные против СССР». Протест против Венского арбитража создал напряжённость в германо-советских отношениях, которая со временем нарастала все больше[52].

Единственным противником Германии в Европе после капитуляции Франции оставалась Великобритания. Гитлер надеялся на уступки со стороны Лондона. Он полагал, что англичане должны признать господствующее положение Германии на континенте в обмен на признание Берлином их ведущей роли на морях, в том числе по отношению к США. Однако с приходом к управлению страной 10 мая 1940 года Уинстона Черчилля, непримиримого оппонента Гитлера, все германские расчёты на достижение мирных договорённостей были похоронены. На предложение мира британское правительство не ответило[1]. 16 июля 1940 года Гитлер издал директиву о вторжении в Великобританию, началась подготовка к реализации плана десантной операции по высадке комбинированного десанта на английское побережье (операция «Морской лев»), однако командование немецких ВМС и сухопутных сил, ссылаясь на мощь британского флота и отсутствие у вермахта опыта десантных операций, потребовало от ВВС вначале обеспечить господство в воздухе. 13 августа 1940 года Гитлер с большой неохотой отдал приказ о начале воздушных налётов на Великобританию с целью подорвать её военно-экономический потенциал, деморализовать население, подготовить вторжение и в конечном счёте принудить её к капитуляции (Битва за Британию)[1].

Несмотря на то, что в ходе бомбардировок британцы понесли значительные потери среди мирного населения, им удалось одержать верх в Битве за Британию, нанеся люфтваффе большой урон. Цель достижения превосходства в воздухе Германией не была достигнута. С декабря активность германских ВВС значительно снизилась из-за ухудшившихся погодных условий. Всего до конца марта 1941 года они потеряли 2265 самолётов. Добиться своей главной цели — вывести Великобританию из войны — немцам так и не удалось[1]. В октябре Германия была вынуждена свернуть подготовку к десантной операции до весны 1941 года.

Тем временем в сентябре в советско-германских отношениях возникли новые проблемы: в Румынии была создана германская военная миссия, что в СССР расценили как «окончательное политическое и экономическое подчинение Румынии Германии и дальнейшее проникновение Германии на Балканы». Укрепление германских позиций на Чёрном море, создание на румынской территории авиационных баз угрожало интересам Советского Союза. Несколько позже, 8—12 октября, Германия оккупировала Румынию с целью охраны нефтяных промыслов и поддержки режима Иона Антонеску.

22 сентября германские войска появились на территории Финляндии. А 27 сентября 1940 года состоялось подписание Берлинского пакта между Германией, Италией и Японией, предусматривавшего разграничение зон влияния при «установлении нового порядка» и военную взаимопомощь при нападении на одну из этих стран какой-либо державы, не участвующей в данное время в войне[52].

10 мая 1941г. Рудольф Гесс, второй человек в нацистской Германии, приземлился в Великобритании, как полагал И.Сталин, для ведения сепаратных переговоров с Великобританией о мире[53]. Однако, в Великобритании победила партия «бескомпромиссной войны с нацистской Германией до победного конца» во главе с Уинстоном Черчиллем, при этом он признавал неизбежность войны Германии с СССР, а также всю шаткость положения Великобритании, если СССР будет разгромлен, что в дальнейшем послужило одной из основ создания антигитлеровской коалиции[54].

Планирование нападения на СССР
Основная статья: Операция «Барбаросса»
О намерении нацистов завоевать территорию России Адольф Гитлер писал ещё в своей книге «Майн кампф», изданной в 1925 году:

Мы, национал-социалисты, совершенно сознательно ставим крест на всей немецкой внешней политике довоенного времени. Мы хотим вернуться к тому пункту, на котором прервалось наше старое развитие 600 лет назад. Мы хотим приостановить вечное германское стремление на юг и на запад Европы и определённо указываем пальцем в сторону территорий, расположенных на востоке. Мы окончательно рвём с колониальной и торговой политикой довоенного времени и сознательно переходим к политике завоевания новых земель в Европе.

Когда мы говорим о завоевании новых земель в Европе, мы, конечно, можем иметь в виду в первую очередь только Россию и те окраинные государства, которые ей подчинены.

31 июля 1940 года на совещании с высшим военным командованием Гитлер заявил:

Россия — это тот фактор, на который более всего ставит Англия… России достаточно только сказать Англии, что она не желает усиления Германии, и тогда англичане станут, словно утопающие, надеяться на то, что через 6-8 месяцев дело повернётся совсем по-другому.

Но если Россия окажется разбитой, последняя надежда Англии угаснет. Властелином Европы и Балкан тогда станет Германия.

Решение: в ходе этого столкновения с Россией должно быть покончено. Весной 41-го[55].

Ведущее место в планировании войны Германии против СССР занял генеральный штаб сухопутных войск (ОКХ) вермахта во главе с его начальником генерал-полковником Ф. Гальдером. Наряду с генштабом сухопутных войск активную роль в планировании «восточного похода» играл штаб оперативного руководства верховного главнокомандования вооружённых сил Германии (ОКВ) во главе с генералом А. Йодлем, получавшим указания непосредственно от Гитлера[56]

Для ускорения разработки плана «восточного похода» Гальдер распорядился привлечь генерала Э. Маркса, ещё со времён Первой мировой войны считавшегося лучшим специалистом по России. В начале августа Маркс представил свой проект операции «Ост». В начале сентября руководство работой по планированию «восточного похода» было поручено генералу Ф. Паулюсу. Параллельно разработка собственного варианта «восточного похода» велась в штабе оперативного руководства ОКВ по указанию генерала Йодля. В первой половине декабря штаб оперативного руководства ОКВ занялся сведением воедино вариантов плана «восточного похода» и подготовкой проекта директивы верховного главнокомандующего. 18 декабря 1940 года Гитлер подписал директиву № 21 верховного главнокомандования вермахта, получившую условное наименование «Вариант Барбаросса» и ставшую основным руководящим документом в войне против СССР, в котором были изложены основная идея и стратегический замысел предстоящей войны[56].

План нападения на СССР также предусматривал использование ресурсов захваченных территорий, определявшееся планом «Ольденбург», разработанным под руководством Геринга и утверждённым Гитлером 29 апреля 1941 года. Этим документом предусматривались овладение и постановка на службу Рейху всех запасов сырья и крупных промышленных предприятий на территории между Вислой и Уралом. Наиболее ценное промышленное оборудование предполагалось отправить в Рейх, а то, которое не может пригодиться Германии, — уничтожить. Территорию европейской части СССР планировалось децентрализовать экономически и сделать аграрно-сырьевым придатком Германии. Территорию европейской части СССР предлагалось разделить на четыре экономических инспектората (Ленинград, Москва, Киев, Баку) и 23 экономических комендатуры, а также 12 бюро. Позднее предполагалось разбить эту территорию на семь экономически зависимых от Германии государств.

9 мая 1941 года Альфред Розенберг сделал доклад фюреру о плане расчленения СССР и создания местных органов управления. На территории СССР предусматривалось создать пять рейхскомиссариатов, подразделяющихся на генеральные комиссариаты и, далее, на районы. План был принят с рядом поправок.

Стратегическое сосредоточение и развёртывание войск. Мероприятия по дезинформации и маскировке военных приготовлений
План войны с СССР получил развёрнутое оформление в «Директиве по стратегическому сосредоточению и развёртыванию войск», изданной ОКХ 31 января 1941 года и подписанной главнокомандующим сухопутными войсками генерал-фельдмаршалом В. Браухичем.

С самого начала планирования войны против СССР важное место в деятельности германского военно-политического руководства и командования вермахта занимали вопросы дезинформации, стратегической и оперативной маскировки[56], имевшие целью введение руководства СССР в заблуждение относительно сроков возможного нападения Германии на Советский Союз[57].

Создавая благоприятные условия для подготовки к войне, Гитлер прикрывал свои агрессивные замыслы мероприятиями дипломатического характера, которые были призваны демонстрировать советскому руководству сравнительно высокий уровень развития советско-германских отношений. На фоне демонстрации этих «добрососедских» отношений началась постепенная переброска германских войск с западного на восточное направление, поэтапное оборудование театра будущей войны. Наращивание объёмов производства оружия, военной техники и других товаров военного предназначения, а также проведение дополнительных мобилизационных мероприятий объяснялись необходимостью ведения войны против Великобритании[57].

Дезинформационные мероприятия в политической области должны были демонстрировать приверженность Гитлера советско-германскому пакту о ненападении, убеждать советское руководство в отсутствии у Германии территориальных претензий к СССР, активизировать советско-германские контакты на высшем уровне для обсуждения различных международных проблем, что позволяло бы создавать у советских представителей положительное впечатление о состоянии советско-германских отношений. Большое значение придавалось тому, чтобы не допустить создания в Европе блока антифашистских государств[57].

Первой крупной политической акцией, призванной замаскировать подготовку Германии к войне против СССР, продемонстрировать доверительный уровень германско-советских отношений и твёрдое намерение военно-политического руководства Германии добиться победы в войне против Англии, стали официальные послания Гитлера советскому руководству в конце сентября 1940 года, в которых фюрер вначале известил Сталина о предстоящем подписании пакта с Японией, а затем предложил ему принять участие в дележе «английского наследства» в Иране и Индии. 13 октября Сталин получил письмо от министра иностранных дел Германии Риббентропа, в котором содержалось приглашение наркому иностранных дел СССР Молотову прибыть с визитом в Берлин. В этом письме Риббентроп также особо подчеркнул, что «…Германия полна решимости вести войну против Англии и её империи до тех пор, пока Британия не будет окончательно сломлена…». В Кремле, доверившись содержанию послания Гитлера, предположили, что наиболее вероятным сроком обострения советско-германских отношений может стать период после окончания англо-германского военного конфликта, который может завершиться через два-три года, то есть в 1942—1943 гг.

12-13 ноября в Берлине состоялись переговоры Риббентропа и Молотова, на которых советскому руководству вновь предложили присоединиться к Тройственному пакту и заняться «дележом наследства Англии», убеждая, таким образом, СССР в том, что война с Англией является первостепенной задачей для Германии на ближайшие годы[57]. Смысл этих предложений состоял в том, чтобы побудить СССР перенести центр тяжести своей внешней политики из Европы в Южную Азию и на Средний Восток, где он столкнулся бы с интересами Великобритании[52]. По завершении переговоров в печати было опубликовано официальное сообщение о том, что «…обмен мнениями протекал в атмосфере взаимного доверия и установил взаимное понимание по всем важнейшим вопросам, интересующим СССР и Германию»[57]. На самом деле позиции сторон явно не совпадали. Советская делегация, не желая быть втянутой в конфликт с Англией, ограничивала свою задачу выяснением германских намерений относительно европейской безопасности и проблем, непосредственно касавшихся СССР, и настаивала на выполнении Германией ранее подписанных соглашений. Кроме того, советская делегация настаивала на обсуждении положения в Турции, Болгарии, Румынии, Югославии, Греции и Польше[52][58][59][60][61]. Советское руководство хотело бы использовать эти переговоры для разрешения «кризиса доверия», который возник в результате Венского арбитража, на котором румыно-венгерский территориальный спор был разрешён без участия СССР и без учёта его интересов, после чего Румыния с приходом к власти Антонеску попала под полный контроль Германии[1].

В ходе переговоров Молотов не дал какого-либо определённого ответа на полученные предложения. Ответ СССР был передан послу Германии в Москве графу Шуленбургу 25 ноября. Формально была выражена готовность «принять проект пакта четырёх держав о политическом сотрудничестве и экономической взаимопомощи», но при этом был выдвинут ряд условий, которые, по существу, исключали присоединение СССР к Тройственному пакту, поскольку эти условия затрагивали интересы Германии и Японии. Так, Советский Союз требовал оказать содействие в заключении советско-болгарского договора о взаимной помощи, создания режима благоприятствования для СССР в черноморских проливах, а для этого предоставления гарантий создания советской военной и военно-морской базы в районе Босфора и Дарданелл на условиях долгосрочной аренды. Далее, требовалось признания «зоны к югу от Батуми и Баку в общем направлении в сторону Персидского залива» «центром территориальных устремлений СССР». СССР также требовал немедленно вывести немецкие войска из Финляндии и оказать влияние на Японию, чтобы та отказалась от концессий на Северном Сахалине[62][63]. Советское руководство таким образом давало понять, что намерено укреплять свои позиции на Балканах и в черноморских проливах. Кроме того, выдвинутые условия закрывали Гитлеру дорогу в нефтеносные районы Среднего Востока, не позволяя ему использовать как эти районы, так и территории, вошедшие в советскую «сферу интересов», против самого СССР. И ответ советского руководства, предполагавший «завышенные», по мнению нацистского руководства[1], геополитические требования Москвы, и ход переговоров в Берлине означали, что Советский Союз отказался принять предложения Германии и намерен отстаивать свои интересы в европейской политике[52]. Германия не ответила на советские условия, но Гитлер отдал приказ форсировать подготовку войны против СССР.

Тем временем 20 ноября 1940 года к Берлинскому пакту присоединилась хортистская Венгрия, 23 ноября — Румыния, 24 ноября — Словакия.

Между тем, несмотря на явное неудовольствие Германии, Советский Союз, стремясь упрочить своё положение на Балканах, 25 ноября 1940 года предложил Болгарии подписать пакт о взаимной помощи, однако её правительство через пять дней отклонило это предложение (см. Соболевская акция).

В январе 1941 года переброска германских войск с запада на восток активизировалась и проводилась ускоренными темпами. Прикрывая сосредоточение войск в районах, прилегающих к южной границе СССР, командование германских войск объясняло это тем, что все подобные мероприятия якобы вызваны необходимостью предотвращения попыток английского проникновения на Балканы[57]. В начале 1941 года в международных кругах распространились слухи, будто в Болгарию с ведома и согласия СССР перебрасываются немецкие войска. 13 января ТАСС опровергло эти сообщения, а спустя четыре дня германскому МИД был вручён меморандум о Болгарии и проливах, в котором подчёркивалось, что «советское правительство… будет рассматривать появление каких-либо иностранных войск на территории Болгарии и в проливах как нарушение интересов безопасности СССР». Тем не менее 1 марта Болгария присоединилась к Тройственному пакту, и на её территорию были введены войска вермахта. Болгария дала разрешение на использование части своей территории германскими войсками как плацдарма для нападения на Югославию и Грецию. Эти шаги свидетельствовали, что Гитлер не намерен считаться с интересами и желаниями СССР[52].

3 февраля 1941 года на секретном совещании у фюрера, на котором присутствовали начальник генштаба ОКВ и начальник штаба оперативного руководства вермахта, Гитлер ещё раз дал указание «…сосредоточение и развёртывание войск по плану „Барбаросса“ маскировать посредством дезинформации относительно осуществления операции „Морской лев“ и второстепенной операции „Марита“»[57]. В феврале 1941 года численность германских войск в Румынии составила 680 тыс. чел.[1]

15 февраля 1941 года генерал-фельдмаршал В. Кейтель подписал распоряжение по дезинформации и маскировке подготовки нападения на СССР в период сосредоточения и развёртывания германских войск, где проведение дезинформационных мероприятий разбивалось на два этапа. На первом (примерно до середины апреля 1941 г.) предусматривалось создавать ложное представление относительно намерений немецкого командования, акцентируя внимание на планах вторжения в Англию, а также на подготовке операции «Марита» (на Балканах) и «Зонненблюме» (в Северной Африке). Переброски войск для операции «Барбаросса» предлагалось изображать как обмен сил между Западом, Германией и Востоком, либо как подтягивание тыловых эшелонов для операции «Марита», либо как подготовку обороны на случай советского нападения. На втором этапе, когда скрыть подготовку станет уже невозможно, стратегическое развёртывание сил для операции «Барбаросса» должно было изображаться как «крупнейший в истории войн отвлекающий манёвр» будто бы с целью отвлечения внимания от последних приготовлений к вторжению в Англию. Чтобы создать полную иллюзию подготовки вторжения на Британские острова, немецкое командование приказало распространить сведения о несуществующем «авиадесантном корпусе», а кроме того, напечатать массовым тиражом топографические материалы по Англии, немецко-английские разговорники и т. д.[56]

Тем временем Сталин и его окружение всё ещё пытались противоборствовать Германии и её политике на Балканах, на этот раз в Югославии. 25 марта югославское правительство Драгиши Цветковича, подписав Венский протокол, присоединилось к Тройственному пакту, поставив в качестве условий отсутствие войск Оси и военного транзита держав Оси через территорию Югославии, гарантию территориальной целостности Югославии и неучастие в военных акциях стран Оси. Уже через два дня, однако, в стране произошёл государственный переворот, осуществлённый офицерами югославской армии во главе с генералом Душаном Симовичем, который расторг Венский протокол. Этот акт независимости вызвал гнев Гитлера, и уже вечером 27 марта он подписал директиву о войне против Югославии с целью ликвидации её как государства. 31 марта делегация нового югославского правительства приехала в Москву. В ночь на 6 апреля был подписан Договор о дружбе и ненападении, в котором указывалось, что обе стороны будут проводить политику ненападения по отношению друг к другу, а если одна из сторон подвергнется нападению третьего государства, то другая сторона «обязуется соблюдать политику дружественных отношений к ней». Однако буквально через несколько часов германские войска вторглись в Югославию[52].

В связи с решением Гитлера о проведении военной операции против Югославии и помощи итальянским войскам в Греции нападение на СССР было отложено.

Нарушавшая договор о ненападении с нацистской Германией, секретная помощь СССР в подготовке антинацистского переворота в Югославии, отсрочившего на месяц нападение Германии на СССР, была частью борьбы СССР с нацистской Германией от начала прихода нацистов к власти до момента уничтожения нацистского режима в 1945г.[64] Данный факт был хорошо известен нацистской Германии[65], но она предпочитала создавать дружелюбную дипломатическую атмосферу как прикрытие своей подготовки к войне с СССР[66][67][68].

6 — 24 апреля 1941 года германские войска, поддержанные Италией и Венгрией, захватили Югославию и Грецию. В результате этой операции Германии удалось создать стратегический плацдарм для обеспечения южного фланга накануне войны против СССР[57]. Югославия была расчленена на несколько частей, Греция — оккупирована германскими, итальянскими и болгарскими войсками. Это стало сокрушительным ударом по политике СССР на Балканах, поражением попыток соперничества с Германией на дипломатическом фронте. После этого оставалась одна надежда: отодвинуть ставшую неизбежной германскую агрессию как можно дальше во времени[52].

1 мая Гитлер принял решение о том, что нападение на СССР произойдёт 22 июня[69].

Экономика Германии перед нападением на СССР
Милитаризация экономики и всей жизни Германии, захват промышленности и запасов стратегического сырья других стран, принудительное использование дешёвой рабочей силы оккупированных и союзных государств значительно повысили военно-экономическую мощь Германии. Большое значение для Германии в условиях морской блокады со стороны Великобритании имел транзит товаров через территорию СССР с Ближнего и Дальнего Востока: в апреле-декабре 1940 г. через СССР прошло 59 % германского импорта и 49 % экспорта, а в первой половине 1941 г. соответственно 72 % и 64 %[70].

Накануне Великой Отечественной войны Германия вместе с оккупированными территориями и странами-сателлитами производила в год 439 млн тонн угля, 31,8 млн тонн стали (СССР: 166 млн тонн и 18 млн тонн соответственно), 11 тыс. орудий и миномётов, 11 тыс. самолётов[71]; за первое полугодие 1941 г. произвела 1621 танк и САУ[72], 5470 самолётов, 17 685 орудий и миномётов, 8,225 млн снарядов и артиллерийских мин. При этом СССР за тот же период произвёл 1848 танков и САУ, 5958 самолётов, 18 393 орудий и миномётов, 20,13 млн снарядов и артиллерийских мин[73]. Безудержная милитаризация Германии привела к колоссальным диспропорциям в экономике и громадному росту государственной задолженности, которую Гитлер надеялся погасить за счёт захваченных земель.

Есть лишь два пути: или мы взвалим все тяготы по выплате этого долга на плечи наших соотечественников, или на покрытие этих расходов пойдёт та прибыль, которую мы сможем извлечь из оккупированных восточных территорий. Второй путь несомненно предпочтительнее[74].

2 мая 1941 на совещании экономического штаба «Восток» было сказано:

Продолжать войну можно будет лишь в том случае, если все вооружённые силы Германии на третьем году войны будут снабжаться продовольствием за счёт России. При этом несомненно: если мы сумеем выкачать из страны всё, что нам необходимо, то десятки миллионов людей обречены на голод[75].

Предыстория войны. СССР
Question book-4.svg
В этой статье не хватает ссылок на источники информации.
Информация должна быть проверяема, иначе она может быть поставлена под сомнение и удалена.
Вы можете отредактировать эту статью, добавив ссылки на авторитетные источники.
Эта отметка установлена 28 апреля 2018 года.
Общее состояние СССР
Основные статьи: Гражданская война в России и Новая экономическая политика
С окончанием Новой Экономической Политики в конце 1920-х, в начале 1930-х советское правительство принялось к развитию индустрии с уклоном на тяжёлую промышленность. Будучи обескровленная гражданской войной, а также осложнённая рядом дипломатических проблем[76] и без того напряжённая экономика подверглась массовой милитаризации, под влияние которой попали идеология, средства массовой информации и даже школьное образование[77]. Исследователь советского оборонно-промышленного комплекса Н. Симонов замечал, что попытка развития советской экономики без затрат на оборонное производство была похоронена «Военной тревогой 1927 года», когда Сталин посчитал, что крупные западные страны будут стремиться уничтожить СССР как первое социалистическое государство[77].

Благодаря форсированной индустриализации в ходе довоенных пятилеток в СССР была создана мощная тяжёлая промышленность[78][79],создававшаяся с учётом возможности быстрого перевода на производство вооружений, что в дальнейшем, в конечном итоге, позволило СССР одержать победу в Великой Отечественной войне[80]. По абсолютным показателям промышленного производства СССР занял второе место в мире после США[81][78][82]. Тем не менее, по производству стали, чугуна, угля, электроэнергии, большинства видов химической продукции Советский Союз уступал Германии[источник не указан 767 дней]. Разрыв стал ещё более серьёзным (в 1,5-2 раза[81]) после того, как в руки Третьего рейха попала промышленность практически всей Западной и Центральной Европы. Однако, доля оборонной продукции промышленности СССР была выше. СССР отставал от Германии по некоторым техническим направлениям.[источник не указан 501 день][цитата не приведена 501 день]Это касалось, в основном, средств связи и автомобилестроения. Большинство советского населения (около 66 процентов) всё ещё составляло крестьянство с достаточно низким уровнем образования — в отличие от давно урбанизированной и индустриализированной Германии. По количеству многих видов производимой военной техники (танков, самолётов, артиллерийских орудий, миномётов, стрелкового оружия) СССР уже превосходил Германию. Проблемой была низкая оснащённость советских войск средствами связи и управления, где отставание от Германии было существенным[83].

Тем не менее, благодаря жёсткому контролю советского правительства над экономикой уровень её милитаризации и адаптированность к работе в условиях военного времени были значительно более высокими, чем в Германии, экономика которой была директивными методами переориентирована на военные нужды в степени, характерной для СССР, лишь после объявления Геббельсом «тотальной войны» в 1943 году (хотя армия численностью более 7 млн.чел. была полностью мобилизована уже к июню 1941 года). Поэтому экономика СССР уже к началу войны имела более высокую военную отдачу[77]. Доля оборонных расходов составила 32,5 % госбюджета[81]. 26 июня 1940 года вышел указ «О переходе на восьмичасовой рабочий день, на семидневную рабочую неделю и о запрещении самовольного ухода рабочих и служащих с предприятий и учреждений», запрещавший увольнение с предприятий и вводивший уголовную ответственность за опоздания и прогулы. При этом работники могли быть переведены на другие предприятия принудительно, что устанавливал указ от 19 октября 1940 года «О порядке обязательного перевода инженеров, техников, мастеров, служащих и квалифицированных рабочих с одних предприятий и учреждений в другие». 3 октября 1940 года была введена плата за обучение в старших классах школ, «учитывая возросший уровень благосостояния трудящихся», и одновременно издан указ «О государственных трудовых резервах СССР», по которому в специальные учебные заведения принимались подростки с 14 лет и обучение в которых происходило «в сочетании с выполнением производственных норм». «Особое значение имела мобилизационная форма привлечения юношей и девушек к обучению в системе „трудовых резервов“ в отличие от принципа добровольного поступления»[84].

И всё же в начальный период РККА показала свою неготовность к войне с Германией. В советской историографии это объяснялось просчётами в военном строительстве, в определении вероятных сроков начала войны и в запаздывании в развёртывании войск у государственной границы[85].

Незадолго до войны в РККА и РКВМФ прошли масштабные политические репрессии («чистки»). Основной удар политических репрессий был направлен против командного состава высшего звена: заместителей наркома обороны СССР, командующих войсками военных округов (флотов), их заместителей, командиров корпусов, дивизий, бригад. Значительно пострадал командно-начальствующий состав управлений и штабов в соответствующих звеньях, профессорско-преподавательский состав военно-учебных заведений[86]. К началу войны семь из 17 командующих войсками военных округов и четверо из 17 начальников штабов округов находились в должности менее полугода. Тринадцать из 20 командующих армиями находились в должности менее полугода, и только двое — более года. Всего более 70 % командиров (от командира полка и выше) и 75 % политработников аналогичных рангов имели стаж менее 1 года[87][88][страница не указана 3233 дня]. Основной причиной этого было резкое увеличение численности РККА, приведшее к серьёзному дефициту командиров[85].

Традиционно в учебниках по истории указывается, что репрессиям подверглись 40 тыс. офицеров армии и ВВС[89]. О. Ф. Сувениров[90] приводит значительно меньшие цифры (28 685 уволенных по политическим мотивам, 9579 арестованных). По мнению исследователей, репрессии снизили моральный дух армии и её боеспособность.

Внеочередная сессия Верховного Совета СССР 1 сентября 1939 года приняла Закон «О всеобщей воинской обязанности», по которому призывной возраст был снижен с 21 года до 19 лет. Сроки действительной службы рядового и младшего командного состава были увеличены[91].

Для более совершенного овладения военным делом были увеличены сроки действительной службы: для младших командиров сухопутных войск и ВВС — с двух до трёх лет, для рядового состава ВВС, а также рядового и младшего комсостава пограничных войск — до четырёх лет, на кораблях и в частях флота — до пяти лет[92].

Как показали результаты инспекторских проверок РККА в конце 30-х годов, воинская дисциплина и боевая учёба в армии были на весьма невысоком уровне. Крайне низким оставался и образовательный уровень командного состава РККА. Всё это не мог компенсировать мощный поток боевой техники, которой снабжала армию советская промышленность. Фактическая боевая эффективность РККА к началу войны явно не соответствовала её техническому оснащению[85].

Одновременно формировались и переформировывались десятки дивизий (с сентября 1939 до июня 1941 только стрелковых дивизий 125), в результате эти дивизии не представляли собой полноценных боевых частей, для их доукомплектования по штатам мирного времени требовалось время, которого не было. Численность армии увеличилась почти втрое и достигла 5,3 млн чел.[81] при полном штате 8,9 млн.чел.

Срыв переговоров о союзе с Великобританией и Францией и подписание договора о ненападении с Германией
Действия Германии весной 1939 года в отношении Чехословакии, Литвы, Польши и Румынии заставили Великобританию и Францию заняться поиском союзников для сдерживания германской экспансии. Одновременно Германия предприняла зондаж позиции СССР на предмет улучшения отношений, но советская сторона предпочла занять выжидательную позицию[29].

Сделав ставку на неизбежность возникновения нового конфликта между империалистическими государствами, СССР стремился не допустить объединения европейских великих держав, воспринимая это как главную угрозу своим интересам.

Сразу после оккупации немецкими войсками Чехии и Моравии и завершения расчленения Чехословакии, советское правительство 18 марта 1939 года выступило за немедленный созыв конференции представителей СССР, Великобритании, Франции, Польши, Румынии и Турции для обсуждения мер по предотвращению дальнейшей агрессии[93]. Это предложение, однако, не было принято.

Основная статья: Московские переговоры (1939)
В апреле 1939 года, после предъявления Германией территориальных претензий к Польше, по инициативе СССР начались переговоры между СССР, Великобританией и Францией с целью заключения договора о взаимопомощи на случай агрессии. Переговоры, однако, в августе завершились провалом[94].

В советской и российской историографии принято считать, что цели Великобритании и Франции в начавшихся в Москве переговорах заключались в следующем: отвести от своих стран угрозу войны; предотвратить возможное советско-германское сближение; демонстрируя сближение с СССР, достичь соглашения с Германией; втянуть Советский Союз в будущую войну и направить германскую агрессию на Восток. Как правило, отмечается, что Великобритания и Франция, стремясь сохранить видимость переговоров, в то же время не желали равноправного союза с СССР. В постсоветский период появились указания на то, что Запад был более заинтересован в союзе с СССР, нежели советское руководство — в союзе с Великобританией и Францией. Что касается целей СССР на этих переговорах, то этот вопрос является предметом дискуссии. Как правило, считается, что советское руководство ставило перед дипломатами три основные задачи — предотвратить или оттянуть войну и сорвать создание единого антисоветского фронта. Сторонники официальной советской версии считают, что стратегической целью советского руководства летом 1939 года было обеспечение безопасности СССР в условиях начавшегося кризиса в Европе; их оппоненты указывают, что советская внешняя политика способствовала столкновению Германии с Великобританией и Францией в расчёте на «мировую революцию»[29].

Основная статья: Лондонские переговоры (1939)
Одновременно с переговорами в Москве британское правительство поддерживало тайные контакты с гитлеровской Германией (сведения о них проникли в печать)[95]. Разгадав двойную политическую и дипломатическую игру своих партнёров по переговорам, советское правительство приняло предложение Германии об улучшении политических отношений между государствами на основе взаимного признания интересов в Восточной Европе. При этом сама Германия заявила о своей заинтересованности в контроле над западной частью Польши и Литвой и о готовности учесть заинтересованность СССР в восточной части Польши, а также в территориях Латвии, Эстонии, Финляндии и румынской Бессарабии. Такая договорённость, однако, подразумевала отказ СССР от договора с Великобританией и Францией.

19 августа Гитлер дал согласие «учесть всё, чего пожелает СССР». В этот же день Сталин при одобрении Политбюро принял решение о заключении германо-советского договора о ненападении. Для заключения договора в Москву прибыл министр иностранных дел Германии Иоахим фон Риббентроп. В ночь на 24 августа в Кремле был подписан Договор о ненападении между Германией и Советским Союзом. В секретном дополнительном протоколе этого договора было закреплено разделение сфер интересов Германии и СССР «в случае территориально-политического переустройства» Прибалтики и Польши.

Википедия

13.09.2019, 13:12

Основные статьи: Договор о ненападении между Германией и Советским Союзом и Секретный дополнительный протокол к Договору о ненападении между Германией и СССР
Сообщение агентства Гавас
Основная статья: Сообщение агентства «Гавас» от 28 ноября 1939 года
В ноябре 1939 года французским агентством «Гавас» была распространена так называемая речь Сталина от 19 августа 1939 г. Как утверждалось, в этот день на секретном совещании в Политбюро Сталин заявил: «Если мы заключим пакт о ненападении с Германией, она, безусловно, нападёт на Польшу, и в этом случае вмешательство Англии и Франции на стороне Польши неизбежно. В этом случае мы имеем все шансы остаться в стороне со всеми вытекающими из этого выгодами. В связи с этим понятно наше решение принять предложение Германии о заключении пакта, а представителей Англии и Франции вежливо отправить по домам. Мы в высшей степени заинтересованы в том, чтобы в Европе началась война между Германией и англо-французским блоком и чтобы эта война длилась как можно дольше, чтобы воюющие стороны полностью исчерпали бы свои ресурсы. За это время мы должны интенсифицировать нашу работу в воюющих странах с тем, чтобы мы были полностью готовы к тому, что произойдёт по окончании войны»[96].

Сам Сталин категорически отрицал это обвинение[97].

Раздел сфер интересов в Восточной Европе по Договору о ненападении между Германией и Советским Союзом (слева — предполагаемый, справа — фактический). Оранжево-коричневым цветом изображены территории, отходящие и отошедшие к СССР, голубым — отошедшие к рейху, фиолетовым — оккупированные Германией (Варшавское генерал-губернаторство и протекторат Богемия и Моравия)
Экспансия СССР в 1939—1940 годах
1 сентября 1939 года Германия начала военные действия против Польши. Правительство Польши бежало из Варшавы. 17 сентября послу Польши в СССР В. Гжибовскому была зачитана нота о том, что «…польское правительство распалось и не проявляет признаков жизни. Это значит, что Польское государство и его правительство фактически перестали существовать. Тем самым прекратили своё действие договоры, заключённые между СССР и Польшей»[98]. Войдя на территорию Польши, с 17 сентября до 5 октября РККА установила контроль над её восточными территориями — Западной Белоруссией, Западной Украиной (включая Галицию), Виленским краем, Белостокской и Перемышленской областями, которые согласно Секретному дополнительному протоколу к Договору о ненападении между Германией и Советским Союзом были отнесены к сфере интересов СССР. 28 сентября, на другой день после капитуляции Польши, был подписан Договор о дружбе и границе, по которому захваченные сверх предусмотренных лимитов части Польши (Люблинское и восточную часть Варшавского воеводства) Гитлер согласился «обменять» на Литву, признав её советской сферой интересов[99]. Одновременно Риббентроп и Молотов подписали от имени своих правительств совместное заявление, в котором ответственность за продолжение войны в Европе возлагалась на Великобританию и Францию. Таким образом, союз между Москвой и Берлином был оформлен полномасштабным межгосударственным договором[1].

В октябре 1939 года Западная Украина вошла в состав УССР, Западная Белоруссия — в состав БССР, Виленский край был передан Литве.

Позиция советского правительства на данном этапе истории была подробно разъяснена в выступлении В. Молотова (Доклад о внешней политике Правительства на Внеочередной пятой сессии Верховного Совета СССР 31 октября 1939 года):

…Правящие круги Польши немало кичились «прочностью» своего государства и «мощью» своей армии. Однако, оказалось достаточным короткого удара по Польше со стороны сперва германской армии, а затем — Красной Армии, чтобы ничего не осталось от этого уродливого детища Версальского договора, жившего за счёт угнетения непольских национальностей. «Традиционная политика» беспринципного лавирования и игры между Германией и СССР оказалась несостоятельной и полностью обанкротилась…

…Известно, например, что за последние несколько месяцев такие понятия, как «агрессия», «агрессор» получили новое конкретное содержание, приобрели новый смысл. Не трудно догадаться, что теперь мы не можем пользоваться этими понятиями в том же смысле, как, скажем, 3—4 месяца тому назад. Теперь, если говорить о великих державах Европы, Германия находится в положении государства, стремящегося к скорейшему окончанию войны и к миру, а Англия и Франция, вчера ещё ратовавшие против агрессии, стоят за продолжение войны и против заключения мира. Роли, как видите, меняются.

Попытки английского и французского правительств оправдать эту свою новую позицию данными Польше обязательствами, разумеется, явно несостоятельны. О восстановлении старой Польши, как каждому понятно, не может быть и речи. Поэтому бессмысленным является продолжение теперешней войны под флагом восстановления прежнего Польского государства. Понимая это, правительства Англии и Франции, однако, не хотят прекращения войны и восстановления мира, а ищут нового оправдания для продолжения войны против Германии.

В последнее время правящие круги Англии и Франции пытаются изобразить себя в качестве борцов за демократические права, народов против гитлеризма, причём английское правительство объявило, что будто бы для него целью войны против Германии является, не больше и не меньше, как «уничтожение гитлеризма». Получается так, что английские, а вместе с ними и французские, сторонники войны объявили против Германии что-то вроде «идеологической войны», напоминающей старые религиозные войны. Действительно, в своё время религиозные войны против еретиков и иноверцев были в моде. Они, как известно, привели к тягчайшим для народных масс последствиям, к хозяйственному разорению и к культурному одичанию народов. Ничего другого эти войны и не могли дать. Но эти войны были во времена Средневековья. Не к этим ли временам Средневековья, к временам религиозных войн, суеверий и культурного одичания тянут нас снова господствующие классы Англии и Франции? Во всяком случае, под «идеологическим» флагом теперь затеяна война ещё большего масштаба и ещё больших опасностей для народов Европы и всего мира. Но такого рода война не имеет для себя никакого оправдания. Идеологию гитлеризма, как и всякую другую идеологическую систему, можно признавать или отрицать, это — дело политических взглядов. Но любой человек поймёт, что идеологию нельзя уничтожить силой, нельзя покончить, с нею войной. Поэтому не только бессмысленно, но и преступно вести такую войну, как война за «уничтожение гитлеризма», прикрываемая фальшивым флагом борьбы за «демократию»…

…Владение этими колониями, дающее возможность эксплуатировать сотни миллионов людей, является основой мирового господства Англии и Франции. Страх перед германскими притязаниями на эти колониальные владения — вот в чём подоплёка теперешней войны Англии и Франции против Германии, которая серьёзно усилилась за последнее время в результате развала Версальского договора. Опасения за потерю мирового господства диктуют правящим кругам Англии и Франции политику разжигания войны против Германии[100].

Советские и немецкие офицеры в районе Бреста. Из немецкой кинохроники. Немецкий офицер показывает советскому листовку на ломаном русском, которую тот вслух читает:
«Немецкая армия приветствует Рабоче-Крестьянскую Красную Армию! Мы солдаты желаем войти с солдатами Р. К. К. А. в хорошее солдатское отношение.
Русский солдат пользовался у нас всегда глубоким уваженіем.
Что и в будущем должно остаться так!»
Как отмечает академик А. О. Чубарьян, если поход на Польшу в дипломатической переписке мотивировался созданием барьера против Германии, то с конца сентября 1939 года после подписания договора о дружбе и границе с Германией любая критика национал-социализма в СССР была прекращена, целью советской пропаганды стали Англия и Франция. По мнению Чубарьяна, именно в этот момент «было явно нарушено „взаимодействие идеологии и прагматической политики“. И то, и другое было подчинено одной цели — сотрудничеству с Германией без ограничений и, главное, без противовесов»[101].

28 сентября — 10 октября 1939 года СССР заключил договоры о взаимопомощи с Эстонией, Латвией и Литвой, на основании которых начал размещение в Прибалтике своих военных баз[102].

5 октября 1939 года СССР предложил Финляндии также рассмотреть возможность заключения с СССР пакта о взаимопомощи. Переговоры начались 11 октября, однако Финляндия отклонила предложения СССР как по пакту, так и по аренде и обмену территорий. 29 ноября 1939 года СССР разорвал дипломатические отношения с Финляндией, а 30 ноября советские войска перешли советско-финскую границу. Началась советско-финская война. 12 марта 1940 года СССР заключил с Финляндией мирный договор. По итогам войны к Советскому Союзу отошли Карельский перешеек, Северное Приладожье, Печенга и ряд других территорий. СССР арендовал полуостров Ханко (Гангут) на 30 лет под базу ВМФ. В результате войны ценой больших жертв была достигнута главная стратегическая цель, которую преследовало советское руководство, — обезопасить северо-западную границу. Однако полной гарантии того, что территория Финляндии не будет использована для агрессии против СССР, не было, поскольку поставленная политическая цель — создание в Финляндии просоветского режима — не была достигнута, а враждебное отношение к СССР в ней усилилось. Война привела к резкому ухудшению отношений США, Великобритании и Франции с СССР (14 декабря за агрессию против Финляндии СССР был исключён из Лиги Наций). Великобритания и Франция даже планировали военное вторжение на территорию СССР из Финляндии, а также бомбардировки нефтяных промыслов Баку. Ход войны придал уверенности Адольфу Гитлеру в его расчётах на быстрый разгром Советского Союза[51].

Марка СССР «Освобождение братских народов Зап. Украины и Зап. Белоруссии» (1940)
14 июня 1940 года советское правительство предъявило ультиматум Литве, а 16 июня — Латвии и Эстонии. В основных чертах смысл ультиматумов совпадал — от этих государств требовалось провести свободные выборы и допустить на свою территорию дополнительные контингенты советских войск. Условия были приняты. 15 июня советские войска вошли в Литву, 17 июня — в Эстонию и Латвию. Были сняты запреты на деятельность коммунистических партий и назначены внеочередные парламентские выборы. На выборах во всех трёх государствах победу одержали прокоммунистические блоки (союзы) трудового народа — единственные избирательные списки, допущенные к выборам. Вновь избранные парламенты уже 21—22 июля провозгласили создание Эстонской ССР, Латвийской ССР и Литовской ССР и приняли Декларации о вхождении в СССР. 3—6 августа республики были приняты в состав Советского Союза (подробнее см. статью Присоединение Прибалтики к СССР (1939—1940)).

26 июня 1940 года СССР потребовал от Румынии передачи ему Бессарабии и Северной Буковины. Румыния согласилась с этим ультиматумом, и 28 июня 1940 года на территорию Бессарабии и Северной Буковины были введены советские войска. 2 августа 1940 года на VII сессии Верховного Совета СССР был принят Закон об образовании союзной Молдавской Советской Социалистической Республики. В состав Молдавской ССР были включены: город Кишинёв, 6 из 9 уездов Бессарабии (Бельцкий, Бендерский, Кагульский, Кишинёвский, Оргеевский, Сорокский), а также город Тирасполь и 6 из 14 районов бывшей Молдавской АССР (Григориопольский, Дубоссарский, Каменский, Рыбницкий, Слободзейский, Тираспольский). Остальные районы МАССР, а также Аккерманский, Измаильский и Хотинский уезды Бессарабии отошли к Украинской ССР. В состав Украинской ССР также вошла Северная Буковина (подробнее см. статью Присоединение Бессарабии к СССР).

Начиная с лета 1940 года СССР развернул дипломатическую активность с целью усиления своего влияния в Балкано-Дунайском регионе. Оживившийся интерес Москвы к Балканам был холодно встречен в Берлине. 24 июня 1940 года советский полпред в Словакии Г. М. Пушкин был вынужден признать, что Словакия входит в «сферу влияния Германии»[103]. В дальнейшем дипломатическое противостояние Москвы и Берлина сосредоточилось на Венгрии, Румынии, Болгарии и Югославии. Так, советский нажим на Румынию в августе 1940 года облегчил удовлетворение территориальных претензий Венгрии на Трансильванию и Болгарии на Добруджу. Чуть позже, в сентябре 1940 года, СССР подписал торговый договор с Венгрией. С другой стороны, Германия выступила «гарантом» Венгрии против словацких и румынских требований изменения границ, установленных первым и вторым Венскими арбитражами. Советско-германские переговоры на высшем уровне в Берлине в ноябре 1940 года не привели к компромиссу двух держав на Балканах. Так, требование В. М. Молотова о переводе Болгарии, Румынии и Турции в советскую зону влияния не было принято И. Риббентропом. Более того, Югославия, заключившая с СССР 5 апреля 1941 г. договор о дружбе и ненападении, стала жертвой незамедлительного германского вторжения. В дополнение, поощряя венгерские и болгарские территориальные претензии к Югославии, Берлин смог добиться исключительного влияния в Будапеште и Софии. Таким образом, весной 1941 г. стало ясно, что Москва проиграла дипломатическую схватку с Берлином за Балканы[104].

Предвоенное советско-германское сотрудничество
Основная статья: Германо-советское торговое соглашение (1939)
Экономическое и военно-техническое сотрудничество СССР и Германии в 1926—1933 годах, которое, с приходом Гитлера к власти, по инициативе советской стороны было практически свёрнуто и пересмотрено только в августе 1939 года. В 1940 году было заключено хозяйственное соглашение между Германией и СССР о расширении торговли[13].

С подписанием в феврале 1940 года торгового соглашения СССР включился в интенсивный экономический обмен с Германией, поставляя продовольствие и стратегические материалы — нефть, хлопок, хром, другие цветные металлы, платину и иное сырьё, получая взамен антрацит, стальной прокат, машины, оборудование и готовые изделия. При такой структуре торговли поставки из СССР во многом сводили на нет эффективность экономической блокады, введённой против Германии атлантическими странами с началом войны[1].

В СССР не исключали, что через какое-то время в советско-германских отношениях могут возникнуть осложнения. Поэтому Сталин стремился делать всё, чтобы не создавать каких-либо предпосылок для провокаций со стороны Германии и оттянуть возможный советско-германский военный конфликт на более длительный период. Установка Сталина на то, чтобы не делать ничего, что могло бы обострить советско-германские отношения, стала главной для сотрудников наркоматов иностранных дел, внешней торговли и обороны. Некоторое отрицательное воздействие эта установка оказала и на деятельность руководителей советской разведки[57].

Советские мероприятия по подготовке к войне
Nuvola apps important recycle.svg
Эта статья или раздел нуждается в переработке.
Пожалуйста, улучшите статью в соответствии с правилами написания статей.
Советское руководство не могло не понимать неизбежности войны с Германией, и подготовка к ней, конечно же, велась.

В январе 1941 года в СССР были проведены две оперативно-стратегические игры на картах с высшим командным составом РККА для проработки и усвоения основ современной наступательной операции фронта и армии[105]:

Первая игра проводилась на северо-западном направлении, в условиях Прибалтийского театра военных действий и Восточной Пруссии. Во второй игре отрабатывались действия сторон на юго-западном направлении. В обеих играх отрабатывались только наступательные действия «восточных», и основной упор делался на то, чтобы дать высшему комсоставу практику «вождения крупных оперативных и прежде всего подвижных соединений во взаимодействии с авиацией». Вопросы обороны затрагивались лишь в том объёме, в каком они могли возникнуть по ходу игры в связи с контрударами противника. Ни в играх, ни в последующем за ними совещании не делалось попыток рассмотреть ситуацию, которая может сложиться в первых операциях в случае нападения Германии[105].

5 мая 1941 г. в Большом Кремлёвском дворце состоялся торжественный приём. Сталин выступил на нём с речью, а также несколькими тостами перед выпускниками военных академий РККА. Во время выступления Сталин рассказал о текущем состоянии РККА, а также затронул внешнюю политику. В частности, он привёл причины поражения Франции, а в конце своего послания стал успокаивать аудиторию, говоря, что нельзя считать немецкую армию непобедимой. В частности, он заметил[106]:
В вооружении германской армии нет ничего особенного. Сейчас такое вооружение имеют многие армии, в том числе и наша. А наши самолёты даже лучше немецких. Да к тому же у немцев стало головокружение от успехов. У них военная техника уже не двигается вперёд. У руководителей армии появилось зазнайство — что нам, нам море по колено…"
«До сих пор мы проводили мирную, оборонительную политику и в этом духе воспитывали свою армию. Правда, проводя мирную политику, мы кое-что заработали!… (здесь т. Сталин намекнул на Западную Украину и Белоруссию, и Бессарабию). Но сейчас положение должно быть изменено. У нас есть сильная и хорошо вооружённая армия».

«…хорошая оборона — это значит нужно наступать. Наступление — это самая лучшая оборона…»
Логотип Викитеки В Викитеке есть полный текст:
Соображения к плану стратегического развёртывания сил Советского Союза на случай войны с Германией и её союзниками
В Центральном архиве Министерства обороны РФ имеется не подписанная записка от имени наркома обороны С. К. Тимошенко и начальника Генерального штаба Г. К. Жукова, написанная рукой А. М. Василевского. Судя по содержанию, документ был подготовлен не ранее 15 мая 1941 года. Записка, адресованная Сталину, содержит «соображения по плану стратегического развёртывания Вооружённых сил Советского Союза на случай войны с Германией и её союзниками». В ней говорится:

Учитывая, что Германия в настоящее время держит свою армию отмобилизованной, с развёрнутыми тылами, она имеет возможность предупредить нас в развёртывании и нанести внезапный удар. Чтобы предотвратить это [и разгромить немецкую армию], считаю необходимым ни в коем случае не давать инициативы действий германскому командованию, упредить противника в развёртывании и атаковать германскую армию в тот момент, когда она будет находиться в стадии развёртывания и не успеет ещё организовать фронт и взаимодействие родов войск.

Далее излагается план военных действий:

Ближайшая задача — разгромить германскую армию восточнее р. Висла и на Краковском направлении, выйти на p.p. Наров, Висла и овладеть районом Катовице, для чего:

а) главный удар силами Юго-Западного фронта нанести в направлении Краков, Катовице, отрезая Германию от её южных союзников;

б) вспомогательный удар левым крылом Западного фронта нанести в направлении Седлец, Демблин, с целью сковывания Варшавской группировки и содействия Юго-Западному фронту в разгроме Люблинской группировки противника

Г. К. Жуков в 1965 г. рассказывал военному историку В. А. Анфилову[107]:

Идея предупредить нападение Германии появилась у нас с Тимошенко в связи с речью Сталина 5 мая 1941 года перед выпускниками военных академий, в которой он говорил о возможности действовать наступательным образом. Это выступление в обстановке, когда враг сосредоточивал силы у наших границ, убедило нас в необходимости разработать директиву, предусматривавшую предупредительный удар. Конкретная задача была поставлена А. М. Василевскому. 15 мая он доложил проект директивы наркому и мне. Однако мы этот документ не подписали, решили предварительно доложить его Сталину. Но он прямо-таки закипел, услышав о предупредительном ударе по немецким войскам. «Вы что, с ума сошли, немцев хотите спровоцировать?» — раздражённо бросил Сталин. Мы сослались на складывающуюся у границ СССР обстановку, на идеи, содержавшиеся в его выступлении 5 мая… «Так я сказал это, чтобы подбодрить присутствующих, чтобы они думали о победе, а не о непобедимости немецкой армии, о чём трубят газеты всего мира», — прорычал Сталин. Так вот была похоронена наша идея о предупредительном ударе…

В 1966 г. Жуков рассказывал сотруднику Военно-исторического журнала Н. А. Светлишину[73]:

…свою докладную я передал Сталину через его личного секретаря Поскребышева. Мне до сих пор не известны ни дальнейшая судьба этой записки, ни принятое по ней решение Сталина. А преподанный по этому поводу мне урок запомнился навсегда. На следующий день Н. А. Поскребышев, встретивший меня в приёмной Сталина, сообщил его реакцию на мою записку. Он сказал, что Сталин был сильно разгневан моей докладной и поручил ему передать мне, чтобы я впредь таких записок «для прокурора» больше не писал, что председатель Совнаркома больше осведомлен о перспективах наших взаимоотношений с Германией, чем начальник Генштаба, что Советский Союз имеет ещё достаточно времени для подготовки решительной схватки с фашизмом. А реализация моих предложений была бы только на руку врагам Советской власти.

Интересно, что обе версии решительно противоречат друг другу, что странно: ведь Анфилов и Светлишин предлагают считать их автором одного и того же человека. Не менее интересно, что оба историка вспомнили об этом эпизоде только после публикации «Соображений…», хотя, по их версии, разговор состоялся в 60-х гг., то есть на несколько десятилетий раньше.

Военный историк М. Мельтюхов считает версию Светлишина неправдоподобной по следующим причинам:

Неясно, почему Жуков передаёт совершенно секретный, особой важности документ не самому Сталину, а его секретарю.
Неясно также, почему Сталин не мог лично сказать Жукову все то, что он якобы передал через Поскрёбышева.
М. Мельтюхов также считает версию Анфилова не вполне правдоподобной, поскольку, по его мнению:

Идея предупредить нападение Германии возникла задолго до мая 1941 г. и составляла основу советского военного планирования в 1940—1941 гг.
Ответ Сталина на предложение нанести превентивный удар выглядит совершенно не к месту — при чём тут «провоцирование»?
Неверно сводить смысл речи Сталина к опровержению утверждений о непобедимости немецкой армии зарубежной прессы, которую в СССР явно не читали.
Мельтюхов полагает, что Жуков был заинтересован в сокрытии правды о неудавшемся нападении на Германию и был не в том положении, чтобы позволить себе сказать правду[73].

Неясно, чем же руководствовался Г. К. Жуков, излагая два варианта событий двум разным людям, но, видимо, общий смысл письменных или устных ответов Сталина был передан — не страх перед Гитлером, а нежелание спровоцировать агрессию любой ценой. Сам Г. К. Жуков косвенно подтверждает такое поведение Сталина в своих мемуарах:

В этих сложных условиях стремление избежать войны превратилось у И. В. Сталина в убеждённость, что ему удастся ликвидировать опасность войны мирным путём. Надеясь на свою «мудрость», он перемудрил себя и не разобрался в коварной тактике и планах гитлеровского правительства. И. В. Сталин требовал вести осторожную политику и проводить мероприятия оперативно-мобилизационного порядка так, чтобы, как он говорил, «не спровоцировать войну с Германией»[108].

В бывшем партийном архиве имеется проект директивы секретаря ЦК ВКП(б) А. Щербакова о состоянии военно-политической пропаганды, который датируется началом июня 1941 г. В нём, в частности, указывается, что[109]
международная обстановка крайне обострилась, военная опасность для нашей страны приблизилась, как никогда. В этих условиях ленинский лозунг «на чужой земле защищать свою землю» может в любой момент обратиться в практические действия. Таковы коренные изменения, которые произошли в международной обстановке и в жизни Советского Союза. Эти новые условия, в которых живёт страна, требуют от партийных организаций коренного поворота в партийно-политической работе по большевистскому воспитанию личного состава Красной Армии и всего советского народа в духе пламенного патриотизма, революционной решимости и постоянной готовности перейти в сокрушительное наступление на врага.

20 июня 1941 г. в СССР был утверждён Главным военным советом проект директивы Главного управления политической пропаганды (ГУПП) РККА «О задачах политической пропаганды в Красной Армии на ближайшее время», где говорилось:

Война непосредственно подошла к границам нашей родины. Каждый день и час возможно нападение империалистов на Советский Союз, которое мы должны быть готовы предупредить своими наступательными действиями… Опыт военных действий показал, что оборонительная стратегия против превосходящих моторизованных частей никакого успеха не давала и оканчивалась поражением. Следовательно, против Германии нужно применить ту же наступательную стратегию, подкрепленную мощной техникой… Вся учёба всех родов войск Красной Армии должна быть пропитана наступательным духом… Германская армия ещё не столкнулась с равноценным противником, равным ей как по численности войск, так и по их техническому оснащению и боевой выучке. Между тем такое столкновение не за горами.

К этой фразе начальник Управления агитации и пропаганды ЦК ВКП(б) Г. Ф. Александров сделал примечание:

Этакой формулировки никак нельзя допускать. Это означало бы раскрыть карты врагу[110].

