*305. Вторая мировая война-3 [Архив] - Страница 27 - Форум "Солнечногорской газеты"-для думающих людей

Foto_history

15.04.2021, 07:21

http://foto-history.livejournal.com/10896435.html

22nd-Jun-2017 02:52 am

В этот день, ровно 76 лет назад, ранним утром 22 июня 1941 года началась война...
http://fanstudio.ru/archive/20170706/QLx2CSaY.jpg
Самая кровопролитная в истории, потребовшая от страны и народа нечеловеческого напряжения, стоившая неимоверных жертв.
http://ic.pics.livejournal.com/skif_tag/19770500/2374394/2374394_original.jpg
С рассветом тень крыльев легла на поляны...

Заявление Шуленбурга в 5 час. 30 мин. 22 июня 1941 г.

Ввиду нетерпимой далее угрозы, создавшейся для германской восточной границы вследствие массированной концентрации и подготовки всех вооруженных сил Красной Армии, Германское правительство считает себя вынужденным немедленно принять военные контрмеры.

Соответственная нота одновременно будет передана Деканозову в Берлине.

АВП РФ. Ф. 06. Оп. 3. П. 1. Д. 5. Лл. 12–15.
http://ic.pics.livejournal.com/skif_tag/19770500/2374634/2374634_original.jpg
Выступление по радио заместителя председателя СНК и наркома иностранных дел СССР В.М. Молотова
22.06.1941

Граждане и гражданки Советского Союза!

Советское правительство и его глава тов. Сталин поручили мне сделать следующее заявление:

Сегодня, в 4 часа утра, без предъявления каких-либо претензий к Советскому Союзу, без объявления войны, германские войска напали на нашу страну, атаковали наши границы во многих местах и подвергли бомбежке со своих самолетов наши города — Житомир, Киев, Севастополь, Каунас и некоторые другие, причем убито и ранено более двухсот человек. Налеты вражеских самолетов и артиллерийский обстрел были совершены также с румынской и финляндской территории.
http://fanstudio.ru/archive/20170706/lw5s4zrO.jpg
Все фото - июнь 1941

Ветераны вспоминают:

Вечером 21 июня 1941 года я прибыл к месту службы, в бывший польский город Ломжа, в отдельный дивизион связи 6-го Кавалерийского Казачьего Корпуса имени Сталина, находившегося в составе 10-й Армии. Мне указали место ночлега, и сказали, что утром, я должен вступить в командование военно-телеграфной станцией... А в четыре часа утра началась война...
- Что происходило с Вами в первые дни войны?

- Ломжу разбомбили рано утром. Многие солдаты и командиры метались по военному городку, не зная, что делать. Проволочную связь диверсанты перерезали сразу. К полудню командир дивизиона капитан Костромин собрал весь личный состав и объявил, что он, лично, своей властью, отдает приказ на отход на восток. Мы пошли колонной в сторону Гродно. Про то что происходило на дорогах июньского отступления в Белоруссии мне даже не стоит рассказывать... Про весь этот ужас ... Уже на второй день мы бросили в овраг все свои аппараты и установки связи, предварительно сломав их. Я не успел получить оружие в части, так подобрал кем-то брошенный на дороге револьвер "наган". Уже 25 июня стало ясно, что мы находимся в полном окружении. Бомбили нас беспощадно. За день наша колонна подвергалась бомбардировкам по нескольку раз. Немецкие пилоты ходили "по нашим головам" на бреющем полете и сбрасывали на нас не только бомбы и листовки, с призывом сдаваться в плен. Кидали пустые бочки и плуги, издававшие жуткий и дикий вой, сводивший с ума и парализующий волю. Кругом царила паника. Если в первые дни мы еще рыли окопы, в ожидании приказа занять оборону, то вскоре, красноармейцы, неорганизованными толпами, просто шли лесами к Неману, в надежде прорваться к своим. Я не видел ни одной попытки организованного сопротивления, ни одной целой воинской части занявшей оборонительные рубежи. Небо было закрыто немецкими самолетами. Переправлялись через Неман днем, вплавь, под огнем немецких пулеметов.

Вода в реке была красной от людской крови. И это не метафора...
http://ic.pics.livejournal.com/skif_tag/19770500/2375121/2375121_original.jpg
http://ic.pics.livejournal.com/skif_tag/19770500/2375272/2375272_original.jpg
Наша колонна таяла как снег, прямо на глазах, трудно было понять, кто убит, а кто ушел сдаваться в плен. Провианта не было, мы ничего не кушали по трое-четверо суток. Убитых никто не хоронил. Раненых оставляли у крестьян, не питая особых иллюзий о их дальнейшей судьбе. Масштабы той июньской катастрофы уже много раз обсуждены историками, что тут еще добавить...

Наше моральное состояние было подавленным... Но даже не страшные потери и кошмарная неразбериха ломали наш боевой дух. Видеть, как "непобедимая и легендарная Красная Армия" отступает и беспомощно мечется в окружении - мне было невыносимо больно. К 8-му июля нас осталось примерно 50 человек из дивизиона, и мы пробились в Валовниковский лес, в 45 километрах юго-западнее Минска, и оказалось, что мы полностью окружены. В лесу прятались многие сотни красноармейцев и командиров Красной Армии, окруженцы из двух армий. Немцы непрерывно обстреливали лес из орудий и минометов. Тысячи листовок летели на наши головы с текстом "Бей жидов-комиссаров, сдавайся в плен!".

Люди молча вставали с земли и уходили из леса сдаваться к немцам.
http://ic.pics.livejournal.com/skif_tag/19770500/2375455/2375455_original.jpg
http://ic.pics.livejournal.com/skif_tag/19770500/2375848/2375848_original.jpg
22 июня 1941 г. все курсанты с утра были на аэродроме. В 11 часов услышали по радио о нападении Германии на СССР. Полеты были прекращены. Мы стали дооснащать самолеты вооружением, крепили бомбодержатели, завершали ремонтные работы, заправляли баки бензином, маслом, водой.
Всего на самолетной стоянке находилось около 50 самолетов У-2, Р-5 и СБ. Они стояли двумя рядами, как обычно в мирное время. В военное время самолеты должны быть рассредоточены по всему периметру аэродрома и замаскированы. Ничего этого, по непонятным причинам, сделано не было. Думаю, дело в том, что наш начальник училища, полковник Тимофеев, был стреляный воробей. Он ждал указаний сверху о рассредоточении самолетов, боясь самостоятельно принять решение. В то время за это могли посадить.

Около самолетов работали два отряда курсантов (около 200 человек), а также инструкторский и технический состав (около 100 человек). В 17 часов мы услышали гул моторов. Все повернули головы в сторону гула и увидели девятку двухмоторных самолетов летевших на высоте около 1000 метров. Так как никаких сигналов воздушной тревоги не было, все решили, что это возвращаются наши бомбардировщики после налета на немцев. Мы даже не заметили кресты на крыльях самолетов. А это были Ю-88 немного похожие на наши СБ. За первой девяткой следовала вторая, а за ней шестерка самолетов. Мы стояли, разинув рты, как завороженные. Никаких криков или паники не было. Я понял, что это немцы, только когда увидел отделяющиеся от самолета бомбы. Сразу упал на землю, и тут же началась жуткая какофония. Когда все стихло, я поднял голову и понял, что остался цел, и невредим. Горело 20-25 самолетов, остальные были уничтожены или повреждены. Позже только один СБ и один У-2 смогли взлететь. Кругом раздавались крики и стоны. Все курсанты и техники, оставшиеся невредимыми стали вытаскивать раненых из-под горящих самолетов, которые периодически взрывались.
http://ic.pics.livejournal.com/skif_tag/19770500/2376135/2376135_original.jpg
http://ic.pics.livejournal.com/skif_tag/19770500/2376225/2376225_original.jpg
- Утром двадцать второго июня меня разбудила мама и сказала, что на нашей улице идут разговоры о какой-то войне Наскоро одевшись, я вышел на улицу. Стояла какая-то жуткая, особая тишина, то тут, то там шептались между собой маленькие скопления людей, одни говорили, что немцы уже бомбили Минск, Киев, Москву, а другие утверждали, что наши уже перешли границу, хорошо "всыпали" немцам, и те бегут без оглядки от наших границ. Радио периодически передавало бравурные марши или молчало. Никто ничего толком не знал, но все задавали один и тот же вопрос: как понимать заявление ТАСС от четырнадцатого числа, какая может быть после этого война? Но после выступления по радио Молотова, стало ясно, что война это уже не слухи, а реальность. Высоко в небе непривычно натужно гудели моторы пролетавших самолетов. Витебск еще не подвергался бомбежкам, война казалась где-то очень далеко от нас, и вообще думалось, что это не война, а какое-то недоразумение, которое скоро кончится.

23-го или 24-го июня пошли первые слухи - немцы бомбили вокзал - есть убитые и раненые. Появились первые беженцы, в основном это были жены и дети командиров Красной Армии, из Прибалтики. Почти все они были полураздетыми, без домашнего скарба, рассказывали, какие тяжкие испытания перенесли во время своего бегства.
http://ic.pics.livejournal.com/skif_tag/19770500/2376595/2376595_original.jpg
http://ic.pics.livejournal.com/skif_tag/19770500/2376754/2376754_original.jpg
http://ic.pics.livejournal.com/skif_tag/19770500/2377034/2377034_original.jpg
- Полк был в основном укомплектован новобранцами, поляками из Западной Белоруссии, так они все разбежались по домам уже в первые дни. Паника и неразбериха были неописуемыми. Мы ничего не знали, что происходит. Связи со штабом дивизии не было. Вокруг - полная неопределенность. Мы понятия не имели, что уже окружены и находимся в глубоком тылу противника. Посланные связные - в полк не возвращались. Только через дней пять прилетела немецкая «рама» и стала кружить над нашим расположением. У нас на полуторке стояла счетверенная зенитная пулеметная установка, и какой-то солдат из Средней Азии стал вести огонь по самолету. Безрезультатно. Я вскочил на машину, оттолкнул его и сам стал стрелять по «раме». Стрелял - как учили, с расчетом на дальность и упреждением на скорость. Чувствую, что попадаю, стрелял я всегда отлично, а «рама» как летала, так себе и летает. Глянул - патроны обычные. Нашел в машине коробку с бронебойными, быстро перезарядил и снова нажал на гашетки. Видимо попал, летчик сразу направил самолет на машину, дал очередь из авиационного пулемета, и полуторка загорелась. Я едва успел с нее спрыгнуть, как машина вспыхнула. Но немцу этого показалось мало, Он развернулся и дал по горящей машине еще одну очередь. Пули вспороли землю в сантиметрах от меня… Первое боевое крещение, так сказать. А через какое- то время подъехали немцы на мотоциклах, спешились и цепями пошли в атаку. Примерно силами батальона. Встретили их плотным огнем, они откатились обратно к своим мотоциклам. Но в этот момент, командир одной из наших стрелковых рот смог зайти им во фланг, и шесть немцев были пленены в этом столкновении. Пленные немцы были совсем не такие, как их рисовали нам в училище. Эти были крепкие, загорелые, стриженные под бокс (наших солдат стригли «под ноль»), воротники расстегнуты, рукава закатаны. Стали допрашивать. Я знал немецкий язык, и переводил на этом допросе. На все вопросы немцы отвечали одинаково - «Сталин капут! Москва капут! Руссише швайн!». Предупредили : не дадите сведений - расстреляем. Ответ не изменился. Стали их расстреливать по одному. Никто из шести немцев - не сломался, держались перед смертью твердо, как настоящие фанатики. Всех их - «в расход»…
http://ic.pics.livejournal.com/skif_tag/19770500/2377285/2377285_original.jpg
А вечером того же дня к нам добрался командир, делегат связи. Сказал, что мы в полном окружении, что Минск уже, видимо, взят гитлеровцами, и передал приказ - выходить из окружения мелкими группами. Мы, молодые лейтенанты, отказывались в это поверить, приняли командира за лазутчика или провокатора, но когда увидели комиссара нашего полка уже в солдатской гимнастерке без знаков различия и в дырявой шинели, стриженного под красноармейца - то стало ясно, что наше положение аховое… И что связной командир говорит правду. Комиссар сказал - «Идите к Неману, там наши части стоят в крепкой обороне». Но до Немана мы не шли, а ползли. Вокруг, на всех дорогах и тропинках , уже ходили немцы и даже полицаи(!), прочесывающие леса. Видели, как по дорогам мимо нас гонят на запад тысячные колонны пленных. Мы - были потрясены увиденным , мне не передать словами, что творилось в моей душе в эти минуты. Людьми овладело отчаяние. Продовольствия не было, патроны на счет. Шли мелкими группами, а по дороге к нам стали присоединяться командиры и красноармейцы других разбитых и отступающих частей. В каком-то большом лесу, на краю местечка у старой границы, мы остановились. Там собралась большая группировка - несколько тысяч бойцов Красной Армии.
http://ic.pics.livejournal.com/skif_tag/19770500/2377904/2377904_original.jpg
http://ic.pics.livejournal.com/skif_tag/19770500/2378183/2378183_original.jpg
http://ic.pics.livejournal.com/skif_tag/19770500/2378341/2378341_original.jpg
- Начало войны, это было 22 июня 1941 года, значит. Это было в воскресенье. Наша часть как раз на полигоне находилась. Вся же наша часть артиллерийская была. Мы каждый год начиная с мая месяца, числа где-то, наверное, 10-го, выезжали на полигон, в учебный лагерь наш. И каждый год — на полигон в какое-то определенное место выезжали. От Витебска это было километрах в 35. На этот раз, это в 1941-м году, мы выехали в такое местечко Дредун. Это место расположено между Витебском и Полоцком. Там речка такая протекала, и она тоже Дредун называлась. Очень хороший день был. Солдаты только что позавтракали. Ну и там каждый у нас чем мог, тем и занимался: у нас свободное время такое было объявлено. Кто там пошел загорать, кто никуда не пошел и остался при части. Ну а я так как был любителем посидеть с удочкой у реки, рыбачил на реке Дредун. И вдруг часов так в 10 прибегает с части к нам, кто рыбачил, связной и говорит: «Немедленно все в часть! На территорию в штаб лагеря всем! Сейчас будет говорить Молотов.» А мы, солдаты, тогда еще и не знали, что война уже началась. Знали только, что немец то там, то там наступает. А что напал на нас, мы этого не знали. А война уже началась в 4 часа утра 22 июня 1941 года. Ну и сразу после этого мы удочки смотали и пошли в часть. И там уже говорили: «Внимание, внимание! Сейчас будет говорить Молотов!» Ну мы и слушали, как выступал Молотов. А он говорил, что так и так, так и так, началась война, Германия объявила войну России.

После этого тогда же, 22-го, одна наша часть сразу дальше отправилась, там погрузилась на платформы и направилась на Полоцк. И вот их тогда уже, 22-го, немцы, обстреливали. Не знаю, разведчики немецкие что ли на них направляли. Вот там как раз, между Витебском и Полоцком, короче говоря, севернее Полоцка, они начали воевать. А мы на второй день войны, 23 июня, погрузились в Витебске и поехали в сторону Полоцка. Но мы уже до Полоцка не доехали. Уже немец бомбил Полоцк, и город горел. Город этот почти что весь деревянный был. А потом так и начали воевать, отступать.
http://ic.pics.livejournal.com/skif_tag/19770500/2378604/2378604_original.jpg
http://ic.pics.livejournal.com/skif_tag/19770500/2378785/2378785_original.jpg
http://ic.pics.livejournal.com/skif_tag/19770500/2379072/2379072_original.jpg
- Война застала нас прямо в училище. Мы тогда на полигоне как раз были. И вдруг появляется один из офицеров из нашего училища, расстроенный такой. Мы сразу поняли, что неладное что-то стряслось. А нам уже командуют: строиться, и в училище. По пути в училище у нас, конечно, разные мысли в голове крутились. Но не верилось в плохое до конца. А там, смотрим, все остальные курсанты уже на плацу. Ну, мы тоже встали в строй. И вот, замполит выходит, фамилию уже не помню, он майором был. Говорит: "Дорогие товарищи! Началась война. Немцы вероломно напали на нашу Родину. Они уже бомбили Киев, Минск и другие города".

Что я в этот момент почувствовал? Безусловно, определённое смятение возникло. Но бравады было больше. Мы ведь, пацаны, все думали, что получится, как в песне, которую пели в те годы: "И на вражьей земле мы врага разобьём малой кровью, могучим ударом!" Однако размышлять некогда было. Нам быстро выдали имевшееся в училище оружие и приказали занять огневые позиции юго-западнее училища. Мы начали спешно рыть окопы. Перед нами стояла задача в случае появления немецких танков и пехоты, любой ценой остановить их продвижение.
http://ic.pics.livejournal.com/skif_tag/19770500/2379322/2379322_original.jpg
http://ic.pics.livejournal.com/skif_tag/19770500/2379537/2379537_original.jpg
http://ic.pics.livejournal.com/skif_tag/19770500/2379828/2379828_original.jpg
15 июня 1941 года меня призвали на военные сборы в штурмовую авиадивизию, которая близ Минска стояла, надо сказать в этой дивизии некомплект был 50%, должно было быть не менее 40 самолетов, а было 20. А 22 июня…

У меня в Минске знакомая девушка жила и я думал, что смогу встретиться с ней, 22-е же выходной был. А тут в 4 часа утра боевая тревога. И по этой тревоге мы должны взять оружие, которое у нас было, и имущество… И больше мы в казарму не возвратились. 23 или 24 нашу дивизию перебросили в Могилев.

Нас перебросили в Могилев, и оттуда мы уже стали совершать первые полеты, на разведку. Сперва летали кадровые и там такой случай был – послали СБ, летчик, штурман и стрелок-радист, а оповестительных знаков в первые дни не было. Наш истребитель его увидел и решил, что это немец летит, открыл по нему огонь и ранили стрелка-радиста. СБ еле до нашего аэродрома дотянул и сел, летчик, не заруливая на стоянку, вылез из кабины и за пистолет, а тот истребитель, что его подбил, тоже сел. Летчик с СБ к истребителю и хотел его пристрелить: «Что ты стреляешь, ты не видишь, что свои? Флаги и все такое, и окраска, все!» А он говорит: «Откуда я знаю, откуда мне это видно». Ну, вмешался командир дивизии. Вот такой был случай.
http://ic.pics.livejournal.com/skif_tag/19770500/2380138/2380138_original.jpg
http://ic.pics.livejournal.com/skif_tag/19770500/2380414/2380414_original.jpg
http://fanstudio.ru/archive/20170707/27839yaY.jpg
22 июня нас подняли по тревоге часа в четыре утра, построили. Стояли-стояли, никто к нам так и не вышел, даже замполит, поэтому разошлись опять по палаткам. И только часов в шесть-семь нас опять подняли и объявили… А тут как раз и немцы в первый раз налетели... Бомбили они очень здорово. За день на наш аэродром было произведено пять или шесть налетов, которые нанесли большой урон. От нескольких полков почти ничего не осталось…

А мы сразу ушли с открытого места в лес. И пока ждали распоряжений на наш счет, кто просто сидел, кто-то даже уснул, а некоторые наши ребята ушли подальше в лес, поближе к позициям зенитчиков, что стояли рядом. Но во время одного из налетов они оказались под бомбами, так что первого из наших мы похоронили в первый же день войны…

А уже 23-го июня пешим маршем мы двинулись на восток. Вышли на Варшавское шоссе, а там боже мой… Столько народу, кого, сколько, чего, никто ни черта не знает… Неразбериха полная, к тому же в небе постоянно висели «рамы», которые наводили на нас авиацию. Все время бомбежки, бомбежки, бомбежки…

Пока дошли до старой границы, часть из нашей группы разбежалась. Потом во время ночевки в Бобруйске проспали, все наши в это время уехали, и нас осталось четверо. Что делать, сами пошли дальше на восток. Но вы знаете, растерянности все равно не было. Нам же по девятнадцать лет всего было, какая растерянность?! Был один настрой – воевать! Где шли, где цеплялись за проходящие машины, лишь бы добраться до какой-то воинской части.
http://ic.pics.livejournal.com/skif_tag/19770500/2380958/2380958_original.jpg
http://ic.pics.livejournal.com/skif_tag/19770500/2381119/2381119_original.jpg
http://ic.pics.livejournal.com/skif_tag/19770500/2381383/2381383_original.jpg
19 июня 1941 года на совещании командного состава было объявлено, что 22 июня в 5 часов утра будут проводиться учения – показные, с боевой стрельбой. Я жил на частной квартире в семье железнодорожника вместе с начфином полка Копыловым. Вечером мы попросили хозяйку, чтобы она нас разбудила в 430. Она сказала: - «Сами встанете еще раньше!». Мы подумали, что она шутит. 22 июня, примерно в 4 часа, от взрывов снарядов зазвенели стекла в квартире, которая находилась недалеко от станции железной дороги. Наша хозяйка закричала: - «Война!», а мы подумали, что проспали начало учений.

Быстро одевшись, мы побежали к штабу полка. Подойдя к штабу, который находился недалеко от квартиры, мы увидели, что снарядом разрушен вход в штаб, дежурный по штабу убит, связь нарушена. Первое время мы не могли понять война это или провокация, однако фашистская артиллерия продолжала обстрел, а самолеты большими партиями летели в направлении Минска.
http://ic.pics.livejournal.com/skif_tag/19770500/2381577/2381577_original.jpg
http://ic.pics.livejournal.com/skif_tag/19770500/2382039/2382039_original.jpg
В первые месяцы войны Красная армия понесла колоссальные потери:

Сражение Дата окончания Пленные (чел.) Танки Орудий
Белостокский двойной котёл (Белосток и Минск) 10 июля 328 898 3 332 1 809
Первомайск-Новоархангельск-Умань (быол захвачено в плен 2 командующих армиями) 8 августа 103 000 317 858
Могилев-Орша-Полоцк-Невель-Смоленск 5 августа 310 000 3 000 3 000
Рославль 8 августа 38 000 250 250
район Мозыря 24 августа 78 000 144 700
Киев 26 сентября 665 000 884 3 718
Черниговка 10 октября 100 000 212 672
Вязьма 13 октября 663 000 1 242 5 412
Итого 2 285 898 9 381 16 419

Через всё это пришлось пройти. Тем ценнее Победа!
Один фронтовик сказал: Кто не прошёл через ужасы драп-войны 41-го, тот не поймёт до конца весь кошмар этой войны...

Это был страшный июнь 41 - го, ровно 76 лет назад...

Виталий Цепляев

17.04.2021, 08:54

https://aif.ru/society/history/sponsory_gitlera_chto_svyazyvalo_tretiy_reyh_s_fin ansovymi_krugami_zapada
16.04.2021 00:07

Еженедельник "Аргументы и Факты" № 15. Кому выгодно поиграть в войну? 14/04/2021
Светская вечеринка министерства экономики Германии, 1939 г. На переднем плане министр экономики Вальтер Функ. Второй справа за ним – вице-президент Рейхсбанка Эмиль Пуль, курировавший передачу золота союзникам.
Светская вечеринка министерства экономики Германии, 1939 г. На переднем плане министр экономики Вальтер Функ. Второй справа за ним – вице-президент Рейхсбанка Эмиль Пуль, курировавший передачу золота союзникам. пресс-бюро СВР

В конце 2020 г., накануне своего 100-летнего юбилея, СВР опубликовала любопытнейший документ. Это фотокопия телеграммы, в которой шла речь о закулисных контактах Запада с нацистами незадолго до разгрома Германии. Шифровка была передана в Москву резидентурой советской внешней разведки в Британии 12 апреля 1945 г. и подписана оперативным псевдонимом «Боб». «Немецкие армии на западном фронте отступают по договорённости с союзниками, состоявшейся в Швейцарии, куда недавно приезжали немецкие генералы для переговоров с англо-американцами, – писал «Боб». – Немцы открыли фронт союзникам, но будут продолжать сопротивление на востоке, чтобы не допустить в Берлин Красную армию». Удивительной выглядит и другая информация: «Захваченное американцами немецкое золото в Брюсселе доставлено в соляную шахту за 36 часов до прибытия туда американских войск. Шахта охранялась специальной немецкой охраной, от которой американцы получили сообщение о место*нахождении золота. Золото было передано американцам вице-директором Рейхсбанка, якобы специально командированным для этой цели из Берлина».

Что это было за золото и зачем нацисты вдруг решили передать его своему противнику – американцам? Какие общие интересы связывали верхушку Третьего рейха с финансово-политическими кругами Великобритании и США? Об этом рассуждает доктор политических наук, профессор Игорь Панарин.
Откуда золотишко?

– В шифротелеграмме, рассекреченной СВР, упомянута тайная операция по доставке в соляные шахты на территории Бельгии слитков золота, собранного у узников концлагерей. Курировал операцию и сопровождал золото не кто иной, как вице-президент Рейхсбанка фашистской Германии Эмиль Пуль. Он был не только вторым человеком в Рейхсбанке, но и одновременно входил в совет директоров швейцарского Банка международных расчётов (БМР). Эта структура со штаб-квартирой в Базеле, основанная ещё в 1930 г., существует и поныне. И о ней стоит сказать особо.
Шифротелеграмма от советской резидентуры в Лондоне о золоте и тайных договорённостях немцев с англо-американцами.
Шифротелеграмма от советской резидентуры в Лондоне о золоте и тайных договорённостях немцев с англо-американцами.

Во время войны именно швейцарский БМР стал площадкой для сотрудничества Банка Англии, американского капитала во главе с банкирским домом Моргана и нацистским Рейхсбан*ком. То есть война войной, а бизнес шёл «по расписанию». Общая сумма проведённых через БМР операций достигала, по некоторым оценкам, 500 млрд долл. Германии нужно было покупать товары в Швеции и других нейтральных странах, для этого нацистам требовалась валюта. И БМР обменивал на валюту их золото, причём не только захваченное в покорённых Гитлером государ*ствах, но и добытое в концлагерях – Майданеке, Освенциме и др. Возможно, миллионы людей прогонялись через газовые камеры лишь для того, чтобы фашисты могли извлечь из их трупов золотые коронки.
Золотые коронки узников концлагерей переплавлялись в слитки золота Рейхсбанка.
Золотые коронки узников концлагерей переплавлялись в слитки золота Рейхсбанка.

«Стоматологическое» золото вместе с ювелирными украшениями, отобранными у узников и жителей захваченных территорий, переплавлялось в слитки по 20 кг. Общий объём драгметалла подсчитать трудно. Но, по имеющимся данным, только из Освенцима было поставлено 8 тонн золота. Судя по сообщению агента «Боба», «золотое сотрудничество» продолжалось вплоть до самого конца войны в 1945 г. И для западных партнёров рейха по бизнесу это страшное золото, похоже, совсем не пахло…
Кто платил зарплату нацистам?

Сотрудничать с нацистами западный капитал стал ещё в начале 1930-х. Банк Англии в 1932 г. финансировал избирательную кампанию Гитлера, фактически с помощью денег британского госбанка он и пришёл к власти. Щедро помогли ему и Морганы – одна из старейших и наиболее мощных финансовых групп США, имевшая тесное отношение к британской разведке.

Помощь «западных партнёров» нацистам была разноплановой. С одной стороны, американо-британский капитал инспирировал глубокий экономический кризис в Германии, следствием которого стал бешеный рост популярности Гитлера, обещавшего немцам скорейшее решение проблем с безработицей, бедностью и пр. С другой – это была прямая спонсорская поддержка НСДАП. Функционеры нацистской партии получали зарплату в валюте, которую им привозили из Швейцарии.
Румынско-германские войска 22 июня 1941 года на реке Прут, по которой с 1940 г. проходила совет- ско-румынская граница. Немецкое командование, не доверяя румынам, укрепляло их подразделения германскими солдатами и офицерами.
«Фюрер – неплохой парень». Как страны – союзники Гитлера искажают историю
Подробнее

В 1930 г. партия Гитлера заняла второе место на выборах в бундестаг, и развернулась колоссальная работа с целью помочь ей получить всю полноту власти. 4 января 1932 г. состоялась встреча управляющего Банком Англии Монтегю Нормана с Гитлером и тогдашним рейхсканцлером фон Папеном, на которой было заключено тайное соглашение о финансировании НСДАП. На встрече присутствовали также американские политики братья Даллесы – Аллен и Джон. Аллен Даллес много лет занимался связями с Третьим рейхом и был ключевым звеном в этой цепи. Неслучайно именно его союзники послали на тайные переговоры с нацистами в Швейцарию. 8 марта 1945 г. в Цюрихе на конспиративной квартире американского Управления стратегических служб (УСС), предтечи ЦРУ, Аллен Даллес, возглавлявший европейскую резидентуру УСС, встретился с одной из ключевых фигур в СС генералом Карлом Вольфом. Речь шла о возможности капитуляции вермахта в Северной Италии. Эти переговоры были отражены в фильме «Семнадцать мгновений весны», где Вольфа блестяще сыграл Василий Лановой. Но Даллеса и Вольфа тогда переиграла личная разведка Сталина.

Аллен Даллес.
Статья по теме
Человек, который не разрушил СССР. «План» и другие подвиги Аллена Даллеса
Братья Даллесы были связаны с ключевыми фигурами Банка Англии. Джон Фостер Даллес ещё с 1920-х гг. был тесно знаком с Ялмаром Шахтом, главой Рейхсбанка, именно он представил его Монтегю Норману, главе Банка Англии. В 1934 г. было заключено англо-германское соглашение, по которому Великобритания де-факто стала главным торговым партнёром фашистской Германии, обеспечивала ей поставки военной техники и т. д. А в 1938 г., после печально известного Мюнхенского сговора, именно Банк Англии помог Гитлеру продать золото, отобранное у Чехословакии. Этот факт подтверждается банковскими документами тех лет, которые недавно были опубликованы. В нынешних ценах это был почти 1 млрд фунтов. Помогая фюреру реализовать золото, английский капитал, по сути, участвовал в скупке краденого.

Против кого вкладывались?

Бросается в глаза одна деталь. Западный капитал начал действовать на германском направлении после того, как в 1929 г. Сталин разорвал заключённый Троцким грабительский договор о добыче золота с английской компанией «Лена Голдфилдс». По нему англичанам доставалось 93% прибыли от советских месторождений, а СССР – всего 7%. Именно после потери «советского клондайка» Лондон и начал массированно вкладывать средства в германских нацистов. Цель, на мой взгляд, была очевидной – с их помощью натравить Германию на сталинский СССР и снова прибрать к рукам то, что Сталин отобрал у англо*саксонского капитала. И если бы Сталин не переиграл их в дипломатической игре, если бы в 1939 г. не был заключён пакт Молотова – Риббентропа, то ситуация для нас могла бы оказаться совсем скверной. Западные державы и Германия напали бы на СССР вместе, и исход войны было бы сложно предсказать.

Подписание пакта Молотова-Риббентропа.
Статья по теме
Шесть вопросов историку о пакте Молотова-Риббентропа
Свои вложения в Гитлера британцы оправдали. Да, если бы Германия победила СССР, дивиденды от этих инвестиций, наверное, были бы больше. Но и так союзники внакладе не остались. К примеру, план Маршалла привёл к установлению полного контроля над Европой, которая вслед за Германией фактически потеряла свой суверенитет.

Всех тайн о сотрудничестве западного капитала с нацистами мы, скорее всего, уже не узнаем. Когда совет*ские войска штурмовали Берлин, практически все финансовые документы были уничтожены. Лишних свидетелей, которые могли бы что-то рассказать, тоже устранили. Но и тех крупиц информации, что сохранились, достаточно, чтобы мы знали правду о том, кто и какую роль сыграл в подготовке войны. И эту правду, в отличие от золота нацистов, уже не спрятать.

Святослав Князев, Максим Лобанов

18.04.2021, 05:26

https://russian.rt.com/science/article/848549-agressiya-germaniya-balkany
6 апреля 2021, 08:38

80 лет назад гитлеровская Германия при поддержке своих союзников из числа стран «оси» начала Балканскую кампанию, направленную против Югославии и Греции. На то, чтобы захватить всю материковую часть Балканского полуострова, нацистам понадобилось меньше месяца. По словам историков, агрессия на Балканах стала возможна в значительной мере из-за Мюнхенского сговора между западноевропейскими державами и Третьим рейхом, который развязал руки Адольфу Гитлеру и разрушил единство между восточноевропейскими государствами. Оккупация Балкан позволила Германии укрепить свой южный фланг, а также получить дополнительные ресурсы для нападения на Советский Союз и противостояния британским войскам в Средиземноморском регионе.

Боевые действия на Балканах в 1941 году © Wikimedia commons / Bundesarchiv, Bild

6 апреля 1941 года нацистская Германия и её союзники из числа стран «оси» начали агрессию против Югославии и Греции, известную также как Апрельская война. В результате этой кампании был оккупирован Балканский полуостров, а нацисты получили дополнительные ресурсы для действий против Советского Союза и Великобритании.
Причины войны

По словам историков, условия для нацистской агрессии на Балканах возникли в 1930-е годы. Ещё до прихода к власти Адольф Гитлер говорил о «расширении жизненного пространства» для германской нации, а изменение системы международных отношений негативно сказывалось на единстве восточноевропейских народов.
«Существовала так называемая малая Антанта — союз Чехословакии, Югославии и Румынии, созданный в 1920-е годы при поддержке французского правительства для поддержания порядка в регионе. Раздел Чехословакии в 1938—1939 годах разрушил этот союз и покончил со стабильностью в регионе. Таким образом, события апреля 1941 года — это одно из последствий Мюнхенского сговора. Кроме того, в самой Югославии с 1939 года начался внутренний национальный кризис, одним из проявлений которого стало провозглашение автономной Хорватской бановины», — рассказал в беседе с RT профессор кафедры всемирной и отечественной истории МГИМО Ярослав Вишняков.
Также по теме

«Чехословацкое оружие позволило нацистам нарастить мышцы»: как Мюнхенский сговор привёл к началу Второй мировой
80 лет назад в Мюнхене представители Великобритании, Франции, Германии и Италии подписали соглашение, позволившее Адольфу Гитлеру...
Негативно сказывалась на состоянии международной стабильности в регионе и позиция фашистской Италии, имевшей территориальные претензии к балканским государствам. В 1939 году официальный Рим аннексировал Албанию, а 28 октября 1940 года, рассчитывая на быструю победу, Италия объявила войну Греции. Однако итальянская армия натолкнулась на ожесточённое сопротивление со стороны греческих войск и после нескольких контрударов вынуждена была отступить на территорию Албании.
Вместе с тем, заручившись поддержкой со стороны албанских партизан, греки продвинулись на 25—60 км вглубь албанской территории. Попытки итальянского контрнаступления в начале 1941 года оказались безуспешными.
В свою очередь, Германия, находившаяся в союзе с Италией, рассматривала Балканы как ресурсную базу и важный плацдарм для дальнейшей агрессии в южном и восточном направлениях. Нацистским дипломатам удалось добиться присоединения к гитлеровскому блоку (странам «оси») граничащих с Югославией государств: Румынии, Венгрии и Болгарии. В ноябре 1940 года Гитлер подписал директиву о проведении «в случае необходимости» операции против Греции.
Власти Югославии пытались сохранить нейтралитет, но под давлением Берлина вынуждены были делать шаги навстречу Германии. 25 марта 1941 года официальный Белград подписал протокол о присоединении к «тройственному пакту», превратив Югославию в очередную страну «оси».
«В Югославии начались массовые акции протеста, в которых принимали участие как левые, так и прозападные силы. На этой волне группа ориентированных на Великобританию офицеров совершила в Югославии государственный переворот. 27 марта 1941 года правительство страны возглавил бывший командующий ВВС Душан Симович. Но новые власти некоторое время не принимали никаких мер для организации потенциального сопротивления Германии», — рассказал RT военный историк Юрий Кнутов.