В апреле — мае 1941 г. Наркомат обороны и Генеральный штаб начали проводить с согласия правительства скрытное отмобилизование военнообязанных запаса под прикрытием «больших учебных сборов». Ставилась задача усилить войсковые части и соединения в 14 военных округах. Всего на «учебные сборы» до объявления войны было призвано свыше 802 тыс. человек, что составляло 24 % приписного личного состава по мобплану МП-41. Удалось пополнить 99 дивизий из 198: 21 дивизия пополнилась до 14 тыс. человек, 72 дивизий — до 12 тыс. человек и 6 стрелковых дивизий — до 11 тыс. человек.
С 13 по 22 мая Генштаб приказал 3 армиям начать движение к западным границам 22, 21 и 16-й армиям. 22-я армия (62-й и 51-й стрелковые корпуса — 6 дивизий) выдвигалась в район Идрица, Себеж, Витебск со сроком окончания сосредоточения 1—3 июля. 21-я армия (66, 63, 45, 30, 33-й стрелковые корпуса — 14 дивизий) сосредоточивалась в район Чернигов, Гомель, Конотоп 17 июня — 2 июля. 16-я армия (12 дивизий) перебрасывалась 22 мая — 1 июня в район Проскуров, Хмельники. Переброска войск была спланирована с расчётом завершения сосредоточения в районах, намечаемых оперативными планами с 1 июня по 10 июля 1941 г.
Из Северо-Кавказского военного округа в район Черкассы, Белая Церковь выдвигалась 19-я армия (34, 67-й стрелковые, 25-й механизированный корпуса) со сроками сосредоточения к 10 июня. Харьковский военный округ получил задачу выдвинуть к 13 июня 25-й стрелковый корпус в район Лубны в оперативное подчинение командующего 19-й армией. В Одесский округ для обороны Крыма в период с 19 по 23 мая передислоцировались из Северо-Кавказского округа управление 9-го стрелкового корпуса и 106-я стрелковая дивизия из Киевского особого военного округа. Войска 20, 24 и 28-й армий готовились к передислокации. 4 армии (22, 21, 16, 19-я), которые сосредотачивались по линии Западной Двины и Днепра и 3 армии (20, 24 и 28-й армия), которые формировались и должны были сосредотиться в Московском Военном Округе, вместе составляли Второй Стратегический эшелон Красной Армии. Как покажет начало войны было ошибкой выдвигать эти 7 неукомплекованных и необученных армий без запасов горючего, боеприпасов и продовольствия.
13 мая досрочно были выпущены курсанты из военных училищ.
Директивой начальника Генерального штаба западным приграничным округам предписывалось с 12 по 15 июня скрытно вывести дивизии, расположенные в глубине, ближе к государственной границе.
14 июня в очередной раз нарком обороны и начальник Генерального штаба вышли с предложением о целесообразности приведения войск приграничных округов в полную боевую готовность и развёртывания первых, эшелонов по планам прикрытия. Сталин не дал согласие на приведение войск приграничных округов в полную боевую готовность, он часто подчёркивал, что этот шаг может быть использован фашистскими правителями как предлог для войны.
К 15 июня более половины дивизий, составлявших второй эшелон и резерв западных военных округов, были приведены в движение. Всего к началу войны осуществляли выдвижение из резерва приграничных округов около 32 дивизий. Из них успели сосредоточиться в новых районах только 4-5 дивизий.
С 14 по 19 июня командование приграничных округов получило указания к 22-23 июня вывести фронтовые (армейские) управления на полевые пункты[111].
Ещё раз было дано указание маскировать авиацию и её склады горючего. Но одновременно Главное управление аэродромного строительства (ГУАС) НКВД СССР развернуло широкие работы (постройка бетонных полос) на множестве аэродромов, поэтому самолёты зачастую располагались на оставшихся скучено, что обусловило их быстрое поражение в немецких ударах по аэродромам. Завершить строительство намечалось в октябре 1941 г.
Кроме заключённых ГУАС НКВД, на строительстве шоссейных дорогах трудился контингент ГУ ШОСДОР НКВД, прокладывались новые дороги.
Так как пропускная способность железных дорог была ниже, чем у немцев, в несколько раз, то для прокладки новых дорог были переброшены железнодорожные строители со всей страны.
25 июня должен был быть утверждён Полевой Устав РККА 1939 года с последними изменениями.
В армию начали поступать новейшие самолёты и танки. Началось их ускоренное освоение.
Для воздушно-десантных войск сколачивали новые бригады. Были утверждены планы по оснащению десантными самолётами (ПС-84 и переделанные ТБ) и планерами.
В Западном Особом военном округе командующий авиацией округа Копец по опыту Испании расположил самолёты на аэродромах ближе к границе[источник не указан 2961 день] (тот факт что аэродромы, а также и склады, в том числе центральные, располагались слишком близко к границе, вызывал у командиров вопросы).
К. Рокоссовский писал[112]:
Судя по сосредоточению нашей авиации на передовых аэродромах и расположению складов центрального значения в прифронтовой полосе, это походило на подготовку к прыжку вперёд, а расположение войск и мероприятия, проводимые в войсках, этому не соответствовали.
А. М. Василевский, как непосредственный участник событий, так объясняет[113] нерациональное строительство аэродромов и перенос складов:
Нецелесообразно было в непосредственной близости от новой границы строить в 1940—1941 годах аэродромы и размещать военные склады. Генеральный штаб и лица, непосредственно руководившие в Наркомате обороны снабжением и обеспечением жизни и боевой деятельности войск, считали наиболее целесообразным иметь к началу войны основные запасы подальше от государственной границы, примерно на линии реки Волги. Некоторые же лица из руководства наркомата (особенно Г. И. Кулик, Л. З. Мехлис и Е. А. Щаденко) категорически возражали против этого. Они считали, что агрессия будет быстро отражена и война во всех случаях будет перенесена на территорию противника. Видимо, они находились в плену неправильного представления о ходе предполагавшейся войны. Такая иллюзия, к сожалению, имела место.
Историк В. Д. Данилов писал: «Готовились начать войну сокрушительным наступлением, но упустили многие вопросы организации надёжной обороны страны. Именно этими „ошибками“ и „просчётами“ объясняются крупные неудачи наших войск в начале войны».

М. Мельтюхов указал на то, что план войны с Германией был утверждён 14 октября 1940 г. и его дальнейшее уточнение в документах от 11 марта и 15 мая 1941 г. ничего, по сути, не меняло. «Самое важное, — подчеркнул он, — и в Германии, и в СССР эти планы не остались на бумаге, а стали осуществляться. Сопоставительный анализ подготовки сторон к войне — ещё одно из направлений дальнейших исследований кануна войны. Но даже на основе известных сегодня материалов можно утверждать, что этот процесс шёл параллельно и с начала 1941 г. вступил в заключительную стадию и в Германии, и в СССР, что, кстати, ещё раз подтверждает неизбежность начала войны именно в 1941 г., кто бы ни был её инициатором»[114].

По мнению Б. Шапталова, Сталин ожидал, что в июле-августе 1941 года немецкая армия осуществит десантную операцию и высадится в Великобритании. В таком случае Сталин намеревался нанести удар по немецким войскам в Польше. Из-за того, что армия готовилась к наступательным действиям и значительные силы, а также склады находились вблизи границы, но при этом артиллерия находилась на полигонах, а авиация не была рассредоточена на полевых аэродромах, при немецком нападении 22 июня 1941 года войска приграничных округов оказались неспособны организовать эффективную оборону и быстро потерпели поражение в приграничных боях[115].

По мнению историка Н. Петрова, Сталин ожидал, что немецкий удар по СССР не будет нанесён без предварительного предъявления СССР какого-либо ультиматума, и превентивный советский удар мог быть нанесён именно после такого немецкого ультиматума[116].

В то же время необходимо учитывать и следующие факты:

Г. Жуков вспоминал: "За несколько дней до нападения противника становилось все яснее и яснее, что германские войска готовят свой удар против нас, а не против кого-либо другого. <В это время> мы с Тимошенко просили Сталина потребовать от Германского правительства согласия допустить нашу комиссию для проверки безопасности наших государственных интересов и отсутствия прямой угрозы войны. Нам было заявлено Сталиным, что на это Гитлер не согласится. Мы сказали, что в таком случае надо шире проводить оперативно-стратегические мероприятия на случай войны. Нам было резко сказано: «Вы что, толкаете нас на провокацию войны» и далее — «сейчас главное — это не спровоцировать военных столкновений, обстановка накалилась, надо быть осторожным»[117].
Лихорадочными темпами велось строительство укреплённых районов на западной границе, туда были стянуты не только гражданские строители, но и множество сапёрных батальонов. О важности ускоренного строительства УРов говорит тот факт, что даже из 186-й стрелковой дивизии находящейся в Уральском Военном округе забрали сапёрный батальон[118]. У части артиллеристов забрали трактора и автомобили для строительства укрепрайонов[119].
Историки Горьков Ю. А. и Сёмин Ю. Н. утверждают, что в мае 1941 г. наступательные действия не планировались:
Анализ директив Генерального штаба, датированных маем 1941 года, в целом показывает, что никаких задач наступательного порядка войскам западных приграничных округов не ставилось. Вместо них предусматривалась оборона на всю оперативную глубину округов, а в стратегическом масштабе — вплоть до дальних подступов к Москве [Стратегический план войны предполагал инженерное оборудование и строительство 2 и 3-го государственных рубежей обороны по линиям: а) Нарва, Сольцы, Порхов, Великие Луки, Витебск, Валдай, Гомель, Конотоп; б) Осташков, Сычевка, Ельня, Почеп, Рославль, Трубчевск][120].

10 июня Жуков направил следующию директиву Военному совету КОВО
«Начальник погранвойск НКВД УССР донёс, что начальники укрепленных районов получили указание занять предполье. Донесите для доклада наркому обороны, на каком основании части укрепленных районов КОВО получили приказ занять предполье. Такое действие может спровоцировать немцев на вооружённое столкновение и чревато всякими последствиями. Такое распоряжение немедленно отмените и доложите, кто конкретно дал такое самочинное распоряжение»[121].

Ряд авторов утверждают, что 18 июня телеграммой Жукова командующие войсками пяти западных округов были предупреждены о возможности нападения Германии в ближайшие дни и им было предписывано привести войска в боевую готовность. Эта телеграмма не обнаружена историками в архивах, но упоминание о ней содержится на 70‑м листе 4‑го тома следственного дела по обвинению командования ЗапОВО, где зафиксировано показание начальника связи генерала А. Т. Григорьева: «И после телеграммы начальника Генерального штаба от 18 июня войска округа не были приведены в боевую готовность…» Как отмечает Арсен Мартиросян, аналогичные упоминания есть и в ответах опрошенных после войны по указанию Сталина генералов, которые перед войной командовали войсками в западных округах (материалы комиссии под руководством генерал-полковника А. П. Покровского). Об этом же свидетельствуют и отдельные документы командования Прибалтийского округа, а также донесения командующих флотами о приведении вверенных им флотов в боевую готовность № 2, которые датированы 19 июня[122].

Поздним вечером 21 июня 1941 года в советские войска поступила Директива № 1 от наркома обороны Тимошенко для немедленного исполнения. В ней в частности говорится об образовании фронтов вместо военных округов а также о недопустимости применения оружия в случае провокаций со стороны Германии. Начало директивы:[123]

В течение 22 — 23 июня 1941 г. возможно внезапное нападение немцев на фронтах ЛВО, ПрибОВО, ЗапОВО, КОВО, ОдВО. Нападение может начаться с провокационных действий.
Задача наших войск — не поддаваться ни на какие провокационные действия, могущие вызвать крупные осложнения.
Теория подготовки превентивной войны
Основная статья: Тезис о превентивной войне Германии против СССР
Теория подготовки нападения на Германию Сталиным впервые была озвучена Гитлером в речи о начале нападения на СССР[124], обращённой к немцам, и в официальной ноте германского посла Шуленбурга, поданной Молотову, об объявлении войны. Перед вторжением на территорию СССР утверждение о том, что Союз готовит нападение на Германию, было составной частью германской пропаганды в войсках. Вот как описывает события один из солдат вермахта:

«В начале войны главным тезисом пропаганды, которой мы верили, был тезис о том, что Россия готовилась нарушить договор и напасть на Германию первой. Но мы просто оказались быстрее. В это многие тогда верили и гордились, что опередили Сталина. Были специальные газеты фронтовые, в которых очень много об этом писали. Мы читали их, слушали офицеров и верили в это». — Гельмут Клаусманн, 111-я пехотная дивизия.

C начала 1990-х годов эта версия стала предметом дискуссии среди профессиональных историков из-за историко-публицистических книг Виктора Суворова[125]. В своих публикациях этот автор объясняет неудачи первого периода войны тем, что армия и страна готовились к наступательной войне, а не к обороне. Однако историки не раз отмечали, что Виктор Суворов слабо использует документальную базу, тенденциозно цитирует мемуарную литературу, которая требует тщательного источниковедческого анализа, искажает факты, произвольно трактует события[126][127]. К числу оппонентов Суворова принадлежат М. А. Гареев, Г. Городецкий, В. Анфилов[128][129][130]. Из «нового поколения» историков — А. Исаев, А. Помогайбо, ярославские историки А. М. Лоханин и Михаил Б. Нуждин (литературный псевдоним — Владимир Грызун), А. Бугаев.

Сам Виктор Суворов в ответ критикует противников утверждения о планировании советского нападения на Германию в 1941 году.

У профессиональных историков существуют различные точки зрения на военные приготовления СССР. Так, Мельтюхов[131] оговаривается, что вся его версия о том, что СССР готовился напасть на Германию 15 июля 1941 года, носит предположительный характер. Бывшая российский, а теперь бостонский историк Павлова[132], была раскритикована Мельтюховым за свою теорию непременного нападения на Германию. Историк Невежин[133] доказывает не то, что СССР готовил летом 1941 г. нападение на Германию, а то, что началось идеологическое обеспечение подобного хода событий, но оно было фрагментарно вплоть до 22 июня 1941 года.

Г. А. Куманёв в одной из своих статей отмечает, что:

Став на путь агрессии, нацистская Германия все чаще прибегала к маскировке своих экспансионистских устремлений и действий заявлениями об их вынужденности. Всякий раз такие действия оправдывались назревшей необходимостью сорвать будто бы подготовляемое той или иной державой нападение на Германию. Своей демагогией о превентивном характере вторжения и военных захватов чужих территорий гитлеровцы перекладывали вину на жертву агрессии: «Мы не хотели нападать, но нас спровоцировали, мы лишь упредили готовящуюся агрессию».

В 1939—1940 гг. фашистская пропаганда утверждала, что на войну Третий рейх спровоцировали англичане с их «Политикой окружения», да к тому же ещё и поддержавшие «польских упрямцев». Винили и Ф. Рузвельта за приверженность идеологии «крестового похода» против национал-социализма. С июня 1941 г. вина за развязывание войны стала возлагаться нацистами на Советский Союз, на Сталина, разыгравшего-де «шахматную партию мировой революции».

Версия о превентивности нападения всякий раз входила в официальные объяснения своих захватнических акций гитлеровским рейхом. Между тем план вторжения в Австрию был составлен за 4 месяца до «аншлюса», в Чехословакию — за 11 месяцев до её оккупации, в Польшу — за 5 месяцев до вторжения вермахта, в Советский Союз — почти за год до фашистского нападения. И это при том, что указанные страны готовы были пойти на определённые компромиссы и уступки, чтобы не дать Германии повода к агрессии[13].

Информация советской разведки
Nuvola apps important recycle.svg
Эта статья или раздел нуждается в переработке.
Пожалуйста, улучшите статью в соответствии с правилами написания статей.
С конца 1940 года и вплоть до 22 июня 1941 года советская разведка сообщала о готовящемся немецком нападении.

Советское руководство, однако, не всегда доверяло донесениям разведчиков, поскольку иногда их сведения не подтверждались. Предупреждения о начале войны с Германией содержали противоречивую и, как показали современные исследования, иногда ложную информацию. При этом иногда на основании правдивой информации делались неверные выводы. Широкую известность получили, например, ложные выводы, которые докладывал руководству начальник военной разведки генерал Ф. И. Голиков[134].

Появление в сводках внешней разведки дезинформации генерал-майор СВР Лев Соцков объясняет следующим образом: «<…>после разгрома, учинённого Берией в зарубежных резидентурах в 1937—1938 гг., работать там было некому. И в самый критический момент резидентом в Берлине оказался брат заместителя Берии — Кобулов, который пришёл на важнейшую должность с рядовой бухгалтерской работы и в разведке ничего не смыслил. Ему и был подставлен агент „Лицеист“, который пытался подсовывать дезинформацию». Однако, оценивая качество такой дезинформации, он добавляет: «То были умозрительные суждения самого общего плана, резко отличавшиеся от информации других агентов»[135].

Договор о ненападении с Германией, а также постоянные заявления немецких военных о готовящемся десанте на Британские острова[136] давали надежду[137], что войны в 1941 году не будет.

При этом нужно иметь в виду, что дата нападения на СССР (22 июня 1941 г.) была окончательно определена только в июне 1941 г. До этого дата нападения переносилась с весны 1941 г. на 15 мая, потом на 15 июня, и только затем на 22 июня.

17 июня 1941 года начальник внешней разведки П. М. Фитин лично докладывал Сталину сведения о предстоящем нападении[138]. Однако Сталин считал, что британцы хотят стравить его с Гитлером, и не стеснялся в выражениях:

«Т-щу Меркулову. Может, послать ваш „источник“ из штаба германской авиации к е… матери. Это не „источник“, а дезинформатор. И. Ст.» (17 июня 1941 г.).
Советский военный атташе при режиме Виши генерал Суслопаров докладывал: «21 июня 1941 г. Как утверждает наш резидент Жильбер, которому я, разумеется, нисколько не поверил, командование вермахта закончило переброску своих войск на советскую границу и завтра, 22 июня 1941 года, они внезапно нападут на Советский Союз». На этом донесении рукой Сталина красными чернилами была начертана резолюция: «Эта информация является английской провокацией. Разузнайте, кто автор этой провокации, и накажите его»[139].
Исследователи советского периода считали, что Сталин несёт основную ответственность за то, что не смог правильно оценить донесения разведки и отличить дезинформацию от достоверных сведений. Дополнительным фактором стало отсутствие в СССР аналитического управления, которое могло бы обрабатывать и сводить воедино разведдонесения НКВД (закордонной разведки и разведки пограничников), Разведывательного управления Генерального штаба и флотской разведки — главным аналитиком был сам Сталин, и с этой ролью он не справился.

См. также
События перед Второй мировой войной в Европе
Территориально-политическая экспансия Третьего рейха
Советско-германские отношения между Первой и Второй мировыми войнами
Причины Второй мировой войны
СССР во Второй мировой войне
Группа советских военных специалистов в Испании
Примечания
↑ Показывать компактно
Внешняя политика третьего рейха (1933—1945) / Н. В. Павлов // MGIMO.ru. — 2012.
Paul Schmidt: Statist auf diplomatischer Bühne 1923-45: Erlebnisse des Chefdolmetschers im Auswärtigen Amt mit den Staatsmännern Europas. Häufige Drucke, z. B. 14. Aufl., 162.-164. Tsd., Aula-Verlag, Wiesbaden 1986, u. a. Verlage, zuletzt EVA, München 2005, ISBN 3-434-50591-1.
Мальков В. Шкундин Г. (ред.). Мировые войны XX века: В 4-х кн Кн.1-4, Изд. 2, 2005. 2542 с. ISBN 5-02-034955-0
Shorrock William. The Jouvenel Mission to Rome and the Origins of the Laval-Mussolini Accords, 1933—1935 // Historian. 45 (1) / 1982. Р. 20-30
Пеганов А. Политика Франции в Средней Европе и СССР, 1931—1934 гг. // СЕМИНАР. Вып. 2 [7]. Санкт-Петербург, 2015. C. 69-71.
Архив внешней политики СССР. Дело англо-франко-советских переговоров, 1939 г. (т. III), л. 32 — 33. цитируется по: Военная литература: Исследования : Жилин П. А. Как фашистская Германия готовила нападение на Советский Союз
Пеганов А. О. Советско-французские отношения в контексте проектов реорганизации Средней Европы, 1931—1934. // Российские и славянские исследования: научн. сб. Вып. 9. Минск: БГУ, 2015. С. 178—188.
Боффа Д. История Советского Союза. В 2-х тт. Т. 1. М., 1994.
Верт Н. История Советского государства. 1900–1991. М., 1998.
Antony C. Sutton. Wall Street and the rise of Hitler. New Rochelle, New York: Arlington House, 1975
Сколько миллиметров фашистского меча выковали в СССР
Сталин: правда и ложь. — М.: Сварогъ, 1996. Жухрай В. М.
Журнал Мир и Политика № 08 (59). Август 2011 Куманёв Г. А.
М. Cowling. The Impact of Hitler. British Politics and British Policy. 1933 - 1940. L., 1975, p. 273.
Павлов Н.В. Внешняя политика третьего рейха (1933 – 1945)// MGIMO.ru. – 2012. – Январь.
Фролов М.И, Кузенкова М. В. Историко-правовые оценки пакта Молотова-Риббентропа, философско-публицистический журнал «Царскосельские чтения», Раздел: История. Исторические науки, 2010
Павлов Н.В. Внешняя политика третьего рейха (1933 – 1945)// MGIMO.ru. – 2012. – Январь.
Public Record Office, Cab. 27/623, p 41.
Сиполс В.Я. Дипломатическая борьба накануне второй мировой войны. - М.: Международные отношения, 1979. - 320 с.
«Если же чехи объединятся с русскими, война может принять характер крестового похода против большевиков. Тогда правительствам Англии и Франции будет очень трудно остаться в стороне»//Беседа послов Англии и Франции с премьер-министром Чехословакии Бенешем, 22 сентября 1938г.// Наумов А. «Дипломатическая борьба в Европе накануне Второй мировой войны», «РОССПЭН», М. 2007.с.310
Англо-германская декларация (1938)
Papers and Memoirs of Jôzeî Lipski». N. Y., 1968, p. 314 - 316, 360, 427.
“Papers and Memoirs of Jôzef Lipski», p. 323, 328, 331, 333, 336.
"Расчленение России лежит в основе польской политики на Востоке... Поэтому наша возможная позиция будет сводиться к следующей формуле: кто будет принимать участие в разделе. Польша не должна остаться пассивной в этот замечательный исторический момент. Задача состоит в том, чтобы заблаговременно хорошо подготовиться физически и духовно... Главная цель - ослабление и разгром России". (см. Z dziejow stosunkow polsko-radzieckich. Studia i materialy. T. III. Warszawa, 1968, str. 262, 287.) 5.01.1939 "
Павловский И. До пакта Молотова-Риббентропа, общественно-политический портал Delfi.ee, Эстония, 23.09.2008
Мельтюхов М. И. Упущенный шанс Сталина. — М.: Вече, 2000. — 608 с. — ISBN 5-7838-0590-4
Мельтюхов М. И. Советско-польские войны. Военно-политическое противостояние 1918—1939 гг.. — М.: Вече, 2001. — 224 с. — ISBN 5-699-07637-9
Кризис и война: Международные отношения в центре и на периферии мировой системы в 30-40-х годах
Мельтюхов М. И. Упущенный шанс Сталина. Советский Союз и борьба за Европу: 1939—1941. — М.: Вече, 2000. Глава «Политический кризис 1939 г.»
Scott Newton. Profits of peace: the political economy of Anglo-German appeasement. Oxford University Press, 1996. С. 125.
Сиполс В. Я. «Дипломатическая борьба накануне второй мировой войны» — М.: Международные отношения, 1979.
И. М. Майский. Воспоминания советского дипломата (1925—1945 годы). Международные отношения, 1987.
Сабов А. Последний поезд перед войной, Российская газета, 01.10.2008
William L. Shirer, The rise and fall of the Third Reich: a history of Nazi Germany. Simon and Schuster, 1980. p. 504
Heinz Splittgerber, Unkenntnis oder Infamie? Darstellungen und Tatsachen zum Kriegsausbruch 1939, pp. 12-13. Quoted from Oskar Reile, Der deutsche Geheimdienst im Zweiten Weltkrieg, Ostfront, pp.278, 280 f., Augsburg: Weltbild, 1990.
Kazimierz Sosnkowski, Polish General and Minister-in-Exile, August 31st, 1943. Quoted in Bolko Frhr. v. Richthofen, op.cit. (Note 19), p. 80
Айххольц Д. Цели Германии в войне против СССР, «Новая и новейшая история», 2002, √6
Hitler's War in the East, 1941-1945. (3rd Edition): A Critical Assessment (War and Genocide) ( 9781845455019): Rolf-Dieter Müller, Gerd Ueberschär, 2008, ISBN-13: 978-1845455019 ISBN-10: 1845455010
Showalter, Dennis (2011). "Book Review: Hitler's War in the East 1941–1945. By Rolf-Dieter Müller and Gerd R. Ueberschär". The Journal of Slavic Military Studies. Taylor & Francis. 24: 337–339. doi:10.1080/13518046.2011.572747
Странная война
Мельтюхов М. И. Сентябрь 1939 года // Упущенный шанс Сталина. — М.2002
Сабов А. Наш ответ Керзона запоздал?, «Российская газета», 11.04.2004
Беленькая М. Ненужная война. Вторая Мировая война в цифрах и фактах. Специальный проект ТАСС
Smart, Nick. British Strategy and Politics during the Phony War: Before the Balloon Went Up (Studies in Military History and International Affairs). — Praeger Publishers, 2003.
Заец С. Советско-польские отношения по проблемам границ Польши в период Второй мировой войны, Автореферат диссертации, Ярославль, 2010
Новиков К. Причины и последствия советско-польской войны 1920 г., Автореферат диссертации, М., 2006
История Второй Мировой войны 1939—1945 (в 12 томах) / редколл., гл. ред. А. А. Гречко. том 2. М., Воениздат, 1974. Стр. 274
"Важным каналом получения шпионских сведений о СССР и его вооружённых силах был носивший регулярный характер обмен информацией с разведками союзных гитлеровской Германии стран - Японии, Италии, Финляндии, Венгрии, Румынии"
Ф. Сергеев. Тайные операции нацистской разведки, 1933-1945. М., Политиздат, 1991. Стр. 167
Э. П. Лайдинен, С. Г. Веригин. Финская разведка против Советской России. Петрозаводск, 2004. Стр. 175
М. Э. Айрапетян, Г. А. Деборин. Этапы внешней политики СССР. М., Соцэкгиз, 1961. Стр. 269-270
Большая Российская Энциклопедия, ст. Вторая мировая война 1939-45
Великая отечественная война 1941—1945. М. 1999. т.1. (недоступная ссылка). Дата обращения 20 мая 2016. Архивировано 5 июня 2016 года.
Г.Дурстхофф, Полёт Рудольфа Гесса, DW, 20.07.2010
проф. Ржешевский О. Черчилль.22 июня 1941. «Российская газета», № 129 (50505), 17.06.2011
Из записи Гальдером совещания у Гитлера в Бергхофе. 31 июля 1940 г.
Подробности разработки плана «Барбаросса» / Великая отечественная война 1941—1945. М. 1999. т.1 (недоступная ссылка). Дата обращения 24 мая 2016. Архивировано 23 мая 2016 года.
Лота В. И. Статья «Операция прикрытия „Барбароссы“» на сайте МО РФ.
Визит В. Молотова в Берлин: стенограммы, документы
Пауль Шмидт. Визит В. М. Молотова в Берлин. 1940
Л. Безыменский. Гитлер и Сталин перед схваткой. Молотов в Берлине
[1] Архивная копия от 5 января 2011 на Wayback Machine № 172. Беседа председателя Совнаркома, наркома иностранных дел СССР В. М. Молотова с рейхсканцлером Германии А. Гитлером в Берлине 12 ноября 1940 г.
М. И. Мельтюхов. Упущенный шанс Сталина. Советский Союз и борьба за Европу: 1939—1941. — М.: Вече, 2000 — с.456.
Нарастание напряжённости в советско-германских отношениях в 1940 г. // Великая Отечественная война 1941—1945. М. 1999. т.1. (недоступная ссылка). Дата обращения 20 мая 2016. Архивировано 5 июня 2016 года.
проф. Ржешевский О. Черчилль.22 июня 1941. «Российская газета», № 129 (50505), 17.06.2011
Оглашению подлежит: СССР — Германия. 1939—1941: документы и материалы / Ю. Фельштинский. — М.: Московский рабочий, 1991. — 366 с. — ISBN 5239011540.
Лота В. И. Статья «Операция прикрытия „Барбароссы“». на сайте МО РФ
Roberta Wohlstetter. Pearl Harbor: Warning and Decision, Stanford University Press, Stanford, CA. Paperback. ISBN 0-8047-0598-4. (1962).
Barton S.Whaley, Codeword Barbarossa, Cambridge, 1973, 406 pp., ISBN: 9780262230629
1941.05.01 | Дата выступления Германии — 22 июня
Мельтюхов М. И. Упущенный шанс Сталина. Советский Союз и борьба за Европу: 1939—1941
«Великая Отечественная война Советского Союза 1941—45», БСЭ, 3-е издание
ОПС — Мюллер-Гиллебранд Б. Сухопутная армия Германии. 1933—1945 гг. Конспект
Мельтюхов М. И. Упущенный шанс Сталина. Советский Союз и борьба за Европу: 1939—1941
Пикер Г. Застольные разговоры Гитлера. Смоленск: Русич, 1993. с. 1993
В. И. Дашичев. Банкротство стратегии германского фашизма. Исторические очерки, документы, материалы. М., 1973, том 2.
Англо-советский кризис. www.hrono.ru. — «1927.12.13 КИТАЙ. Гуанчжоу. Войсками Гоминьдана в ходе подавления коммунистического восстания (11-13.12.1927 г., подробнее см. Вторая гражданская война в Китае 1927-1937 гг) разгромлено консульство СССР, зверски убиты 5 сотрудников консульства (А.Хассис, В.Уколов, К.Иванов, Ф.Попов, П.Макаров).». Дата обращения 28 апреля 2018.
[2] Симонов Н. С. Военно-промышленный комплекс СССР в 1920—1950-е годы: темпы экономического роста, структура, организация производства и управление
Moorsteen R., Prices and Production of Machinery in the Soviet Union in 1928—1958 . — Cambridge Mass.: Harvard University Press, 1962.
Harrison, Mark. (1999) Soviet industrial production, 1928 to 1955 : real growth and hidden inflation. Journal of Comparative Economics, Vol.28 (No.1). pp. 134—155. ISSN 0147-5967
Колесов Н. Д. ЭКОНОМИЧЕСКИЙ ФАКТОР ПОБЕДЫ В БИТВЕ ПОД СТАЛИНГРАДОМ.
Борисов Н. С., Левандовский А. А., Щетинов Ю. А. Ключ к истории Отечества: Пособие для абитуриентов. — изд. 2-е, дополненное. — М.: Изд-во Моск. университета, 1995. — ISBN 5-211-03338-8.
Harrison, Mark. (1999) Soviet industrial production, 1928 to 1955 : real growth and hidden inflation. Journal of Comparative Economics, Vol.28 (No.1). pp. 134—155. ISSN 0147-5967
[3] Сравнение оснащённости радиосвязью войск РККА и Верхмахта
Великая Отечественная война. Энциклопедия. С. 729
1941 год — уроки и выводы — М.: Воениздат, 1992.
Мильбах В. С. Политические репрессии командно-начальствующего состава Рабоче-Крестьянской Красной Армии и Флота на Востоке страны в 1936—1939 гг. Автореферат диссертации на соискание учёной степени доктора исторических наук. Иркутск, 2005
Чёрная книга коммунизма.Глава 10. Большой террор (1936—1938)
Черушев Н. С. 1937 год: Элита Красной Армии на голгофе. — М.: Вече, 2003
А. А. Данилов, Л. Г. Косулина История России XX век, учебник 9 кл. ISBN 5-09-011250-9
Сувениров О. Ф. Трагедия РККА. 1937—1938. М.: Терра, 1998. 528 с.
А. С. Орлов, В. А. Георгиев, Н. В. Наумов, Т. А. Сивохина. Пособие по истории СССР для подготовительных отделений ВУЗов, 3-е изд., перераб. и доп. 1987
Жуков Г К. Воспоминания и размышления. В 2 т. — М.: Олма-Пресс, 2002.(1 том, глава № 9)
Телеграмма народного комиссара иностранных дел СССР M. M. Литвинова полномочным представителям СССР во Франции и Великобритании Я. 3. Сурицу и И. М. Майскому [АВП СССР, ф. 059, оп. 1, п. 302, д. 2092, л. 139. Опубл. в сб.: СССР в борьбе за мир… С 247.]
История второй мировой войны. 1939—1945 Архивная копия от 8 октября 2007 на Wayback Machine Англо-франко-советские переговоры
Записка сотрудника ведомства по осуществлению четырёхлетнего плана Германии К. Вольтата [Печат. по сб.: СССР в борьбе за мир… С. 508—515. Опубл. в изд.: Akten zur deutschen auswärtigen Politik. Serie D. Bd. VI. S. 823—828.]
Christian Zentner/ CHRONICK ZWEITER WEKTKRIEG / Otus Verlag AG, St.Gallen, S. 20-22, 2007 ISBN 978-3-907200-56-8
O лживом сообщении агентства Гавас (Ответ И. Сталина редактору «Правды») // Правда (газета), 30 ноября 1939.
Документы и материалы по истории советско-польских отношений. Т. VII. — М., 1969. — С. 178.
ОКРЕСТНОСТИ ПЕТЕРБУРГА. СССР—ГЕРМАНИЯ. Документы и материалы о советско-германских отношениях. 1939—1941
Молотов В. М. Доклад о внешней политике Правительства (на Внеочередной пятой сессии Верховного Совета СССР)
Чубарьян А. О. Международный кризис 1939 – 1941 гг // Поворотные моменты истории Эстонии. — Таллин: Арго. — С. 83. — ISBN 978-9949-438-29-7.
карта военных баз
А. Пеганов. Словацко-венгерские отношения в зеркале советско-германского противостояния (1939—1941) // Российские и славянские исследования. Вып. 7. Минск: БГУ, 2012. С. 183—191
Анатолий Сальков. СССР и второй венский арбитраж: дипломатические оценки результатов и последствий // Белорусский журнал международного права и международных отношений. —2003. № 3
Бобылёв П. Н. Репетиция катастрофы // Военно-исторический журнал. — 1993. — № 7—8.
Из дневника заместителя Председателя Совета Народных Комиссаров СССР В. А. Малышева Источник: Документы русской истории. Приложение к российскому историческому журналу «Родина», 1997. № 5, с. 115—117.
ВОЕННАЯ ЛИТЕРАТУРА -[ Исследования ]- Шапталов Б. Испытание войной
Жуков Г К. Воспоминания и размышления. В 2 т. — М.: Олма-Пресс, 2002. Т. 1. С. 409 [4]
[5] (документ № 512)
Мельтюхов М. И. Идеологические документы мая-июня 1941 г. о событиях второй мировой войны (Другая война 1939—1945. С. 77, 99-100).
1941 год — уроки и выводы. — М.: Воениздат, 1992. С. 82 — 86.
Рокоссовский К. К. Солдатский долг. — 5-е изд. — М.: Воениздат, 1988, С. 31
Василевский А. М. Дело всей жизни. — М.: Политиздат, 1978. с. 99
И. В. Павлова. ПОИСКИ ПРАВДЫ О КАНУНЕ ВТОРОЙ МИРОВОЙ ВОЙНЫ
Б. Шапталов. Испытание войной
Н. Петров. Палачи. Они выполняли заказы Сталина. М. 2011, стр. 89
Из неопубликованных воспоминаний Маршала Советского Союза Г. К. Жукова
Бирюков Н. В дни Смоленского сражения // Военно-исторический журнал. 1962. № 4
Анфилов В. А. Провал блицкрига. М., Наука. 1974. с. 208
Горьков Ю. А. и Сёмин Ю. Н. Конец глобальной лжи // Военно-исторический журнал. 1996. № 2. с. 3 — 4.
ДИРЕКТИВА ВОЕННОМУ СОВЕТУ КОВО б/н 10 июня 1941 г.
Ф. Бармин. 22 ИЮНЯ. ПОДВИГ И ПРЕДАТЕЛЬСТВО
Директива № 1 от 21 июня 1941 года — Викитека
Обращение Адольфа Гитлера к немецкому народу в связи с началом войны против Советского Союза 22 июня 1941 года
Суворов В. День М: Когда началась Вторая мировая война?
Миф «Ледокола»: Накануне войны // Габриэль Городецкий
Владимир Невежин Стратегические замыслы Сталина накануне 22 июня 1941 года Впервые опубликовано: Отечественная история, 1999, № 5, с. 108—124.
ВИЖ. 1991. № 4. С. 36
ВОЕННАЯ ЛИТЕРАТУРА -[ Биографии ]- Гареев М. А. Маршал Жуков. Величие и уникальность полководческого искусства
ВОЕННАЯ ЛИТЕРАТУРА -[ Исследования ]- Городецкий Г. Роковой самообман: Сталин и нападение Германии на Советский Союз
М. И. Мельтюхов. Упущенный шанс Сталина. Советский Союз и борьба за Европу: 1939—1941. — М.: Вече, 2000
В. Л. Дорошенко, И. В. Павлова, Р. Ч. Раак. Не миф: речь Сталина 19 августа 1939 года//Вопросы истории. 2005, #8.
Невежин В. «Если завтра в поход…»: Подготовка к войне и идеологическая пропаганда в 30-х — 40-х годах. Серия «Великая Отечественная: Неизвестная война», Эксмо, 2007 г. ISBN 978-5-699-16625-1
В. А. Новобранец. Я предупреждал о войне Сталина. Записки военного разведчика. М.: Яуза: Эксмо, 2009 г.
Документы разведки не горят — Российская газета. 2011. 21 июня.
ВОЕННАЯ ЛИТЕРАТУРА -[ Мемуары ]- Кузнецов Н. Г. Накануне
22 июня 1941 года
Соцков Лев. «Сталин знал точную дату начала войны, но боялся обвинений в её развязывании» — Известия. 2011. 6 июля.
Хмельницкий В. А. Между мировыми войнами // НВО. 25.06.2010
Ссылки
П:
Портал «Великая Отечественная война»
Самуэльсон Леннарт. Становление военно-промышленного комплекса СССР. 1921—1941. — М.: АИРО-ХХ, 2001.
МЕЖДУНАРОДНЫЙ ФОНД «ДЕМОКРАТИЯ». ДОКУМЕНТЫ «1941» в 2-х книгах. Книга первая
МЕЖДУНАРОДНЫЙ ФОНД «ДЕМОКРАТИЯ». ДОКУМЕНТЫ «1941» в 2-х книгах. Книга вторая
Артём Кречетников, Би-би-си, Москва. Молотов в Берлине: на развилке истории. Русская служба Би-Би-Си (10 ноября 2010). Дата обращения 15 февраля 2011. Архивировано 18 марта 2012 года.
А. Широкоград. Кремль проводил чисто национальную политику
Нападение Германии на СССР: документы
Увидеть красный свет

Википедия

13.09.2019, 13:14

https://ru.wikipedia.org/wiki/Оккупация_территории_СССР_войсками_Третьего_рейха_ и_его_союзников
Материал из Википедии — свободной энциклопедии
Перейти к навигацииПерейти к поиску
Оккупация территории СССР войсками Третьего рейха и его союзников
Изображение
Продвижение войск нацистской Германии и её союзников на территорию СССР во время ВОВ по состоянию на конец сентября 1942 года.
«Оккупация территории СССР войсками Третьего рейха и его союзников» или «Немецкая оккупация СССР» — термины, которыми в советской и российской историографии принято обозначать любую форму контроля (оккупации) территории Советского Союза, занятой войсками гитлеровской Германии и её европейских союзников в ходе Второй мировой войны (с 22 июня 1941 года по 7 ноября 1944 года), вне зависимости от её формально-юридического статуса: некоторые территории были включены в состав германского рейха и имели гражданскую администрацию (см.: Рейхскомиссариат), другие находились в режиме собственно оккупации, то есть имели военную администрацию.

Вооружённое нападение 22 июня 1941 года на Советский Союз войск гитлеровской Германии и её европейских союзников (Румынии, Финляндии, Венгрии, Словакии и Италии), ознаменовавшее для СССР начало Великой Отечественной войны, привело к установлению на части территории СССР приблизительно с одной третью населения страны контроля государств-оккупантов. Территории Белорусской, Украинской, Эстонской, Латвийской и Литовской союзных республик, а также тринадцати краёв и областей РСФСР находились под контролем Третьего рейха; территории Молдавской ССР и некоторых районов юга Украинской ССР — под управлением Румынии (Транснистрия); часть Карело-Финской ССР была занята войсками Финляндии (см.: Карело-Финская ССР во время Великой Отечественной войны).

Содержание
1 Цели Германии на Востоке
2 Рейхскомиссариаты
2.1 Остланд и Московия
2.2 Украина
2.3 Прибалтика
2.4 Кавказ
3 Подготовка к войне и начальный период боевых действий
4 Управление оккупированными территориями
5 Репрессии
6 Разоблачение и наказание
7 Оценки характера оккупационной администрации
8 Масштабы оккупации
9 В искусстве
10 См. также
11 Примечания
12 Литература
13 Ссылки
Цели Германии на Востоке

В этой статье или разделе имеется избыток цитат либо слишком длинные цитаты.
Излишние и чрезмерно большие цитаты следует обобщить и переписать своими словами. Возможно, эти цитаты будут более уместны в Викицитатнике или в Викитеке.
Основные статьи: Операция «Барбаросса», План «Ольденбург», План голода и Предыстория Великой Отечественной войны

Первые дни оккупации территории СССР (июнь 1941 года). Войска вермахта продвигаются на восток, сбросив в кювет трупы убитых людей.
Images.png Внешние изображения
Image-silk.png Тематический каталог «На оккупированной территории» (фотодокументы). Сайт «Победа. 1941–1945», размещённый на общероссийском портале «Архивы России» Федерального архивного агентства (Росархив) victory.rusarchives.ru
О военно-политических и идеологических целях «войны на Востоке» свидетельствуют, в частности, следующие документы[1]:
Начальник штаба оперативного руководства ОКВ после соответствующей правки возвратил представленный ему 18 декабря 1940 года отделом «Оборона страны» проект документа «Указания относительно специальных проблем директивы № 21 (вариант плана „Барбаросса“)», сделав приписку о том, что данный проект может быть доложен фюреру после доработки в соответствии с нижеследующим его положением:

«Предстоящая война явится не только вооружённой борьбой, но и одновременно борьбой двух мировоззрений. Чтобы выиграть эту войну в условиях, когда противник располагает огромной территорией, недостаточно разбить его вооружённые силы, эту территорию следует разделить на несколько государств, возглавляемых своими собственными правительствами, с которыми мы могли бы заключить мирные договоры.

Создание подобных правительств требует большого политического мастерства и разработки хорошо продуманных общих принципов.

Всякая революция крупного масштаба вызывает к жизни такие явления, которые нельзя просто отбросить в сторону. Социалистические идеи в нынешней России уже невозможно искоренить. Эти идеи могут послужить внутриполитической основой при создании новых государств и правительств. Еврейско-большевистская интеллигенция, представляющая собой угнетателя народа, должна быть удалена со сцены. Бывшая буржуазно-аристократическая интеллигенция, если она ещё и есть, в первую очередь среди эмигрантов, также не должна допускаться к власти. Она не воспримется русским народом и, кроме того, она враждебна по отношению к немецкой нации. Это особенно заметно в бывших прибалтийских государствах. Кроме того, мы ни в коем случае не должны допустить замены большевистского государства националистической Россией, которая в конечном счете (о чём свидетельствует история) будет вновь противостоять Германии.

Наша задача и заключается в том, чтобы как можно быстрее с наименьшей затратой военных усилий создать эти зависимые от нас социалистические государства.

Эта задача настолько трудна, что одна армия решить её не в состоянии».

30.3.1941 г. … 11.00. Большое совещание у фюрера. Почти 2,5-часовая речь…

Борьба двух идеологий… Огромная опасность коммунизма для будущего. Мы должны исходить из принципа солдатского товарищества. Коммунист никогда не был и никогда не станет нашим товарищем. Речь идет о борьбе на уничтожение. Если мы не будем так смотреть, то, хотя мы и разобьём врага, через 30 лет снова возникнет коммунистическая опасность. Мы ведём войну не для того, чтобы законсервировать своего противника.

Будущая политическая карта России: Северная Россия принадлежит Финляндии, протектораты в Прибалтике, Украина, Белоруссия.

Борьба против России: уничтожение большевистских комиссаров и коммунистической интеллигенции. Новые государства должны быть социалистскими, но без собственной интеллигенции. Не следует допускать, чтобы образовалась новая интеллигенция. Здесь достаточно будет лишь примитивной социалистской интеллигенции. Следует вести борьбу против яда деморализации. Это далеко не военно-судебный вопрос. Командиры частей и подразделений обязаны знать цели войны. Они должны руководить в борьбе…, прочно держать войска в своих руках. Командир должен отдавать свои приказы, учитывая настроение войск.

Война будет резко отличаться от войны на Западе. На Востоке жестокость является благом на будущее. Командиры должны пойти на жертвы и преодолеть свои колебания…

— Дневник начальника генерального штаба сухопутных сил Ф. Гальдера[2]
Экономические цели сформулированы в директиве рейхсмаршала Геринга (написано не позднее 16 июня 1941 года):
I. Согласно приказам фюрера, необходимо принять все меры к немедленному и возможно более полному использованию оккупированных областей в интересах Германии. Все мероприятия, которые могли бы воспрепятствовать достижению этой цели, должны быть отложены или вовсе оставлены.

II. Использование подлежащих оккупации областей должно проводиться в первую очередь в области продовольственной и нефтяной отраслей хозяйства. Получить для Германии как можно больше продовольствия и нефти — такова главная экономическая цель кампании. Наряду с этим германской промышленности должны быть предоставлены и другие сырьевые продукты из оккупированных областей, насколько это технически возможно и с учётом сохранения промышленности в этих областях. Что касается рода и объёма промышленного производства оккупированных областей, которые надлежит сохранить, восстановить или организовать вновь, это следует также определить в самую первую очередь в соответствии с требованиями, которые ставит использование сельского хозяйства и нефтяной промышленности для германской военной экономики.

В этом явно выражаются установки по руководству экономикой в оккупированных областях. Это относится как к главным целям, так и к отдельным задачам, помогающим их достижению. Кроме того, это ещё говорит о том, что задачи, не согласующиеся с основной целевой установкой или мешающие выдержать её, должны быть оставлены, если даже их проведение в определённых случаях и кажется желательным. Совершенно неуместна точка зрения, будто оккупированные области должны быть возможно скорее приведены в порядок, а экономика их — восстановлена. Напротив, отношение к отдельным частям страны должно быть дифференцированным. Развитие хозяйства и поддержание порядка следует проводить только в тех областях, где мы можем добыть значительные резервы сельскохозяйственных продуктов и нефти. А в остальных частях страны, которые не могут прокормить сами себя, то есть в Средней и Северной России, экономическая деятельность должна ограничиваться использованием обнаруженных запасов.

— Главные экономические задачи[3]
Рейхскомиссариаты
Основная статья: Рейхскомиссариат

Агитационный плакат рейхскомиссариата Украина (на украинском языке): «Воины Гитлера — это друзья народа».

Объявление немецкого коменданта в селе Мариновка на территории Донбасса Украинской ССР в годы германской оккупации.
Остланд и Московия
Основные статьи: Рейхскомиссариат Остланд и Рейхскомиссариат Московия
17 июля 1941 года на основании декрета Гитлера «О гражданском управлении в оккупированных восточных областях» было создано Имперское министерство оккупированных восточных территорий (нем. Reichsministerium für die besetzten Ostgebiete (RMfdbO)). Возглавил его Альфред Розенберг. В этот же день учреждены две административные единицы Великогерманского рейха — Рейхскомиссариат Остланд, включавший в себя Прибалтику и Западную Белоруссию и подразделявшийся на четыре генеральных округа (нем. Generalbezirke), Estland, Lettland, Litauen и Weißruthenien, и Рейхскомиссариат Московия, который должен был включить всю европейскую часть России, за исключением юга и западных областей (Псков и др.), вошедших в «Остланд». К этому моменту территория последнего была захвачена почти полностью, за исключением северной части Эстонии.

Украина
Основная статья: Рейхскомиссариат Украина
30 июня 1941 года, после отступления советских войск из города Львова Украинской ССР и вхождения в него утром того же дня первых подразделений вермахта, Организация украинских националистов (ОУН(б)/ОУН(р)) во главе со Степаном Бандерой провозгласила создание Украинского государства, которое «будет тесно сотрудничать с национал-социалистической Великой Германией под руководством вождя Адольфа Гитлера, создающего новый порядок в Европе и всём мире». Председателем правительства — «Украинского государственного правления» — был назначен Ярослав Стецько. Позднее, после оккупации вермахтом Киева, конкурировавшая ОУН(м) Андрея Мельника провозгласила создание Украинского национального совета. Однако власти Третьего рейха не признали ни одно из новопровозглашённых правительств. Их члены поочерёдно несколько раз арестовывались, а впоследствии были отправлены в концлагеря (до сентября 1944 года).

20 августа 1941 года декретом Адольфа Гитлера был учреждён рейхскомиссариат Украина, со столицей в городе Ровно, как административная единица Великогерманского рейха. Рейхскомиссариат включал в себя захваченные войсками нацистской Германии территории Украинской ССР за вычетом дистрикта Галиция (передававшегося под контроль Генерал-губернаторства), Транснистрии (Заднестровья) и Северной Буковины, отходивших Румынии, и, позже, выделения Таврии (Крыма), аннексированной Германией под будущую немецкую колонизацию как Готия (Готенгау). Кроме того, рейхскомиссариат Украина должен был позже охватить также области РСФСР: Курскую, Воронежскую, Орловскую, Ростовскую, Тамбовскую, Саратовскую и Сталинградскую.

На протяжении всего периода оккупации, вплоть до полного освобождения Красной армией территории Украинской ССР от германской оккупации в ноябре 1944 года, должность рейхскомиссара занимал Эрих Кох.

Прибалтика
Основные статьи: Рейхскомиссариат Остланд и Оккупация Литвы нацистской Германией
Planned section.svg
Этот раздел статьи ещё не написан.
Согласно замыслу одного или нескольких участников Википедии, на этом месте должен располагаться специальный раздел.
Вы можете помочь проекту, написав этот раздел. Эта отметка установлена 31 января 2017 года.
Кавказ
Основная статья: Рейхскомиссариат Кавказ
На Кавказе предполагалось создать автономную область (рейхскомиссариат) в составе Третьего рейха. Столица — Тбилиси (предполагаемая) . Территория охватывала бы весь советский Кавказ от Турции и Ирана до Дона и Волги. В составе рейхскомиссариата планировалось создать национальные образования.

Подготовка к войне и начальный период боевых действий
Как пишет российский историк Геннадий Бордюгов, «политическое и военное руководство Германии с самого начала… потребовало от солдат готовности к противоправным, преступным, по сути, действиям. Представления Гитлера на этот счёт были последовательным развитием тех политических принципов, которые он изложил в своих книгах, написанных ещё в 1920-е годы… Как уже говорилось выше, 30 марта 1941 года на секретном совещании Гитлер, выступая перед 250 генералами, войскам которых предстояло участвовать в операции „Барбаросса“, назвал большевизм проявлением „социальной преступности“. Он заявил, что „речь идет о борьбе на уничтожение“».[4]

Согласно приказу начальника верховного командования вермахта генерал-фельдмаршала Кейтеля от 13 мая 1941 года «О военной подсудности в районе „Барбаросса“ и об особых полномочиях войск», подписанному им на основании распоряжений Гитлера, фактически объявлялся режим неограниченного террора на территории СССР, занятой немецкими войсками. В приказе содержался пункт, фактически освобождавший оккупантов от ответственности за преступления против гражданского населения: «Возбуждение преследования за действия, совершенные военнослужащими и обслуживающим персоналом по отношению к враждебным гражданским лицам, не является обязательным даже в тех случаях, когда эти действия одновременно составляют военное преступление или проступок».

19 мая 1941 года были приняты «Руководящие указания о поведении войск в России», ограничивавшие уголовное преследование немецких военнослужащих.

23 июля 1941 года, уже в ходе военных действий, Кейтель отдал приказ войскам о необходимости применения самых суровых мер в отношении гражданского населения: «Частям, назначенным для охраны оккупированных восточных районов, ввиду их обширности следует подавлять сопротивление гражданского населения не методом юридического наказания преступников, а путём запугивания с тем, чтобы отбить у него всякую охоту продолжать борьбу… Для поддержания порядка командующие не должны требовать подкреплений, а применять самые драконовские меры».[4]

Геннадий Бордюгов указывает также на существование других документальных подтверждений отношения немецких военачальников к гражданскому населению, оказавшемуся в зоне боевых действий, — так, командующий 6-й армией фон Райхенау требует (10 июля 1941 года) расстреливать «солдат в штатском, которых легко узнать по короткой стрижке», и «гражданских лиц, манеры и поведение которых представляются враждебными», генерал Г. Хот (ноябрь 1941 года) — «немедленно и безжалостно пресекать каждый шаг активного или пассивного сопротивления», командир 254-й дивизии генерал-лейтенант фон Вешнитта (2 декабря 1941 года) — «стрелять без предупреждения в любое гражданское лицо любого возраста и пола, которое приближается к передовой» и «немедленно расстреливать любого, подозреваемого в шпионаже».[4]

16 декабря 1942 года Кейтель подписал директиву «Борьба с бандами», в которой подтвердил, что немецкие войска «имеют право и обязаны применять в этой борьбе любые средства, без ограничения, также против женщин и детей, если это только способствует успеху».[4]

Управление оккупированными территориями
См. также: План «Ост»
20 апреля 1941 года Гитлер предложил одному из идеологов национал-социализма Альфреду Розенбергу возглавить осуществление оккупационной политики на Востоке. 9 мая Розенберг представил Гитлеру проект директив по восточной политике, который, в частности, предусматривал расчленение СССР на ряд губернаторств.

17 июля 1941 года на основании распоряжения Гитлера «О гражданском управлении в оккупированных восточных областях» под руководством Розенберга было сформировано Имперское министерство по делам оккупированных восточных территорий. Ему подчинялись рейхскомиссариаты:

Рейхскомиссариат Остланд (центр — Рига), включавший территорию прибалтийских республик СССР и Белоруссии (рейхскомиссар Генрих Лозе);
Рейхскомиссариат Украина (центр — Ровно), в который вошла территория Украины, за исключением нескольких областей Западной Украины, а также часть белорусских областей — юг Брестской области, почти вся Гомельская и часть Пинской и Полесской областей (рейхскомиссар Эрих Кох).

Свидетельство о смерти гражданки Белорусской ССР (выданное 29.05.1948). Причина смерти — «расстреляна немецкими оккупантами» 11 февраля 1942 года.
Предусматривалось также создание рейхскомиссариатов «Кавказ» (центр — Тбилиси, рейхскомиссар А. Шикеданц), «Московия» (Центральная Россия до Урала; рейхскомиссар 3. Каше), «Туркестан» (территория Средней Азии). Аппараты рейхскомиссариатов «Кавказ», «Московия» и «Туркестан» были сформированы в 1941 году, однако к работе приступили лишь некоторые административные органы на Кавказе и в Центральной России.