Подразделение греческой армии во время весеннего наступления (весна 1941 года) в греко-итальянской войне © Wikimedia
Несмотря на отсутствие каких-либо угроз со стороны Белграда, сразу после мартовского переворота Гитлер заявил о необходимости уничтожить Югославию. Для этого решено было задействовать войска Италии и Венгрии, а также использовать румынскую и болгарскую территории. Одновременно нацисты решили нанести удар и по Греции. 3 апреля 1941 года в германские войска поступили конкретные указания по действиям на Балканах.
Балканская кампания

6 апреля 1941 года началась агрессия Германии и её союзников против Югославии и Греции. В нападении были задействованы около 80 дивизий: 32 немецкие, 43 итальянские и 10 венгерских бригад, примерно соответствовавших по численности пяти дивизиям. При этом германское командование было невысокого мнения о боеспособности итальянских частей и отводило им вспомогательные роли.
Оперативные планы югославской армии отставали от быстро меняющейся обстановки. «Скрытая мобилизация» в стране началась только 3 апреля и не была завершена к началу боевых действий. Войска были укомплектованы на 70—90% от штатов военного времени. Из 28 пехотных и трёх кавалерийских дивизий только 11 находились там, где им следовало быть по плану обороны.
Также по теме

«Потери были несопоставимы»: как Французская кампания гитлеровской Германии повлияла на ход Второй мировой войны
10 мая 1940 года нацистские войска развернули масштабное наступление на территории Западной Европы. Несмотря на преимущество союзников...
«Несмотря на то что югославская армия в численном отношении была достаточно сильна, технически она была далека от совершенства», — отметил в разговоре с RT Ярослав Вишняков.
Моторизованных частей в армии Югославии не было, на вооружении находились лишь 110 устаревших танков и порядка 400 самолётов, из которых лишь 50% относились к современным типам.
Большая же часть греческих войск находилась в Албании, на итальянском фронте. Для оказания поддержки Греции на Балканы был спешно переброшен британский экспедиционный корпус, состоявший из двух пехотных дивизий, танковой бригады и девяти авиаэскадрилий. Но это не спасло ситуацию.
Основные боевые действия на начальном этапе войны развернулись в Македонии. Югославские войска здесь не уступали по численности немецким, но 500 нацистским танкам югославы могли противопоставить всего 30 противотанковых орудий.
Уже в первый день нацисты продвинулись на 30—50 км. К исходу второго дня югославские войска в Македонии были разбиты, а основные пути сообщения между Югославией и Грецией — заблокированы.

Немецкие солдаты в Югославии © Wikimedia commons
Западнее Софии гитлеровцы прорвали 400-километровую линию фронта, которую прикрывали всего пять югославских дивизий. За три дня нацисты продвинулись почти на 200 км, заняли Ниш и создали угрозу Белграду.
Параллельно в Югославии начались выступления националистических сил, а в Хорватии и Словении был запущен процесс создания ориентированных на Берлин политических образований.
«Армия Югославии была многонациональной, представители несербского народа не хотели воевать за Югославию. В армии и обществе не было согласия по многим политическим и религиозным вопросам», — рассказал RT специалист-историк Музея Победы Александр Михайлов.
10 апреля 1941 года началась вторая фаза операции против Югославии — массированное наступление по всей территории страны. Всего за пять дней нацисты разгромили югославские части на территории Хорватии и Словении. Войска Югославии отступили в Южную Сербию, Герцеговину и Черногорию. Немецкие, венгерские и итальянские силы теснили их со всех сторон.
13 апреля гитлеровцы заняли Белград. Большая часть правительства покинула страну. 17 апреля бывший министр иностранных дел Александр Цинцар-Маркович подписал акт о безоговорочной капитуляции югославской армии.

Немецкие солдаты в разрушенном Белграде © Wikimedia commons
Греческие войска, используя горный рельеф, оказывали нацистам ожесточённое сопротивление. Но быстрое продвижение немецких войск в югославской Македонии поставило греков в сложное положение. 9 апреля немцы овладели городом Салоники, а в середине апреля вышли в тыл греческой армии «Западная Македония», изолировав её от войск, находящихся в центре страны. 18 апреля, посчитав положении Греции безнадёжным, покончил с собой премьер-министр страны Александрос Коризис.
Британский корпус за пять дней боёв отступил на 150 км и 20 апреля был сконцентрирован в районе Фермопил. Греческое командование в это время подписало перемирие с руководством дивизии СС «Адольф Гитлер». А 23 апреля 1941 года Греция капитулировала официально. Основные силы британской армии в конце апреля были эвакуированы с материковой Греции.
По словам историков, для захвата материковой части Балканского полуострова нацистам потребовалось всего 24 дня. Немцы при этом потеряли 2,5 тыс. убитыми, 3 тыс. пропавшими без вести и 6 тыс. ранеными. Войска стран «оси» захватили в плен 375 тыс. югославских и 225 тыс. греческих военнослужащих. Британцы потеряли на Балканах убитыми и ранеными около 12 тыс. человек.

Десантирование немецкой армии на Крит © Wikimedia commons
20 мая — 1 июня 1941 года нацисты провели воздушно-десантную операцию «Меркурий» по захвату острова Крит. Они оккупировали остров, но потеряли при этом около 7,4 тыс. человек убитыми и ранеными. В дальнейшем гитлеровцы не решались на проведение столь масштабных авиадесантных операций.
Балканский полуостров был поделён между странами «оси» на оккупационные зоны и марионеточные государства.
«Захват Югославии стал важным этапом в истории Второй мировой войны. Он позволил немцам укрепиться в этом регионе и диктовать свои условия на политической арене не только среди новых побеждённых стран, но и среди своих союзников. Германия укрепила свой южный фланг и получила доступ к ресурсам Балкан. Румынским нефтепромыслам больше не угрожала британская авиация», — пояснил Александр Михайлов.
Однако, по словам историка, на Балканах возник один из крупнейших очагов партизанского движения, отвлекавший на себя значительные силы гитлеровского блока.

Югославские партизаны перед обрушением моста © Wikimedia commons
Как отметил Юрий Кнутов, в югославской и сербской историографии существует мнение, что боевые действия на Балканах оттянули начало войны Германии с Советским Союзом и якобы не позволили вермахту захватить Москву, так как на подходе к столице СССР немцы оказались с наступлением холодов. Однако Ярослав Вишняков с такой постановкой вопроса не согласен.
«Активные боевые действия Германии против Югославии продолжались около десяти дней, которые ничего не решали. План гитлеровского наступления был сорван в сражениях под Киевом и Минском героизмом советских солдат. В то же время сама по себе Балканская операция сыграла значимую роль, так как по её итогам существенно изменилась картина на средиземноморском театре боевых действий», — подытожил Вишняков.

Von-hoffmann

19.04.2021, 08:04

https://von-hoffmann.livejournal.com/866293.html
Mar. 11th, 2021 at 2:54 PM

Ленд-лиз (от англ. lend – давать взаймы и lease – сдавать в аренду, внаём) – государственная программа, по которой Соединённые Штаты Америки поставляли своим союзникам во Второй мировой войне боевые припасы, технику, продовольствие и стратегическое сырьё, включая нефтепродукты.

Концепция этой программы давала президенту Соединённых Штатов полномочия помогать любой стране, чья оборона признавалась жизненно важной для его страны. Закон о ленд-лизе, принятый Конгрессом США 11 марта 1941 года, предусматривал следующие условия:

поставленные материалы (машины, различная военная техника, оружие, сырьё, другие предметы), уничтоженные, утраченные и использованные во время войны, не подлежат оплате (статья 5);
переданное в рамках ленд-лиза имущество, оставшееся после окончания войны и пригодное для гражданских целей, будет оплачено полностью или частично на основе предоставленных Соединёнными Штатами долгосрочных кредитов (в основном беспроцентных займов);
в случае заинтересованности американской стороны, не разрушенные и не утраченные техника и оборудование должны быть возвращены после войны в США.
Первоначально, в программу ленд-лиза вовлекались страны Британской Империи и Китай. С ноября 1941 года к программе присоединили СССР, а к концу войны практически все союзники США стали её участниками. В 1942 году США подписали с Великобританией, Австралией, Новой Зеландией и «Свободной» Францией ещё одно соглашение, так называемый «Обратный» ленд-лиз. Согласно ему уже союзники предоставляли армии США товары, обслуживание и транспортные услуги, использование их военных баз.

Всего поставки по ленд-лизу составили около 50,1 млрд долларов США (612,88 млрд долларов в ценах 2008 года), из которых 31,4 млрд долларов было поставлено в Великобританию, 11,3 млрд – в СССР, 3,2 млрд – во Францию и 1,6 млрд – в Китайскую Республику. Обратный ленд-лиз составил 7,8 млрд долларов, из которых 6,8 млрд долларов пришлись на Великобританию и страны Содружества.

21 августа 1945 года президент Труман объявил об окончании программы ленд-лиза.

Найдено здесь: https://vk.com/anti_soviet_coalition2_0?w=wall-131617902_224671

Патриот Руси

20.04.2021, 07:22

https://nampuom-pycu.livejournal.com/304935.html
Пишет Патриот Руси (nampuom_pycu)
2019-05-10 14:44:00 2882
Назад Избранное Поделиться Отслеживать Пожаловаться Вперёд
Категории:
История
СССР

Спустя 43 года после начала войны, в 1984 году, Вячеслав Скрябин по кличке «Молотов» рассказал, что в 2 часа ночи 22 июня 1941 года, когда у Джугашвили шло совещание (а он любил проводить их по ночам), ему сообщили из наркомата иностранных дел, что германский посол Вернер фон дер Шуленбург хочет, чтобы Молотов срочно его принял у себя в кабинете.
Кабинет Скрябина (Молотова) располагался в том же самом здании, что и кабинет Джугашвили (Сталина), но в другом его крыле. Члены Политбюро оставались у Джугашвили. Между половиной третьего и тремя часами утра Шуленбург зачитал и вручил министру иностранных дел Молотову меморандум об объявлении Германией войны Советскому Союзу, о чём тот немедленно доложил Джугашвили. «В кабинет быстро вошел В.М. Молотов: – Германское правительство объявило нам войну. И.В. Сталин молча опустился на стул и глубоко задумался, Наступила длительная тягостная пауза…», – пишет Г.К. Жуков в своих «Воспоминаниях и размышлениях» (издание 1-е 1969 года, том 1-й, стр. 265). Произошло это, очевидно, ещё до начала военных действий.
Но «вождь», накануне пославший советскому посольству в Берлине телеграмму, предписывающую послу Деканозову безотлагательно встретиться с Риббентропом, сообщив ему о готовности вступить в переговоры с высшим руководством рейха на предмет уступок (транзита немецких войск через нашу территорию в Афганистан и Иран, а также передачи части земель бывшей Польши), подавленный объявлением войны, после совещания отправился отдыхать.
Маршал Г.К. Жуков писал: «22 июня в 3 ч. 15 мин. немцы начали боевые действия на всех фронтах, нанеся авиационные удары по аэродромам с целью уничтожения нашей авиации, по военно-морским базам и по ряду крупных городов в приграничной зоне. В 3 ч. 25 мин. Сталин был мною разбужен, и ему было доложено о том, что немцы начали войну, бомбят наши аэродромы, города и открыли огонь по нашим войскам. Мы с тов. С.К. Тимошенко просили разрешения дать войскам приказ о соответствующих ответных действиях. Сталин, тяжело дыша в телефонную трубку, в течение нескольких минут ничего не мог сказать, а на повторные вопросы ответил: «Это провокация немецких военных. Огня не открывать, чтобы не развязать более широких действий…» Свою мысль о провокации немцев Сталин вновь подтвердил, когда он прибыл в ЦК. Сообщение о том, что немецкие войска на ряде участков уже ворвались на нашу территорию, не убедило его в том, что противник начал настоящую и заранее подготовленную войну. До 6 ч. 30 мин. он не давал разрешения на ответные действия и на открытие огня…»
Политбюро ЦК ВКП(б) полагало логичным, чтобы с обращением о начале войны выступил Джугашвили, но он решил переложить ответственность, мотивировав это «неясностью обстановки». 22 июня 1941 года в 12:05 Скрябин (Молотов) вышел из кабинета Джугашвили (Сталина) с подготовленным текстом выступления и направился на Центральный телеграф, откуда осуществлялась трансляция. А по окончании трансляции, в 12:25 вернулся в кабинет «вождя».
Постановочное фото – москвичи слушают обращение о начале войны через уличный «громкоговоритель». В первый военный день в Москве на 12 часов дня (времени прямой трансляции речи наркома Молотова) было +24°C. На фото – люди в пальто, шапках, одним словом, одеты по осени, как в двадцатых числах сентября, когда, предположительно, этот снимок и сделан:

Скрябину (Молотову), спустя десятилетия, незачем было лгать, если бы составленный лично Джугашвили текст обращения о «нападении без объявления войны» соответствовал правде.
Германский посол на самом деле вручил ноту об объявлении войны до перехода немецких войск через границу СССР и даже за несколько минут до первых воздушных налётов.

Yarodom

21.04.2021, 08:09

http://yarodom.livejournal.com/2094346.html
June 22nd, 20:07

Ещё память о Войне

Никто не забыт, ничто не забыто... Памяти не доживших до Победы!
https://img-fotki.yandex.ru/get/362774/51667439.798/0_12ba2f_d479a1d7_XXL.jpg
Г. Зельма. "В первый день войны". Молдавия, 1941
NZrWIV5io0c
https://youtu.be/NZrWIV5io0c
Светлой Памяти павших в борьбе против фашизма. Минута молчания
https://img-fotki.yandex.ru/get/230197/51667439.798/0_12ba30_68ea8972_XXL.jpg
2. И. Шагин. "Москвичи слушают выступления В. Молотова по радио". 22 июня 1941 года.
https://img-fotki.yandex.ru/get/50388/51667439.798/0_12ba32_ea0f5803_XXL.jpg
3. Э. Евзерихин. "Обучение ополченцев". Лето 1941.
https://img-fotki.yandex.ru/get/108168/51667439.798/0_12ba33_9cff0def_XXL.jpg
4. Э. Евзерихин. "Обучение ополченцев". Лето 1941.
https://img-fotki.yandex.ru/get/366459/51667439.798/0_12ba34_74538e8e_XXL.jpg
5. Э. Евзерихин. "Ополченцы". Лето 1941
https://img-fotki.yandex.ru/get/231372/51667439.798/0_12ba35_9029a0c3_XXL.jpg
6. Э. Евзерихин. "Подписка на военный заем". 1941
https://img-fotki.yandex.ru/get/195518/51667439.798/0_12ba36_d837de55_XXL.jpg
7. Э. Евзерихин. "Санитарка". 1941
https://img-fotki.yandex.ru/get/249078/51667439.798/0_12ba31_92fb7214_XXL.jpg
8. И. Шагин. "Вместо мужей, ушедших на фронт". 1941
https://img-fotki.yandex.ru/get/232848/51667439.798/0_12ba37_2d9b6f92_XXL.jpg
9. Э. Евзерихин. "Первые трофеи". 1941
https://img-fotki.yandex.ru/get/236311/51667439.798/0_12ba38_46848628_XXL.jpg
10. Э. Евзерихин. "Первые трофеи". 1941
https://img-fotki.yandex.ru/get/5401/51667439.798/0_12ba3a_647c154f_XXL.jpg
11. Г. Зельма. "Жители Одессы наблюдают за воздушным боем". Одесса, 1941
https://img-fotki.yandex.ru/get/249078/51667439.798/0_12ba3b_561debe2_XXL.jpg
12. Г. Зельма. "Одесса". сентябрь 1941 года

13. А. Шайхет. "Парад на Красной площади 7 ноября 1941 года"
https://img-fotki.yandex.ru/get/151986/51667439.798/0_12ba3c_4ca660bb_XXL.jpg
14. А. Шайхет. Казачья конница под Москвой. 1942
https://img-fotki.yandex.ru/get/197756/51667439.798/0_12ba3d_967862b6_XXL.jpg
15. Г. Зельма. "У Вечного огня"

Yarodom

21.04.2021, 08:10

http://aloban75.livejournal.com/3331637.html
June 22nd, 21:01

«Внимание! Говорит Москва! Заявление советского правительства. Граждане и гражданки Советского Союза, сегодня, 22 июня, в 4 часа утра, без объявления войны германские войска напали на нашу страну...» Из сообщения советского радио о нападении Германии на СССР.
http://fanstudio.ru/archive/20170710/TV8UOge0.jpg
1. Раздача противогазов на площади Маяковского в Москве. 23 июня 1941 - 30 сентября 1941. Шайхет Аркадий Самойлович.
http://fanstudio.ru/archive/20170710/FoBWB9Dv.jpg
2. Брестская крепость. Первые дни войны. 22 - 30 июня 1941. Неизвестный автор.
http://fanstudio.ru/archive/20170710/ryVu3o8e.jpg
3. Москва. 1941 г. Устинов Александр Васильевич.
http://fanstudio.ru/archive/20170710/fWwg1Ym0.jpg
4. «В Ленинград пришла война». Обстрел улицы Достоевского. 1941 г. Тарасевич Всеволод Сергеевич.
http://fanstudio.ru/archive/20170710/LcdBGV4s.jpg
5. Аэростат у Большого театра. 1941 г. Грановский Наум Самойлович.
https://img-fotki.yandex.ru/get/217607/225044291.64c/0_1a34d7_4746e0a_orig.jpg
6. Объявление о начале Великой Отечественной войны. Улица 25-го Октября. 22 июня 1941. Халдей Евгений Ананьевич.
http://fanstudio.ru/archive/20170710/SHtF69F8.jpg
7. Первые дни войны, мобилизация в РККА. 22 - 30 июня 1941. Устинов Александр Васильевич.
http://fanstudio.ru/archive/20170710/27C6Xgew.jpg
8. Бойцы всевобуча идут по улице Москвы, сентябрь 1941. Шагин Иван Михайлович.
http://fanstudio.ru/archive/20170710/A5X5o7MZ.jpg
9. «Ополченцы под Москвой. Отряд самокатчиков». 1941 г. Шайхет Аркадий Самойлович.
http://fanstudio.ru/archive/20170711/LRqCh6Mn.jpg
10. «Депо имени Ильича. Строят бронепоезд», ноябрь 1941. Шагин Иван Михайлович.
http://fanstudio.ru/archive/20170711/FpBBUVAz.jpg
11. «Делают мины для фронта», октябрь - декабрь 1941. Шагин Иван Михайлович.
http://fanstudio.ru/archive/20170711/57d5ufl2.jpg
12. Зенитчики на крыше здания. 1941 г. Кнорринг Олег Борисович.
http://fanstudio.ru/archive/20170711/vK36b5mZ.jpg
13. Воины народного ополчения. Занятия по изучению приемов штыкового боя в первом батальоне 1-го Московского коммунистического полка.24 октября 1941 г. Вдовенко Борис Евгеньевич.
https://img-fotki.yandex.ru/get/6623/225044291.64c/0_1a34df_43a2309f_orig.jpg
14. «Резервы идут на фронт». 1941 г. Шайхет Аркадий Самойлович.
http://fanstudio.ru/archive/20170711/RS7VelGq.jpg
15. Рытье противотанковых рвов под Москвой, сентябрь - октябрь 1941. Бальтерманц Дмитрий Николаевич.
http://fanstudio.ru/archive/20170711/QtEf1m5K.jpg
16. «Горечь отступления». 18 июля 1941 - 11 августа 1941. Халип Яков Николаевич.
http://fanstudio.ru/archive/20170711/vlcKkdCb.jpg
17. Скот, угоняемый колхозниками из прифронтовых районов, сентябрь - октябрь 1941. Хандогин Николай Иванович.
http://fanstudio.ru/archive/20170711/tYrkmC90.jpg
18. Бомбоубежище на станции метро «Маяковская». Раздача молока. 22 июля 1941 - 31 января 1942. Шайхет Аркадий Самойлович.
https://img-fotki.yandex.ru/get/232848/225044291.64c/0_1a34e4_90aad436_orig.jpg
19. Бомбардировщики, сентябрь - декабрь 1941. Неизвестный автор.
http://fanstudio.ru/archive/20170711/dHUfFSOW.jpg
20. Девушки замаскировывают самолет. 22 июня 1941 - 30 сентября 1941. Евзерихин Эммануил Ноевич.
http://fanstudio.ru/archive/20170711/VkBHBf1u.jpg
21. Бой за деревню. 1941 г. Бальтерманц Дмитрий Николаевич.
http://fanstudio.ru/archive/20170711/mPLsw4uy.jpg
22. Военная дорога. 1941 г. Бальтерманц Дмитрий Николаевич.
http://fanstudio.ru/archive/20170711/GsNmtC3z.jpg
23. На Мурманском направлении, июль 1941. Халдей Евгений Ананьевич.

Все фото взяты с ресурса История России в фотографиях.

Михаил Мельтюхов

22.04.2021, 08:54

https://rg.ru/2016/06/16/rodina-sssr-germaniya.html
16.06.2016 00:00
Рубрика: "Родина"

Текст: (доктора исторических наук)
Родина - №616 (6)
https://cdnimg.rg.ru/img/content/126/37/51/nemcy1_d_850.jpg
Немецкие войска переходят советскую границу (1941 год). Фото: ТАСС
При отсутствии сухопутного фронта в Европе германское руководство приняло решение о разгроме Советского Союза в ходе кратковременной кампании летом - осенью 1941 года. Для достижения этой цели на границе с СССР была развернута наиболее боеспособная часть вооруженных сил Германии1.

Вермахт

Для операции "Барбаросса" из имевшихся в вермахте 4 штабов групп армий было развернуто 3 ("Север", "Центр" и "Юг") (75%), из 13 штабов полевых армий - 8 (61,5%), из 46 штабов армейских корпусов - 34 (73,9%), из 12 моторизованных корпусов - 11 (91,7%). Всего для Восточной кампании было выделено 73,5% общего количества имевшихся в вермахте дивизий. Большая часть войск имела боевой опыт, полученный в предыдущих военных кампаниях. Так, из 155 дивизий в военных действиях в Европе в 1939-1941 гг. участвовали 127 (81,9%), а остальные 28 были частично укомплектованы личным составом, также имевшим боевой опыт. В любом случае это были наиболее боеспособные части вермахта (см. таблицу 1). Военно-воздушные силы Германии развернули для обеспечения операции "Барбаросса" 60,8% летных частей, 16,9% войск ПВО и свыше 48% войск связи и прочих подразделений.
https://cdnimg.rg.ru/pril/article/126/37/51/tab1.jpg
Сателлиты Германии

Вместе с Германией к войне с СССР готовились ее союзники: Финляндия, Словакия, Венгрия, Румыния и Италия, которые выделили для ведения войны следующие силы (см. таблицу 2). Кроме того, Хорватия выделила 56 самолетов и до 1,6 тыс. человек. К 22 июня 1941 г. на границе не было словацких и итальянских войск, которые прибыли позднее. Следовательно, в развернутых там войсках союзников Германии находилось 767 100 человек, 37 расчетных дивизий, 5502 орудия и миномета, 306 танков и 886 самолетов.

Всего же силы Германии и ее союзников на Восточном фронте насчитывали 4 329,5 тыс. человек, 166 расчетных дивизий, 42 601 орудие и миномет, 4364 танка, штурмовых и самоходных орудий и 4795 самолетов (из которых 51 находился в распоряжении главного командования ВВС и вместе с 8,5 тыс. человек личного состава ВВС в дальнейших расчетах не учитывается).
https://cdnimg.rg.ru/pril/article/126/37/51/tab2.jpg
Красная армия

Вооруженные силы Советского Союза в условиях начавшейся войны в Европе продолжали увеличиваться и к лету 1941 г. были крупнейшей армией мира (см. таблицу 3). В пяти западных приграничных округах дислоцировались 56,1% частей сухопутных войск и 59,6% частей ВВС. Кроме того, с мая 1941 г. началось сосредоточение на Западном театре военных действий (ТВД) 70 дивизий второго стратегического эшелона из внутренних военных округов и с Дальнего Востока. К 22 июня в западные округа прибыло 16 дивизий (10 стрелковых, 4 танковые и 2 моторизованные), в которых насчитывалось 201 691 человек, 2746 орудий и 1763 танка.

Группировка советских войск на Западном ТВД была достаточно мощной. Общее соотношение сил к утру 22 июня 1941 г. представлено в таблице 4, судя по данным которой противник превосходил Красную армию лишь по численности личного состава, ибо его войска были отмобилизованы.
https://cdnimg.rg.ru/pril/article/126/37/51/tab3.jpg
Обязательные уточнения

Хотя приведенные выше данные и дают общее представление о силе противостоящих группировок, следует учитывать, что вермахт завершил стратегическое сосредоточение и развертывание на ТВД, тогда как в Красной армии этот процесс находился в самом разгаре. Как образно описал эту ситуацию А.В. Шубин, "с Запада на Восток с большой скоростью двигалось плотное тело. С Востока не торопясь выдвигалась более массивная, но более рыхлая глыба, масса которой нарастала, но недостаточно быстрыми темпами"2. Поэтому следует рассмотреть соотношение сил еще на двух уровнях. Во-первых, это соотношение сил сторон на различных стратегических направлениях в масштабе округ (фронт) - группа армий, а во-вторых, на отдельных оперативных направлениях в приграничной полосе в масштабе армия - армия. При этом в первом случае учитываются только сухопутные войска и ВВС, а для советской стороны еще пограничные войска, артиллерия и авиация ВМФ, но без сведений по личному составу флота и внутренних войск НКВД. Во втором случае для обеих сторон учитываются только сухопутные войска.
https://cdnimg.rg.ru/pril/article/126/37/51/tab4.jpg
Северо-Запад

На Северо-Западном направлении друг другу противостояли войска немецкой группы армий "Север" и Прибалтийского особого военного округа (ПрибОВО). Вермахт имел довольно значительное превосходство в живой силе и некоторое в артиллерии, но уступал в танках и авиации. Однако следует учитывать, что непосредственно в 50км приграничной полосе располагалось лишь 8 советских дивизий, а еще 10 находились в 50-100 км от границы. В результате на направлении главного удара войскам группе армий "Север" удалось добиться более благоприятного соотношения сил (см. таблицу 5).
https://cdnimg.rg.ru/pril/article/126/37/51/tab5.jpg
Западное направление

На Западном направлении противостояли друг другу войска германской группы армий "Центр" и Западного особого военного округа (ЗапОВО) с частью сил 11-й армии ПрибОВО. Для германского командования это направление было главным в операции "Барбаросса", и поэтому группа армий "Центр" была сильнейшей на всем фронте. Здесь было сосредоточено 40% всех германских дивизий, развернутых от Баренцева до Черного моря (в том числе 50% моторизованных и 52,9% танковых) и крупнейший воздушный флот люфтваффе (43,8% самолетов). В полосе наступления группы армий "Центр" в непосредственной близости от границы находилось лишь 15 советских дивизий, а 14 располагались в 50-100 км от нее. Кроме того, на территории округа в районе Полоцка сосредоточивались войска 22й армии из Уральского военного округа, из состава которой к 22 июня 1941 г. прибыли на место 3 стрелковые дивизии,и 21-й мехкорпус из Московского военного округа - общей численностью 72 016 человек, 1241 орудие и миномет и 692 танка. В итоге содержащиеся по штатам мирного времени войска ЗапОВО уступали противнику только в личном составе, но превосходили его в танках, самолетах и незначительно в артиллерии. Однако, в отличие от войск группы армий "Центр", они не завершили сосредоточения, что позволяло громить их по частям.

Группа армий "Центр" должна была осуществить двойной охват войск ЗапОВО, расположенных в Белостокском выступе, ударом от Сувалок и Бреста на Минск, поэтому основные силы группы армий были развернуты на флангах. С юга (от Бреста) наносился главный удар. На северном фланге (Сувалки) была развернута 3-я танковая группа вермахта, которой противостояли части 11-й армии ПрибОВО. В полосе советской 4-й армии были развернуты войска 43-го армейского корпуса 4й немецкой армии и 2-я танковая группа. На этих участках противник смог добиться значительного превосходства (см. таблицу 6).
https://cdnimg.rg.ru/pril/article/126/37/51/tab6.jpg
Юго-Запад

На Юго-Западном направлении группе армий "Юг", объединявшей германские, румынские, венгерские и хорватские войска, противостояли части Киевского особого и Одесского военных округов (КОВО и ОдВО). Советская группировка на Юго-Западном направлении была сильнейшей на всем фронте, поскольку именно она должна была наносить главный удар по противнику. Однако и здесь советские войска не завершили сосредоточения и развертывания. Так, в КОВО в непосредственной близости от границы находилось лишь 16 дивизий, а 14 располагались в 50-100 км от нее. В ОдВО в 50-км приграничной полосе находилось 9 дивизий, а 6 располагались в 50-100-км полосе. Кроме того, на территорию округов прибывали войска 16-й и 19-й армий, из состава которых к 22 июня сосредоточилось 10 дивизий (7 стрелковых, 2 танковых и 1 моторизованная) общей численностью 129 675 человек, 1505 орудий и минометов и 1071 танк. Даже не будучи укомплектованными по штатам военного времени, советские войска превосходили группировку противника, которая имела лишь некоторое превосходство в живой силе, но значительно уступала в танках, самолетах и несколько меньше в артиллерии. Но на направлении главного удара группы армий "Юг", где советской 5-й армии противостояли части 6-й немецкой армии и 1-я танковая группа, противнику удалось добиться лучшего для себя соотношения сил (см. таблицу 7).
https://cdnimg.rg.ru/pril/article/126/37/51/tab7.jpg
Ситуация на Севере

Самым благоприятным для Красной армии было соотношение на фронте Ленинградского военного округа (ЛВО), где ему противостояли финские войска и части германской армии "Норвегия". На Крайнем Севере войскам советской 14-й армии противостояли германские части горнопехотного корпуса "Норвегия" и 36-го армейского корпуса, и здесь противник имел превосходство в живой силе и незначительное в артиллерии (см. таблицу 8). Правда, следует учитывать, что, поскольку военные действия на советско-финляндской границе начались в конце июня - начале июля 1941 г., обе стороны наращивали свои силы, и приведенные данные не отражают численности войск сторон к началу боевых действий.
https://cdnimg.rg.ru/pril/article/126/37/51/tab8.jpg
Итоги

Таким образом, германское командование, развернув на Восточном фронте основную часть вермахта, не смогло добиться подавляющего превосходства не только в полосе всего будущего фронта, но и в полосах отдельных групп армий. Однако Красная армия не была отмобилизована и не закончила процесс стратегического сосредоточения и развертывания. Вследствие этого части первого эшелона войск прикрытия значительно уступали противнику, войска которого были развернуты непосредственно у границы. Подобное расположение советских войск позволяло громить их по частям. На направлениях главных ударов групп армий германскому командованию удалось создать превосходство над войсками Красной армии, которое было близко к подавляющему. Наиболее благоприятное соотношение сил сложилось для вермахта в полосе группы армий "Центр", поскольку именно на этом направлении наносился главный удар всей Восточной кампании. На остальных направлениях, даже в полосах армий прикрытия, сказывалось советское превосходство в танках. Общее соотношение сил позволяло советскому командованию не допустить превосходства противника даже на направлениях его главных ударов. Но в действительности произошло обратное.

Так как советское военно-политическое руководство не верно оценивало степень угрозы германского нападения, Красная армия, начав в мае 1941 г. стратегическое сосредоточение и развертывание на Западном ТВД, которое должно было завершиться к 15 июля 1941 г., оказалась 22 июня застигнута врасплох и не имела ни наступательной, ни оборонительной группировки. Советские войска не были отмобилизованы, не имели развернутых тыловых структур и лишь завершали создание органов управления на ТВД. На фронте от Балтийского моря до Карпат из 77 дивизий войск прикрытия Красной армии в первые часы войны отпор врагу могли оказать лишь 38 не полностью отмобилизованных дивизий, из которых лишь некоторые успели занять оборудованные позиции на границе. Остальные войска находились либо в местах постоянной дислокации, либо в лагерях, либо на марше. Если же учесть, что противник сразу бросил в наступление 103 дивизии, то понятно, что организованное вступление в сражение и создание сплошного фронта советских войск было крайне затруднено. Упредив советские войска в стратегическом развертывании, создав мощные оперативные группировки своих полностью боеготовых сил на избранных направлениях главного удара, германское командование создало благоприятные условия для захвата стратегической инициативы и успешного проведения первых наступательных операций.
https://cdnimg.rg.ru/i/gallery/2b8c25f6/1_e5ab6082.jpg
Фоторепортаж: 1941 год

Примечания
1. Подробнее см.: Мельтюхов М.И. Упущенный шанс Сталина. Схватка за Европу 1939-1941 гг. (Документы, факты, суждения). 3-е изд., исправ. и доп. М., 2008. С. 354-363.
2. Шубин А.В. Мир на краю бездны. От глобального кризиса к мировой войне. 1929-1941 годы. М., 2004. С. 496.

Фукидид

23.04.2021, 11:00

https://www.alexanderyakovlev.org/fond/issues-doc/1012037
Документ № 604

22.06.1941

22 июня 1941 г. в 3 часа 10 минут УНКГБ по Львовской области передало по телефону в НКГБ УССР следующее сообщение:
«Перешедший границу в районе Сокаля немецкий ефрейтор показал следующее: фамилия его Лисков Альфред Германович, 30 лет, рабочий, столяр мебельной фабрики в г. Кольберг (Бавария), где оставил жену, ребенка, мать и отца.
Ефрейтор служил в 221-м саперном полку 15-й дивизии. Полк расположен в селе Целенжа, что в 5 км севернее Сокаля. В армию призван из запаса в 1939 г.
Считает себя коммунистом, является членом Союза красных фронтовиков, говорит, что в Германии очень тяжелая жизнь для солдат и трудящихся.
Перед вечером его командир роты лейтенант Шульц отдал приказ и заявил, что сегодня ночью после артиллерийской подготовки их часть начнет переход Буга на плотах, лодках и понтонах.
Как сторонник Советской власти, узнав об этом, решил бежать к нам и сообщить».

Опубликовано: Известия ЦК КПСС. 1990 г. № 4.

Геродиан

24.04.2021, 04:46

https://www.alexanderyakovlev.org/fond/issues-doc/1012039
22.06.1941

Передаю приказ Наркомата обороны для немедленного исполнения1:
1. В течение 22–23 июня 1941 г. возможно внезапное нападение немцев на фронтах ЛВО, ПрибОВО, ЗапОВО, КОВО, ОдВО. Нападение может начаться с провокационных действий.
2. Задача наших войск — не поддаваться ни на какие провокационные действия, могущие вызвать крупные осложнения.
Одновременно войскам Ленинградского, Прибалтийского, Западного, Киевского и Одесского военных округов быть в полной боевой готовности, встретить возможный внезапный удар немцев или их союзников.
ПРИКАЗЫВАЮ:
а) в течение ночи на 22 июня 1941 г. скрытно занять огневые точки укрепленных районов на государственной границе;
б) перед рассветом 22 июня 1941 г. рассредоточить по полевым аэродромам всю авиацию, в том числе и войсковую, тщательно ее замаскировать;
в) все части привести в боевую готовность. Войска держать рассредоточено и замаскировано;
г) противовоздушную оборону привести в боевую готовность без дополнительного подъема приписного состава. Подготовить все мероприятия по затемнению городов и объектов;
д) никаких других мероприятий без особого распоряжения не проводить.

Тимошенко
Жуков
Павлов
Фоминых
Климовских

ЦА МО РФ. Ф. 208. Оп. 2513. Д. 71. Л. 69. Машинопись. Подлинник. Автограф.
Имеются пометы: «Поступила 22 июня 1941 г. в 01-45», «Отправлена 22 июня 1941 г. в 02-25–02-35».

Геродот

25.04.2021, 06:51

https://www.alexanderyakovlev.org/fond/issues-doc/1012040

[не позднее 22.06.1941]

б/н

Около 12 000 немецких солдат переброшены из Норвегии в Финляндию и сейчас расположены в районе Соданкюля—Кемиярви—Рованиеми—Рануа с направлением на юго-восток.
Эти войска не имеют дивизионной артиллерии, но располагают полковой артиллерией, зенитными и противотанковыми орудиями. Части полностью механизированы, однако сведений о наличии бронеавтомобилей или танков — нет.
В настоящее время 18 германских пароходов выгружают войска и снаряжение в финских портах. Войска эти численностью около 12 000 человек немедленно отправляются в северном направлении.
Портами разгрузки являются: Або — 1 пароход; Каско — 1 пароход; Вааза — 10 пароходов; Оулу — 3 парохода; Якобштадт — 3 парохода.
Части СС дивизии передвинулись из Соданкюля через Кемиярви.
Сейчас в Финляндии находятся две немецкие дивизии, которые расположены в кругу радиусом около 100 миль с центром в Рованиеми.
Одна дивизия находится в море на пути из Осло.

ЦА СВР РФ. Д. 21616. Т. 2. Л. 412. Машинопись. Незаверенная копия.
Имеются пометы.

День TV

26.04.2021, 06:50

9HepSJK_pNI
https://www.youtube.com/watch?v=9HepSJK_pNI

Публий Корнелий Тацит

27.04.2021, 07:06

https://www.alexanderyakovlev.org/fond/issues-doc/1012043
22.06.1941

7 ч. 15 мин.

№ 2

22 июня 1941 г. 04 часа утра немецкая авиация без всякого повода совершила налеты на наши аэродромы и города вдоль западной границы и подвергла их бомбардировке.
Одновременно в разных местах германские войска открыли артиллерийский огонь и перешли нашу границу.
В связи с неслыханным по наглости нападением со стороны Германии на Советский Союз ПРИКАЗЫВАЮ:
1. Войскам всеми силами и средствами обрушиться на вражеские силы и уничтожить их в районах, где они нарушили советскую границу.
2. Разведывательной и боевой авиацией установить места сосредоточения авиации противника и группировку его наземных войск.
Мощными ударами бомбардировочной и штурмовой авиации уничтожить авиацию на аэродромах противника и разбомбить группировки его наземных войск.
Удары авиацией наносить на глубину германской территории до 100–150 км.
Разбомбить Кенигсберг и Мемель.
На территорию Финляндии и Румынии до особых указаний налетов не делать.

ТИМОШЕНКО
МАЛЕНКОВ
ЖУКОВ

ЦА МО РФ. Ф. 132а. Оп. 2642. Д. 41. Лл. 1–2. Машинопись. Незаверенная копия.

Тит Ливий

28.04.2021, 07:46

https://www.alexanderyakovlev.org/fond/issues-doc/1012045
22.06.1941

Шуленбург, явившийся на прием в сопровождении советника Хильгера, сказал, что он с самым глубоким сожалением должен заявить, что еще вчера вечером, будучи на приеме у наркома т. Молотова, он ничего не знал. Сегодня ночью, говорит он, было получено несколько телеграмм из Берлина. Германское правительство поручило ему передать Советскому правительству следующую ноту.
«Ввиду нетерпимой далее угрозы, создавшейся для германской восточной границы вследствие массированной концентрации и подготовки всех вооруженных сил Красной Армии, Германское правительство считает себя вынужденным немедленно принять военные контрмеры.
Соответственная нота одновременно будет передана Деканозову в Берлине».
Шуленбург говорит, что он не может выразить свое подавленное настроение, вызванное неоправданным и неожиданным действием своего правительства. Посол говорит, что он отдавал все свои силы для создания мира и дружбы с СССР.
Тов. Молотов спрашивает, что означает эта нота?
Шуленбург отвечает, что, по его мнению, это начало войны.
Тов. Молотов заявляет, что никакой концентрации войск Красной Армии на границе с Германией не производилось. Проходили обычные маневры, которые проводятся каждый год, и если бы было заявлено, что почему-либо маневры, по территории их проведения, нежелательны, можно было бы обсудить этот вопрос. От имени Советского правительства должен заявить, что до последней минуты Германское правительство не предъявляло никаких претензий к Советскому правительству. Германия совершила нападение на СССР, несмотря на миролюбивую позицию Советского Союза, и тем самым фашистская Германия является нападающей стороной. В четыре часа утра германская армия произвела нападение на СССР без всякого повода и причины. Всякую попытку со стороны Германии найти повод к нападению на СССР считаю ложью или провокацией. Тем не менее факт нападения налицо.
Шуленбург говорит, что он ничего не может добавить к имеющимся у него инструкциям. Он, Шуленбург, не имеет инструкций по поводу техники эвакуации сотрудников посольства и представителей различных германских фирм и учреждений. Посол просит разрешить эвакуировать германских граждан из СССР через Иран. Выезд через западную границу невозможен, так как Румыния и Финляндия совместно с Германией тоже должны выступить. Шуленбург просит к проведению эвакуации германских граждан отнестись возможно лояльнее и заверяет, что сотрудники советского посольства и советских учреждений в Германии встретят со стороны германского правительства самое лояльное отношение по части эвакуации и просит сообщить, какое лицо будет выделено по осуществлению техники этого дела.
Тов. Молотов заявляет Шуленбургу, что поскольку к сотрудникам советского посольства и советских учреждений в Германии будет проявлено лояльное отношение, на что т. Молотов надеется, то и в части германских граждан будет проявлено такое же отношение. Для осуществления эвакуации т. Молотов обещает выделить соответствующее лицо.
Тов. Молотов спрашивает: «Для чего Германия заключала пакт о ненападении, когда так легко его порвала?»
Шуленбург отвечает, что он не может ничего добавить к сказанному им.
В заключение беседы Шуленбург говорит, что он в течение 6 лет добивался дружественных отношений между СССР и Германией, но против судьбы ничего не может поделать.

Записал Гостев

Заявление Шуленбурга в 5 час. 30 мин. 22 июня 1941 г.
Ввиду нетерпимой далее угрозы, создавшейся для германской восточной границы вследствие массированной концентрации и подготовки всех вооруженных сил Красной Армии, Германское правительство считает себя вынужденным немедленно принять военные контрмеры.
Соответственная нота одновременно будет передана Деканозову в Берлине.

АВП РФ. Ф. 06. Оп. 3. П. 1. Д. 5. Лл. 12–15.

Публий Корнелий Тацит

29.04.2021, 05:01

https://www.alexanderyakovlev.org/fond/issues-doc/1012047

Группа армий «Центр»
Расположение штаба
Оперативный отдел (1-а)

22.06.41 г.

исх. № 1/41 8-00

4-я Армия

Наступление продолжается успешно. В общем отмечается слабое сопротивление противника. По-видимому, противник на всех участках застигнут врасплох.
Мосты через р. Зап. Буг: мост у Кодень, ж.-д. мост у Бреста и мост в районе Фроналув взяты нашими войсками. Наши авангарды к 6.00 достигли общей линии 4–5 км восточнее реки Зап. Буг (восточнее границы).
Сопротивление в Бресте оказывается главным образом в городской части — в крепости.
Постройка мостов ведется строительными частями всех корпусов.
Внезапность достигается непрерывными сильными ударами по арьергардам противника. До сих пор отмечается незначительная активность авиации противника. Сбит один наш самолет-разведчик.
9-я Армия
Начало атаки — в соответствии с планом. Наступление развивается планомерно по всему фронту.
Преждевременно перешедшие в наступление на Августов подразделения 800-го полка особого назначения были противником отброшены назад.
Общая оценка противника.
На всем фронте наступления армии противник до сих пор оказывает незначительное сопротивление. Встречается лишь местами противодействие легкой артиллерии.
На участке 8-го армейского корпуса отмечается действие одной тяжелой артиллерийской батареи противника.
К 5.30 войска вышли на рубеж:
42-й армейский корпус — Купнина, опушка леса западнее Червоное. В Винцента продолжается незначительное сопротивление противника. Граево взято. ДОТ перед Граево еще не захвачены;
20-й армейский корпус — 162-я пехотная дивизия захватила северную окраину Августов. Имеющаяся там переправа не разрушена. 256-я пехотная дивизия достигла дорог Августов, Гродно южнее Красно и своим левым флангом подходит к Курьянка. Бронепоезд № 1 стоит в 3 км от границы, так как железнодорожное полотно требует перешивки на другую колею;
8-й армейский корпус — 8-я пехотная дивизия, преодолев сильное сопротивление противника на высоте западнее Богатыри—Лесне, вышла на дорогу Курьянка, Сопоцкин в районе Голынка. В Марковцы продолжается бой, 28-я пехотная дивизия находится на полпути между границей и Сопоцкин. 161-я пехотная дивизия вышла на высоту с отм. 118 (3 км западнее Шабаны), Моцевичи.
3-я танковая группа
К 5.30 достигла рубежа: 5 км юго-западнее Копцово, Лаздия, Осова (9 км юго-западнее Калвария), Граужины (12 км восточнее оз. Виштитер-Зее).
39-й моторизованный корпус к 4.45 частями обеих танковых дивизий вышел в район Кирсна. К 6.15 достиг района Мурганинкай (5 км юго-западнее Калвария).
Мосты у Свентоянск и через реку Неман в районе Меречь и Алитус до сих пор не разрушены.
Население уходит на восток.

ЦА МО РФ. Ф. 500. Оп. 12454. Д. 134. Лл. 143–144.

Фукидид

30.04.2021, 07:19

https://www.alexanderyakovlev.org/fond/issues-doc/1012049
22.06.1941

Секретно

Министр иностранных дел Чиано вызвал меня в 12 час. дня и сделал мне заявление от имени Итальянского правительства следующего содержания:
«Ввиду сложившейся ситуации, в связи с тем, что Германия объявила войну СССР, Италия, как союзница Германии и как член Тройственного пакта, также объявляет войну Советскому Союзу с момента вступления германских войск на советскую территорию, т.е. с 5.30 22 июня».
Чиано указал далее, что относительно обмена посольствами будет в дальнейшем согласовано между правительством Италии и правительством СССР через соответствующих посредников, которые будут защищать интересы вышеуказанных государств.
Отвечая на заявление Чиано, я указал, что немедленно сообщу своему правительству о сделанном им мне заявлении.
После возвращения из МИД, здание советского посольства было оцеплено итальянской полицией и выезд из посольства был запрещен.

Н. Горелкин

АВП РФ. Ф. 06. П. 16. Д. 205. Л. 71.

Фукидид

30.04.2021, 07:19

— дипломат. Родился в Москве. Окончил Московский энергетический институт. С 8 октября 1939 г. по 22 июня 1941 г. полномочный представитель — Чрезвычайный и Полномочный Посол СССР в Италии. В 1941–1942 гг. директор Подольского завода «Винилпровод» (Московская область). В 1944–1952 гг. чрезвычайный и полномочный посланник СССР в Уругвае.

Фукидид

30.04.2021, 07:22

(18.03.1903–11.01.1944) — итальянский политик и дипломат, зять Муссолини. Родился в Ливорно. Получил юридическое образование. С 1925 г. в посольстве Италии в Рио-де-Жанейро. С 1927 г. 1-й секретарь посольства в Пекине, затем переведен в Буэнос-Айрес. С июня 1930 г. генеральный консул в Шанхае. В 1932 г. посланник в Пекине, секретарь посольства Италии в Ватикане. С 1933 г. начальник пресс-службы Министерства иностранных дел. С 1935 г. министр пропаганды. Участник кампании в Эфиопии (1935), капитан, летчик 4-й бомбардировочной эскадрильи «Ла Дисперата». В 1936–1943 гг. министр иностранных дел. С 1943 г. вел активную деятельность по выходу Италии из войны. С февраля 1943 г. посол в Ватикане. 24 июля 1943 г. на Большом фашистском совете поддержал резолюцию об отстранении Муссолини от должности. 28 августа 1943 г. с семьей бежал в Германию. Арестован немцами и депортирован на территорию Итальянской социальной республики. На суде в Вероне 10 июня 1944 г. приговорен к смертной казни. Расстрелян.

Геродиан

01.05.2021, 06:23

https://www.alexanderyakovlev.org/fond/issues-doc/1012050

[...] «Германский народ, национал-социалисты! После тяжелых размышлений, когда я был вынужден молчать в течение долгих месяцев, наконец наступил момент, когда я могу говорить с полной откровенностью...
... принимая на себя тяжелые обязательства, я служу делу мира в этом районе...
... Москва предательски нарушила условия, которые составляли предмет нашего пакта о дружбе. Делая все это, правители Кремля притворялись до последней минуты, симулируя позицию мира и дружбы, так же, как это было в отношении Финляндии и Румынии. Они сочинили опровержение, производившее впечатление невинности. В то время как до сих пор обстоятельства заставляли меня хранить молчание, теперь наступил момент, когда выжидательная политика является не только грехом, но и преступлением, нарушающим интересы германского народа, а следовательно, и всей Европы. Сейчас приблизительно 160 русских дивизий находятся на нашей границе. В течение ряда недель происходили непрерывные нарушения этой границы, причем не только на нашей территории, но и на крайнем севере Европы и в Румынии. Советские летчики развлекались тем, что не признавали границ, очевидно, чтобы нам доказать таким образом, что они считают себя уже хозяевами этих территорий. Ночью 18 июня русские патрули снова проникли на германскую территорию и были оттеснены лишь после продолжительной перестрелки. Теперь наступил час, когда нам необходимо выступить против этих иудейско-англосаксонских поджигателей войны и их помощников, а также евреев из московского большевистского центра.
Осуществляется концентрация войск, которая по своим масштабам и по своему территориальному охвату является величайшей, какая когда-либо имела место в мире. Сотрудничая со своими финскими товарищами, соратники победителей Нарвика держат берега Ледовитого океана. Германские дивизии под командованием победителя Норвегии охраняют финляндскую землю вместе с героями финляндских битв за освобождение, действующими под руководством своего маршала. От Восточной Пруссии до Карпат располагаются формирования германского восточного фронта. На берегах Прута, на нижнем течении Дуная до берегов Черного моря находятся германские и румынские солдаты под командованием генерала Антонеску, главы румынского государства: в задачу этого фронта входит уже не защита отдельных стран, а обеспечение безопасности Европы и, следовательно, защита всех стран Европейского континента. Таким образом, я решил сегодня передать судьбу государства и нашего народа в руки наших солдат. Да поможет нам Бог в этой важнейшей борьбе!»

ГА РФ. Ф. 4459. Оп. 26. Д. 2. Лл. 52–65.

Фукидид

02.05.2021, 03:06

https://www.alexanderyakovlev.org/fond/issues-doc/1012051
22.06.1941

1. По просьбе Баггалея я принял его в 12 часов дня. Баггалей, сославшись на сообщения английского радио о нападении Германии на СССР, попросил меня информировать его о ходе событий.
Я кратко проинформировал Баггалея.
Баггалей заявил, что он еще не получил инструкций от своего правительства, но учитывая изменившуюся обстановку, заявил он, можно было бы установить сотрудничество, в известной мере, до получения инструкций от его правительства.
На мой вопрос, в чем это сотрудничество могло бы выразиться, Баггалей сослался на беседу Идена с Майским, во время которой Иден заявил, что в случае, если Германия нападет на СССР, то английские воздушные силы могли бы оказать помощь СССР путем бомбардировки германских вооруженных сил на Ближнем Востоке. Английское правительство могло бы оказать помощь в снабжении СССР через Владивосток или Персидский залив, а также для оказания помощи советскому командованию послать в СССР английских офицеров, имеющих опыт борьбы против германских танков.
Я заявил Баггалею, что его сообщение передам своему правительству и, если получу соответствующие указания, то поставлю Баггалея в известность.
2. Баггалей заявил, что в дипломатических кругах в Москве обсуждается вопрос о том, что Советское правительство предполагает выехать из Москвы. Лично Баггалей не верит этим слухам, но, если бы в действительности возник вопрос об эвакуации Советского правительства из Москвы, то он выражает уверенность в том, что Английское посольство будет своевременно информировано для того, чтобы сделать необходимые приготовления для отъезда вместе с Советским правительством.
Я заявил Баггалею, что впервые слышу о слухах, распространяемых в дипкорпусе о якобы имеющемся намерении Советского правительства эвакуироваться из Москвы. Советское правительство не собирается уезжать из Москвы.
3. Сегодня утром поездом № 19 из Москвы выехали в Баку для проследования в Иран жены и дети служащих Английского посольства. Вместе с ними выехали 2–3 служащих посольства. Этот поезд направляется через Харьков, Ростов и Баку. Жены служащих посольства обеспокоены тем, что поезд может подвергнуться бомбардировке, что в связи с этим нельзя ли договориться с железнодорожным ведомством о направлении этого поезда в более восточном направлении в тот же пункт назначения.
Я ответил Баггалею, что, по-видимому, поезд может проследовать безопасно по своему маршруту до пункта назначения, что мы можем установить наблюдение за прохождением этого поезда.
4. Баггалей заявил, что в настоящих условиях было бы крайне желательно в интересах СССР и Англии установить между Москвой и Лондоном радиотелеграфную связь. В настоящее время в Тегеране находится крупный английский специалист радиотелеграфного дела Корригол, который может быть вызван посольством для технической помощи в установлении радиотелеграфной связи между Москвой и Лондоном.
Я обещал Баггалею выяснить технические возможности установления радиотелеграфной связи и поставить его в известность.
5. Баггалей заявил, что в настоящих условиях он считал бы необходимым познакомиться и установить контакт с т. Молотовым.
Я обещал Баггалею довести его просьбу до сведения т. Молотова.
В конце беседы Баггалей заметил, что из сообщений английского радио он не мог точно установить, находится ли Финляндия и Румыния в состоянии войны с СССР или Германия напала на СССР одна?
Я ответил Баггалею, что нападение на советские границы было с территории Румынии и Финляндии.
Во время беседы с Баггалеем началось выступление по радио т. Молотова, Баггалей попросил разрешения прослушать выступление т. Молотова. В моем кабинете Баггалей прослушал речь т. Молотова; его переводчик перевел основные положения речи т. Молотова. Баггалей попросил, не могу ли предоставить ему полный текст речи т. Молотова.
Я ответил Баггалею, что сейчас не имею полного текста речи т. Молотова, но что по радио будет еще передаваться речь т. Молотова и что она будет напечатана.

При беседе присутствовал т. Гусев.

Вышинский

АВП РФ. Ф. 07. Оп. 2. П. 9. Д. 20. Лл. 39–41. Машинопись. Заверенная копия.
Указана рассылка: Сталину, Молотову, Ворошилову, Кагановичу, Микояну.

Геродот

03.05.2021, 06:31

https://www.alexanderyakovlev.org/fond/issues-doc/1012053

22.06.1941

№ 3

Карта 1 000 0001.

1. Противник, нанося удары из Сувалковского выступа на Олита и из района Замостье на фронте Владимир-Волынский, Радзехов, вспомогательные удары в направлениях Тильзит, Шауляй и Седлец, Волковыск, в течение 22.6, понеся большие потери, достиг небольших успехов на указанных направлениях.
На остальных участках госграницы с Германией и на всей госгранице с Румынией атаки противника отбиты с большими для него потерями.
2. Ближайшей задачей войск на 23–24.6 ставлю:
а) концентрическими сосредоточенными ударами войск Северо-Западного и Западного фронтов окружить и уничтожить сувалкскую группировку противника и к исходу 24.6 овладеть районом Сувалки;
б) мощными концентрическими ударами механизированных корпусов, всей авиации Юго-Западного фронта и других войск 5 и 6А окружить и уничтожить группировку противника, наступающую в направлении Владимир-Волынский, Броды. К исходу 24.6 овладеть районом Люблин.
3. ПРИКАЗЫВАЮ:
а) Армиям Северного фронта продолжать прочное прикрытие госграницы. Граница слева — прежняя.
б) Армиям Северо-Западного фронта, прочно удерживая побережье Балтийского моря, нанести мощный контрудар из района Каунас во фланг и тыл сувалкской группировки противника, уничтожить ее во взаимодействии с Западным фронтом и к исходу 24.6 овладеть районом Сувалки.
Граница слева — прежняя.
в) Армиям Западного фронта, сдерживая противника на варшавском направлении, нанести мощный контрудар силами не менее двух мехкорпусов и авиации фронта во фланг и тыл сувалкской группировки противника, уничтожить ее совместно с Северо-Западным фронтом и к исходу 24.6 овладеть районом Сувалки.
Граница слева — прежняя.
г) Армиям Юго-Западного фронта, прочно удерживая госграницу с Венгрией, концентрическими ударами в общем направлении на Люблин силами 5 и 6А, не менее пяти мехкорпусов и всей авиации фронта, окружить и уничтожить группировку противника, наступающую на фронте Владимир-Волынский, Крыстынополь, к исходу 26.6 овладеть районом Люблин. Прочно обеспечить себя с краковского направления.
д) Армиям Южного фронта не допустить вторжения противника на нашу территорию. При попытке противника нанести удар в черновицком направлении или форсировать pp. Прут и Дунай мощными фланговыми ударами наземных войск во взаимодействии с авиацией уничтожить его; двумя мехкорпусами в ночь на 23.6 сосредоточиться в районе Кишинев и лесов северо-западнее Кишинева.
4. На фронте от Балтийского моря до госграницы с Венгрией разрешаю переход госграницы и действия, не считаясь с границей.
5. Авиации Главного Командования:
а) поддержать Северо-Западный фронт одним вылетом 1-го ав. корп. ДД и Западный фронт одним вылетом 3-го ав. корп. ДД на период выполнения ими задачи по разгрому сувалкской группировки противника;
б) включить в состав Юго-Западного фронта 18-ю авиадивизию ДД и поддержать Юго-Западный фронт одним вылетом 2-го ав. корпуса ДД на период выполнения им задачи по разгрому люблинской группировки противника;
в) 4-й ав. корпус ДД оставить в моем распоряжении в готовности содействовать главной группировке Юго-Западного фронта и частью сил Черноморскому флоту.

Народный комиссар обороны Союза ССР
Маршал Советского Союза
Тимошенко
Член Главного Военного Совета
Маленков
Начальник Генерального штаба Красной Армии
генерал армии Жуков

ЦА МО РФ. Ф. 48а. Оп. 1554. Д. 90. Лл. 260–262. Машинопись. Заверенная копия.
Имеется помета: «Отправлена в 21-15 22 июня 1941 г.».

Хронос

04.05.2021, 05:22

http://hrono.ru/dokum/194_dok/19401218barb.php
18 декабря 1940 г.

План "Барбаросса" - план нападения и ведения войны против Советского Союза - был утвержден Гитлером 18 декабря 1940 г. Германское командование рассчитывало провести операцию "Барбаросса" за 3 - 4 месяца.

(Извлечение)

Немецкие вооруженные силы должны быть готовы к тому, чтобы еще до окончания войны с Англией победить путем быстротечной военной операции Советскую Россию (вариант "Барбаросса").
Для этого армия должна будет использовать все состоящие в ее распоряжении соединения с тем лишь ограничением, что оккупированные области должны быть защищены от всяких неожиданностей. (...)
Приказ о наступлении на Советскую Россию я дам в случае необходимости за восемь недель перед намеченным началом операции. (...)
Особое внимание следует обратить на то, чтобы не было разгадано намерение произвести нападение.
Приготовления верховного главнокомандования должны вестись исходя из следующих основных положений:
Общая цель
Находящиеся в западной части России войсковые массы русской армии должны быть уничтожены в смелых операциях с глубоким продвижением танковых частей. Следует воспрепятствовать отступлению боеспособных частей в просторы русской территории.
Затем путем быстрого преследования должна быть достигнута линия, с которой русская авиация уже не будет в состоянии совершать нападения на германские области. Конечной целью операции является отгородиться от азиатской России по общей линии Архангельск — Волга. Таким образом, в случае необходимости остающаяся у России последняя промышленная область на Урале сможет быть парализована с помощью авиации.
В ходе этих операций Балтийский флот русских быстро потеряет свои опорные пункты и таким образом перестанет быть боеспособным. (...)

Предполагаемые союзники и их задачи

1. На флангах нашей операции мы можем рассчитывать на активное участие Румынии и Финляндии в войне против Советской России. (...)
2. Задача Румынии будет заключаться в том, чтобы совместно с наступающей там группой вооруженных сил сковать находящиеся против нее силы противника, а в остальном — вести вспомогательную службу в тыловом районе.
3. Финляндия должна будет прикрывать наступление немецкой десантной северной группы (части XXI группы), которая должна прибыть из Норвегии, а затем оперировать совместно с нею. Кроме того, на долю Финляндии возлагается ликвидация русских сил в Ханко.
4. Можно рассчитывать на то, что не позже, чем начнется операция, шведские железные дороги и шоссе будут предоставлены для продвижения немецкой северной группы.

Проведение операции
Армия в соответствии с вышеизложенными целями:

В районе военных действий, разделенном болотами р. Припя-ти на северную и южную половины, центр тяжести операции следует наметить севернее этой области. Здесь следует предусмотреть две армейские группы.
Южной из этих двух групп, образующей центр общего фронта, предстоит задача с помощью особо усиленных танковых и моторизованных частей наступать из района Варшавы и севернее ее и уничтожить русские вооруженные силы в Белоруссии. Таким образом должна быть создана предпосылка для проникновения больших сил подвижных войск на север с тем, чтобы во взаимодействии с северной армейской группой, наступающей из Восточной Пруссии в направлении Ленинграда, уничтожить войска противника, сражающиеся в Прибалтике. Лишь после обеспечения этой неотложной задачи, которая должна завершиться захватом Ленинграда и Кронштадта, следует продолжать наступательные операции по овладению важнейшим центром коммуникаций и оборонной промышленности - Москвой. (...)
Основной задачей армейской группы, расположенной южнее припятских болот, является наступление из района Люблина в общем направлении на Киев, чтобы мощными танковыми силами быстро продвинуться во фланг и в тыл русских сил и затем напасть на них при их отходе к Днепру. (...)
...Быстрое достижение Москвы. Захват этого города означает как с политической, так и с хозяйственной стороны решающий успех, не говоря уже о том, что русские лишаются важнейшего железнодорожного узла.
Воздушные вооруженные силы:
Их задача будет заключаться в том, чтобы по возможности парализовать и ликвидировать воздействие русской авиации, а также в том, чтобы поддерживать операции армии на ее решающих направлениях, а именно: центральной армейской группы и — на решающем фланговом направлении — южной армейской группы. Русские железные дороги должны быть перерезаны в зависимости от их значения для операции преимущественно на их важнейших ближайших объектах (мостах через реки) путем их захвата смелой высадкой парашютных и авиадесантных частей.
В целях сосредоточения всех сил для борьбы против неприятельской авиации и непосредственной поддержки армии не следует во время главных операций совершать нападения на оборонную промышленность. Только по окончании операции против средств сообщения такие нападения станут в порядок дня, и в первую очередь на Уральскую область.

Военно-морской флот:

Военно-морскому флоту в войне против Советской России предстоит задача, защищая собственное побережье, воспрепятствовать выходу неприятельских военно-морских сил из Балтийского моря. Ввиду того что по достижении Ленинграда-русский Балтийский флот потеряет свой последний опорный пункт и окажется в безвыходном положении, следует избегать перед этим более значительных морских операций. (...)
Число офицеров, привлекаемых для предварительной подготовки, должно быть как можно более ограниченным, в дальнейшем сотрудники должны привлекаться как можно позже и посвящены лишь в объеме, необходимом для непосредственной деятельности каждого отдельного лица. Иначе возникает опасность, что из-за огласки наших приготовлений, реализация которых пока вовсе еще не решена, могут возникнуть тяжелейшие политические и военные последствия...
Завизировали: Иодль, Кейтель.
Подписано: Гитлер.
Нюрнбергский процесс. Т. II.- С. 559 - 565. М. 1958.

Ниже приводится начальная часть "плана Барбаросса" в несколько ином его переводе, что может быть полезно для лучшего понимания нюансов:

Из директивы № 21. План "Барбаросса"
Ставка фюрера,
18 декабря 1940 г.
Германские вооруженные силы должны быть готовы разбить Советскую Россию в ходе кратковременной кампании еще до того, как будет закончена война против Англии. (Вариант "Барбаросса".)
Сухопутные силы должны использовать для этой цели все находящиеся в их распоряжении соединения, за исключением тех, которые необходимы для защиты оккупированных территорий от всяких неожиданностей. (...)
Приказ о стратегическом развертывании вооруженных сил против Советского Союза я отдам в случае необходимости за восемь недель до намеченного срока начала операции.
Приготовления, требующие более продолжительного времени, если они не начались, следует начать уже сейчас и закончить к 15.5.41 г.
Решающее значение должно быть придано тому, чтобы наши намерения напасть не были распознаны. (...)

1. Общий замысел

Основные силы русских сухопутных войск, находящиеся в Западной России, должны быть уничтожены в смелых операциях посредством глубокого, быстрого выдвижения танковых клиньев.
Отступление боеспособных войск противника на широкие просторы русской территории должно быть предотвращено.
Путем быстрого преследования должна быть достигнута линия, с которой русские военно-воздушные силы будут не в состоянии совершать налеты на имперскую территорию Германии.
Конечной целью операции является создание заградительного барьера против Азиатской России по общей линии Волга - Архангельск. Таким образом, в случае необходимости последний индустриальный район, остающийся у русских на Урале, можно будет парализовать с помощью авиации.
В ходе этих операций русский Балтийский флот быстро потеряет свои базы и окажется, таким образом, не способным продолжать борьбу.
Эффективные действия русских военно-воздушных сил должны быть предотвращены нашими мощными ударами уже в самом начале операции. (...)
Совершенно секретно! Только для командования: Стратегия фашистской Германии в войне против СССР: Документы и материалы. М., 1967. С. 149-153.
Здесь приводится по кн.: Хрестоматии по отечественной истории (1914 - 1945 гг) под редакцией А.Ф. Киселева, Э.М.Шагина. М. 1996

Хронос

05.05.2021, 04:27

http://hrono.ru/maps/1941vov.html
http://hrono.ru/maps/1941vov.gif

Voina_41_45

06.05.2021, 08:46

22 июня 1941 г.