После освобождения советскими войсками территории СССР аппарат рейхскомиссариатов был эвакуирован, министерство фактически расформировано, а его состав — мобилизован в ходе мероприятий по ведению тотальной войны.

Другие административно-территориальные образования Третьего рейха на оккупированных советских территориях:

Дистрикт Галиция в составе Генерал-губернаторства,
Локотское самоуправление;
Белорусская центральная рада.
Территории к востоку от рейхскомиссариатов «Остланд» и «Украина» находились под военным управлением главнокомандующего немецкими сухопутными войсками, командующих группами войск и армий.

Рейхскомиссариаты в административно-территориальном отношении состояли из генеральных округов, областей (гебитов), округов, районов, уездов, волостей, которые возглавляли генеральные, гебит- и районные комиссары.

Оккупированные области РСФСР не имели единой гражданской администрации и унифицированного управления. В городах создавались управы, в сельских районах — комендатуры.

Вся полнота власти в районах (волостях) принадлежала соответствующим военным комендантам. В волостях назначались старшины (бургомистры), в деревнях и селах — старосты. Все бывшие советские органы были распущены, общественные организации — запрещены.

Порядок в сельских районах обеспечивали полицейские, в крупных населённых пунктах — подразделения СС и охранные части.

Был введён строгий учёт местного населения, которое подлежало регистрации в полиции. Жителям запрещалось без разрешения властей покидать места постоянного проживания.

Обычным наказанием за нарушение распоряжений оккупационных властей и средством устрашения населения служила смертная казнь через повешение — например, за пользование колодцами, которыми пользовались немецкие солдаты, или за нахождение в запретной зоне железной дороги.

Местное население обязано вести себя в соответствии с немецкими законами и с приказами, изданными для него немецкими властями. Поскольку местные жители не являются немецкими подданными или лицами немецкой национальности, они подлежат следующему особому положению о наказаниях:

Все лица, осуществляющие акт насилия против немецкой империи или против органов власти, находящихся на территории оккупированных восточных областей,
все лица, намеренно разрушающие учреждения, принадлежащие немецким властям, объекты, служащие деятельности немецких властей, или сооружения, служащие общественным интересам,
все лица, распространяющие враждебные немцам слухи путём ведения ненавистнической или подстрекательской пропаганды,
все лица, подстрекающие к неподчинению указам или постановлениям немецких властей,
все лица, совершающие акты насилия, направленные против немецких граждан или лиц немецкой национальности в связи с их принадлежностью к немецкому народу,
все лица, совершающие акты насилия против военнослужащих немецкой армии, немецкой полиции, в том числе её вспомогательных сил, представителей управления государственной трудовой повинности, работников немецких властей, служебных органов или партийных организации НСДАП,
все лица, намеренно совершающие поджоги и тем самым разрушающие общенемецкое имущество или же имущество немецких граждан либо лиц немецкой национальности,
подлежат смертной казни, а в менее тяжелых случаях — заключению в каторжную тюрьму.

— Указ Министра по делам оккупированных восточных территорий Альфреда Розенберга о вынесении специальными судами приговоров о смертной казни лицам, не повинующимся оккупационным властям, Берлин, 23 августа 1941 года.[5]
Снабжение населения продовольствием со стороны оккупационных властей не было, в особенно трудных условиях оказались городские жители. На оккупированных территориях повсеместно были установлены штрафы, телесные наказания, натуральные и денежные налоги, размеры которых большей частью устанавливались оккупационными властями произвольно. Литература и немецкие периодические издания на оккупированной территории СССР в годы Великой Отечественной войны несли, в основном, пропагандистскую нагрузку.

Репрессии

В этой статье или разделе имеется избыток цитат либо слишком длинные цитаты.
Излишние и чрезмерно большие цитаты следует обобщить и переписать своими словами. Возможно, эти цитаты будут более уместны в Викицитатнике или в Викитеке.
Основная статья: Политика Третьего Рейха в отношении гражданского населения на оккупированных территориях СССР
См. также: Латвия в годы Великой Отечественной войны
Операция проходила планомерно, исключая сдвиги некоторых её этапов во времени. Основная причина их была следующая. На карте населенный пункт Борки показан как компактно расположенное село. В действительности оказалось, что этот поселок простирается на 6 — 7 км в длину и ширину. Когда с рассветом это было мною установлено, я расширил оцепление с восточной стороны и организовал охват села в форме клещей при одновременном увеличении дистанции между постами. В результате мне удалось захватить и доставить к месту сбора всех жителей села без исключения. Благоприятным оказалось, что цель, для которой сгонялось население, до последнего момента была ему неизвестна. На месте сбора царило спокойствие, количество постов было сведено до минимуму, и высвободившиеся силы могли быть использованы в дальнейшем ходе операции. Команда могильщиков получила лопаты лишь на месте расстрела, благодаря чему население осталось в неведении о предстоящем. Незаметно установленные легкие пулеметы подавили с самого начала поднявшуюся было панику, когда прозвучали первые выстрелы с места расстрела, расположенного в 700 м от села. Двое мужчин пытались бежать, но через несколько шагов упали, пораженные пулеметным огнём. Расстрел начался в 9 час. 00 мин. и закончился в 18 час. 00 мин. Из 809 согнанных 104 человека (политически благонадежные семьи) были отпущены, среди них были рабочие имения Мокраны. Расстрел проходил без всяких осложнений, подготовительные мероприятия оказались весьма целесообразными.

Конфискация зерна и инвентаря происходила, если не считать сдвига во времени, планомерно. Число подвод оказалось достаточным, так как количество зерна было не велико и пункты ссыпки необмолоченного зерна расположены не очень далеко…

Домашняя утварь и сельскохозяйственный инвентарь были увезены подводами с хлебом.

Привожу численный итог расстрела. Расстреляно 705 человек, из них мужчин — 203, женщин — 372, детей — 130.

Количество собранного скота может быть определено лишь приблизительно, так как на сборном пункте учета не производилось: лошадей — 45, крупного рогатого скота — 250, телят — 65, свиней и поросят — 450 и овец — 300. Домашнюю птицу можно было обнаружить только в отдельных случаях. То, что удалось найти, было передано отпущенным жителям.

Из инвентаря собрано: 70 телег, 200 плугов и борон, 5 веялок, 25 соломорезок и прочий мелкий инвентарь.

Все конфискованное зерно, инвентарь и скот переданы управителю государственного имения Мокраны…

При проведении операции в Борках израсходовано: винтовочных патронов — 786, патронов для автоматов — 2496 штук. Потерь в роте не было. Один вахтмистр с подозрением на желтуху отправлен в госпиталь в Брест.

— Зам. командира роты обер-лейтенант охранной полиции Мюллер (ЦГАОР СССР, ф. 7021, оп. 148, д. 2, л 358—362.)[источник не указан 614 дней]
См. также: Советские военнопленные во время Великой Отечественной войны
На оккупированной территории СССР происходили случаи уничтожения советских военнопленных, попавших в руки наступающих немецких войск.
Поселок Дарница находится на левом берегу Днепра в 12 км от Киева, где сходятся железнодорожные линии, соединяющие Киев с Москвой и Харьковом. Он расположен среди леса, который с севера и востока переходит в крупный лесной массив. Ещё осенью 1941 года немецкими военными властями это место было избрано для устройства лагерей военнопленных. Один из этих лагерей расположен на окраине Дарницы, между проходящим здесь шоссе и колеей железной дороги. Он занимает огромную площадь длиной 1,5 км и шириной около 1 км… По сообщению очевидцев и лиц, содержавшихся в лагере, последний был всегда ещё оцеплен вооруженными часовыми с собаками, которые не подпускали на близкое расстояние приходящих родственников. Как показывают многочисленные свидетели, очевидцы и бывшие военнопленные, в лагере царил дикий, безудержный произвол. Жестокий режим, истязания и глумление над самыми элементарными человеческими правами, полное лишение пищи в течение продолжительного времени, холод, отсутствие возможности согреться и другие невыносимые условия существования влекли за собой тяжелое истощение, массовые заболевания и, как естественное следствие этого, очень высокую смертность. Помимо этого, количество жертв постоянно пополнялось ещё систематически производимыми расстрелами в массовом количестве…

Комиссия, основываясь на результатах судебно-медицинских исследований извлеченных трупов, на изучении материалов следствия и, принимая во внимание количественные показатели трупов в разрытых ямах-могилах, а также данные обследования участков территории массовых погребений, приходит к выводу, что:

1. В указанных выше пунктах поселка Дарница и его окрестностях количество трупов военнопленных и других советских граждан, умерщвленных и погибших в период временной оккупации немцами, исчисляется свыше 68 тыс., распределяясь следующим образом:

а) на территории леса, около большого лагеря — 11 тыс. трупов,
б) на кладбище и прилегающих к нему участках — 40 тыс. трупов,
в) в других местах Дарницы и её окрестностей — 17 тыс. трупов.

— из Акта о расследовании массового истребления советских военнопленных в лагерях поселка Дарница Киевской области от 18 декабря 1943, составленного Киевской областной комиссией (ЦГАОР СССР. ф. 7021. оп. 65, д. 235, л. 426—50)[источник не указан 614 дней]
Также «Совинформбюро» докладывало о немецких преступлениях:[источник не указан 614 дней]
23 сентября 1942 года рота «Нюрнберг» 3-го батальона 15-го полицейского полка под командованием обер-лейтенанта Глюкса, в которую входили немецкие полицейские из города Нюрнберг, вместе с националистами из вспомогательной полиции (полицаев из Ратного, Каменя-Каширского, белорусских городов Малориты, Дывына) окружила село Кортелисы. Его жителей согнали в центр и расстреляли из пулеметов. Село было уничтожено. В Кортелисах на мемориальных плитах вычеканено: «Здесь и в 20 близлежащих хуторах 23 сентября 1942 года погибли 2875 человек, в том числе 1620 детей, сожжено 715 усадеб».

Во второй половине марта, после вторичной оккупации Харькова немецкими войсками, туда прибыла команда палачей под названием «ЭК-5». В первые же дни эта команда арестовала 2.500 советских граждан и расстреляла их в селе Куряж (в 12 километрах от Харькова). Эта же команда расстреляла в лесопарке около 3.000 советских граждан, среди которых было много женщин и детей. В августе текущего года, за несколько дней до своего бегства из Харькова, гитлеровцы увезли 500 жителей в село Куряж и зверски убили их.

Немецко-фашистские мерзавцы зверски убивают нетрудоспособных и больных советских граждан, насильно угнанных немецкими войсками при отступлении. В посёлке Гурки, Витебской области, 25 ноября немцы отравили супом два эшелона, в которых было много больных советских граждан. В Минске только за два дня 18 и 19 ноября фашистские изверги отравили около 1.500 нетрудоспособных стариков, женщин и детей. Трупы отравленных сожжены.

Ниже публикуется акт о чудовищных зверствах немецко-фашистских мерзавцев в хуторах Ленинский, Дьяки и Вдовин Хутор, Кировоградской области: «Девятнадцатого октября 1943 года немцы сожгли дотла населённые пункты Вдовин Хутор, Дьяки и Ленинский и истребили почти всех мирных жителей. Огнём уничтожено 276 домов со всеми надворными постройками и имуществом колхозников. Гитлеровцы расстреляли, сожгли и удушили 1.070 женщин, стариков и детей.

Получены новые сообщения о зверских расправах немецко-фашистских мерзавцев над мирными советскими гражданами. На станции Лесная, Барановичской области, скопилось много тысяч жителей, которых немцы при отступлении насильно угоняли из родных сёл и городов на каторгу в Германию. В конце ноября после беглого медицинского осмотра гитлеровцы отобрали свыше 900 нетрудоспособных и больных и расстреляли их.

В гор. Борисове, Минской области, скопилось большое количество мирных жителей, угнанных, немцами из разных районов. В середине ноября немецкие власти начали сортировать эвакуированных. Трудоспособных мужчин и женщин гитлеровцы отправляют на каторгу в Германию. Всех нетрудоспособных, в том числе и детей, немецкие людоеды расстреливают. Только за два дня—15 и 16 ноября в гор. Борисове немецко-фашистские изверги убили 840 советских граждан, в большинстве стариков, детей и больных.

Жители деревни Лыково, Орловской области, составили акт о чудовищных злодеяниях гитлеровских мерзавцев. В акте говорится, что немцы, отступая из Лыкова, подожгли деревню со всех концов. Сгорели все 100 жилых домов колхозников, надворные и хозяйственные постройки. Жители пытались скрыться от огня в подвалах, погребах и ямах. Тогда немцы стали забрасывать их гранатами, а всех пытавшихся спастись расстреливали из пулемётов и автоматов. В результате этой дикой расправы немецких бандитов из 730 мирных жителей деревни в живых осталось всего 50 человек. (680)

Немецко-фашистские мерзавцы разрушили дотла колонию и село Малин, Острожецкого района, Ровенской области. Комиссия, расследовавшая чудовищные злодеяния гитлеровцев, составила акт, в котором говорится: «Рано утром немцы оцепили колонию и село Малин и согнали всё население на площадь. Затем гитлеровцы заперли мужчин в школе и церкви, а женщин и детей — в сараях. Фашистские убийцы обложили деревянные здания школы, церкви и сараи соломой, облили керосином и подожгли. У дверей и окон караулили немецкие часовые. Они расстреливали из автоматов каждого, кто пытался выбраться из огня и спастись. Гитлеровские изверги за этот день убили и сожгли 603 советских гражданина, из них 205 малолетних детей. Фашистские бандиты сожгли также 355 жилых домов и хозяйственных построек».

В ходе отступления 17 армии из Крыма в Севастополь 11 апреля 1944 г., один из отрядов крымских партизан захватил город Старый Крым. Тем самым была перерезана дорога отступавшим из Керчи подразделениям 98 пехотной дивизии из состава 5 армейского корпуса 17 армии. Вечером того же дня, к городу вышел один из полков этой дивизии, усиленный танками и штурмовыми орудиями. В ходе ночного боя немцам удалось захватить один из городских кварталов (улицы Северная, Полины Осипенко, Сулу-Дарья), который находился в их руках 12 часов. За это время немецкие пехотинцы уничтожили все его население - 584 человека. Поскольку условия боя не позволяли, как это обычно делалось, согнать обреченных в одно место, то немецкие пехотинцы методично прочесывали дом за домом, расстреливая всех, кто попадался им на глаза, независимо от пола и возраста.

Когда гитлеровцы начали массовую отправку советских граждан на каторгу в Германию, многие жители гор. Керчи ушли в каменоломни. Немцы оцепили каменоломни колючей проволокой и вывесили объявление: «Кто будет замечен возле пещер — будет расстрелян на месте». Во многих местах около выходов из пещер немцы заложили мины. Перед отступлением из посёлка Аджим-Ушкай фашистские людоеды загнали в катакомбу 500 жителей и расстреляли их.

Ниже публикуется акт о зверствах немецко-фашистских мерзавцев в посёлке Кирпичного завода и селе Куяльник, Одесской области: «Отступая под ударами Красной Армии, гитлеровцы вымещали свою злобу на мирных жителях. Девятого апреля немецкие солдаты и офицеры загнали в глиняный карьер женщин, детей и стариков и учинили над ними зверскую расправу. Фашистские палачи расстреливали ни в чём не повинных мирных советских людей из автоматов и пистолетов. Немецкие изверги в течение этого дня убили до 400 жителей. От рук фашистских палачей погибло более 30 малолетних детей».

Объявление коменданта гор. Киева генерал-майора Эбергарда о расстреле жителей гор. Киев 22 ноября 1941 г. "В Киеве злонамеренно попорчены средства связи (телефон, телеграф, кабель). Так как вредителей нельзя было дольше терпеть, то в городе было расстреляно 400 мужчин, что должно послужить предостережением для населения. Требую ещё раз о всяких подозрительных случаях немедленно сообщать немецким войскам или немецкой полиции, для того чтобы в надлежащей мере были наказаны преступники. Эбергард, генерал-майор и комендант города"

С первых же дней оккупации местечка Чарторийск, Волынской области, немцы начали производить повальные грабежи и массовые убийства. Расстрелы мирных советских граждан происходили в овраге за кладбищем, близ урочища Котелец. Особенно жестоко расправлялись немцы с интеллигенцией. Они расстреляли учителя Гордия Свенты вместе с четырнадцатилетним сыном, зверски замучили и убили учителя Григория Чеба. В конце января текущего года в местечко прибыл отряд эсэсовцев, который согнал жителей на строительство оборонительных сооружений. Когда работы были закончены, немецко-фашистские изверги расстреляли свыше 400 мирных советских граждан, работавших на строительстве укреплений.

Дикие зверства учинили немецко-фашистские мерзавцы в сёлах Большая Обуховка и Бакумовка, Миргородского района, Полтавской области. Только за два дня гитлеровские палачи расстреляли в Большой Обуховке 370 советских граждан. Немцы ходили из дома в дом и убивали всех, кого находили. Фашистские бандиты сожгли более 150 жилых домов.

Отступавшие немецкие изверги учинили неслыханное зверство над населением деревень Санники, Малиновка и Решетовка, Калининской области. Все три деревни сожжены дотла. Жители селений в количестве 301 человека — женщины, старики и дети — расстреляны и сожжены немцами. Наши передовые части, занявшие эти деревни, смогли извлечь из груды трупов только 10 тяжело раненных женщин и детей. Остальные погибли.

Так, в октябре прошлого года гитлеровские изверги расстреляли в совхозе 300 мирных жителей Симферополя. Фашистские палачи свезли трупы расстрелянных в поле, сложили в штабеля, облили бензином и сожгли.

Отступая под натиском наших частей, немцы расстреляли и замучили более 300 мирных жителей в селе Большая Гомольша. В соседнем селе гитлеровцы сожгли хаты, забрали у колхозников всё имущество и продукты и расстреляли 25 стариков и подростков.

Гитлеровские людоеды истребляют мирных жителей оккупированных советских городов и сёл. В городе Таганроге только за последнее время замучены и расстреляны многие сотни людей. 18 января в городе неизвестными были убиты один немецкий офицер и 5 солдат. В связи с этим 19 января во дворе завода № 31 было расстреляно 300 ни в чём не повинных стариков, женщин и детей. 29 января на окраине города расстреляли 75 человек. 31 января расстреляно 35 женщин и детей, 4 февраля за повреждение телеграфной связи расстреляно 153 человека, 8 и 9 февраля расстреляно 250 человек.

В Порховском районе вспомнят сожженных фашистами жителей деревни Красуха. 27 ноября исполняется 65 лет с того трагического момента, когда в 1943 году фашистские оккупанты согнали всех жителей деревни Красухи в сарай, облили бензином и сожгли. В огне и муках погибли 280 детей, женщин, стариков.Поводом к расправе послужило то, что в ноябре 1943 года между Порховом и Островом, близ деревни, взрывом была уничтожена автомашина фашистского командования.

Немецко-фашистские мерзавцы истребляют мирное население оккупированных ими районов Смоленской области. Недавно карательный отряд эсэсовцев учинил зверскую расправу над жителями деревни Лениницы. Гитлеровцы сожгли в этой деревне 20 жилых домов, замучили и расстреляли 270 женщин, детей и стариков.

В декабре 1942 г. фашисты полностью уничтожили села Мочалище, где в огне погибло 267 человек, и Ракитное, в котором было убито 197 жителей, а 77 — заживо сожжено.

Жители села Озеряны, Черниговской области, рассказали о чудовищных зверствах немецко-фашистских мерзавцев: «За время оккупации гитлеровцы зверски замучили сотни мирных жителей. 19 марта 1943 года немецкие изверги сожгли 93 хозяйства со всеми надворными постройками. В огне погибло 267 жителей, которых немцы не выпустили из домов.

Матреновка — сестра таких деревень, как Хатынь, Лидице, Орадур, чья судьба стала одной из самых печальных страниц Второй мировой. Трагедия в Матреновке произошла 20 мая 1943 года: немецкие солдаты вошли в деревню, чтобы покарать непокорных матреновцев, помогавших партизанам. Жители попытались бежать, но их тут же перехватывали и заталкивали в развалины уцелевшей бани. Когда здание было заполнено, гитлеровцы заперли двери, облили стены бензином и подожгли. В тот день оборвалась жизнь 253 матреновцев: детей, женщин, стариков.

Жители города Белая Церковь, Киевской области, составили акт о зверствах немецко-фашистских оккупантов. В акте говорится: «… В январе 1944 года гестаповцы загнали 250 человек в один из домов в предместье города. Фашистские мерзавцы облили дом бензином и живьём сожгли запертых там советских людей… »

В деревне Серники фашисты собрали около 250 местных жителей и принудили рыть яму. Когда яма была выкопана, фашистские изверги открыли огонь из пулемётов и расстреляли всех собранных жителей.

Получено сообщение о новых чудовищных злодеяниях немецко-фашистских мерзавцев. Гитлеровцы ограбили Макарьевский дом инвалидок (Ленинградская область), отняли у беззащитных женщин всё продовольствие и тем самым обрекли их на голодную смерть. За короткий срок 60 человек умерли от голода. Вскоре гестаповцы выгнали 244 оставшиеся в живых женщины в поле и расстреляли их из пулемётов.

В ночь на 8 марта на станции Шидловская гитлеровские бандиты загнали в вагоны всё мужское население села Знаменка и открыли по вагонам стрельбу из автоматов. Из 250 человек осталось в живых только 40 человек. (210)

Заставить людей работать на столь ужасных условиях было просто. На стенах комендатур висели грозные предупреждения: «Кто отказывается от работы, считается врагом германского государства и будет расстрелян». Это были не шутки: когда в поселке Мизихеева Поляна под Краснодаром люди отказались выйти на лесоразработки, 207 человек были немедленно расстреляны.

При отступлении немцев от деревни Драчево Гжатского района в марте 1943 года помощник начальника немецкой полевой жандармерии лейтенант Бос согнал в дом колхозницы Чистяковой 200 жителей из деревень Драчево, Злобино, Астахово, Мишино, закрыл двери и поджег дом, в котором сгорели все 200 человек.

В деревне Басманово Смоленской области немцы «выгнали в поле более 200 школьников, прибывших в деревню на уборку урожая, окружили их и перестреляли. Большую группу школьниц они вывезли в свой тыл «для господ офицеров»

Гитлеровские бандиты сожгли в селениях Голубовка и Большая Берёзка, Сумской области, 500 дворов. Палачи замучили, сожгли живьём и расстреляли 200 мирных жителей.

В Сахновщине немецкие палачи расстреляли свыше 200 местных жителей. (1942)

Разоблачение и наказание
Основные статьи: Чрезвычайная государственная комиссия по установлению и расследованию злодеяний немецко-фашистских захватчиков и Нюрнбергский процесс
Оценки характера оккупационной администрации

Айнзатцгруппа расстреливает евреев, Каунас, 1942 год.
По мнению российского историка А. Р. Дюкова

«жестокость оккупационного режима была такова, что, по самым скромным подсчётам, каждый пятый из оказавшихся под оккупацией семидесяти миллионов советских граждан не дожил до Победы».[6]
По оценке Тэйлора, представителя обвинения от США на Нюрнбергском процессе

«зверства, совершённые вооружёнными силами и другими организациями Третьего рейха на Востоке, были такими потрясающе чудовищными, что человеческий разум с трудом может их постичь… Я думаю, анализ покажет, что это были не просто сумасшествие и жажда крови. Наоборот, налицо имелись метод и цель. Эти зверства имели место в результате тщательно рассчитанных приказов и директив, изданных до или во время нападения на Советский Союз и представляющих собой последовательную логическую систему».[6]
Как указывает российский историк Г. А. Бордюгов, в делах Чрезвычайной государственной комиссии «по установлению и расследованию злодеяний немецко-фашистских захватчиков и их сообщников» (июнь 1941 — декабрь 1944 годов) зафиксировано 54784 акта о зверствах в отношении мирного населения на оккупированных советских территориях. Среди них — такие преступления, как «использование гражданского населения в ходе военных действий, насильственная мобилизация мирного населения, расстрелы мирных жителей и уничтожение их жилищ, изнасилования, охота за людьми — невольниками для германской промышленности».[4]

Немецкая оккупация СССР и её инициаторы были публично осуждены международным трибуналом в ходе Нюрнбергского процесса.

Масштабы оккупации
Территории СССР, подвергшиеся временной оккупации, и довоенная численность населения на этих территориях[7].

Дата Территория,
тыс. кв. км % Довоенное
население,
тыс. чел %
СССР к началу войны 22 124 100 190 678 100
Подверглось оккупации 1 926 8,7 84 852 44,5
Оккупировано на указанную дату:
22 июня 1941 года — 0,0 — 0,0
7 декабря 1941 года 1 543 7,0 74 531 39,1
март-июль 1942 года 1 412 6,4 69 651 36,5
19 ноября 1942 года 1 795 8,1 79 972 41,9
март-июль 1943 года 1 301 5,9 64 488 33,8
1 октября 1943 года 1 017 4,6 45 703 24,0
1 января 1944 года 906 4,1 38 929 20,4
22 июня 1944 года 577 2,6 19 979 10,5
2 августа 1944 года 227 1,0 5 134 2,7
7 ноября 1944 года — 0,0 — 0,0
В искусстве
Заготовка раздела
Этот раздел не завершён.
Вы поможете проекту, исправив и дополнив его.
«Молодая гвардия» (1946/1951) — роман советского писателя Александра Фадеева.
«Она защищает Родину» (1943) — режиссёр Фридрих Эрмлер.
«Судьба человека» (1959) — режиссёр Сергей Бондарчук.
«Бабье царство» (1967) — режиссёр Алексей Салтыков.
«Восхождение» (1976) — режиссёр Лариса Шепитько.
«Иди и смотри» (1985) — режиссёр Элем Климов.
«Проверка на дорогах» (1985) — режиссёр Алексей Герман.
«Свои» (2004) — режиссёр Дмитрий Месхиев.
См. также
Чрезвычайная государственная комиссия по установлению и расследованию злодеяний немецко-фашистских захватчиков
План голода
Молдавия в Великой Отечественной войне
Немецкая оккупация Харькова
Холокост на территории СССР
Убийство львовских профессоров
Бабий Яр
Дробицкий Яр
Хатынь
Саласпилс (лагерь смерти)
Малый Тростенец
Список уничтоженных нацистами населённых пунктов Белоруссии
Вайвара (концентрационный лагерь)
Сергеевский концлагерь
Рига-Кайзервальд
Операция «Зимнее волшебство»
Русский коллаборационизм во Второй мировой войне
Белорусский коллаборационизм во Второй мировой войне
Украинский коллаборационизм во Второй мировой войне
Прибалтийский коллаборационизм во Второй мировой войне
Крымскотатарский коллаборационизм во Второй мировой войне
Советские партизаны в Великой Отечественной войне
Территориально-политическая экспансия Третьего рейха
Повседневная жизнь населения России в период нацистской оккупации (книга)
Примечания
Запись от 3 марта 1941 года в дневнике начальника штаба оперативного руководства Главного командования вермахта (ОКВ) Архивировано 12 августа 2009 года. https://web.archive.org/web/20040323002420/http://warmech.narod.ru/1941war/40a.html
Дневник Гальдера
А. Г. Звягинцев. Нюрнбергский набат. Репортаж из прошлого, обращение к будущему. — М.: Олма Медиа Групп, 2007. — С. 488. — 1120 с. — 5000 экз. — ISBN 5-373-00550-9.
Бордюгов Г. А. Вермахт и Красная Армия: к вопросу о природе преступлений против гражданского населения Доклад на Международной научной конференции «Опыт мировых войн в истории России», 11 сентября 2005, Челябинск
оккупационный режим на временно захваченной территории Советского Союза
Дюков А. Р. За что сражались советские люди / Сопр. ст. Д. С. Горчаковой. — Москва: Эксмо, Яуза, 2007. — 574 с.
Великая Отечественная война. Юбилейный статистический сборник: Стат. сб./Росстат. – М., 2015. – 190 с.
Литература
Зверства, грабежи и насилия немецко-фашистских захватчиков. — Л.: Государственное издательство политической литературы, 1942. — 250 с. — 3000 экз.
Александр Дюков. Второстепенный враг. ОУН, УПА и решение «еврейского вопроса». Монография / Послесл. Ю.Шевцова. — М.: Regnum, 2008. — 152 с. — 2000 экз. — ISBN 978-5-91150-028-3.
Козак К. И. Германский оккупационный режим на территории Беларуси 1941-1944: историография и источники. — Мн.: Белорусский государственный университет, 2005. — 131 с. — 100 экз.
Кумок В. Н., Воловник С. В. Евреи Мелитополя. — Мелитополь: Изд. дом МГТ, 2012. — Т. 1.
Виктор Петров. Война имеет трупный запах. — Газета «Уз Горак» (Могилевская область), 17 июня 2010 года. — № 24 (55).
Баринов И. И. Оккупационный режим нацистской Германии на территории Украины, 1941-1944 гг
Ссылки

Новости в Викиновостях
П:
Портал «Вторая мировая война»
Замечания и предложения «Восточного министерства» по генеральному плану «Ост»
Дитрих Айххольц. Цели Германии в войне против СССР (Об ответственности германских элит за агрессивную политику и преступления нацизма)
Материалы Нюрнбергского процесса
Преступные цели — преступные средства: Документы об оккупационной политике фашистской Германии на территории СССР (1941—1944). — М., 1985.
Hitler’s War Directives 1939—1945
Норберт Мюллер. Вермахт и оккупация (1941—1944)
Националистические организации и воинские формирования периода Второй мировой войны, сотрудничавшие с фашистской Германией: Литва Аналитический вестник Совета Федерации ФС РФ
Националистические организации и воинские формирования периода Второй мировой войны, сотрудничавшие с фашистской Германией: Эстония. Аналитический вестник Совета Федерации ФС РФ
Документы, относящиеся к оккупации, из архива ЦГАОР СССР [1], [2]
В огне оккупационного режима (о финской оккупации)
Верующие в оккупации
Д/ф «Рабы третьего рейха» из ист. цикла «Обратный отсчёт» (Беларусь-ТВ, 2010)

Википедия

13.09.2019, 13:15

https://ru.wikipedia.org/wiki/Генеральный_план_Ост
Материал из Википедии — свободной энциклопедии
(перенаправлено с «План «Ост»»)
Текущая версия страницы пока не проверялась опытными участниками и может значительно отличаться от версии, проверенной 18 октября 2018; проверки требуют 13 правок.
Перейти к навигацииПерейти к поиску
[скрыть]
Часть серии статей о Холокосте
Идеология и политика[показать]
Шоа[показать]
Лагеря смерти
Погромы
Гетто
Айнзацгруппы
Окончательное решение еврейского вопроса
Сопротивление
Жертвы Холокоста[показать]
Виновные[показать]
Третий рейх
Коллаборационизм
Последствия
Списки[показать]
Категории:

Холокост · Нацизм · Геноцид
Вторая мировая война

п • о • р
Портал Проект
Генеральный план Ост (нем. Generalplan Ost) — обширная программа закрепления господства Третьего рейха в Восточной Европе; предусматривал принудительное выселение с территории Польши и оккупированных областей СССР до 75—85 процентов населения и размещение его в Западной Сибири, на Северном Кавказе и в Южной Америке[1].

Этот план колонизации и германизации восточных территорий разрабатывался на основе расовой доктрины и концепции «жизненного пространства» под эгидой рейхсфюрера СС Генриха Гиммлера, который в качестве рейхскомиссара по вопросам консолидации германского народа (нем. Reichskommissar für die Festigung deutschen Volkstums, RKFDV) с осени 1939 года ведал также вопросами выселения, заселения и переселения на Востоке. План был рассчитан на 30 лет. К его реализации предполагалось приступить после победы рейха в войне против СССР[2]. Но уже в 1943 году его разработка была окончательно прекращена[3].

Содержание
1 Планирование
2 Разработанные варианты генерального плана Ост
2.1 Документы, созданные после нападения на СССР 22 июня 1941 года
3 Содержание
4 Оценки
5 См. также
6 Примечания
7 Литература
8 Фильмы
9 Ссылки
Планирование
Идея и название Генерального плана Ост возникли, скорее всего, в 1940 году[4]. Инициатором выступил Гиммлер, название могли придумать в одной из его служб, скорее всего в Главном управлении имперской безопасности (RSHA), а может быть, и в управлении планирования рейхскомиссара по вопросам консолидации германского народа. В том, что касается времени и пространства, речь шла о двух фазах разработки. «Ближний план» затрагивал уже присоединенные восточные территории и был отдан на реализацию. «Дальний план» предназначался для всего восточного пространства[4]. Какие управления СС — в соответствии с их компетенциями — участвовали в разработке отдельных частей плана, историки так и не смогли точно установить. Однако им удалось проследить несколько следов, один из которых, может быть, даже самый важный, ведёт в III управление (Служба безопасности (СД)/Германия) Главного имперского управления безопасности. Другой след ведет в управление I (переселение и народность) и в управление VI (планирование) Главного штабного управления рейхскомиссара по вопросам консолидации германского народа. Предполагается также, что в работе над Генеральным планом участвовало и Главное управление СС по делам расы и поселений. Но самую важную роль при этом играло Главное управление имперской безопасности[4].

Объемная разработка под названием «Генеральный план Ост» была осуществлена к концу 1941 года в группе III В Главного управления имперской безопасности. Текст этого варианта плана утерян, однако его содержание отражено в сохранившихся критических замечаниях Имперского министерства восточных оккупированных территорий. В одном случае речь идёт о записанном по памяти протоколе заседания о «Вопросах германизации», на котором присутствовали представители служб «восточного министерства» и СС 4 февраля 1942 года[5][6]. В другом случае это подробная записка от 27 апреля 1942 года «Замечания и предложения по генеральному плану Ост рейхсфюрера СС», которая специально посвящена концепции главного управления имперской безопасности. Автором документов в обоих случаях был заведующий расово-политическим отделом восточного министерства д-р Эрхард Ветцель[7].

Сохранился также меморандум оберфюрера СС профессора Конрада Мейера «Генеральный план Ост — правовые, экономические и территориальные основы строительства на Востоке» от 28 мая 1942 года. Приобщенный американцами к материалам следствия по делу Мейера, он оказался долгое время недоступен немецким историкам, которые, однако, знали о его существовании и содержании[8][9]. Впоследствии документ был передан в Федеральный архив Германии. В 2009 году его полностью опубликовали на сайте Берлинского университета имени Гумбольдта (факультет сельского хозяйства и садоводства)[10].

Разработанные варианты генерального плана Ост
«Генеральный план Ост» представлял собой комплекс документов, посвящённых вопросам заселения «восточных территорий» (Польши и Советского Союза) в случае победы Германии в войне. Группой планирования III B плановой службы Главного штабного управления RKFDV была разработаны следующие документы:

Документ 1: «Основы планирования» созданы в мае 1940 года плановой службой RKFDV (объём: 21 страница). Содержание: Описание масштабов запланированной восточной колонизации в Западной Пруссии и Вартеланде. Площадь колонизации должна была составить 87 600 км², из них 59 000 км² сельскохозяйственных угодий. На этой территории должны были быть созданы около 100 000 поселенческих хозяйств по 29 га каждое. Планировалось переселить на эту территорию около 4,3 млн немцев; из них 3,15 млн в сельские районы и 1,15 млн — в города. При этом должны были быть постепенно устранены 560 000 евреев (100 % населения области этой национальности) и 3,4 млн поляков (44 % населения области этой национальности). Расходы на осуществление этих планов не оценивались.
Документ 2: Материалы к докладу «Колонизация», разработанному в декабре 1940 года службой планирования RKFDV (объём 5 страниц). Содержание: Основополагающая статья к «Потребность территорий для вынужденного переселения из Старого рейха» с конкретным требованием о 130 000 км² земель для 480 000 новых жизнеспособных поселенческих хозяйств по 25 га каждое, а также вдобавок 40 % территории на лес, для нужд армии и резервных площадей в Вартеланде и Польше.
Документы, созданные после нападения на СССР 22 июня 1941 года
Документ 3 (пропал, точное содержание неизвестно): «Генеральный план Ост», разработан в июле 1941 года плановой службой RKFDV. Содержание: Описание размеров запланированной восточной колонизации в СССР с границами конкретных областей колонизации.
Документ 4 (пропал, точное содержание неизвестно): «Общий план Ост», разработан в декабре 1941 года группой планирования lll B RSHA. Содержание: Описание масштабов запланированной восточной колонизации в СССР и генерал-губернаторстве с конкретными границами отдельных областей заселения.
Документ 5: «Генеральный план Ост», разработан в мае 1942 года институтом сельского хозяйства и политики Берлинского университета имени Фридриха-Вильгельма (объём 68 страниц).
Содержание: Описание масштабов запланированной восточной колонизации в СССР с конкретными границами отдельных областей заселения. Область колонизации должна была охватить 364 231 км², включая 36 опорных пунктов и три административных округа в области Ленинграда, Херсонско-Крымской области и в районе Белостока. При этом должны были возникнуть поселенческие хозяйства площадью 40—100 га, а также крупные сельскохозяйственные предприятия с площадью как минимум 250 га. Необходимое количество переселенцев оценивалось в 5,65 млн. Запланированные к заселению области должны были быть очищены от примерно 31 млн человек. Расходы на осуществление плана оценивались в 66,6 млрд рейхсмарок.

Документ 6: «Генеральный план колонизации» (нем. Generalsiedlungsplan), создан в сентябре 1942 года плановой службой RKFDV (объём: 200 страниц, включая 25 карт и таблиц).
Содержание: Описание масштабов запланированной колонизации всех предусмотренных к этому областей с конкретными границами отдельных районов заселения. Область должна была охватить территорию 330 000 км² с 360 100 сельских хозяйствами. Необходимое количество переселенцев оценивалось в 12,21 млн человек (из них 2,859 млн — крестьяне и занятые в лесном хозяйстве). Запланированная к заселению область должна была быть очищена от приблизительно 30,8 млн человек. Расходы на осуществление плана были оценены в 144 млрд рейхсмарок.

Окончательного варианта «Генерального плана Ост» в виде некоего единого документа не существует.

Содержание
О том, как авторы плана представляли себе будущее «народов Востока», можно судить на основе сохранившихся «Замечаний и предложений по Генеральному плану Ост», составленных в виде служебной записки для министра Розенберга 27 апреля 1942 года заведующим расово-политическим отделом министерства оккупированных восточных территорий д-ром Э. Ветцелем[11]. Чиновник подготовил эту записку, ознакомившись с проектом, разработанным группой планирования III управления РСХА в декабре 1941 года (сам источник считается утерянным)[12][13].

Этот документ состоит из четырёх разделов: 1) «Общие замечания по генеральному плану Ост»; 2) «Общие замечания по вопросу об онемечивании, особенно о будущем отношении к жителям бывших прибалтийских государств»; 3) «К решению польского вопроса»; 4) «К вопросу о будущем обращении с русским населением».

В первом разделе рассматривается вопрос о переселении немцев на восточные территории. Переселение планировалось проводить в течение 30 лет после окончания войны. На пространствах бывшего СССР, завоеванных Германией, в немецком районе расселения должны были остаться 14 млн славян. Их предполагалось поставить под контроль 4,5 млн немцев. «Нежелательных в расовом отношении местных жителей» собирались отправить в Западную Сибирь. 5—6 млн евреев, находящиеся в восточных областях, подлежали ликвидации ещё до начала мероприятий по переселению[13].

Автор записок выражает сомнения относительно осуществления этих пунктов программы. Если «еврейский вопрос» решить ещё можно, то со славянами дело обстоит не так просто. Ветцель недоволен тем, что в плане игнорируется факт поселения лиц, «пригодных для онемечивания, в пределах собственно германской империи»[13].

Чиновник также критически относится к подсчетам численности славянского населения, предназначенного к переселению. Он считает, что приведенные в плане статистические данные мало привязаны к реальности и не учитывают того, какие народы дружественно или враждебно относятся к немцам[13].

Среди тех, кто подходил для «онемечивания» или расового «обновления» (Umvolkung) в соответствии с критериями «нордического типа», были литовцы, эстонцы и латыши[13]. По мнению Ветцеля, представители этих народов нужны для того, чтобы с их помощью осуществлять управление обширными территориями на Востоке. Прибалтийцы подходили на эту роль, потому что они воспитывались в европейском духе и «усвоили по меньшей мере основные понятия европейской культуры»[13].

В третьем разделе описывается предполагаемая линия поведения немцев по «польскому вопросу». Опираясь на историю взаимоотношений между нациями, чиновник делает вывод, что поляки «являются наиболее враждебно настроенным» и «самым опасным народом»[13]. Вместе с тем он отмечает, что «польский вопрос нельзя решать путём ликвидации поляков»: «Такое решение обременило бы на вечные времена совесть немецкого народа и лишило бы нас симпатии всех, тем более что и другие соседние с нами народы начали бы опасаться, что в одно прекрасное время их постигнет та же участь»[13]. Ветцель даже предлагает переселить часть поляков «в Южную Америку, особенно в Бразилию»[13].

В том же разделе чиновник останавливается на будущей судьбе украинцев и белорусов. Он отмечает, что в соответствии с планом около 65 % украинцев будут переселены в Сибирь. То же самое планируется сделать и с белорусами, но переселены будут 75 %, а 25 % «подлежат онемечиванию». Что касается чехов, то 50 % подлежит выселению, а 50 % онемечиванию.

Последний раздел посвящён «русскому вопросу». Автор заметок придает ему важное значение в контексте «всей восточной проблемы». Он приводит точку зрения доктора антропологических наук Вольфганга Абеля, предлагавшего или полностью уничтожить русских, или онемечить определенную их часть, имеющую «явные нордические признаки». По этому поводу Ветцель пишет: «Предложенный Абелем путь ликвидации русских как народа, не говоря уже о том, что его осуществление едва ли было бы возможно, не подходит для нас также по политическим и экономическим соображениям»[13].

В ответ на это Ветцель предлагает свой вариант «решения русской проблемы», который предусматривает «обособленное национальное развитие», «ослабление русского народа в расовом отношении» и «подрыв биологической силы народа» путём ряда мероприятий, ведущих к сокращению рождаемости. Он также рекомендует способствовать обособлению сибиряков от русских[13].

Оценки
Историк Л. Безыменский называет план «каннибальским документом», «планом ликвидации славянства в России»[14] и утверждает, что «не следует обманываться термином „выселение“: это было привычное для нацистов обозначение для умерщвления людей»[15].

В работе «Великая Отечественная без грифа секретности. Книга потерь» подготовленной под руководством кандидата военных наук Г. В. Кривошеева утверждается, что в соответствии с планом «Ост» на оккупированных территориях СССР было преднамеренно истреблено более 7,4 млн (включая евреев) человек мирного населения[16].

См. также
Политика Третьего рейха в отношении гражданского населения на оккупированных территориях СССР
План голода
Окончательное решение чешского вопроса
Окончательное решение еврейского вопроса
Drang nach Osten
Недочеловек
Ванзейская конференция
Великая Отечественная война
Уральские горы в планах нацистов
Примечания
↑ Показывать компактно
Нюрнбергский процесс. Преступления против человечности (том 5). Дата обращения 3 января 2013. Архивировано 20 января 2013 года.
Vierteljahrshefte für Zeitgeschichte, 1958, Nr. 3. Deutsche Verlags-Anstalt, Stuttgart, S. 298
Helmut Heiber: Generalplan Ost. In: Vierteljahrshefte für Zeitgeschichte, 1958, Nr. 3. Deutsche Verlags-Anstalt, Stuttgart, S. 293
Helmut Heiber: Generalplan Ost. In: Vierteljahrshefte für Zeitgeschichte, 1958, Nr. 3. Deutsche Verlags-Anstalt, Stuttgart, S. 285
Vierteljahrshefte für Zeitgeschichte, 1958, Nr. 3. Deutsche Verlags-Anstalt, Stuttgart, S. 293—296
Органы государственной безопасности СССР в Великой Отечественной войне. Сборник документов. Том 3. Кн. 1. М.: Русь, 2003. С. 588—590
Helmut Heiber: Generalplan Ost. In: Vierteljahrshefte für Zeitgeschichte, 1958, Nr. 3. Deutsche Verlags-Anstalt, Stuttgart, S. 285—286
Helmut Heiber: Generalplan Ost. In: Vierteljahrshefte für Zeitgeschichte, 1958, Nr. 3. Deutsche Verlags-Anstalt, Stuttgart, S. 289
4. Немецкий оккупационный режим. Дата обращения 3 января 2013. Архивировано 20 января 2013 года.
Generalplan Ost Rechtliche, wirtschaftliche und räumliche Grundlagen des Ostaufbaus, Vorgelegt von SS-Oberführer Professor Dr. XX, Berlin-Dahlem, 28.Mai 1942
Helmut Heiber: Generalplan Ost. In: Vierteljahrshefte für Zeitgeschichte, 1958, Nr. 3. Deutsche Verlags-Anstalt, Stuttgart, S. 285—286.
Helmut Heiber: Generalplan Ost. In: Vierteljahrshefte für Zeitgeschichte, 1958, Nr. 3. Deutsche Verlags-Anstalt, Stuttgart, S. 285.
Замечания и предложения «Восточного министерства» по генеральному плану Ост // Военно-исторический журнал. 1965. № 1. С. 82—83
«Германские генералы — с Гитлером и без него»., гл.6 «Планы на бумаге и в жизни. План „Барбаросса“» // Безыменский Л. А. Германские генералы — с Гитлером и без него / Изд. 2-е, перераб. и доп. — М.: Мысль, 1964. — 533 стр. с илл. (1-е издание: М.: Соцэкгиз, 1961, — 400 с., тираж 60000 экз.)
Глава 29. «Гитлер и Сталин перед схваткой» // Безыменский Л. А. Гитлер и Сталин перед схваткой. — М.: Вече, 2000. — 512 с. Тираж 10000 экз.
в качестве преднамеренного истребления автором понимаются также обстрелы и бомбежки городов. Кривошеев, Андроников, Буриков: Великая Отечественная без грифа секретности. Книга потерь. Вече, 2014 год
Литература
на русском языке
Айххольтц Д. (нем.)русск. Цели Германии в войне против СССР // Новая и новейшая история. № 6. 2002. (копия)
Айххольтц Д. (нем.)русск. «Генеральный план Ост: к вопросу о порабощении восточноевропейских народов» // Скепсис, Май – сентябрь 2004
Безыменский Л. А. Германские генералы — с Гитлером и без него. М.: Мысль, 1964.
Глава 29. «Гитлер и Сталин перед схваткой» // Безыменский Л. А. Гитлер и Сталин перед схваткой. — М.: Вече, 2000. — 512 с. Тираж 10000 экз.
«Германские генералы — с Гитлером и без него»., гл.6 «Планы на бумаге и в жизни. План „Барбаросса“» // Безыменский Л. А. Германские генералы — с Гитлером и без него / Изд. 2-е, перераб. и доп. — М.: Мысль, 1964. — 533 стр. с илл. (1-е издание: М.: Соцэкгиз, 1961, — 400 с., тираж 60000 экз.)
Банкротство стратегии германского фашизма. Исторические очерки, документы и материалы. Том 2 / Сост. В. И. Дашичев. М.: Наука, 1973.
Богданов В. Н. Цели Германии в войне против СССР // Вестник МГИМО Университета. 2011. № 3. С. 113—123.
Жуков Д., Ковтун И. Русские эсэсовцы. М.: Вече, 2010.
Замечания и предложения «Восточного министерства» по генеральному плану Ост // Военно-исторический журнал. 1965. № 1. С. 82—83. (переиздано в Дашичев В. И. Банкротство стратегии германского фашизма. Исторические очерки, документы и материалы. Т. 2. — М.: «Наука», 1973. С. 30-41.)
Кудряшов С., Олейников Д. Оккупированная Москва. Как сложилась бы судьба России, победи нацисты // Родина. 1995. № 5. С. 11-19
Мельников Д. Е., Чёрная Л. Б. Империя смерти. Аппарат насилия в нацистской Германии. М.: Политиздат, 1987.
Мельников Д. Е., Чёрная Л. Б. Преступник № 1. Нацистский режим и его фюрер. М.: Новости, 1991.
Органы государственной безопасности СССР в Великой Отечественной войне. Сборник документов. Том 3. Кн. 1. Крушение блицкрига (1 января — 30 июня 1942 г.). М.: Русь, 2003. С. 588—590.
Ост // Океанариум — Оясио. — М. : Большая российская энциклопедия, 2014. — С. 574. — (Большая российская энциклопедия : [в 35 т.] / гл. ред. Ю. С. Осипов ; 2004—2017, т. 24). — ISBN 978-5-85270-361-3.
Генри Пикер, Себастиан Хаффнер. План «Ост»: Как правильно поделить Россию. М.: Алгоритм, 2011, 256 c. ISBN 978-5-4320-0033-0.
«Совершенно секретно! Только для командования!». Стратегия фашистской Германии в войне против СССР. Документы и материалы / Сост. В. И. Дашичев. М.: Наука, 1967.
Яковлев Е. Н. Война на уничтожение. Что готовил Третий Рейх для России / Предисл. Д. Ю. Пучков. — СПб.: Питер, 2017. — 352 с. — ISBN 978-5-4461-0350-8.
на других языках
Hitler’s plans for Eastern Europe // Gumkowski J., Leszczynski K. (польск.)русск.. Poland Under Nazi Occupation. Warsaw: Polonia publishing house, 1961. — P. 164—178
Helmut Heiber: Der Generalplan Ost. In: Vierteljahrshefte für Zeitgeschichte, 1958, Nr. 3, S. 281—325.
Isabel Heinemann: Rasse, Siedlung, deutsches Blut. Das Rasse- und Siedlungshauptamt der SS und die rassenpolitische Neuordnung Europas. Wallstein, Göttingen 2003.
Peter Longerich: Heinrich Himmler. Biographie. Siedler, München 2008.
Czeslaw Madajczyk (Hrsg.): Vom Generalplan Ost zum Generalsiedlungsplan. Dokumente. Saur, München 1994.
Mechthild Rössler, Sabine Schleiermacher (Hrsg.): Der Generalplan Ost. Hauptlinien der nationalsozialistischen Planungs- und Vernichtungspolitik. Akademie, Berlin 1993.
Bruno Wasser: Himmlers Raumplanung im Osten. Der Generalplan Ost in Polen 1940—1944. Birkhäuser, Basel 1994.
Billy, Jonas Bakoubayi: Musterkolonie des Rassenstaats: Togo in der kolonialpolitischen Propaganda und Planung Deutschlands 1919—1943, J.H.Röll-Verlag, Dettelbach 2011, ISBN 978-3-89754-377-5
Фильмы
«Тень над Россией. План „Ост“», канал «Культура», 2011.
Ссылки
Генеральный План Ост (нем.)
Генеральный План Ост (русский перевод)
Генеральный план Ост — правовые, экономические и территориальные основы обустройства на Востоке" от 28 мая 1942 г. (рус./нем., pdf, 153 стр.)
Documentary sources regarding Generalplan Ost
Материалы выставки «Наука, планирование, изгнание: „Генеральный план Ост“ национал-социалистов»
Виннакер Э.-Л. (нем.)русск. Наука, планирование, изгнание: «Генеральный план Ост» национал-социалистов (речь на открытии выставки) // Скепсис, 23.09.2006
Сорокина О. Этносы на оккупированной территории СССР в годы Второй мировой войны // Первое сентября. № 42. 2000
План Ост (Generalplan Ost)

Википедия

13.09.2019, 13:16

https://ru.wikipedia.org/wiki/План_«Ольденбург»
Материал из Википедии — свободной энциклопедии
Текущая версия страницы пока не проверялась опытными участниками и может значительно отличаться от версии, проверенной 4 ноября 2018; проверки требуют 3 правки.
Перейти к навигацииПерейти к поиску
План «Ольденбург» («Зелёная папка» Геринга) — кодовое именование экономического подраздела плана нападения Германии на СССР «Барбаросса».

После утверждения Гитлером плана «Барбаросса» фюрер поручил рейхсмаршалу Герингу разработать план эксплуатации территории СССР.

Под руководством Геринга был разработан план, получивший название «Ольденбург», который предусматривал овладение и постановку на службу Рейху всех запасов сырья и крупных промышленных предприятий на территории между Вислой и Уралом. По этому плану, наиболее ценное промышленное оборудование предполагалось отправить в Рейх, а то, которое не может пригодиться Германии, — уничтожить. Территорию европейской части СССР планировалось децентрализовать экономически и сделать аграрно-сырьевым придатком Германии. Первоначальный вариант плана был утверждён на секретном совещании 1 марта 1941 года (протокол 1317 P.S.).

В течение следующих двух месяцев план был детально проработан и окончательно утверждён 29 апреля 1941 года (протокол секретного совещания 1157 P.S.). Согласно плану, территория СССР делилась на четыре экономических инспектората (Ленинград, Москва, Киев, Баку) и 23 экономических комендатуры, а также 12 бюро. Для координации был образован штаб «Ольденбург».

Впоследствии, согласно плану, предполагалось разбить территорию европейской части СССР на семь государств, каждое из которых должно было экономически зависеть от Германии. Территорию Прибалтики планировалось сделать протекторатом и в дальнейшем включить в состав Германии.

8 мая 1941 года были приняты «Общие инструкции для всех комиссаров Рейха на оккупированных восточных территориях», основанные на данном плане (документы 1029, 1030 P.S.).

Отдельная комиссия была сформирована для организации сбора продовольствия на оккупированных территориях. Ей была поставлена задача обеспечить к 1942 году снабжение германских вооружённых сил питанием полностью за счёт ресурсов СССР. Всё остальное продовольствие из сельскохозяйственных регионов предполагалось вывозить в Германию, тем самым сокращая «избыточное население» индустриальных центров CCCР.

В соответствии с приказом начальника штаба верховного командования вермахта Вильгельма Кейтеля от 16 июня 1941 года, основная экономическая задача на захваченных территориях СССР определялась как «немедленная и полная эксплуатация оккупированных областей в интересах военной экономики Германии, в особенности в области обеспечения продовольствием и нефтью».

Рейхсмаршал Геринг, непосредственно руководивший штабом «Ольденбург», писал:
На Востоке я намерен грабить, и грабить эффективно. Всё, что может быть пригодно для немцев на Востоке, должно быть молниеносно извлечено и доставлено в Германию.
Уже после начала Великой Отечественной войны, 15 июля 1941 года, он записал в своей «зелёной папке»:
Использование подлежащих оккупации областей должно производиться в первую очередь в области продовольственной и нефтяной отраслей хозяйства. Получить для Германии как можно больше продовольствия и нефти — такова главная экономическая цель кампании.
Изначально германское военное руководство считало, что нет необходимости в период войны восстанавливать промышленные предприятия и использовать природные богатства СССР, достаточно ограничиться захватом готовой продукции и сырья на складах, после чего произвести учёт промышленных предприятий, шахт и рудников, обеспечить их охрану и создать на захваченных территориях гражданское управление.