Хронос

07.05.2021, 03:34

http://hrono.ru/dokum/194_dok/1941gitler.php
22 июня 1941 года

1).
Немецкий народ! Национал-социалисты! Одолеваемый тяжелыми заботами, я был обречен на многомесячное молчание. Но теперь настал час, когда я, наконец, могу говорить открыто.
Когда 3 сентября 1939 года Англия объявила войну Германскому Рейху, снова повторилась британская попытка сорвать любое начало консолидации и вместе с тем подъема Европы посредством борьбы против самой сильной в данное время державы континента.
Так некогда Англия после многих войн погубила Испанию. Так вела она войны против Голландии. Так сражалась позже с помощью всей Европы против Франции. И так на рубеже столетия она начала окружение тогдашней Германской империи, а в 1914 году — мировую войну.
Только из-за отсутствия внутреннего единства Германия потерпела поражение в 1918 году. Последствия были ужасны. После того, как первоначально было лицемерно объявлено, что борьба ведется только против кайзера и его режима, когда немецкая армия сложила оружие, началось планомерное уничтожение Германской империи. В то время, как казалось, дословно сбывается пророчество одного французского государственного деятеля 2), что в Германии 20 миллионов лишних людей, т.е. их нужно устранить с помощью голода, болезней или эмиграции, национал-социалистическое движение начало свою работу по объединению немецкого народа и тем самым положило путь к возрождению Империи.
Этот новый подъем нашего народа из нужды, нищеты и позорного неуважения к нему проходил под знаком чисто внутреннего воздержания. Англию, в частности, это никак не затрагивало и ничего ей не угрожало. Несмотря на это, моментально возобновилась вдохновляемая ненавистью политика окружения Германии. Изнутри и извне плелся известный нам заговор евреев и демократов, большевиков и реакционеров с единственной целью помешать созданию нового национального государства и снова погрузить Рейх в пучину бессилия и нищеты.
Кроме нас, ненависть этого международного всемирного заговора была обращена против тех народов, которым тоже не повезло, и они были вынуждены зарабатывать хлеб насущный в самой жестокой борьбе за существование. Прежде вcего, оспаривалось и даже формально запрещалось право Италии и Японии, как и Германии, на свою долю в богатствах этого мира. Союз этих наций был поэтому лишь актом самообороны против угрожавшей им эгоистической всемирной коалиции богатства и власти.
Ещё в 1936 году Черчилль заявил, по словам американского генерала Вуда, перед комитетом Палаты представителей США, что Германия снова становится слишком сильной и поэтому ее нужно уничтожить.
Летом 1939 года Англии показалось, что настал момент начать это вновь задуманное уничтожение с повторения широкомасштабной политики окружения Германии.
Систематическая кампания лжи, которая была организована с этой целью, была направлена на то, чтобы убедить другие народы, будто над ними нависла угроза, поймать их сначала в ловушку английских гарантий и обещаний поддержки 3), а потом, как накануне мировой войны, заставить их воевать против Германии.
Так Англии удалось с мая по август 1939 года распространить в мире утверждение, будто Германия непосредственно угрожает Литве, Эстонии, Латвии, Финляндии, Бессарабии, а также Украине. Часть этих стран с помощью подобных утверждений отклонили обещанные гарантии и они тем самым сделались частью фронта окружения Германии.
При этих обстоятельствах я, сознавая свою ответственность перед своей совестью и перед историей немецкого народа, счел возможным не только заверить эти страны и их правительства в лживости британских утверждений, но и, кроме того, специально успокоить самую сильную державу Востока с помощью торжественных заявлений о границах сфер наших интересов.
Национал-социалисты! Вы все, конечно, чувствовали тогда, что этот шаг был для меня горьким и трудным. Никогда немецкий народ не испытывал враждебных чувств к народам России. Только на протяжении двух последних десятилетий еврейско-большевистские правители Москвы старались поджечь не только Германию, но и всю Европу. Не Германия пыталась перенести свое националистическое мировоззрение в Россию, а еврейско-большевистские правители в Москве неуклонно предпринимали попытки навязать нашему и другим европейским народам свое господство, притом не только духовное, но, прежде всего, военное.
Но результатами деятельности этого режима во всех странах были только хаос, нищета и голод. В противовес этому я два десятилетия старался при минимальном вмешательстве и без разрушения нашего производства построить в Германии новый социалистический порядок, который не только ликвидировал безработицу, но и обеспечил благодаря повышению оплаты труда постоянный приток людей в сферу созидания.
Успехи этой политики новых экономических и социальных отношений в нашем народе, которые, планомерно преодолевая сословные и классовые противоречия, имеют своей конечной целью создание подлинного народного сообщества, уникальны во всем мире.
Поэтому в августе 1939 года для меня было таким трудным решение послать моего министра в Москву, чтобы попытаться там оказать противодействие британской политике окружения Германии. Я сделал это не только осознавая свою ответственность перед немецким народом, но, прежде всего, в надежде достичь в конечном счете продолжительной разрядки, которая могла бы уменьшить жертвы, которые потребовались бы от нас в противном случае.
После того как Германия в Москве торжественно признала указанные в договоре области и страны— за исключением Литвы — находящимися вне сферы каких бы то ни было германских политических интересов, было заключено еще особое соглашение на тот случай, если бы Англии действительно удалось подтолкнуть Польшу к войне против Германии. Но и в этом случае имело место ограничение немецких притязаний, которое никоим образом не соответствовало успехам немецкого оружия.
Национал-социалисты! Последствия этого договора, которого я сам хотел и который заключил в интересах немецкого народа, были особенно тяжелыми для немцев, живших в затронутых им странах. Более полумиллиона наших соплеменников — сплошь мелкие крестьяне, ремесленники и рабочие — были вынуждены чуть ли не за одну ночь покинуть свою бывшую родину, спасаясь от нового режима, который грозил им сначала беспредельной нищетой, а рано или поздно — полным истреблением. Несмотря на это, тысячи немцев исчезли! Было невозможно узнать что-либо об их судьбе или хотя бы местонахождении. Среди них было более 160 граждан Рейха.
Я молчал обо всем этом, потому что должен был молчать, потому что моим главным желанием было достичь окончательной разрядки и, если возможно, — длительного баланса интересов с этим государством.
Но еще во время наступления наших войск в Польше советские правители внезапно, вопреки договору, выдвинули притязания также на Литву.
Германский Рейх никогда не имел намерения оккупировать Литву и не только не предъявлял никаких подобных требований литовскому правительству, но, наоборот, отклонил просьбу тогдашнего литовского правительства 4) послать в Литву немецкие войска, поскольку это не соответствовало целям германской политики.
Несмотря на это, я согласился и на это новое русское требование. Но это было лишь началом непрерывной череды все новых и новых вымогательств.
Победа в Польше, достигнутая исключительно силами немецкой армии, побудила меня снова обратиться к западным державам с мирным предложением. Оно было отклонено международными и еврейскими поджигателями войны. Но причина его отклонения уже тогда заключалась в том, что Англия все еще надеялась, что ей удастся мобилизовать против Германии европейскую коалицию, включая балканские страны и Советскую Россию.
В Лондоне решили направить послом в Москву мистера Криппса. Он получил четкое задание при любых обстоятельствах восстановить отношения между Англией и Советской Россией и развивать их в английских интересах. О прогрессе этой миссии сообщала английская пресса, если тактические соображения не вынуждали ее к молчанию.
Осенью 1939 года и весной 1940 года первые последствия стали свершившимися фактами. Приступив к подчинению военной силой не только Финляндии, но и прибалтийских государств, Россия внезапно стала мотивировать эти действия столь же лживыми, как и смехотворным утверждением, будто эти страны нужно защищать от угрозы извне или предупредить ее. Но при этом могла иметься в виду только Германия, так как ни одна другая держава вообще не могла ни проникнуть в зону Балтийского моря, ни вести там войну. Несмотря на это, я опять смолчал. Но правители в Кремле сразу же пошли дальше.
В то время, как Германия войной 1940 года в соответствии с т.н. пактом о дружбе, далеко отодвинула свои войска от восточной границы и большей частью вообще очистила эти области от немецких войск, уже началось сосредоточение русских сил в таких масштабах, что это можно было расценивать только как умышленную угрозу Германии.
Согласно одному заявлению, сделанному тогда лично Молотовым, уже весной 1940 года только в прибалтийских государствах находились 22 русские дивизии.
Так как русское правительство само постоянно утверждало, что их призвало местное население, целью их дальнейшего пребывания там могла быть только демонстрация против Германии.
В то время, как наши солдаты 10 мая 1940 года сломили франко-британскую силу на Западе, сосредоточение русских войск на нашем восточном фронте постепенно принимало все более угрожающие размеры. Поэтому с августа 1940 года я пришел к выводу, что интересы Рейха будут нарушены роковым образом, если перед лицом этого мощного сосредоточения большевистских дивизий мы оставим незащищенными наши восточные провинции, которые и так уже не раз опустошались.
Произошло то, на что было направлено англо-советское сотрудничество, а именно: на Востоке были связаны столь большие немецкие силы, что руководство Германии не могло больше рассчитывать на радикальное окончание войны на Западе, особенно в результате действий авиации.
Это соответствовало цели не только британской, но и советской политики, ибо как Англия, так и Советская Россия хотели, чтобы эта война длилась как можно дольше, чтобы ослабить всю Европу и максимально обессилить ее.
Угрожающее наступление России также в конечном счете служило только одной задаче: взять в свои руки важную основу экономической жизни не только Германии, но и всей Европы или, в зависимости от обстоятельств, как минимум уничтожить её. Но именно Германский Рейх с 1933 года с бесконечным терпением старался сделать государства Юго-Восточной Европы своими торговыми партнерами. Поэтому мы были больше всех заинтересованы в их внутренней государственной консолидации и сохранении в них порядка. Вторжение России в Румынию и союз Греции с Англией угрожали вскоре превратить и эти территории в арену всеобщей войны.
Вопреки нашим принципам и обычаям я в ответ на настоятельную просьбу тогдашнего румынского правительства, которое само было повинно в таком развитии событий, дал совет ради мира уступить советскому шантажу и отдать Бессарабию.
Но румынское правительство считало, что сможет оправдать этот шаг перед своим народом лишь при том условий, если Германия и Италия в порядке возмещения ущерба, дадут как минимум гарантию нерушимости границ оставшейся части Румынии.
Я сделал это с тяжелым сердцем. Причина понятна: если Германский Рейх дает гарантию, это означает, что он за нее ручается. Мы не англичане и не евреи.
Я верил до последнего часа, что послужу делу мира в этом регионе, даже если приму на себя тяжелые обязательства. Но чтобы окончательно решить эти проблемы и уяснить русскую позицию по отношению к Рейху, испытывая давление постоянно усиливающейся мобилизации на наших восточных границах, я пригласил господина Молотова в Берлин.
Советский министр иностранных дел потребовал прояснения позиции или согласия Германии по следующим 4 вопросам:
1-й вопрос Молотова:
Будет ли германская гарантия Румынии в случае нападения Советской России на Румынию направлена также против Советской России?
Мой ответ:
Германская гарантия имеет общий и обязательный для нас характер. Россия никогда не заявляла нам, что, кроме Бессарабии, у нее вообще есть в Румынии еще какие-то интересы 7). Оккупация Северной Буковины уже была нарушением этого заверения. Поэтому я не думаю, что Россия теперь вдруг вознамерилась предпринять какие-то дальнейшие действия против Румынии.
2-й вопрос Молотова:
Россия опять ощущает угрозу со стороны Финляндии 8) и решила, что не будет этого терпеть. Готова ли Германия не оказывать Финляндии поддержки и, прежде всего, немедленно отвести назад немецкие войска, которые продвигаются к Киркенесу на смену прежним?
Мой ответ:
Германия по-прежнему не имеет в Финляндии никаких политических интересов, однако правительство Германского рейха не могло бы терпимо отнестись к новой войне России против маленького финского народа, тем более мы никогда не могли поверить в угрозу России со стороны Финляндии. Мы вообще не хотели бы, чтобы Балтийское море опять стало театром военных действий.
3-й вопрос Молотова:
Готова ли Германия согласиться с тем, что Советская Россия предоставит гарантию Болгарии и советские войска будут для этой цели посланы в Болгарию, причем он, Молотов, хотел бы заверить, что это не будет использовано как повод, например, для свержения царя?
Мой ответ:
Болгария — суверенное государство, и мне неизвестно, обращалась ли вообще Болгария к Советской России с просьбой о гарантии подобно тому, как Румыния обратилась к Германии. Кроме того, я должен обсудить этот вопрос с моими союзниками.
4-й вопрос Молотова:
Советской России при любых обстоятельствах требуется свободный проход через Дарданеллы, а для его защиты необходимо создать несколько важных военных баз на Дарданеллах и на Босфоре. Согласится с этим Германия или нет?
Мой ответ:
Германия готова в любой момент дать свое согласие на изменение статуса проливов, определенного соглашением в Монтрё 9) в пользу черногорских государств, но Германия не готова согласиться на создание русских военных баз в проливах.
Национал-социалисты! Я занял в данном вопросе позицию, которую только и мог занять как ответственный вождь Германского рейха и как сознающий свою ответственность представитель европейской культуры и цивилизации. Результатом стало усиление советской деятельности, направленной против Рейха, прежде всего, немедленно был начат подкоп под новое румынское государство, усилились и попытки с помощью пропаганды свергнуть болгарское правительство.
С помощью запутавшихся, незрелых людей из румынского Легиона удалось инсценировать государственный переворот 10), целью которого было свергнуть главу государства генерала Антонеску, ввергнуть страну в хаос и, устранив законную власть, создать предпосылки для того, чтобы обещанные Германией гарантии не могли вступить в силу.
Несмотря на это, я продолжал считать, что лучше всего хранить молчание.
Сразу же после краха этой авантюры опять усилилась концентрация русских войск на восточной границе Германии. Танковые и парашютные войска во все большем количестве перебрасывались на угрожающе близкое к германской границе расстояние. Германский Вермахт и германская родина знают, что еще несколько недель назад на нашей восточной границе не было ни одной немецкой танковой или моторизованной дивизии.
Но если требовалось последнее доказательство того, что, несмотря на все опровержения и маскировку, возникла коалиция между Англией и Советской Россией, то его дал югославский конфликт.
Пока я предпринимал последнюю попытку умиротворения Балкан и, разумеется, вместе с дуче предложил Югославии присоединиться к Тройственному пакту 11), Англия и Советская Россия совместно организовали путч 12), и за одну ночь устранили тогдашнее правительство, готовое к взаимопониманию. Сегодня об этом можно рассказать немецкому народу: антигерманский государственный переворот в Сербии произошел не только под английскими, но и, прежде всего, под советскими знаменами. Поскольку мы промолчали и об этом, советское руководство сделало следующий шаг. Оно не только организовало путч, но и несколько дней спустя заключило со своими новыми ставленниками известный договор о дружбе 13), призванный укрепить волю Сербии оказать сопротивление умиротворению на Балканах и натравить ее на Германию. И это не было платоническим намерением. Москва требовала мобилизации сербской армии.
Поскольку я продолжал считать, что лучше не высказываться, кремлевские правители сделали еще один шаг.
Правительство германского рейха располагает сегодня документами, из которых явствует, что Россия, чтобы окончательно втянуть Сербию в войну, обещало ей поставить через Салоники оружие, самолеты, боеприпасы и прочие военные материалы против Германии. И это происходило почти в тот самый момент, когда я еще советовал японскому министру иностранных дел д-ру Мацуоке добиваться разрядки с Россией, все еще надеясь послужить этим делу мира.
Только быстрый прорыв наших несравненных дивизий к Скопье 14) и занятие самих Салоник 15) воспрепятствовали осуществлению этого советско-англосаксонского заговора. Офицеры сербских ВВС улетели в Россию и были приняты там как союзники. Только победа держав Оси на Балканах сорвала план втянуть Германию этим летом в многомесячную борьбу на юго-востоке, а тем временем завершить сосредоточение советских армий, усилить их боевую готовность, а потом вместе с Англией, с надеждой на американские поставки, задушить и задавить Германский Рейх и Италию.
Тем самым Москва не только нарушила положения нашего пакта о дружбе, но и жалким образом его предала. И в то же время правители Кремля до последней минуты, как и в случаях с Финляндией и Румынией, лицемерно уверяли внешний мир в своем стремлении к миру и дружбе и составляли внешне безобидные опровержения.
Если до сих пор обстоятельства вынуждали меня хранить молчание, то теперь настал момент, когда дальнейшее бездействие будет не только грехом попустительства, но и преступлением против немецкого народа и всей Европы.
Сегодня на нашей границе стоят 160 русских дивизий. В последние недели имеют место непрерывные нарушения этой границы, не только нашей, но и на дальнем севере и в Румынии 16). Русские летчики забавляются тем, что беззаботно перелетают эту границу, словно хотят показать нам, что они уже чувствуют себя хозяевами этой территории. В ночь с 17 на 18 июня русские патрули снова вторглись на территорию рейха и были вытеснены только после длительной перестрелки. Но теперь настал час, когда необходимо выступить против этого заговора еврейско-англосаксонских поджигателей войны и тоже еврейских властителей большевистского центра в Москве.
Немецкий народ! В данный момент осуществляется величайшее по своей протяженности и объему выступление войск, какое только видел мир. В союзе с финскими товарищами стоят бойцы победителя при Нарвике 17) у Северного Ледовитого океана. Немецкие дивизии под командой завоевателя Норвегии 18) защищают вместе с финскими героями борьбы за свободу под командованием их маршала 19) финскую землю. От Восточной Пруссии до Карпат развернуты соединения немецкого восточного фронта. На берегах Прута и в низовьях Дуная до побережья Черного моря румынские и немецкие солдаты объединяются под командованием главы государства Антонеску.
Задача этого фронта уже не защита отдельных стран, а обеспечение безопасности Европы и тем самым спасение всех.
Поэтому я сегодня решил снова вложить судьбу и будущее Германского рейха и нашего народа в руки наших солдат. Да поможет нам Господь в этой борьбе!
Подпись:
АДОЛЬФ ГИТЛЕР
(см. примечание №20).

Примечания
1) Это обращение рейхсминистр д-р Геббельс зачитал 22 июня 1941 год в 5,30 утра в специальной передаче Великогерманского радио.
Одновременно Фюрер отдал приказ солдатам восточного фронта, почти буквально совпадавший с данным обращением, который заканчивался словами:
«Немецкие солдаты! Вы вступаете теперь в жестокую борьбу и на вас лежит тяжелая ответственность, ибо судьба Европы, будущее Германского Рейха, бытие нашего народа лежит отныне только в ваших руках. Да поможет вам в этой борьбе Господь Бог!»
2) Это сказал председатель Совета министров Франции Жорж Клемансо во время парижской мирной конференции в 1919 году в интервью одному французскому корреспонденту.
3) Британские гарантии были даны в 1939 году Польше (31 марта), Греции и Румынии (13 апреля), а также Турции (12 мая).
4) Председателем совета министров Литвы был бригадный генерал Ионас Церниус.
5) Мирное предложение было сделано 6 октября 1939 года.
6) Председателем министров Румынии был Георге Татареску (с 25 ноября 1939 года).
7) Нарком иностранных дел Молотов заявил на 6-й сессии Верховного Совета 29 марта 1940 года: «Между Советским Союзом и Румынией нерешенной и спорной проблемой остается бессарабский вопрос. Советское правительство никогда не признавало аннексию Бессарабии Румынией (весной 1920 года), но никогда и не высказывалось против с какими-то конкретными обязательствами».
8) Что касается финско-советского мирного договора от 12 марта 1940 года , по которому Финляндии пришлось уступить СССР большие части своей территории, то позже, как сказал финский президент Ристо Рюти в своей речи по радио 26 июня 1941 года, «представители Советского Союза выражали мнение, что этот договор гарантирует безопасность Ленинграда, для защиты которого Советский Союз предпринял военные действия. Советские делегаты на переговорах заверяли также, что этот мирный договор гарантирует безопасность мурманской железной дороги к северо-востоку от Ладоги, которую Советский Союз считал важной коммуникацией». Но советское правительство дезавуировало и эти заявления.
9) Соглашение о проливах, заключенное в Монтрё 20 июня 1936 года, регулировало прохождение торговых и военных судов через Дарданеллы.
10) Попытка путча в Румынии была предпринята «Железной гвардией» 23-24 января 1941 года.
11) Югославия присоединилась к Тройственному пакту 25 марта 1941 года.
II) Переворот в Югославии произошел 27 марта 1941 года. Правительство Цветковича было свергнуто.
13) Договор о дружбе между СССР и Югославией был заключен 5 апреля 1941 года.
14) В коммюнике германского Вермахта от 9 апреля 1941 г. сообщалось: «Мобильные войска и пехотные дивизии под командованием генерал-фельдмаршала Листа, выступив из Болгарии, прорвали югославскую оборону на границе, несмотря на трудные условия горной местности продвинулись на 100 км вглубь долины Ускюб (Скопле) и форсировали реку Вирдар, отрезав тем самым югославские войска от греко-английских».
15) Коммюнике Вермахта от 10 апреля 1941 г.: «Продвигающиеся из Югославии по долине реки Вирдар танковые части заняли Салоники».
16) Об этом говорилось в румынской ответной ноте на британский ультиматум от 30 ноября 1941 года, опубликованной 7 декабря: «После первых успехов агрессии СССР против Румынии (в июне 1940 года) провокации советского правительства не прекратились, в чем выразилось намерение СССР продолжать свою экспансию. Доказательством служат непрерывные вторжения русских самолетов, которые с апреля по июнь 1941 года, несмотря на все протесты Румынии, от двух до семи раз в день залетали на румынскую территорию, что свидетельствовало о подготовке военных операций, а также о сосредоточении огромных сил на северной и юго-восточной границе Румынии с явно наступательными целями. Имели место и постоянно провоцировавшиеся разведывательными отрядами конфликты. Советские вооруженные силы, стянутые на границу Румынии, насчитывали 30 пехотных дивизий, 8 кавалерийских дивизионов и 14 моторизованных бригад».
17) Генерал горнострелковых войск Эдуард Дитль, горный корпус которого с сентября 1940 по май 1941 года находился в Северной Норвегии, а позже в районе Киркинеса. 29 июня 1941 года этот корпус вступил в бой с советскими войсками. После того, как 15 января 1942 года Дитлю были починены все немецкие и финские войска в Северной Финляндии, Фюрер во время своего визита в Финляндию по случаю 75-летия маршала Маннергейма произвел его в генерал-полковники.
19) Барон Карл Густав Маннергейм, — его, как главнокомандующего финской армией, по случаю взятия Выборга 30 августа 1941 года. Фюрер в тот же день наградил рыцарским крестом, который по поручению Фюрера был вручен ему генералом Йодлем 4 сентября. В день 75-летия (4 июня 1942 года) Фюрер лично поздравил его и вручил ему большой золотой крест Ордена германского орла, высшую германскую награду.
20) О предыстории германо-советского конфликта Гитлер рассказал в речи перед своими старыми соратниками в пивной Лёвенбройкеллер в Мюнхене 8 ноября 1941 года:
«Когда мы вели наступление на Западе, Советская Россия начала наступление на Востоке. Был момент, когда мы имели в Восточной Пруссии три дивизии, тогда как Россия мобилизовала в прибалтийском регионе 22. И они усиливались из месяца в месяц. От нас это не укрылось. Мы могли точно установить, где, как и когда передвигается каждое отдельное соединение и делали это почти каждый месяц. С ,этцм была связана огромная работа на нашем фронте, что тоже не осталось без внимания. На протяжении нескольких месяцев русские начали строить и частично уже построили не сто, а 900 аэродромов. Нетрудно было понять, с какой целью происходит такое гигантское, выходящее за пределы воображения, массовое сосредоточение русских ВВС. Плюс к этому началось создание базы для наступления, базы столь мощной, что по одному этому можно было судить о масштабах готовящегося наступления. Параллельно в неслыханных размерах увеличилось производство вооружений. Строились новые заводы, о которых вы, товарищи, не имеете представления. Там, где два года назад была деревня, сегодня стоит завод, на котором работают 65.000 человек. Рабочие живут в землянках, только заводские корпуса и административные здания ГПУ спереди выглядят как дворцы, а сзади это тюрьмы с камерами для самых жестоких пыток. Параллельно с этим шла переброска войск к нашей границе не только изнутри страны, но даже с Дальнего Востока этой мировой империи. Число дивизий превысило 100, потом 120, 140, 150, 170.
Находясь под впечатлением этих данных, я пригласил тогда Молотова в Берлин. Вы знаете результаты берлинских переговоров (12-14 ноября 1940 года). Они не оставили никакого сомнения в том, что Россия решила начать наступление самое позднее осенью этого года, а, может быть, уже летом. От нас требовали, чтобы мы сами, так сказать, мирно открыли ворота для этого наступления. Но я не принадлежу к тем людям, которые, как скот, сами идут на бойню. Поэтому я тогда в Берлине быстро распрощался с Молотовым. Мне стало ясно, что жребий брошен и что события неизбежно примут самый трагический оборот.
Это подтверждалось деятельностью Советской России, прежде всего, на Балканах, той подпольной деятельностью, которую мы в Германии хорошо знаем по собственному опыту. Повсюду большевистские агенты, повсюду новые евреи и подрывная литература. Началась подпольная работа, которую вскоре уже нельзя было больше скрывать, да ее и не хотели скрывать. И у нас начали вести новую пропаганду. Правда, она не имела успеха — сказалась эффективность проделанной национал-социалистами работы.
Наконец, настал момент, когда о завершении русской подготовки к наступлению можно было судить по тому, что, за исключением пары дивизий вокруг Москвы, которые явно держали для защиты от собственного народа, и нескольких дивизий на Востоке, все остальные были на западном фронте. К тому же в Сербии разразилось организованное Россией известное вам восстание 27 марта 1941 года — путч, затеянный большевистскими агентами и английскими эмиссарами, и сразу же, 5 апреля 1941 года, был заключен пакт о дружбе между Россией и Сербией. Тогда г-н Сталин был убежден, что эта кампания, может быть, задержит нас на целый год и что тогда скоро наступит момент, когда он сможет, наконец, выступить на сцену, используя не оружие, а свой гигантский людской резервуар. Но сегодня я могу впервые сказать: мы знали об этом кое-что еще.
В 1939 году 4,9 и 30 июля 1940 года в Лондоне состоялись несколько т.н. закрытых заседаний британской Палаты общин, и на этих закрытых заседаниях г-н Черчилль, накачавшись виски, выражал свои мысли, свои надежды и в конце концов своё убеждение в том, что Россия дрейфует в сторону Англии и что он имеет абсолютно достоверные сведения от мистера Криппса, что максимум через год-полтора Россия выступит на сцену, поэтому нужно продержаться еще год-полтора. На этом основывалась непонятная тогда смелость этого господина. Но мы всё время были в курсе.
Я сделал из этого соответствующие выводы. Во-первых, нужно было освободиться на юго-восточном фланге. Сегодня, зная всё, что произошло, мы можем лишь поблагодарить Муссолини за то, что он еще 28 октября 1940 года вскрыл этот гнойник. Нам удалось еще весной за несколько недель окончательно решить эту проблему с помощью поддерживающих нас европейских государств (Венгрии, Румынии и Болгарии) и блестяще закончить кампанию занятием Крита 1 июня 1941 года, заперев тем самым Дарданеллы.
Я уже много говорил об успехах нашего Вермахта. В ходе этой кампании как сухопутные войска, так и авиация покрыли себя славой.
После этого я стал следить за каждым движением нашего великого противника на Востоке. С апреля по май я, можно сказать, непрерывно находился на наблюдательном пункте и отслеживал все процессы, исполненный решимости в любой момент, как только мне станет ясно, что противник готовится к наступлению, в случае необходимости опередить его на 24 часа.
В середине июня признаки стали угрожающими, а во второй половине июня не осталось никаких сомнений в том, что речь идет о неделях или даже днях. И тогда я отдал приказ выступить 22 июня. Поверьте мне, старые товарищи, это было самое трудное решение за всю мою жизнь, решение, о котором я знал, что оно втянет нас в очень тяжелую борьбу, но надеялся, что шансы выиграть ее тем больше, что быстрый мы опередим другую сторону.
Какова была тогда ситуация? Не Западе мы обеспечили свою безопасность. При этом я хотел бы сразу предупредить. В лагере наших противников есть гениальные политики, которые говорят теперь, что я знал, что на нас не нападут с Запада, поэтому осмелился начать наступление ва Востоке. Этим гениям я могу только сказать: они недооценивают мою осторожность. Я провел такую подготовку на Западе, что они могут начать в любой момент. Если господам англичанам захочется предпринять наступление в Норвегии, на побережье Германии, в Голландии, Бельгии или во Франции, мы можем только сказать: «Давайте! Вы уйдете еще быстрей, чем пришли». Мы привели сегодня эти побережья в иное состояние, нежели то, в каком они были еше год назад. Работа там была проведена с национал-социалистической основательностью. Руководил большей частью этой работой — достаточно назвать лишь одно имя — наш товарищ Тодг.
Разумеется, работы там продолжаются непрерывно. Вы знаете меня со времени основания партии. Я никогда не успокаиваюсь, и если где-нибудь стоят десять батарей, то к ним из предосторожности добавляются еще пять, а там, где стоят 15 — ещё пять и ещё, благо наши противники поставляют нам достаточное количество батарей.
Мы оставили везде достаточно сил, чтобы быть готовыми в любой момент отразить нападение. Его не произошло? Тем лучше. Я против кровопролития. Но если они придут, то, как уже сказано, уйдут еще быстрее. В этом мы уверены.
На Балканах мы также себя обезопасили. В Северной Африке нам также удалось совместными усилиями установить стабильный порядок. Финляндия изъявила готовность выступить на нашей стороне, Румыния тоже. Болгария также осознавала опасность и не делала ничего, что могло бы причинить нам вред. Венгрия тоже поняла, что наступает великий исторический час и приняла героическое решение. Так что, когда настало 22 июня, я, осознавая свою ответственность перед собственной совестью, решил предупредить нависшую угрозу, может быть, с опережением всего на несколько дней».

Франц Гальдер

08.05.2021, 04:58

http://militera.lib.ru/db/halder/1941_06.html

Утренние сводки {1} сообщают, что все армии, кроме 11-й [на правом фланге группы армий «Юг» в Румынии], перешли в наступление согласно плану{2}. Наступление наших войск, по-видимому, явилось для противника на всем фронте полной тактической внезапностью.
Пограничные мосты через Буг и другие реки всюду захвачены нашими войсками без боя и в полной сохранности. О полной неожиданности нашего наступления для противника{3}свидетельствует тот факт, что части были захвачены врасплох в казарменном расположении, самолеты стояли на аэродромах, покрытые брезентом, а передовые части, внезапно атакованные нашими войсками, запрашивали командование о том, что им делать. Можно ожидать еще большего влияния элемента внезапности на дальнейший ход событий в результате быстрого продвижения наших подвижных частей, для чего в настоящее время всюду есть полная возможность. Военно-морское командование также сообщает о том, что противник, видимо, застигнут врасплох. За последние дни он совершенно пассивно наблюдал за всеми проводившимися нами мероприятиями и теперь сосредоточивает свои военно-морские силы в портах, очевидно опасаясь мин.
11.00 — Паулюс сообщил о заявлении статс-секретаря Вейцзеккера. Англия, узнав о нашем нападении на Россию, сначала почувствует облегчение и будет радоваться «распылению наших сил»{4}. Однако при быстром продвижении германской армии ее настроение вскоре омрачится, так как в случае разгрома России наши позиции в Европе крайне усилятся.
Вопрос о готовности Англии к соглашению с нами он оценивает следующим образом: имущие классы Англии будут стремиться к соглашению, которое предоставило бы нам свободу действий на Востоке, при условии, конечно, что с нашей стороны последуют уступки в вопросе о Бельгии и. Голландии. Если это направление возьмет верх, то Черчиллю придется [26] уйти в отставку, так как он опирается на лейбористскую партию, которая в противоположность имущим классам не заинтересована в мире. Такой мир снова дал бы власть в руки имущих классов, в то время как лейбористская партия сама стремится к власти. Следовательно, она будет продолжать борьбу до тех пор, пока имущие классы не будут окончательно отстранены от власти. На каких условиях лейбористская партия пойдет на соглашение с Германией, сказать сейчас невозможно. Совершенно очевидно ее резко отрицательное отношение к национал-социализму, так как лейбористская партия находится под сильным влиянием евреев и связана с коммунистами. Во всяком случае, пока что лейбористская партия не склонна к какому-либо соглашению.
На Дальнем Востоке маловероятно, чтобы Япония выступила против Англии. Скорее, как Япония, так и Америка будут избегать втягивания в войну. Германия заинтересована в том, чтобы удержать их обеих от вступления в войну, так как в противном случае война станет необозрима по продолжительности и средствам ее ведения и заключение мира в будущем станет крайне сложной и трудной проблемой{5}.
Кинцель, Мацки:
а. Русская моторизованная псковская группа (оперативный резерв) обнаружена в 300 км южнее предполагавшегося ранее района ее сосредоточения. Она находится южнее Западной Двины! Это только выгодно для нас.
б. О подтверждении дислокации различных русских соединений.
Перехвачена русская радиограмма: «Штаб 3-й армии разбит. Пришлите истребители».
в. Положение в Сирии стало критическим{6}. Дамаск взят англичанами. Английские моторизованные соединения продвигаются с востока на Пальмиру.
12.00 — Поступили сведения о том, что русские восстановили свою международную радиосвязь, прерванную сегодня утром. Они обратились к Японии с просьбой представлять интересы России по вопросам политических и экономических отношений между Россией и Германией и ведут оживленные переговоры по радио с германским министерством иностранных дел.
Капитан 1 ранга Дойке доложил о боевых действиях на море. Русские проявляют пассивность.
13. 30 — Из оперативного отдела доложили:
а. Командование ВВС сообщило, что наши военно-воздушные силы уничтожили 800 самолетов противника (1-й воздушный флот — 100 самолетов, 2-й воздушный флот — 300 самолетов, 4-й воздушный флот — 400 самолетов). Нашей авиации удалось без потерь заминировать подходы к Ленинграду с моря. Немецкие потери составляют до сих пор 10 самолетов{7}. [27]
б. Командование группы армий «Юг» доложило, что наши патрули, не встретив сопротивления, переправились через Прут между Галацем и Хуши и между Хуши и Яссами. Мосты в наших руках.
Во второй половине дня поступили донесения об успешном продвижении наших войск, в особенности севернее Бреста (группа Гота) и на фронте 4-й танковой группы (Гёпнер).
Италия объявила войну России {8}.
Общая картина первого дня наступления представляется следующей:
Наступление германских войск застало противника врасплох. Боевые порядки противника в тактическом отношении не были приспособлены к обороне; Его войска в пограничной полосе были разбросаны на обширной территории и привязаны к районам своего расквартирования. Охрана самой границы была в общем слабой.
Тактическая внезапность привела к тому, что сопротивление противника в пограничной зоне оказалось слабым и неорганизованным, в результате чего нам всюду легко удалось захватить мосты через водные преграды и прорвать пограничную полосу укреплений на всю глубину (укрепления полевого типа).
После первоначального «столбняка», вызванного внезапностью нападения, противник перешел к активным действиям. Без сомнения, на стороне противника имели место случаи тактического отхода, хотя и беспорядочного. Признаков же оперативного отхода нет и следа. Вполне вероятно, что возможность организации такого отхода была просто исключена. Ряд командных инстанций противника, как, например, в Белостоке [штаб 10-й армии], полностью не знал обстановки, и поэтому на ряде участков фронта почти отсутствовало руководство действиями войск со стороны высших штабов.
Но даже независимо от этого, учитывая влияние «столбняка», едва ли можно ожидать, что русское командование уже в течение первого дня боев смогло составить себе настолько ясную картину обстановки, чтобы оказаться в состоянии принять радикальное решение.
Представляется, что русское командование благодаря своей неповоротливости в ближайшее время вообще не в состоянии организовать оперативное противодействие нашему наступлению{9}. Русские вынуждены принять бой в той группировке, в которой они находились к началу нашего наступления.
Наши наступающие дивизии всюду, где противник пытался оказать сопротивление, отбросили его и продвинулись с боем в среднем на 10-12 км! Таким образом, путь подвижным соединениям открыт.
На фронте группы армий «Юг» уже в середине дня группа Клейста{10}смогла начать наступление своими северным и [28] центральным корпусами. Если она уже сегодня, что представляется вполне вероятным, успеет выйти к реке Стырь, то завтра и послезавтра ее задача будет состоять в том, чтобы расчленить и разгромить по частям моторизованную группу противника, находящуюся восточнее реки Стырь. Это обеспечит ей [группе Клейста] в дальнейшем выход на оперативный простор.
На фронте группы армий «Центр» правый фланг танковой группы Гудериана{11} (3-я и 4-я танковые дивизии) задержался при продвижении через труднопроходимый лесной массив (сомнительно, чтобы этого нельзя было избежать) и в лучшее случае вечером выйдет на автостраду Брест — Минск. Северный фланг танковой группы [Лемельзен (47-й моториз. корпус)] прорвал оборону противника и вышел на оперативный простор. Два ближайших дня покажут, удастся ли Гудериану покончить с моторизованной группой противника, находящейся в районе Минска. Если эта моторизованная группа будет разбита, то оперативный успех танковой группы Гудериана будет обеспечен.
Севернее Белостока танковая группа Гота{12} добилась наиболее крупных успехов. Стремительным броском она преодолела лесисто-озерный район, вышла к реке Неман и захватила неповрежденными важнейшие переправы через Неман у Алитуса и Меркене. Танковая группа рассеяла части восьми дивизий противника, брошенных ей навстречу. Теперь перед фронтом танковой группы Гота действуют только разрозненные части противника. Организованное сопротивление отсутствует. На этом участке наши войска, видимо, обеспечили себе свободу действий.
На фронте группы армий «Север» танковая группа Гёпнера{13}, ведя успешные бои, продвинулась до реки Дубисса и овладела двумя неразрушенными переправами. На этом участке в ближайшие дни следует ожидать появления свежих сил противника из глубины, которые будут пытаться приостановить наше наступление.
Задачи групп армий остаются прежними. Нет никаких оснований для внесения каких-либо изменений в план операции. Главному командованию сухопутных войск не приходится даже отдавать каких-либо дополнительных распоряжений. Решение о боевом использовании 11-й армии еще не созрело{14}.
Хотя наши штурмовые группы уже пересекли в нескольких местах реку Прут и захватили мосты, однако признаков того, что русские намереваются очистить всю территорию между Прутом и Днестром, пока не имеется.
Словакия{15} предлагает немедленно предоставить в наше распоряжение одну подвижную группу в составе усиленного полка, которая к вечеру 23.6 сосредоточится в Прешове. Германское командование выразило свое согласие на участие этой группы в наступлении. Группа будет передана в 17-ю армию. [29]
Далее к 25.6 будут готовы две спешно отмобилизованные дивизии, которые также будут переданы в 17-ю армию{16}.
Венгрия выставила на своей границе прикрытие: две пехотные и три подвижные бригады (последние — во втором эшелоне), объединенные под командованием 8-го [венгерского] армейского корпуса. Никаких политических требований к Венгрии предъявлено не будет. Если военное руководство этих стран хочет участвовать в войне на нашей стороне, то оно должно заставить своих политических деятелей пойти вместе с ним по этому пути{17}.
Командование ВВС сообщило, что за сегодняшний день уничтожено 850 самолетов противника, в том числе целые эскадрильи бомбардировщиков, которые, поднявшись в воздух без прикрытия истребителей, были атакованы нашими истребителями и уничтожены{18}.