Однако, когда расчёты на молниеносную войну провалились и Германия стала нести большие потери в живой силе, технике и вооружении, созданные запасы начали быстро истощаться, немецкое руководство в срочном порядке начало разрабатывать план экономического использования оккупированных территорий уже в ходе самой войны. Тем самым от реализации плана «Ольденбург» немецкому руководству пришлось отказаться, признав его непригодность.

После окончания войны деятельность штаба «Ольденбург» стала предметом рассмотрения и осуждения на Нюрнбергском трибунале.

См. также
Жизненное пространство на Востоке
План «Ост»
Оккупация территории СССР войсками Третьего рейха и его союзников
Архангельск-Астрахань (линия)
Литература
«Ольденбург» // Великая Отечественная война, 1941—1945 : энциклопедия / под ред. М. М. Козлова. — М. : Советская энциклопедия, 1985. — С. 511. — 500 000 экз.
Ссылки
Оккупационный режим на временно захваченной территории Советского Союза. Сборник документов
Картье Р. Тайны войны#Что Гитлер хотел сделать из России
Лебедева Н. С. Подготовка Нюрнбергского процесса#Особенности преступлений германских фашистов против человечества
Материалы Нюрнбергского процесса. 16-й день (англ.)
International Military Tribunal (англ.)
Не Вторая мировая, а Великая Отечественная#Чего хотел Гитлер

Википедия

13.09.2019, 13:17

https://ru.wikipedia.org/wiki/Страны_«оси»_и_их_союзники
Материал из Википедии — свободной энциклопедии
(перенаправлено с «Страны оси и их союзники»)
Перейти к навигацииПерейти к поиску
См. также: Участники Второй мировой войны
Страны «оси» и их союзники
Дата основания / создания / возникновения 1940
Участвовал в Вторая мировая война
Война/сражение
Вторая мировая война
Дата прекращения существования 1945
Карта местонахождения
Страны «оси» выделены синим цветом
Commons-logo.svg Медиафайлы на Викискладе
Страны «оси» (нем. Achsenmächte; яп. 枢軸国 су: дзику-коку; итал. potenze dell'Asse; по термину «ось: Берлин — Рим», а позднее «ось: Берлин — Рим — Токио»[1][2]), известные как нацистский блок, гитлеровская коалиция, — агрессивный военный и экономический союз Германии, Италии, Японии и других государств, которому противостояла во время Второй мировой войны антигитлеровская коалиция.

Содержание
1 История образования
1.1 Германия
1.2 Италия
1.3 Япония
2 Экономические и военно-политические связи стран «оси»
3 Страны «оси»
4 Союзники стран «оси»
5 Коллаборационистские правительства и администрации на оккупированных Германией территориях
6 Территории, оккупированные и аннексированные Третьим рейхом
7 Марионеточные государства на территориях, занятых Японией
8 Территории, оккупированные и аннексированные Италией
9 Марионеточные государства на территориях, занятых Италией
10 Нейтральные и дружественные страны
11 См. также
12 Примечания
13 Ссылки
История образования
Основные статьи: Антикоминтерновский пакт, Стальной пакт и Берлинский пакт (1940)
Военно-политический блок стран «оси» был основан тремя государствами: Германией, Италией и Японией, составившими ядро блока. Каждая из этих стран пришла в блок по разным причинам, но по единым прошедшим событиям Первой мировой войны и событиям последующих десятилетий:

Германия
Потерпела поражение в Первой мировой войне. Лишилась ряда своих европейских территорий, потеряла все заморские колонии в Азии и Африке, лишилась статуса империи. Должна была выплачивать странам-победителям гигантские репарации. В немецком обществе, сразу после окончания войны, возникли настроения реванша, крайнего национализма и милитаризма, нашедшие поддержку в военных и промышленных кругах Германии. Мировой экономический кризис конца 1920-х — начала 1930-х, коснувшийся и Германии, только укрепил эти настроения и позволил прийти к власти в стране в начале 1933 года нацистам во главе с Гитлером. Новые власти немедленно установили тоталитарный режим. Одним из первых шагов их правительства был вывод Германии из Лиги Наций, которую немецкая делегация покинула уже 20 октября 1933 года. Фактически, гитлеровским правительством был заложен курс на восстановление Германской Империи, но без монархии, а с вождизмом и реваншизмом. Поэтому было естественным, что врагами немцев на международной политической арене должны были стать всё те же страны-победители в Первой мировой войне и прежде всего Великобритания и Франция. Также, наиболее первостепенным для Гитлера стал план по новому переделу Европы и ликвидации мирового порядка установленного с образованием Лиги Наций, присоединение к Германии всех немецко-говорящих территорий в Европе, (Австрия, Судеты, Эльзас и Лотарингия, Силезия и бывшая Пруссия), а в перспективе и захват большей части Европейского континента.

Италия
Эта страна была одним из победителей в Первой мировой войне, входила в союз «Антанты», являлась одним из государств-создателей Лиги Наций. Однако участие в той войне обернулось для Италии большими потерями и финансовым разорением. К 1919 году страна оказалась в тяжелейшем экономическом кризисе. По итогам войны Италии отошли некоторые территории бывшей Австро-Венгерской империи, однако итальянцы получили не всё, что желали и что обещали им союзники. На фоне всего этого в стране начали расти националистические настроения. Вокруг итальянских ветеранов войны начали зарождаться первые политические и военно-националистические организации правого толка, в будущем ставшие фашистскими. Например один из участников войны, поэт и политический деятель Габриеле д’Ануццио вдохновлённый историей Италии, величием Римской империи, основал так называемое движение сквадристов, которые в 1919 году захватили хорватский город Риеку, объявив эти территории исконно итальянскими и основав там самопровозглашённую Республику Фиуме. В это же время в националистические движения Италии влился и Бенито Муссолини, который при поддержке д’Ануццио основал крайне правое политическое движение, названное фашистским и стал его лидером. Итальянские фашисты пришли к власти в стране в 1922 году и установили тоталитарный режим. Первоначально, отношения с бывшими союзниками по «Антанте» у Италии были довольно хорошими, тогда как с Германией они обострились в 1934 году, после попытки путча в соседней с Италией Австрии. Однако уже после Второй итало-эфиопской войны 1935-36 годов, которая провозглашалась фашистами, как один из этапов восстановления «Величия Вечного Рима», основания новой Римской империи, а фактически желания сделать большую часть Средиземноморского региона итальянскими владениями, Италия была подвергнута резкой критике и санкциям со стороны Лиги Наций, после чего, также как и Германия четырьмя годами ранее, вышла из этой организации 11 декабря 1937 года. В дальнейшем отношения с Великобританией и Францией становились всё более прохладными, тогда как с Германией наоборот, началось сближение, закреплённое 22 мая 1939 года Стальным пактом.

Япония
Ещё со времён Средневековья эта страна позиционировала себя как экспансионистская и милитаристская держава, где военные были всегда уважаемым и привилегированным классом. Обладающая скромными природными ресурсами, Япония стремилась к захвату соседних территорий и прежде всего богатых ресурсами Китая и Кореи. Постепенно, после промышленной революции второй половины XIX века, Япония стала самым промышленно- и военно-развитым государством в Юго-Восточной Азии и надеялась установить полный колониальный контроль в этом регионе. В Первую мировую войну Япония вступила на стороне стран «Антанты» видя в них сильного союзника и желая получить германские колонии в Китае. После окончания войны к Японии отошли многие германские колонии в Юго-Восточной Азии, например город Циндао, расположенный на территории Китая. Однако в к 1920-м годам в Японии стали возрастать настроения крайнего национализма и милитаризма, всё больше проникавшие в правительство. В военных кругах стало популярным настроение, что «Великая Японская империя словно восходящее солнце должна озарить своим светом всю Азию» и должна стать владычицей всей Юго-Восточной Азии, включая Китай, Индокитай и даже Австралию и Океанию. С этой территории должны быть изгнаны все «европейские варвары», а их колонии должны перейти под контроль японцев. В то время Индокитай являлся колонией Франции, Ост-Индия колонией Нидерландов, Австралия и Новая Зеландия доминионами Великобритании, к тому же на территории некоторых китайских городов имелись концессии многих европейских держав. Воспользовавшись гражданской войной в Китае, японцы в 1931 году захватили Манчжурию (территория Китая), образовав там марионеточное прояпонское государство Манчжоу-го. Военная интервенция японцев в Китай вызвала резкую критику в Лиге Наций, вследствие чего японская делегация 27 марта 1933 года публично покинула заседание и страна вышла из этой международной организации.

Таким образом к середине 1930-х годов сформировались три основных государства, желавших осуществить передел мирового порядка, установленного после Первой мировой войны и закреплённого Версальским договором (контроль за соблюдением этого порядка возлагался на Лигу Наций).

Уже в 1920-х годах между Германией и Японией были установлены тесные дипломатические отношения, существенно укреплённые после прихода к власти в Германии Гитлера. Видя в Германии единственного европейского союзника, способного одобрить их действия в Азии, японцы придавали этим отношениям очень высокую оценку. В свою очередь, Германии нужен был надёжный союзник в Юго-Восточной Азии. Схожие националистические и антикоммунистические государственные позиции двух стран привели к установлению союзнических отношений.

К 1937 году между Германией и Италией, в том числе и на фоне гражданской войны в Испании, где оба государства оказывали военную помощь генералу Франко и испанским националистам, начали налаживаться двухсторонние отношения. В 1937 году Муссолини посетил Берлин с официальным визитом, где его встречали как почётнейшего гостя. В том же 1937 году Италия присоединилась к Антикомминтерновскому пакту Германии и Японии.

Таким образом союз стран «оси» первоначально был основан на германо-японском Антикоминтерновском пакте и германо-итальянском Стальном пакте, а полностью оформился 27 сентября 1940 года, когда Германия, Италия и Япония подписали Тройственный пакт о разграничении зон влияния при установлении «нового порядка» и военной взаимопомощи. Позднее к пакту присоединились Венгрия, Румыния, Болгария и Таиланд, а также марионеточные государства, созданные Германией и Японией.

Часто странами «оси» называют все государства, вступившие в войну со странами Антигитлеровской коалиции, независимо от подписания ими пакта.

Экономические и военно-политические связи стран «оси»
Основная статья: Военно-экономические отношения стран «оси» и их союзников
Берлинский пакт подразумевал военное и экономическое сотрудничество. Основным поставщиком сырья и готового вооружения для европейских союзников являлся Третий рейх. Япония из-за своего географического положения была в некоторой изоляции но, имея собственную высокоразвитую промышленность и огромные ресурсы захваченного Китая, обходилась своими силами.

Страны «оси»
В скобках указана дата вступления в войну на стороне стран «оси» (против стран антигитлеровской коалиции) и дата выхода из войны.

Согласованное Третьим рейхом и Японской империей разделение Евразии по 70° восточной долготы
Основные члены:

Германия (1 сентября 1939 — 8 мая 1945)
Королевство Италия (10 июня 1940 — 8 сентября 1943)
Японская империя (7 декабря 1941[Прим. 1] — 2 сентября 1945)
Второстепенные члены:

Румыния Королевство Румыния (22 июня 1941 — 23 августа 1944)
Венгрия Королевство Венгрия (6 апреля 1940 — 15 октября 1944)
Болгария Царство Болгария (19 апреля 1941[Прим. 2] — 9 сентября 1944)
Таиланд Королевство Таиланд (25 января 1942[Прим. 3] — 16 августа 1945[3])
Сателлиты:

Flag of Germany (1935–1945).svg Третьего рейха:
Первая Словацкая республика Первая Словацкая республика (1 сентября 1939 — 4 апреля 1945)
Независимое государство Хорватия Независимое государство Хорватия (15 июня 1941 — 8 мая 1945)
Режимы, претендовавшие на преемственность от бывших членов блока[Прим. 4]:

Италия Итальянская социальная республика (23 сентября 1943 — 25 апреля 1945)
Венгрия Венгерское государство (17 октября 1944 — 7 мая 1945)
Союзники стран «оси»
В скобках указана дата вступления в войну на стороне стран «оси» (против стран антигитлеровской коалиции) и дата выхода из войны.

Финляндия (25 июня 1941 — 19 сентября 1944) считала себя самостоятельной стороной конфликта; эта позиция поддерживается некоторыми финскими историками и сегодня[4][5]. Независимые историки обычно причисляют Финляндию к странам «оси»[6][7][8]. После тяжёлых сражений летом 1944 года Финляндия вышла из войны и заключила перемирие с СССР 19 сентября 1944 года (см. Советско-финская война (1941—1944)).
Ирак Королевство Ирак (2—31 мая 1941) в ходе кратковременной англо-иракской войны. Ирак после государственного переворота под руководством Рашида Али аль-Гайлани запросил помощи у Германии и Италии. Прибывшей германской и итальянской авиации оказалось недостаточно, и к 31 мая мятеж был подавлен.
State flag of Iran 1964-1980.svg Иран (25 августа — 17 сентября 1941) шахиншах Реза-хан Пехлеви отказал Великобритании и Советскому Союзу в их просьбе разместить свои войска в Иране. Тогда союзники вторглись в Иран (см. Операция «Сочувствие»), свергли шаха и установили контроль над железными дорогами и нефтяными месторождениями.
Красный флаг, в центре которого находится белый круг с чёрной свастикой Коллаборационистские правительства и администрации на оккупированных Германией территориях
Французское Государство (с 11 ноября 1942 до 25 августа 1944). После оккупации Южной Франции Германией в 1942 году власть режима Виши стала чисто номинальной, выполняя исключительно административные функции. В 1943 году при содействии Германии правительство Виши сформировало французскую милицию, принявшую участие в сопротивлении высадке союзников во Францию. После 25 августа правительство Виши было вывезено в Германию, где было сформировано правительство в изгнании, существовавшее до 22 апреля 1945 года.
Flag of Greece (1822-1978).svg Греческое государство с 30 апреля 1941
Flag of Serbia (1941–1944).svg Сербия (режим Недича)
Флаг Норвегии Норвегия (режим Квислинга)
Флаг Нидерландов Нидерланды (режим Мюссерта)
Венгрия Венгерское государство (режим Салаши) (с 16 октября 1944 года)
Красный флаг, в центре которого находится белый круг с чёрной свастикой Территории, оккупированные и аннексированные Третьим рейхом

Германия и её сателлиты в период их максимальной территориальной экспансии в Европе
Австрия → Германия Остмарк;
Саар Саар → Германия Вестмарк;
Флаг Польши Польша:
Генерал-губернаторство;
Gdansk flag.svg Вольный город Данциг (Гданьск);
Вартеланд (Познань);
Дистрикт Галиция;
Чехословакия:
Протекторат Богемии и Моравии (с 15 марта 1939 года);
Германия Рейхсгау Судетенланд (Судетская область);
Флаг Люксембурга Люксембург;
Дания;
Нормандские острова;
Бельгия (генерал-губернатор Фалькенхаузен);
Франция (оккупированные земли, включая Эльзас и Лотарингию);
Албания Албания c 8 сентября 1943 года;
War flag of the Italian Social Republic.svg Итальянская социальная республика с 23 сентября 1943 года;
Королевство Югославия Части бывшей Югославии:
Сербия (включая Банат) — марионеточный режим Недича с 1 сентября 1941 года;
Нижняя Каринтия и Нижняя Штирия;
Flag of Slovenian axis supporters during WWII.png Словенское домобранство (до 1943 года подчинялись Италии, затем Германии);
Flag of Montenegro (1905–1918, 1941–1944).svg Черногория — марионеточный режим Вукчевича с 8 сентября 1943 года
Flag IMARO.svg Независимая республика Македония с 8 сентября 1944 года;
Восточные рейхскомиссариаты:
Украина;
Остланд (Прибалтика и Белоруссия);
Кавказ;
Московия.
Flag of Japan (1870–1999).svg Марионеточные государства на территориях, занятых Японией
Основная статья: Великая восточноазиатская сфера сопроцветания
Flag of Manchukuo.svg Маньчжоу-го (с 7 июля 1937 до 15 августа 1945);
Flag of the Mengjiang.svg Мэнцзян (с 1 сентября 1939 до 15 августа 1945);
Flag of the Republic of China-Nanjing (Peace, Anti-Communism, National Construction).svg Китайская республика (Режим Ван Цзинвэя) (с 30 марта 1940 до 15 августа 1945);
Flag of Burma 1943.svg Государство Бирма (с 1 августа 1943 до 27 марта 1945);
Flag of the Philippines (1943-1945).svg Вторая Филиппинская Республика (с 14 октября 1943 до 15 августа 1945);
Flag of the Empire of Vietnam (1945).svg Вьетнамская империя (с 11 марта 1945 до 15 августа 1945);
Flag of Cambodia under Japanese occupation.svg Королевство Кампучия (с 9 марта 1945 до 15 августа 1945);
Flag of Laos (1952-1975).svg Государство Лаос (с 8 апреля 1944 до 15 августа 1945);
Flag of Italy (1861-1946) crowned.svg Территории, оккупированные и аннексированные Италией
Провинция Любляна (с 3 мая 1941)
Корсика (с 11 ноября 1942)
Провинция Далмация (с 17 апреля 1941)
Итальянская оккупационная зона во Франции (с 25 июня 1940)
Итальянская оккупационная зона в Греческом государстве (с 30 апреля 1941)
Итальянская оккупационная зона в Независимом государстве Хорватия (с 10 апреля 1941)
Итальянская колониальная империя:

Итальянские острова Эгейского моря
Итальянская Ливия
Итальянская Восточная Африка
Итальянское Сомали (бывш. Британское Сомали) (с 19 августа 1940 по 16 марта 1941)
Flag of Italy (1861-1946) crowned.svg Марионеточные государства на территориях, занятых Италией
Flag of Albania (1939–1943).svg Албанское королевство
Flag of Montenegro (1905–1918, 1941–1944).svg Королевство Черногория (режим Дрлевича) (с 12 июля 1941)
Нейтральные и дружественные страны
Союз Советских Социалистических Республик Союз Советских Социалистических Республик (с 23 августа 1939 по 22 июня 1941)
23 августа 1939 года между Германией и СССР был подписан договор о ненападении, секретная часть которого разграничивала сферы влияния государств-подписантов в Европе. В предвоенный период конца 1930-х годов между СССР и Германией были налажены активные экономические взаимоотношения и торговля. В 1940 году шли переговоры о возможном присоединении СССР к пакту «стран оси» («пакт четырёх держав»), но начавшаяся в 1941 году война между СССР и Германией естественным образом прекратила всякое взаимное сотрудничество двух сторон и предопределила присоединение СССР к блоку антигитлеровской коалиции вместе с Францией, США и Великобританией.

Французское Государство (с 10 июля 1940 до 11 ноября 1942)
Формально вишистская Франция сохраняла нейтралитет и являлась государством-правопреемником Французской республики, однако будучи практически марионеточным государством поддерживала с Германией тесное экономическое и иное сотрудничество; подчиняющиеся правительству Виши вооружённые силы принимали участие в боевых действиях против антигитлеровской коалиции на территориях некоторых колоний (см. Мадагаскарская операция, Сенегальская операция, Сирийско-Ливанская операция, Габонская операция). После оккупации Южной Франции Германией в 1942 году власть режима Виши стала чисто номинальной, выполняя исключительно административные функции.

Flag of Sweden.svg Королевство Швеция
Во время войны Швеция соблюдала нейтралитет, оказывая явное предпочтение Германии, которой помогала кредитами и поставками вооружений. Это практически единственное государство, обеспечивавшее Германию заграничными поставками железной руды после того, как Англия установила блокаду немецких портов.

Известны артиллерийские разработки фирмы «Бофорс», начавшей в своё время одной из первых выпускать зенитные орудия. На этой фирме во времена действия ограничений, наложенных Версальскими соглашениями, фирма Крупп разработала первые образцы зенитных орудий 8,8 cm FlaK 18. На начальном этапе войны на Восточном фронте это было основное орудие, способное эффективно поражать советские танки Т-34 и КВ-1. В войсках она получила название «восемь-восемь» и в модернизированном варианте его скорострельность достигала 25 выстрелов в минуту[9].

1 декабря 1939 года в Стокгольме была начата запись добровольцев в финскую армию[10], но уже в середине февраля 1940 года стало ясно, что возможности Финляндии оказывать сопротивление Красной армии на исходе. Германия настоятельно советовала финнам прекратить сопротивление, и в случае их упорства высказывала опасения возможными последствиями распространения военных действий на всю Скандинавию. Это произвело на Швецию соответствующий эффект, и она отказалась пропустить через свою территорию вооружённую помощь Англии и Франции, тем самым косвенно способствуя прекращению войны на этом фронте[11].

Испанское Государство
Хотя режим Франко был полностью обязан своей победой в гражданской войне благодаря военной помощи со стороны Германии и Италии, Испания не объявляла войны странам антигитлеровской коалиции. Однако правительством Испании была сформирована «Голубая дивизия» (исп. Divisiòn Azul), состоящая из почти 20 тысяч добровольцев, дивизия воевала на Восточном фронте на стороне Гитлера. В июле 1943 года Испания заявила о своём нейтралитете, а 20 октября Франко принял решение о выводе этой дивизии с фронта и расформировании соединения; тем не менее часть добровольцев осталась на фронте и вступила в Испанский батальон СС.

Flag of Switzerland.svg Швейцарская Конфедерация
Несмотря на нейтралитет Швейцарии, в ходе Второй мировой войны её правительство регулярно испытывало на себе давление как со стороны держав Оси, так и со стороны союзников. Каждая из заинтересованных сторон стремились использовать положение страны в своих интересах и в то же время противодействовать интересам противника. Причём изменение ситуации на фронтах соответственно влияло и на интенсивность внешнеполитических воздействий.

Уже во время войны около 2200 швейцарских граждан[12] служили добровольцами в вермахте и СС.

Несмотря на имеющуюся напряжённость в отношениях, Швейцария очевидно была полезнее для Германии в качестве партнёра, чем в качестве врага.

По железным дорогам Швейцарии перевозились немецкие и итальянские военные грузы.

В военном смысле, несмотря на декларируемую политику нейтралитета, Швейцарская Конфедерация ограниченно сотрудничала с нацистской Германией: по секретному соглашению с вермахтом, Швейцария отправила несколько медицинских миссий на германо-советский фронт. Целью врачей было лечение немецких раненых в госпиталях на оккупированных территориях СССР. Уже во время войны это сотрудничество было осложнено сведениями о военных преступлениях, свидетелями которых стали швейцарские врачи[13].

Находящаяся в центре Европы Швейцария, будучи нейтральной страной, была удобным местом для организации там легальных и нелегальных резидентур. Например, военная разведка РККА имела в стране целых три независимые сети (с одной из которых сотрудничал Шандор Радо). Резидентуры разведуправления РККА, работавшие в Швейцарии, проходили в гестапо по делу «Красная капелла» и рассматривались германской контрразведкой как часть единой советской разведывательной сети в Западной Европе[14].

Flag of Afghanistan (1931–1973).svg Афганистан
Несмотря на то, что правительство короля Мохаммеда Захир-Шаха симпатизировало нацизму,[источник не указан 3442 дня] был сохранён нейтралитет из-за невыгодного геополитического расположения между Советским Союзом и союзнической Британской Индией. На протяжении всей войны в Афганистане шла борьба разведок. Советской разведке удалось нейтрализовать действия немецкой и итальянской разведок, сохранить Афганистан в качестве нейтральной страны и укрепить влияние СССР в этом регионе. После второй мировой войны Афганистан оказался в советской сфере влияния. Германия планировала подорвать позиции Англии в Индии путём провоцирования выступлений племён в Афганистане. В начале 1944 г. в Восточной провинции началось восстание пуштунов, однако Германия к тому времени терпела поражения от Советской армии и ей было не до событий в Азии. Тем более, что к тому времени усилиями советских и британских спецслужб активное ядро германской резидентуры в Афганистане было нейтрализовано. Восстание 1944-45 гг. историками не рассматривается как часть Второй мировой войны.

Флаг Лихтенштейна Лихтенштейн
Сохранял нейтралитет вместе со Швейцарией, однако в последний месяц войны правительство Лихтенштейна пропустило на свою территорию остатки частей 1-й Русской национальной армии под командованием генерала Б.А. Смысловского воевавших на стороне вермахта, предоставив им защиту и отказавшись выдать её военнослужащих союзникам.

Флаг Португалии Португалия
С сентября 1939 года Португалия объявила о своём нейтралитете и сохраняла его на протяжении всей войны. Также страна торговала вольфрамом на обе стороны.

Flag of Tibet.svg Тибетское государство
Несмотря на торговую и внешнеполитическую ориентацию на Японию Тибета, и на желание Японии включить Тибет в так называемую Сферу Всеобщего Процветания, Тибет так и сохранил свой нейтралитет. Однако японцами были напечатаны тибетские деньги, советником по делам Тибета японского правительства был приглашён Аоки Бунке, который 20 лет до этого переводил на тибетский японские военные руководства. Капитуляция Японии в 1945 году положила конец этим планам.

См. также

Медиафайлы на Викискладе
П:
Портал «Нацистская Германия»
Антигитлеровская коалиция
Участники Второй мировой войны
Территориально-политическая экспансия Третьего рейха
Военно-экономические отношения стран «оси» и их союзников
Военнопленные в СССР во время Второй мировой войны
Победа стран оси во Второй мировой войне (альтернативная история)
Примечания
Япония нападает на Китай 7 июля 1937 года; после 7 декабря 1941 Японо-китайская война становится частью Второй мировой войны.
19 апреля 1941 части болгарской армии без объявления войны пересекли границы с Югославией и Грецией и оккупировали территории в Македонии и Греческой Фракии. 13 декабря 1941 года Болгария объявила войну США и Великобритании.
21 декабря 1941 года было подписано соглашение о военном союзе между Таиландом и Японией
Являлись де-факто марионеточными государствами, созданными Третьим Рейхом на части территории бывших союзников.
↑ Показывать компактно
«Ось Берлин-Рим» — статья из Большой советской энциклопедии.
«Ось Берлин — Рим» // Океанариум — Оясио. — М. : Большая российская энциклопедия, 2014. — С. 627. — (Большая российская энциклопедия : [в 35 т.] / гл. ред. Ю. С. Осипов ; 2004—2017, т. 24). — ISBN 978-5-85270-361-3.
The World at War - Diplomatic Timeline 1939-1945. worldatwar.net. Дата обращения 26 марта 2015.
Esa Mäkinen[fi]. Professorit: Suomi oli natsi-Saksan liittolainen (фин.), Helsingin Sanomat (19. lokakuuta 2008). Дата обращения 4 января 2013. «Suomi ei käynyt jatkosodassa erillissotaa vaan oli natsi-Saksan liittolainen. Näin ajattelee enemmistö 28 historian professorista, joilta Helsingin Sanomat kysyi, onko perusteltua puhua erillissodasta.».
Дерябин Ю. С. Давний миф наконец-то лопнул. НГ. Независимое военное обозрение (21 ноября 2008). — Финские историки признали соучастие Хельсинки в гитлеровской агрессии против СССР. — «28 из 37 финских профессоров-историков, опрошенных недавно крупнейшей газетой страны «Хельсингин Саномат», пришли к выводу, что война 1941–1944 годов против Советского Союза, развязанная тогдашними правителями Суоми, отнюдь не была «войной-продолжением» (Зимней войны 1939–1940 годов) или «отдельной» (от Гитлера) войной, как до сих пор утверждало большинство финских историографов и политиков, в том числе нынешний президент республики Тарья Халонен». Дата обращения 4 января 2013. Архивировано 20 января 2013 года.
R. L. DiNardo. Germany and the Axis powers from coalition to collapse. University Press of Kansas, 2005. С. 95.
Geir Lundestad. The American non-policy towards eastern Europe, 1943—1947. Universitetsforlaget, 1978. С. 287, 454.
Yôrām Dinšṭein. War, aggression and self-defence. Cambridge University Press, 2005. С. 35.
Alexander Lüdeke. Waffentechnik im Zweiten Weltkrieg- Printed in China- Parragon Books Ltd. 2010 ISBN 978-1-4454-1132-3
Chronik des Zweiten Weltkrieges. Chronik Verlag im Wissen Media Verlag GmbH/ Erweiterte Neuausgabe 2004 MOHN Media. Mohndruck GmbH Gütersloch ISBN 3-577-14367-3
Энгл Э., Паанен Л. Советско-финская война. Прорыв линии Маннергейма. 1939—1940. / Пер. с английского О. А. Федяева. — М.: Центрполиграф, 2004. — 253 с. — ISBN 5-9524-1467-2
Статья The Swiss volunteers, who fought for nazi Germany (недоступная ссылка) на сайте worldradio.ch
Между нейтралитетом и соучастием: швейцарские медицинские миссии на германо-советском фронте в 1941–1943 годах. Журнальный зал. Дата обращения 16 июля 2016.
Информация сайта Agentura.ru Архивировано 13 октября 2013 года.
Ссылки
(англ.) The Axis Alliance

Википедия

13.09.2019, 13:18

https://ru.wikipedia.org/wiki/Коллаборационизм_во_Второй_мировой_войне
Материал из Википедии — свободной энциклопедии
Текущая версия страницы пока не проверялась опытными участниками и может значительно отличаться от версии, проверенной 6 января 2017; проверки требуют 36 правок.
Перейти к навигацииПерейти к поиску
См. также: Коллаборационизм
Коллаборационизм во Второй мировой войне — военное, политическое и экономическое сотрудничество граждан государств Антигитлеровской коалиции или представителей основных этнических групп данных государств с нацистской Германией, Японией и Италией в ходе Второй мировой войны.

Первоначально означал сотрудничество граждан Франции (к которому призвал нацию глава режима Виши маршал Петен в 1940) с немецкими властями в период оккупации Франции в ходе Второй мировой войны[1]. Затем стал применяться и к другим европейским правительствам, действовавшим под германской оккупацией (правительство Квислинга в Норвегии, режимы вроде Локотской республики на оккупированной территории СССР и др.) либо военным организациям граждан оккупированных стран под контролем гитлеровского блока (Русская освободительная армия Власова, национальные дивизии СС почти во всей Европе и др.).

Вермахт и войска СС пополнили свыше 1,8 миллиона человек из числа граждан других государств и национальностей. Из них в годы войны было сформировано 59 дивизий, 23 бригады, несколько отдельных полков, легионов и батальонов[2].

Содержание
1 Коллаборационизм в Европе
1.1 Албания
1.2 Бельгия
1.3 Великобритания
1.4 Греция
1.5 Дания
1.6 Еврейский коллаборационизм
1.7 Италия
1.8 Норвегия
1.9 Нидерланды
1.10 Польша
1.11 СССР
1.11.1 Русский коллаборационизм
1.11.2 Администрации, созданные на оккупированной территории СССР
1.11.3 Казаки
1.11.4 Кавказ и Крым
1.11.5 Поволжье и Урал
1.11.6 Средняя Азия
1.11.7 Украина
1.11.8 Прибалтика
1.11.9 Белоруссия
1.12 Франция
1.13 Чехия
1.14 Югославия
1.14.1 Хорватия
1.14.2 Сербия
1.14.3 Словения
1.14.4 Македония
1.14.5 Черногория
2 Коллаборационизм в Азии
2.1 Индия
2.2 Индонезия
2.3 Китай
2.3.1 Маньчжурия
2.3.2 Внутренняя Монголия
2.3.3 Коллаборационистская администрация в Китае
3 См. также
4 Примечания
5 Литература
Коллаборационизм в Европе
Албания
В апреле 1939 года итальянские войска заняли территорию Албании, после чего Албанское королевство было включено в состав Итальянского королевства. На территории страны продолжала действовать гражданская администрация и полиция. Вооружённые силы Албании были расформированы, однако их подразделения были включены в состав итальянской армии, также в распоряжении итальянцев оказалось вооружение, техника и иное военное имущество албанской армии. В дальнейшем, в 1939 году началось формирование на территории Албании отрядов фашистской милиции («Milizia Fascista Albanese»).

После окончания боевых действий в Югославии и Греции, в мае 1941 года территория Албании была увеличена за счёт аннексии южной части Югославии (Черногории и Косова). После капитуляции Италии в сентябре 1943 года территория Албании была оккупирована немецкими войсками. В 1943 году немцы начали формирование из албанцев полка «Косово», в дальнейшем, в мае 1944 года, началось создание 21-й горной дивизии СС «Скандербег».

Албанский коллаборационизм
Албанские коллаборационисты
21-я горнопехотная дивизия СС «Скандербег» (1-я албанская)
Балли Комбетар
Вулнетари
Полк «Косово»
Бельгия
В своей деятельности в Бельгии оккупанты опирались на поддержку со стороны местных коллаборационистов. Последовательными сторонниками Третьего рейха являлись рексисты, руководителем которых был Леон Дегрель и организации фламандских националистов «Фламандский национальный союз» и «Германо-фламандский трудовой союз»[3].

в период оккупации в Бельгии продолжали действовать гражданская администрация и органы бельгийской полиции;
из бельгийских граждан были созданы вспомогательные подразделения полевой жандармерии (Hilfsfeldgendarmerie), которые были включены в состав немецкой полевой жандармерии в Бельгии;
для несения охранно-сторожевой службы немцами были созданы военизированные формирования во Фландрии (нидерл. Vlaamse Wacht) и в Валлонии (фр. Garde Wallonne)
деловые круги и руководство ряда промышленных предприятий активно сотрудничали с Германией (в частности, выполняли германские заказы, в том числе — заказы немецкой оккупационной администрации и заказы для немецкой армии и военной промышленности)[1]
В 1941 году в Бельгии были сформированы два «легиона», которые были направлены на Восточный фронт и принимали участие в боевых действиях против СССР:

Фламандский легион СС
Валлонский легион СС
Летом 1943 года были сформированы две бригады СС:

6-я добровольческая бригада СС «Лангемарк»;
5-я добровольческая штурмовая бригада СС «Валлония».
В дальнейшем, в октябре 1944 года обе бригады СС были переформированы, на их основе были созданы две дивизии СС:

27-я добровольческая гренадерская дивизия СС «Лангемарк» (1-я фламандская)
28-я добровольческая танково-гренадерская дивизия СС «Валлония» (валлонская Нр.1)
Великобритания
Британский коллаборационизм
Амери, Джон
Британский добровольческий корпус
Джойс, Уильям
Митфорд, Диана
Хинэн, Патрик Стэнли Вон
Шурх, Теодор
Греция
После завершения боевых действий, в апреле 1941 года на территории Греции было создано так называемое «Греческое государство», которое возглавил генерал Георгиос Цолакоглу. В стране действовала гражданская администрация и полиция, которая выполняла распоряжения оккупантов; функционировала греческая нацистская партия (Национал-социалистическая народная партия (греч.)русск.[уточнить]). В 1943 году правительством под руководством Иоанниса Раллиса были созданы батальоны безопасности (охранные батальоны «Тагмата асфалиас» (греч.)русск.[уточнить]), которые совместно с силами СС подавляли мятежи и партизанские восстания.

Дания
В своей деятельности в Дании оккупанты опирались на поддержку со стороны местных коллаборационистов (в том числе, в правительстве Дании). В 1941 году, после вторжения Германии в СССР, правительство Дании объявило о присоединении Дании к «Антикоминтерновскому пакту».

деловые круги были активно вовлечены в торгово-экономическое сотрудничество с Германией;
в стране открыто действовала Национал-социалистическая рабочая партия Дании;
в июле 1941 года был создан Добровольческий корпус СС «Данмарк» (1-й датский);
в дальнейшем, в 1943 году из датчан и скандинавов была сформирована 11-я добровольческая танково-гренадерская дивизия СС «Нордланд»;
Еврейский коллаборационизм
Основная статья: Еврейский коллаборационизм во Второй мировой войне
Отличительными особенностями еврейской коллаборации было в том, что она, в отличие от коллаборации коренных жителей, почти никогда не имела под собой идеологической основы, а еврейские коллаборационистские органы управления часто формировались в принудительном порядке[4].

Еврейский коллаборационизм принимал различные организационные формы.

на территориях стран Оси и оккупированных государств Европы нацистами в местах массового проживания евреев создавались административные органы еврейского самоуправления — юденраты (нем. Judenrat — «еврейские советы»). Отдельный юденрат мог отвечать за определённое гетто, отдельную территорию, регион или даже за целую страну.[5].
евреи служили в «еврейской службе порядка» — полиции, которая была создана в еврейских гетто и находилась в подчинении еврейской гражданской администрации гетто.
Кандидат исторических наук Евгений Розенблат делит еврейских коллаборантов на две большие группы[4]:

Сторонники стратегии коллективного выживания.
Лица, осуществлявшие стратегию индивидуального выживания.
Первая группа отождествляла себя со всеми остальными жителями гетто и старалась по возможности добиться системы, при которой целому ряду категорий еврейского населения предоставлялись дополнительные шансы на выживание — например, опека юденратов над многодетными семьями, малоимущими, стариками, одинокими людьми и инвалидами. Представители второй группы противопоставляли себя остальным евреям и использовали все средства для личного выживания, в том числе ведущие к ухудшению положения или гибели остальных.

Италия
Основная статья: Республика Сало
До осени 1943 г. в Италии был союзный немцам режим Муссолини. Однако в сентябре 1943 года, после того, как Италия объявила войну Германии, на севере страны было создано марионеточное государство, известное как Республика Сало.

Норвегия
Основные статьи: Национальное единение (Норвегия), Режим Квислинга и Норвежский легион
Норвежский коллаборационизм
Национальное единение (Норвегия)
Гамсун, Кнут
Гран, Трюгве
Квислинг, Видкун
Квист, Артур
Национальное единение (Норвегия)
Норвежский легион
Режим Квислинга
Хирд (военизированная организация)
Энгнестанген, Ханс
Нидерланды
Основная статья: Голландский коллаборационизм во Второй мировой войне
в стране действовало марионеточное правительство;
открыто действовало Национал-социалистическое движение, которое возглавлял А. Мюссерт.
уже в июле 1941 года был сформирован голландский добровольческий легион, который был направлен на Восточный фронт в январе 1942 года. В мае 1943 года легион «Недерланд» был переформирован в панцер-гренадерскую бригаду СС «Недерланд».
в марте 1943 года была создана бригада «Ландшторм Недерланд», которая с осени 1944 года воевала в Бельгии против западных союзников.
Польша

Синяя полиция, сформированная немцами на территории «генерал-губернаторства»
Основная статья: Польский коллаборационизм во Второй мировой войне
Польский коллаборационизм принимал различные организационные формы.

После окончания боевых действий в Польше осенью 1939 года немецкие власти приступили к созданию административного аппарата для управления оккупированными польскими территориями.

Польские граждане («фольксдойче», поляки и представители других национальностей) работали в органах гражданской администрации «генерал-губернаторства».
представители деловых кругов, владельцы предприятий активно сотрудничали с Германией (в частности, выполняли германские заказы, в том числе — заказы немецкой оккупационной администрации и заказы для немецкой армии и военной промышленности);
в октябре 1939 года на территории «генерал-губернаторства» началось формирование вооружённых подразделений «Польской полиции Генерал-губернаторства» (также известной под названием «синяя полиция»).
поляки привлекались для службы в вермахте и иных вооружённых, охранно-полицейских и военизированных формированиях Третьего рейха (шуцманшафт-батальонах вспомогательной полиции, железнодорожной охране, «заводской охране» и др.);
значительное количество польских граждан сотрудничало с немецкими спецслужбами и выполняло их поручения;
Известно о сотрудничестве с Третьим Рейхом руководства и участников ряда польских подпольных организаций: «Мушкетёры», «Народове силы збройне» и Армии крайовой[6][7][8][9].

СССР
Сотрудничество граждан СССР с оккупантами развивалось в различных формах: военной, политической, хозяйственной, административной. Причины, толкнувшие их на этот шаг, имели сложный и неоднозначный характер, были порождены разными обстоятельствами бытового, психологического, мировоззренческого, иногда религиозного[10] порядка. Бесспорно, что среди этих людей имелась значительная прослойка антисоветски настроенных граждан, которые добросовестно и преданно служили оккупантам. Жесткий тоталитарный сталинский режим, коллективизация, сталинские репрессии, утрата национальной независимости прибалтийскими государствами вызывали недовольство населения, которое активно использовала нацистская пропаганда — под предлогом освобождения народов проводилась политика демонизации советского государства при сокрытии своего же террора на оккупированных территориях.

В то же время, как свидетельствуют многочисленные источники, комплектование коллаборационистских формирований немцами часто производилось примерно по такой схеме. В лагерь военнопленных прибывали вербовщики из представителей немецкого командования, белоэмигрантов, власовских эмиссаров и приступали к выявлению лиц, по различным причинам согласившимся вступить на службу в германскую армию. Из них создавалось ядро будущего подразделения. По количеству добровольцев оно, как правило, значительно не дотягивало до установленной штатной численности. Недостающих новобранцев отбирали уже по принципу физической годности к несению строевой службы. Они оказывались перед ограниченным выбором: либо принудительная служба в германской армии, либо голодная смерть.

Среди исследователей этой проблемы нет единого мнения относительно численности советских граждан, поступивших на службу врагу. По данным генерала армии М. А. Гареева, в различных охранных, карательных частях, в РОА и других националистических формированиях находилось около 200 тыс. человек, из них в боевых вооруженных формированиях более 100 тыс. По подсчетам Л. Репина, проведенным по документам военного архива в Потсдаме (Германия), служить в немецкую армию пошли не более 180 тыс. советских граждан, из них примерно половина — военнослужащие, а остальные — из числа гражданского населения.[источник не указан 750 дней]

По национальному составу и названию формирований численность добровольцев распределялась следующим образом: кавказские и «туркестанские» батальоны — 40 тыс. человек, дивизия СС «Галичина» — 10 тыс., соединения и части РОА — 28 тыс., казачьи части — 10 тыс., строительные и рабочие батальоны — 15 тыс., зенитные части ПВО — 5 тыс. человек. Всего — 108 тыс. человек.[источник не указан 750 дней]

В этих подсчетах отсутствуют сведения о «хиви» и вспомогательной полиции. Более полные данные приведены в сборнике «Великая Отечественная война. 1941—1945», где утверждается, что к началу 1943 г. в вермахте насчитывалось до 400 тыс. «хиви», в службах по поддержанию порядка — 60-70 тыс. советских граждан и до 80 тыс. — в «восточных батальонах» и «восточных легионах». Всего — 540—550 тыс. человек.

Следует отметить, что в 1943, после тяжёлых поражений на Восточном фронте, нацисты официально разрешили представителям всех славянских народов, кроме поляков, служить в Ваффен-СС[11].

В июле 1943 года состоялся первый процесс над советскими коллаборационистами, прошедший в Краснодаре.

17 сентября 1955 г. был издан Указ Президиума Верховного Совета СССР «Об амнистии советских граждан, сотрудничавших с оккупантами в период Великой Отечественной войны 1941—1945 гг.»

Одной из тайн советской идеологии послевоенного времени было длительное умолчание о масштабах участия советских граждан в военном конфликте на стороне ІІІ Рейха. За непродолжительный срок вермахтом были созданы многочисленные национальные легионы из славянских, кавказских, прибалтийских, среднеазиатских народов и отдельные русские казачьи военные части. Количество легионеров в рядах вермахта превышало миллион бойцов. При этом численность русских легионеров ничем не уступала численности бойцов других национальностей. Согласно данным немецкого командования и оценкам российских историков, общая численность представителей народов СССР, которые входили в вооруженные формирования на стороне Германии (вермахт, войска СС, полиция), составляла: русские — более 400 тыс., украинцы — 250 тыс., белорусы — 70 тыс., казаки — 70 тыс., латыши — 90 тыс., эстонцы — 90 тыс., литовцы — 50 тыс., народы Средней Азии — ок. 70 тыс., Северного Кавказа и Закавказья — до 115 тыс., другие народы — ок. 30 тыс. (всего около 1 млн 200 тыс. человек)[12][13]. Иногда указывается бо́льшая цифра — 1,5 млн чел.[14][15] По немецким источникам, в конце войны в немецком плену находились свыше 2 млн советских военнопленных. Из них 940 тыс. — в концентрационных лагерях, а свыше миллиона были задействованы на всевозможных работах[15]. Вместе с ними к сотрудничеству было привлечено многомиллионное гражданское население на оккупированных территориях. Лишь количество вывезенных в Германию людей (т. н. цвангсарбайтеров, Zwangsarbeiter) превышало 2 млн человек.

Русский коллаборационизм
Основная статья: Русский коллаборационизм во Второй мировой войне
Братство Русской Правды
Организация Цеппелин
РОНД/РНСД
Категория «Русские коллаборационистские организации во Второй мировой войне» не найдена.
Категория «Русские коллаборационистские формирования во Второй мировой войне» не найдена.
602-й Ост-батальон
645-й батальон
Категория «Русские коллаборационисты во Второй мировой войне» не найдена.
Администрации, созданные на оккупированной территории СССР
Республика Зуева
Локотская республика
Казаки
Основная статья: Казачий коллаборационизм

Казаки-коллаборационисты во время подавления восстания в Варшаве, 1944
На службе немецкой армии были как казаки − граждане СССР, так и те, кто эмигрировал из России ранее в результате Гражданской войны.

Основная статья: История донского казачества
См. также Казачьи коллаборационистские формирования во Второй Мировой войне.

Выдача казаков в Лиенце
Кавказ и Крым
Кавказский коллаборационизм
Армянский коллаборационизм
Грузинский коллаборационизм
Кавказские коллаборационистские формирования
Абвергруппа-218
Авторханов, Абдурахман Геназович
Азербайджанский легион
Байрамуков, Кады Каитбиевич
Бичерахов, Лазарь Фёдорович
Исраилов, Хасан
Исрафилов, Магомед Наби оглы
Магомадов, Хасуха
Национал-социалистическая партия северокавказских братьев
Субзоков, Черим
Фаталибейли, Абдуррахман Али оглы
Черкесская управа
Шерипов, Майрбек Джемалдинович
Крымскотатарский коллаборационизм во Второй мировой войне
Поволжье и Урал
Легион «Идель-Урал»
Боевая группа «Идель-Урал» Восточно-тюркского соединения СС
Калмыцкий кавалерийский корпус
Средняя Азия
Туркестанский легион
Баймирза Хаит
Рузи Назар
Украина
Основная статья: Украинские коллаборационисты
Батальоны Нахтигаль и «Роланд»
Охранная полиция (шутцманшафт)
Организация украинских националистов (м)
14-я гренадерская дивизия СС (1-я украинская)
Украинский национальный совет
Украинский центральный комитет
Киевский курень
Буковинский курень
Прибалтика
Основная статья: Прибалтийский коллаборационизм во Второй мировой войне
Категория «Прибалтийские коллаборационистские формирования во Второй мировой войне» не найдена.
Латышский коллаборационизм
Команда Арайса
Латышские коллаборационисты
15-я ваффен-гренадерская дивизия СС (1-я латышская)
17-й батальон шуцманшафта
18-й батальон шуцманшафта
19-я ваффен-гренадерская дивизия СС (2-я латышская)
25-й батальон шуцманшафта
28-й батальон шуцманшафта
Декларация о латышских легионерах во Второй мировой войне
Латвийское самоуправление
Латышские полицейские батальоны
Латышский добровольческий легион СС
Организация молодёжи Латвии
Травники
Tēvija
Литовский коллаборационизм
Литовские коллаборационисты
2-й батальон шуцманшафта
Временное правительство Литвы
Железный волк (Литва)
Ипатингас бурис
Июньское восстание (Литва)
Литовская освободительная армия
Литовский местный отряд
Литовский фронт активистов
Национальный трудовой охранный батальон
Повстанческое движение в Литве
Полиция безопасности Литвы
Силы обороны отечества
Эстонский коллаборационизм
Эстонские коллаборационисты
3-я эстонская добровольческая бригада СС
20-я ваффен-гренадерская дивизия СС (1-я эстонская)
29-й батальон шуцманшафта
33-й батальон шуцманшафта
34-й батальон шуцманшафта
36-й батальон шуцманшафта
Таллин (полк)
Травники
Эстонские подразделения люфтваффе
Эстонский легион
Белоруссия
Основная статья: Белорусский коллаборационизм
Категория «Белорусские коллаборационистские организации во Второй мировой войне» не найдена.
Категория «Белорусские коллаборационистские формирования во Второй мировой войне» не найдена.
Корпус Белорусский Самообороны
1-й Белорусский штурмовой взвод
Белорусский батальон железнодорожной охраны
13-й Белорусский полицейский батальон СД
1-й Кадровый батальон Белорусской Краевой Обороны
38-я гренадерская дивизия СС «Нибелунген»
Категория «Белорусские коллаборационисты во Второй мировой войне» не найдена.
Франция
Основная статья: Режим Виши

Серия из пяти нацистских пропагандистских виньеток «Французского добровольческого легиона против большевизма» (гравёр Пьер Гандон), выпущенных к 130-летию битвы Наполеона под Бородино в России.
Анри Филипп Петен
Правительство Виши
Пьер Лаваль
Тувье, Поль
Бретонский коллаборационизм
Легион французских добровольцев против большевизма
33-я гренадерская дивизия СС «Шарлемань» (1-я французская)
Чехия
Чешский коллаборационизм
Протекторат Богемии и Моравии
Гаха, Эмиль
Крейчи, Ярослав
Моравец, Эммануэль
Правительственные войска (Протекторат Богемии и Моравии)
Чешская добровольческая рота СС
Чурда, Карел
Югославия
Хорватия
Основная статья: Независимое государство Хорватия
Хорватский коллаборационизм
Независимое государство Хорватия
Усташи
Хорватские военные преступления во Второй мировой войне
23-я горнопехотная дивизия СС «Кама» (2-я хорватская)
369-й пехотный полк (вермахт)
369-я (хорватская) пехотная дивизия (вермахт)
373-я (хорватская) пехотная дивизия (Третий рейх)
392-я (хорватская) пехотная дивизия (Третий рейх)
Босния и Герцеговина во Второй мировой войне
Бригада охраны поглавника
Военно-воздушные силы Независимого государства Хорватия
Военно-морские силы Независимого государства Хорватия
Дренович, Урош
Муфтич, Исмет
Независимое государство Хорватия
Список концлагерей Независимого государства Хорватия
Травники
Украинский легион (Хорватия)
Усташская надзорная служба
Хорватские формирования Третьего рейха
Хорватский воздушный легион
Хорватский морской легион
Хорватское домобранство
Чёрный легион (Хорватия)
Сербия
Основная статья: Сербия (1941-1944)
Сербский коллаборационизм
Вуйкович, Светозар
Динич, Танасие
Дренович, Урош
Евджевич, Доброслав
Йованович, Драгомир
Керович, Радивое
Лётич, Димитрие
Мушицкий, Константин
Недич, Милан
Немецкая военная администрация в Сербии
Правительство национального спасения Милана Недича
Сербская государственная стража
Спалайкович, Мирослав Иванович
Янич, Страхиня
Словения
Словенский коллаборационизм
Балантич, Франце
Белая гвардия (Словения)
Гегенбанде
Легион смерти (Словения)
Матьяжева армия
Побратим (Словения)
Провинция Любляна
Рожман, Грегорий
Рупник, Леон
Синяя гвардия
Словенские антиреволюционные силы
Словенский легион
Словенское домобранство
Степишник, Милан
Македония
Пиндско-Мегленское княжество
Черногория
Черногорский коллаборационизм
Дрлевич, Секула
Иванович, Михайло
Ловченская бригада
Попович, Крсто
Королевство Черногория (1941—1944)
Черногорская федералистская партия
Черногорский добровольческий корпус
Савич Маркович Штедимлия
Коллаборационизм в Азии
Индия
Основная статья: Азад Хинд
Индийская национальная армия
Бос, Субхас Чандра
Сахгал, Лакшми
Индонезия
Сукарно
Мохаммад Хатта
Китай
Маньчжурия
Маньчжоу-го
Административно-территориальное деление Маньчжоу-го
Вооружённые силы Маньчжоу-го
Государственные символы Маньчжоу-го
Деньги Маньчжоу-го
Награды Маньчжоу-го
Незавершённые статьи о Маньчжоу-го
Персоналии:Маньчжоу-го
Сражения Маньчжоу-Го
Маньчжоу-го
Антияпонское движение в Маньчжоу-го
Богословский институт святого Владимира
Бюро по делам российских эмигрантов в Маньчжурской империи
Государственный гимн Маньчжоу-го
Дворец правителя Маньчжоу-го
История почты и почтовых марок Маньчжоу-го
Китайская народная армия национального спасения
Манъэй
Герб Маньчжоу-го
Флаг Маньчжоу-го
Маньчжурская императорская армия
Общество Согласия
Отряд 100
Посол Японской империи в Маньчжоу-го
Сборная Маньчжоу-го по футболу
Северо-Восточная народная революционная армия
Соглашение между СССР и Маньчжоу-го об уступке Маньчжоу-го прав СССР в отношении КВЖД (СМЖД)
Харбинский юридический факультет
Центральный банк Маньчжоу-го
Юань Маньчжоу-го
Японо-маньчжурский протокол
Японская иммиграция в Маньчжурию
Японская интервенция в Маньчжурию (1931)
Внутренняя Монголия
Мэнцзян
Коллаборационистская администрация в Китае
Основная статья: Режим Ван Цзинвэя
Антикоммунистическое автономное правительство Восточного Цзи
Временное правительство Китайской республики
Реформированное правительство Китайской республики
Центральное правительство Китайской республики
См. также
Вспомогательная полиция
Примечания
↑ Показывать компактно
Галина Сапожникова. Предатели по выбору и без. : Интервью с доктором исторических наук Б. Н. Ковалёвым // Сайт газеты «Комсомольская правда − Кемерово» (kem.kp.ru) 14.09.2010.
Отечественная история : учебное пособие / под ред. Ю. В. Ворожко — Гл. 12. Великая Отечественная война советского союза (1941−1945 гг.) (недоступная ссылка). Дата обращения 22 сентября 2013. Архивировано 28 сентября 2013 года.
Антифашистское движение Сопротивления в странах Европы в годы второй мировой войны / ред. В. П. Бондаренко, П. И. Резонов. — М.: «Соцэкгиз», 1962. — C. 474.
Розенблат Е. С. Юденраты в Беларуси: проблема еврейской коллаборации // «Уроки Холокоста: история и современность» : Сборник научных работ / Сост. Басин Я. З.. — Мн.: «Ковчег», 2009. — Вып. 1. — ISBN 978-985-6756-81-1.
Юденраты и еврейская полиция. История антисемитизма и катастрофа. — По материалам курса Открытого университета Израиля. Дата обращения 2 апреля 2011. Архивировано 23 января 2012 года.
Климковский Ежи, Я был адъютантом генерала Андерса
Станислав Куняев. Кто расстреливал белорусских партизан? // «Наш современник», № 12, 2004
Зенон Клишко. Варшавское восстание. Статьи, речи, воспоминания, документы. М., Политиздат, 1969. стр.32
Р. Назаревич. Некоторые проблемы взаимоотношений между различными группировками в польском движении Сопротивления // Вторая мировая война. Материалы научной конференции, посвященной 20-й годовщине победы над фашистской Германией (14-16 апреля 1965 г.). Книга 3. Движение сопротивления в Европе. М., «Наука», 1966. стр.241-257
Ермолов И. Г. «Три года без Сталина. Оккупация: советские граждане между нацистами и большевиками»: «Уже в этот период, в течение лета−осени 1941 г., зарегистрированы эпизоды, когда религиозный коллаборационизм трансформировался в военный. В частности, в октябре 1941 г. в тылу 18-й немецкой армии при абвере из староверов был создан русский вооруженный отряд. К концу 1941 г. он разросся в роту, численностью в 200 человек, которая участвовала в бою под Тихвином, дислоцировалась в селе Лампово — одном из северо-западных центров староверов-федосеевцев. По данным абвера, старообрядцы стали для фронтовой разведки особо ценным материалом, в отличие от священников РПЦ и протестантов. По данным А. В. Посадского, именно старообрядцы оказывали оккупантам большую помощь в борьбе с партизанским движением».
Кондратов С. А. Фашизм и антифашизм. — М.: «Терра», 2008. — Т. 2. — С. 344. — 508 с. — ISBN 9785273005761.
Гареев М. А. О цифрах старых и новых // «Военно-историчесикй журнал» — 1991. — № 4. — С. 49.
Кирсанов Н. А., Дробязко С. И. Великая Отечественная война 1941−1945 гг.: национальные и добровольческие формирования по разные стороны фронта // «Отечественная история» — 2001. — № 6. — С. 68. (недоступная ссылка). Дата обращения 22 сентября 2013. Архивировано 28 сентября 2013 года.
Великая Отечественная война / Под ред. Золотарев В. А., Севостьянов Г. Н. и др. — Книга 4: Народ и война.[уточнить]
Раманичев Н. М. Сотрудничество с врагом. — М.: «Наука», 1999. — 366 с. — С. 154.
Литература
Пережогин В. А. Вопросы коллаборационизма // Война и общество, 1941−1945 − в 2-х кн. — М.: «Наука», 2004. — Кн. 2. — С. 293−305.
Александров К. М. Русские солдаты Вермахта. Герои или предатели. — М.: Яуза, Эксмо, 2005. — 752 с. — (Досье III рейха). — 5000 экз. — ISBN 5-699-10899-8.
Ковалёв Б. Н. Коллаборационизм в России в 1941−1945 гг. Типы и формы. — Новгород: НовГУ имени Ярослава Мудрого, 2009. — 370 с.
Богдашкин А.А. Промышленный коллаборационизм периода Второй мировой войны в странах Западной Европы: историографические дебаты // Актуальные проблемы истории Второй мировой и Великой Отечественной войн: по материалам работы круглого стола (г. Воронеж, 20−22 апреля 2016 г.). — Воронеж: Издательско-полиграфический центр "Научная книга", 2016. — С. 55−85.

Радио Польша

14.09.2019, 12:37

https://volnodum.livejournal.com/3325622.html
Sep. 12th, 2019 at 8:13 PM

17 сентября 1939 года Красная Армия вторглась на территорию Польши. Нападение Советского Союза было осуществлено в соответствии с тайными договоренностями между Сталиным и Гитлером в рамках Пакта Молотова-Риббентропа, пописанного в Москве 23 августа 1939 года. В соответствии с договоренностями западно-украинские и западно-белорусские земли, входящие в состав Второй Речи Посполитой, были определены как советская «зона влияния». Советская пропаганда представляла эту агрессию «походом» Красной Армии во имя якобы «освобождения» украинского и белорусского населения из-под ига «панской Польши».

Красная Армия атаковала Польшу тогда, когда польские войска в течение двух с половиной недель вели изнурительную и неравную борьбу с немецким Вермахтом на Западе. На восточной границе, за исключением отрядов пограничной охраны и резервных частей, поляки практически не имели войск. Поэтому, продвижение сил Красной Армии, которые несоизмеримо превышали польские силы, не встретило серьезного сопротивления.

Агрессия Сталина против Польши 17 сентября, по сути, завершила дело, начатое Гитлером 1 сентября. Польша, покинутая на произвол судьбы своими союзниками Францией и Великобританией, потерпела поражение и была оккупирована Германией и СССР. В советский плен попали, по разным оценкам, от 320 до 450 тысяч польских военнослужащих. Части из них Москва уготовала страшную судьбу. Весной 1940 года около 22 тысяч польских офицеров были расстреляны по личному приказу Сталина.

Катынь является страшной трагедией и глубокой травмой в истории польского народа. Об этом преступлении Советского Союза знает весь мир. Однако об убийствах польских офицеров в сентябре 1939 года мало кто знает и мало кто говорит.

Об этой малоизвестной странице прошлого мы попросили рассказать профессора Владислава Гриневича, украинского исследователя из Института политических исследований и этнонациональных исследований имени Ивана Кураса НАН Украины. Необходимо отметить, что недавно опубликована его монография «Красный империализм. Вторая мировая война и общественное мнение в Украине 1939-1941», в которой он, среди прочего касается вопроса убийств польских офицеров, имевших место в 39-м году. Вот, как профессор Гриневич видит генезис этих военных преступлений:

Здесь много разных причин. Тут как бы сошлись идеологические и политические причины. В Советском Союзе, начиная еще с войны 1920 года, когда Польша обрела свою независимость и таким образом во многом разрушила планы коммунистов о проведении мировой революции, Сталин и его окружение крайне негативное относились к полякам и Польше. Поэтому, фактически, когда началась война, пропагандисты и политруки давили на классовый момент, говоря солдатам, что их главные враги – э то польские помещики, капиталисты, офицеры. Все это было вбито в головы солдатам, которых обрабатывала пропаганда. Соответственно, когда они впервые увидели этих людей, в основном пленных, то здесь сплелось несколько элементов. Это было реваншем, местью за проигрыш в первой советско-польской войне. С одной стороны, речь шла об историческом враге. Советское историческое кино формировало образ Польши и поляков как исторического врага России. С другой стороны, присутствовал некий коммунистический момент, связанный с тем, что поляки сорвали поход Красной Армии в Европу. Все это сложилось воедино.

Поэтому, если где-то было какое-то сопротивление, то, когда красноармейцы захватывали тот или иной населенный пункт, они начинали массовые расстрелы, в том числе польских офицеров.

Были ли директивы или приказы, предписывающие отношение к польским офицерам, со стороны командования Красной Армии или речь о личной инициативе отдельных командиров и спонтанной реакции красноармейцев? Владислав Гриневич:

Таких директив, которые бы выдавали главные управления безусловно не было. Но, скажем, Лев Мехлис – начальник главного политического управления, человек, который организовывал пропаганду в армии – тогда находился на фронте и своим собственным примером показывал, как нужно поступать. Скажем, красноармейцы приблизились к одному зданию, откуда польские военнослужащие отстреливались. Кто-то сказал, что там окопались польские офицеры. Тогда Мехлис дал приказ артиллерии расстрелять этот дом. Когда его уничтожили, то на его месте было найдено 15 убитых офицеров. Мехлис говорил о том, что их нужно уничтожать, что офицеров нужно убивать, что они враги.

Когда мы посмотрим на документы, на то, кто отдавал приказы убивать польских офицеров, то мы увидим, что, в основном, подобные приказы отдавали такие как Мехлис. То есть, за этим стояли не столько боевые офицеры, сколько политработники.

Массово расстреливали не только офицеров. Иногда это касалось и солдат. Дело в том, что некоторые польские солдаты были сфотографированы в парадной форме, а она имела аксельбанты. Советские военные не умели читать латиницей, и они не знали, что это рядовые. Но они видели фотографии с аксельбантами и думая, что перед ними офицеры, расстреливали солдат.

Историк обращает внимание, что немало было случаев, когда убийства офицеров были связанны с обычным грабежом:

Было немало случаев, когда кому-то поручалось конвоировать офицеров с одного места в другое и те, кто их сопровождал отбирали у них, скажем там, портсигары из драгоценных металлов, часы и просто убивали этих людей.

В документах Красной Армии действительно много материалов, касающихся всех этих преступлений. Я считаю, что это самые настоящие военные преступления. И если говорить о количестве убитых польских офицеров, то на мой взгляд из 3,5 тысяч поляков, погибших во время войны с Красной Армией, приблизительно 15% были преступно убиты красноармейцами. То есть, я считаю, что это где-то около 500 человек.

Есть такой абсолютно дикий случай, когда было захвачено несколько десятков пленных и в отместку за то, что они оказали сопротивление их расстреляли с орудий и бросили тела этих польских солдат в поле, где был совершен расстрел. Потом виновных наказали, но, при всем этом, было много похожих случаев, на которые никто не реагировал.

[…]

Фактически, Катынь началась с того времени, когда польскую элиту начали уничтожать. В польской армии было очень много людей, которые были врачами, учителями, преподавателями, юристами и они становились офицерами. Следовательно, уничтожая офицеров они фактически уничтожали элиту. То же самое делали немцы, которые также сознательно уничтожали польскую элиту, но уже с другой стороны фронта, где они наступали.

Материал подготовил Назар Олийнык

https://www.polskieradio.pl/397/8260/Artykul/2366898,%D0%9F%D0%B5%D1%80%D0%B5%D0%B4-%D0%9A%D0%B0%D1%82%D1%8B%D0%BD%D1%8C%D1%8E-%D0%B1%D1%8B%D0%BB-%C2%AB%D0%97%D0%BE%D0%BB%D0%BE%D1%82%D0%BE%D0%B9-%D1%81%D0%B5%D0%BD%D1%82%D1%8F%D0%B1%D1%80%D1%8C%C 2%BB?fbclid=IwAR3EMYgN33Jvzu8K_81j5Km5xiRgYaPS0uVe Yb2dStiJVLkb_hawMIDxfvo

BDSA.RU

14.09.2019, 12:45

https://ru.wikisource.org/wiki/%D0%94%D0%B8%D1%80%D0%B5%D0%BA%D1%82%D0%B8%D0%B2%D 0%B0_%E2%84%96_1_%D0%BE%D1%82_21_%D0%B8%D1%8E%D0%B D%D1%8F_1941_%D0%B3%D0%BE%D0%B4%D0%B0

Материал из Викитеки — свободной библиотеки

Директива ЗапОВО командующим войсками 3-й, 4-й И 10-й армий 22 июня 1941 г.
авторы: Тимошенко, Жуков, Павлов, Фоминых, Климовских

Источник: http://bdsa.ru/index.php?option=com_content&task=view&id=2020

Передаю приказ Наркомата обороны для немедленного исполнения:

1. В течение 22 — 23 июня 1941 г. возможно внезапное нападение немцев на фронтах ЛВО, ПрибОВО, ЗапОВО, КОВО, ОдВО. Нападение может начаться с провокационных действий.

2. Задача наших войск — не поддаваться ни на какие провокационные действия, могущие вызвать крупные осложнения.

Одновременно войскам Ленинградского, Прибалтийского, Западного, Киевского и Одесского военных округов быть в полной боевой готовности, встретить возможный внезапный удар немцев или их союзников.

ПРИКАЗЫВАЮ:

а) в течение ночи на 22 июня 1941 г. скрытно занять огневые точки укрепленных районов на государственной границе;

б) перед рассветом 22 июня 1941 г. рассредоточить по полевым аэродромам всю авиацию, в том числе и войсковую, тщательно ее замаскировать;

в) все части привести в боевую готовность. Войска держать рассредоточенно и замаскированно;

г) противовоздушную оборону привести в боевую готовность без дополнительного подъема приписного состава. Подготовить все мероприятия по затемнению городов и объектов;

д) никаких других мероприятий без особого распоряжения не проводить.

Тимошенко Жуков

Павлов Фоминых

Климовских

ЦА МО РФ. Ф.208. Оп.2513. Д.71. Л.69. Машинопись. Имеются пометы: «Поступила 22 июня 1941 г. в 01-45», «Отправлена 22 июня 1941 г. в 02-25 — 02-35». Подлинник, автограф.

Весёлый чекист

15.09.2019, 15:31

https://aloban75.livejournal.com/4476610.html

September 14th, 18:00

Почти на 13 миллиардов 866 миллионов оружия и снаряжения поступило в распоряжение фюрера из цехов 857 заводов Чехии. Крупнейшим арсеналом гитлеровского Евросоюза стала капитулировавшая без сопротивления Чехия с ее мощными военными заводами и многочисленной хорошо вооруженной армией. Особенно кстати оказалась здешняя бронетехника. Германская и словацкая армии получили 308 легких танков LT-35, 21 предназначенный для Литвы тоже легкий LT-40, 70 танкеток AH-1 и 75 бронеавтомобилей. Еще 126 LT-35 и 48 AH-1 Чехословакия ранее поставила присоединившейся к гитлеровскому блоку Румынии. В основном они не уступали немецким машинам. Более того, LT-35 с 37-мм пушкой был значительно сильнее составлявших основу танкового парка Рейха пулеметных Т-I и вооруженных 20-мм орудием Т-II.

Чешские танки, переименованные в 35(t), стали основной машиной прославленной 6-й танковой дивизии вермахта, за невиданную скорость продвижения получившей во Франции прозвище «призрачной» . Впоследствии она успешно наступала на Ленинградском направлении, а на южном фланге советско-европейского фронта ползли по украинской степи LT-35 1-й румынской танковой и 1-й словацкой моторизованной дивизий. Там же действовали чешские танкетки словацкой мотодивизии и шести дивизий румынской кавалерии.

Кроме бронетехники, от чехов было получено более 1,4 миллиона винтовок и пистолетов, свыше 62 тысяч пулеметов, около 4 тысяч орудий и минометов и огромное количество другого военного имущество. К 1 сентября 1939 года чешским оружием оснастили пять пехотных дивизий (с 93-й по 96-ю и 98-я), не считая прочих частей и подразделений. С чешскими винтовками и пушками пошел в бой и участвовавший во вторжении в Польшу словацкий корпус из двух пехотных дивизий и мотобригады. В следующем году чешское оружие и снаряжение получили еще четыре пехотные дивизии — 81-я, 82-я, 83-я и 88-я, а к началу Великой Отечественной количество соединений, полностью или частично оснащенных изделиями чешских оружейников, выросло в несколько раз.

Куда важнее трофеев для Рейха оказалось приобретение мощных военных концернов «Шкода» , ЧКД и «Зброевка» . Назначенный имперским протектором Богемии и Моравии Рейнхардт Гейдрих установил на чешских предприятиях гибкую систему поощрений, и вскоре обнаружилось, что под немцами жить вполне можно. Ежели старательно трудиться — и на сардельки с пивком хватит, и на домик отложить, да еще и на отдых в Карловых Варах останется! А что область применения родного языка уменьшилась и фрицы всюду командуют, так соплеменникам Швейка к тому было не привыкать. Они сидели под немецкой династией Габсбургов почти 400 лет и не особенно рыпались. После вялого пражского мятежа 12-17 июня 1848 года национально-освободительное движение до конца Первой мировой войны ограничивалось парламентским бухтеньем да бытовым пьяным мордобоем. Неудивительно, что возвращение «старших партнеров» Чехия, большинство жителей которой еще помнило дряхлого императора Франца-Иосифа, восприняла совершенно спокойно.

Крайне теплые отношения складывались и между военными обеих сторон. «Чехи передали в наше распоряжение всю необходимую информацию о своих танках, — восторженно вспоминал немецкий инженер-полковник Икен. — Чешские офицеры были уверены, что их машины полностью соответствуют потребностям вермахта... Сотрудничество с чешскими офицерами было очень плодотворным и дружественным. Нам ни разу не пришлось столкнуться с акциями саботажа или какого-либо сопротивления» (Д. Форти. «Германская бронетехника во Второй Мировой войне» . М.: АСТ, 2003).

Недаром, решив ликвидировать Гейдриха, англичане имели в виду помимо прочего и порушить налаженное им германско-чешское сотрудничество. Немцы действительно озверели и много народу казнили почем зря. Но на производстве это не отразилось. Напротив, доля чешских предприятий в производстве танков росла до самого конца войны. С января по март 1945 года из 3922 танков и самоходок, произведенных для еврогитлеровских войск, чехи дали 1136, то есть почти треть!

В 1939-1942 гг. пражские и пльзеньские заводы поставляли для фюрера легкий танк LT-38 получивший немецкое обозначение 38(t). Имея скорость 40 км/час, 37-мм пушку и броню, усиленную до 50 мм в лобовой части, он считался одним из лучших в своем классе. Доля LT-35 и LT-38 в вермахте непрерывно росла. К 22 июня 1941 года в 17 танковых дивизиях первого эшелона 815 чешских машин составляли четверть танкового парка. В шести сосредоточенных севернее Полесских болот дивизиях — 6-й, 7-й, 8-й, 12-й, 19-й и 20-й — их было больше, чем всех прочих, вместе взятых. Позже воевавший в «призрачной» дивизии подполковник Гельмут Ритген признавал, что «без чешской военной промышленности и чешских танков у нас не было бы четырех танковых дивизий , что сделало бы невозможным нападение на Советский Союз» (Д.Форти. Там же).

Превосходя Т-I и Т-II, и не уступая Т-III ранних модификаций, 38(t) оказался сильнее и советских легких танков. Его 50-мм лобовая броня неплохо держала бронебойные снаряды 45-мм орудий Т-26 и БТ, которые ввиду перекалки металла зачастую действовали хуже, чем ожидалось. В то же время чешская 37-мм пушка с гарантией пробивала 20-25-мм лобовые плиты машин Красной Армии.

Разумеется, «тридцатьчетверкам» и КВ даже модернизированные 38(t) противостоять не могли. Поэтому выпустив 1461 танк, включая 50 в разведывательном варианте, чешские заводы перешли на производство самоходных артиллерийских установок на его базе. Всего до конца войны на фронт ушло 4146 истребителей танков, вооруженных либо 75-мм пушкой, либо (344 САУ) 76-мм советским орудием. Еще 312 получили 150-мм пехотное орудие, 140 — 20-мм зенитный автомат, а 284 самоходки были переделаны из поврежденных 38(t). На их лишившихся башен шасси трудолюбивые чехи установили рубки с 175 — 75-мм, 19 — 76-мм и 90 — 150-мм орудиями, после чего битая техника пошла в бой по новой.

Воистину, трудолюбие и дисциплина чешских танкостроителей, а главное, их преданность германским партнерам заслуживают всяческого восхищения! И наш восторг возрастёт, если подкрепить его простейшей арифметикой, подсчитав чешскую долю в выпуске панцеров для фюрера и его друзей.

На каждые семь танков и самоходок, выпущенных германскими и австрийскими предприятиями, приходится как минимум одно чешское изделие, не считая выпущенных по лицензиям танков германской конструкции! Для маленькой страны доля весьма внушительная — и, кстати, превосходящая процент британских и американских машин в советском танковом парке. А ведь Прага и Пльзень снабжали войска объединенной Европы не только бронетехникой. В годы войны здесь произвели свыше двух тысяч орудий и минометов разных калибров, около 700 тысяч винтовок, пистолетов и пулеметов, более 20 тысяч легковых и грузовых автомобилей, а также важные детали ракет ФАУ.

На Гитлера ударно трудилась вся Европа /см.таблицу выше/

Подавляющее большинство мсье, панов и прочих херров трудились на единую Европу и любимого фюрера добровольно и с песнями.

Взгляд

15.09.2019, 15:33

http://www.vz.ru/news/2013/7/31/643491.html

31 июля 2013, 03::07

Банк Англии опубликовал во вторник датируемую серединой 1950-х годов собственную хронику, выдержки из которой впервые подтверждают: учреждение в преддверии Второй мировой войны помогало германским нацистам сбыть награбленное на территории Чехословакии золото.

Одна из темных страниц истории Банка Англии относится к периоду после начала нацистской оккупации Чехословакии в 1939 году. Согласно документам, британский регулятор реализовывал в то время «желтый металл» от лица германского «Рейхсбанка». Более 2 тыс. слитков были конфискованы нацистами у чехословацкого центробанка - их «переписали» с одного счета на другой. Физически большая часть драгметалла при этом находилась в Лондоне.

Операции проводились под давлением со стороны так называемого «центробанка для центробанков» - базельского Банка международных расчетов (БМР). Трансфер средств был проведен именно в этом учреждении. Как отмечается, меры Банка Англии принимались вопреки политической линии британского правительства, передает ИТАР-ТАСС.

В марте 1939 года золото, которое тогда оценивалось в 5,6 млн фунтов стерлингов, было передано со счета Национального банка Чехословакии в БМР на счет, управляемый от имени «Рейхсбанка». В мае того же года, когда британские СМИ написали, что большая часть этого золота находилась в хранилищах Банка Англии, разгорелся скандал. По словам газеты "Дейли телеграф", от драгоценного металла затем «избавились» в Бельгии, Нидерландах и Великобритании.

Британские власти после вторжения нацистов в тогдашнюю Чехословакию «заморозили» все активы страны в Соединенном Королевстве, напомнила Financial Times. По ее словам, британский центробанк действовал затем под давлением БМР вопреки политике Лондона и без его согласия. По оценке издания, в нынешних ценах стоимость чехословацкого золота составила бы 736 млн фунтов (более 1,1 млрд долларов).

Опубликованные записи Банка Англии показывают, что в мае-июне 1939 года это золото от имени «Рейхсбанка» продавалось и отправлялось в США. В хронике отмечено, что управляющий британского центробанка не мог заблокировать операции, так как тогда были бы нарушены «мирные соглашения». После начала Второй мировой войны правительство потребовало от Банка Англии не действовать по указаниям БМР «если будет видно, что, скорее всего, это пойдет на пользу врагу».

Изначально БМР был создан в 1930 году как организация для работы с репарационными выплатами от Германии по итогам Первой мировой войны.

Р.А. Исмаилов

15.09.2019, 15:38

http://www.igstab.ru/materials/Ismailov/Ism_Barbarossa.htm#начало
©1998
Приложение к Лиддел Гарту "Вторая Мировая война"

1.
Осенью 1940 высшее руководство Третьего Рейха приняло решение о подготовке к войне с СССР. Этим был однозначно определен приоритет "континентального" способа решения Мировой войны над "морским". Вторжение в Англию откладывалось до завершения Восточной кампании.

Экономически, эта стратегия подразумевала усиление автаркии Германии, а в перспективе - нарастание сырьевых кризисов. Отметим, что богатства СССР и безо всякой войны могли быть использованы Рейхом: этой цели служили уже заключенные торговые соглашения. Конечно, цена тонны груза, купленного у СССР была дороже, чем стоимость тонны того же груза, вывезенного с оккупированной территории. Не стоит, однако, забывать, что основную проблему военной экономики в ситуации блокады составляют не столько деньги - в условиях победоносной войны валюта у Рейха нашлась бы - сколько физическая невозможность купить данный вид товара. Иными словами, нейтральный Советский Союз, готовый торговать с Германией, был "окном", через которое можно было получить самые разные изделия, произведенные в любых точках земного шара. Частично оккупированный Советский Союз "предоставлял" какие-то товары (прежде всего, зерно и рабочую силу) совершенно "бесплатно", но ничего сверх этого получить уже было нельзя: блокада приобретала почти абсолютный характер1.

Таким образом, с чисто экономической точки зрения решение Гитлера напасть на СССР выглядит неочевидным.2

С чисто военной точки зрения, СССР представлял и более опасного, и более уязвимого из возможных противников Рейха. В начале августа 1940 Абвер предоставил такую оценку сил Красной Армии: "Россия имеет всего 151 пехотную дивизию, 32 кавалерийские дивизии, 38 мотомехбригад. До весны это число не может существенно увеличиться"3. Против Рейха, по мнению германских специалистов, следовало ожидать развертывания 96 пехотных, 23 кавалерийских дивизий и 28 мотомехбригад.

Сейчас нам известно, что гитлеровская разведка ошиблась в определении мобилизационных возможностей Красной Армии. Абвер преуменьшил число советских дивизий на 30%, самолетов в 2.8 раза, о количестве советских танков и их распределению по типам вообще не имелось точного представления. Но вот о том, что в СССР выполняется программа переоснащения армии, что принята программа увеличения ее численности, немецкие генералы знали. Признавалось ими и то, что "широкая перестройка армии" даст положительные результаты: "Все эти мероприятия должны постепенно внести улучшения общего порядка во всех областях в рядах Красной Армии"4. По мнению Типпельскирха, к 1943 можно было ожидать существенного роста как численности Красной Армии, так и ее боевых возможностей. Гитлер следующими словами обосновывал необходимость вторжения: "Русские вооруженные силы хотя и представляют собой глиняный колосс без головы, но их дальнейшее развитие нельзя точно предвидеть. Так как Россия все равно должна быть разбита, то лучше всего это сделать сейчас, когда русские вооруженные силы не имеют вождей и плохо вооружены, и когда русские должны преодолевать большие трудности в своей военной промышленности, развивающейся с чужой помощью"5.

Итак, не найдя в себе достаточно мужества для предельно рискованной, но необходимой операции Зеелеве, немецкое руководство приняло решение "поставить" все на менее рискованную, более привлекательную и "традиционную" (то есть, находящуюся в русле идей, оставшихся со времен старшего Мольтке и Шлиффена) "карту" России.

2.
История поэтапного планирования операции "Барбаросса" сама по себе представляет интерес. Уже 28 июля 1940 гросс-адмирал Редер (!) представил Гитлеру памятную записку "Соображения о России". В ней говорилось: "Военные силы русской армии необходимо считать неизмеримо более слабыми, чем наши, имеющие опыт войны. Захват района до линии Ладожское озеро-Смоленск-Крым в военном отношении возможен, и из этого района будут продиктованы условия мира. Левый фланг, который прорвется через прибалтийские государства, за короткий срок установит контакт с финнами на Ладожском озере. С занятием побережья и Ленинграда сила сопротивления русского флота рухнет сама собой. Если еще потребуется занять Москву, то это будет решено с учетом обстановки и времени года"6. Редер пришел к выводу о возможности проведения операции против России уже осенью 1940, то есть, до начала высадки в Англию.7

Штаб ОКХ был не столь самоуверен и предпочел более глубоко исследовать "проблему России". В последующие месяцы было создано множество предварительных планов и оперативных схем. Первый вариант предусматривал нанесения главного удара в центре - на московском направлении - группой армий в составе 16 танковых и моторизованных и 34 пехотных дивизий8 при развертывании более слабых сил на флангах. Более известен план, представленный 5 августа 1940 генералом Марксом, начальником штаба 18 армии, значившимся в анналах Генерального штаба "специалистом по России". В этом плане наступление предполагалось вести по двум направлениям: на Москву и на Киев. В плане полковника Лоссберга предполагал действовать тремя группами, причем северная группа должна взаимодействовать с финнами. Наиболее необычен, пожалуй, план начальника штаба группы армий "Юг" генерала Зодденштерна, который предложил осуществить стратегические "Канны" всей России. Охват должна была осуществить северная группа армий (21 танковая и моторизованная, 46 пехотных дивизий) через Смоленск, Даугавпился и южная группа (9 танковых и моторизованных, 37 пехотных дивизий) через Киев, при общих сковывающих действиях в центре9.

Третьего сентября 1940 года первым обер-квартирмейстером Генерального штаба был назначен генерал Паулюс, который и возглавил последний этап планирования войны. К 29 октября он предоставил докладную записку "Основы русской операции".

Наибольшую проблему составляла Красная Армия. Ее силы "представляли собой большую неизвестную величину"10.

Для целей стратегического планирования, Паулюс предположил, что силы СССР, развернутые против Германии, будут составлять примерно 125 стрелковых дивизий, 50 танковых и мотомехбригад (напомним, что согласно советским планам, в первом стратегическом эшелоне планировалось иметь примерно 170 дивизий, что показывает достаточно точную оценку Паулюсом данного параметра - величина погрешности не превышает 10%). Прибытие резервов определялось следующим графиком: до третьего месяца войны ожидалось 30-40 русских дивизий, до шестого месяца - еще 100 дивизий. Однако, немецкая разведка не смогла вскрыть создание второго стратегического эшелона, появление которого станет в июле 1941 года неприятной неожиданностью для командования сухопутных сил.

За Красную Армию наиболее естественным признавалось наступление на Юге - с задачей выхода к румынским нефтяным месторождениям, либо авиационный удар по ним. На севере, как полагала немецкая разведка, предполагалось отступление русских.

Паулюсом были проведены три штабные игры - 29 ноября, 3 и 7 декабря (а не две, как пишет Лиддел Гарт). В них участвовали офицеры штаба ОКХ и штабные офицеры объединений, которым предстояло принять участие кампании.

В ходе этих игр сразу же стало ясно, что наличных сил недостаточно. Особенно тяжелая ситуация складывалась с резервами. Фактически, "Восточный поход" предстояло выигрывать одним эшелоном войск. Таким образом, было установлено, что при успешном развитии операций на ТВД, "который расширяется к востоку наподобие воронки", немецкие силы "окажутся недостаточными, если не удастся нанести решающее поражение русским до линии Киев-Минск-Чудское озеро"11. Данный тезис был принят как аксиома. Дополнительный тезис состоял в том, что резерв личного состава вермахта насчитывает лишь 400 тыс. человек, то есть может покрыть потери личного состава лишь до осени. А, значит, операция должна длится не более трех месяцев.

При дальнейшем планировании исходили из необходимости обеспечить разгром советской армии на всем протяжении линии фронта. Замышлялось грандиозное "пограничное сражение", после которого у СССР не должно было оставаться ничего, кроме 30-40 резервных дивизий.

Этой цели предполагалось достичь наступлением по всему фронту. Основными оперативными линиями были признаны московское и киевское направления. Их обеспечивали группы армий "Центр" (на фронте 500 км. сосредотачивалось 48 дивизий) и "Юг" (на фронте 1250 км. сосредотачивалось 40 немецких дивизий и значительные силы союзников). Группа армий "Север" (29 дивизий на фронте 290 км.) имела компромиссную задачу: обеспечивать северный фланг группы "Центр", захватить Прибалтику и установить контакт с финскими войсками. Общее число дивизий первого стратегического эшелона, с учетом финских, венгерских и румынских войск составляло 157 дивизий, из них 17 танковых и 13 моторизованных и 18 бригад.12

Итак, общая схема операции выглядела следующим образом: глубоким танковым прорывом окружить основные силы Красной Армии до рубежа Днепр-Двина. Расчет времени таков: на восьмые сутки выйти на рубеж Каунас, Барановичи, Львов, Могилев-Подольский. На двадцатые сутки войны "немецкой армии удастся после тяжелых пограничных сражений в Западной Украине, в Белоруссии и в балтийских государствах захватить территорию и достигнуть рубежа: Днепр до района южнее Киева, Мозырь, Рогачев, Орша, Витебск, Великие Луки, южнее Пскова, южнее Пярну"13 . После чего пауза на двадцать дней, во время которой предполагалось сосредоточить и перегруппировать соединения, дать отдых войскам и подготовить новую базу снабжения. На сороковой день войны должна начаться вторая фаза наступления в общем направлении на Москву. Командование вермахта считало, что на защиту столицы Красная Армия бросит последние оставшиеся силы, что даст возможность разгромить и их в одной операции.

Вторая фаза операции разрабатывалась гораздо менее тщательно, нежели первая. Даже общего представления о том, что следует делать после приграничного сражения, у немцев не было. Три базовые схемы - наступление на Ленинград, Москву или Ростов -"тасовались" постоянно, и штаб ОКХ не мог сделать между ними выбор, хотя Гальдер и склонялся к центральному варианту. Решение было оставлено Верховному командованию (то есть, Браухичу и Гитлеру), но фюрер не разобрался в сути проблемы и настаивал на наступлении сразу по всем направлениям.

Обычно, рассказывая о плане войны с СССР упоминают о рубеже Архангельск-Волга, на который должны были выйти немецкие войска. На самом деле, столь далеко операцию штаб ОКХ не планировал.

3.
В то время, как вермахт готовился к войне, Красная Армия проходила этап структурной перестройки. Был заменен командный состав (и не только вследствие репрессий), существенно переоснащалась материальная база. Вводились новые организационные структуры.

Показательна следующая статистика изменения численности советских войск (в процентах):14

Виды вооруженных сил Сентябрь 1939 Май 1940 Июнь 1941
Сухопутные войска 74.5 84.2 79.3
Военно-Воздушные силы 10.9 5.8 11.5
Военно-морской флот 10.7 7.5 5.8
Войска ПВО страны 3.9 2.5 3.4
По мнению немцев, численность Красной армии составляла 175 стрелковых, 33.5 кавалерийских, 7 танковых дивизий и 43 мотомехбригады, итого 227 дивизий. Из них в европейской части СССР: 150 стрелковых, 25.5 кавалерийских, 7 танковых дивизий и 38 мотомехбригад. Непосредственно в оперативной зоне предполагалось встретить 120 стрелковых, 22.5 кавалерийских, 5 танковых дивизий, 33 мотомехбригады и 4 парашютные бригады15. После завершения мобилизации ожидалось, что силы Красной Армии увеличатся на 34 дивизий (до 261 дивизии)16.

Фактически же, к началу войны, Красная Армия имела 1 фронтовое, 16 окружных и 20 армейских управлений, 62 управления стрелковыми корпусами. На 22 июня 1941 в Красной Армии насчитывалось 177 стрелковых дивизий, 19 горнострелковых, 2 моторизованные и 3 стрелковые бригады. С 1940 началась перестройка бронетанковых войск. Вместо танковых и броневых бригад шло формирование танковых и моторизованных дивизий, как правило входивших в состав вновь создаваемых моторизованных корпусов. Было сформировано 9 таких корпусов, предполагалось создать еще 20. Большую часть танкового парка составляли машины устаревших образцов, общеизвестно, что количество танков новых типов составляло 186117(при том, что только в 9 танковых корпусах, находившихся в европейской части СССР по штату должно было быть 9279 танков18).

Общее количество советских дивизий определяется как 222, еще 81 19 находилось в процессе формирования. При этом полностью укомплектованы были далеко не все. При штатной численности дивизии в 14.483 человека средняя укомплектованность дивизий приграничных округов составляла: Ленинградского - 11.985 человек, Прибалтийского Особого - 8.712, Западного Особого - 9.327, Киевского Особого - 8.792 и Одесского - 8.400. 20

Таким образом, мы должны сделать парадоксальный вывод: общее количество советских войск было угадано немецким командованием верно. В советской литературе господствует ошибочное мнение о недооценке штабом ОКХ сил Красной Армии: "нельзя не прийти к заключению о крупном просчете гитлеровских разведывательных органов. Так, германская разведка приуменьшила: число имеющихся в Красной Армии стрелковых дивизий в 1.3 раза" 21.

К действительным крупным просчетам Абвера следует отнести неверную оценку советских бронетанковых частей. Порядок величины: 45 соединений (7 танковых и 38 мотомехбригад) соответствовал действительности (9 корпусов, по штату состоявших из двух танковых и одной моторизированной дивизии, несколько танковых дивизий вне корпусного подчинения на Дальнем Востоке, по разным данным 50-55 дивизий). Однако организационная структура не была выявлена.

Другой серьезный просчет состоял в недооценке мобилизационных возможностей СССР. Как отмечалось выше, к третьему месяцу войны ожидалось встретить не более 40 новых дивизий Красной Армии. На самом деле советское руководство только летом на фронт направило 324 дивизии22 (с учетом развернутых ранее 222 дивизий), то есть в этом вопросе немецкая разведка ошиблась более чем в 2.5 раза. 23

О планах советской стороны существуют различные мнения. Официальная точка зрения военных историков СССР такова: наиболее опасным и вероятным противником считалась фашистская Германия, на стороне которой могли выступить Финляндия, Румыния, Италия и, возможно, Венгрия. Предполагалось, что агрессоры выставят 240 дивизий, 10 тыс. танков и 15 тыс. самолетов (что явно завышено). Существовало два взгляда на направление главного удара - севернее р. Сан и южнее ее.

Концентрация главных сил Советской Армии на львовско-киевском направлении преследовала цель не допустить продвижения крупных танковых масс противника на Украину. Принималось во внимание также и то, что на этом направлении местность была достаточно удобной для развертывания крупных масс танков и мотопехоты.

Считалось, что военные действия начнутся с отражения нападения крупных сил противника 24. Особое значение придавалось борьбе за господство в воздухе.

Стрелковые войска первого эшелона армий прикрытия должны были сдерживать первый натиск, танковые корпуса вместе со стрелковыми дивизиями второго эшелона предназначались для осуществления мощных контрударов и создания благоприятных условий для перехода в общее контрнаступление. Сто семьдесят дивизий приграничных округов эшелонировались в глубину: по плану первый эшелон составляли 63 дивизии и 2 бригады, за ними располагались 51 дивизия (большая часть подвижных соединений находилась именно тут). На глубине 100-150-км располагался второй эшелон - 45 дивизий резерва командования округами. Еще 11 дивизий подчинялось непосредственно наркому обороны. Фактически, на 22 июня в первом эшелоне оказалось 56 дивизий и 2 бригады, во втором эшелоне армий (50-100 км от границы) - 52, и в резерве округов осталось 62 дивизий, распределенных на глубине 100-400-км. 25

4.
Начало наступления стало для вермахта весьма удачным. Танковые группы преодолели полосу сопротивления дивизий первого эшелона, и уже в первый день продвинулись на 35-50-км, вступив в бой с бронетанковыми дивизиями второго эшелона армий. Контрудары советских войск оказались, несмотря на всю их беспорядочность, существенной проблемой. Особенно неприятным сюрпризом для немцев оказались новые русские танки. Основная противотанковая пушка вермахта (37 мм) их броню не пробивала!

Первая фаза была безусловно выиграна немцами. На четвертый день войны их передовые отряды выдвинулись на 200 км., и на центральном участке фронта вели бои под Минском26. Уже к 3 июля немецкие танковые армии в целом выполнили первую поставленную перед ними задачу - вышли на линию Западная Двина - Днепр. Советская Армия прикрытия - вся, целиком - попала в окружение.

Общая оценка обстановки Германским генеральным штабом сводилась к тому, что вермахт достиг полной тактической внезапности, что Красная Армия не собирается совершать оперативный отход от границы, а, наоборот, упорно защищает каждый рубеж и использует каждую возможность для контратак. Последнее обстоятельство имело как положительные моменты - советские дивизии регулярно оказывались в окружении, так и отрицательные - немцы платили за разгром обреченных частей несоразмерно большую цену. До 30 июня в группе армий Центр потери составили 8886 человек только убитыми27.

Здесь стоит поговорить об одной отличительной черте плана "Барбаросса". Как уже отмечалось, главную свою задачу немецкое руководство видело в разгроме максимально возможного числа советских войск западнее линии Западная Двина-Днепр. С этой точки зрения всякая советская дивизия, занявшая жесткую оборону в этом районе, являлась "выигранной" немцами - потери, которые несли немецкие пехотные части от жесткой обороны советских войск, были велики, но для общего хода операции значения они не имели. Более того, легко видеть, что максимально удачным ("идеальным") для вермахта был бы вариант, когда советская армия сама начинает наступление28. При этом глубина оперативного построения Красной Армии понятным образом уменьшается, резервы связываются наступательной задачей.

Обратим внимание на действия 1-й танковой группы на Украине. Ее совершенно прямой удар на Луцк - Житомир - Киев, в случае "естественного" наступления выдвижения русских в Румынию, обретает совершенно другой оперативный смысл - теперь это фланговый удар, нацеленный на узлы снабжения советских войск. Сразу же снимаются проблемы с контрударами советских танковых корпусов, так беспокоившими немцев. По начертанию дорожной сети, 1-я танковая группа выигрывает фланг наступающей советской группы быстрее, чем та успевает достичь оперативных целей: за время, которое потребуется советским войскам для достижения района Плоэшти, 1-я танковая группа достигает рубежа Житомир-Бердичев. При этом в течении следующих двух суток положение советских армий становится безнадежным - они попадают в окружение на территории Румынии и Молдавии.

С достижением линии Западная Двина-Днепр план Паулюса был выполнен, и перед немцами вплотную встал вопрос: что делать дальше? Дожимание попавших в окружение советских войск оказалось неожиданно трудным делом. Фактически, все германские пехотные дивизии первого эшелона были в начале июля связаны этой задачей. Так что, для продолжения операции у Германии оставалось примерно 60 дивизий - четыре танковые группы и резерв пехотных дивизий. Правда, по мнению начальника Генерального штаба Гальдера у СССР осталось перед фронтом всего лишь 46 дивизий.

В реальности дело обстояло для вермахта несколько хуже. Красная Армия развернула группу армий резерва Главного командования - 74 дивизии в трех эшелонах29. Учитывая недоукомплектованность советских войск, можно считать, что советская сторона выставила силы, эквивалентные 55-60 "расчетным дивизиям". Итак, фактически на фронте оказались равные силы. При этом стратегический баланс оставался пока в пользу немцев: их резерв, в виде сил, высвобождавшихся после решения задач, связанных с уничтожением окруженных группировок, прибывал на фронт быстрее, чем советское командование могло мобилизовать новые дивизии. Это означает, ко всему прочему, что немцы должны были себе позволить оперативную паузу. Советские войска от такой паузы не получали, в сущности, ничего, кроме возможности чуть лучше организовать стационарную оборону. Вермахт же, приобретал множество плюсов: успевали отдохнуть танковые и мотострелковые соединения, оставалось больше времени для планирования операции, можно было получить более точную разведывательную информацию. (В середине июля германская разведка обнаруживает развертывание армий резерва противника. Уже после начала сражений второй фазы кампании). Обратим внимание, что при первоначальном планировании оперативная пауза была признана необходимой, и на нее отводилось целых 20 дней. (Точнее говоря, срок перехода ко второй стадии был назначен не позднее сорокового дня от начала кампании.) Но немецкие генералы зачем-то торопились выиграть войну! Группа армий "Центр" докладывала, что для продолжения наступления ей нужна пауза всего в семь дней (кстати, она не получила и этой недели).

"Борьба за темп" на этой стадии оправдана, лишь если противник наращивает силы быстрее. Накопление сил вермахтом шло двумя путями: прибытием резервов ОКХ и высвобождением армейских корпусов, связанных окруженными войсками. Советская сторона могла, в свою очередь, перебрасывать дивизии из других регионов и создавать новые соединения по мобилизации. До конца июля вермахт обладает преимуществом в скорости подтягивания резервов. В сущности, все пехотные дивизии, связанные в Прибалтике, в Белоруссии, в Молдавии и в Западной Украине, следует считать "динамическим резервом".

Здесь руководство вермахтом во второй раз совершило ошибку, допущенную при планировании операции "Рот" (вторая фаза французской кампании) - оно считало, что война уже выиграна, и дальнейшие действия представляют собой прочесывание территории на предмет уничтожения разрозненных сил противника. Вспомним, однако, что и во Франции немцы столкнулись с тем, что противник сумел организовать новую линию обороны, прорвать которую "с наскока" не удалось.

Во всяком случае, вместо обоснованной и запланированной паузы, развернулась серия сражений, центральным из которых, несомненно, является Смоленское. Начавшееся 10 июля, оно продолжалось по 10 сентября и определило ход и исход всей операции "Барбаросса". В рамках кампании смоленская битва должна рассматриваться как генеральное сражение, от исхода которого зависела судьба всей войны. Если немцы выигрывали ее быстро (к началу августа), перед ними действительно оказывалась "пустота", столь благоприятная для наступления танковых соединений. Проигрыш означал остановку половины всех сил вермахта, что немедленно приводило к заметному ухудшению позиции обеих фланговых группировок. В действительности немцы выиграли операцию, но медленно и с большими потерями. В результате группа армий "Центр" потеряла возможность вести осмысленные наступательные действия - перед ней уже была готова и занята войсками следующая линия обороны, не уступавшая предыдущей.

Генерал-фельдмаршал фон Бок, командующий группой армий "Центр", заявил 4 августа Гитлеру, прибывшему на Восточный фронт: "Дальнейшее наступление группы армий "Центр" я считаю, мой фюрер, опасным и предлагаю в сложившейся обстановке занять прочные позиции, чтобы переждать русскую зиму"30.

5.
Целью Смоленской операции для советской стороны стало создание прочного фронта перед группой армий "Центр" - главными силами противника. Цели вермахта гораздо менее понятна. Вероятно, справедливо мнение Браухича: "основным является не овладение пространством, а уничтожение сил русских"31.

К 10 июля состояние фронта было таким: на участке шириной более 800-км оборонялись пять советских армий Западного фронта: 22-я, 19-я, 20-я, 13-я и 21-я общей численностью 24 дивизии (некоторое количество дивизий было переброшено позже). В районе Смоленска сосредотачивались силы 16-й армии. В тылу Западного Фронта, в 210-240 км. восточнее, развертывался фронт резервных армий (24-я и 28-я резервные армии - всего 19 дивизий). С немецкой стороны наступали войска двух танковых групп (2-й и 3-й) в составе 28 дивизий, в том числе 9 танковых и 6 моторизованных.

Восьмого июля немецкое командование приняло решение наступать, не дожидаясь подхода пехотных резервов. Поскольку протяженность фронта не соответствовала наличным силам (напомним, что первоначально вся группа армий "Центр" была развернута на пятисоткилометровом фронте), удары были нанесены только по трем направлениям: на Великие Луки, Смоленск и на Рославль. Операция началась 10 июля с рубежа рек Западная Двина- Днепр.

Прямой удар на Великолукском направлении, где оборонялась изолированная 22-я армия, имел успех: 57-й моторизованный корпус под командованием генерала Манштейна занял Великие Луки, однако уже в конце июля 22-я армия смогла жестко закрепится на рубеже Великие Луки - Озеро Двинье, где и оставалась до конца августа. Фактически, все это время 22-я армия занимала удаленную фланговую позицию, мешая противнику использовать северное направление для глубокого охвата. Маневром 23-го корпуса немцам удалось разгромить 22-ю (и прибывшую позже 29-ю) армию32 , однако теперь это имело значение только для группы армий "Север".

В центре удары 3-й и 2-й танковых групп привели к прорыву фронта советских 19-й и 20-й армий, и уже к 15 июля 3-я танковая группа обошла Смоленск с севера, выйдя в район Ярцево. 2-я танковая группа 16 июля захватили Смоленск, а к 20 числу вышла к Ельне. В оперативном окружении оказались 19-я, 16-я и 20-я армии.

На рославльском направлении оборонялись силы 13-й армии. Они не оказали существенного сопротивления противнику, который окружил часть сил этой армии у Могилева. Другая часть войск отошла на юг.

К 20 числу немецкие группировки прошли 170-220 километров (темп наступления 19-23 километров в день), захватили Великие Луки, Смоленск и Мстиславль, окружили 3 армии и части еще двух. Однако для продолжения операция необходимо было освободить моторизованные части от совершенно не свойственной им задачи блокирования окруженного противника.

Двадцать третьего и 25 июля советское командование предприняло попытку контрудара с северо-востока (30-й, 19-й и частью сил 24-й армий) и юго-востока (28-й армией). Контрудары не были удачными, однако отвлекли значительное число немецких сил. (Северо-восточный удар вообще был бессмысленным - он не имел ни оперативной цели, ни операционной линии.) Двадцать восьмая армия была в свою очередь окружена противником33. Следствием эти контрударов стало то, что кольцо окружения 16-й и 20-й армий оказалось завершено лишь 27 августа.

Решительный удар Рокоссовского по фронту неприятельских танковых групп не имел успеха, так как, хотя части советских войск удалось вырваться из окружения, оперативный баланс сдвинулся в пользу немцев, чем они и воспользовались на следующей стадии операции. Утверждение, что немцы могли наступать на Москву в той группировке, которую они имели на 20 июля, неверно. На фронте 130-км против пяти советских армий действовало 4 корпуса (50-й армейский, 39-й моторизованный, 8-й армейский и 46 моторизованный - всего 11 дивизий).

Существенно более успешными оказались действия советских войск на флангах немецких группировок. Контрудар 22-й армии на Невель и Великие Луки поставил 57-й корпус Маншитейна на грань катастрофы, на юге группа кавалерийских дивизий под командованием Петровского (3 дивизии) была направлена на тылы группы армий Центр. Это наступление удалось остановить, преждевременно введя в бой прибывший из резерва ОКХ 43-й корпус).

Немецкое командование было вынуждено организовать отдельное частное наступление, чтобы ослабить давление на южном флаге группы армий Центр. Уже 3 августа был взят Рославль, к 20-му - Стародуб и Гомель. Была окружена 28-я армия, частично разгромлены 13-я и 21-е армии.

К началу сентября оперативный баланс сдвинулся в пользу советских войск. В прямых ударах немцами было потеряно много сил. Генерал Гот пишет: "Потери в танках составляют теперь 60-70% состава"34.

В сентябре советское командование опять попыталось разгромить группу армий "Центр". Был нанесены контрудары силами Западного и Центрального фронтов. Контрудар Западного фронта имел некоторый тактический успех - 6 сентября была освобождена Ельня. Центральный же фронт попал под сильный фланговый удар противника, который прорывал его оборону и 29 августа взял Торопец. Первого сентября севернее Ельни попытались перейти в наступление 30-я, 19-я, 20=я и 16-я армии, и опять неуспешно.

Десятого сентября советские войска окончательно перешли к обороне. Встречное смоленское сражение закончилось.

6.
Операция "Барбаросса" была сорвана. Дальнейшие действия вермахта были явной импровизацией - попыткой как-то выиграть войну в отсутствие ясного понимания происходящего и при недостатке резервов. Триумф первых двух недель "русской кампании" оказался сведен на нет совершенно прямыми действиями второй фазы. Крупнейшее наступление вермахта захлебнулась.

В советских источниках принято утверждать, что события 1941 опровергают концепцию "молниеносной войны". Данное утверждение весьма спорно. Как раз "блиц"-составляющая "Барбароссы" прекрасно удалась. Но вот, как только вермахт перешел к прямым действиям, наступил кризис. Блестящее подтверждение всех положений "Стратегии непрямых действий" Б.Г. Лиддел Гарта в одной кампании!

Для Германии, впрочем, еще не все было потеряно. Можно было пытаться достичь политического решения основываясь на несомненных военных успехах. Оставалась надежда на удачные действия на стратегических флангах фронта. Существовал шанс добиться "чуда под Москвой". Однако, с точки зрения немецкого военного искусства, кампания была безоговорочно проиграна - поскольку первоначальный план был опровергнут, а для создания нового не было времени.

Германия не добилась своей цели - экономическая база Империи так и не была обеспечена, а стратегическая обстановка заметно ухудшилась. Теперь на востоке вместо "опасного партнера" был непримиримый враг. Одно это делало поражение Германии весьма вероятным.

Фактически, вермахт уже не мог выиграть войну. В кампании 1942 года его шансы против СССР были много меньше, нежели в 1941. Но даже и в том случае, если немцам каким-то чудом будет сопутствовать успех, это приведет их лишь к созданию очередной "континентальной империи", то есть - к оперативной обстановке, в самом лучшем случае сходной с серединой 1941 года. Между тем, альянс США - Великобритания преодолел политические и экономические затруднения, и шансы на успех вторжения в Англию стали теперь действительно минимальны.

[Сноски]
1.

В реальности у Рейха оставались три коммуникационные линии с "остальным миром": через Швецию, откуда она получала, в частности, полиметаллы и подшипники, через Швейцарию и через Пиренейский полуостров. Ни одна из этих линий не шла ни в какое сравнение с советским торговым каналом.
[назад]
2.

Часто говорится, что Гитлер опасался нарастания зависимости экономики Рейха от сырьевых поставок из СССР. Если фюрер германской нации в действительности так думал, он допустил курьезную ошибку: суть торговли в том и состоит, что между странами образуются взаимные зависимости. Перефразируя Сунь-Цзы, можно сказать, что, не понимая этого, невозможно понять и всю выгоду от торговли.
В данном случае положение Рейха дополнительно облегчалось тем, что Германия стояла выше СССР в индустриальной пирамиде: покупала она преимущественно сырье, а расплачивалась продукцией машиностроения. Таким образом, в большую зависимость от взаимной торговли попадал Советский Союз, а, отнюдь, не Германия.

[назад]
3.

H.-A. Jacobsen. 1939-45. Der zweite Weltkrieg in Chronik und Dokumenten. Darmstadt, 1961, стр. 165.
[назад]
4.

Архив МО СССР, ф.6598, оп.725109, л.106.
[назад]
5.

KTB/OKW, том I, стр. 257, 258.
[назад]
6.

A. Hillgruber. Op.cit., стр.221.
[назад]
7.

При изучении этого "оперативного плана" создается впечатление, что единственной целью, которую преследовал Редер, было отвлечь фюрера от идеи вторжения в Англию. Символично, что именно в те дни, когда все внимание руководителя германского флота должно было принадлежать операции "Зеелеве", Редер находит время заниматься делами, которые вообще находились вне сферы его компетенции.
[назад]
8.

При всей своей простоте и заманчивости план имел тот недостаток, что немцы были не готовы к созданию подобной "Группы танковых армий". (Речь идет, конечно, об организационной неподготовленности.)
[назад]
9.

Очень рискованный и красивый асимметричный план, имеющий тот же недостаток, что и первый - необходимость создания "Группы танковых армий", то есть - предварительного разрешения весьма серьезных организационных проблем.
Кроме того, план требовал от Северной группы армий осуществить весьма сложный и вычурный маневр с продвижением не только вглубь территории противника, то есть на восток, но и параллельно линии фронта (на север, с последующим поворотом на юг). (Это было связано с недостатком в Восточной Пруссии места для нормального развертывания выделенных для операции дивизий, а также - со сравнительной бедностью дорожной сети в Прибалтике, и северной Белоруссии.) Проблему можно было бы разрешить при помощи десантной операции на Балтике, однако ни Кригсмарине, ни сухопутные силы, отвергшие высадку в Англию, даже не рассматривали подобную возможность.

[назад]
10.

W.Gorlitz. Paulus: "Ich stehe hier auf Befehl!", Frankfurt a/M., 1960, стр. 107.
[назад]
11.

A.Philippi, F.Heim. Der Feldzug gegen Sowjetrussland 1941 bis 1945. Stuttgart, 1962, стр 31.
[назад]
12.

История 2-й Мировой войны в 12 томах. Москва, 1973-82, Том 3, стр.441.
[назад]
13.

W.Gorlitz. Paulus: "Ich stehe hier auf Befehl!", Frankfurt a/M., 1960, стр. 122.
[назад]
14.

История 2-й Мировой войны в 12 томах. Москва, 1973-82, Том 3, стр.418.
[назад]
15.

"Fall Barbarossa"/ Ausgewahlt und eingeleitet von E. Moritz. Berlin, 1970, стр 114, 119.
[назад]
16.

Д.М. Проектор. Агрессия и катастрофа. Москва 1972, стр. 235.
[назад]
17.

История 2-й Мировой войны в 12 томах. Москва, 1973-82, Том 3, стр.418-421.
[назад]
18.