Кадет Биглер

09.05.2021, 04:34

http://www.bigler.ru/search.php

День памяти и скорби. Начало Великой Отечественной войны советского народа против фашистских захватчиков. В 4 ч. 15 мин. Д.В. Кокорев тараном сбил До-215. А всего в этот день было 16 таранов.

Дмитрий Стребков

10.05.2021, 06:23

http://iz.ru/609167/gallery/chto-pisali-izvestiia-v-den-nachala-voiny-v-raznye-gody
22 июня 2017, 00:00

Фото: архив «ИЗВЕСТИЙ»

22 июня 1946 года
Фото: архив «ИЗВЕСТИЙ»

22 июня 1951 года
Фото: архив «ИЗВЕСТИЙ»

22 июня 1961 года
Фото: архив «ИЗВЕСТИЙ»

22 июня 1965 года
Фото: архив «ИЗВЕСТИЙ»

22 июня 1965 года
Фото: архив «ИЗВЕСТИЙ»

22 июня 1971 года
Фото: архив «ИЗВЕСТИЙ»

22 июня 1985 года
Фото: архив «ИЗВЕСТИЙ»

22 июня 1985 года
Фото: архив «ИЗВЕСТИЙ»

22 июня 1991 года
Фото: архив «ИЗВЕСТИЙ»

22 июня 1996 года
Фото: архив «ИЗВЕСТИЙ»

22 июня 1996 года

Дмитрий Окунев

11.05.2021, 05:04

https://www.gazeta.ru/science/2021/05/10_a_13587656.shtml
80 лет назад Рудольф Гесс перелетел из Германии в Великобританию
10.05.2021, 14:32

Адольф Гитлер и Рудольф Гесс Адольф Гитлер и Рудольф Гесс
Globallookpress.com
10 мая 1941 года заместитель Адольфа Гитлера в НСДАП Рудольф Гесс совершил поступок, который поставил в тупик не только агентов всех секретных служб, но и самого фюрера. Имперский министр без портфеля неожиданно перелетел в Великобританию на самолете Messerschmitt для переговоров с англичанами о мире. Однако миссия провалилась. Англичане объявили Гесса военнопленным, а Гитлер был вынужден признать своего заместителя сумасшедшим. Он пробыл в тюрьмах до 1987 года, когда, как считается, покончил с собой.
Rambler-почта
Mail.ru
Yandex
Gmail
Отправить письмо
Скопировать ссылку
Главное в сети
Выяснили подробности про ветерана, которому Путин поправлял куртку
Мировые знаменитости обратились к Путину с очень странной просьбой
В Китае нашли ошибку в плане США по захвату России
Синоптик предупредил о наступлении новой климатической эпохи в Москве
Заявившая о домогательствах Елена Проклова ответила вдове Табакова
Читайте также

Невидимый враг: чем опасен COVID-19 для детей
Чумовой капитал и не только: как Ямал поддерживает коренные народы
Рабочие советы: чем живут профсоюзы без бюрократии
Большая перемена: 5 глобальных трендов постковидной эпохи

Вскоре после разгрома Югославии и Греции, 4 мая 1941 года, Адольф Гитлер обратился с речью к рейхстагу. Он заявил, что нацистское государство «просуществует тысячу лет». Рядом с фюрером стояли его заместитель в НСДАП Рудольф Гесс и рейхсминистр авиации Герман Геринг. Окончив выступление, Гитлер с глазу на глаз пообщался с Гессом. Вероятно, именно тогда обсуждался план таинственной миссии помощника Гитлера, которая за 80 лет обросла множеством конспирологических теорий и считается одной из главных загадок XX века.

После разговора на повышенных тонах собеседники вышли из кабинета в приемную, где Гитлер якобы бросил фразу: «Вы были и остаетесь старым упрямцем, Гесс». Предполагается, что и фюрер, и его зам хотели заключить некое соглашение с британцами. Гесс намеревался найти единомышленников внутри самой Англии, с помощью которых получилось бы сместить премьер-министра Уинстона Черчилля, которого нацисты считали своим главным врагом.

В то время Гесс занимал в нацистской иерархии третье место после Гитлера и Геринга. Он увлекался мистикой и астрологией, верил, что судьбу человека определяют звезды. Готовясь к перелету в Англию, Гесс взял с собой гомеопатические препараты и флакон с эликсиром, привезенным из Тибета шведским исследователем Свеном Гедином. При себе он также имел фотоаппарат, карту Шотландии и визитную карточку Альбрехта Хаусхофера. Согласно официальной версии, целью полета Гесса являлись переговоры с герцогом Гамильтоном, служившим в чине подполковника в королевских ВВС недалеко от Эдинбурга. Гесс познакомился с ним на Олимпийских играх 1936 года в Берлине. Теперь высокопоставленный нацист хотел склонить герцога к сотрудничеству. Как отмечал историк Энтони Бивор, в возможности заключения мира с англичанами Гесса убедили астрологи.

В те дни вовсю шла подготовка плана «Барбаросса». Гесс полагал, что вторжение в СССР обернется для Германии катастрофой.

Он выбрал дату вылета в соответствии с гороскопом. 10 мая 1941 года Гесс в коричневом комбинезоне перелетел через Ла-Манш на самолете Ме-110 и спустился на парашюте недалеко от поместья Гамильтона в Шотландии южнее Глазго, сломав лодыжку при ударе о хвост воздушного судна. Крушение Messerschmitt привлекло внимание местных жителей. Уже через несколько минут после приземления Гесса поймал фермер Дэвид Маклин. Летчик назвался ему офицером Альфредом Горном и потребовал приема у Гамильтона.

Впрочем, миссия Гесса ознаменовалась полным провалом. Его объявили военнопленным и отправили в госпиталь. Там нациста посетил герцог, которому Гесс назвал свое настоящее имя. После этого Гамильтон позвонил Черчиллю и доложил о прибытии в Великобританию заместителя Гитлера. Премьер-министр не поверил невероятной новости и предпочел досмотреть комедийный фильм.

Сам герцог утверждал, что не помнит Гесса по Олимпиаде пятилетней давности. Чуть позже он предоставил Черчиллю полный отчет о своем общении с Гессом. Гамильтону пришлось пройти специальную проверку. Государственный секретарь авиации Арчибальд Синклер докладывал Палате общин, что «поведение герцога Гамильтона было во всех отношениях добросовестным и надлежащим».

Гесс прибыл в Великобританию в неудачное время: его перелет совпал с одним из самых тяжелых за все время налетов немецкой авиации. Бомбардировщики люфтваффе атаковали Гулль и Лондон, нанеся урон Вестминстерскому аббатству и Палате общин, Британскому музею и больницам в Сити, Тауэру и городским докам. Разгневанные бомбежками англичане и слышать не хотели о переговорах с нацистами.

11 мая 1941-го Гитлеру доставили прощальное письмо Гесса, в котором тот предложил назвать его сумасшедшим в случае неудачи. Если верить воспоминаниям очевидцев, после прочтения совершенно растерянный Гитлер упал на стул со словами: «Боже, боже! Он перелетел туда!». А встретившийся с ним 2 июня Бенито Муссолини утверждал, что фюрер плакал, говоря о Гессе.

Оправившись от потрясения, Гитлер вызвал к себе Геринга. Доставивший письмо адъютант Гесса Карл Хайнц Пинч был арестован на месте. Аналогичная участь ждала и других приближенных лиц.

Гитлер боялся, что Гесса заставят выступить по радио с предложением мирного договора с Великобританией – это могло внести раздор между Германией и ее союзниками.

12 мая было опубликовано официальное сообщение НСДАП. В нем утверждалось, что у Гесса психическое расстройство и галлюцинации. Это сильно ударило по репутации нацистской партии. Получалось, что заместителем Гитлера долгое время являлся душевнобольной.

«Странная миссия Гесса вызвала в Лондоне замешательство, в Берлине оцепенение, а в Москве – глубочайшее недоверие, — констатировал историк Бивор. — Английское правительство абсолютно неправильно отреагировало на это событие. Оно должно было тут же прямо заявить, что Гитлер попытался договориться о мире, но его предложение было категорически отвергнуто. Оно этого не сделало, создав тем самым у Сталина убеждение, что полет Гесса был организован английской секретной службой. Он уже давно подозревал, что Черчилль пытается спровоцировать нападение Гитлера на Советский Союз. А теперь он, вероятно, думал: не вошел ли ярый антикоммунист Черчилль в сговор с Германией?»

Осенью 1943 года Гесс потерял память. На Нюрнбергском процессе в ноябре 1945-го он предстал сильно постаревшим и похудевшим. Из-за полной амнезии Гесс не мог раскрыть мотивы и обстоятельства своего перелета в Великобританию. Он не узнавал даже Геринга, не следил за ходом процесса и проводил целые дни в состоянии апатии, уставившись в одну точку.

Гесса признали виновным в военных преступлениях и преступлениях против человечности, приговорив к пожизненному заключению. 17 августа 1987 года 93-летний Гесс, по официальной версии, покончил с собой.

Historical-fact

15.05.2021, 04:11

https://historical-fact.livejournal.com/273929.html
vasiliy_eremin (vasiliy_eremin) написал в historical_fact
2021-05-10 15:16:00 396

Из воспоминаний маршала К.К. Рокоссовского, опубликованных заново (после развала СССР), на этот раз вместе с купюрами из авторской рукописи, изъятыми советской цензурой.

Справка: Константин Константинович Рокоссовский воевал в Первой Мировой, затем в Гражданской войнах. В конце Гражданской командовал кавалерийской бригадой, в 1936 командовал 5-м кав.корпусом. С 17 августа 1937 по 22 марта 1940 года содержался во Внутренней тюрьме Управления госбезопасности НКВД по Ленинградской области. Освобождён в связи с прекращением дела при ходатайстве С. К. Тимошенко к Сталину и реабилитирован. Рокоссовского полностью восстанавливают в правах, в должности и в партии; ему присвоено звание «генерал-майор» и возвращают должность командира 5-го кав. корпуса. В ноябре 1940 года Рокоссовский получает новое назначение на должность командира 9-го механизированного корпуса, который ему предстояло сформировать. К началу войну это был один из слабейших мехкорпусов по комплектации, наполовину вооруженный давно устаревшими танками Т-26.

Начало цитаты (публикуются именно изъятые участки текста):
"В приграничном районе КОВО (Киевский Особый Военный Округ) в то время происходили невероятные вещи. Через границу проходили граждане туда и обратно. К нам шли желающие перейти на жительство в СССР. От нас уходили не желающие оставаться в пределах Советского Союза. Правда, для прохождения через границу были определены пропускные пункты, но передвижение в приграничной полосе таило в себе много неприятностей для нас. В этой же полосе свободно разъезжали на автомашинах переодетые в штатскую одежду немецкие офицеры, получившие разрешение нашего правительства на розыск и эксгумацию захороненных якобы здесь немецких военнослужащих.

Нередки были случаи пролетов немецких самолетов. Стрелять по ним было категорически воспрещено. Характерным был случай, происшедший во время полевой поездки. В районе Ровно произвел вынужденную посадку немецкий самолет, который был задержан располагавшимися вблизи наших солдат. В самолете оказались четыре немецких офицера в кожаных пальто (без воинских знаков). Самолет был оборудован новейшей фотоаппаратурой, уничтожить которую немцам не удалось (не успели). На пленках были засняты мосты и железнодорожные узлы на киевском направлении. Обо всем этом было сообщено в Москву. Каким же было наше удивление, когда мы узнали, что распоряжением, последовавшим из Наркомата обороны, самолет с этим экипажем приказано было немедленно отпустить в сопровождении (до границы) двух наших истребителей. Вот так реагировал центр на явно враждебные действия немцев.

Довольно внимательно изучая характер действий немецких войск в операциях в Польше и во Франции, я не мог разобраться, каков план действий наших войск в данной обстановке на случай нападения немцев. Судя по сосредоточению нашей авиации на передовых аэродромах и расположению складов центрального значения в прифронтовой полосе, это походило на подготовку прыжка вперед, а расположение войск и мероприятия, проводимые в войсках, этому не соответствовали. Даже тогда, когда немцы приступили к сосредоточению своих войск вблизи нашей границы, перебрасывая их с запада, о чем не могли не знать Генеральный штаб и командование КОВО, никаких изменений у нас не произошло. Атмосфера непонятной успокоенности продолжала господствовать в войсках округа…

Стало известно о том, что штаб КОВО начал передислокацию из Киева в Тернополь. Чем это было вызвано, никто нас не информировал. Вообще, должен еще раз повторить, царило какое-то затишье и никакой информации не поступало сверху. Наши печать и радио передавали тоже только успокаивающие сообщения. Во всяком случае, если какой-то план и имелся, то он явно не соответствовал сложившейся к началу войны обстановке, что и повлекло за собой тяжелое поражение наших войск в начальный период войны.

Около четырех часов утра 22 июня дежурным по штабу мне была вручена телефонограмма из штаба 5-й армии с распоряжением о вскрытии особо секретного оперативного пакета, хранившегося в штабе корпуса. В пакете имелась директива, в которой указывалось о немедленном приведении корпуса в боевую готовность и выступлении в направлении Ровно, Луцк и далее.

К началу войны наш корпус был укомплектован людским составом почти полностью, но не обеспечен основной материальной частью: танками и мототранспортом. Обеспеченность этой техникой не превышала 30 процентов положенного по штату количества. Техника была изношена и для длительных действий непригодна. Проще говоря, корпус как механизированное соединение для боевых действий при таком состоянии был небоеспособным. Об этом не могли не знать как штаб КОВО, так и Генеральный штаб." Конец цитаты.

Справка: 9-й мехкорпус (КОВО), штаб — Новоград-Волынский, командир генерал-майор К.К. Рокоссовский. Состав: 20-я и 35-я танковые, 131-я моторизованная дивизии, 32-й мотоциклетный полк. Всего 300 танков, из них БТ — 134, Т-26 — 148, прочих — 18 (100% легких танков). Общая укомплектованность танковых дивизий командно-начальствующим составом составляла 46 %, младшим комсоставом — 48,7 % . Общая укомплектованность личным составом составляла 81,4 %. Остро нехватало бензовозов, грузовиков, ремонтных "летучек" и так далее.

Продолжение. Начало цитаты:
"Конечно, можно было предположить, что противник, упредивший нас в сосредоточении и развертывании у границ своих главных сил, потеснит на какое-то расстояние наши войска прикрытия. Но где-то, в глубине, по реальным расчетам Генерального штаба, должны успеть развернуться наши главные силы. Им надлежало организованно встретить врага и нанести ему контрудар. Почему же этого не произошло?…

Приходилось слышать и читать во многих трудах военного характера, издаваемых у нас в послеоктябрьский период, острую критику русского генералитета, в том числе и русского Генерального штаба, обвинявшегося в тупоумии, бездарности, самодурстве и пр. Но, вспоминая начало Первой мировой войны и изучая план русского Генерального штаба, составленный до ее начала, я убедился в обратном. Тот план был составлен именно с учетом всех реальных особенностей, могущих оказать то или иное влияние на сроки готовности, сосредоточения и развертывания главных сил. Им предусматривались сравнительные возможности России и Германии быстро отмобилизоваться и сосредоточить на границе свои главные силы. Из этого исходили при определении рубежа развертывания и его удаления от границы. В соответствии с этим определялись также силы и состав войск прикрытия развертывания. По тем временам рубежом развертывания являлся преимущественно рубеж приграничных крепостей. Вот такой план мне был понятен.

Какой же план разработал и представил правительству наш Генеральный штаб? Да и имелся ли он вообще?…

Мне остро захотелось узнать, где намечался рубеж развертывания. Предположим, что раньше он совпадал с рубежом наших УРов, отнесенных на соответствующее расстояние от старой границы. Это было реально. Но мог ли этот рубеж сохранить свое назначение и в 1941 году? Да, мог, поскольку соседом стала фашистская Германия. Она уже вела захватническую войну, имея полностью отмобилизованными свои вооруженные силы.

Кроме того, необходимость заставляла учитывать такой важный фактор, как оснащение вооруженных сил новой техникой и вообще новыми средствами, чего не было в прежних армиях. Ведь он обусловил и новый характер ведения войны. К примеру, значительно увеличилась подвижностъ, а стало быть, и маневренность войск на театре военных действий.

Не прибегая к мобилизации, мы обязаны были сохранять и усиливать, а не разрушать наши УРы по старой границе. Неуместной, думаю, явилась затея строительства новых УРов на самой границе на глазах у немцев. Кроме того что допускалось грубейшее нарушение существующих по этому вопросу инструкций, сама по себе общая обстановка к весне 1941 года подсказывала, что мы не успеем построить эти укрепления. Долгом Генерального штаба было доказать такую очевидность правительству и отстоять свои предложения.

Вспомнилась окружная полевая поездка в июне 1941 года, то есть накануне войны, и беседы со многими товарищами, которые здраво оценивали положение, создавшееся к тому времени. Мы сходились во мнении, что немцы развязали себе руки на Западе, готовы к использованию своего преимущества для нападения на СССР. Но неужели это не чувствовали военные руководители центрального и окружного масштаба? Ну, допустим, Генеральный штаб не успел составить реальный план на начальный период войны в случае нападения фашистской Германии. Чем же тогда объяснить такую преступную беспечность, допущенную командованием округа (округами пограничными)? Из тех наблюдений, которые я вынес за период службы в КОВО и которые подтвердились в первые дни войны, уже тогда пришел к выводу, что ничего не было сделано местным командованием в пределах его прав и возможностей, чтобы достойно встретитъ врага.

На мою долю выпала честь всю свою службу в Красной Армии провести в приграничных округах: на Дальнем Востоке, в Забайкалье, в БВО и ЛВО. Это дало мне возможность глубоко изучить задачи, возлагаемые на приграничные войска, а также положения, обязывающие их поддерживать постоянную повышенную боевую готовность, способность в нескольких часов приступить к активным действиям. Соответственно определялась и дислокация войск в мирное время. Кроме того, на период угрожающего положения войска выводились в предусмотренные заблаговременно районы. Все эти вопросы тщательно отрабатывались на военных играх и в полевых поездках в окружном масштабе высшим командным составом. Примерно такая же подготовка велась с командирами в корпусах и дивизиях… Велась, но только не в КОВО. Потому-то войска этого округа с первого же дня войны оказались совершенно неподготовленными к встрече врага. Их дислокация у нашей границы не соответствовала угрозе возможного нападения. Многие ее соединения не имели положенного комплекта боеприпасов и артиллерии, последнюю вывезли на полигоны, расположенные у самой границы, да там и оставили.

То, что произошло 22 июня, не предусматривалось никакими планами, поэтому войска были захвачены врасплох в полном смысле этого слова. Потеря связи штаба округа с войсками усугубила тяжелое положение. Совершенно иначе протекали бы события, если бы командование округа оказалось на высоте положения и предпринимало своевременно соответствующие меры в пределах своих полномочий, проявляя к этому еще и собственную инициативу, а также смелость взять на себя ответственностъ за проведение мероприятий, диктуемых создавшейся у границы обстановкой. А этого сделано не было. Все ожидали указаний свыше.

Могу о том судить хотя бы по содержанию оперативное пакета, который был мною вскрыт в первый день войны. Содержание его подгонялось под механизированный корпус, закончивший период формирования и обеспеченный всем, что положено иметь ему как боевому соединению. А поскольку он находился только в первой, то есть начальной, стадии формирования, то как Генеральным штабом, так и командованием округа должно было быть предусмотрено и его соответствующее место на случай войны. Но в таком состоянии оказался не только 9 мк, но и 19-й, 22-й да другие, кроме 4-го и 8-го, которые начали формироваться значительно раньше и были более-менее способны вступить в бой. Они к тому же имели в своем составе и новые танки Т-34 и КВ.

Сохранение трех упомянутых корпусов (всего таких в КОВО имелось пять) сыграло бы решающую роль в нанесении последующего контрудара совместно с подходившими из глубины страны общевойсковыми армиями. А так они из-за слабого оснащения танками представляли собой плохие пехотные соединения, к тому же не имели и положенного стрелковому соединению вооружения. В то же время задачи ставились исходя из их предназначения, то есть формального названия, а не из возможностей.

Но о чем думали те, кто составлял подобные директивы, вкладывая их в оперативные пакеты и сохраняя за семью замками? Ведь их распоряжения были явно нереальными. Зная об этом, они все же их отдавали, преследуя, уверен, цель оправдать себя в будущем, ссылаясь на то, что приказ для «решительных» действий таким-то войскам (соединениям) ими был отдан. Их не беспокоило, что такой приказ – посылка мехкорпусов на истребление. Погибали в неравном бою хорошие танкистские кадры, самоотверженно исполняя в боях роль пехоты.

Даже тогда, когда совершенно ясно были установлены направления главных ударов, наносимых германскими войсками, а также их группировка и силы, командование округа оказалось неспособным взять на себя ответственность и принять кардинальное решение для спасения положения, сохранить от полного разгрома большую часть войск, оттянув их в старый укрепленный район. Уж если этого не сделал своевременно Генеральный штаб, то командование округа обязано было это сделать, находясь непосредственно там, где развертывались эти трагические события.

Роль командования округа свелась к тому, что оно слепо выполняло устаревшие и не соответствующие сложившейся на фронте и быстро менявшейся обстановке директивы Генерального штаба и Ставки. Оно последовательно, нервозно и безответственно, а главное, без пользы пыталось наложить на бреши от ударов главной группировки врага непрочные «пластыри», то есть неподготовленные соединения и части. Между тем заранее знало, что такими «пластырями» остановить противника нельзя: не позволяли ни время, ни обстановка, ни собственные возможности. Организацию подобных мероприятий можно было наладить где-то в глубине территории, собрав соответствующие для проведения этих мероприятий силы. А такими силами округ обладал, но они вводились в действие и истреблялись по частям."
Конец цитаты.

Источник:
Рокоссовский Константин Константинович "Воспоминания без цензуры" https://www.litmir.me/br/?b=666762&p=4
1940. Мехкорпуса РККА перед войной https://historical-fact.livejournal.com/93890.html

Вyacs

16.05.2021, 03:20

https://byacs.livejournal.com/1063337.html
Пишет byacs (byacs)
2021-05-14 19:54:00

Это начало 1939 г., до известного Пакта. Коммунисты тогда готовились "отражать фашистскую агрессию". Это потом Гитлер вероломно и без объявления развязал Великую Отечественную войну!

Дмитрий Окунев

17.05.2021, 06:42

https://www.gazeta.ru/science/2021/05/15_a_13593740.shtml
80 лет назад немецкий Junkers 52 совершил посадку у стадиона «Динамо»
15.05.2021, 11:21

Global Look Press/mos.ru
15 мая 1941 года в Москве неожиданно приземлился немецкий Junkers 52, беспрепятственно прилетевший из Кенигсберга. Инцидент спровоцировал крупный скандал в советском руководстве. По мнению историков, оплошность службы противовоздушной обороны привела к репрессиям среди командного состава. В свою очередь, готовившиеся к нападению на СССР немцы увидели плохую работу советской системы ПВО.

https://www.gazeta.ru/science/2021/05/15_a_13593740.shtml
Скопировать ссылку

ОТКЛЮЧИТЬ РЕКЛАМУ

Главное в сети

Банда из 29 мужчин похищала девочек от 11 лет: подробности громкого...
Всю Россию ждёт сюрприз: синоптики рассказали, каким будет лето
Синоптик предупредил о приходе 30-градусной жары в Москву
Еще один народный артист России не пережил коронавируса
На Россию надвигается грозная напасть

Читайте также
Невидимый враг: чем опасен COVID-19 для детей
Чумовой капитал и не только: как Ямал поддерживает коренные народы
Рабочие советы: чем живут профсоюзы без бюрократии
Большая перемена: 5 глобальных трендов постковидной эпохи

15 мая 1941 года произошел один из самых загадочных инцидентов предвоенного этапа советской истории. Немецкий самолет Junkers 52, вылетевший из Кенигсберга, пролетел по маршруту Белосток – Минск – Смоленск – Москва и приземлился на центральном аэродроме столицы СССР недалеко от стадиона «Динамо».

Многие детали этого полета до сих пор засекречены и потому не исследованы. Неизвестно даже имя летчика, сидевшего за штурвалом машины. Существует множество предположений относительно целей перелета из нацистской Германии в Советский Союз за пять недель до начала Великой Отечественной войны. Согласно одной из версий, либо сам Адольф Гитлер, либо кто-то другой из высшего руководства Третьего рейха хотел таким способом провести прямые секретные переговоры с Иосифом Сталиным.

Инцидент сравнивали с полетом Рудольфа Гесса в Великобританию.

10 мая 1941 года заместитель фюрера в НСДАП неожиданно пересек Ла-Манш на Messerschmitt Bf-110 и спустился на парашюте недалеко от поместья герцога Гамильтона для переговоров с англичанами о мире. Миссия Гесса ознаменовалась полным провалом. Его объявили военнопленным и отправили в госпиталь, а в Германии признали сумасшедшим. По воспоминаниям очевидцев, узнав о поступке своего помощника, Гитлер впал в настоящую истерику. А встретившийся с ним 2 июня Бенито Муссолини утверждал, что фюрер плакал, говоря о Гессе. Но перелет Junkers 52, вероятно, имел иные причины. Немцам стало понятно, что воздушное пространство СССР охраняется вовсе не так хорошо, как о том кричит советская пропаганда.

К слову, нарушение государственной границы немецкими самолетами в предвоенный период носило массовый характер. Об этом подробно писал в своих мемуарах Никита Хрущев, в ту пору — первый секретарь ЦК КП(б) Украинской ССР. По его формулировке, «немцы обнаглели» после капитуляции Франции в июне 1940 года.

«Наглость эта проявлялась в бесцеремонности перелетов разведчиками их воздушных сил границы Советского Союза. Они углублялись до Чернигова, а однажды мы засекли, как они летали над Шосткой. Видимо, разведывали пути бомбежки Шосткинского порохового завода. Бывали случаи, когда немцы совершали вынужденную посадку. Помню, в районе Тернополя сел самолет, и крестьяне буквально захватили в плен немецких летчиков. Кончилось это тем, что этих летчиков отпустили, исправили самолет, и все это прошло тихо, даже, по-моему, протеста не было. Это еще больше вызывало уверенность фашистов в их безнаказанности», — заключал Хрущев.

Инцидент с Junkers 52 вновь показал СССР и Германии полную несостоятельность советской системы ПВО – только теперь не на Украине, а в самом сердце страны.

Перед приземлением самолет сделал несколько кругов над стадионом «Динамо» на Ленинградском шоссе (ныне Ленинградский проспект) и лишь после этого зашел на посадку. Есть версия, что служба ПВО не только не предприняла каких-либо мер для противодействия нарушителю, но способствовала полету и выдала разрешение на посадку в Москве. Уместно добавить, что к тому моменту Гитлер уже принял окончательное решение о нападении на СССР. Однако вторгнувшийся в пределы страны без каких-либо предупреждений Junkers 52 с бортовым номером 7180 явно сочли представителем дружественной державы.

РЕКЛАМА
Обновленная Toyota Camry с новым двигателем
Стильный дизайн с динамичными линиями кузова, премиальный комфорт и новый, еще более мощный и экономичный двигатель 2,0 л – 150 л. с.
Согласно записке наркома государственного контроля СССР и заместителя председателя правительства Льва Мехлиса о результатах расследования, у Junkers имелось разрешение на пролет по маршруту Кенигсберг – Москва, действовавшее до 15 мая. Но перед вылетом требовалось уведомить органы советской власти, а также указать точный маршрут полета. Ничего этого сделано не было. Более того, посты войск воздушного наблюдения, оповещения и связи (ВНОС) прозевали немецкий самолет, приняв его за свой.

«Цель полета так и осталась загадкой, но, по имеющимся немецким данным, в марте 1941 года в СССР было поставлено три аналогичных самолета, и №7180 должен был быть поставлен в мае. На это указывает и то, что летчиков разместили в гостинице «Националь», а общались с ними представители Наркомата внешней торговли. Тем не менее, несанкционированный пролет стал поводом для оргвыводов и репрессий», — отмечал в своей книге «Москва. 1941» Анатолий Воронин.

10 июня 1941 года нарком обороны СССР Семен Тимошенко подписал приказ «О факте беспрепятственного пропуска через границу самолета Junkers 52».

В нем отмечалось, что посты ВНОС обнаружили самолет лишь после того, как он углубился в территорию СССР, к тому же приняли Ju-52 за рейсовый DC-3 и не посчитали необходимым предпринять какие-либо меры по предотвращению полета. Кроме того, в приказе сообщалось, что «вследствие плохой организации службы в штабе 1-го корпуса ПВО Москвы командир 1-го корпуса ПВО генерал-майор артиллерии Василий Тихонов и заместитель начальника Главного управления ПВО генерал-майор Алексей Осипов до 17 мая ничего не знали о самовольном перелете границы самолетом Junkers 52, хотя дежурный 1-го корпуса ПВО 15 мая получил извещение от диспетчера гражданского воздушного флота, что внерейсовый самолет пролетел Белосток».

«Это вызвало переполох в Кремле и привело к волне репрессий в среде военного командования: началось с увольнений, затем последовали аресты и расстрел высшего командования ВВС. Это феерическое приземление в центре Москвы показало Гитлеру, насколько слаба боеготовность советских вооруженных сил», — констатировал в своей книге «Спецоперации. Лубянка и Кремль 1930–1950 годы» известный деятель советских спецслужб Павел Судоплатов.

Несмотря на всю серьезность ситуации, нарком Тимошенко и начальник Генерального штаба Георгий Жуков не стали жестко наказывать провинившихся, ограничившись выговорами и замечаниями. Впрочем, ряд историков полагает, что инцидент послужил причиной ареста в ночь на 8 июня 1941 года начальника Главного управления ПВО генерал-полковника Григория Штерна. По другому предположению, в его случае пролет Junkers 52 стал лишь предлогом, поскольку Штерн уже находился в «разработке органов НКВД за распространение троцкистских идей в вооруженных силах».

Героя Советского Союза расстреляли 28 октября 1941 года.

А 31 мая 1941-го арестовали (и через год расстреляли) командующего ВВС Московского военного округа генерал-лейтенанта Петра Пумпура. Он обвинялся в антисоветском военном заговоре и вредительской деятельности.