По штату советский механизированный корпус 1941 года имел в 1,5 - 2 раза больше танков, нежели танковые армии 1944 - 1945 гг. При этом оснащение корпуса средствами связи и управления оставалось на пещерном уровне, штабная работа оставляла желать много лучшего, проблема снабжения танковых частей горючим и боеприпасами в реальных условиях реального боя, по видимому, никем даже не рассматривалась. Потому не следует переоценивать боеспособность советских мехкорпусов. Как орудие "глубокой операции", они вообще не могли использоваться, и даже применение их для короткого быстрого удара было затруднено.
Редакция предполагает вернуться к организационной структуре и боевым возможностям советских мехкорпусов "образца 1941 года" в комментариях к одной из последующих книг серии - "В тяжкую пору" Н.К.Поппеля.

[назад]
19.

Э.Манштейн. Утраченные победы.
[назад]
20.

История 2-й Мировой войны в 12 томах. Москва, 1973-82, Том 3, стр.419.
[назад]
21.

Д.М. Проектор. Агрессия и катастрофа. Москва 1972, стр. 238.
[назад]
22.

История Великой Отечественной войны Советского Союза. 1941-45, том 6., М.1965, стр.192.
[назад]
23.

В оправдание этой ошибки следует заметить, что массовое использование на фронте совершенно необученного (и зачастую, и безоружного) пополнения считалось тогда принципиально невозможным.
[назад]
24.

Мы не считаем необходимым обсуждать здесь планы превентивной войны в рамках подхода, практикуемого В.Суворовым. Если таковые планы и существовали (что весьма неочевидно), они не были реализованы летом 1941 года.
[назад]
25.

История 2-й Мировой войны в 12 томах. Москва, 1973-82, Том 3, стр.430-441.
[назад]
26.

Э.Манштейн. Утраченные победы.
[назад]
27.

P.Carell. Unternehmen Barbarossa. Frankfurt a/M., 1963, стр. 39.
[назад]
28.

В ходе недавней (1995 год) оперативной игры на картах по мотивам событий первого этапа Великой Отечественной войны германский фюрер спросил своего начальника штаба:
- Что нужно сделать, чтобы наш план войны стал безупречным?

И получил ответ:

- Добиться того, чтобы русские начали наступление в Румынии и Польше.

[назад]
29.

Д.М. Проектор. Агрессия и катастрофа. Москва 1972, стр. 282.
[назад]
30.

O.E.Moll. Der deutschen Generalfeldmarschalle 1935-45. Rastatt, 1961, стр. 19.
[назад]
31.

Материалы кабинета ИВИ ВАФ, инв. No 10/ИВИ, листы 31-32.
[назад]
32.

Немцы нанесли удар на левом фланге 29 армии - к 29 августа захватить центр позиции советских войск Торопец.
[назад]
33.

Официальная советская военная история говорит, что оперативные линии ударов сходились у Смоленска. Но тогда глубина наступления должна была составить 110-км, что (при ширине наступления 130-км) малореально без использования подвижный бронетанковых соединений.
[назад]
34.

P.Carell. Unternehmen Barbarossa. Frankfurt a/M., 1963, стр. 84.

Дитрих Айххольц

16.09.2019, 13:30

https://scepsis.net/library/id_704.html
Об ответственности германских элит за агрессивную политику и преступления нацизма
(Автор — профессор на пенсии, доктор, член правления Берлинского общества по изучению фашизма и мировой войны, в прошлом сотрудник Центрального института истории Академии наук ГДР, а также профессор Грейфевальдского университета им. Э.-М. Арндта и Берлинского Технического университета. Специалист по экономической истории ХIХ-ХХ вв. и истории второй мировой войны, автор трехтомного труда «История германской военной экономики 1933-1945» и многих других работ. Перевод с немецкого и русская версия статьи подготовлены к.и.н. О.В. Вишлёвым)[1].

Цели Германии в Восточной Европе до 1933 г. и «старые» элиты

Поскольку мы в основном будем говорить о военных целях в отношении СССР не столько Гитлера и его ближайшего окружения, сколько «старых» германских элит, представлявших, прежде всего, немецкую промышленность и банки, то дадим определение термину «старые» элиты. К «старым» элитам мы относим военное руководство, высшую бюрократию, в частности во внешнеполитическом ведомстве, а также лидеров германской экономики — «хозяйственные элиты». Использование прилагательного «старый» позволяет отделить эти круги от кадров нацистской партии (НСДАП), не имевших статуса элиты ни до 1933 г., ни впоследствии в ФРГ, а приобретших и сохранявших его лишь в период гитлеровского господства. Что касается термина «хозяйственные элиты», то здесь мы придерживаемся его традиционного понимания и относим к хозяйственным элитам «крупных промышленников, банкиров, высший менеджмент концернов и крупных предприятий; то есть обладателей властных позиций в экономике».

Анализируя цели Германии на Востоке Европы во Второй мировой войне, прежде всего, зададимся вопросом, насколько они отличались от целей, преследовавшихся ею в этом регионе в годы первой мировой войны. Сравнение целей Германии, а значит и ее элит, в двух мировых войнах позволяет нам с полным основанием говорить о том, что они обнаруживают большое сходство, в том числе в деталях. Отметим также, что до первой мировой войны и сразу после нее, то есть до появления Гитлера на политической сцене и независимо от него, германское общество было заражено экспансионистскими идеями. Лозунг о «жизненном пространстве» на Востоке и прочие геополитические планы, расовые и колонизаторские идеи, империалистические внешнеэкономические установки, а также возникшие после поражения Германии в первой мировой войне и революций в России и Германии в 1917-1918 гг. реваншизм и антибольшевизм являлись составной частью этой идеологии.

Однако во второй мировой войне цели, которые Германия ставила перед собой на Востоке, приобрели новое качество и иной масштаб. Об этом свидетельствуют ее планы аннексии, установления германского военного господства вплоть до границ Азии, программа колонизации и экономического ограбления захваченных территорий, долгосрочные империалистические экономические и военно-стратегические установки. Методы достижения этих целей также изменились, они стали откровенно преступными: уничтожение так называемого «еврейского большевизма» и всех форм советской государственности, политика истребления людей, приобретшая масштаб геноцида.

Одной из предпосылок первой мировой войны явились фундаментальные изменения характера отношений между кайзеровской Германией и царской Россией, их отход от прежней политики более или менее благожелательного нейтралитета, определявшейся не в последнюю очередь тесными династическими связями Гогенцоллернов и Романовых. В годы первой мировой войны Германия, уже давно вынашивавшая империалистические планы, в частности в отношении России, впервые заявила о них открыто. Уже в сентябре 1914 г. рейхсканцлер Т. фон Бетман-Гольвег подчеркнул, что «основной целью войны» является «обеспечение безопасности Германской империи на Западе и Востоке на все времена». Его программа была нацелена на то, чтобы «по возможности оттеснить Россию от германской границы и подорвать ее господство над нерусскими вассальными народами». Эти цели были достигнуты в 1915 г., когда германские войска оккупировали всю русскую часть Польши, Литву и Курляндию. «Верхний Восток» — так кайзеровские генералы называли эти территории, находившиеся в прямом подчинении командующего германскими войсками на восточном фронте Э. фон Людендорфа.

Цели в Восточной Европе, которых рассчитывали достичь в ходе войны 1914-1918 гг. наиболее реакционные круги германского крупного капитала, землевладельцев и националистически настроенной интеллигенции, с самого начала имели варварский характер. В меморандуме Пангерманского союза, подготовленном в сентябре 1914 г. его председателем Г. Классом и одобренном ведущими представителями крупной промышленности, говорилось: «русского врага» необходимо ослабить путем сокращения численности его населения и предотвращения в дальнейшем самой возможности ее роста, «чтобы он никогда в будущем не был бы в состоянии аналогичным образом угрожать нам».

Западную границу России планировалось отодвинуть до Санкт-Петербурга и Днепра, а захваченную территорию, после изгнания оттуда по возможности всего населения (Класс полагал, что ее придется «очистить» приблизительно от семи миллионов человек), заселить немцами. Важными вехами в определении военных целей Германии стали меморандумы союзов промышленников, аграриев и среднего сословия от 10 марта и 20 мая 1915 г., «меморандум профессоров» от 15 июля того же года, а также более поздние заявления промышленников и банкиров. Все они проявляли огромный интерес к овладению экономическими ресурсами России, особенно Украины и Кавказа (марганцевая руда, железо, нефть). Именно в «меморандуме профессоров», подготовленном по инициативе Пангерманского союза 1347 интеллектуалами при активном участии Э. Кирдорфа, А. Гугенберга, К. Дуйсберга, Г. Штреземана, в сжатом виде были изложены все те «национальные аргументы» («германский дух», «поток варварства с востока» и т.п.), которые позже были характерны для нацистских писаний, особенно для гиммлеровского «Генерального плана Восток».

Однако в 1914-1918 гг. германская армия, как справедливо отмечает историк из США Г.Л. Вайнберг, не походила на ту, которая при Гитлере в 1941 г. двинулась на Восток.

«Вряд ли можно оспаривать, — пишет Вайнберг, — что уже в годы первой мировой войны в Германии имелись разного рода радикальные идеи относительно “переустройства земель” на Востоке, но это были, во-первых, пока что только идеи, а во-вторых, население, которого они касались, влияния этих идей на себе еще практически не ощущало. Во второй мировой войне все было иначе».

Грабительский Брестский мирный договор, заключенный в марте 1918 г., по которому Россия лишилась Финляндии, Прибалтики, Польши, Украины и Кавказа, стал важным этапом в развитии германской экспансии в Восточной Европе. Эти территории оказались открытыми для контроля и проникновения со стороны Германии. Хотя воспользоваться плодами победы Германская империя не успела, однако поражение России и Брестский мир не были забыты в послевоенной Германии. Они остались в памяти представителей немецких политических, экономических и научных элит как доказательство слабости русского «колосса». Это воспоминание сплеталось с ненавистью, которую германские реакционные и консервативные силы питали к советской власти.

Сразу же после поражения в первой мировой войне в Германии стали предприниматься попытки приспособиться к новым внешне- и внутриполитическим условиям. Уже на рубеже 1918-1919 гг., то есть еще до подписания Версальского мирного договора, Р. Надольный, в то время руководитель русского отдела внешнеполитического ведомства, а позднее, в 1933-1934 гг., германский посол в Москве, говоря об «угрозе большевизма», ясно обрисовал ту альтернативу, перед которой оказалась Германия: или «объединиться с Антантой для совместного выступления против большевизма», или «договориться с большевиками и таким способом оказать давление на Антанту для достижения дешевого мира». Наличие такой альтернативы долго определяло взгляд влиятельных кругов Германии на Россию и их «российскую политику».

Отметим, что представители германских элит после 1918 г. по-разному оценивали перспективы развития политических и экономических отношений между Германией и Советской Россией, затем СССР. Многие полагали, что советская власть в ближайшее время непременно рухнет. Считалось, что военная мощь России после революции и гражданской войны полностью подорвана. Тем не менее, о новой попытке с помощью военно-силовых методов достичь тех целей, которые Германия ставила перед собой в годы мировой войны, и устранить революционный режим в России пока еще говорить было преждевременно.

Можно выделить, хотя и с определенными оговорками, две фракции в среде германских элит, по-разному подходившие к развитию отношений между двумя государствами. Первая, прагматически мыслящая, фракция, к которой можно отнести часть политиков, военного руководства и крупных промышленников, рассчитывала путем переговоров с Советской Россией и достижения с нею соглашений добиться удовлетворения собственных текущих интересов и первоочередных государственных интересов Германии. Рапалльская политика, тайное сотрудничество рейхсвера с Красной Армией и завязывавшиеся германо-советские экономические связи — все это отвечало представлениям этой группы военных, промышленников и политиков Германии.

Другую фракцию отличали радикальный ревизионизм и воинственный антисоветизм. Ее представители группировались вокруг ряда военных (Э. Людендорф, М. Хоффман), публицистов (П. Рорбах и А. Рехберг), промышленников (Я. Шахт, Ф. Тиссен, А. Фёглер, К. Дуисберг, Г. Зольмссен, А. Гугенберг), а также все активнее — вокруг НСДАП, ее идеологов и приверженцев из среды промышленников и военных. Влияние этой партии и ее «фюрера» Гитлера неуклонно возрастало. В рядах НСДАП сторонники скорейшего восстановления военной мощи Германии сомкнулись с теми, кто делал ставку на совместный «крестовый поход» на Восток и колониальную завоевательную войну великих держав против СССР.

Эти две фракции не были полностью изолированы друг от друга. Между ними существовали многочисленные связи, а общими для них были антибольшевизм, антикоммунизм и надежды на пересмотр результатов войны. К тому же позиции их представителей не всегда отличались постоянством и последовательностью. Наличие противоречий можно констатировать в заявлениях и действиях, например, Штреземана. Шахта, Дуисберга, генералов рейхсвера, таких, как В. фон Фрич. Над изучением причин этой противоречивости исследователям еще предстоит потрудиться.

Цели Гитлера и нацистского руководства в войне против СССР
Цели Гитлера на Востоке Европы отражены во множестве документов. Анализ этих документов позволяет заключить, что образ России сформировался у Гитлера под влиянием пропаганды времен первой мировой войны, известных ему программных документов тех лет о военных целях Германии и «практических знаний» о России, почерпнутых им при общении с германскими военными и политиками. После революций в России и Германии к этому добавилась лютая ненависть к большевизму и революционному рабочему движению.

Эта ненависть, а также стремление к реваншу и новой германской экспансии на Восток роднили Гитлера со многими видными представителями «старых» германских элит. Но, в отличие от них, у нацистского фюрера была идеология геноцида, выросшая из всей совокупности реакционных, варварских идей, которые уже долгие годы, если не десятилетия имели хождение в империалистических кругах Германии и других стран. Без понимания этой идеологии невозможно объяснить бесчеловечность и варварство войны на уничтожение, которую вел германский фашизм на Востоке.

Уже в книге «Майн кампф», написанной в 1924-1925 гг., был ясно изложен основной принцип будущей «восточной политики» Гитлера — соединение «национальной» идеи, расовой теории и антисемитизма с тезисом о «жизненном пространстве». «Борьба против мирового еврейского большевизма», вытеснение и уничтожение «неполноценных» рас и народов[2] в представлении Гитлера всегда были связаны с приобретением «жизненного пространства»[3]. О том, какой «идейной чепухой»[4] оборачивалось такое соединение, свидетельствует его высказывание в ноябре 1939 г.: «Сегодня мы можем говорить о расовой борьбе. Сегодня мы боремся за нефтяные месторождения, за резину, земельные богатства и т.д.». Рассуждениями о «жизненном пространстве» перефразировались и маскировались социальные и экономические империалистические цели. На раннем этапе, в частности в «Майн кампф», тезис о приобретении «жизненного пространства» формулировался еще расплывчато и примитивно, как простой захват земель. Позднее, под влиянием экономического кризиса, политики вооружения, «четырехлетнего плана» и т.д. он все отчетливее стал приобретать империалистическое экономическое и военно-стратегическое содержание. Это отнюдь не противоречило идеологическим и расовым аспектам гитлеровской политики. Поэтому нам представляются беспредметными споры о том, какой по характеру была война Германии против СССР — «расовой», «классовой» или «империалистической».

Постановка «расовых» целей в войне на Востоке (истребление населения на завоеванных территориях и заселение этих территорий немцами) давала возможность решить три задачи: во-первых, политически и идеологически обосновать саму необходимость этой войны, оправдать военные преступления и субъективно мотивировать германских офицеров и солдат; во-вторых, дать захватнической войне социально-империалистическое обоснование; в-третьих, обосновать политику «гарантирования»[5] завоеванного.

Придание войне на Востоке характера расовой войны на уничтожение являлось, вне всяких сомнений, делом рук Гитлера и узкого круга его приближенных. В этом кругу у Гитлера были как влиятельные и весьма изобретательные эксперты, так и услужливые исполнители. Одни генерировали идеи, другие осуществляли на практике начинания, которые он когда-то наметил в своей программе. Гитлеру оставалось лишь контролировать и направлять их работу. С помощью такого разделения труда ему удавалось преумножать рвение своих сторонников в идеологических и программных вопросах. Однако кучки единомышленников, даже во главе государства, было явно недостаточно для осуществления на практике такого серьезного предприятия, каким является война. Для этого требовалось «нацифицировать» германские элиты, привлечь на сторону режима те силы в сфере политики, экономики и в военных кругах, которые располагали реальными возможностями и способностью подготовить и, в конечном счете, вести войну.

Г. Гиммлер, начальник СС и германской полиции, «имперский комиссар по вопросам укрепления немецкой народности», и его заместитель Р. Гейдрих (до смерти в 1942 г.) являлись в годы войны непосредственными организаторами политики террора, принудительного переселения и геноцида на территории всей Восточной Европы в соответствии с «Генеральным планом Восток». Характерно, что в политике Гиммлера, особенно в «Генеральном плане Восток», откровенно расистская мотивация соединялась с чисто политической, а именно с заинтересованностью в «гарантировании» завоеванного огромного пространства на Востоке и его богатств. «Гарантирование», являющееся в целом ключевым понятием империалистической экспансионистской и оккупационной политики, направлено на подавление сопротивления покоренных народов. На «восточном пространстве» Гиммлер и СС превратили «гарантирование» в иррациональную расистскую стратегию планомерного уничтожения населения оккупированных стран.

И. Геббельс, занимавший пост имперского министра народного просвещения и пропаганды, руководил гигантским пропагандистским аппаратом гитлеровского режима. Еще до войны, особенно с нюрнбергского съезда НСДАП 1935 г., нацистскую пропаганду отличали оголтелый антисемитизм и антикоммунизм (антибольшевизм). Такая пропаганда, тем не менее, получала положительный отклик в среде германских элит и все больше воздействовала на широкие слои населения. В силу своей антикоммунистической направленности она вызывала положительный резонанс также в определенных кругах за границей. С началом войны против СССР ее содержание стало еще более чудовищным. Распространяя ложь о Советском Союзе, представляя его население «недочеловеками», она отвлекала внимание от территориальных и экономических экспансионистских целей Германии, препятствовала осознанию широкими кругами общественности того факта, что в войне на Востоке речь идет, как выразился в 1942 г. сам Геббельс, о

«зерне и хлебе», «о том, чтобы стол был полон на завтрак, обед и ужин, ... о сырье, резине, железе, рудах».

Как утверждает историк из ФРГ В. Ветте, Геббельс откровенно и цинично заявлял, что его антибольшевистская пропаганда преследует цель «заставить немецкого солдата убивать без колебаний, рассеять его сомнения относительно законности этой войны и развить у него чувство собственного превосходства». Одновременно, как о том свидетельствует распоряжение Геббельса от 20 февраля 1943 г., перед органами пропаганды ставилась задача доказывать, что Германия не преследует «эгоистических целей на Востоке», что война, которую она ведет, является «священным крестовым походом XX в. против большевизма».

Рейхсмаршал Г. Геринг, «уполномоченный по четырехлетнему плану», выступая в роли хозяйственного диктатора фашистской Германии, открыто объявлял войну средством экономического обогащения и превращения Германии в «первую державу мира». «Получить для Германии как можно больше продовольствия и нефти — такова главная экономическая цель акции», — говорилось в утвержденных им в июне 1941 г. «указаниях по руководству экономикой в подлежащих оккупации восточных областях», то есть на территории СССР. Геринг заявлял, что он без колебания готов пожертвовать жизнью десятков миллионов людей, если «из этой страны будет извлечено то, что необходимо для нас». Геринг был одним из тех, на ком лежала главная ответственность за политику ограбления оккупированных стран, за нищету и голод их населения, за целенаправленное и планомерное уничтожение людей.

К идеологам нацизма принадлежал выходец из Прибалтики А. Розенберг, занимавший с июля 1941 г. пост имперского министра по делам оккупированных восточных областей. С начала 20-х годов Розенберг сочинял подстрекательские пасквили против Советской России. В борьбе против «еврейского большевизма», писал он еще в 1922 г., есть «только один выбор — быть уничтоженным или победить».

Несмотря на то, что Гитлер с уважением относился к «теоретику» Розенбергу, в годы войны «фюрер» последовательно отклонял предложения этого «специалиста по восточной Европе», о дифференцированном и «научном» подходе к народам, населяющим Советский Союз. Розенберг стремился противопоставлять народы СССР друг другу. Когда стало ясно, что быстрой победы в войне против СССР достичь не удастся, и на оккупированной советской территории начало нарастать движение Сопротивления, Розенберг постепенно прекратил разглагольствования о советских «недочеловеках» и в 1944 г. даже начал ратовать за «большой пропагандистский марш-маневр в борьбе за душу русских».
«Восточные цели» «старых» элит
Переход власти в Германии в руки Гитлера изменил ситуацию в советско-германских отношениях. Она теперь в корне отличалась от той, что существовала в 20-е годы. В политике, экономике и военной сфере верх взяли те силы, которые, по сути дела, разделяли нацистскую идеологию, уже давно поддерживали нацистское движение и сыграли важную роль в обеспечении его политической победы.

Основные ориентиры внутренней и внешней политики Германии на ближайшее время были намечены Гитлером уже в первые дни его правления: сначала «полное искоренение марксизма» и «строительство вооруженных сил», затем «завоевание нового жизненного пространства на Востоке и его беспощадная германизация». С этого момента под воздействием националистической пропаганды, политики милитаризации, внутри- и внешнеполитических успехов гитлеровского режима началась стремительная нацификация германских элит.

В отношении подготовки к войне и военных целей Германии между нацистским режимом и элитами существовал широкий консенсус. По крайней мере, по трем пунктам между ними не возникало принципиальных разногласий:

во-первых, возвращение того, что было потеряно Германией в результате первой мировой войны, прежде всего территорий на Востоке и колониальных владений;

во-вторых, достижение военных целей, которые Германия ставила перед собой еще в первой мировой войне, в том числе завоевание территорий в Восточной Европе;

в-третьих, ликвидация СССР.

Безусловно, когда мы говорим о консенсусе между Гитлером и элитами, это не означает, что сторонами было принято какое-то совместное решение. В правящих кругах существовали различные представления о внешнеполитических целях Германии, по-разному определялась очередность их достижения, а шансы Германии на успех в отдельные моменты тоже оценивались по-разному.

Чем дальше продвигалось вооружение страны, тем острее вставал вопрос: для достижения каких целей должна быть использована военная мощь? В среде германских элит более или менее четко обозначились две группировки, придерживавшиеся различных взглядов на методы осуществления нового «рывка к мировому господству» (в том, что касалось экспансии в восточном направлении и «уничтожения большевизма» эти группировки были, тем не менее, едины). Одна группировка отклоняла возможность вооруженного конфликта с державами-победительницами в первой мировой войне, полагая, что такой конфликт вновь приведет к войне на два фронта, в которой Германия с самого начала будет обречена на поражение. Она призывала западные державы к «мирным» территориальным и экономическим уступкам Германии и к объединению с нею для «борьбы против большевизма».

Другая группировка, стоявшая на великодержавно-шовинистических позициях, воодушевленная успехами гитлеровского режима, была готова на свой страх и риск развязать «большую войну».

Типичным представителем первого направления являлся Я. Шахт, занимавший до 1938 г. пост имперского министра экономики, президента Рейхсбанка (до 1939 г.) и обладавший большим авторитетом и влиянием в среде военных и промышленников и в странах Запада. На начальном этапе политики вооружения Шахт зарекомендовал себя незаменимым специалистом и активным приспешником нацистского режима. В 1945-1946 г. перед международным трибуналом, судившим главных военных преступников, Шахт разыграл роль безвинно преследуемого и был оправдан судом. Но, на самом деле, он был злостным поджигателем войны. Хотя Шахт решительно отклонял возможность военного выступления Германии против держав-победительниц в первой мировой войне, экономическую силу которых он хорошо знал, однако всякий раз, выезжая на Запад, он заводил откровенно провокационные речи о «разрушающем порядок и уничтожающем саму жизнь преступном мире большевизма» и подчеркивал, что его нельзя побороть «одними лишь экономическими средствами», поскольку он-де стал «к сожалению, также военной опасностью первостепенного значения». Шахт вновь и вновь требовал, чтобы Запад предоставил Гитлеру «свободу рук на Востоке». «Рано или поздно, — заявлял он в западноевропейской прессе, — мы с Польшей поделим Украину».

Агрессивная антибольшевистская пропаганда, которую вел Шахт, преследовала также тактические цели. С ее помощью он рассчитывал добиться согласия западных держав на вооружение Германии, а также побудить их к экономическим и политическим уступкам. Они должны были не только предоставить немцам «свободу рук на Востоке», но и возвратить им бывшие германские колонии. Немецкая военная машина, воссоздание которой являлось не в последнюю очередь и его делом, была, во всяком случае, в его представлении предназначена именно для того, чтобы рано или поздно начать крестовый поход против СССР.

Антисоветская пропаганда гитлеровцев приобрела особенно широкий размах после официального отказа Германии от выполнения условий Версальского мирного договора и достигла своего апогея на съездах НСДАП 1935 и 1936 гг. СССР был объявлен «врагом мира» и средоточием всего зла. «Всемирной миссией» Германии, провозглашалось на съездах, является борьба против большевизма. Такого рода заявления, сопровождавшие мероприятия по «восстановлению обороноспособности», свидетельствовали о том, что в господствующих кругах Германии война против Советского Союза все больше рассматривалась как само собой разумеющаяся цель политики форсированного вооружения.

Важной политической и военно-экономической вехой на пути к этой войне стала разработка «четырехлетнего плана» летом — осенью 1936 г. Геринг, назначенный «уполномоченным по четырехлетнему плану», привлек к работе над ним большую группу советников и экспертов, представлявших в основном крупную промышленность. Они быстро переработали существовавшие до этого, не связанные между собой проекты по налаживанию «самообеспечения» Германии в единый план и подчинили его «целям прямой подготовки мобилизации». Ставка была сделана на производство «лишь немногих важных с военной точки зрения видов продукции».

Группа, сплотившая вокруг Геринга, руководствовалась мыслью о неизбежности «решительного противоборства между большевизмом и национал-социализмом», как выразился Г. Рехлинг, один из крупнейших германских производителей угля и стали. В конце августа 1936 г. Гитлер в инспирированном экспертами Геринга памятном послании по поводу «четырехлетнего плана» также говорил о такого рода «историческом столкновении» и прямо противопоставлял «четырехлетний план» «исполинскому плану» Советского государства. Гитлеру вторил Геринг, заявивший на заседании кабинета министров в сентябре 1936 г., что «столкновение с Россией является неизбежным».

Стратегически «четырехлетний план» был ориентирован на подготовку войны против СССР. Но он был направлен и против западных держав, поскольку одновременно имел целью создание в Германии такого военно-экономического потенциала, который позволил бы ей противостоять возможному вмешательству и экономической блокаде с их стороны. Он отражал решимость господствовавших кругов Германии подготовить и вести войну на Востоке с целью «расширения жизненного пространства и соответственно сырьевой и продовольственной базы» немецкого народа даже в том случае, если Германии не удастся нейтрализовать западные державы, особенно Великобританию, заручиться их согласием на предоставление ей свободы рук или заключить союз с ними. «Четырехлетний план» исходил, таким образом, из признания возможности ведения Германией в случае необходимости также войны на два фронта. Его принятие представляло собой своего рода объявление экономической войны в условиях, когда самого военного конфликта еще не было, и еще больше увеличивало вероятность «большой войны».

Заключительная предвоенная фаза
Следующей важной вехой на пути к войне стало совещание в имперской канцелярии, состоявшееся 5 ноября 1937 г. Гитлер пригласил на него высшее военное руководство и имперского министра иностранных дел. На совещании он впервые назвал конкретные цели германской экспансии, достичь которых насильственным путем при наличии благоприятных внешнеполитических условий планировалось уже в ближайшее время. Переход к политике завоеваний, заявил Гитлер, обусловлен тем, что посредством автаркии невозможно обеспечить Германию достаточным количеством сырья и продовольствия. Согласно протоколу совещания, он ни разу не упомянул о «четырехлетнем плане». Однако каждый присутствовавший понимал, что принятие этого плана отнюдь не означало отказа от удовлетворения «потребности в пространстве».

В «эпоху хозяйственных империй», заявил Гитлер, «захват большего жизненного пространства» является единственным спасением. Поэтому «добиться решения германского вопроса можно только путем насилия, что всегда сопряжено с риском». Крайний срок для этого, считал он, 1943-1945 гг. В то же время, речь Гитлера не оставляла никаких сомнений в том, что он не собирается ждать долго и намерен при удобном случае нанести молниеносные удары по Чехословакии и Австрии. Из этих стран, по его мнению, должны будут «эмигрировать» 3 млн. человек, что даст возможность прокормить 5-6 миллионов немцев. После этого, продолжал Гитлер, мы разделаемся с Польшей. СССР также был упомянут им в качестве противника, с которым в дальнейшем придется вступить в борьбу. До участников совещания еще раз настойчиво доводилась мысль о том, что единственной возможностью решить «германский вопрос» на длительную перспективу является широкая экспансия в восточном направлении.

После совещания нацистское руководство с помощью своих сторонников в военном командовании, дипломатическом корпусе и промышленных кругах в течение нескольких месяцев добилось удаления с руководящих постов всех тех, кто казался ему недостаточно надежным, мог в решающий момент проявить колебания. В отставку были отправлены имперский военный министр В. фон Бломберг, главнокомандующий сухопутными силами В. фон Фрич, имперский министр экономики Я. Шахт, имперский министр иностранных дел К. фон Нейрат. Перестановки происходили на протяжении всего 1938 г. в органах хозяйственного руководства — в организации по «четырехлетнему плану», в имперском министерстве экономики, в имперской группе «Промышленность».

Аннексия Австрии и Мюнхенский сговор способствовали подавлению остатков оппозиции военным планам Гитлера в среде германских элит. Большинство их представителей окончательно поверило в то, что Германия способна решить вопрос о «жизненном пространстве», добиться создания «макропространственного оборонного хозяйства» опирающегося также на ресурсы Восточной Европы, и вести «большую войну». Уже тогда захват Украины и кавказской нефти рассматривался ими в качестве необходимой предпосылки для нового германского рывка к мировому господству.

Об этом, в частности, можно было услышать в начале апреля 1938 г. от генерал-майора Г. Томаса, начальника управления военного хозяйства и вооружений верховного главнокомандования вермахта (ОКВ), оценивавшего, впрочем, весьма скептически «способность Германии выстоять в случае новой мировой войны»[6].

Выступая перед преподавателями и слушателями Военной академии, он ясно заявил, что поддерживает стратегию молниеносных войн. Она-де является единственным выходом для Германии, поскольку дает возможность поставить на службу ее интересам ресурсы других стран. «Расширение сырьевой и продовольственной базы станет в будущей войне во многих случаях с самого начала той задачей, которую полководцу придется решать, дабы поднять военную и экономическую мощь нашего народа на такую высоту, которая необходима для того, чтобы победить его противников», — подчеркнул он. Пример Японии показал, «как сильный народ, опираясь на узкую сырьевую и продовольственную базу, с помощью военных операций планомерно создает сначала основу для своей военной экономики, а затем, после того как он обеспечит свои военно-экономические основы, делает шаг к осуществлению планов мирового господства, господства Японии в Азии». Перед Германией, полагал Томас, может встать такой же «решающий вопрос», и она должна будет посредством наступательных действий сухопутных сил «уже в начале войны... расширить свое пространство (оккупация более мелких государств — Дании и т.д.)». Показательной была, в частности, ссылка Томаса на опыт первой мировой войны, который якобы учит, что завоевание Украины и прорыв к Северному Кавказу будут означать «полное изменение военно-экономического положения Центральных держав».

Интересные наблюдения сделал в конце 1938 г. в военных и дипломатических кругах в Берлине комиссар Лиги Наций в Данциге швейцарец К.И. Буркхардт. «Вроде бы мимоходом, но вновь и вновь говорили об Украине и даже о Баку (!), — сообщает он в воспоминаниях, — что с географической точки зрения мне представляется довольно дерзким. Польша в известной степени включалась в мечты такого рода, естественно, при условии, что Варшава платит, что поляки покоряются, что они становятся “благоразумными”, что они уподобляются чехам».

В 1938-1939 гг. высшие военные инстанции и крупный промышленный капитал, представленный в организации по «четырехлетнему плану», тесно сотрудничали между собой и согласовывали свои позиции. Для тех и других первостепенное значение имел вопрос о политическом и военном обеспечении Германии экономическими ресурсами, необходимыми для ведения войны. Важнейшим результатом этого сотрудничества стали два объемистых секретных меморандума: «Снабжение Германии нефтью в период войны», подготовленный управлением военного хозяйства и вооружений ОКБ в апреле 1939 г., и «Возможности макропространственного оборонного хозяйства под германским руководством», вышедший в июле-августе того же года из недр «имперского учреждения по развитию хозяйства» (РВА). Это учреждение, образованное 5 февраля 1938 г. на базе «ведомства по германскому сырью и материалам» организации по «четырехлетнему плану» и ставшее одним из ключевых структурных подразделений этой организации, играло важную роль в подготовке также первого документа. РВА[7] являлось (как это с самого начала и планировал его фактический руководитель, член правления, а с 1940 г. председатель наблюдательного совета концерна «ИГ Фарбениндустри» К. Краух) своего рода экономическим генеральным штабом при Геринге и Гитлере, занимавшимся вопросами сырья и вооружений и обладавшим широкими полномочиями.

Историк из ФРГ Р.-Д. Мюллер отмечал, что разрабатывавшиеся в ОКБ «экономические военные планы» согласовывались «с частным хозяйством» и в то же время «в значительной мере отвечали идейно-политическим установкам Гитлера». Это убедительно доказывает меморандум по нефтяному вопросу — документ военно-экономического планирования объемом свыше 60 страниц, в основу которого был положен «ряд разработок по нефтяной проблеме», подготовленных в «ИГ Фарбен» и РВА.

Авторы меморандума исходили из предположения, что в случае конфликта западные державы и СССР займут враждебную позицию по отношению к Германии, что нейтралитет Бельгии, Голландии, Дании, Норвегии и Польши также будет иметь недружественный характер, и что Германии следует ожидать блокады ее морских перевозок. «Поэтому наиважнейшей военной целью Германии, — подчеркивалось в меморандуме, — должно стать овладение расположенными неподалеку от нее и во многом недоступными для вражеского воздействия нефтяными месторождениями». В соответствии с такой посылкой формулировалась конкретная задача: «Овладение румынскими нефтяными промыслами и тем самым всем дунайским пространством в качестве предпосылки достаточного обеспечения Германии нефтью в затяжной войне».

В случае необходимости не исключалось применение в отношении Румынии «военных средств». То же самое — в отношении Эстонии (для овладения расположенными на ее территории месторождениями горючего сланца) и Польши (с целью захвата нефтяных месторождений в Галиции).

«Применение военных средств, — подчеркивалось в меморандуме, — является также единственной возможностью привлечь в случае необходимости нефтяные месторождения бывшей Восточной Галиции, входящей ныне в состав Польши, которые до сего времени не затрагивались германской экономической и внешней политикой. Наконец, это единственная возможность овладеть также самой большой нефтеносной областью Европы — Кавказом (выделено в документе. — Д.А.), что является наиглавнейшей и наивыгоднейшей целью».

Меморандум РВА от июля — августа 1939 г. содержал, наряду с подробными расчетами потребностей Германии в сырье, программу «полного гарантирования» «макроэкономического пространства» в целях подготовки к «большой войне», в которой, как выразился Краух, Германии и ее союзникам по Антикоминтерновскому пакту придется противостоять «почти всему остальному миру». Эта программа предусматривала:

оттягивание «большой войны» против западных держав на более поздний срок (упомянутые расчеты предусматривали проведение мобилизации в 1942 г.);
переход в руки Германии ресурсов Юго-Восточной Европы и «северного пространства» (Скандинавии и Прибалтики); «гарантирование с помощью вермахта», если это будет необходимо, румынской нефти;
использование «благоприятной, еще не полностью освоенной сырьевой базы» Испании;
по возможности распространение германского влияния на Турцию и Иран; на Востоке интенсификация торговли с СССР, но в случае войны захват Украины и кавказской нефти.
В соответствии с этой программой строилась германская политика в последние предвоенные месяцы и недели, яркими свидетельствами чего являлись решение Гитлера заключить экономические и политические соглашения с Советским Союзом и повышенная активность германских дипломатических и хозяйственных представителей, таких, как специальный посланник Геринга Г. Вольтат.
Карл Краух, представитель концерна «ИГ Фарбен»
Остановимся более подробно на роли той группировки германского крупного капитала, лидером которой являлся Краух. Он и рекрутированные им из концерна «ИГ Фарбен» кадры находились на руководящих постах в организации по «четырехлетнему плану». Эти люди непосредственно занимались подготовкой войны, вырабатывали рекомендации относительно методов ее ведения и военно-экономических целей Германии. Поэтому не может не вызывать возмущение тот скандальный оправдательный приговор американских судей на процессе 1947-1948 гг. по делу «ИГ Фарбен», когда по обвинению в военных преступлениях на скамье подсудимых оказались Краух и все руководство концерна. Несмотря на наличие исчерпывающего обличительного материала, судьи сочли, что Краух и прочие обвиняемые не имели возможности самостоятельно принимать решения, поскольку-де находились в подчинении у «группы» Гитлера, что не они, а эта «группа» сознательно планировала, подготавливала, а затем развязала войну. «Среднему немецкому бюргеру, будь то человек с высшим образованием, крестьянин или промышленник, вряд ли можно поставить в вину то, что он знал о планах властителей рейха ввергнуть Германию в агрессивную войну», — заключили судьи. Суд признал Крауха и большинство подсудимых невиновными также в организации ограбления оккупированных стран и эксплуатации их населения. При этом было указано на наличие «больших пробелов» в представленных суду документах по этим пунктам обвинения.

Краух и его люди были главными советниками Геринга при проведении политики форсированного вооружения под вывеской «четырехлетнего плана». Доклад Крауха на генеральном совете организации по «четырехлетнему плану» в апреле 1939 г., уже упоминавшийся меморандум РВА и другие секретные документы довоенного времени представляли собой детальные экономические и военно-стратегические разработки, служившие целям подготовки «большой войны». Они принимались во внимание Гитлером и Герингом.

Стиль работы ведомств, руководимых Краухом, особенно РВА, отличался от стиля работы всех прочих инстанций, даже тех, которые занимались вопросами вооружения. Ведомства во главе с Краухом демонстрировали поразительное рвение в подготовке для нацистского руководства и командования вермахта аналитических материалов о военно-экономическом потенциале Германии и способах его укрепления, в разработке вопросов военно-экономической стратегии, которая, как известно, в значительной мере определяет стратегию войны.

Ужасающи пресловутые меморандумы по вопросам использования отравляющих газов, подготовленные РВА в июле 1938 г. Они содержали настоятельную рекомендацию использовать в будущей войне отравляющие газы — оружие, как подчеркивали авторы меморандумов, способное обеспечить Германии успех и компенсировать определенные слабости ее военного потенциала и недостатки в вооружении. Отравляющие газы, говорилось в меморандумах, это типично немецкое оружие, продукт немецкой изобретательности. Оно «может поставляться германским вооруженным силам практически в неограниченных объемах». Применение отравляющих газов станет доказательством полного технического превосходства немцев. Оно наиболее пригодно «при ведении боевых действий, когда ставится цель добиться решающего успеха», особенно «против армий, более слабых по духу, менее подготовленных в техническом отношении», и для «борьбы в тылу, в том числе против гражданского населения». Показательно, что рассуждения о «преимуществах» применения отравляющих газов появились как раз в тот момент, когда в Германии обсуждался вопрос о завоевательной войне против СССР.

В Австрии, присоединенной к Германии в марте 1938 г., и Чехии, оккупированной год спустя, концерн «ИГ Фарбен» сразу же набросился на добычу. В дальнейшем, под впечатлением военных побед Германии 1939-1940 гг., его руководство сочло, что настал момент, когда можно сделать решающий шаг на пути к главной цели. Ее сформулировал еще в 1931 г. основатель концерна К. Дуисберг — создание находящегося под германским влиянием «замкнутого экономического блока, простирающегося от Бордо до Одессы».

Руководство «ИГ Фарбен» начало в спешном порядке составлять «заявки» и «планы», которые предусматривали передачу под его контроль значительной части экономического потенциала Польши, стран Западной, Северной и Юго-Восточной Европы. Аппетиты концерна, его энергия и настойчивость в достижении намеченной цели не знали границ. С начала 1941 г., когда подготовка «восточного похода» вступила в завершающую фазу, именно Краух и его доверенные из «ИГ Фарбен» вместе с другими представителями германского крупного капитала занялись разработкой планов экономического ограбления СССР. К этому времени их «интересы» распространялись на «пространство» уже значительно восточнее Одессы.

Впервые открыто о целях войны против СССР Краух высказался еще в меморандуме РВА от июля-августа 1939 г. В случае войны, говорилось в нем, Германия должна иметь в своем распоряжении Украину с ее железной рудой, марганцем и нефтью. В резюме, которое в дальнейшем под влиянием советско-германских переговоров по экономическим вопросам и политических переговоров в спешном порядке было подправлено, первоначально значилось:

«Если поставки [прежде всего железной руды и цветных металлов. — Д.А.] с северного пространства [то есть из Скандинавии — Д.А.] полностью или частично прекратятся, то военно-экономическое положение коалиции [то есть Германии и семи ее европейских союзников — Д.А.] может быть сбалансировано лишь посредством использования Польши и Украины и... переноса акцента в военной стратегии на химическую войну, особенно с воздуха».

Несколькими страницами ниже следует еще одно недвусмысленное высказывание:

«Полное гарантирование возможно лишь с помощью сырья (дружественной нам) России».

Слова «дружественной нам», взятые в скобки, являлись, вне всяких сомнений, чисто конъюнктурной вставкой в уже подготовленный документ, сделанной с учетом поступившей информации об активации советско-германских переговоров. Они могли быть в любой момент из него изъяты.

Советско-германский договор о ненападении и подготовка операции «Барбаросса»
Ведущие представители германских элит не были ошеломлены советско-германским договором о ненападении, который был заключен 23 августа 1939 г. Военное руководство, ведущие сотрудники внешнеполитического ведомства, промышленники из окружения Геринга были посвящены в планы Гитлера относительно СССР. Все знали, что германо-советская «дружба» будет недолгой. То, что, подписав этот договор, Германия сохраняла за собой право совершить «нападение на Советский Союз позднее», было ясно и противникам Гитлера в Германии, о чем свидетельствуют дневниковые записи бывшего германского посла в Италии У. фон Хасселя.

Тема Украины, Кавказа и «борьбы против большевистской опасности» на целый год исчезла из публичных заявлений германских официальных лиц. Планы на этот счет на время спрятали в сейфы. Но уже 2 июня 1940 г., как только начал обозначаться успех Германии в войне против западных держав, Гитлер объявил своим генералам, что близится день, когда он сможет, наконец, приступить к решению своей «главной и непосредственной задачи — борьбе против большевизма».

Высказывание Гитлера еще не носило директивного характера, однако было воспринято военными как руководство к действию. Генеральный штаб сухопутных сил вермахта во главе с Ф. Гальдером рьяно взялся за разработку планов стратегического развертывания для войны против СССР. Опьяненные военными успехами, германские генералы, подобно Гитлеру, были склонны считать Советский Союз «колоссом на глиняных ногах». Слабый в военном и экономическом отношении, внутренне неустойчивый, СССР, полагали они, станет легкой добычей для «несокрушимого» вермахта.

25 июня 1940 г., на третий день после капитуляции Франции, Гальдер предложил создать из выводимых с Запада дивизий ударную группировку для использования на Востоке. На следующий день началась передислокация в восточные районы Германии и на территорию «генерал-губернаторства» 15 пехотных дивизий, находившихся в подчинении у командования 18-ой армии. Вслед за ними на восток двинулась «особая группа Гудериана». В первых разработках германских генштабистов, подготовленных еще до отдания Гитлером соответствующего приказа, в качестве целей вермахта значились Киев и Минск и допускалась возможность «марша на Москву».

31 июля 1940 г. на совещании с военным руководством в Бергхофе Гитлер приказал приступить к подготовке нападения на СССР и установил срок начала военной кампании — май 1941 г. Победоносный «восточный поход», считал Гитлер, решительным образом повлияет также на исход англо-германского противоборства. «Если Россия будет разгромлена, Англия потеряет последнюю надежду. Тогда господствовать в Европе и на Балканах будет Германия», — подчеркнул он.

Гитлер поставил перед военными задачу: «одним стремительным ударом» разгромить «все государство целиком. Только захвата какой-то части территории недостаточно... Цель — уничтожение жизненной силы России». Кампанию на Востоке он приказал завершить в течение пяти месяцев, до наступления зимы. Предусматривалось нанесение по СССР ударов по нескольким направлениям: «1-й удар: Киев, выход на Днепр; ...Одесса, 2-й удар: через Прибалтийские государства на Москву; в дальнейшем двусторонний удар с севера и юга; позже — частная операция по овладению районом Баку». Гитлер ознакомил военных и со своими планами территориального раздела СССР: «Украина, Белоруссия, Прибалтика — нам. Финляндии - районы до Белого моря»[8].

5 августа 1940 г. был представлен первый оперативный план военной кампании против СССР. Он предусматривал захват советской территории до условной линии Ростов — Горький — Архангельск. Планировалось, что для разгрома Красной Армии потребуется минимум девять, «в худшем случае» 17 недель. То есть война должна была завершиться самое позднее в сентябре 1941 г. В плане учитывалась возможность капитуляции советского правительства или его свержения. Если этого не произойдет, то тогда, считали стратеги из германских штабных инстанций, Красную Армию придется преследовать до Урала. 18 декабря 1940 г. Гитлер подписал директиву № 21, называвшуюся «Операция Барбаросса»[9]. Незадолго до этого, на очередном совещании с военным командованием, состоявшемся 5 декабря, он еще раз говорил о необходимости проведения «широких охватывающих операций» с целью «раздробить русскую армию на отдельные группы и задушить их в “мешках”».

На рубеже 1940-1941 гг. представители германских элит начали создавать специальные организации, которые должны были обеспечить реализацию империалистических экономических целей Германии на территории Советского Союза. Общее руководство политикой ограбления СССР было возложено на Геринга. Еще в ноябре 1940 г. он разъяснял генералам вермахта: «Срединную Европу можно прокормить только с помощью богатых украинских урожаев»; Германии «необходимо прорваться к Кавказу, чтобы овладеть кавказскими нефтяными районами, поскольку без них невозможно ведение широкомасштабной воздушной войны против Англии и Америки». Подготовкой к решению этих двух важных задач Геринг занялся в первую очередь.

21 января и 18 марта 1941 г. Геринг провел встречи с руководителями крупнейших германских концернов и банков. На них обсуждалось создание организации, которая приняла бы в свое владение и управление все нефтяные месторождения и нефтеперерабатывающие предприятия на захваченных Германией территориях, а также на территориях, которые предстояло завоевать в будущем, в первую очередь на Кавказе. Договоренности с крупным капиталом достичь удалось и 27 марта 1941 г. такая организация была создана. Она получила название акционерное общество «Континентальная нефть». Ее акционерами и членами наблюдательного совета стали представители крупнейших германских фирм, таких, как «ИГ Фарбен», «Дойче банк», «Дрездене банк», «Винтерсхалль АГ», «Дойче ойл АГ», «Пройссаг», «Брабаг» и подобные им. Правление акционерного общества возглавили директор «ИГ Фарбен» Э.Р. Фишер и представитель Рейхсбанка и «Дойче банк» К. Блессинг. В наблюдательный совет общества вошли имперский министр хозяйства В. Функ (председатель), статс-секретарь министерства иностранных дел В. Кепплер, статс-секретарь организации по «четырехлетнему плану» Э. Нойман, начальник управления военного хозяйства и вооружений ОКБ генерал Г. Томас, а также представители промышленности — К. Краух («ИГ Фарбен» и организация по «четырехлетнему плану»), Г. Бютефиш («ИГ Фарбен»), А. Ростерг («Винтерсхалль АГ»), К. Ширнер («Дойче ойл АГ»), Г. Виссельман («Пройссаг») и представители банков - Г.И. Абс («Дойче банк»), К. Раше («Дрезденер банк»), А. Родевальд (Имперское кредитное общество), Г. Вельтцин (Берлинское торговое общество).

Первым шагом «Континентальной нефти» стало принятие ею в свое управление французской и бельгийской долей в румынских нефтяных предприятиях. Однако развитие и существование этого общества в целом зависело, как еще в январе 1941 г. выразился Г.И. Абс, «от дальнейшего хода войны». На заседании 27 марта 1941 г. Э.Р. Фишер высказался на этот счет еще яснее: «высшая цель» «Континентальной нефти» — это подчинение германскому влиянию района Персидского залива и «возможно, других стран», где сегодня доминируют «интересы “Ройал-Шелл”». Решающее значение для реализации этих планов будет иметь «исход войны». В апреле 1941 г. германские экономические издания опубликовали официальные сообщения о создании «Континентальной нефти» и при этом выболтали секреты, которые, правда, к тому времени таковыми уже не являлись. Они писали, что «расширение финансовой основы» общества необходимо в расчете на то время, «когда холдинг приступит к решению своих непосредственных задач... Предприятие преследует, совершенно очевидно, очень далеко идущие цели».

Сразу же после нападения Германии на СССР «Континентальной нефти» было поручено «проведение производственно-хозяйственных мероприятий в нефтяной сфере, т.е. ей было передано исключительное право на добычу, переработку, транспортировку нефти и торговлю нефтепродуктами». Это абсолютное монопольное право предоставлялось обществу сроком на 99 лет; за это оно должно было отчислять германскому государству 7,5% получаемой прибыли.

Осуществлять эксплуатацию остальной части «гигантского пирога», как однажды назвал природные и экономические ресурсы СССР Гитлер, Геринг поручил военно-хозяйственной организации - Хозяйственному штабу «Ольденбург» (позднее он был переименован в Хозяйственный штаб «Восток») во главе с генералом Томасом. Последний, в свою очередь, настрого приказал своим подчиненным: для принятия в управление и использования в германских интересах «всех важных предприятий... целесообразно с самого начала подключить надежных людей из германских концернов, так как, только опираясь на их опыт, можно ... успешно справляться с работой (например, бурый уголь, руда, химия, нефть)».

В феврале 1941 г. через начальника штаба верховного главнокомандования вермахта генерал-фельдмаршала В. Кейтеля Томас передал Гитлеру и Герингу памятную записку, которая называлась «Военно-хозяйственные последствия операции на Востоке». Анализ данных о советской экономике Томас завершил настоятельной рекомендацией: «посредством быстрых и решительных действий» воспрепятствовать уничтожению запасов, разрушению транспортной сети, электростанций, парка сельскохозяйственных машин и прежде всего кавказских нефтяных промыслов. «Области южнее устья Волги и Дона, включая Кавказ, должны быть также вовлечены в операцию. Кавказская область, дающая горючее, крайне необходима для эксплуатации оккупированных областей», — подчеркивал он. Хозяйственный штаб «Восток», организационная структура которого была полностью сформирована к концу апреля 1941 г., представлял собой гигантский аппарат, опиравшийся на несколько дюжин хозяйственных инспекций, хозяйственных команд, филиалов и других специальных учреждений. Его штат насчитывал 6845 сотрудников.

Иначе планировалось решать вопросы, связанные с использованием продовольственных ресурсов СССР. Геринг дал строгое указание доставить в Германию все захваченное на советской территории продовольствие, которое не будет потреблено вермахтом.

В день нападения на Советский Союз командные инстанции уже имели на руках пресловутую «Зеленую папку», утвержденную Герингом, которая содержала подробные «указания по руководству экономикой в подлежащих оккупации восточных областях».

Стратегия и экономическая экспансия после 22 июня 1941 г.
Первые быстрые успехи вермахта побудили нацистское руководство уточнить и расширить программу завоеваний. На встрече со своими приближенными 16 июля 1941 г. Гитлер заявил, что германское военное господство должно распространяться вплоть до Урала. «Безопасность рейха будет обеспечена только тогда, когда западнее Урала не останется ни одной чужой воинской части; охрану этого пространства... Германия берет на себя», — подчеркнул он. Позднее Геринг и Гиммлер частенько фантазировали на тему военных баз на Урале, откуда в случае необходимости могли бы предприниматься карательные экспедиции и рейды военной авиации против остатков российского государства в Азии.

Гитлер планировал, что в состав Германской империи будут включены «вся Балтия», «старо-австрийская Галиция», Крым с обширным прилегающим к нему районом, «Волжская колония», а также «район Баку» в качестве немецкой «военной колонии». Кольский полуостров с его месторождениями никеля и фосфоритов и незамерзающим Мурманским портом тоже должен был «перейти к Германии». Румынии могли быть переданы Бессарабия и часть Украины с Одессой. Финляндии Гитлер был готов уступить восточную Карелию и район Ленинграда, на которые она претендовала. На это он соглашался с легким сердцем — Ленинград так или иначе, еще до передачи финнам, он намеревался «сровнять с землей», а саму Финляндию в перспективе присоединить к Германии в качестве союзного государства.

Дитрих Айххольц

16.09.2019, 13:30

К середине июля 1941 г. были уже назначены комиссары «имперских комиссариатов» «Остланд», «Москва», «Украина», «Кавказ», которые планировалось создать на оккупированной территории СССР. Открытым оставался лишь вопрос о том, каким должен быть, в конечном счете, статус Украины. Розенберг настаивал на создании «свободного» украинского государства, находящегося под надзором Германии, однако Гитлер два месяца спустя перечеркнул такого рода планы, заявив о «протекторате Германии над Украиной сроком на 25 лет».

Рост территориальных аппетитов Германии ярко иллюстрируют ее военные планы, которые день ото дня становились все более масштабными:

первый план (июнь-июль 1940 г.): цели — Киев и Минск, «возможность» «марша на Москву»;

второй план (5 августа 1940 г.): захват территории до линии Ростов — Горький — Архангельск;

третий план (директива №21 от 18 декабря 1940 г.): «создание заградительного барьера против Азиатской России по общей линии Волга - Астрахань»;

четвертый план (указания Гитлера от 16 июля 1941 г.): установление германского военного господства вплоть до Баку — устья Волги — Урала.

Размеры «жизненного пространства», которое планировалось завоевать, в течение года увеличились, таким образом, приблизительно в два раза.

Конкретной экономической целью германского крупного капитала на Востоке являлся захват сырья для промышленности, прежде всего кавказской нефти, марганца и железной руды, а также продовольствия и продуктов сельского хозяйства. Германская перерабатывающая промышленность рассчитывала, что Восток, после ликвидации какой бы то ни было конкуренции со стороны местного производства, станет гигантским рынком сбыта для ее продукции. Те же расчеты были и у германских горно-металлургических концернов, планировавших полностью демонтировать новейшие советские заводы. Планы промышленников, отраженные в ряде секретных документов, шли в русле политики уничтожения, проводившейся СС в соответствии с «Генеральным планом Восток» и Герингом. Они не возражали и против намерения Гитлера и командования вермахта стереть с лица земли крупнейшие советские города — Москву, Ленинград, Киев, Сталинград, объявленные «рассадниками большевизма».

К претворению в жизнь своих планов на территории СССР представители германских хозяйственных элит приступили с лихорадочной активностью и огромной настойчивостью. Хозяйственные штабы частей вермахта были полны специалистов из промышленности. Вслед за передовыми частями двигались специальные подразделения (технические бригады, занимавшиеся вопросами нефти, горнопромышленные и прочие технические батальоны), ядро которых также составляли промышленные специалисты, облаченные в форму «зондерфюреров».

Разбой, которым они занимались, направлялся из Берлина руководством новообразованных концернов, состоявшим из высокопоставленных представителей различных ведомств, вермахта и ведущих промышленников. Наряду с «Континентальной нефтью», о которой мы уже говорили, существовало множество других организаций. Российскими и украинскими горными предприятиями, предприятиями химической и текстильной промышленности, оптовой торговли завладели так называемые «восточные общества» — крупные государственно-монополистические образования, которые под вывеской «опекунского управления» этими предприятиями осуществляли их передачу «на попечение» или «в аренду» ведущим немецким фирмам, в частности концернам Флика, Круппа, «ИГ Фарбен», «Герман Геринг».

Установление «нового порядка» на Востоке происходило иначе, чем в других оккупированных странах Европы. Военная обстановка здесь оставалась нестабильной, ситуация в тылу в значительной мере осложнялась действиями партизан. Командные инстанции вермахта, имперские комиссары, берлинские министерства — все претендовали на то, чтобы распоряжаться производственными мощностями и рабочей силой на оккупированной территории. О какой-то планомерной приватизации советской государственной и колхозной собственности думать не приходилось. В этих условиях интерес германских промышленников к вложению средств в новые предприятия на Востоке и к направлению туда рабочей силы был ограниченным. Пытаясь найти выход из положения, германские власти даже развернули в странах Западной и Северной Европы, особенно в Дании и Голландии, кампанию по вербовке предпринимателей, рабочих и служащих «для работы на Востоке».

Крупнейшие германские концерны, прежде всего горно-металлургические, электротехнические и «ИГ Фарбен», были, однако, довольно теми условиями, на которых они получили в свое распоряжение советские предприятия. Договоры о «попечении» и «аренде» были выгодны для них, поскольку все риски на время их действия брало на себя государство. Их занимал единственный вопрос: сможет ли «арендующее общество приобрести арендуемый завод, когда произойдет окончательное оформление политических, государственно-правовых и экономических отношений на оккупированной русской территории и Германская империя соберется продать заводы»[10].

Окружение Геринга, очевидно, выступало против продажи советских предприятий в частную собственность германским фирмам. Однако летом 1942 г. Гитлер под влиянием министра вооружений А. Шпеера принял решение в пользу концернов: «Фюрер... вновь напоминает, что он не желает на Востоке никаких организаций-монополистов, что должна быть включена частная инициатива».

Наиболее важные высказывания о перспективах германского господства на территории СССР содержат документы «Дойче банк» и концерна «ИГ Фарбен».

На территории Советского Союза во время оккупации необузданная алчность германских хозяйственных элит проявилась в особенно яркой форме. Имперский министр финансов граф Л. Шверин фон Крозигк был вынужден лично обратиться к высшему руководству с жалобой на полный хаос, царивший в захваченных областях и делавший невозможными государственный контроль, «упорядоченное» взимание налогов и перечисление доходов в государственную кассу. Его филиппика от 4 сентября 1942 г. (так называемое «письмо о гиенах») достойна того, чтобы ее процитировать. Министр отмечал:

«В последнее время всякого рода организации, общества и тому подобные образования вырастают как грибы после дождя... Комиссары по особым вопросам, особые уполномоченные, опекуны, хозяйственные организации, созданные по образцу существующих в Германии, дополняют эту картину... Мы сами уже не знаем, кто является властью, а кто нет, кто принадлежит к властной структуре, к обществу, имеющему полномочия, сходные с полномочиями властной структуры, а кто к большой группе гиен, рыщущих по полям сражений в поисках добычи... На предприятия назначаются высокооплачиваемые опекуны, тогда как всю работу в действительности... выполняют низкооплачиваемые представители местного населения. Служащие из частных фирм и общественных организаций устремляются на Восток, где им назначаются оклады, вызывающие удивление и возмущение фронтовиков».

На оккупированной советской территории германские хозяйственные элиты в значительно большей степени, чем в других захваченных Германией европейских странах, тесно сотрудничали с вермахтом, СС, полицией. Установление здесь «нового порядка» происходило под знаком террора, массовых убийств и использования принудительного труда миллионов людей.

Председатель «Дойче банк» Г.Й. Абс
Г.Й. Абс пришел в «Дойче банк» в 1937 г. и 1 января 1938 г. стал членом его правления. В его лице банк приобрел очень ценного сотрудника. Абс восстановил международные связи «Дойче банк» и затем в течение семи лет руководил его экспансией в Европе и за ее пределами. Он сыграл ключевую роль в подчинении «Дойче банк» в 1938 г. Австрийского кредитного института-Венского банковского союза[11], а через некоторое время Чешского банковского союза. Установление контроля над этими крупнейшими финансовыми учреждениями Австрии и Чехии со стороны «Дойче банк» знаменовало начало нового этапа его экспансии в Юго-Восточной Европе. Этот регион был важен для «Дойче банк» не только сам по себе. Юго-Восточная Европа рассматривалась им также в качестве моста в Турцию и на Ближний Восток, то есть в те районы, где банк до первой мировой войны действовал не один десяток лет и располагал определенным влиянием. Активность «Дойче банк» на этом направлении приобрела качественно новое содержание в условиях балканского и африканского походов вермахта, боевых действий в Восточном Средиземноморье и войны против СССР.

В результате близкого знакомства Абса с Шахтом, Функом и многими представителями нацистской верхушки у «Дойче банк» установились очень тесные отношения с Рейхсбанком, имперским министерством экономики, внешнеполитическим ведомством и организацией по «четырехлетнему плану». Это позволило «Дойче банк» активно пользоваться плодами завоевательной политики гитлеровского режима и рассматривать всю Европу в качестве сферы своей экспансии.

Как и подавляющее большинство германских политиков, военных и крупных капиталистов, Абс был исполнен ненависти к коммунизму и «большевизму». Нападение Германии на СССР он встретил с нескрываемой радостью и в избытке чувств даже поздравил своего финского коллегу, банкира Р. фон Фиандта, с первыми успехами Германии и Финляндии в борьбе на Востоке «против величайшего врага всякой свободы и человечности». Такие же поздравления он направил и главе румынского государства И. Антонеску.

Руководство «Дойче банк» считало, что на Кавказе, Ближнем и Среднем Востоке перед нефтяной отраслью германской экономики по окончании войны откроются самые широкие перспективы. Это сулило банку немалые дивиденды. Не меньше руководство «Дойче банк» окрыляли и перспективы, которые оно связывало с захватом, ограблением и эксплуатацией советской текстильной промышленности и ее сырьевой базы. После нападения Германии на СССР «Дойче банк» приложил немало усилий для создания соответствующего «восточного общества», в котором должны были доминировать германские частные фирмы, а сам банк играть ведущую роль. 4 августа 1941 г. такое общество было основано. Оно получило название «Восточное общество по волокну».

17 июля 1941 г. Абс по поручению правления «Дойче банк» выступил перед ведущими представителями хозяйственной элиты и различных ведомств рейха с большим докладом, который назывался «Европа и США с экономической точки зрения». Абс изложил взгляд банка на стратегию дальнейшей борьбы Германии за мировое господство («за будущее переустройство отношений между европейским и североамериканским пространствами»). В заключение Абс ознакомил собравшихся с представлением «Дойче банк» о «новом мировом порядке», который должен был установиться после победы Германии в войне. Этот «порядок» выглядел следующим образом: «после войны Германия будет господствовать в Европе»; Европа «после войны не будет зависеть от США»; «Дальний Восток и Южная Америка будут открыты для германского экспорта»; «юго-восточные области [то есть Ближний и Средний Восток — Д.А.] и восточноевропейские области будут относиться к германской сфере».

В дальнейшем (в конце 1941-1942 гг.) «Дойче банк», подобно концерну «ИГ Фарбен», сконцентрировал свое внимание на том, что связано с нефтью.

Германская нефтяная стратегия
Разгром СССР, считало нацистское руководство, позволит не только решить «главную проблему в Европе», как выразился Гитлер на совещании с военными 4 ноября 1940 г., но и окажет решающее влияние на исход мировой войны, обеспечит победу в ней Германии. Захват территории, хозяйственного потенциала и природных ресурсов СССР рассматривался им как промежуточный этап в борьбе Германии за мировое господство, за достижение конечных целей ее военной и экономической экспансии. Эти цели были далеко идущими и распространялись не только на Европу, но и на другие континенты. Свидетельство тому — гитлеровская директива № 32 от 11 июня 1941 г. «Приготовления к периоду после “Барбароссы”». В ней говорилось: после разгрома Советской армии «новоприобретенное восточное пространство... будет организовано, гарантировано и при полном содействии вермахта начнется его хозяйственная эксплуатация». За этим последует «продолжение борьбы против британских позиций в Средиземном море и Передней Азии, для чего предусматривается концентрическое наступление из Ливии через Египет, из Болгарии через Турцию и при определенных условиях из Закавказья через Иран».

Заметна связь этого плана с уже цитировавшимся высказыванием Фишера о том, что «высшей целью» «Континентальной нефти» является вытеснение «Ройал-Шелл» из района Персидского залива. В январе 1942 г., когда вермахт стал приближаться к Кавказу, но был остановлен под Ростовом, Краух счел своим долгом напомнить Герингу о том, что хотя захват кавказской нефти и является ближайшей задачей, однако овладение нефтяными промыслами Киркука в Ираке представляется самой важной и выгодной с экономической точки зрения целью. Там нефть выходит на поверхность сама, «под давлением сопутствующего газа» и ее не нужно, как на Кавказе, качать с помощью насосов, подчеркивал Краух. Из каждой скважины в Ираке можно получить нефти в десятки, если не в сотни раз больше, чем на Кавказе. «В случае же разрушения скважин в Передней Азии их можно будет полностью восстановить значительно быстрее, чем на Кавказе, с меньшей затратой сил и материала».

Летом 1942 г., во время немецкого наступления в Северной Африке и новой попытки вермахта прорваться к Кавказу, на сцену выступил «Дойче банк». Он еще с лета 1940 г., в ожидании заключения мирного договора с Англией, активно разрабатывал планы, связанные с ближневосточной нефтью, и готовил соответствующие рекомендации (восстановление германских прав на Ближнем Востоке; компенсация потерь, понесенных Германией в результате утраты этих прав, после первой мировой войны и т.д.). 4 июля 1942 г. Абс сообщил в министерство иностранных дел о том, что «Дойче банк» проявляет в настоящий момент большой интерес к Египту и Ближнему Востоку. Он заявил: «В случае если в Египте и других районах Ближнего Востока будет желательна деятельность германских банков, мы, учитывая наше положение, рассчитываем на то, что привлекать будут в первую очередь нас. На Ближнем Востоке основанием для этого, наряду с нашей многолетней деятельностью в Турции и т.д., являются нефтяные интересы».

Представители германского крупного капитала рассчитывали, таким образом, приступить к претворению в жизнь своей давней мечты — к созданию собственной нефтяной империи, подобной тем, которыми обладали их британские и североамериканские конкуренты. Добиться этого «Дойче банк», а затем концерн «ИГ Фарбен» и другие германские предприятия пытались еще со времен строительства железной дороги Берлин-Багдад и первой мировой войны.

Проблема захвата источников нефти на территории СССР и на Ближнем Востоке в 1941-1942 гг. занимала все германские элиты. Наряду с Герингом, организацией по «четырехлетнему плану», «Континентальной нефтью» и группировавшимися вокруг нее концернами и банками, подготовка к броску на Ближний Восток интенсивно велась германским военным командованием, министерством иностранных дел и спецслужбами.

23 мая 1941 г. на основании директивы Гитлера № 30 был создан «особый штаб Ф» во главе с генералом авиации Г. Фелми, который должен был стать «центральным представительством по всем вопросам арабского мира, входящим в компетенцию вермахта». Он подчинялся непосредственно начальнику штаба верховного главнокомандования германскими вооруженными силами. «Особому штабу Ф» были приданы специальный батальон, имевший «тропическое обмундирование и иракские знаки различия», авиагруппа, инструкторы, «военные эксперты и агенты». Он располагал опорными пунктами на территории Ирака, Ирана, Сирии и Турции. Штабу вменялись в обязанность тесное сотрудничество с германской военной разведкой и снабжение всех «враждебных Англии сил» на Ближнем Востоке оружием, руководящим персоналом и специалистами по саботажу, которые должны были «поддержать будущие германские операции путем своевременного нанесения удара».

Министерство иностранных дел также активно включилось в подготовку акции на Ближнем Востоке. Через посланника Ф. Гроббу, эксперта по Ближнему Востоку, оно координировало свою деятельность с «особым штабом Ф». В начале 1942 г. Гробба в записке на имя Риббентропа, которая называлась «Продвижение Германии через Кавказ в арабское пространство», сообщал следующее:

«Цель нашего продвижения в арабское пространство — это Суэцкий канал и Персидский залив, а заодно оккупация Ирака, Сирии и Палестины... Необходимо подготовиться к взятию [под германский контроль. — Д.А.] нефтяных сооружений в различных областях арабского мира и Ирана (Киркук, Ханекин, Абадан, Кувейт, Бахрейн, трубопроводов, ведущих в Триполи и Хайфу, и нефтеперерабатывающих заводов в этих местах)».

Гробба предлагал начать «подготовку к заключению соглашения о переходе [к Германии. — Д.А.] концессии Иракской нефтяной компании» и решить «при участии торгово-политического отдела [министерства иностранных дел. — Д.А.], а также внутригерманских инстанций вопрос о статусе советников». Он сообщил, что обсудил с имперским министерством финансов и Рейхсбанком вопрос о «приведении в движение финансов и экономики» на Ближнем Востоке, после того как он будет оккупирован Германией, и подчеркнул, что «необходимый материал, в частности буровое оборудование, подготавливается».

Главное имперское управление безопасности (РСХА) своими методами также содействовало достижению целей Германии на Ближнем Востоке. Оно собирало необходимую информацию, в частности в зарубежной прессе, и картографический материал. С ним, очевидно, сотрудничал «Исследовательский центр Ближний Восток» в Тюбингене под руководством офицера СС В. Лорха. РСХА передавало полученные им сведения одному из директоров «Континентальной нефти» Г. Шлихту. С 1943 г. на РСХА, по всей видимости, была возложена задача по изучению технических деталей добычи, транспортировки и переработки нефти на Ближнем Востоке. Сведения такого рода требовались для проведения диверсий на британских нефтедобывающих предприятиях, для разрушения нефтеперекачивающих станций и нефтеперерабатывающих заводов.

Наступление вермахта в южных районах СССР летом 1942 г. было прямо связано с планами захвата нефтяных ресурсов. Германское руководство рассчитывало, с одной стороны, удовлетворить потребности вермахта в горючем путем захвата кавказских нефтяных промыслов, а с другой — надеялось через Кавказ прорваться к «большой нефти» Ближнего Востока. Еще в апреле 1942 г. Гитлер и ОКБ постановили, что главный удар должен быть нанесен вермахтом на южном участке. Цель — «уничтожить врага на подступах к Дону, чтобы затем овладеть нефтяными районами кавказского пространства и перейти Кавказ». Кейтель признавался в кругу своих ближайших сотрудников: «Ясно, что операции 1942 г. должны обеспечить нам доступ к нефти. Если этого не произойдет, то в следующем году мы не сможем проводить никаких операций». Гитлер высказывался еще определеннее: «Если я не получу нефть Майкопа и Грозного, то мне придется прекратить эту войну».

Успехи вермахта на начальном этапе наступления вселяли в нацистское руководство и хозяйственные круги оптимизм относительно возможности достижения их целей на Кавказе и Ближнем Востоке. Участники «совещания по нефти», созванного Герингом 10 июля 1942 г., прежде всего руководители «Континентальной нефти», пребывали в состоянии полной эйфории и полагали, что вопрос о захвате иракских нефтяных месторождений практически уже решен.

Впоследствии, когда германские войска под ударами Красной Армии были вынуждены уйти с Северного Кавказа, в Берлине никак не хотели расставаться с мечтой о кавказской и ближневосточной нефти. В пропагандистских документах еще в конце января 1943 г. можно было встретить такие заявления: «Освоение расположенных на Кавказе и в Каспийском море русских нефтяных районов предстоит в ближайшее время... Наша отважная армия создаст предпосылки для того, чтобы наша доля в мировых источниках сырья, в том числе в запасах нефти на земле была бы обеспечена».

Военные цели и военные преступления
После самоубийств Гитлера, Гиммлера и Геббельса и вынесения Международным трибуналом в Нюрнберге смертных приговоров Герингу, Розенбергу, Кейтелю и прочим нацистским главарям, не вызывает сомнений, что эти лица совершили тягчайшие военные преступления и преступления против мира и человечности. Однако сама по себе ответственность за военные преступления, совершенные немцами, на протяжении десятилетий упорно вытеснялась из общественного сознания. Преследование союзниками по антигитлеровской коалиции лиц, совершивших военные преступления, характеризовалось крайне консервативными силами как «правосудие победителей»; оспаривалась законность проводившихся судебных процессов, подвергалась сомнению обоснованность выносившихся приговоров.

Особенно яростно названные силы защищали от обвинений в причастности к военным преступлениям представителей германских элит, в первую очередь представителей крупного капитала, генералитета и высшей бюрократии. При этом они имели возможность ссылаться на некоторые исключительно мягкие, порой даже оправдательные приговоры, вынесенные судами западных оккупационных держав на процессах, проходивших в условиях начинавшейся «холодной войны».

В последние годы под влиянием глубоких изменений, происшедших в Германии и на мировой арене, ответственность за преступления, совершенные немцами в годы второй мировой войны, стала предметом острой дискуссии, в которую активно включились широкие круги германской общественности. Эта дискуссия, в свою очередь, дала дополнительный импульс научным исследованиям. Важную роль в развитии дискуссии сыграла развернутая в 1995 г. Институтом социальных исследований в Гамбурге выставка «Война на уничтожение: преступления вермахта в 1941-1944 гг.», которая впервые дала возможность многим немцам увидеть, какие чудовищные преступления и зверства творила германская армия в годы войны на территории СССР. Большое значение имело и начавшееся, наконец, во второй половине 90-х годов обсуждение в Германии необходимости возвращения золота, награбленного в оккупированных странах, его прежним владельцам и оплаты труда миллионов граждан других государств, прежде всего восточноевропейских, которые в годы войны были угнаны на принудительные работы в Германию. Вот тут и зазвучали названия крупнейших германских фирм и банков: страховой концерн «Альянц», «Дойче банк», «Дрезденер банк», бывший концерн «ИГ Фарбен», «Дегусса», концерн «Даймлер-Бенц» и др.

Цели, которые преследовала нацистская клика во главе с Гитлером в годы второй мировой войны в Восточной Европе, стали широко известны. Доказано, что она сыграла ведущую роль в совершении преступлений. Но политика фашистской Германии определялась не только Гитлером и его ближайшим окружением. Непосредственное участие в ее формировании принимали и элиты германского общества — военная, хозяйственная, бюрократическая.

Выставка гамбургского Института социальных исследований и дебаты о выплате компенсаций подневольным рабочим дали толчок новому «спору историков» ФРГ, в центре которого оказались роль и ответственность германских элит. Попытки некоторых участников этого «спора» представить дело так, будто военные и деловые круги Германии были «втянуты» Гитлером и его кликой в подсудные, уголовно наказуемые действия, явно преследуют цель обелить германские элиты, представить их чуть ли не в роли жертв гитлеровского режима. Такая позиция требует отпора. Германские элиты активно участвовали в планировании, непосредственной подготовке и совершении преступлений. К ним с полным основанием могут применяться положения Закона № 10 Союзного контрольного совета от 20 декабря 1945 г. «О наказании лиц, совершивших военные преступления или преступления против мира и человечности», как в части определения состава преступлений, так и в части установления меры наказания.

Германская военная каста, не упускавшая случая поговорить о солдатских добродетелях и делах чести, не только попустительствовала совершению чудовищных преступлений в войне на Востоке, но и сама совершала их — «то в роли ведущей, то в роли вспомогательной силы». Научная комиссия, созданная с целью проверки фактов, которые были представлены на выставке в Гамбурге, справедливо отметила в своем отчете: преступления, совершенные германской армией на территории Советского Союза в отношении евреев, военнопленных и гражданских лиц, это «не отдельные злоупотребления или эксцессы, а действия, которые основывались на решениях высшего военного руководства и командующих войсками на фронте и в тылу».

О том, что деятельность командования вермахта была преступной, свидетельствуют приказы и инструкции ОКБ по ведению «расовой войны» против СССР и Красной Армии. Они доказывают факт тесного, «товарищеского» сотрудничества военной касты с СС при проведении репрессий мирного населения, особенно при уничтожении коммунистов и евреев. Об этом, в частности, свидетельствуют «Руководящие указания по специальным вопросам в дополнение к директиве №21» от 13 марта 1941 г., «Положение о действиях полиции безопасности и СД в составе сухопутных сил» от 28 апреля 1941 г. и другие документы.

Еще одним доказательством преступного характера действий германского военного командования является приостановка им деятельности военных судов на период операции «Барбаросса», то есть освобождение от юридической ответственности германских офицеров и солдат в случае совершения ими преступных действий (казней, сожжений селений и прочих «коллективных мер насилия») в отношении населения СССР, если оно «окажет хоть какое-то сопротивление германским вооруженным силам» (распоряжения Гитлера «О военной подсудности в районе ”Барбаросса” и об особых мероприятиях войск» от 13 мая 1941 г. и «Руководящие указания о поведении войск в России» от 19 мая 1941 г.).

В начале мая 1941 г., еще до издания этих директив, командование сухопутными силами Германии в одном из подготовленных им проектов аналогичных распоряжений обосновывало необходимость отказа от соблюдения каких бы то ни было норм и правил ведения войны на территории СССР тем, что здесь войскам якобы будет противостоять «особенно опасный и разрушающий всякий порядок элемент из гражданского населения, являющийся носителем еврейско-большевистского мировоззрения».

«Не вызывает сомнения, — подчеркивалось в документе, — что он будет применять свое оружие разложения против ведущего боевые действия и умиротворяющего страну вермахта коварно, исподтишка, везде, где только сможет».

В пресловутом «приказе о комиссарах», основывавшемся на директиве «О военной подсудности в районе “Барбаросса” и об особых мероприятиях войск», верховное главнокомандование вермахта давало указание войскам не признавать политических комиссаров Красной Армии солдатами и «принципиально уничтожать их на месте с помощью оружия... в том числе тогда, когда они лишь подозреваются в саботаже, сопротивлении или подстрекательстве к этому».

Отметим, что названные выше документы, как и многие другие, на которых мы специально не останавливаемся, в частности касающиеся обращения с советскими военнопленными, были разработаны и утверждены германским военным командованием еще до начала войны, то есть до того, как вермахт вступил в боевое соприкосновение с Красной Армией. Преступные цели ставились изначально, и для их достижения изначально планировалось использование преступных средств. Можно ли после этого заявлять, что германская военная элита не несет ответственности за подготовку и осуществление преступлений, что она была «вовлечена» в преступные действия «психопатом» Гитлером?! Гитлеровская «программа», как справедливо отмечает исследователь из Фрейбурга Ю. Ферстер, уже давно являлась для германских элит «интегрирующим фактором». Попытка претворения в жизнь этой программы вообще оказалась возможной только потому, что основные ее компоненты (лозунг о необходимости «расширения германского господства в направлении на Восток», крайне враждебное отношение к большевизму и евреям, культ силы, признание допустимости использования любых средств в «борьбе за существование» и т.д.) задолго до войны стали составной частью их идеологии.

Преступления иного характера совершили представители германской хозяйственной элиты. С руководством вермахта их объединяло то, что они были исполнены ненависти к коммунизму и большевизму и не желали мириться с фактом существования СССР. В подготовке военного столкновения с советским государством и формулировании программы завоеваний на Востоке непосредственно участвовала, как было показано выше, четко очерченная, исключительно мощная группировка, являвшаяся своего рода промышленным ядром организации по «четырехлетнему плану», в частности РВА, а также концерны и банки, участвовавшие в создании акционерного общества «Континентальная нефть». Однако американские судьи на процессе по делу «ИГ Фарбен» в полном противоречии с Законом № 10 Союзного контрольного совета, опираясь на сомнительные аргументы, отвергли обвинения в адрес этой группировки об ее участии в заговоре и преступлениях против мира.

После нападения на Советский Союз германская хозяйственная элита приступила к прямому ограблению советской экономики. Интересы элиты концентрировались в первую очередь на отраслях, связанных с производством сырья, нефтедобычей, а также на горнодобывающей и металлообрабатывающей промышленности, электропромышленности, химическом производстве, предприятиях точной механики и оптики, текстильной промышленности, табаководстве и оптовой торговле. На нюрнбергских судебных процессах над германскими промышленниками (исключение составлял лишь процесс по делу Круппа) американские судьи вопреки неопровержимым доказательствам поставили под сомнение причастность подсудимых к преступлениям, совершенным на территории СССР, и оправдали их. Но факт остается фактом: уже с лета 1941 г. сотни уполномоченных германских концернов в составе военно-хозяйственных штабов и «восточных обществ» работали на местах, в частности в Никополе и Кривом Роге, на Нижнем Днепре и в Донбассе. Они возобновляли работу шахт, предприятий и крупных производственных объединений, осуществляли управление ими. На местное население был распространен режим террора и безжалостной эксплуатации. Действия представителей германских концернов обеспечивались и «гарантировались» войсковыми частями и специальными подразделениями.

Германские концерны вступали в разного рода «общества опеки», рассчитывая, что это даст им в будущем возможность получить «опекаемые предприятия» в собственность. Американские судьи на процессе по делу Флика, однако, нашли «аргумент», с помощью которого они оправдали германские концерны. Военная добыча на территории СССР, заявили они, являлась не частной, а советской государственной собственностью, поэтому оккупационные власти могли распоряжаться ею в своих интересах. «Мы считаем несущественным намерение Флика, — говорилось в их приговоре, — приобрести, в конечном счете, собственность. Желание чего-либо является грехом согласно Десяти Заповедям, но не является нарушением гаагских конвенций и военным преступлением». Оценивая многочисленные случаи полного демонтажа советских предприятий и вывоза в Германию их оборудования, американские судьи постановили, что данные действия не могут считаться «грабежом в обычном смысле этого слова»[12].

Представители концернов и банков руководили деятельностью акционерного общества «Континентальная нефть». Именно они установили на нефтяных месторождениях Северного Кавказа особый режим, который охранялся частями вермахта и специальными подразделениями. Однако американские судьи на процессе по делу «ИГ Фарбен» записали в приговоре, что у них «не сложилось впечатления, что ИГ [Фарбен] когда-нибудь и сколько-нибудь серьезно руководил деятельностью акционерного общества “Континентальная нефть” или влиял на нее».

Немецкие захватчики считали само собой разумеющимся, что население оккупированных стран не только во время войны, но и после нее — в Европе, находящейся под властью Германии, — будет находиться в их распоряжении в качестве рабочей силы. Первые высказывания представителей германской хозяйственной элиты о том, что регулирование трудовых отношений в Европе должно быть передано находящемуся под германским контролем «центральному учреждению» и «ведущим германским промышленным группам и их союзникам», прозвучали еще до войны.

В 1939-1940 гг., планируя восстановить германскую колониальную империю, ведущие представители германского министерства иностранных дел, «Дойче банк», фирм, ведших в прошлом колониальную торговлю, и пароходных компаний, занимавшихся морскими перевозками, рассчитывали возродить в германских колониях порядки, которые позволили бы немецким «господам» властвовать над «рабами-туземцами».

Превращение десятков миллионов людей, прежде всего славян, в илотов «расы господ» являлось одной из главных целей, преследовавшихся Германией в войне на Востоке. «Генеральный план Восток», в котором эта цель была изложена с предельной ясностью, полностью отвечал коренным интересам германского крупного капитала. Он предусматривал деиндустриализацию «восточного пространства» (там планировалось сохранить лишь предприятия сырьевой промышленности и промышленности основных материалов), обеспечение германских фирм предельно дешевой рабочей силой, предоставление им огромного рынка для сбыта продукции, а также отчасти для экспорта капитала.

До недавнего времени открытым оставался вопрос, рассматривала ли германская хозяйственная элита в качестве одной из целей войны использование массового принудительного труда иностранцев на предприятиях в Германии. На послевоенных судебных процессах над германскими промышленниками использование такого труда не квалифицировалось как преступление. Более того, американские судьи на заседаниях по делу Флика и «ИГ Фарбен» говорили даже о некоем «чрезвычайном положении», в котором якобы оказались германские предприниматели. Перед лицом дефицита рабочей силы в условиях «режима ужаса, существовавшего в рейхе» у них, дескать, не оставалось выбора; они были вынуждены использовать труд насильственно доставленных в Германию иностранцев, поскольку в случае остановки производства они могли подвергнуться наказанию и преследованию.

До 1941 г. между представителями хозяйственных кругов из имперской группы «Промышленность» и нацистскими политиками и идеологами действовала договоренность о том, что нельзя допустить складывания у немецких промышленных рабочих «неправильной “господской” точки зрения», поскольку в этом случае немецкие рабочие могут предъявить требование переложить простые, тяжелые виды работ на «вспомогательные народы». Однако самое позднее весной 1942 г., после того как в Германию хлынул многомиллионный поток военнопленных и гражданских лиц, депортированных из СССР, германские правящие круги, очевидно, полностью пересмотрели свою позицию. Массовый подневольный труд на всех предприятиях германской промышленности стал само собой разумеющимся, обыденным явлением.

Ситуация с использованием принудительного труда на германских предприятиях в годы второй мировой войны в корне отличалась от того, что имело место в годы первой мировой войны. Попытки использовать принудительный труд бельгийских и польских рабочих на германских предприятиях натолкнулись в годы первой мировой войны на очень серьезное сопротивление как внутри страны, так и за границей. Выдвигались даже требования квалифицировать их как военные преступления. Во время второй мировой войны германский крупный капитал, уверенный в том, что его господство в Европе гарантировано, полагал, что он в праве безнаказанно и бесплатно использовать в германской военной экономике ресурсы рабочей силы европейских стран. Представители германской хозяйственной элиты, стоявшие на позициях расистской идеологии, считали возможной и необходимой безжалостную эксплуатацию «неполноценных народов» Востока. С помощью политики террора им удавалось душить проявления недовольства в среде подневольных рабочих и подавлять любые их попытки оказать сопротивление. При этом германский крупный капитал и нацистская верхушка все больше склонялись к мнению, что подневольный труд иностранцев необходим и выгоден для германской экономики не только во время войны. Столь же необходимым и выгодным он будет и после нее. Считалось, что труд иностранных рабочих будет способствовать обеспечению немецкого благополучия, экономическому развитию Германии и реализации ее претензий на роль ведущей державы мира.

Гауляйтер Ф. Заукель сделал в конце 1943 г. на «первом военном съезде тюрингской промышленности вооружений» следующее заявление программного характера: в долгосрочном плане речь идет о том, чтобы создать

«трудовой потенциал, состоящий из немецкого руководства и иностранных рабочих, который даст нам на ближайшие сто лет абсолютный перевес над всеми народами мира не только в военном, но и в хозяйственном отношении».

Главный управляющий автомобильного завода «Фольксваген» А. Пихь отмечал летом 1943 г., что завод должен и после войны использовать дешевую рабочую силу с Востока, чтобы «в соответствии с волей фюрера» производить автомобили, которые не будут стоить дороже 990 рейхсмарок.

Одновременно с ним некий Фрейер, директор «Физелер Флюгцойгверке», в докладе перед представителями военной промышленности расписывал преимущества использования принудительного труда иностранцев в настоящий момент и в будущем. Он был в восторге от возможности совершенно «по-солдатски» организовывать подневольных рабочих и отдавать им распоряжения исключительно «в немецкой приказной форме», зная при этом, «что возражений не последует и не требуется никаких переговоров». Сверхурочный труд, работа в выходные дни и вообще в нерабочее время, «освобождение немцев от необходимости трудиться на вредном производстве» — все это, считал он, теперь не проблема. Это — само собой разумеющийся результат использования труда иностранцев. «Немцы, — подводил итог докладчик, — используя иностранцев, впервые в большом объеме воспользовались в своих интересах трудом вспомогательных народов, извлекли из этого важные уроки и накопили опыт. Было бы хорошо уже сейчас, в ходе войны, или самое позднее сразу же после нее сконцентрировать весь этот ценнейший опыт в специальном ведомстве».

Германские предприниматели, как правило, создавали на своих предприятиях для подневольных рабочих еще более жестокий режим, чем тот, который предписывался властями. Хотя в Германии в то время и были предприниматели и ответственные лица, которые заботились об улучшении положения подневольных рабочих, руководствуясь не только интересами повышения производительности труда и нормы прибылей, но и соображениями человеческого приличия и гуманизма, однако таких было немного. Примеров жестокого обращения с подневольными рабочими и равнодушия к их судьбе было значительно больше, о чем свидетельствует политика концернов «Крупп АГ», «БМВ», «Бохумский союз», «ИГ Фарбен», «Даймлер-Бенц», «Сименс», «Осрам», «Хайнкель» и «Мессершмитт», «Герман Геринг» и многих других! Германская хозяйственная элита в годы второй мировой войны погрязла в преступлениях, связанных с использованием подневольного труда. Она несла основную ответственность за ужасающие, бесчеловечные условия жизни и труда массы подневольных рабочих, в первую очередь из СССР, а также из Польши.

Таким образом, тезис об ответственности германских элит за агрессивную политику и преступления нацизма во второй мировой войне является полностью доказанным.

Опубликовано в журнале «Новая и новейшая история», №6, 2002. [Сетевая публикация] на сайте VIVOS VOCO

По этой теме читайте также:
«Новая книга об истории Великой Отечественной войны»
Илья Смирнов

«В Москве стоит памятник нацистам»

«Эхо наших публикаций: коричневые пятна в сети»

«Срам имут и мертвые, и живые, и Россия...»
Владимир Богомолов

«ИнтерNAZIонал»
Илья Смирнов

«Полумглисты»
Илья Смирнов

«Замечания и предложения “Восточного министерства” по генеральному плану “Ост”»
В.И. Дашичев

«Коричневые пятна истории»
Илья Смирнов

«Полуправда в “Полумгле”»
Людмила Пружанская

«Еще раз о компетентности. Еще раз о совести»
Александр Тарасов

1. Примечание редакции VIVOS VOCO: В этой публикации, предназначенной для массового читателя, мы сочли возможным удалить ссылки на труднодоступные иностранные литературные источники.

2. В 1935 г. в беседе с Г. Раушнингом Гитлер следующим образом высказывался о «технике истребления населения» на Востоке: «Наш долг — истребить население, ... миллионы представителей неполноценной расы, которые плодятся как паразиты... Есть много способов добиться систематического и относительно безболезненного, во всяком случае без большого кровопролития, умерщвления нежелательного племени».

3. Поэтому представляется оправданным использование историком из ФРГ Г. Юбершером термина «расово-идеологическая программа приобретения жизненного пространства».

4. Такую характеристику рассуждениям Гитлера дал в 1932 г. видный либеральный политик, после войны первый президент ФРГ Т. Хойсс.

5. Термин «Sicherung» — «гарантирование» может быть переведен на русский язык также как «сохранение», «сохранность», «охранение», «предохранение», «обеспечение», «защита», «страховка». Цель и смысл политики «гарантирования» — обеспечение на длительное время военно-силовыми методами господства захватчиков на завоеванных землях. — Прим. перев.

6. Наличие у генерала Томаса такого рода сомнений дает возможность некоторым авторам изображать его чуть ли не борцом Сопротивления.

7. В конце 1939 г. РВА было переименовано в «имперское ведомство по развитию хозяйства» и сохранило это название до конца второй мировой войны.

8. Гальдер Ф. Военный дневник. Ежедневные записи начальника генерального штаба сухопутных войск. 1939-1942 гг., т. 2, М., 1969, с. 80-81.

9. Текст директивы см.: 1941 год. В 2-х кн. М., 1998, кн. 1., с. 452-455.

10. Так этот вопрос был сформулирован руководством концерна Цейсса.

11. Подчинение Австрийского кредитного института «Дойче банк» началось с марта-апреля 1938 г., сразу после «аншлюса» Австрии Германией. К концу 1938 г. «Дойче банк» уже располагал значительным влиянием на него. Полностью Австрийский кредитный институт был поставлен под контроль «Дойче банка» в 1942 г.

12. На процессе по делу Круппа судьи, однако, не подвергли сомнению виновность подсудимого в совершении нарушающих международное право «грабительских действий» в оккупированных странах.

Владимир Лота

16.09.2019, 13:36

http://encyclopedia.mil.ru/encyclopedia/history/more.htm?id=10646886@cmsArticle

Агенты советской военной разведки барон Рудольф фон Шелия (оперативный псевдоним «Ариец») и Ильзе Штебе («Альта»), добывшие сведения о подготовке Гитлера к войне против СССР
22 июня 1941 г. началась Великая Отечественная война, которую развязала гитлеровская Германия, вероломно напав на Советский Союз. Эта трагическая дата в истории России — повод для раздумий о причинах, которые ввергли нашу страну в пучину тяжелых испытаний. В первые дни войны германские войска захватили стратегическую инициативу и, несмотря на героическое сопротивление войск Красной Армии, овладели значительной частью западных областей Белоруссии, Украины и России.

Как Гитлеру и командованию германских вооруженных сил удалось сосредоточить у советской границы крупные боеготовые группировки своих войск? Что помешало советскому руководству увидеть и правильно оценить степень военной угрозы?

Новые нюансы уже известных причин трагического начала Великой Отечественной войны добавляет анализ мероприятий, проведенных политическим руководством Германии и командованием ее вооруженных сил в период подготовки операции «Барбаросса».

Три этапа обмана

Подготовку к войне против Советского Союза руководство фашистской Германии начало в середине 1940 г. Все мероприятия, связанные с подготовкой к восточному походу, проводились в условиях строгой секретности, сопровождались значительными усилиями по дезинформации советского руководства и преследовали цель — скрыть от советской разведки истинные военные замыслы и планы командования германских вооруженных сил.

Первые признаки подготовки Гитлера к походу на Восток проявились после разгрома англо-французских войск в ходе Дюнкерской операции, проведенной командованием германской армии с 25 мая по 4 июня 1940 г. Вынудив англо-французские войска бежать в Англию, Германия добилась доминирующего во всех отношениях положения в Европе: германские войска оккупировали Австрию, Бельгию, Голландию, Данию, Люксембург, Норвегию, Польшу, Чехословакию и большую часть Франции, а также город Мемель (Клайпеду). Третий рейх, поддерживаемый Венгрией, Румынией, Италией и Финляндией, утверждался в качестве государства, планировавшего установить в Европе «новый порядок». Реализации агрессивных планов Гитлера мог помешать только Советский Союз.

Генерал-фельдмаршал Э. Манштейн после победы над Францией писал: «Совершенно уверенно можно сказать, что Гитлер предпочел бы избежать войны с Британией, так как его основные цели находились на Востоке».

Продолжая подготовку германских войск к морской десантной операции через Ла-Манш и нанося по городам Англии авиационные бомбовые удары различной интенсивности, Гитлер в середине 1940 г. принял окончательное решение начать войну против Советского Союза.

2 июня 1940 г., выступая в штаб-квартире группы армий «А», Гитлер заявил, что после французской кампании и ожидаемого «разумного мирного соглашения» с Великобританией он получил свободу действий для решения своей «…большой настоящей задачи: столкновения с большевизмом».

Для скрытия военных планов Германии против СССР по указанию Гитлера были на начальном этапе в устной форме разработаны специальные дезинформационные мероприятия. О них знали Гитлер, Геббельс, Риббентроп и некоторые наиболее близкие к фюреру члены его кабинета.

Тезис Гитлера о том, что война Германии против СССР возможна лишь после достижения «…разумного соглашения с Великобританией…» германскими спецслужбами был принят в качестве первого и одного из основных постулатов введения руководства СССР в заблуждение относительно сроков возможного нападения Германии на Советский Союз.

Готовясь к войне против СССР, Гитлер и его генералы решили использовать тактику блицкрига, позволившую им в короткий срок оккупировать основные европейские государства. Гитлер был уверен, что блицкриг, внезапный и массированный удар хорошо подготовленных и оснащенных новейшей боевой техникой войск, в первых же сражениях позволит уничтожить основные силы Красной Армии и приведет к победе над Советским Союзом.

Главным условием успешного проведения блицкрига являлась тайная подготовка Германии к нападению на СССР и внезапное начало войны. Внезапность должна была позволить Гитлеру получить значительные преимущества, то есть добиться максимальных результатов при наименьшей затрате сил, средств, усилий и времени.

Создавая благоприятные условия для подготовки к войне, Гитлер принял решение вначале прикрыть свои агрессивные замыслы мероприятиями дипломатического характера, которые бы демонстрировали советскому руководству сравнительно высокий уровень развития советско-германских отношений. На фоне демонстрации этих «добрососедских» отношений началась постепенная переброска германских войск с западного на восточное направление, поэтапное оборудование театра будущей войны. Наращивание объемов производства оружия, военной техники и других товаров военного предназначения объяснялось необходимостью ведения войны против Великобритании.

В Берлине понимали, что захват германскими войсками ряда европейских государств вызвал беспокойство московского руководства относительно перспектив советско-германских отношений. В Берлине не сомневались, что в Москве уделили серьезное внимание и тому, как Германия начинала войны против Польши, Бельгии, Голландии и других стран. Провокации, подобные захвату эсесовцами радиостанции в верхнесилезском городе Глейвиц, использовавшиеся для оправдания военных действий Германии против тех или иных государств, на Востоке применить бы не удалось. Поэтому Гитлер, его генералы и специальные службы, начиная с середины 1940 г., приступили к разработке предлога для войны, который помог бы им оправдать агрессивные действия против СССР в глазах мировой общественности, а также обеспечил германским войскам успех в первые дни войны.

Учитывая крайне осторожное отношение Сталина ко всем событиям, происходившим в советско-германских отношениях, в Берлине поняли, что спровоцировать Советский Союз или провести провокацию против СССР, которую можно было бы использовать для оправдания агрессии, не удастся. Поэтому Гитлер решил прибегнуть к обману советского руководства.

В связи с этим главная цель всей дезинформационной кампании, проводившейся германским руководством в тот период, была направлена на проведение комплекса специальных политических, дипломатических и военных мероприятий, которые должны были ввести в заблуждение советскую разведку и руководство СССР и создать условия для нанесения германскими войсками внезапного удара по Советскому Союзу.

Для разработки основных этапов, форм и методов распространения дезинформационных сведений Гитлер и его помощники воспользовались реально сложившейся в Европе сложной военно-политической обстановкой. Ведение войны Германии против Великобритании позволяло Гитлеру проводить дополнительные мобилизационные мероприятия, осуществлять переброски войск и производить в больших объемах вооружение и военную технику. В случае необходимости для прикрытия своих восточных планов Гитлер также мог начать военные действия против любой западноевропейской страны, еще не охваченной войной.

Все дезинформационные мероприятия, направленные на введение в заблуждение советского руководства, проводились в рамках трех этапов: предварительного и двух этапов (фаз).

Предварительный этап охватывал период с июня 1940-го по февраль 1941 г. Первый этап (фаза) продолжался с февраля по май 1941 г. Второй этап (фаза) длился с мая по июнь 1941 г.

В разработке и проведении основных дезинформационных мероприятий принимали участие Гитлер, министр иностранных дел Риббентроп, министр пропаганды Геббельс, начальник штаба сухопутных войск Гальдер, начальник реферата IVЕ Главного управления имперской безопасности (контрразведка гестапо), с 22 июня 1941 г. начальник внешней разведки СД Шелленберг, начальник военной разведки и контрразведки адмирал Канарис и некоторые другие высокопоставленные чиновники.

Основные мероприятия по дезинформации советского руководства проводились под непосредственным руководством Гитлера и в некоторых случаях при его личном участии.

В распространении дезинформационных сведений принимали участие:

высшие должностные лица германского руководства (Гитлер, министры иностранных дел и внешней торговли), германские послы и дипломаты, военные атташе;
сотрудники политической и военной разведки (абвер) Германии, которые действовали в европейских странах и на Дальнем Востоке;
члены германских правительственных и торгово-экономических делегаций, посещавших Москву и столицы других европейских государств;
германские средства массовой информации (газеты, журналы и радиостанции).

Мероприятия дезинформационного характера распространялись дозировано и целенаправленно, в политической, дипломатической, военной, экономической и других сферах, проводились на стратегическом, оперативном и войсковом уровнях.

Важная роль отводилась проведению дезинформационных мероприятий в политической области. Они должны были:

демонстрировать приверженность Гитлера советско-германскому пакту о ненападении, подписанному в Москве 23 августа 1939 г. Этот договор обязывал стороны воздерживаться от агрессивных действий и нападения в отношении друг друга, при нападении на одну из сторон третьей державой не оказывать поддержки напавшей стороне, разрешать споры и конфликты между собой мирным путем;
убеждать советское руководство в том, что у Германии нет территориальных претензий к Советскому Союзу. С этой целью уже после захвата Польши и превращения ее в некое генерал-губернаторство Германия 28 сентября 1939 г. пошла на подписание с Советским Союзом договора о дружбе и границе, направленного на размежевание между договаривающимися сторонами примерно по линии Керзона. Поэтому в ходе последующих встреч представителей СССР и Германии территориальные вопросы не рассматривались;
активизировать советско-германские контакты на высшем уровне, в ходе которых обсуждались бы различные международные проблемы, что позволяло бы создавать у советских представителей положительное впечатление о состоянии советско-германских отношений;
не допустить создания блока антифашистских государств.

6 сентября 1940 г. начальник штаба оперативного руководства верховного командования вооруженных сил Германии (ОКВ) генерал А. Йодль направил командованию германской военной разведки и контрразведки (абвер) указания о проведении мероприятий по дезинформации советского политического руководства и командования Красной Армии. В этом документе указывалось: «…В ближайшие недели концентрация войск на востоке значительно увеличится. К концу октября необходимо добиться положения, указанного на прилагаемой карте. Из этих наших перегруппировок у России ни в коем случае не должно сложиться впечатление, что мы подготавливаем наступление на восток…».

Далее генерал А. Йодль сообщал начальнику германской военной разведки адмиралу В. Канарису о том, какими основными принципиальными положениями следует руководствоваться в ходе проведения первых дезинформационных мероприятий:

«1. Маскировать общую численность немецких войск на востоке по возможности распространением слухов и известий о якобы интенсивной замене войсковых соединений, происходящей в этом районе. Передвижение войск обосновывать их переводом в учебные лагеря, переформированием и т.п.

2. Создать впечатление, что основное направление в наших перемещениях сдвинуто в южные районы генерал-губернаторства, в протекторат и Австрию и что концентрация войск на севере сравнительно не велика.

3. Преувеличивать состояние и уровень вооружения соединений, особенно танковых дивизий.

4. Распространять соответствующим образом подобранные сведения для создания впечатления, что после окончания западного похода противовоздушная оборона на востоке серьезно усилилась за счет трофейной французской техники.

5. Работы по улучшению сети шоссейных и железных дорог и аэродромов объяснять необходимостью развития вновь завоеванных восточных областей, ссылаясь при этом на то, что они ведутся нормальными темпами и служат главным образом экономическим целям…».

Первой крупной акцией, являвшейся искусной политической маскировкой подготовки Германии к войне против СССР, стало официальное послание Гитлера, направленное советскому руководству. В нем фюрер приглашал Сталина принять участие в дележе «английского наследства». В дневнике начальника генерального штаба сухопутных войск германских вооруженных сил Ф. Гальдера по этому поводу имеется запись, сделанная 30 сентября 1940 г.: «…Фюрер направил Сталину извещение о заключении пакта с Японией за 24 часа до его подписания. Теперь отправлено новое письмо Сталину с целью заинтересовать его в английском наследстве и добиться его поддержки против Англии».

Предложения Гитлера о «дележе» английского наследства преследовали две цели.

Первая состояла в том, чтобы убедить Сталина в доверительном отношении Гитлера к советскому руководству.

Вторая — демонстрировать твердое намерение военно-политического руководства Германии добиться победы в войне против Англии. Советскому руководству даже предлагалось принять участие в походе на юг, в Иран и Индию, где находились английские колонии, и принять участие в «дележе» английского наследства.

Титульный лист плана операции «Барбаросса»

В этом предложении имелась и третья цель, состоявшая в том, чтобы отвлечь внимание советского руководства от подписанного приблизительно в то же время (27 августа 1940 г.) в Берлине договора между главными членами «Антикоминтерновского пакта» – Германией, Италией и Японией и замаскировать его антисоветскую направленность. Тройственный союз создавался в целях подготовки нападения на СССР. Это и старался скрыть Гитлер от Сталина, предлагая ему невероятное предложение — подключиться к войне против Англии.

Попытки советского руководства создать в Европе блок антифашистских государств завершились безрезультатно. Англия и Франция предложения СССР не поддержали. У них были свои планы.

На этом фоне целенаправленные дезинформационные мероприятия, проводившиеся Гитлером и его министром иностранных дел в политической области, создавали у советского руководства иллюзию нормального состояния советско-германских отношений.

Успеха добивается тот, кто занимает активную позицию и навязывает противнику «поле боя»

В Москве не исключали, что через какое-то время в советско-германских отношениях могут возникнуть осложнения. Поэтому Сталин и его соратники стремились делать все, чтобы не создавать каких-либо предпосылок для провокаций со стороны Германии и оттянуть возможный советско-германский военный конфликт на более длительный период. Установка Сталина на то, чтобы не делать ничего, что могло бы обострить советско-германские отношения, стала главной для сотрудников наркоматов иностранных дел, внешней торговли и обороны. Некоторое отрицательное воздействие эта установка оказала и на деятельность руководителей советской разведки.

Важную роль в политической маскировке подготовки Германии к войне против СССР играла и тщательно продуманная демонстрация германским руководством стремления к расширению доверительности в отношениях с Советским Союзом. В этой тонкой игре, в частности, принимал участие и германский посол в Москве Ф. Шуленбург. 17 июня 1940 г. в беседе с наркомом иностранных дел СССР В. Молотовым Шуленбург, например, «…ознакомил тов. Молотова с ответом Гитлера на мирные предложения маршала Петэна. Гитлер ответил Петэну, что он не может заключить мир с Францией, не обсудив предварительно с Муссолини этот вопрос».

Сообщая Молотову подобные сведения, Шуленбург, несомненно, стремился показать советскому наркому иностранных дел, что Германия готова делиться с Советским Союзом подобными сведениями закрытого характера.
Молотов, в свою очередь, поделился с Шуленбургом сведениями о «балтийских делах». Он сообщил, что Советский Союз договорился «…с Латвией и Эстонией о смене правительств этих стран и о вводе советских войск на их территории».

Молотов тоже доверительно сообщил Шуленбургу о том, что «…основной причиной мероприятий Советского правительства явилось то, что Советский Союз не хочет оставлять в прибалтийских странах почву для французских и английских интриг. С другой стороны, Советский Союз не хочет, чтобы из-за прибалтийских стран его поссорили с Германией…».

Усилия посла Шуленбурга по расширению доверительности в советско-германских отношениях поддерживал по своей линии германский военный атташе в Москве генерал-лейтенант Э. Кестринг. 21 июля 1940 г. он был на приеме у начальника отдела внешних сношений Наркомата обороны СССР полковника Г.И. Осетрова, и сообщил сведения «конфиденциального» характера о планах Германии в отношении Франции. Кестринг проинформировал Осетрова о том, что французские уполномоченные должны прибыть «…к 11 часам 21 июня в лес Компьен, в районе Парижа. Эти уполномоченные должны прибыть в «историческом вагоне», то есть в том самом вагоне, в котором они в этом же лесу принимали наших уполномоченных в 1918 г. Этот вагон французы держат в музее как историческую ценность. Этим, видимо, наши хотят напомнить французам обстановку 1918 г., когда наши уполномоченные стояли — перед этим вагоном в том же лесу — с обнаженными головами. В лесу Компьен наши предъявят французским уполномоченным условия и выслушают их пожелания».

Германский военный атташе сообщил полковнику Осетрову достоверные сведения. Они вскоре подтвердились, что повысило доверие советского руководства к германским официальным представителям в Москве и, в целом, к Германии.

13 октября 1940 г. И.В. Сталин получил письмо от министра иностранных дел Германии Риббентропа, содержащим приглашение наркому иностранных дел СССР В.М. Молотову прибыть с визитом в Берлин.

В своем послании Риббентроп писал: «…Я убежден, что последовательное продолжение такой добрососедской политики и дальнейшее углубление политического и экономического сотрудничества также и в будущем будет иметь все более благоприятные последствия для обоих великих народов…».

Далее Риббентроп умышленно обратил внимание Сталина на ход англо-германской войны и отношение к ней Гитлера. Министр иностранных дел Германии, затрагивая эту сложную проблему, писал: «…фюрер в сознании полнейшей бессмысленности продолжения этой войны 19 июля еще раз предложил Англии мир. После того, как это последнее предложение было отвергнуто, Германия теперь полна решимости вести войну против Англии и ее империи до тех пор, пока Британия не будет окончательно сломлена…».

Сломить Англию было не просто. Поэтому в Кремле, веря содержанию послания Гитлера, предположили, что наиболее вероятным сроком обострения советско-германских отношений может реально стать период после окончания англо-германского военного конфликта, который может завершиться через два-три года, то есть в 1942–1943 гг.

21 ноября Сталин направил Риббентропу ответное послание, где сообщал о согласии на визит В.М. Молотова.

Октябрь-ноябрь 1940 г. в дезинформационных мероприятиях Гитлера в отношении СССР имел особое значение. Гитлер всячески стремился сорвать любые, даже невозможные, попытки советских дипломатических представителей, направленные на поиск союзников среди западноевропейских держав. В октябре 1940 г. не без ведома германских специальных служб в Европе были распространены сведения о том, что, якобы, представители Советского Союза, Англии, Турции, Греции и Югославии провели тайные переговоры, в ходе которых обсуждались проблемы, возникающие с продвижением германских войск на восток.

ТАСС 15 октября 1940 г. был вынужден выступить с официальным опровержением этих слухов.

На следующий день ТАСС был вынужден выступить с новым опровержением. На этот раз темой официального заявления ТАСС послужило сообщение датской газеты «Политикен», опубликовавшей материал своего корреспондента из Берлина о том, что «…Советское правительство в должное время было информировано о том, что германские войска будут посланы в Румынию, и что Кремль был информирован о целях и размерах войск…».

Сообщение корреспондента «Политикен» из Берлина было подготовлено на основе сведений, которые журналист доверительно получил в министерстве иностранных дел Германии.