Сергей Осипов

18.05.2021, 07:18

https://aif.ru/society/history/iskrenne_vash_gitler_pytalsya_li_fyurer_svyazatsya _so_stalinym_pered_voynoy

15.05.2021 00:03

Транспортный самолет «Юнкерс-52» на советском полевом аэродроме. Commons.wikimedia.org

Утром 15 мая 1941 года немецкий транспортный самолет «Юнкерс-52» нарушил воздушное пространство СССР. В 11.30 он сел на Центральном аэродроме Москвы. Вот и все, что точно известно об этой истории. Остальное — версии. Зато какие!

Версия № 1. Адольф пишет Иосифу
События вскоре начавшейся войны заставили надолго забыть про загадочный полет. Мало ли было тогда случаев нарушения воздушного пространства СССР со стороны немецкой авиации? Однако после прихода в СССР перестройки и гласности история всплыла на поверхность. Наряду с массой опубликованных при Михаиле Горбачеве документов о предвоенной дипломатии появился и этот — письмо Гитлера к Сталину, датированное 14 мая 1941 г. Вот текст:

«Я пишу это письмо в момент, когда я окончательно пришел к выводу, что невозможно достичь долговременного мира в Европе — не только для нас, но и для будущих поколений без окончательного крушения Англии и разрушения ее как государства...

РЕКЛАМА
ŠKODA HOCKEY EDITION. Хоккей — наша игра!
Любовь к хоккею воплотилась в специальной серии ŠKODA HOCKEY EDITION!
Подробнее
Иосиф Сталин и Иоахим фон Риббентроп в августе 1939 года в Кремле.
СТАТЬЯ ПО ТЕМЕ
Аргументы и пакты. Зачем Сталин договорился с Гитлером?Не скрою от Вас, что я... несколько раз предлагал Англии условия мира. Однако оскорбительные ответы на мои предложения и расширяющаяся экспансия англичан в области военных операций с явным желанием втянуть весь мир в войну убедили меня в том, что нет пути выхода из этой ситуации, кроме вторжения на Британские острова...
Эти обстоятельства требуют особых мер. Чтобы организовать войска вдали от английских глаз и в связи с недавними операциями на Балканах, значительное число моих войск, около 80 дивизий, расположены у границ Советского Союза. Возможно, это порождает слухи о возможности военного конфликта между нами. Хочу заверить Вас — и даю слово чести, что это неправда...

Начиная примерно с 15-20 июня я планирую начать массовый перевод войск от Ваших границ на Запад. В соответствии с этим я убедительно прошу Вас, насколько возможно, не поддаваться провокациям, которые могут стать делом рук тех из моих генералов, которые забыли о своем долге. И, само собой, не придавать им особого значения. Стало почти невозможно избежать провокации моих генералов. Я прошу о сдержанности, не отвечать на провокации и связываться со мной немедленно по известным Вам каналам. Только таким образом мы можем достичь общих целей, которые, как я полагаю, согласованы.

Ожидаю встречи в июле. Искренне Ваш,

Адольф Гитлер»

Подписание пакта Молотова-Риббентропа.
Шесть вопросов историку о пакте Молотова-Риббентропа
Подробнее
Казалось бы, документ полностью объясняет и требования Сталина к своим генералам «не поддаваться на провокации», и летнюю катастрофу Красной Армии в 1941 году. Вот только оригинала документа никому из историков найти в архивах не удалось. Первая публикация письма Гитлера к Сталину состоялась в 1994 г. в книге публициста Игоря Бунича «Гроза». Есть подозрение, что документ — не более чем литературная мистификация, которую многие у нас и на Западе приняли за чистую монету.

Версия № 2. Проверка боеготовности
А вообще, был ли полет «Юнкерса» на самом деле или это тоже мистификация? Был полет. Вот как раз о нем архивные документы сохранились. Например, приказ наркома обороны «О факте беспрепятственного пропуска через границу самолета Ю-52 15 мая 1941 г.». Документ констатировал, что органы ПВО и войска ВНОС (воздушное наблюдение, оповещение и связь) хоть «Юнкерс» и заметили, но ни с кем не связались и ни о чем не оповестили. Они, писалось в приказе, «обнаружили нарушивший границу самолет лишь тогда, когда он углубился на советскую территорию на 29 км, но, не зная силуэтов германских самолетов, приняли его за рейсовый самолет ДС-3 и никого о появлении внерейсового Ю-52 не оповестили.

Белостокский аэропорт, имея телеграмму о вылете самолета Ю-52, также не поставил в известность командиров 4-й бригады ПВО и 9-й смешанной авиадивизии, так как связь с ними с 9 мая была порвана военнослужащими...

Генерал-фельдмаршал В. Кейтель, генерал-полковник В. фон Браухич, А. Гитлер, генерал-полковник Ф. Гальдер (слева направо на первом плане) около стола с картой во время совещания Генерального штаба.
СТАТЬЯ ПО ТЕМЕ
Крах «Барбароссы». Почему не сработал «самый фундаментальный план» Гитлера?В результате командир западной зоны ПВО генерал-майор артиллерии Сазонов и начальник штаба 4-й отд. бригады ПВО майор Автономов никаких данных о полете Ю-52 до извещения из Москвы не имели...
В заключение был сделан вполне обоснованный вывод о неблагополучном состоянии службы ПВО Западного особого военного округа. Казалось бы, должны были полететь головы и в ВВС, и в ПВО, и во ВНОС. Ан нет: «За плохую организацию службы ВНОС, отсутствие должного воинского порядка в частях ПВО и слабую подготовку личного состава постов ВНОС командующему Западной зоной ПВО генерал-майору артиллерии Сазонову, начальнику штаба 4-й бригады ПВО майору Автономову объявить выговор».

Два генерала, разрешившие посадку «немца» в Москве, отделались замечаниями, двум генералам ПВО было предписано «обратить особое внимание на слабую организацию системы наблюдения и оповещения».

«Чижика съели» нарком обороны Тимошенко и начальник Генштаба Жуков. Если это и была проверка боеготовности, то она закончилась полным провалом.

Иосиф Сталин.
Молчание Сталина. Почему он не выступил 22 июня 1941 года
Подробнее
Версия № 3. Только бизнес, ничего личного
Конечно, возможен и еще один вариант, самый простой и много чего объясняющий. При прочтении предыдущего документа от Наркомата обороны не могло не броситься в глаза, что гражданские власти СССР о пролете «Юнкерса» в Москву знали. Они бы даже военных предупредили, но какие-то косолапые красноармейцы уронили столб с телефонными проводами.

Перед войной СССР довольно активно сотрудничал с Германией во многих сферах, в том числе в гражданской авиации. Самолеты марки «Юнкерс» у нас были хорошо известны. Конкретно Ю-52 пользовался славой не самого нового, но простого и надежного транспортника. Известно, что в конце 1940 г. Советский Союз заказал в Германии 10 Ю-52 в грузовом варианте. В феврале-апреле 1941 г. 3 из них советские летчики облетали и приняли. Возможно, «Юнкерс», прилетевший в Москву, был первым из этой троицы? По некоторым данным, его привел в СССР немецкий перегоночный экипаж, который после посадки жил в гостинице «Националь» под опекой представителей Наркомата внешней торговли.

День, когда началась война: 22 июня 1941-го
Жители столицы 22 июня 1941 года во время объявления по радио правительственного сообщения о вероломном нападении фашистской Германии на Советский Союз.
© МИА «Россия сегодня»

Voina_41_45

19.05.2021, 07:43

https://pbs.twimg.com/media/ECepcJ9XoAEN_A9?format=jpg&name=small

Dagens Nyheter

20.05.2021, 08:40

https://inosmi.ru/history/20190823/245686420.html

80 лет прошло с тех пор, как нацистская Германия и коммунистический Советский Союз разделили между собой Польшу и Восточную Европу. Лидер России вновь защищает пакт Молотова-Риббентропа.

23 августа 1939 года, за неделю до того, как Германия развязала Вторую мировую войну, напав на Польшу, лидер Советского Союза Иосиф Сталин принял в Кремле немецкого министра иностранных дел Иоахима фон Риббентропа (Joachim von Ribbentrop).

Всего через пару часов переговоров стороны пришли к соглашению. Риббентроп и его советский коллега Вячеслав Молотов подписали договор, который ошеломил весь мир. Две диктатуры, одна из которых позиционировала себя как главного противника фашизма, а другая — как главного противника коммунизма, пообещали не нападать друг на друга.

Более того — они стали друзьями.

Когда пакт был подписан, Сталин воспользовался случаем и выпил за нацистского фюрера Адольфа Гитлера, «столь любимого немецким народом».

8 сентября, через неделю после начала войны, радио в Берлине начало передавать сводки об успехах немецких военных. Молотов пожелал удачи немецкому послу в Москве: «Я получил Ваше сообщение о том, что германские войска вошли в Варшаву. Пожалуйста, передайте мои поздравления и приветствия правительству Германской империи».

Таким образом, пакт Молотова-Риббентропа подразумевал больше, чем просто обещание Сталина и Гитлера не нападать друг на друга. Германия и СССР стали союзниками. В тайном добавочном протоколе, который 28 сентября был дополнен пактом о дружбе и границе, карту Восточной Европы перекроили, поделив сферы влияния между Берлином и Москвой.

Теперь СССР получал свободу действий в отношении Эстонии, Латвии, Литвы и Финляндии, а также восточной части Польши.

Сфера интересов Германии распространялась на Западную и Центральную Польшу.

1 сентября Германия начала свой блицкриг против Польши, и двумя неделями позже, ранним утром 17 сентября, Молотов пригласил к себе посла Польши в Москве и зачитал ему так называемую ноту, текст которой был согласован с Берлином:

«Польско-немецкая война показала внутреннее банкротство польского государства. В течение десяти дней боевых действий Польша потеряла все свои промышленные и культурные центры. Варшава в качестве польской столицы уже не существует. Польское правительство подверглось распаду и не дает признаков жизни. Это значит, что польское государство и его правительство фактически перестали существовать. Тем самым соглашения между Польшей и СССР потеряли свою силу».

В тот же момент СССР нанес удар ножом в спину своему польскому соседу. 1,5 миллиона солдат Красной Армии, 6 тысяч танков и 1,8 тысяч истребителей напали на Польшу.

Контекст

Молотов и Риббентроп после подписания советско-германского договора о дружбе и границе между СССР и Германией
Август 1939 года: Россия и Германия — добрые друзья (The Guardian)

The Guardian

27.07.2019

Несколькими днями позже высокопоставленные офицеры вермахта и советской Красной Армии отпраздновали уничтожение Польши совместным военным парадом в Брест-Литовске возле новой германо-советской демаркационной линии.

В декабре 1939 года Гитлер отправил Сталину телеграмму, в которой поздравлял его с шестидесятилетием:

«Дружба между нами закреплена кровью, и у нее есть все основания быть долгой».

Однако долго она не продлилась. Уже в июне 1941 года Гитлер нарушил пакт со Сталиным и пошел в атаку.

Но за 22 месяца существования пакта Сталин и Гитлер активно сотрудничали, в том числе и в экономике. Германия брала у России сырье — например, нефть, железо и зерно — а Советский Союз получал взамен немецкие машины и боеприпасы.

Гитлер воспользовался щедрой помощью Сталина, чтобы оккупировать Польшу, Норвегию, Данию, Бельгию, Нидерланды и Францию, а затем попытаться разгромить Великобританию.

Сталин в свою очередь аннексировал Восточную Польшу и прибалтийские страны, а также напал на Финляндию и захватил Карелию. Также к Советскому Союзу были присоединены румынские провинции Бессарабия (нынешняя Молдавия) и Северная Буковина (сегодня относится к Украине).

Миллионы людей оказались под властью советского террора. Десятки тысяч были расстреляны, а сотни тысяч жителей оккупированных территорий депортировали в Сибирь.

В то же время немецкие нацисты начали готовиться к истреблению евреев.

У нового альянса были и политические последствия: Москва прекратила пропаганду против нацизма, а риторику всех членов Коминтерна, куда входила и шведская коммунистическая партия, адаптировали к новой ситуации. Теперь ответственность за разразившуюся войну возлагали на плечи западных демократий — в первую очередь «реакционной» Англии. Германия выступала скорее жертвой.

Для многих немецких антифашистов и коммунистов, которые раньше боролись против Гитлера и сбежали из Германии в Москву, советско-немецкий пакт стал катастрофой. Многих из них арестовали или расстреляли во время сталинских чисток 1937-1938 годов. В соответствии с тайным договором советская служба безопасности НКВД весной 1940 года отослала десятки немецких коммунистов в Германию, где их передали гестапо и СС, а после препроводили в концентрационные лагеря. Многие из них были убиты.

В разные эпохи в России по-разному относились к пакту Молотова-Риббентропа. Cоветское руководство отрицало существование тайного дополнительного договора — точно так же, как оно отказывалось признавать, что именно НКВД в Катыни казнил 20 тысяч поляков, захваченных при нападении СССР на Польшу.

Наконец, в декабре 1989 года, когда в Кремле правил Михаил Горбачев, съезд народных депутатов СССР официально осудил пакт Молотова-Риббентропа, и Москва впервые признала, что было тайное дополнительное соглашение, в котором определялись сферы интересов двух держав.

В начале 1990-х годов первый президент демократической России Борис Ельцин попросил у поляков и прибалтов прощения за преступления Советского Союза.

Но с тех пор историю начали постепенно пересматривать. Признавать, что СССР в первые два года Второй мировой войны был союзником Германии, было так стыдно, что это решили просто предать забвению.

Само понятие Второй мировой войны, которая на самом деле длилась с 1939 по 1945 годs, перестало использоваться.

При ностальгическом ежегодном праздновании Дня Победы 9 мая главным стало понятие Великой Отечественной войны, которую датируют с 1941 по 1945 год. Это была попытка затушевать в учебниках истории постыдные 1939-1941 годы. То, что Сталин был главным подельником Гитлера вплоть до лета 1941 года, не соответствовало образу страны, возглавившей борьбу против фашизма.

Лишь с 22 июня 1941 года, после нападения Германии на СССР, все встало на свои места. Советский Союз вошел в антинацистский альянс, а его военные усилия и многомиллионные человеческие жертвы стали важнейшим условием победы над Германией.

Еще в 2009 году российский президент Владимир Путин назвал нацистско-советский пакт «аморальным», хотя в то же время заявил, что Великобритания и Франция разрушили потенциальный антифашистский фронт, подписав в 1938 году Мюнхенское соглашение (британцы и французы тогда согласились с Гитлером, которые требовал у Чехословакии немецкоязычную Судетскую область).

Но осенью 2014 года Путин снова был готов пересмотреть отношение к пакту. Тогда он объявил, что в пакте Молотова-Риббентропа не было ничего плохого: «Говорят: „Ах как плохо!" А что же здесь плохого, если Советский Союз не хотел воевать?» — заявил Путин группе юных историков в Кремле.

Это заявление он сделал через полгода после того, как Россия аннексировала украинский полуостров Крым и вторглась на восток Украины. В Польше и Прибалтике многие забеспокоились. То, что Путин оправдывал сотрудничество Сталина с Гитлером, легко можно было истолковать как элемент советско-российского империалистического мировоззрения и стремление претендовать на контроль над всей Восточной Европой.

Связь между пактом и тем, что Москва присвоила себе право аннексировать территории других стран (вроде Крыма и бывших грузинских регионов Абхазии и Южной Осетии), очевидна.

В последнее время Путин придерживается советского обоснования пакта: в 2015 году он сказал на встрече с немецким канцлером Ангелой Меркель, что пакт был необходим для безопасности Советского Союза перед лицом угрозы, которую представляла собой британско-французская политика уступок Гитлеру, а также потому, что западные страны хотели натравить Германию и СССР друг на друга.

Этот аргумент не совсем безоснователен: попытки Москвы заключить с Западом договор о коллективной безопасности потерпели неудачу. Отчасти это было связано с тем, что правящие круги Лондона и Парижа считали коммунизм худшей угрозой, чем национал-социализм, и действительно хотели бы, чтобы две диктатуры уничтожили друг друга.

Другой аргумент заключается в том, что советские вооруженные силы, чей офицерский состав Сталин в основном расстрелял или отправил в лагеря, были ослаблены и не готовы вступать в конфронтацию с Германией. СССР хотел выиграть время, чтобы вооружиться. Сталин, вероятно, понимал, что предстоящее завоевание Польши было лишь первым шагом Гитлера, который затем неизбежно отправился бы дальше на восток.

У Гитлера были свои причины: он хотел свободно действовать в отношении Польши и Запада, не опасаясь советской интервенции, а значит войны на два фронта.

Но, как бы то ни было, пакт привел к оккупации и уничтожению соседнего государства. Тем не менее министр культуры России Владимир Мединский объявил, что пакт Молотова-Риббентропа был «большим достижением советской дипломатии».

Сегодня официальная Россия больше не отрицает существования договоренности. Но это был не альянс, утверждает она, и уж точно не договор о дружбе.

В прошлом году Министерство иностранных дел России выразило протест, когда новостное бюро Associated Press в телеграмме назвало СССР и нацистскую Германию «бывшими союзниками», разделившими Польшу и присоединившими к СССР прибалтийские государства. По словам российского МИД, эта формулировка была «конкретным примером переписывания истории», поскольку «Советский Союз никогда не был в альянсе с гитлеровской Германией».

Того, кто утверждает, что СССР вторгся в Польшу в сотрудничестве с нацистами, могут даже подвергнуть наказанию. Три года назад одного жителя Перми приговорили к штрафу в 200 тысяч рублей за то, что он написал в социальных сетях эту правду, или, как сказал суд, «сознательно опубликовал ложную информацию». Его осудили по закону о «реабилитации нацизма», который Путин подписал в 2014 году.

Насколько распространена эта точка зрения в российской общественности, неясно. Проблема в том, что каждый третий россиянин вообще никогда не слышал о пакте Молотова-Риббентропа, согласно социологическому опросу, проведенному аналитическим центром «Левада». А каждый пятый не верит, что в рамках пакта СССР и Германия договорились о разделе Европы и что именно это соглашение позволило Германии напасть на Польшу.

Среди тех, кому известно о пакте, доля положительных оценок с 2010 по 2018 год увеличилась с 33% до 45%. Лишь 17% относятся к нему критически.

То, что пакт снова оправдывают, отражает нынешнюю политическую атмосферу в России: это возврат к идее, что мир должен быть организован и разделен в соответствии со сферами влияния путем тайных договоренностей между крупными державами. Те же самые принципы использовались 80 лет назад тоталитарными державами Германией и Советским Союзом.

Вторая мировая война

1 сентября 2019 года исполнится 80 лет с нападения нацистской Германии на Польшу, положившего начало Второй мировой войне.

Памятные мероприятия к началу самой кровавой войны за всю историю человечества обычно проходят в Гданьске, где состоялись первые бои между немецкими и польскими войсками, но в этом году их перенесли в Варшаву. Церемония пройдет на большой Площади Пилсудского у Могилы неизвестного солдата.

Приглашены многие лидеры европейских стран, а также президент США Дональд Трамп.

https://inosmi.ru/history/20190823/245686420.html

Historical-fact

21.05.2021, 03:34

https://historical-fact.livejournal.com/275081.html

vasiliy_eremin (vasiliy_eremin) написал в historical_fact
2021-05-14 21:24:00 92

Советская разведка накануне войны состояла из 2-х самостоятельных разведслужб: так называемый Иностранный отдел НКВД (ИНО НКВД) и военная разведка в лице Разведывательного управления Генерального штаба РККА (Разведупр ГШ). Обе спецслужбы, мягко говоря, сильно пострадали от массовых репрессий 1937-38гг. К 1939 году были ликвидированы почти все нелегальные резиденту*ры, связи с ценнейшими источниками информации оказались утраченными. В дальнейшем понадобились большие усилия, чтобы их восстановить. В направленном руководству НКГБ отчете о работе внешней разведки с 1939 по 1941 год начальник разведки П.М. Фитин писал:
«К началу 1939 года в результате разоблачения вражеского руководства в то время Иностранного отдела почти все резиденты за кордо*ном были отозваны и отстранены от работы. Большинство из них затем было арестовано, а остальная часть подлежала проверке. Ни о какой разведывательной работе за кордоном при этом положении не могло быть и речи. Задача состояла в том, чтобы наряду с созданием аппарата самого Отдела, создать и аппарат резидентур за кордоном».
Потери состава были столь велики, что в 1938 году в течение 127 дней подряд из внешней разведки руководству страны вообще не поступало никакой информации.

Были арестованы бывшие начальники ИНО М.А. Трилиссер, С.А. Мессинг, А.Х. Артузов. Уничтожение своих сотрудников руководство НКВД зачастую проводило в т. н. «особом порядке», то есть без суда и следствия. Например, начальник ИНО А. А. Слуцкий был умерщвлен Михаилом Алёхиным (заместителем начальника отдела оперативной техники) инъекцией яда прямо в кабинете начальника Главного управления государственной безопасности НКВД М. П. Фриновского. После смерти Слуцкого исполняющим обязанности начальника ИНО был назначен майор госбезопасности Сергей Михайлович Шпигельгласс. Он пробыл на этой должности менее двух месяцев; в ноябре 1938 года был арестован, в январе 1940 года расстрелян. В это же время репрессировано множество ведущих разведчиков. Среди них можно назвать резидентов в Лондоне – Чапского, Г.П. Графпена и Т. Малли, в Париже – С.М. Глинского (Смирнова) и Г.Н. Косенко (Кислова), в Риме – М.М. Аксельрода, в Берлине – Б.М. Гордона, в Нью-Йорке – П.Д. Гутцайта (Гусева), выдающихся разведчиков-нелегалов Д.А. Быстролетова, Б.Я. Базарова и многих других. Всего же в результате так называемых «чисток» в 1937–1938 годах из 450 сотрудников ИНО (включая загранаппарат) было репрессировано 275 человек, то есть более половины личного состава. Со многими ценными агентами прервалась связь, восстановить которую удавалось далеко не всегда.

Разбирая после этого кадрового погрома дела разведки, поставленный в 1939 году новым начальником ИНО НКВД Фитин с горечью констатировал в своем отчете такие длительные пробелы, когда разведка НКВД просто «слепла» и «глохла» без информации из-за кордона при молчавших агентах и их перебитых в советских тюрьмах кураторах из числа оперативников ИНО. Он же отметил периоды, когда в середине 1938 года, в самый разгар этих зачисток внутри спецслужб, даже доклады на имя Сталина вынуждены были подписывать рядовые оперативники ИНО. В Москву отзывали и расстреливали после приезда не только самих резидентов, но и сотрудников их резидентур, и законспирированных нелегалов, и агентов из числа коминтерновцев. Например, Фитин получил "в наследство" берлинскую резидентуру ИНО, где из 16 прежних после основательной ее зачистки находилось в строю лишь 2 разведчика.

Возглавлявший ИНО в «славных двадцатых годах» советской разведки Трилиссер даже после ухода из-за конфликта с Ягодой из спецслужбы все равно был расстрелян. Сменившего его архитектора операции «Трест» Артузова в 1935 году перевели с должности начальника ИНО из НКВД в Разведупр ГШ для усиления военной разведки и передачи ей опыта чекистской разведки. Артузов был несколько лет заместителем Яна Берзина в Разведупре и даже исполнял обязанности главы Разведупра во время командировки Берзина на испанскую войну. По заведенной традиции перед арестом его перемещали с должности на должность, возвращали в НКВД, а в итоге тоже арестовали и расстреляли.

Отозванные в СССР и расстрелянные в эти годы Аксельрод, Малли, Гутцайт, Косенко, Карин, Сыроежкин, Рингин, Сыркин, Шилов, Глинский, Яриков, Базаров, Перевозчиков, Салнынь, Уманский – это легендарные в истории 20 – 30-х годов в советской разведке люди. За каждым отдельная яркая и полная событий биография, служба в еще первой ВЧК, операция «Трест», захват Кутепова или тайные акции от Атлантики до Тихого океана. Как и уникальная жизнь Дмитрия Быстролетова, многими признаваемого за свою достойную авантюрного романа карьеру разведчика лучшим нелегалом в истории разведки СССР. А может, и всего мира. Этот гениальный мастер вербовки и тайных операций после ареста и осуждения всю войну провел в сталинских лагерях, а умер в безвестности обычным советским пенсионером.

Дмитрий Александрович Быстролетов - возможно, самый результативный разведчик-нелегал в довоенном мире

Быстролетов обеспечил советскую разведку дипломатическими шифрами и кодами Англии, Германии, Франции, Италии, Финляндии и Турции; организовал получение из Государственного департамента США секретной информации; контролировал личную переписку Гитлера и Муссолини; достал для СССР ряд новейших технологий и образцов вооружения. 17 сентября 1938 года Быстролетов был арестован. 8 мая 1939 года Военная коллегия Верховного Суда Союза ССР приговорила Быстролётова по ст. 58 ч. 6, 7, 8 УК РСФСР к исправительно-трудовым лагерям сроком на двадцать лет. В 1954 году после инсульта освобождён от отбытия заключения («актирован»). В 1956 году за отсутствием состава преступления реабилитирован.

Не менее варварской зачистке подверглась и военная разведка. Многолетний начальник Разведупра Ян Берзин в 1937 году отозван из Испании, а после обличительной речи против него наркома НКВД Ежова на Политбюро снят с должности, арестован и расстрелян. После Берзина должность главы военной разведки Красной армии становится расстрельной. Недолго исполнявшие обязанности начальника Разведупра Гендин, Никонов, Стигга, Орлов, Урицкий и Артузов один за другим идут по пути Берзина – снятие с должности, арест и расстрел.

Ян Берзин - руководитель, скорее всего, самой эффективной в первой половине 30-х годов разведслужбы в мире - Разведупра Генштаба РККА (расстрелян в 1938)

В те же годы в рядах Разведупра репрессированы и погибли, как и в разведке НКВД, многие известные разведчики-нелегалы, подобные Мельникову, или резиденты и создатели нелегальных сетей Разведупра за рубежом, как расстрелянный НКВД в 1937 году резидент в Китае Барович, по агентурному псевдониму Алекс. За один год в Разведупре вслед за Берзиным расстреляли всю складывавшуюся годами его команду в руководстве военной разведки: Беговой, Никонов, Захаров, Гайлис, Узданский, Гендин, Стигга, Иодловский, Римм, Федоров.

Выходец из НКВД Артузов успел провести за это время последнюю предвоенную реформу структуры в истории Разведупра РККА. При ней теперь в Разведупре были отдельные структуры разведки в Европе и по странам Востока, а также отделы военно-технической разведки, военно-морской разведки, разведки военных округов, радиоразведки, шифровальный, военной цензуры, внешних связей, специальных операций, партизанской подготовки, диверсий.

Отозван из Ирана и расстрелян опытный разведчик Рудольф Абих из немцев-интернационалистов, пришедший в Разведупр на заре этой спецслужбы в Гражданскую войну. Отозван и расстрелян резидент военной разведки в Германии и Австрии латыш Ян Аболтынь, которого называют крестным отцом Зорге в Разведупре. Сам Рихард Зорге уцелел и прожил еще несколько лет только потому, что не выполнил приказ Москвы вернуться из Японии. В результате разведцентр считал резидентуру в Японии «вероятно вскрытой противником и работающей под его контролем». Соответственно относились и к донесениям агента "Рамзай" (Зорге) о неизбежности начала войны Германии с СССР в мае-июне 1941г.

Рихард Зорге - резидент советской разведки в Токио

Второй шанс оценить профессионализм «Рамзая» советскому руководству выпал совсем скоро. 14 сентября 1941 года Зорге сообщил о принятом на секретном совещании у японского императора решении Японии не вступать в войну с СССР в ближайшие месяцы. К этому донесению Зорге уже прислушались: Ставка сняла с восточных границ страны 26 свежих дивизий и перебросила их на Западный фронт, под Москву, фактически предотвратив этим захват столицы.

Одновременно с резидентурой Разведупра, которую возглавлял Зорге в Токио, там действовала и сеть агентов ИНО НКВД под руководством резидента Шебеко. Ему удалось завербовать очень ценных агентов из числа кадровых сотрудников японской военной разведки и тайной полиции, однако НКВД сам уничтожил эту свою резидентуру, а с завербованными агентами оборвали контакты.

Расстрелян начальник отдела разведки военных округов в Разведупре Василий Беговой. Расстрелян приведенный Берзиным в 1924 году в Разведупр и дослужившийся до начальника отдела бывший полковник белой армии Врангеля Иван Анисимов – он уже самой своей биографией был практически обречен. В этой кровавой каше террора в Разведупре перемешалось очень разных людей: бывшие герои-летчики, опытные подпольщики-большевики, бывшие эсеры, немецкие интернационалисты и коммунисты разных стран, бывшие белые полковники – всех уравняла эта мясорубка. Малая часть репрессированных сотрудников в эти годы попала в лагеря, но кое-кто из них пережил Сталина и после 1953 года вышел на свободу по реабилитации, как бывший резидент этой службы в Швеции Илья Болотин.

Некоторые советские разведчики-нелегалы, зная об ожидавшей их в Москве судьбе, вынуждены были ради собственного спасения идти на сотрудничество с иностранными разведками. Таким образом, они наносили еще один удар по советским спецслужбам, косвенная ответственность за который тоже лежала на инициаторах кровавой зачистки в Разведупре и НКВД. Наиболее широко известна история побега в США в 1938 году талантливого разведчика Александра Орлова (в отделе кадров НКВД значился как Лев Никольский) - участника множества тайных операций в разных странах. Орлов написал и передал через советское посольство в Париже письмо своему шефу Ежову с обвинениями в организации террора против своих. Такого идиотского членовредительства в истории мировых спецслужб еще не было.

В порядке такого уникального массового самострела в советских спецслужбах сворачивались крупные проекты, разрабатываемые этими службами многими годами, на которые уже были истрачены огромные суммы. Так, с 1929 года на случай нападения на СССР из Европы любого вероятного агрессора Разведупр несколько лет разрабатывал особую систему разворачивания партизанских соединений на занятой врагом территории. Под эту концепцию закладывались партизанские базы со складами оружия и запасами продовольствия, подбирались кадры для руководства будущими партизанами, готовилась связь и явки. Несколько раз на Украине и в Белоруссии проходили даже тайные учения руководителей будущей партизанской войны, замаскированные под слеты партийных активистов или даже пикники грибников. В украинских областях сотрудниками ГПУ в начале 30-х годов под эту концепцию специально вербовались в тайные агенты служащие железной дороги, которые в случае вторжения с Запада врага на оставленных РККА территориях должны были предложить оккупантам свои услуги, а затем организовать диверсии на путях и станциях. В Харькове на окраине города (на Холодной горе) существовала секретная школа, где инструкторы ГПУ и Разведупра обучали азам партизанского дела командиров будущих отрядов.

Когда же к началу Большого террора была поднята на щит крикливая ура-патриотическая концепция «войны на чужой земле малой кровью», вся эта идея партизанства была похоронена. Полагают, что не без оснований в виде панических страхов Сталина после убийства Кирова, когда вождю подбрасывали идеи, что всю эту «партизанщину» смогут обернуть против него окопавшиеся в подполье вожди партийной оппозиции и связанные с ними антисталинские заговорщики в НКВД и Красной армии. Легендарная разведчица в звании комдива Сахновская (Флерова) стала специалистом по партизанским действиям еще в Китае, где по линии Разведупра была советником у коммунистических партизан. Именно ее при разработке в Разведупре «Операции Д» поставили возглавлять ответственный за это Отдел войсковой разведки, но в 1937 году Сахновскую расстреляли по типичному обвинению в измене. Заодно расстреляли почти всех, кто с ней работал по теме партизанской войны.

Об этом же пишет советский диверсант №1 Илья Старинов

Из мемуаров Старинова: "В начале ноября 1937 года я вернулся на Родину и был ошеломлен, когда узнал, что все мои начальники по всем линиям, где я служил и учился, подверглись репрессиям. Как стало позже известно, от репрессий в 30-е годы погибло в десятки раз больше хорошо подготовленных партизанских командиров и специалистов, чем за всю Великую Отечественную войну. Уцелели лишь те, кто выпал из поля зрения ежовского аппарата."

Версия о том, что германская спецслужба СД состряпала фальшивку о заговоре Тухачевского и через президента Чехословакии Бенеша подбросила ее Москве, переиграв Сталина и заставив его перебить красных маршалов, сейчас воспринимается скептически. «Немецкие папки» по линии разведки НКВД в Москву пришли, когда уже вовсю шли аресты военачальников Красной армии и самого Тухачевского. Да и для подобных процессов Сталину не нужны были особые доказательства со стороны. Когда Артузов давал оперативные сведения о том, что Тухачевский готовит заговор военных для захвата власти в СССР, начальник ИНО НКВД отлично знал, что этот компромат в оперативных целях готовили сотрудники того же Артузова еще в 20-х годах и в рамках операции «Трест» подбрасывали как наживку белой эмиграции.

В истории НКВД тех лет предостаточно примеров, когда резидент или внешний разведчик переходил во внутреннюю госбезопасность и активно участвовал в репрессиях и наоборот. Вот чекист Борис Берман в ИНО ГПУ в 30-х годах был талантливым разведчиком (псевдоним в разведке Артем) и резидентом ГПУ в Германии, а после отзыва в Москву в 1937 году назначен начальником НКВД по Белорусской ССР и здесь руководил террором. В 1938 году его арестовали и расстреляли, как и его родного брата Матвея Бермана, ветерана ЧК с Гражданской войны, начальника ГУЛАГа в НКВД и одного из заместителей наркома Ежова, арестованного прямо в кабинете секретаря ЦК ВКП(б) Маленкова. Или обратный пример: один из самых жестоких следователей-садистов ежовской эпохи Лангфанг, искалечивший при пытках писателя Михаила Кольцова и убивший на первом же допросе генсека ЦК компартии Эстонии Яна Анвельта, в 1941 году переведен во внешнюю разведку и назначен резидентом НКВД в Греции. Только после 1953 года генерал МГБ Лангфанг будет арестован в числе бериевцев и за свои зверства отбудет срок в пятнадцать лет в мордовских лагерях. Таких примеров перевода из "опричников" в "штирлицы" и наоборот предостаточно для того, чтобы отмести надуманные версии, якобы разведка была в репрессии лишь пострадавшей стороной, а не частью карательной машины спецслужб Советского Союза.

В апреле 1939 года на пост главы Разведупра Сталин назначает известного в Красной армии летчика Ивана Проскурова

Герой воздушных боев в небе Испании не отказался возглавить военную разведку, хотя другой «сталинский сокол» Чкалов отверг предложение вождя возглавить НКВД после снятия Ежова. Молодой Проскуров говорил на совещаниях то, что думал. Он посмел резко возражать Сталину и Тимошенко в 1940 году, когда те на Разведупр попытались повесить большую часть вины за неудачи в Зимней войне с Финляндией. Только с назначенным на место Проскурова генералом Голиковым и вступлением Советского Союза в войну колесо отстрелов начальников Разведупра Красной армии остановилось. Проскуров был расстрелян в 1941, он стал 8-м казненным начальником Разведупра в течение 3-х лет.

Это фразу нужно повторить, чтобы хоть немного прочувствовать: Проскуров стал 8-м казненным начальником Разведупра в течение 3-х лет.

1939 год с замедляющимся понемногу колесом террора подвел зримую черту в истории советских спецслужб, отсекая очередной из крупных периодов их жизни в 1923–1939 годах. Многих выбитых репрессиями дзержинских чекистов в 1937–1939 годах заменили молодые партийцы, направленные в спецслужбы в массовом порядке на смену зачищенному чекистскому пласту. Не имея опыта и знаний, они не могли в должной мере овладеть этой сложной и весьма специфичной профессией, поэтому несли огромные потери уже в ходе Великой Отечественной войны.

Источники:

Симбирцев И. "Спецслужбы первых лет СССР. 1923–1939: На пути к большому террору"
https://history.wikireading.ru/199405

Примаков Е. «История российской внешней разведки в 6-ти томах»
https://rutracker.org/forum/viewtopic.php?t=4489814

Старинов И. "Записки диверсанта"
http://militera.lib.ru/memo/russian/starinov_ig/index.html

Сергей Варшавчик

22.05.2021, 07:08

https://lenta.ru/articles/2021/05/20/crete/?fbclid=IwAR3W-qFTLzQmH3uPCOms83NLn0abna8cPw88FvT0q5zj3s4m85v23sA zfh4
00:01, 20 мая 2021

Как успешная операция нацистов обернулась для них потерей тысяч элитных солдат

Фото: ullstein bild / Getty Images
80 лет назад, 20 мая 1941 года началась воздушно-десантная операция нацистской Германии по захвату острова Крит. Успех операции «Меркурий» заставил руководство других государств, участвующих во Второй мировой войне, более пристально обратить внимание на роль ВДВ в боевых действиях. Почему Гитлер после победы на Крите запретил немецким парашютистам впредь проводить самостоятельные воздушные операции? Чему высадка немцев на Крит научила союзников по антигитлеровской коалиции? Что именно помешало американским и британским войскам достичь Берлина раньше Красной армии? «Лента.ру» вспоминает ключевые воздушно-десантные операции Второй мировой войны, оказавшие решающее влияние на ее ход.

Стервятники фюрера
К весне 1941 года Третий рейх, который громил союзников на Балканах и готовился к масштабному вторжению в СССР, столкнулся с необходимостью иметь опорный пункт контроля над Восточным Средиземноморьем. Таковым был крупный остров Крит, занятый британскими и греческими войсками.

Его захват решал для гитлеровцев несколько стратегических задач. Во-первых, устранялась угроза бомбардировок нефтяных месторождений в румынском Плоешти — единственном месте, откуда нацисты черпали черное золото для своего блицкрига. Во-вторых, существенно улучшалось снабжение германо-итальянских войск в Северной Африке. В-третьих, с занятием Крита Германия и ее союзники завоевывали господство на море, где до этого царил британский флот.

Создатель немецких воздушно-десантных войск, командир 11-го авиакорпуса генерал Курт Штудент, убедил фюрера в том, что Крит можно захватить путем масштабной десантной операции с воздуха. К тому времени у десантников в Третьем рейхе была репутация лучших солдат — Гитлер помнил, как 10 мая 1940 года неприступный бельгийский форт Эбен-Эмаль был внезапно захвачен 85 германскими парашютистами, что открыло вермахту путь в глубь страны.

Высадка немецких парашютистов на Крит. Май 1941 года
Высадка немецких парашютистов на Крит. Май 1941 года
Фото: Wikipedia
К тому же считалось, что гарнизон Крита насчитывает не более 15 тысяч человек, а жители якобы радушно ждут «освободителей». На самом деле в подчинении командующего силами союзников на острове генерала Бернарда Фрейберга было не менее 40 тысяч британских, греческих, австралийских и новозеландских бойцов.

В свою очередь англичане, несмотря на наличие в их распоряжении захваченной германской шифровальной машины «Энигмы», были настроены оптимистично. Они считали, что ничего страшного Криту не грозит — немцы высадят в основном морской десант, который бравые британские моряки быстро разгромят.

К моменту начала операции «Меркурий» люфтваффе прочно завоевало небо над Критом, вынудив британское командование убрать оставшиеся самолеты от греха подальше. В распоряжении Штудента было примерно 22 тысячи солдат и офицеров — причем не только парашютистов, но и горных егерей. Силы вторжения были разделены на три больших группы — западную, центральную и восточную. Транспортные «Юнкерсы» и десантные планеры прикрывали 430 бомбардировщиков и 180 истребителей. Главной целью был намечен аэродром Малеме на северо-западе Крита.

«Меркурий» в опасности
Но легкой прогулки у немцев не получилось. После того как ранним утром 20 мая над островом появились самолеты с крестами и от них начали отделяться парашюты и планеры, защитники Крита открыли по ним столь мощный огонь, что многие десантники погибли или были ранены еще в воздухе. Других, которые приземлялись зачастую в самой гуще вражеских частей, сразу уничтожали в рукопашных схватках. Во время операции «Меркурий» немецкие потери составили более шести тысяч убитых, раненых и пропавших без вести, 271 самолет был сбит.

Львиная доля жертв пришлась на первый день высадки. Вечером 20 мая положение десантников казалось безнадежным — удерживая из последних сил занятые позиции, они не достигли ни одной из поставленных целей. Не хватало воды, продовольствия, медикаментов и боеприпасов, отсутствовала связь с командованием. Исход операции висел на волоске.

МАТЕРИАЛЫ ПО ТЕМЕ
00:01 — 26 января

Владыки морей
Кто помогал русским и американцам победить флот Гитлера. Редкие снимки Второй мировой войны
Немцев спасло то, что Фрейберг не предпринимал решительных действий. Он, например, так и не задействовал корабельную артиллерию, ожидая основные силы вражеского десанта с моря. То, что основное внимание генерала было приковано к водной глади, — вполне объяснимо. Там свирепствовала германская авиация, которая потопила в сражении за Крит почти 30 кораблей и судов союзников, уничтожив при этом около двух тысяч моряков.

Однако своей нерешительностью командующий британскими войсками упустил шанс на победу. Утром 21 мая немцы, получив подкрепление и очистив окрестности Малеме, стали непрерывно сажать на них самолеты с горными стрелками и артиллерией. Атаки аэродрома, которые предпринимались британцами в последующие дни, были отбиты. А затем десантники приступили к постепенному захвату всего острова.

30 мая Фрейберг покинул Крит на самолете, в Египет удалось эвакуировать около 15 тысяч союзных солдат. Потери британцев составили почти семь тысяч убитых и раненых, в плен попали 17 тысяч военнослужащих.

Несмотря на победу, Гитлер был весьма расстроен высокими потерями и заявил Штуденту, что время парашютных войск прошло. Фюрер запретил любые крупные воздушно-десантные операции. В германском командовании пришли к выводу, что при их проведении ВДВ слишком уязвимы от огня ПВО противника и его наземных войск — в первую очередь бронетанковых. В дальнейшем подчиненных Штудента командование вермахта использовало в качестве элитных пехотных частей на наиболее угрожаемых участках театров боевых действий.

Этот запрет Гитлера предотвратил захват немцами острова Мальта, который после падения Крита имел стратегически важное значение для Лондона в Центральном Средиземноморье. Оценивая сражение за Крит, премьер-министр Великобритании Уинстон Черчилль назвал громадной глупостью решение Гитлера пожертвовать ради захвата одного острова частью своих элитных войск.

Крылатая пехота Сталина
Однако всем союзникам по антигитлеровской коалиции еще только предстояло выучить уроки Крита. Пионером в создании воздушно-десантных войск по праву считался Советский Союз, который задолго до начала войны проводил крупные маневры, выбрасывая с парашютами одновременно сразу несколько тысяч бойцов. Так, например, было во время учений в Киевском военном округе в 1935 году и в Белорусском военном округе в 1936-м.

Начало Великой Отечественной круто изменило довоенную концепцию о том, что воевать «будем на чужой территории, малой кровью». Пять имеющихся на тот момент воздушно-десантных корпусов понадобились Красной армии в качестве пехоты, чтобы сдерживать натиск германского блицкрига. Жестокая война с сильнейшей на тот момент армией мира властно диктовала свои условия, и вновь формируемые десантные соединения приходилось отправлять на фронт в качестве стрелковых бригад и дивизий. Крылатая пехота зарекомендовала себя там в качестве одних из лучших соединений Красной армии. Например, гвардейцы дважды Героя Советского Союза генерала Александра Родимцева отлично показали себя при обороне Сталинграда.

В 1942-1943 годах командование Красной армии все же провело две крупных воздушно-десантных операции, которые закончились, мягко говоря, неудачно.

Построение советских бойцов-десантников после сбора основной группы во время битвы за Москву. Начало 1942 года
Построение советских бойцов-десантников после сбора основной группы во время битвы за Москву. Начало 1942 года
Фото: waralbum.ru
16+
Как избавиться от шума в ушах
Реклама
shishonin-clinic.ru
Первой из них стала Вяземская операция (18 января — 28 февраля 1942 года), в которой под командованием генерала Алексея Левашова участвовали соединения 4-го воздушно-десантного корпуса с приданными частями. В задачу входил перехват южнее Вязьмы автомобильной и железной дорог. Это должно было облегчить освобождение города дивизиям Западного фронта.

После поражения вермахта в Ростове-на-Дону, под Москвой и Тихвином Сталин решил, что в войне наступил долгожданный перелом и надо теперь как можно быстрее бить на всех фронтах отступающего противника, пока он не опомнился. Однако до настоящего перелома в войне было еще очень далеко.

Вяземская операция готовилась в условиях полного господства в воздухе вражеской авиации. Это привело к тому, что немцы уничтожили часть транспортных самолетов, предназначенных для доставки личного состава. Десантирование сильно затянулось, потеряв внезапность для врага. Боевые грузы и парашютисты выбрасывалась на слишком большой площади, превратив планируемый «кулак» в удар растопыренными «пальцами». Многие десантники были убиты огнем с земли еще в воздухе. Погиб и Левашов, а в командование вступил его начальник штаба полковник Александр Казанкин.

Всего в тыл врага было выброшено около десяти тысяч человек. Зачастую оставшись без командиров, вооруженные легким стрелковым оружием, рассеянные на небольшие отряды, десантники вместе с конниками генерала Павла Белова и местными партизанами несколько месяцев вели ожесточенную борьбу в немецком тылу, выйдя на соединение со своими частями лишь 24 июня 1942 года.

«Массовые ненужные жертвы»
Второй раз Сталин санкционировал участие ВДВ уже после Курской битвы, когда действительно наступил коренной перелом в войне и Красная армия перешла в стратегическое наступление.

Днепровская воздушно-десантная операция (24 сентября — 28 ноября 1943 года) должна была содействовать войскам Воронежского фронта в захвате и удержании плацдармов на той стороне могучей реки. Для выполнения задачи привлекался воздушно-десантный корпус под командованием генерала Ивана Затевахина в составе десяти тысяч бойцов.

МАТЕРИАЛЫ ПО ТЕМЕ
00:04 — 11 февраля 2020

Операция «Аргонавт»
Как Сталин, Рузвельт и Черчилль решали судьбы мира в Крыму
При этом не были учтены ошибки Вяземской операции. План операции готовился в спешке, разведка не вскрыла в местах будущей выброски дислокации крупных танковых сил вермахта и наличия развитой противовоздушной обороны, личный состав не успел ознакомиться со своими задачами, и инструктаж проводился уже в самолетах. Вдобавок ко всему этому десантирование производилось в темное время суток, наугад, без необходимых сигналов на земле.

Сильный зенитный огонь привел к тому, что было выброшено лишь 4575 парашютистов, при этом 230 — на свою территорию. Те, кто приземлялись на вражескую территорию, нередко попадали прямо в расположение нацистов и тут же уничтожались. Потери убитыми и попавшими в плен за первые сутки операции составили более 900 человек (всего же 3,5 тысячи).

Отделенные Днепром, свои наземные войска никак не могли помочь десантникам. Командование Воронежским фронтом послало в немецкий тыл три группы радистов, которые погибли. В итоге, не имея информации о происходящем, операцию было решено прекратить. Оставшиеся за линией фронта бойцы и командиры совместно с партизанами перешли к диверсионным действиям, уничтожая гарнизоны и инфраструктуру врага. Они также помогли частям 52-й армии не только успешно форсировать Днепр, но и захватить и удержать на западном берегу плацдарм.

Несмотря на массовый героизм парашютистов, Сталин расценил произошедшее как провал, который вызвал, по его мнению, «массовые ненужные жертвы». Он изъял оставшиеся воздушно-десантные бригады в свой резерв и до конца войны не проводил подобных операций.

Пасмурное небо Сицилии
США и Великобритания прибегли к «услугам» своих парашютных частей уже во второй половине войны. Дебютом стала операция «Хаски», когда во время высадки союзников на Сицилию (9 июля — 17 августа 1943 года) примерно две тысячи солдат и офицеров 82-й американской воздушно-десантной дивизии, а также бойцов 1-й британской воздушно-десантной бригады, были выброшены вглубь острова.

Парашютисты 101-й воздушно-десантной дивизии союзников приземляются в Нидерландах. Сентябрь 1944 года
Парашютисты 101-й воздушно-десантной дивизии союзников приземляются в Нидерландах. Сентябрь 1944 года
Фото: Wikipedia
Из-за сильного ветра и плохой разведки парашютистов разбросало по всей Сицилии. Некоторые из них, приземляясь, попадали под танковые контратаки немцев, что привело к высоким потерям — то есть тем самым повторилась печальная картина Днепровской операции. Масла в огонь добавили британские флотские зенитчики, которых не предупредили о транспортниках с десантниками, поэтому они 11 июля 1943 года сбили по ошибке 12 самолетов, уничтожив более 300 американцев.

Во время вторжения в Нормандию (операция «Оверлорд») в ночь на 6 июня 1944 года за несколько часов до основного (морского) десанта над французской территорией было выброшено с парашютами и высажено планерами 24,5 тысячи американских, британских, канадских и французских солдат. Десантирование проводилось вместе с боевой техникой, в том числе и с танками. Пользуясь неразберихой во вражеском тылу, десантники собрались в крупные отряды и активно вели диверсионную войну, усиливая хаос и панику среди немцев. На пользу им играло тотальное господство в воздухе союзной авиации, а на море — их кораблей.

Открытие Второго фронта в Европе, как известно, увенчалось полным успехом. Но за это нашим союзникам пришлось заплатить высокую цену. Общее число убитых, попавших в плен и пропавших без вести американских парашютистов, представлявших львиную часть воздушного десанта, составило более восьми тысяч человек.

Неудачный прорыв к Берлину
Строго говоря, ни «Хаски», ни «Оверлорд» нельзя считать самостоятельными воздушно-десантными операциями — военнослужащие ВДВ были лишь их небольшими частями. Этим они существенно отличались от «Маркет гарден» — стратегической операции, проводившейся союзниками с 17 сентября по 25 сентября 1944 года на территории Нидерландов, ставшей крупнейшим провалом для западных парашютистов.

К тому времени немцы отступили к своей границе и заметно усилили сопротивление, вследствие чего наступление американо-британских войск остановилось. Родился крайне дерзкий план — обойти германские укрепления с севера, захватить голландские порты и мосты через ряд рек, в том числе Рейн. Затем предполагалось ворваться в промышленные районы Третьего рейха и закончить войну еще в 1944 году.

МАТЕРИАЛЫ ПО ТЕМЕ
00:01 — 14 августа 2019
Портрет американского солдата вместе с молодой девушкой. Предположительно, Франция, 1945 год.
Воины Дяди Сэма
Чем занимались солдаты США в Европе, пока русские штурмовали Берлин
Амбициозную задачу поручили ВДВ, которые должны были открыть путь своим бронетанковым и пехотным войскам. Силы были собраны внушительные — около 35 тысяч человек. Ключевую роль в этой операции играли британцы. Люфтваффе не смогло помешать высадке одного из крупнейших воздушных десантов в истории. Но, несмотря на захват англичанами и американцами ряда намеченных мостов, немцы быстро оправились от шока и, подтянув танковые соединения, предприняли яростные контратаки.

Завязались тяжелые бои, в которых участвовали и солдаты Курта Штудента. Не получив своевременной помощи от своих наземных войск, парашютисты, которые потеряли почти 18 тысяч солдат и офицеров, были вынуждены отступить. Британский фельдмаршал Бернард Монтгомери впоследствии сетовал, что эта стратегическая неудача лишила Лондон и Вашингтон возможности захватить Берлин.

Кровавый урок не прошел бесследно. На излете войны операция «Варсити» — по захвату мостов через Рейн — готовилась союзниками куда более тщательно. Две недели подряд англо-американская авиация крушила зенитные средства уже значительно ослабевшего к тому времени противника.

Британские десантники в немецком городе Хамминкельне. 25 марта 1945 года
Британские десантники в немецком городе Хамминкельне. 25 марта 1945 года
Фото: Wikipedia
А утром 24 марта 1945 года союзники выбросили на голову ошеломленных нацистов более 17 тысяч десантников вместе с боевыми грузами. Были захвачены пять мостов, и во второй половине дня парашютисты, соединившись с пехотинцами, артиллеристами и танкистами, захватили на правом берегу реки ряд плацдармов. Рейнская воздушно-десантная операция обошлась наступавшим в 53 сбитых самолета и около трех тысяч погибших.

Вторая мировая война продемонстрировала высокую боевую доблесть парашютистов всех стран. Вместе с тем она наглядно показала, что в условиях масштабной войны действия ВДВ необходимо тесно увязывать и координировать с другими родами войск. При этом самих десантников следует тщательно готовить и превосходно оснащать. Ведь никто не отменял для десантников права быть первыми в любом вооруженном конфликте.

Алексей Кунгуров

23.05.2021, 08:16

https://kungurov.livejournal.com/244407.html
Пишет Алексей Кунгуров (kungurov)
2019-08-23 08:00:00 17585

31 мая 2019 г. косорукие мидовские фейкоделы через сливной бачок прикормленного Кремлем фонда «Историческая память», (принадлежит историку-проституту Дюкову), слили в Интернет сканы якобы оригиналов «секретных протоколов» Молотова-Риббентропа. Таким образом они прощупывали реакцию. Видимо, реакция масс-медиа их удовлетворила, и потому 20 августа на выставке «1939 год. Начало Второй мировой войны» они презентовали… (барабанная дробь)… бля, опять сканы! Обещали показать те самые оригиналы, найденные будто бы генералом Волкогоновым в 1992 г. в сверхсекретном архиве ЦК КПСС, и которые все эти годы никто не видел, и вот вам нате – любуйтесь на шедевры фотошопного искусства.

Впрочем, накануне «Российская газета» устами некоей Лены Новоселовой оговорилась прям по Фрейду: «В выставочном зале федеральных архивов открылась экспозиция "1939 год. Начало Второй мировой войны". Она охватывает период с момента прекращения существования Чехословакии в марте 1939 года до нападения Германии на Польшу 1 сентября. Это более 300 документов, почти половина их них – подлинные».

Половина – подлинные. Вторая половина, выходит, подделки? Те девочки, которых набрали работать в главный печатный орган Кремля, все никак не могут допетрить, что подлинными бывают только произведения искусства, а если речь о документах, то надо говорить не о подлиннике, а об оригинале. Дальше Новоселова совсем уж отожгла, назвав «главную архивную тайну ХХ столетия» - секретные протоколы к советско-германскому договору о ненападении – «источником многочисленных фейков». Ну, как бы, да, если положить «секретный протокол» в копировальный аппарат и нажать кнопку COPY, то оригинальный фейк станет источником многочисленных фейков.

Примерно по такой технологии выставочный образец и был изготовлен, в чем легко убедиться даже по фото (см. вверху), сделанным обычным смартфоном. Один добрый человек, зная мой интерес к липовым секретным протоколам, специально сходил на выставку и прислал мне снимки. Смотрим на гвоздь программы – пресловутый «пакт Молотова-Риббентропа» от 23.VIII.39 в полном комплекте, то бишь сам договор и дополнительный секретный протокол. Первый вопрос, который возник у меня, можно сформулировать примерно так: шо за лажа?

Совершенно очевидно, что перед нами не просто копия договора, а копия, снятая весьма халтурно. Во-первых, улетевшая за край листа подпись Риббентропа наводит на предположение, что мы имеем дело с кадрированным изображением. Но самое главное – в другом. В 2009 г. оригинал договора впервые показали по телевидению. Даже скришоты ужатого до безобразия mpeg-видео позволяют понять, что договор отпечатан на формате А3, который был согнут вдвое так, что получился как бы 4-страничный буклет формата А4, и на страницах 1 и 3 отпечатан текст договора. Сделано так было затем, чтобы не сшивать документ. А на выставке мы наблюдаем два отдельных листа А4, то есть речь априори не может идти об оригинале.

Есть и другие признаки копирования. Например, «оригинал», демонстрируемый в выставочном зале на Большой Пироговской имеет артефакты (мелкие кляксы, которые дает грязный барабан цветного копира), которых мы не наблюдаем на скане того же «оригинала», представленного на электронной выставке.

С секретным приложением та же фигня: он состоит из двух отдельных листов без следов сшивки, что уже есть непорядок. Однако это не суть важно. На глаз в любом случае не понять, имеем мы дело с машинописным листом или с цифровым изображением машинописи, отпечатанным на прецизионном струйном принтере. Тут даже лупа не поможет, потому что разрешение в 2800х1400 dpi дает детализацию, рассмотреть которую можно только под микроскопом. Тем более нет смысла разглядывать смартфонные фотки, сделанные через бликующее стекло витрины. Надеюсь, к следующему юбилею МИД выдаст усовершенствованные оригиналы «пакта», возможно, даже доведет их до идеала. И не будет пользоваться убитым цифровым копиром, а использует высокоточный принтер и специальную бумагу. Не экономьте на расходниках, ваяя «главную архивную тайну ХХ столетия»!

Ниже идет текстовая обработка моего интервью YouTube-каналу STATION MARX, который сначала хотел выдать жареную протокольную тему к юбилею, потом, че-то передумал. Но не пропадать же добру? Раз кина не получилось, так читайте, кому интересно

80 лет назад, 23 августа 1939 г. в Москве был подписан советско-германский договор о ненападении, который десятилетия спустя был заменен в историческом сознании масс неким тайным сговором двух диктаторских режимов. Сегодня пропаганда, как государственная, так и либеральная рассказывают нам о некоем пакте Молотова-Риббентропа. Кто-то может сказать: какая разница – пакт, договор, сговор, все же понимают, о чем идет речь.

Нет, разница есть! Девять человек из десяти, кто вообще хоть отдаленно представляет, о чем идет речь, скажет, что пакт Молотова Риббентропа – соглашение между СССР и Германией, согласно которому эти страны поделили между собой сферы влияния в Восточной Европе, что послужило тригером Второй мировой войны.

Теперь давайте прочитаем коротенький текст договора о ненападении от 23 августа 1939 г. и найдем там хоть намек на какой-то дележ территорий. Там ничего подобного нет. Продвинутая публика скажет: «Общеизвестно, что вместе с договором были подписаны секретные протоколы, в котором два диктаторских режима договорились совершить нападение на Польшу и распилить ее пополам. Только после этого Гитлер решился развязать войну 1 сентября 1939 г., которая 3 сентября со вступлением в нее Великобритании и Франции стала всеевропейской, а 5 декабря 1941 г. с момента атаки японцами американской базы Перл-Харбор приобрела характер мировой».

Хорошо, допустим, что подобное соглашение действительно существовало. Давайте найдем убедительные подтверждения тому. Этот вопрос находится в компетенции исторической науки. Соответственно, именно профессиональные историки должны были превратить гипотезу о существовании секретных протоколов в установленный факт. У них для этого было 80 лет. Если до 1991 г. еще можно было ссылаться на то, что коммунистический режим надежно прячет в сверхсекретных архивах доказательства своих преступлений перед человечеством, то теперь эта отговорка не работает.

Вообще-то было бы странным, если бы преступный коммунистический режим, якобы ответственный за развязывание самой кровавой войны в истории человечества, стал бережно хранить в архивах главную улику своей вины. Любой нормальный преступник не будет оставлять следов. Но для исторической науки это не должно быть препятствием в установлении истины. Ведь если преступление совершено, оно оставляет не только прямые улики, но и косвенные. А косвенные улики уничтожить крайне трудно. Например, убийца может надежно спрятать труп. Но он не скроет косвенное доказательство своей вины – данные биллинга сотового оператора покажут, что предполагаемый убийца и его жертва находились в одном месте в одно и то же время непосредственно перед тем, как было совершено злодеяние. Тут уж вопрос компетентности следственных органов – хватит у них профессионализма собрать неопровержимые в комплексе доказательства по делу, или нет.

Любой криминалист скажет, что есть преступления нераскрытые, но идеальных преступлений не бывает – всегда остаются следы, часто такие, о котором преступник даже не догадывается. Так же и профессиональный историк всегда найдет косвенные подтверждения своей гипотезе, если она верна. А если она не верна, то профессионал, проанализировав собранные материалы, придет к выводу, что в действительности события разворачивались как-то иначе. Возникает новая версия, собирается более обширная доказательная база, проводится более тщательный анализ, делаются более близкие к истине выводы.

Следовательно, если вы человек, интересующийся историей своей страны, вам будет очень любопытно прочитать серьезное научное исследование, такой жаркой темы, как как роль СССР в развязывании мировой войны. То есть, если сузить тему, вам должно быть интересно окунуться в тайну секретных протоколов.

И тут мы сталкиваемся с чем-то совершенно необъяснимым. Ни один профессиональный историк не написал книги о секретных протоколах Молотова-Риббентропа. Ни один! Ни в России, ни за рубежом. Да, вскользь упоминают пресловутые протоколы многие, но никто не попытался детально исследовать столь перспективную тему. Вплотную подошла к теме протоколов германская исследовательница Ингеборг Фляйшхауэр (Fleischhauer I. Der Pakt: Hitler, Stalin und die Initiative der deutschen Diplomatie 1938–1939. Berlin, 1990). Но именно вплотную. Она досконально раскапывает предысторию заключения советско-германского договора о ненападении, описывает и миссию Канделаки, и противодействие ей со стороны наркома Литвинова. Но, как только доходит до 23 августа 39-го, то сухо сообщает, что вместе с договором, были подписаны секретные протоколы. И на этом точка, книжке конец.

Никто не пытался защитить диссертацию по протоколам. Почему? Историографическая научная работа может опираться только на источники. В данном случае исследование материальной культура ничего не даст, археологи могут отдохнуть, нам нужны исключительно письменные источники. Вот и давайте пойдем в архивы, куда должен отправиться наш гипотетический исследователь. Боюсь, тут вас постигнет большое разочарование: источниковая база по секретным протоколам НУЛЕВАЯ. Вы не сможете увидеть ни сами секретные протоколы, ни документы, в которых бы советские и германские дипломаты цитировали их.

Зато вы обнаружите массу документов, в которых обе стороны ссылаются на некие договоренности по сферам своих интересов (не о конкретном разделе сфер интересов, а именно на договоренности признавать и уважать заявленные интересы друг друга и мирно разрешать возникшие споры). Можно ли отождествить эти договоренности по сферам интересов с известным нам текстом секретных протоколов? Нет. Там речь идет совершенно о другом. И чем больше мы подобных косвенных упоминаний о негласных договоренностях обнаружим – тем с большей уверенностью можно говорить о том, что та филькина грамота, которую пропаганда выдает за «секретные протоколы», подписанные Молотовым и Риббентропом – фейк. Причем фейк туповатый, рассчитанный на самую невзыскательную публику.

Возможно, вы удивитесь. Ведь таким же «общеизвестным» фактом, как и то, что протоколы были, является то, что они давно опубликованы и на Западе, и в СССР, и в РФ, введены в научный оборот, и потому нет никакой нужды реконструировать содержание документа, в существовании которого сомневаться не приходится. Я вам чисто по-еврейски отвечу вопросом на вопрос: где и когда была осуществлена научная публикация указанного документа, чтобы считать его существование установленным фактом? Упс, тут верующие в существование протоколов сразу скисают, уходят в несознанку, начинают истерить, переходить на личности или ссылаться на некую «общеизвестность», «доказанность», объявлять саму постановку вопроса происками маргинальной коспирологии и фричеством.

А ведь это элементарный вопрос, ответ на который тоже дается элементарно. Так называемые «секретные протоколы» Молотова-Риббентропа (это целый документальный комплекс, а не два листочка текста) нигде, никогда и никем не вводились в научный оборот. Исключительно по этой причине профессиональные историки не проявляют ни малейшего интереса к теме секретных протоколов. Это же люди, руководствующиеся рациональными соображениями. Если они что-то пишут, то исключительно для того, чтобы это опубликовать в научном издании, получить за это гонорар, получить плюс в карму, повысить градус своей научной значимости, сделать карьеру, оправдать полученную зарплату и т. д. есть конечный продукт научной работы историка – научная публикация. Научная публикация должна опираться на научный аппарат – полное описание источниковой базы. А в деле о секретных протоколах эта источниковая база отсутствует – нет ни архивных документов, где бы упоминались, цитировались или интерпретировались «секретные протоколы», ни сами протоколы никогда не вводились в научный оборот. Если же невозможно написать монографию, снабдив ее соответствующим научным аппаратом, такая тема профессионального историка не интересует принципиально.

Да, публиковались тексты «секретных протоколов» миллионы раз, начиная с весны 1946 г, однако профессиональный историк не может ссылаться ни на литовскую эмигрантскую газетку, выходящую в Канаде, ни на анонимную интернет-помойку. Историку нужна именно научная публикация. А научная публикация может быть осуществлена только со ссылкой на проверяемый источник. Но на Западе нет ни одного журнала, альманаха, сборника документов, где бы текст секретных протоколов публиковался со ссылкой на источник, да еще проверяемый.

Впервые «секретный протокол» от 23 августа 1939 г. в виде фотокопий всплыл на Нюрнбергском процессе в марте 1946 г. Их зачем-то пытался приобщить к материалам дела адвокат Рудольфа Гесса Альфред Зайдль, хотя к Гессу это не имело ни малейшего отношения. Судья Лоуренс потребовал объяснить происхождение документа. Зайдль что-то промямлил про незнакомца, который ему их дал и быстро скрылся. Разумеется, суд отказал в приобщении к материалам дела непонятной фотокопии неизвестного происхождения. Однако Зайдль с маниакальным упорством пытался огласить текст протокола и даже допрашивал свидетелей, которые якобы видели своими глазами оригинал. Логическое объяснение этому бессмысленному с юридической точки зрения танцу с бубнами только одно – молодой адвокат пытался добиться внимания прессы. Несмотря на то, что судебный процесс освещали сотни мировых СМИ, никого эпатажная выходка Зайдля не заинтересовала.

Второе явление миру «секретных протоколов» произошло в мае того же года в американской газете «Сент-Луис пост диспетч» (St. Louis Post-Dispatch). Разумеется, публикация в провинциальной американской газетке осталась незамеченной и никакого резонанса не имело. Через два года Госдепартаментом США был выпущен скандально известный сборник Нацистко-советские отношения 1939-1941 (Nazi-Soviet Relations 1939–1941. Washington, 1948), в котором и оказались опубликованы тексты всех известных нам «секретных протоколов» и другие дипломатические документы, касающиеся отношений двух стран. Публикация была сделана якобы по трофейным немецким документам, попавшим в руки союзников в 1945 г, изучением которых они занимались в Лондоне.

Могут ли историки ссылаться на эту публикацию? Нет. Во-первых, все тексты были опубликованы анонимно, в переводе на английский и без ссылки на источник. Во-вторых… Собственно, первого уже достаточно, чтобы навсегда исключить чисто пропагандистское издание времен Холодной войны из числа источников, заслуживающих доверия. Напомню, что для научной публикации документа требуется указать ПРОВЕРЯЕМЫЙ источник. Именно поэтому ни в каких научных исследованиях на Западе, посвященных Второй мировой войне, ссылок на «секретные протоколы» Молотова-Риббентропа вы не найдете.

Впрочем, для пропагандистских целей ничего подобного не требовалось. Вброшенные Госдепом в пропагандистский оборот материалы в годы Холодной войны особо не пригодились, серьезно к ним относились только в польско-прибалтийских эмигрантских кругах. На русском языке американский сборник выпущен в США в 1983 г. литовским эмигрантским издательством «Moksvo» под названием «СССР – Германия. 1939–1941. Документы и материалы о советско-германских отношениях с апреля 1939 г. по июль 1941 г.» (в качестве переводчика выступил известный беглый антисоветчик, «историк» Фельштинский).

Кстати, именно с легкой руки Госдепа договор о ненападении превратился в пакт, которым он никогда не являлся. Поскольку изначально текст «секретного протокола» от 23 августа 1939 г., скорее всего был составлен на английском языке, его автор в преамбуле указал, что он является приложением к Non-aggression Pact. А когда его перекладывали на русский для изготовления фотокопий, переводчик добросовестно отнесся к работе и правильно указал название ключевого документа – договор о ненападении. Однако при подготовке издания «Нацистко-советские отношения 1939-1941» американцы прокололись – видать, использовали исходник на английском, где речь идет о пакте, а не русский «оригинал», изготовленный на его основе.

В дальнейшем же Фельштинский делал обратный перевод на русский с английского текста из госдеповского сборника и потому Non-aggression Pact перевел как «пакт о ненападении», врезультате чего слово «пакт» накрепко приклеилось к «секретному протоколу» им. Молотова-Риббентропа. С тех пор словосочетание «пакт Молотова-Риббентропа» стало расхожим пропагандистским штампом. Если вы встретите его в «серьезной литературе», можете быть уверены – перед вами шлак. Совершенно не понятно, что имеют в виду авторы под пактом – то ли договор о ненападении, то ли секретные протоколы, то ли все это в комплексе. В итоге кто как хочет – тот так и трактует.