ТАСС официально заявил о том, что сообщение газеты «Политикен» «…не соответствует действительности».

В дезинформационных акциях успеха добивается тот, кто занимает активную позицию и навязывает противнику «поле боя». Поэтому цель, преследовавшаяся берлинскими дезинформаторами, была достигнута - у европейцев, несомненно, осталось в памяти сообщение газеты «Политикен» о том, что ввод 12 октября 1940 г. германских войск в Румынию состоялся с ведома советского правительства…

Кампания по политической дезинформации в ноябре 1940 г. продолжала расширяться и была поднята германским руководством на новый более высокий уровень.

«Независимо от результатов переговоров…»

10 ноября в советской печати было опубликовано сообщение о предстоящем визите наркома иностранных дел СССР В.М. Молотова в Берлин.

12 ноября в Берлине начались переговоры В.М. Молотова с А. Гитлером и Й. фон Риббентропом.

В тот же день, 12 ноября 1940 г., Гитлер подписал «директиву № 18», где приказал готовить план войны против СССР «…независимо от результатов» переговоров с Молотовым.

13 ноября в Берлине были продолжены советско-германские переговоры. Состоялись встречи В. Молотова с Г. Герингом и Р. Гессом.

14 ноября советский нарком покинул Берлин. В печати было опубликовано официальное сообщение о том, что «…обмен мнениями протекал в атмосфере взаимного доверия и установил взаимное понимание по всем важнейшим вопросам, интересующим СССР и Германию». Эта фраза в проект сообщения, подготовленного Молотовым, была вставлена по указанию Сталина. Немцы свой проект сообщения о результатах встречи в Берлине умышленно не предлагали, согласившись с оценкой советской стороны. Это тоже была искусная демонстрация высокого уровня и особой степени доверия, сложившихся в советско-германских отношениях.

В ходе переговоров представители германского руководства еще раз предложили Молотову заняться «дележом наследства Англии», убеждая, таким образом, советского наркома иностранных дел в том, что война с Англией является первостепенной задачей для Германии на ближайшие годы. Переговоры в Берлине проходили на фоне бомбардировок германской авиацией Британских островов, что было убедительным доказательством решимости Гитлера добиться победы над Англией.

В Москве результаты визита Молотова в Берлин оценили положительно, но от предложения Германии относительно дележа «английского наследства» предусмотрительно отказались.

Гитлер, Риббентроп и Геринг не без основания считали, что им удалось еще раз обмануть советского наркома иностранных дел. Они не ошибались. Дезинформационные мероприятия, проводившиеся руководством Германии по дипломатическим каналам, стали достаточно плотной «политической ширмой», скрывшей дальнейшие шаги Гитлера по подготовке германских вооруженных сил к войне против СССР.

Через месяц, 18 декабря 1940 г., Гитлер подписал директиву № 21 (операция «Барбаросса») о подготовке к войне против Советского Союза. Первой фразой в этой директиве было записано указание: «…Германские вооруженные силы должны быть готовы разбить Советскую Россию в ходе кратковременной кампании еще до того, как будет закончена война против Англии».

На следующий день Гитлер разыграл спектакль, который должен был еще раз продемонстрировать советскому руководству высокий уровень советско-германских отношений. 19 декабря 1941 г. Гитлер пригласил на прием в свою канцелярию нового советского посла В.Г. Деканозова для вручения верительных грамот. В тот день на прием к Гитлеру в имперскую канцелярию были также приглашены советники Полпредства СССР Кобулов и Семенов, которых сопровождали первый секретарь Полпредства Павлов, а также старший помощник военного атташе и военно-морской атташе.

В ходе беседы с советским послом Гитлер высказал удовлетворение завершившимися в Берлине переговорами с Молотовым и сказал, что эти переговоры далее будут продолжаться в рабочем порядке. Рейхсканцлер также пообещал принять в них участие, если возникнет необходимость.

Деканозов направил в Москву отчет о встрече с Гитлером, в котором в протокольной форме изложил все, что произошло в имперской канцелярии. Посол не преминул упомянуть, что во дворе имперской канцелярии для его встречи «…был выстроен почетный караул», встретивший его приезд «барабанным боем»…

В январе 1941 г. дезинформационные мероприятия по введению в заблуждение советского военно-политического руководства стали проводиться германскими официальными лицами и представителями командования вооруженных сил более осторожно, изощренно и целенаправленно и по единому плану. Отдельные пункты этого плана были доведены до непосредственных исполнителей.

В директиве № 21, подписанной Гитлером, в частности, указывалось, что все распоряжения, которые будут отданы главнокомандующими, должны совершенно определенно исходить из того, что речь идет о мерах предосторожности на тот случай, если Россия изменит свою нынешнюю позицию по отношению к Германии.

В директиве также требовалось ограничить «…число офицеров, привлекаемых для первоначальных приготовлений», давалось указание «остальных сотрудников, участие которых необходимо, следует привлекать к работе как можно позже и знакомить только с частными сторонами подготовки, необходимыми для исполнения служебных обязанностей каждого из них в отдельности». Высказывалось опасение, что в противном случае имеется опасность возникновения серьезнейших политических и военных осложнений в результате раскрытия приготовлений Германии против СССР, сроки которых еще не назначены.

Жесткие меры секретности, обеспечивавшие все приготовления к войне против Советского Союза, относились также к подготовке и рассылке всех документов, регламентировавших последовательность и методы распространения дезинформационных сведений.

По указанию Гитлера в проведении мероприятий дезинформационного характера стали принимать участие и представители высшего командования вермахта. Так, главнокомандующий сухопутными войсками Германии генерал-фельдмаршал В. Браухич в рождественском выступлении по радио в декабре 1940 г. утверждал, что «…вермахт имеет лишь одну задачу: разбить Англию».

Маскировка подготовки Германии к нападению на СССР в январе 1941 г. продолжалась. Активное участие в ней принимало министерство иностранных дел Германии, использовавшее дипломатические каналы для прикрытия концентрации войск на южной границе СССР. Одним из примеров такого обмана может служить переписка советских и германских дипломатических ведомств по поводу ввода германских войск в Румынию и Болгарию. В связи с этим нарком иностранных дел СССР В.М. Молотов 17 января 1941 г. сделал германской стороне следующее заявление: «…По всем данным, германские войска в большом количестве сосредоточились в Румынии и уже изготовились вступать в Болгарию, имея своей целью занять Болгарию, Грецию и Проливы…

Советское правительство несколько раз заявляло германскому правительству, что оно считает территорию Болгарии и обоих Проливов зоной безопасности СССР, ввиду чего оно не может остаться безучастным к событиям, угрожающим безопасности СССР.

Ввиду всего этого советское правительство считает своим долгом предупредить, что появление каких-либо иностранных вооруженных сил на территории Болгарии и обоих Проливов оно будет считать нарушением безопасности СССР».

Это заявление передал германской стороне в Берлине советский посол Деканозов.

22 января министерство иностранных дел Германии вручило советским представителям официальный ответ. В нем, в частности, отмечалось, что у имперского правительства нет каких-либо намерений нарушать безопасность Советского Союза, и сообщалось, что: «…германская армия намерена пройти через Болгарию, если какие-либо операции будут проводиться против Болгарии…».

Операция «Дезинформация»

31 января 1941 г. все предварительные мероприятия германского руководства по введению в заблуждение советской стороны завершились, и начался первый этап (фаза) операции, не получившей кодового названия, но претендующей на название «Операция «Дезинформация». В этот день, 31 января 1941 г., главное командование сухопутных войск Германии утвердило директиву № 050/41. Она получила название «О стратегическом сосредоточении и развертывании войск (операция «Барбаросса»)». В этой директиве указывалось, что командующим войсками предстояло осуществить подготовительные мероприятия, которые позволили бы нанести поражение Советской России в быстротечной кампании еще до того, как будет закончена война против Англии.

Вводя в заблуждение Сталина, Гитлер стремился некоторое время держать в неведении относительно своих военных планов и лидеров союзных Германии государств. Предпринимались все меры в целях исключения любой утечки сведений о подготовке Германии к нападению на Советский Союз.

3 февраля в Берлине в канцелярии фюрера состоялось секретное совещание. На нем присутствовали Гитлер, начальник штаба ОКВ и начальник штаба оперативного руководства вермахта. Гитлер утвердил доклады о подготовке операции «Барбаросса» и еще раз дал указание, в соответствии с которым «…сосредоточение и развертывание войск по плану «Барбаросса» маскировать посредством дезинформации относительно осуществления операции «Морской лев» и второстепенной операции «Марита».

На первом этапе все дезинформационные усилия политического характера были дополнены германским руководством ложными мероприятиями, которые проводились в военной области. Основными целями всех этих мероприятий была маскировка концентрации германских войск у советской западной границы и скрытие от советской разведки оборудования театра будущей войны.

В январе 1941 г. переброска германских войск с запада на восток активизировалась и проводилась ускоренными темпами. Прикрывая сосредоточение войск в районах, прилегающих к южной границе СССР, командование германских войск объясняло это тем, что все подобные мероприятия, якобы, вызваны необходимостью предотвращения любых попыток английского проникновения на Балканы. Именно этим предполагаемым актом со стороны Англии Германия объясняла необходимость введения ее войск в Румынию и Болгарию.

15 февраля 1941 г. оперативное руководство ОКВ разработало новые указания, получившие название «О мероприятиях по дезинформации».

Спецсообщение Разведывательного управления Генерального штаба Красной Армии «О распределении вооруженных сил по театрам и фронтам военных действий на 15 мая 1941 г.»

В этих указаниях, подписанных начальником штаба верховного главнокомандования вооруженных сил Германии В. Кейтелем, указывалось: «Цель маскировки — скрыть от противника подготовку к операции «Барбаросса». Эта главная цель и определяет все меры, направленные на введение противника в заблуждение…».

Далее в директиве определялись конкретные этапы проведения дезинформационных мероприятий. На первом этапе предписывалось сохранять ту неопределенность информации о намерениях Германии, «…которая существует в настоящее время. На последующем, втором этапе, когда скрыть подготовку к операции «Барбаросса» уже не удастся, нужно будет объяснять соответствующие действия как дезинформационные, направленные на отвлечение внимания от подготовки вторжения в Англию».

Тщательно был разработан и порядок проведения дальнейших дезинформационных мероприятий. Они должны были проводиться в два этапа (фазы).

В ходе первого этапа (фазы) предполагалось:

усилить повсеместно сложившееся впечатление о предстоящем вторжении в Англию. Использовать для этой цели данные о новых средствах нападения и транспортных средствах;
преувеличивать значение второстепенных операций «Марита» и «Зонненблюме», действий 10-го авиационного корпуса, а также завышать данные о количестве привлекаемых для их проведения сил;
сосредоточение сил для операции «Барбаросса» объяснять как перемещение войск, связанных с взаимной заменой гарнизонов с запада, из центра Германии и востока, как подтягивание тыловых эшелонов для проведения операции «Марита» и, наконец, как оборонительные меры по прикрытию тыла от возможного нападения со стороны России.
На втором этапе (фазе) проведения дезинформационных мероприятий, направленных на обман советской разведки, предлагалось:

распространять мнение о сосредоточении войск для операции «Барбаросса» как о крупнейшем в истории войн отвлекающем маневре, который якобы служит для маскировки последних приготовлений к вторжению в Англию (операция «Морской лев»);
пояснять, что этот маневр возможен по следующей причине: благодаря мощнейшему действию новых боевых средств достаточно будет для первого удара сравнительно малых сил. К тому же перебросить в Англию крупные силы все равно невозможно ввиду превосходства на море английского флота. Отсюда делать вывод, что главные силы немецких войск могут быть на первом этапе использованы для отвлекающего маневра, а сосредоточение их против Англии начнется только в момент нанесения первого удара.

Организатором дезинформационных акций в военной сфере была определена информационная служба, которая была создана в управлении военной разведки и контрразведки. Деятельность этой службы контролировалась адмиралом В. Канарисом.

Главный принцип проведения всех мероприятий по дезинформации правительства СССР и советской разведки заключался в дозированном распространении сведений о миролюбивой внешней политике Германии в отношении Советского Союза и распространении ложных сведений только по тем каналам и теми способами, которые будут «…указаны начальником управления военной разведки и контрразведки».

Предусматривалось, что адмирал Канарис организует передачу германским военным атташе в нейтральных странах и атташе нейтральных стран в Берлине дезинформационных сведений, которые должны были носить «…отрывочный характер, но отвечать одной общей тенденции». Общая тенденция — подготовка вторжения в Англию, тайная задача — маскировка военных приготовлений к нападению на Советский Союз.

В той же директиве «О мероприятиях по дезинформации» указывалось на необходимость проводить действительные меры, принимаемые высшими штабами, таким образом, чтобы они не противоречили тем сведениям, которые будет распространять служба информации абвера. Из этого следует, что все мероприятия по дезинформации советского руководства осуществлялись в условиях строгой секретности, по единому плану, под контролем верховного командования вооруженных сил Германии и при непосредственном участии немецкой военной разведки и контрразведки.

Меры, которые должны были предпринимать высшие штабы германских вооруженных сил по распространению сведений о готовящемся вторжении германских войск в Англию, доводились до сведения солдат и офицеров германской армии. В директиве прямо указывалось, что даже если войска будут перебрасываться на восток, следует как можно дольше придерживаться версии, что переброска осуществляется лишь в целях дезинформации или прикрытия восточных границ в тылу во время предстоящих действий против Англии.

Гитлеровское руководство понимало, что на каком-то этапе проводимые им дезинформационные мероприятия необходимо будет поддержать различными конкретными действиями. Поэтому главному командованию сухопутных войск предписывалось подготовить совместно с управлением военной разведки и контрразведки внезапное «…минирование определенных зон в проливе Ла-Манш, в прибрежных водах Норвегии». Следовало также «…создать впечатление, что предстоит внезапное нападение на Британские острова».

В первом полугодии 1941 г. военные приготовления Германии к войне против СССР усиленно прикрывались мероприятиями, которые проводились в рамках операций «Марита» и «Морской лев».

Операция «Марита» началась 6 и завершилась 24 апреля 1941 г. Германские войска, поддержанные Италией и Венгрией, захватили Югославию и Грецию. Цель операции — создание южного плацдарма для нападения на СССР. Прибытие британского экспедиционного корпуса в район боевых действий не изменило обстановки.

В результате проведенной операции «Марита» Германии удалось создать стратегический плацдарм для обеспечения южного фланга накануне войны против СССР. Под прикрытием этой операции Германия продолжала сосредоточение войск на восточном направлении.

Особую роль в мероприятиях в области военной дезинформации играла операция «Морской лев», проводившаяся Германией против Англии. Официально Берлин объявил, что главной целью этой операции является достижение победы над Англией. Однако операция «Морской лев» решала и вторую, секретную задачу. Суть ее — распространение дезинформации оперативно-стратегического характера, дезинформации, которая должна была надежно скрыть подготовку Германии к внезапному нападению на СССР.

Для придания правдоподобности планам захвата Англии германское руководство и верховное командование вермахта проводило следующие мероприятия:
в массовом количестве печатались топографические материалы по Англии;
к войскам прикомандировались переводчики английского языка;
подготавливалось «оцепление» некоторых районов на побережье проливов Ла-Манш и Па-де-Кале и в Норвегии;
распространялись сведения о мнимом авиадесантном корпусе, предназначенном для переброски на Британские острова;
в войсках офицеры говорили в одном случае, что они идут на отдых перед вторжением в Англию, в другом – что войска будут пропущены через советскую территорию для выступления против Индии.

Более того, чтобы подкрепить версию о высадке десанта в Англию, германская пропаганда целиком «обрушилась» на Англию, прекратив свои обычные выпады против СССР.

Германская военная разведка старательно выполняла свои функции распространения целенаправленной дезинформации. К этим акциям были подключены практически все германские военные атташе. 13 февраля 1941 г. из Берлина всем военным атташе была направлена циркулярная инструкция № 73, имевшая гриф «С». В ней указывалось, что при запросе относительно «…отправки германских войсковых частей в Румынию следует воздерживаться от ответа. При более настойчивых вопросах ссылайтесь на Берлин. В случае неизбежности ответа высказывайте общую точку зрения. Укажите, что политической причиной посылки наших войск в Румынию является то, что имеем достоверные сведения о концентрации английских войск всех родов в Греции (Салониках). О силе германских войск желательно сохранять неясность. В случае необходимости дать ответ относительно количественного состава войск поощряйте всякую фантазию».

Под прикрытием этих дезинформационных мероприятий германские представители продолжали заявлять о позитивных тенденциях в советско-германских отношениях.

В период активной подготовки к войне против СССР германское руководство проводило дезинформационные мероприятия и в области советско-германских хозяйственных отношений. Между СССР и Германией велись переговоры о заключении торгово-экономического (хозяйственного) соглашения. Оно должно было регламентировать взаимовыгодные связи между двумя государствами. Такое «хозяйственное» соглашение было подписано 11 февраля 1940 г. 10 января 1941 г. было подписано новое соглашение о взаимных товарных поставках на второй договорный период. Нарком внешней торговли СССР А.М. Микоян в начале 1941 г. направлял в СНК СССР, ЦК ВКП (б), а также И.В. Сталину отчеты о выполнении этих соглашений. Эти отчеты косвенно подтверждали тот факт, что советско-германские отношения развиваются в рамках достигнутых договоренностей и подписанных соглашений. Несомненно, такие материальные свидетельства успокаивали советское руководство.

13 марта 1941 г. начальник штаба верховного главнокомандования вермахта отдал приказание, строго рекомендовавшее «избегать любых действий, которые могли бы помешать поддержанию планомерных транспортных перевозок в рамках торгового обмена с Советской Россией….».

Германия тем временем продолжала стратегическое развертывание своих вооруженных сил, сосредоточение достаточной группировки войск на восточном направлении, оборудование театра войны и подготовку системы управления войсками для действий в чрезвычайных условиях. Характерно, что в этот период времени в восточных районах вблизи советской границы германское командование ни одного раза не проводило каких-либо крупных войсковых учений. Отдельные мелкие учения, проводившиеся немецким командованием по слаживанию подразделений и организации их взаимодействия, отмечались военными разведчиками в мае 1941 г.

21 мая 1941 г. в одном из писем начальника Разведуправления командованию внешней разведки НКВД отмечалось, что «…Германское командование усиливает группировку войск в пограничной с СССР полосе, производя массовые переброски войск из глубинных районов Германии, оккупированных стран Западной Европы и с Балкан. …Наряду с действительным увеличением войск в пограничной полосе германское командование одновременно занимается и маневрированием, перебрасывая отдельные части в приграничном районе из одного населенного пункта в другой, с тем, чтобы в случае их оценки у нас создалось нужное германскому командованию впечатление. Кроме того, в последнее время германским командованием в пограничной с СССР полосе проводится ряд учений войсковых частей, которые также связаны с передвижением войск». Поэтому начальник военной разведки просил обращать особое внимание на то, откуда и куда перебрасываются германские войска, и где те или иные части противника дислоцируются. Взаимодействие двух советских разведывательных служб в этой области весной 1941 г. был достаточно продуктивным, позволяло выявлять мероприятия немцев по маскировке своих военных приготовлений и уточнять дислокацию войск противника вблизи советской границы.

В соответствии с указаниями оперативного руководства ОКВ о мероприятиях по дезинформации от 15 февраля 1941 г. ложные сведения распространялись дозировано, разными источниками, находившимися в Германии, странах германского блока и нейтральных государствах. Дезинформационные сведения распространяли и германские военные дипломаты. Действовали они не безуспешно. По крайней мере, американский и турецкий военные атташе в Будапеште были убеждены в том, что война Германии против СССР возможна только после победы Германии над Англией.

Наиболее любознательным иностранным дипломатам, а также своим союзникам усиление немецких гарнизонов вдоль советской границы, германские дипломаты оправдывали необходимостью прикрытия тыла германской армии в случае возможного наступления со стороны России в тот период, когда Германия начнет активные военные действия против Англии. Миф о русской военной угрозе был хорошей ширмой, за которой Германия вела свои военные приготовления.

Переброски германских войск с запада на восток вызывали беспокойство в Москве. В апреле 1941 г. Сталин обратился с личным письмом к Гитлеру. Советский руководитель сообщил фюреру о том, что у него сложилось впечатление о чрезмерном сосредоточении немецких войск вдоль советской границы.

В ответ Гитлер в мае 1941 г. прислал Сталину «доверительное письмо». Он сообщил, что в Польше действительно сосредоточены крупные войсковые соединения, но что он, будучи уверен, что это не пойдет дальше Сталина, должен разъяснить, что сосредоточение его войск в Польше не направлено против Советского Союза, так как он намерен строго соблюдать заключенный пакт, в чем ручается своей честью главы государства.

Гитлер также информировал Сталина о том, что его войска у советской границы отдыхают перед вторжением в Англию. Завершая свое послание, Гитлер писал Сталину: «…Я продолжаю надеяться на нашу встречу в июле». Сталин поверил Гитлеру…

Сообщая Сталину о том, что он «надеется на встречу в июле» и о том, что германские войска отведены к советским границам с целью отдыха и в преддверии боевых действий против Англии, Гитлер умело играл роль главного обманщика. Об этом свидетельствует участие Гитлера в руководстве агентом-двойником «Лицеистом», который сотрудничал с германской разведкой и передавал дезинформационные сведения резиденту внешней разведки НКВД в Берлине А. Кобулову. Так, например, 14 декабря 1940 г. «Лицеист» сообщил Кобулову, что внешняя политика Германии строится на следующих основных принципах:
во-первых, Германия сделает все от нее зависящее, чтобы избежать войны на два фронта, и только особые обстоятельства могут принудить ее к этому;
во-вторых, при полном политическом согласии и договоренности Германия должна попытаться занять в Европе позиции, позволяющие ей не только осуществлять общеевропейское политическое руководство, но и исключить возможность заключения европейскими государствами союзов между собой или со странами других континентов, ослабляющих Центральную Европу.

Далее «Лицеист» сообщил Кобулову о том, что «…единственный враг нашей страны – Англия» и что для Германии «…важно обеспечить хорошие отношения… с Россией».

В Москве эти «донесения», одобренные Берией, поступали Сталину.
Через «Лицеиста» Гитлер весной 1941 г. лично убеждал и убедил Сталина в том, что Германия не имеет агрессивных планов против Советского Союза.

«Маневр проведен с невероятной хитростью…»

Второй этап (фаза) операции «Дезинформация» начался в мае 1941 г. Учитывая, что в информационной войне каникул не бывает, германское военное ведомство значительное внимание уделяло «обеспечению» советского военного атташе в Берлине генерал-майора Василия Тупикова «достоверными» сведениями о дружественных отношениях Германии к СССР. В этих целях Тупиков был даже приглашен в состав группы, отправлявшейся в Грецию для изучения обстановки в этой стране. 11 мая Тупиков оказался в Афинах и имел возможность убедиться в том, что операция «Марита» завершена, германские войска захватили Грецию.

На что рассчитывали организаторы той поездки? Видимо, надеялись еще раз продемонстрировать советскому генералу высокий уровень доверия Германии к СССР.

На следующий день 12 мая 1941 г. штаб оперативного руководства германскими войсками ОКВ утвердил новые указания о мероприятиях по проведению второй фазы дезинформации.

В этих указаниях предписывалось:

«1. Вторая фаза дезинформации противника начинается одновременно с введением максимально уплотненного графика движения эшелонов 22 мая. В этот момент усилия высших штабов и прочих участвующих в дезинформации органов должны быть в повышенной мере направлены на то, чтобы представить сосредоточение сил к операции «Барбаросса» как широко задуманный маневр с целью ввести в заблуждение западного противника. По этой же причине необходимо особенно энергично продолжать подготовку к нападению на Англию. Принцип таков: чем ближе день начала операции, тем грубее могут быть средства, используемые для маскировки наших намерений (сюда входит и работа службы информации)».

Далее командование оперативного руководства ОКВ строго указывало на то, что все усилия по дезинформации противника окажутся напрасными, если немецкие войска определенно узнают о предстоящем нападении и распространят эти сведения по Германии.

Особое внимание обращалось на то, что среди расположенных на востоке соединений должен циркулировать слух о тыловом прикрытии против России и «…отвлекающем сосредоточении сил на востоке», а войска, расположенные на Ла-Манше, должны верить в действительную подготовку к вторжению в Англию.

В указаниях по проведению мероприятий «второй фазы дезинформации» приказывалось определить конкретные сроки выставления полевых постов охранения, а также их состав. Распоряжения по этому вопросу должны были разрабатываться для всех вооруженных сил в централизованном порядке главным командованием сухопутных войск по согласованию с другими видами вооруженных сил и управлением военной разведки и контрразведки. При этом отмечалось, что «…было бы целесообразно еще за некоторое время до выставления полевых постов охранения отдать возможно большему числу расположенных на востоке соединений приказы о переброске на запад и тем самым вызвать новую волну слухов».

В указаниях рекомендовалось использовать службой информации военной разведки тезиса о том, что захват немецкими войсками острова Крит (операция «Меркурий») являлся генеральной репетицией форсирования Ла-Манша и высадки германского десанта на Британские острова.

Штаб оперативного руководства ОКВ информировал соответствующие структуры, проводившие мероприятия по дезинформации, о том, что «…верховное главнокомандование вооруженных сил (штаб оперативного руководства, отдел обороны страны) дополнит меры дезинформации тем, что вскоре на ряд министерств будут возложены задания, связанные с демонстративными действиями против Англии». Управлению разведки и контрразведки предписывалось «…использовать это обстоятельство в службе информации для введения в заблуждение разведки противника».
Для сведения посвященных лиц сообщалось, что «…политические меры дезинформации противника уже проведены и планируются новые…».

Командование германских вооруженных сил осуществляло также мероприятия, направленные на маскировку оборудования театра будущей войны. Как было отмечено выше, Гитлер и его генералы готовились к блицкригу в войне с Советским Союзом. Однако германским командованием на всякий случай предпринимались меры по оборудованию театра военных действий и на территориях, уже захваченных германскими войсками. Так, в частности Ф. Гальдер писал в своем дневнике о том, что выдвигавшиеся к советской границе германские войска занимали «…траншеи, которые копали для них завоеванные ими поляки».

В период подготовки Германии к вторжению в СССР на территориях европейских государств, занятых германскими войсками, строились и более солидные укрепления. «Противотанковый ров» на границе с СССР немцы планировали создать еще в 1939 г., то есть сразу же после победы над Польшей. После июля 1940 г., когда Гитлер принял решение о нападении на СССР, на востоке, судя по записям в дневнике Гальдера, началось строительство укреплений и оборудование германской границы. К ноябрю 1940 г. были созданы укрепления на реке Нарев, правом притоке Вислы, в районе Остроленки и Сувалок, а также в других местах. К 1941 г. командование германских вооруженных сил предполагало иметь в Восточной Пруссии «долговременные оборонительные сооружения облегченного типа, а на остальных участках – укрепления полевого типа».

Германское командование готовит план нападения на СССР

Гальдер о строительстве укреплений в «…пограничной прикрывающей позиции на рубеже Тильзит, Мемель, крепость Мемель…» упоминал в своем дневнике в записи еще 19 декабря 1940 г. Некоторые немецкие историки, комментируя эти записи, утверждают, что это были «дезинформационные мероприятия», рассчитанные на введение в заблуждение советского командования. Возможно. Кандидат исторических наук А.Б. Шейнин не без основания считает, что «в разные месяцы 1939–1941 гг. оборонительные сооружения на своей границе с СССР Германия создавала с неодинаковыми целями». Такое утверждение тоже не противоречит тому, что оборудование театра войны германским командованием носило ограниченный по масштабам характер и было, прежде всего, использовано для демонстрации якобы оборонительных военных планов третьего рейха.

Удалось ли Гитлеру в июне 1940-го — июне 1941 г. осуществить скрытную подготовку к нападению на СССР? Судя по многочисленным донесениям советских послов, военных разведчиков, доброжелателей и даже будущих союзников англичан и американцев, скрыть переброску германских войск на восток немецкому командованию не удалось. Начиная с июня 1940 г. разведчики и резиденты Разведывательного управления Генерального штаба Красной Армии 300 раз докладывали в Центр о нарастании военной угрозы со стороны Германии. Более 120 донесений военных разведчиков были доложены политическому руководству СССР. Также напряженно работали и разведчики внешней разведки НКВД. Однако в Москве эти тревожные донесения не привлекли должного внимания.

Оценивая проведенные мероприятия по дезинформации советского руководства, Геббельс в своем дневнике летом 1941 г. сделал запись: «…Фюрер чрезвычайно доволен тем, что маскировка приготовлений к восточному походу вполне удалась… Весь маневр проведен с невероятной хитростью».

В целом анализ мероприятий, проведенных германским руководством накануне нападения на СССР, позволяет сделать вывод о том, что они по содержанию, форме и способам применения являлись специальной операцией, которая состояла из трех этапов: предварительного и двух этапов (фаз). Мероприятия каждого этапа проводились на основании секретных письменных и устных указаний, осуществлялись проверенными исполнителями и последовательно решали конкретные задачи.

Такова была операция прикрытия «Барбароссы», гитлеровского плана нападения на СССР. Она осуществлялась целенаправленно, дозировано, по многим направлениям одновременно, с территорий различных государств и в условиях крайне напряженных международных отношений.

Ложь всегда была оружием в руках агрессора.

Автор кандидат исторических наук

Сергей Брезкун

16.09.2019, 13:42

http://nvo.ng.ru/history/2011-06-10/1_2ww.html
10.06.2011

Видел ли близость войны Сталин? Или он верил провокатору Берии?

Автор: профессор Академии военных наук.

Немецкие танкисты заканчивают последние приготовления к "Барбароссе". Снимок июня 1941 года.
Фото из книги «Военная история»
С начала Великой Отечественной войны прошло 70 лет, однако объективной картины ее кануна мы все еще не имеем. А ведь забытые и вновь открывающиеся факты позволяют начать корректную реконструкцию последних предвоенных дней. Вот, например, вопрос: видел ли близость войны Сталин? Или он верил провокатору Берии, который «стирал в лагерную пыль» всех, кто предупреждал о нападении?

Начну со знаменитой «телеграммы Зорге»: «Нападение ожидается рано утром 22 июня по широкому фронту». Во-первых, текст ее резко отличается от реальных шифрограмм. Во-вторых, ни один ответственный руководитель не станет предпринимать какие-либо действия на основе такого сообщения, даже если оно исходит от надежного информатора. В-третьих же, Зорге ничего подобного не сообщал. 16 июня 2001 года орган МО РФ «Красная звезда» опубликовал материалы круглого стола, посвященного 60-летию начала войны, с признанием полковника СВР Карпова: «К сожалению, это фальшивка, появившаяся в хрущевские времена. Такие «дурочки» запускаются просто...»

Увы, такая же «дурочка» – и якобы резолюция Берии: «Многие работники┘ сеют панику. Секретных сотрудников «Ястреба», «Кармен», «Алмаза», «Верного»┘ стереть в лагерную пыль как пособников международных провокаторов, желающих поссорить нас с Германией... 21 июня 1941 года».

Эти строки гуляют по печатным страницам давно, однако их поддельность давно установлена рядом независимых экспертов. К тому же с 3 февраля 1941 года в подчинении у Берии не было внешней разведки, потому что НКВД был разделен в тот день на НКВД Берии и НКГБ Меркулова. Но многие ли об этом знают?

Да, архивы хранят подлинную визу Сталина от 17 июня 1941 года на спецсообщении наркома ГБ Меркулова

№ 2279/М с агентурными данными Старшины (Харро Шульце-Бойзен) и «Корсиканца» (Арвид Харнак) от 16 июня 1941 года: «Т-щу Меркулову. Может, послать ваш «источник» из штаба герм. авиации к е...ной матери. Это не «источник», а дезинформатор. И.Ст.»

Визу приводят как аргумент якобы слепоты Сталина накануне войны. Но архивные документы, как и визы на них, надо читать внимательно. В сообщении Меркулова были приведены два донесения, а Сталин негативно оценил лишь одно! Он выразил недоверие только информатору из штаба люфтваффе (Шульце-Бойзену), но не информатору из Министерства хозяйства (Харнаку). И поступить так Сталин имел все основания, потому что, хотя Шульце-Бойзен был честным информатором, его сообщение от 16 июня не внушало доверия. В нем была перепутана дата сообщения ТАСС (не 14 июня, а 6 июня), а первоочередными (!) объектами налетов германской авиации, с которых должна была начаться война (!), были названы второразрядная ГЭС «Свирь-3», московские заводы, «производящие отдельные части к самолетам», а также «авторемонтные (?! – С.Б.) мастерские». Мог ли Сталин не усомниться в добросовестности подобной «информации»?

Тем не менее жесткая виза не ставила точку. Сталин вызвал Меркулова и начальника внешней разведки Фитина, интересовался мельчайшими подробностями об источниках. После того как Фитин объяснил, почему разведка им доверяет, Сталин сказал: «Идите все уточните, еще раз перепроверьте эти сведения и доложите мне».

СТРАННЫЕ СОВПАДЕНИЯ

Однако, судя по всему, к концу 18 июня 1941 года Сталину уже не было нужды в уточнении данных разведки. Но об этом – позже, а сейчас напомню о трех важных приказах НКО СССР, забывать о которых нельзя.

27 декабря 1940 года новый нарком обороны Тимошенко издал приказ № 0367 со ссылкой на еще ворошиловский приказ № 0145 от 09.09.39 об обязательной маскировке всей аэродромной сети ВВС в 500-км полосе от границы с окончанием работ к 1 июля 1941 года. Ни ГУ ВВС, ни округа этого приказа не выполнили. Прямая вина в том – генерал-инспектора ВВС, помощника начальника Генштаба РККА по авиации Смушкевича и начальника Главного управления ВВС, заместителя наркома обороны Рычагова. Обоих расстреляли после начала войны.

Еще один приказ НКО был издан 19 июня 1941 года за

№ 0042. В нем Тимошенко и начальник Генштаба Жуков констатировали, что «по маскировке аэродромов и важнейших военных объектов до сих пор ничего существенного не сделано», что самолеты при «полном отсутствии их маскировки» располагаются на аэродромах скученно и т.д.

Многие сухопутные генералы по части преступного небрежения делами службы ушли от авиационных генералов недалеко. Из того же приказа № 0042 от 19.06.41: «Аналогичную беспечность к маскировке проявляют артиллерийские и мотомеханизированные части: скученное и линейное расположение их парков представляет не только отличные объекты наблюдения, но и выгодные для поражения с воздуха цели. Танки, бронемашины, командирские и другие спецмашины мотомеханизированных и других войск окрашены красками, дающими яркий отблеск, и хорошо наблюдаемы не только с воздуха, но и с земли. Ничего не сделано по маскировке складов и других важных военных объектов...»

А тревожила ли – в реальном масштабе времени – тогдашняя ситуация Сталина? Что ж, на этот счет есть важное свидетельство главного маршала авиации Голованова. В июне 1941 года он командовал Отдельным 212-м дальнебомбардировочным полком и прибыл из Смоленска в Минск для представления командующему ВВС ЗапОВО генералу Копцу и командующему ЗапОВО генералу армии Павлову. В ходе беседы Павлов связался по ВЧ со Сталиным. И Голованов стал свидетелем того, как Сталин начал задавать Павлову встречные вопросы, на которые командующий ЗапОВО ответил так: «Нет, товарищ Сталин, это неправда! Я только что вернулся с оборонительных рубежей. Никакого сосредоточения немецких войск на границе нет, а мои разведчики работают хорошо. Я еще раз проверю, но считаю это просто провокацией».

По окончании разговора Павлов бросил Голованову: «Не в духе хозяин. Какая-то сволочь пытается ему доказать, что немцы сосредотачивают войска на нашей границе».

Сегодня есть все основания полагать, что этой «сволочью» был... Берия. После 3 февраля 1941 года он не руководил внешней разведкой, однако в погранвойсках имелась собственная приграничная разведка. У нее не числились в агентах сливки общества, зато ей помогали поездные машинисты, смазчики, стрелочники, скромные поселяне и жители приграничных городков┘ Они собирали информацию, как муравьи, и, собранная воедино, она давала объективную картину происходящего. Итог же работы этой «муравьиной разведки» нашел отражение в записках Берии Сталину. Я сошлюсь всего на три из них.

В записке № 1196/Б от 21.04.41 (Сталину, Молотову, Тимошенко) сообщалось о начавшейся масштабной переброске германских войск на советско-германской границу: «...в район Сувалки-Лыкк прибыли до двух мотомехдивизий, ┘в район г. Холм прибыли до трех пехотных, четырех артиллерийских и одного моторизованного полков, кавполк┘ В район Томашов прибыли штаб соединения, до трех пехотных дивизий и до трехсот танков» и т.д.

Берия сообщал, что сосредоточение германских войск вблизи границы происходит небольшими подразделениями до батальона, эскадрона, батареи, и зачастую в ночное время; что в те районы, куда прибывали войска, доставлялось большое количество боеприпасов и горючего┘

Еще более тревожной была записка Берии лично Сталину № 1798/Б от 02.06.41: «...В районах Томашов и Лежайск сосредоточились две армейские группы. В этих районах выявлены штабы двух армий: штаб 16-й армии┘ и штаб армии в фольварке Усьмеж┘ командующим которой является генерал Рейхенау (требует уточнения)... 25 мая из Варшавы┘ отмечена переброска войск всех родов. Передвижение войск происходит в основном ночью... Генералы германской армии производят рекогносцировки вблизи границы... Во многих пунктах вблизи границы сосредоточены понтоны, брезентовые и надувные лодки. Наибольшее количество их отмечено в направлениях на Брест и Львов...» и т.д.

5 июня в записке № 1868/Б Берия вновь докладывает Сталину такие данные, которые однозначно указывают на высокую вероятность нападения. В частности, сообщалось, что «в районе Янов-Подляский, 33 км северо-западнее г. Бреста, сосредоточены понтоны и части для двадцати деревянных мостов┘» и т.д.

Постепенно Сталину становилось понятно, что мероприятия немцев – не прикрытие удара по Англии (деревянные мосты нужны для переправы не через Ла-Манш, а через Буг), не демонстрация силы, а приготовления к уже скорой войне.

Но вот как готовились к войне некоторые... Выехавший с инспекций в западные округа замнаркома обороны по боевой подготовке Мерецков 15 июня находился в ЗапОВО и вместе с командующим Павловым наблюдал за учением в авиационной части. В разгар учения на аэродроме сел немецкий самолет. Мерецков был поражен, но Павлов пояснил, что по распоряжению начальника Гражданской авиации СССР на этом аэродроме велено принимать немецкие пассажирские самолеты.

Возмущенный Мерецков приказал подготовить телеграмму на имя Сталина, а потом спросил генерала Копца: «Если начнется война и авиация не сумеет выйти из-под удара, что будете делать?» Копец ответил: «Тогда буду стреляться!»

Через неделю тридцатидвухлетний Копец застрелился. Его начальник Павлов был позднее расстрелян. За дело или – нет?

А вот что пишет генерал НКВД Судоплатов... 20 июня генерал НКВД Эйтингон позвонил давнему знакомцу по Испании, командующему ЗапОВО Павлову, и по-дружески поинтересовался, на какие приграничные районы стоит обратить особое внимание в случае начала войны, но Павлов в ответ «заявил нечто... невразумительное».

Читаешь все это, и думаешь: «Почему был так слеп Павлов?» И не он один, и прежде всего – в ЗапОВО! Не имеем ли мы здесь дело с остатками заговора Тухачевского-Уборевича? В свое время Павлова продвигали они. И в конце-то концов, почему Гитлер ударил через Белоруссию, когда ему – по всеобщему мнению – нужна была Украина? Оккупировав огромной массой войск с самого начала ее, лишив СССР мощной производственной и сырьевой базы на Украине, Гитлер мог рассчитывать на многое. А Гитлер ударил через Пинские болота┘

С чего бы это, а?

А теперь мы подходим к двум ключевым фактам, без которых невозможно иметь честную картину последних предвоенных дней. Оба факта достоверны, но бесполезно искать их в академических изданиях. А ведь факты убийственны, они полностью переворачивают все наши представления о том, что происходило в Кремле накануне войны.

Генерал-майор авиации Захаров перед войной командовал 43-й ИАД ЗапОВО в звании полковника. Имел опыт боев в Испании и Китае. Цитата из его книги «Я – истребитель» будет обширной, но здесь важна каждая фраза! Вот что писал Захаров:

«┘Где-то в середине последней предвоенной недели... я получил приказ командующего авиацией Западного Особого военного округа пролететь над западной границей. Протяженность маршрута составляла километров четыреста, а лететь предстояло с юга на север – до Белостока.

Я вылетел на У-2 вместе со штурманом 43-й истребизабиты войсками. В деревнях, на хуторах, в рощах стояли плохо замаскированные, а то и совсем не замаскированные танки, бронемашины, орудия. По дорогам шныряли мотоциклы, штабные автомобили...

...Все, что я видел во время полета, наслаивалось на мой прежний военный опыт, и вывод, который я для себя сделал, можно сформулировать в четырех словах: со дня на день.

Мы летали тогда немногим более трех часов. Я часто сажал самолет на любой подходящей (выделение здесь и далее мое. – С.Б.) площадке, которая могла бы показаться случайной, если бы к самолету тут же не подходил пограничник. Пограничник возникал бесшумно, молча брал под козырек (то есть он заранее знал, что скоро сядет наш самолет со срочной информацией! – С.Б.), и несколько минут ждал, пока я писал на крыле донесение. Получив донесение, пограничник исчезал, а мы снова поднимались в воздух и, пройдя 30–50 километров, снова садились. И я снова писал донесение, а другой пограничник молча ждал и потом, козырнув, бесшумно исчезал. К вечеру таким образом мы долетели до Белостока...»

Там Захаров доложился замкомандующего ЗапОВО Болдину, который проводил разбор учений. Генерал Болдин, закончивший войну зам. командующего войсками 3-го Украинского фронта, информацию Захарова учел. А вот реакция Павлова в Минске была, по словам Захарова, иной: «...Генерал армии... поглядывал на меня так, словно видел впервые... В конце сообщения он спросил, не преувеличиваю ли я. Интонация командующего откровенно заменяла слово «преувеличивать» на «паниковать»...» А ведь нередко приходится читать, что Павлов, мол, «предупреждал».

Но важнее вот что... Пограничники – это служба Берии! Из пограничного «секрета» донесение Захарова могло уйти только Берии по цепочке от погранзаставы до стола наркома. И в подлинной истории войны полет полковника Захарова должен быть записан заглавными буквами! В том числе благодаря этому полету Сталин с 18 июня 1941 года знал, что война начнется очень скоро. Кроме того, об этом «сообщил» Москве сам┘ Гитлер!

Командующий Западным фронтом генерал армии Павлов – сознательный виновник катастрофы лета 1941-го или жертва обстоятельств?
Фото с сайта www.otvoyna.ru
Вот как все это, судя по всему, было...

Захаров формально летал по заданию Копца, но летал, вне сомнений, по заданию Сталина, хотя сам об этом, конечно, не знал, как не знал этого и Копец.

Задумаемся: почему, если задание Захарову давал Копец, то есть человек из ведомства наркома обороны Тимошенко, донесения от Захарова везде принимали пограничники из наркомата внутренних дел Берии? И принимали молча, не задавая вопросов: кто, мол, ты такой и чего тебе надо?

Как это так?! В напряженной атмосфере у самой границы садится самолет, и пограничный наряд не интересуется у пилота: «А что тебе, собственно, милый друг, здесь нужно?» Такое могло быть в одном случае: когда на границе под каждым, образно говоря, кустом этот самолет ждали.

Кто в реальном масштабе времени мог дать приказ, соединивший воедино усилия подчиненных Тимошенко и Берии? Только Сталин. Но зачем? Объяснение может быть одно: полет полковника Захарова стал одним из завершающих элементов стратегического зондажа Москвой намерений Гитлера. Представим себе ситуацию того лета┘

Москва получает сообщения о близящейся войне от нелегалов и легальных закордонных резидентур Меркулова из НКГБ, от нелегалов генерала Голикова, руководителя ГРУ Генштаба, от военных атташе и по дипломатическим каналам. Но все это может быть провокацией Запада, видящего в столкновении СССР и Германии собственное спасение.

Однако есть разведка погранвойск, и вот ее-то информации верить можно. Это – интегральная информация от такой разветвленной периферийной разведывательной сети, что она может быть лишь достоверной. И эта информация доказывает близость войны.

Но как проверить все окончательно?

Идеальный вариант – спросить самого Гитлера о его подлинных намерениях. Не окружение фюрера, а его самого, потому что фюрер не раз неожиданно даже для окружения менял сроки реализации собственных приказов! Сроки наступления на Западном фронте в 1940 году изменялись Гитлером более 20 раз!

И Москва 18 июня 1941 года обращается к Гитлеру о срочном направлении в Берлин Молотова для взаимных консультаций. Это не гипотеза, а факт, отмеченный в дневнике начальника ОКВ Франца Гальдера. В нем, среди других записей 20 июня 1941 года, находим: «Молотов хотел 18.6 говорить с фюрером».

Одна фраза┘

Но эта фраза, достоверно фиксирующая факт советского предложения Гитлеру о срочном визите Молотова в Берлин, полностью переворачивает всю картину последних предвоенных дней! Полностью! И этот второй замалчиваемый факт рушит всю устоявшуюся – как у нас, так и на Западе – схему! Реально все было иначе!

Сталин встревожен. Он лично диктует руководителю ТАСС текст заявления ТАСС от 14 июня, где говорится, что «по данным СССР, Германия так же неуклонно соблюдает условия советско-германского пакта о ненападении, как и Советский Союз, ввиду чего, по мнению советских кругов, слухи о намерении Германии порвать пакт и предпринять нападение на СССР лишены всякой почвы┘»

Берлин отмалчивается.

Возникает идея направить к Гитлеру Молотова. Гитлер отказывает. Пойти на встречу с заместителем Сталина фюрер не мог никак.

Даже если бы Гитлер начал тянуть с ответом, это было бы для Кремля доказательством близости войны. Но Гитлер вообще отказал. Сразу! После отказа Гитлера не надо было быть Клаузевицем, чтобы сделать тот же вывод, который сделал полковник Захаров: «со дня на день».

И вот тут Сталин поручает обеспечить срочную воздушную разведку приграничной зоны. Мог ли Копец выбрать лучшую кандидатуру, чем Захаров?

С другой стороны, Сталин поручает Берии обеспечить немедленную передачу собранной опытным авиатором информации в Москву. Вот почему Захарова на всем маршруте его полета, в зонах нескольких пограничных отрядов, под каждым кустом ждал пограничный наряд, даже не спрашивая – что это за самолет сел в пограничной полосе. Захаров ведь садился на «подходящих площадках» не по собственной инициативе. Ему было заранее сказано, что все сведения он должен периодически передавать через пограничников, делая посадки через 30–50 километров. Все понятно! Во-первых, время не ждало – сведений ждал Сталин. При скорости У-2 примерно в 120–150 километров в час фактор времени на 400-километровом маршруте уже был значимым.

Во-вторых, Захарова немцы могли и сбить – даже над нашей территорией. Ведь они не могли не видеть летящий по кромке границы русский самолетик и не могли не понимать, что сейчас вскрывается приграничная дислокация германской группировки, готовой ринуться на Россию. Но Захаров время от времени садился, и даже если бы у него с какого-то момента полета возникли проблемы, хотя бы часть оперативной информации до Москвы дошла бы.

Она же дошла вообще полностью. И уже к вечеру 18 июня 1941 года Москва знала точно: война близка.

НЕВЫПОЛНЕННЫЕ ПРИКАЗЫ

Поняв, что Гитлер решился-таки на войну, Сталин не позднее вечера 18 июня начал отдавать соответствующие распоряжения руководству НКО. Новая активность была замечена и чужим глазом, что подтверждается в записке Сталину, Молотову и Берии, направленной наркомом ГБ Меркуловым 21 июня 1941 года, с текстом беседы двух иностранных дипломатов, состоявшейся 20 июня. Там были слова: «– Здесь все беспокоятся – война, война. – Да, да. Русские узнали».

Да, русские узнали!

И узнали заблаговременно потому, что усилия множества крупных и мелких разведчиков, предпринимаемые в последние месяцы, увенчал успешный стратегический зондаж Москвы! Это был класс разведки в полном смысле слова на высшем уровне – информатором Кремля оказался лично фюрер.

Теперь надо было дать указание о срочном приведении – без особого шума – войск Особых округов в боевую готовность. И вот тут, увы, далеко не все генералы оказались на высоте. Потом, в мемуарах, кое-кто ссылался на «размагничивающее»-де влияние заявления ТАСС от 14 июня. Но любые политические заявления не могут быть руководством к действию для военных. Для военного человека таковым является только приказ!

С начала мая 41-го каждый старший командир и генерал в западных военных округах должен был быть как натянутая струна. Это было также обязанностью «команд» Тимошенко и Жукова в Москве, Павлова в Минске и Кирпоноса в Киеве. Но армия «готовилась» к войне так, что при незначительном на январь 1941 года мобилизационном запасе огнеприпасов в КОВО Генштаб и ГАУ предпочитали отписываться и «успокаивали» Киев, что, мол, в течение 1941 года все будет отгружено.

Страна дала армии крепкую броню быстрых новейших танков Т-34, но в предгрозовую пору рядовые танкисты не имели возможности эту технику в кратчайшие сроки освоить. С другой стороны, новые механизированные и танковые корпуса формировались чуть ли не на границе. Да, в целом РККА была крепка, но имела, как сейчас выясняется, ряд слабых звеньев. А ведь цепь рвется по ним! И Сталин ответственен за это лишь в той мере, в какой высший руководитель отвечает за все, даже не будучи виновным непосредственно. Вина же генералитета была намного более конкретной.

Много, много неясного мы имеем в освещении предвоенной половины 1941 года и в особенности последней предвоенной недели. Скажем, знаменитая «заслуга» наркома ВМФ Кузнецова в приведении флотов в готовность № 1... Так ли уж она была велика на деле?

Есть «Записки участника обороны Севастополя» капитана 1 ранга Евсеева, которые хранятся в Центральном военно-морском архиве. И из них следует, что боевую готовность на ЧФ объявили уже после того, как первые немецкие бомбы разорвались на Приморском бульваре Севастополя, заполненном гуляющими по случаю завершения больших маневров. Комфлота Октябрьский давал в ту ночь банкет.

Маневрами руководил адмирал Исаков. Он-то и засекретил в 1943 году записки Евсеева «с правом использовать всем, работающим по Севастополю». Заметим: не отдал приказ наказать Евсеева за клевету, а «всего лишь» засекретил неудобную правду об адмиральском банкете под немецкие бомбы.

Зато начальник ГУ погранвойск НКВД генерал Соколов в ночь на 22 июня находился на участке 87-го погранотряда Белорусского пограничного округа. Главный пограничник страны не мог быть там без приказа Берии и санкции Сталина, и ясно, что Соколов нужен был в Белоруссии для того, чтобы с началом боевых действий организовать боевую работу пограничников в условиях войны. 21 июня заставы, пограничные комендатуры и отряды вышли из казарм и заняли оборонительные сооружения. Пограничники всегда умели воевать, и один опытный солдат границы (а их было в западных округах около 100 тыс.) в условиях сложного динамичного боя стоил, пожалуй, десятка обычных красноармейцев. Так и вышло: погранвойска в начавшейся войне сразу же сыграли роль без преувеличений стратегическую. Они сутками держались в обстановке, в которой многие армейские части катились назад через часы. Однако стратегический подвиг погранвойск НКВД СССР в июне 1941 года не оценен по его значению до сих пор!

Генерал же Павлов в последний предвоенный вечер наслаждался опереттой в Минском театре, хотя в тот момент должен был быть не в ложе театра, а на фронтовом командном пункте.

Именно фронтовом, а не окружном, потому что не позднее 19 июня из Москвы в Минск и Киев поступили соответствующие распоряжения. И общая неготовность приграничных военных округов НКО к 22 июня выглядит более чем странно на фоне готовности пограничных округов НКВД. Почему? Ведь, судя по всему, Сталин дал за три дня до войны общее «добро»! Не версия, а факт, что не позднее второй половины дня 19 июня из Москвы поступил в Киев приказ полевому управлению штаба округа немедленно передислоцироваться в город Тернополь, где в здании бывшего штаба 44-й стрелковой дивизии располагался фронтовой командный пункт.

Под Барановичами, в районе станции Обуз-Лесная, разворачивался фронтовой командный пункт ЗапОВО. Только Павлов там до начала войны так и не появился!

А вот в ОдВО генерал Захаров прибыл на свой полевой командный пункт в районе Тирасполя 21 июня вовремя и взял на себя командование. И прибыл Захаров туда потому, что еще 14 июня (!) получил приказание из Москвы выделить армейское управление 9-й армии и 21 июня вывести его в Тирасполь.

Бывший замначштаба Одесской ВМБ контр-адмирал Деревянко прямо пишет о директивах Тимошенко и Жукова от 14 и 18 июня и сообщает, что командующие других западных округов получили их 18 июня! Однако в «Воспоминаниях и размышлениях» маршала Жукова об этих директивах не сказано – упоминаются лишь директивы от 14 апреля и 13 мая. О директивах 14 и 18 июня – ни слова!

Да, следы заметали и заметают. Например, сообщается, что 13 июня Тимошенко просил у Сталина разрешения привести в боевую готовность и развернуть первые эшелоны по планам прикрытия, но Сталин не разрешил. Что ж, 13 июня так, надо полагать, и было. Сталин, понимая, что страна еще не готова к серьезной войне, не хотел давать Гитлеру повода к ней. Известно, что Гитлер был очень недоволен тем, что Сталина не удается спровоцировать. Поэтому 13-го июня Сталин еще мог колебаться – пора ли принимать все возможные меры по развертыванию войск. Потому и начались срочные зондажи начиная с заявления ТАСС от 14 июня, которое Сталин скорее всего после разговора с Тимошенко и составил. Затем последовал «момент истины» с полетом полковника Захарова и отказом Берлина принять Молотова. В своих мемуарах Жуков писал: «После смерти И.В.Сталина появились версии о том, что некоторые командующие и их штабы в ночь на 22 июня, ничего не подозревая, мирно спали или беззаботно веселились. Это не соответствует действительности. Последняя мирная ночь была совершенно иной...»

Увы, при всем уважении к Георгию Константиновичу не могу не сказать, что здесь видно стремление и честь соблюсти, и капитал приобрести... Во-первых, генерал Павлов и адмирал Октябрьский как раз беззаботно веселились. Во-вторых, если в последнюю мирную ночь командующие и их штабы были на местах и в боевой готовности, то почему спали войска? Притом одни спали, а другие уже выдвигались к границе... Как это понимать?

С тех дней прошло 70 лет. И все эти годы многим «тьмы низких истин» оказывался дороже их «возвышающий» обман. Остается понять – что надо сегодня нам: продолжение лжи или горькая, как спасительное лекарство, правда о начале Великой Отечественной?