Наконец, для «секретных протоколов» пробил золотой час. Миф стал достоянием широкой общественности в 1989 г., когда в Вильнюсе в издательстве «Mokslas» 100-тысячным тиражом была выпущена книжка «Документы и материалы о советско-германских отношениях с апреля по октябрь 1939 г.», являющаяся выжимкой из упомянутого выше госдеповского сборника в переводе Фельштинского. В данном издании присутствует предисловие на русском и литовском языке, подписанное директором Института истории партии при ЦК Компартии Литвы В. Кашаускене и заместителем директора Института истории АН Литовской ССР А. Эйдинтасом. В 1991 г. в издательстве «Московский рабочий» вышла та же самая книга под названием «Оглашению подлежит: СССР-Германия. 1939–1941. Документы и материалы».

Разумеется, ни одна из упомянутых брошюрок не может быть отнесена к категории «официальный сборник документов». Это всего лишь русский перевод с английского перевода без малейшего намека на первоисточник. Этим и объясняется то, что за границей «секретным протоколам» не посвящено ни одной научной книги – тупо отсутствует объект изучения. Не может же серьезный исследователь ссылаться на анонимное госдеповское пропагандистское издание?

Собственно, до 1986 г. вопрос о «секретных протоколах» был глубоко маргинальным и никакого политического, а тем более, научного значения не имел. Все изменилось с началом в СССР Перестройки. Не случайно именно в этот год был впервые 23 августа широко отмечен День черной ленты в память о демоническом пакте Молотова – Риббентропа. Вот перечень основных мест манифестаций: Нью-Йорк, Стокгольм, Лондон, Торонто, Сиэтл, Перт (Австралия). Всего акции в День черной ленты прошли в 21 зарубежном городе. Думаю, не стоит объяснять, что, когда по всему миру в один и тот же день проходят массовые манифестации в знак солидарности с маленькими балтийскими народами, томящимися под гнетом советской оккупации, стихийностью и случайностью это никак объяснить невозможно. Отчего-то 46 лет западная общественность совершенно не переживала по поводу свободы Балтии, и вдруг…

Именно в прибалтийских республиках сильнее всего проявляются сепаратистские тенденции. Борцам за независимость нужна идеологическая база, и роль ее сыграли мифические «секретные протоколы». Первая публичная презентация «секретных протоколов» состоялась в Риге 2 июня 1988 г. на пленуме творческих союзов Латвии, где с незаявленным докладом о страшном злодеянии сталинского режима выступил придворный диссидент, коммунист с 40-летним стажем Маврик Вульфсон. Через день (будем считать это совпадением) в Литовской ССР под крылом КПСС, с благословения Политбюро ЦК и личном участии «архитетора перестройки Александра Яковлева создается движение за Перестройку «Саюдис» – самая мощная сепаратистская организация в Прибалтике, в дальнейшем приросшая боевой организацией. Упомянутая выше первая в СССР брошюрка, где опубликованы тексты «секретных протоколов» выпущена издательством, принадлежавшим ЦК компартии Литвы. Парадокс, но именно в Литве, которая была хоть и пассивным, но все же бенефициаром раздела Польши в 1939 г., яростнее всего осуждался сговор между двумя тоталитарными империями, этот раздел осуществившими. (Продолжение).

Алексей Кунгуров

23.05.2021, 08:19

https://kungurov.livejournal.com/244760.html
Пишет Алексей Кунгуров (kungurov)
2019-08-26 15:02:00 18215

Начало здесь. Парадокс, но именно в Литве, которая была хоть и пассивным, но все же бенефициаром раздела Польши в 1939 г., в Перестройку яростнее всего осуждался сговор между двумя тоталитарными империями, этот раздел осуществившими. В считанные месяцы население Литвы, Латвии и Эстонии, не подозревавшее о существовании «пакта Молотова-Риббентропа» свято уверовало в то, что их страны в 1939 г. стали жертвами чудовищного сговора. Поэтому долг всякого сознательного литовца (латыша, эстонца) бороться за независимость. Существование «секретных протоколов» становится объектом фанатичной веры для прибалтов и «демократической общественности» во всем Советском Союзе. Вера не требует никаких доказательств. Верующим нужно лишь ПРИЗНАНИЕ их правоты.

Вот тут мы и подходим к ключевому моменту – переходу уже почти позабытого к середине 80-х мифа, опирающегося на единственный (!) анонимный антисоветский вброс, сделанный Госдепом США в период разгара Холодной войны, в разряд общепризнанного, общеизвестного факта. Не доказанного, не подтвержденного, а именно общеизвестного и официально признаваемого.

История – продажная девка, обслуживающая интересы власти, и профессиональный историк, то есть историк на зарплате, всегда руководствуется политической конъюнктурой (генеральной линией партии, как говорили в советское время), а вовсе не жаждой познания. Во второй половине 80-х генеральную линию партии определял академик Яковлев Александр Николаевич, прораб Перестройки, серый кардинал Горбачева, американский шпион – каких только ярлыков на него не навешали. Ну, прямо скажем, академиком он был примерно такого же пошиба, каким сейчас является Рамзан Кадыров. Но в те годы звание «академик» вызывало у простого человека благоговейный трепет. Все, что исходит от академика, являлось истиной в последней инстанции. Тем более, если это прогрессивный и демократический академик, учившийся в Колумбийском университете в США.

Как упомянуто выше, Яковлев, курировавший в Политбюро прибалтийские республики, лично участвовал в создании и раскрутке сепаратистских движений, он же занимался продвижением на выборах делегатов Съезда народных депутатов СССР. Так что ничего удивительного, что в главный союзный советский орган от Литвы, Латвии и Эстонии были избраны агрессивные антисоветчики и сепаратисты, включая упомянутого Маврика Вульфсона – первозвестника «секретных протоколов» в СССР. Так же не стоит удивляться тому, что в 1989 г. прибалты стали яростно требовать от Москвы признания и осуждения «сговора» между Сталиным и Гитлером, жертвами которого стали белые и пушистые прибалтийские «демократии». Я не шучу, диктаторские режимы в балтийских лимитрофах (наиболее фашистским он был в Латвии) совершенно серьезно стали именовать демократическими.

Казалось бы, какое значение весной 1989 г. имеют эти чисто историграфические споры о событиях 50-летней давности? В тот момент этот вопрос внезапно приобрел колоссальное политическое значение. На 23 августа в прибалтийских республиках была запланирована колоссальная манифестация в знак протеста против «сговора» между коммунистическим СССР и нацистской Германией, в результате которого эти страны потеряли независимость. Естественным и однозначным требованием протестующих должно было стать требование восстановления государственного суверенитета. Акция Балтийский путь действительно состоялась, она стала самой массовой демонстрацией в истории человечества, занесенной в книгу рекордов Гинесса – около двух миллионов человек выстроились живой цепью от Вильнюса до Таллинна. Поскольку в мероприятии приняло участие до 25% населения трех республик, разумеется, предприятия в этот день бастовали.

Но к сожалению для депутатов-сепаратистов перетянуть на свою сторону съездовское большинство пламенными речами с трибуны им не удалось. В мае было принято решение лишь о создании комиссии, которая изучит вопрос, доложит Съезду итоги своих изысканий и предложит проект резолюции. Я, думаю, вы совсем не удивитесь, если узнаете, что состояла эта комиссия исключительно из прибалтов-сепартистов и нескольких сочувствующих им демократов-антисоветчиков, а возглавил ее сам академик Яковлев.

Я максимально досконально исследовал результаты работы этой комиссии и установил, что никакой работы она не осуществляла вообще. Подробности изложены в моей книге Пакт Молотова-Риббентропа. Тайна секретных протоколов, утомлять ими не буду. Как позднее признавали сами члены комиссии, даже итоговый доклад Яковлева о якобы проделанной работе был для них секретом, они не имели к нему ни малейшего отношения. Поэтому Александр Николаевич выступил как бы не с докладом комиссии, существовавшей лишь формально, а с неким «личным докладом». Не буду пересказывать его бредовую суть. Главный аргумент в пользу существования «секретных протоколов» был следующим: сами протоколы, дескать, не обнаружены ни в советских, ни в зарубежных архивах, однако, поскольку дальнейший ход истории развивался строго в соответствии с протоколами, значит они существовали, а потому следует их немедленно осудить за отход от ленинских принципов внешней политики.

Логика просто потрясающая! Поставьте себя на место фальсификатора. Вам нужно состряпать задним числом документ, который выглядел бы правдоподобно. Что вы сделаете? Верно, опишете в нем свершившиеся события, после чего объявите неоспоримым доказательством подлинности этого артефакта, что последующая история человечества шла ровно по предписанному сценарию. В общем, невразумительный доклад Яковлева Съезд не убедил. Более того, многие депутаты, которые впервые в жизни услыхали про какой-то сговор между СССР и Германией, начали задавать крайне неудобные вопросы о непонятных криминалистическких и графологических (!!!) экспертизах, якобы проведенных по поручению комиссии: мол, что вы там исследовали в лаборатории, если протоколы не обнаружены? Голосование проходит не в пользу Яковлева, Съезд отклоняет предложенный им проект постановления, осуждающего сговор. Казалось бы, сепаратисты потерпели полное поражение. Не тут-то было!

Яковлев добивается повторного голосования(!) по вопросу и на следующий день делает новый доклад, предоставив обнаруженные за ночь новые «доказательства» существования «секретных протоколов» - некую «служебную записку» Смирнова-Подцероба, якобы обнаруженную в МИДовском архиве, где речь идет о передаче в марте 1946 г. от одного помощника Молотова другому помощнику Молотова комплекта документов, в котором упомянуты подлинники «секретных протоколов». Я не сочиняю, именно слово и было употреблено много раз – «подлинники». Как будто в архиве министра могут храниться подделки. Судя по всему, авторы этого фейка не понимают основ делопроизводства, не знают, что в документообороте участвуют только оригиналы документов и заверенные копии. Вот и родили такой перл с «подлинниками». Но Съезд поверил Яковлеву (попробуй не поверь уважаемому академику!) и на основании сенсационной «записки» признал сговор фактом и проголосовал за осуждающее его постановление. Именно так состоялось политическое признание существования «секретных протоколов».

Эпохальная записка Смирнова-Подцероба оказалась на поверку очень грубо сляпанной фальшивкой. Скорее всего, сам Яковлев ее ночью и сочинил. По сию пору никто ее не видел, и даже самые упоротые пропагандисты «секретных протоколов» ее не упоминают в качестве аргумента своей правоты. Как-то неудобно им упоминать «записку», датированную апрелем 1946 г. (даже без числа!!!), где упоминаются «секретные протоколы» от 23 августа 1939 г. и 14 не относящихся к делу документов, а через три дня газета «Известия» публикует репродукцию «служебной записки», и вдруг оказывается, что это не записка, а «акт», и в нем уже помимо «секретного протокола» возникли восемь документов, прямо относящихся к делу. Я насчитал более десятка признаков фальсификации яковлевской «служебной записки». Но это значения не имеет. Достаточно констатации того, что этот документ не существует.

Кстати, в дальнейшем историки на зарплате забыли о громкой яковлевской сенсации и стали датировать передачу документов из секретариата Молотова октябрем 1952 г. Таким образом яковлевскую поделку явочным порядком признает фальшивой даже официальная, так сказать, наука. Просто теперь историки старательно обходят стороной мутную съездовскую эпопею и даже имя Яковлева стараются, по возможности, не упоминать. Правда, тупят они ничуть не меньше Яковлева. В октябре 1952 г. Молотов уже 3,5 года как был снят с поста министра, выведен из состава правительства и Политбюро и занимал совершенно номинальную должность руководителя Бюро Совета министров СССР по металлургии и геологии. В реальности передача дел и бумаг могла проходить исключительно в 1949 г.

Тем не менее, именно Съезд народных депутатов внес главный вклад в утверждение мифа о секретных протоколах. Это было первое и ЕДИНСТВЕННОЕ на сей день официальное политическое решение, признающее существование «секретных протоколов» и осуждающее их. Да, сегодня дата 23 августа в ЕС и прибалтийских странах официально объявлена памятным Днем «черной ленты». В Литве эту дату уже без всякого стеснения 10 лет назад переименовали в День памяти жертв сталинизма и нацизма. Но основания у европейцев железобетонные: мол, вы, русские, сами официально признали и осудили нацистско-советский сговор и раздел Европы. Так что к ним, действительно, претензий у меня нет.

Итак, политическое решение, необходимое сепаратистам, было принято в декабре 1989 г. В январе 1990 г. состоялась кровавая бойня у Вильнюсской телебашни, когда Москва силами армии пыталась подавить сторонников независимости Литвы. Кстати, как выяснилось через много лет, святые жертвы русской военщины на самом деле оказались убитыми боевиками «Саюдиса», но истина никого не интересовала тогда, не интересует она общественность и сегодня. В итоге 11 марта 1990 г. Верховный Совет Литовской ССР во главе с сексотом КГБ Витаутасом Ландсбергисом (на Съезде нардепов СССР он яростно драл глотку, убеждая признать и осудить «сговор») провозгласил независимость Литвы. Литва стала первой из союзных республик, объявившей независимость. Вскоре к ней присоединились Латвия, Эстония, Молдавия, Грузия. Де факто в 1991 г., когда в оставшейся части СССР проходил референдум о самосохранении, Советский Союз в своем прежнем виде уже не существовал, потеряв пять республик. На начальном этапе распада Союза «секретные протоколы» сыграли колоссальную роль – это был мощный идеологический таран, пробивший в днище советского государства первую брешь. Даже три бреши, если уж быть совсем точным.

Однако на фальсификаторах шапка, что называется, горела. Поэтому в 1990-1992 гг. (даже после распада СССР!) историки на зарплате пытались любыми способами подятнуть под политическое решение о существовании «секретных протоколов» неопровержимую документальную базу. Возникла в этом и чисто утилитарная нужда. «Демократы» планировали провести судебный процесс о запрете коммунистической партии, и им нужны были исторические аргументы, свидетельствующие о преступном, людоедском характере коммунистической идеологии. Абсолютно все мероприятия по легализации «протоколов» связаны с именем академика Яковлева. В эти годы состоялся вброс в «научный оборот» через журналы и сборники документов неких чудом сохранившихся машинописных копий «секретных протоколов», обнаруженных, почему-то в несекретных (!) фондах архива МИД. Логика махинаторов была проста: раз есть копии в архиве – значит были и оригиналы.

Смешно, но «машинописные копии» действительно существовали. Только это были не копии с оригиналов, о чем деликатно умалчивают фейкоделы, а перевод документов из госдеповского сборника 1948 г, выполненный ТАСС в том же году. Известно, что с содержанием книжицы ознакомились Молотов и Сталин. Был даже предпринят ответный идеологический удар – Совинформбюро выпустило сборник Фальсификаторы истории, в котором показывалось, что именно западные демократии последовательно, с самого прихода Гитлера к власти развязывали мировую войну (политика умиротворения Гитлера, Мюнхенский сговор и т.д.). Есть предположение, что гневное предисловие к сборнику написал лично Сталин.

И вот эти самые машинописные листы ТАССовского перевода госдеповской брошюры, хранящиеся в несекретном фонде (а смысл было засекречивать?) были в 1991 г. объявлены копиями с оригинала на их основе на следующий год опубликованы в официальном сборнике Документы внешней политики СССР. Том XXII. Вроде бы, формально историки теперь могут считать «секретные протоколы» существующими. Но ссылаться на публикацию «машинописных копий» в научной статье или монографии, мягко говоря, несолидно. Поэтому пришлось фальсификаторам изобретать «оригинал», который чудесным образом был обретен в октябре 1992 г. якобы в сверхсекретном архиве ЦК КПСС в закрытом конверте №34. Казалось бы, такая сенсационная находка должна быть немедленно выставлена на всеобщее обозрение. Но…

Тут начинают происходить такие чудеса, что ни в сказке сказать, ни пером описать. Опубликованы сенсационные находки были в солидных журналах «Новая и новейшая история» и «Вопросы истории» в 1993 г., а рассекречены… только в 1995 г. При этом Яковлев в своих мемуарах запустил фейк о том, что представил сенсационную находку (еще не рассекреченную!) на некоей пресс-конференции в октябре 1992 г. по личной просьбе Ельцина. В дальнейшем версию о пресс-конференции были вынуждены публично поддерживать и те, кто в ней якобы участвовал, например, глава Росархива Рудольф Пихоя. Логично предположить, что если была пресс-конференция, то на ней присутствовала пресса. И столь громкая сенсация должна была стать новостью №1 в ближайших выпусках газет. Попробуйте прийти в библиотеку, взять подшивки газет за 29-31 октября 1992 г. и обнаружить хотя бы упоминание об этой пресс-конференции.

Опять акцентрую внимание читателя, что научная публикация документа осуществляется со ссылкой на ПРОВЕРЯЕМЫЙ источник. Публикаторы в журналах дали ссылку на фонды Архива президента РФ. Но за 27 лет ни одному исследователю не удалось получить доступ к оригиналам «секретных протоколов», хотя пытались это сделать очень многие, в том числе и я. Более того, доступ к рассекреченному и опубликованному документу был закрыт даже для депутатов Госдумы, которым он был необходим для работы над договором с Литвой. То есть оригиналы как бы есть. Но их до сих пор никто не видел. Даже на выставке «1939 год. Начало Второй мировой войны» почему-то выставлены цветные копии, сделанные непонятно с чего.

31 мая 2019 г. был сделан очередной вброс – впервые были предъявлены цветные репродукции оригиналов «секретного протокола». Вопрос: а почему публикация не была осуществлена официально, так как принято в цивилизованном мире: в официальном издании со ссылкой на проверяемый источник? А потому, что в 1993 г. с публикацией в журналах фейкометчики лоханулись – указали ссылку на существующий архив, и потом десятилетиями вынуждены были изобретать основания для того, чтобы отказывать многочисленным исследователям в доступе к документам. Теперь же в эпоху интернета для пропагандистского вброса используются так называемые сливные бачки. Один из таких сливных бачков – Фонд «Историческая память», возглавляемый Александром Дюковым, который давно находится на зарплате у Кремля и готов за деньги отработать любой заказ. Вот, например, однажды он сочинил умопомрачительную историю о том, что за терактом на Дубровке в 2002 г. стояли западные спецслужбы.

Сегодня тот же Дюков вбрасывает в массы новые шедевры фотошопного искусства. Как вы понимаете, задавать ему вопросы об источнике бессмысленно – он ссылается на другой сливной бачок – чисто виртуальный Институт внешнеполитических исследований и инициатив, который не имеет ни сотрудников, ни даже физического адреса, однако от его имени непонятно на какие деньги выпущен сборник Антигитлеровская коалиция 1939: формула провала. Возглавляет этот, прости господи, институт телеведущая Вероника Крашенникова, подрабатывающая штатным «экспертом» на соловьевских ток-шоу. Вот для придания ей солидного статуса и был сочинен этот институт. В крашенинниковском сборнике эти самые «оригиналы» и были опубликованы, но без малейшего намека на источник. Сам же Дюков отчего-то утверждает, что документы предоставлены историко-документальным департаментом МИД. Это классическая уловка фальсификаторов, когда один мошенник ссылается на другого.

Факт публикации чего-то там есть? Есть. Следовательно, можно говорить о самом факте публикации. Поэтому телеведущие могут высокомерно ухмыляться и заявлять: «Секретные протоколы давно опубликованы, отрицать их существование могут только конспирологи». Я, кстати, никогда не отрицал, что «секретные протоколы» есть, а лишь приводил множество признаков их фальсификации в период 1989-2019 гг. Вопрос не в том, есть они или нет, а в том, чем они являются. Я привел десятки доказательств их подложности, неоднократно уличил историков, причастных к их легализации, в махинациях и лжи. Хотелось бы услышать какие-то объяснения. Вместо этого пропагандисты, ходят по одному и тому же кругу, на любой мой неудобный вопрос по-еврейски отвечая встречным вопросом: «Как ты можешь сомневаться в том, что протоколы существуют, если на выставки показали их цветные копии?». Я не сомневаюсь, что вы способны сделать цветные картинки. Но объясните, как вы умудрились сделать ксерокопию секретных протоколов в 1949 г., когда в СССР не было ни одного копировального аппарата XEROX, да еще заверить ее рукой Молотова? Мало предъявить картинки, надо доказать то, что это настоящие документы. Этих доказательств, однако нет, а то, что пытаются выставить в качестве таковых, лишь доказывает подлог.

Что любопытно, это уже не первый вброс «оригиналов» от имени внешнеполитического министерства РФ. Предыдущая попытка была предпринята через прокремлевского историка Алексея Исаева в 2012 г. и тоже со ссылкой на МИД. Будете смеяться, но оригинал-2012 сильно отличается от оригинала образа 2019 г. Причем на несуразность исаевского вброса я в публичной дискуссии ему указал. В этот раз были учтены и исправлены именно те, указанные мною недоработки.

Можно еще долго приводить многочисленные свидетельства грубой фальсификкации документов, прямо или косвенно относящихся к делу о «секретных протоколах». Но я сегодня сознательно сужаю вопрос, пытаясь объяснить, почему во всем мире до сего дня нет ни одного научного исследования, посвященного скандальным «секретным протоколам». Их и не будет. Потому что ученый-исследователь не может ссылаться ни на публикацию «машинописных копий», ни на фейковую яковлевскую пресс-конференцию, ни на дюковско-исаевские интернет-сливы. Источниковая база нулевая.

Но, собственно, именно в этом и заключается задача фальсификаторов. Если историки этот вопрос не исследуют, они предоставляют возможность пропаганде врать что угодно и как угодно, не боясь разоблачений. Ведь закон пропаганды таков: кто громче орет – тот перекрикивает всех других – тот, следовательно, и прав. Доходит до полнейшего идиотизма. Например, в 2009 г. руководитель музейного центра МИД Юрий Хильчевский заявил, что ему о «секретных протоколах» поведал живой к тому времени участник (!) исторического сговора Владимир Ерофеев. Ни его, ни журналиста «Российской газеты Владислава Воробьева не смутило то, что Ерофеев поступил на службу в МИД только в 1941 г., а в августе 1939 г. ему было 18 лет и он учился на втором курсе филфака Ленинградского госуниверситета.

Сейчас наблюдается любопытный феномен интернет-пропаганды. Люди не будут читать толстые книжки, чтоб разобраться в каком-то вопросе. Зато они с охотой посмотрят ролик на YouTube, где какой-нибудь балабол разложит им все по полочкам за полчаса. Он будет нести голимую чушь, бред и словесный понос, но, если он испражняется с умным и уверенным выражением лица, ему будут верить. Вера – вот с чем совершенно невозможно спорить. Вчера чисто ради любопытства вбил в поисковой строке YouTube запрос «секретные протоколы» и в выдаче увидел просто гигантское количество пропагандистского шлака.

Я, например, узнал про существование историка Егора Яковлева, который сообщил сенсацию: оказывается, оригинал «секретных протоколов» был обнаружен еще в советское время комиссией академика Яковлева, а писатель-конспиролог Алексей Кунгуров все врет (смотреть с 11:50). Вот если бы этот однофамилец прораба перестройки удосужился пролистать мою книжку, он имел шанс прочесть знаменитый доклад Яковлева на Съезде (я его полностью цитирую, как и стенограмму прений по этому докладу), где академик прямо заявляет: оригинал «секретных протоколов» не обнаружен. Ну и далее Егорка несет просто совершенно феерический бред: дескать, оригиналы «секретных протоколов» найдены академиком Яковлевым, но доступ профессиональных историков к ним закрыт, и поэтому их никто не видел, но в их существовании «профессиональный историк» не сомневается.

У кого больше шансов сформировать общественное мнение? У меня, два года писавшего исследование, точнее, расследование о фальсификации «секретных протоколов» объемом в несколько сотен страниц, или у балаболки Яковлева, который несет пургу в качестве «эксперта» на популярных ютуб-каналах? Вопрос риторический. Пропаганда на три порядка превосходит науку в убедительности, а слепая вера неуязвима перед доводами обоснованной критики. Только смена политического режима изменит вектор пропаганды (и далеко не факт, что пропагандируемый канон будет ближе к истине). Пока же археология реальности является уделом маргиналов.

Die Welt

24.05.2021, 05:47

https://volnodum.livejournal.com/3276481.html

2019-08-23 17:35:00

23 августа исполняется 80 лет со дня подписания "пакта Молотова-Риббентропа". Гитлеровская Германия и сталинский Советский Союз стали союзниками на 22 миролюбивых месяца.

Гаус, Сталин, Риббентроп, Молотов после подписания пакта
Гаус, Сталин, Риббентроп, Молотов после подписания пакта

23 августа исполняется 80 лет со дня подписания "пакта Молотова-Риббентропа" с его секретным протоколом о разделе Польши и разграничении сфер интересов между СССР и "третьим рейхом" в случае "территориально-политического переустройства" балтийских государств. Гитлеровская Германия и сталинский Советский Союз стали союзниками на 22 месяца.

"Миролюбивые" диктаторы

Договор этот, как и подписанный 28 сентября между Советским Союзом и нацистской Германией "Договор о дружбе и границе", стали полной неожиданностью для всего мира, включая население СССР и "третьего рейха". Но Сталин и Гитлер (Adolf Hitler) готовились к нему фактически еще с 1938 года. Особенно торопился Гитлер: военную кампанию против Польши он хотел начать до осенних дождей и зимних холодов, а рисковать возможной войной на два фронта не хотел.

Диктаторы явно симпатизировали друг другу. После подписания пакта Сталин поднял в Москве тост за здоровье "фюрера", а его нарком по иностранным делам Вячеслав Молотов на сессии Верховного Совета говорил о "миролюбии Гитлера" и назвал войну западных союзников против гитлеризма "бессмысленной и преступной". Позже он поехал в Берлин, где был сердечно принят Гитлером, Герингом (Hermann Göring) и Гессом (Rudolf Heß).

Карта к секретному протоколу с подписями Сталина и Риббентропа
Карта к секретному протоколу с подписями Сталина и Риббентропа

Договор, как рассказывает, в частности в своей книге "Сталин - Гитлер: от пакта до войны" российский военный историк Юрий Басистов, был выгоден обоим режимам не только с политической, но и с экономической точки зрения. Меньше, чем за два года (с конца августа 1939 года до 22 июня 1941 года, когда Гитлер напал на СССР) Советский Союз поставил нацистской Германии 1 миллион тонн нефтепродуктов, 1,6 тонн зерна, никель, марганцевую и хромовую руду, фосфаты, лесоматериалы, другие материалы.

В ответ СССР получил от "третьего рейха" военные самолеты, бомбардировочные прицелы, комплекты фугасных и осколочно-фугасных бомб, радиостанции, орудийные корабельные башни, пушки, различное промышленное оборудование и даже целый крейсер "Лютцов" (правда, не полностью укомплектованный). Кроме того, Советский Союз получил кредит в 200 миллионов рейхсмарок.

Спустя всего неделю после заключения "пакта Гитлера-Сталина", как его принято называть в ФРГ, нападением Германии на Польшу началась Вторая мировая война, а еще через две недели и советские войска вступили на польскую территорию. Победоносная кампания завершилась "братанием" частей вермахта и Красной армии и совместным парадом в Бресте-на-Буге. На трибуне комбриг Кривошеин стоял рядом с генералом Гудерианом (Heinz Wilhelm Guderian), танковый корпус которого всего через два года почти дойдет до Москвы.

Польша побеждена. У Гудериана и Кривошеина - прекрасное настроение
Польша побеждена. У Гудериана и Кривошеина - прекрасное настроение

Еще до прилета министра иностранных дел "третьего рейха" Иоахима фон Риббентропа (Joachim von Ribbentrop) в Москву в августе 1939 года был снят с поста наркома по иностранным делам СССР сторонник союза с западными демократическими странами и еврей по происхождению Максим Литвинов. Это был явный шаг навстречу "третьему рейху". В течение 22 "медовых месяцев" двух диктаторов в советской печати прекратились любые нападки на нацистов и исчезли карикатуры на их вождей. С экранов кинотеатров были сняты такие известные антифашистские фильмы, как "Профессор Мамлок" и "Семья Оппенгейм" (по роману Фейхтвангера), из театральных репертуаров исчезли все спектакли антифашистского содержания.

НКВД обменивается с гестапо

Еще одно странное "партнерство" существовало между НКВД и гестапо. По секретному соглашению, гитлеровской Германии предполагалось передать бывших граждан Германии и Австрии, которые находились на территории СССР и боролись против Гитлера. Несколько десятков антифашистов действительно были переданы в руки гестапо. Большинство из них погибло.

Контекст
Виктор Ерофеев: Как Гитлер и Сталин расширяли "жизненное пространство"
80 лет назад был подписан так называемый пакт Молотова-Риббентропа. Поклонники Сталина считают его гениальным ходом вождя. Вот как оценивает этот договор писатель Виктор Ерофеев. (23.08.2019)

Секретный протокол к пакту Молотова - Риббентропа: почему сенсации не случилось
Комментарий: Пакт Молотова - Риббентропа - факт, признанный Москвой
Известную немецкую коммунистку Маргарете Бубер–Нойман (Margarete Buber-Neumann), эмигрировавшую в середине 30-х годов в СССР и в 1937 году отправленную в карагандинские лагеря, вдруг препроводили под конвоем в вагон с зарешеченными купе, выдали консервы, хлеб, масло (небывалая роскошь по тем временам для заключенных), сигареты и повезли на Запад. Высадили в Бресте, где сдали с рук на руки эсэсовцам. Те отправили Маргарете Бубер-Нойман в Люблинскую тюрьму, а потом в концлагерь Равенсбрюк. Она выжила лишь чудом.

Советские историки и государственные деятели замалчивали все эти факты. Вплоть до конца 1980-х годов отрицалось наличие секретного протокола о разделе Польши и Прибалтики. Молотов, умерший в 1986 году, также до конца жизни не признавался в том, что протокол(который он сам же подписал) существовал. Даже сегодня некоторые российские историки продолжают отстаивать сталинскую точку зрения, что пакт 1939 года носил "миролюбивый характер". На самом деле именно он дал толчок к началу Второй мировой войны, унесшей жизни миллионов людей.

https://www.dw.com/ru/22-%D0%BC%D0%B5%D0%B4%D0%BE%D0%B2%D1%8B%D1%85-%D0%BC%D0%B5%D1%81%D1%8F%D1%86%D0%B0-%D1%81%D1%82%D0%B0%D0%BB%D0%B8%D0%BD-%D0%B8-%D0%B3%D0%B8%D1%82%D0%BB%D0%B5%D1%80-%D0%BE%D1%82-%D0%BF%D0%B0%D0%BA%D1%82%D0%B0-%D0%B4%D0%BE-%D0%B2%D0%BE%D0%B9%D0%BD%D1%8B/a-4580795?maca=rus-facebook-dw&fbclid=IwAR1NWXDezChchPsoeeEO2Xl639BY2hDozrodqSwVT--7n5exd7KFIoJgYLg

Михаил Шутенко

25.05.2021, 07:52

https://nvo.ng.ru/history/2007-06-22/6_tanks.html
22.06.2007 00:00:00

Автор: полковник в отставке, член Военно-научного общества при Центральном культурном центре МО РФ.

В «статистическом исследовании» под интригующим названием «Гриф секретности снят» под общей редакцией генерал-полковника Г.Ф.Кривошеева приведены количественные данные боевой техники, находившейся в вооруженных силах СССР и Германии и их соотношение. В отношении советских танков всех типов указываются цифры: действующая армия – 14,2 тыс. в военных округах и резерве ВГК – 8,4 тыс. При этом уточняется, что из этого количества в 14,2 тыс. в действующей армии нуждались в среднем ремонте 44% и в капитальном – 29% танков, поэтому полностью боеготовых танков в действующей армии было 3,8 тыс. единиц. Что касается Германии, то на советско-германском фронте указывается число 4,3 тыс., а поэтому соотношение танков в действующих армиях 1:1,1 в пользу Германии. При этом в «научном исследовании» Кривошеева нет ссылок на документы или методики получения этих абсурдных данных.

В 1994 году коллективом Института военной истории МО РФ в результате многолетней работы был издан труд: «Боевой и численный состав Вооруженных Сил СССР в период Великой Отечественной войны: Статистический сборник № 1 (22 июня 1941 года)» 1994 г. Воениздат. В этом сборнике представлены результаты анализа ежемесячных донесений из войск, в том числе и на 1 июня 1941 года о качественном и количественном состоянии вооружений и военной техники, об укомплектованности войск личным составом, количестве армий, корпусов и многих других сведений. Эти данные полностью опровергают надуманные сведения, представленные в «научных исследованиях» авторов под руководством Кривошеева.

Но Статистический сборник № 1 был издан всего в 25 экземплярах! В 2001 году его переиздали – 100 экземпляров, по существу, с грифом «для служебного пользования».

Поэтому представляю количественные и качественные характеристики танков из «Сборника № 1» и сведений журналов боевых действий войсковых частей и соединений.

ТАНКИ ГЕРМАНИИ

«На 1 июня 1941 года в Германии количество всех танков и штурмовых орудий, принятых от заводов и переданных в войска действующей армии и армии резерва, а также в ведении управлений артиллерийского и технического снабжений составляло 5639 единиц. Из них танков T-I – 877, 35 (t) -187, T-II – 1072, огнеметных – 85, 38(t) – 754, T-III – 1440, T-IV – 517. Командирских – 330. Всего танков – 5362. Штурмовых орудий – 377. В действующей армии на Востоке на 22 июня 1941 года было всего танков (без огнеметных) 3332.» (Б. Мюллер-Гиллебранд. Справочник «Сухопутная армия Германии. 1933–1945»).

Их типы и количество следующие:

– T-I (два пулемета 7,92 мм) – около 180;

– T-II (20 мм пушка, пулемет 7,92 мм) – 746;

– 38(t) (37 мм пушка, 2 пулемета 7,92 мм) – 772;

– T-III (37 мм или 50 мм пушка, 3 пулемета) – 965;

– T-IV (75 мм короткоствольная пушка, два пулемета 7,92 мм) – 439

– командирских – 230.

Французские трофейные танки не вписывались в немецкую структуру управления боем танковых дивизий, поэтому ни одного французского танка на вооружении танковых дивизий не было.

А теперь проясним танковые войска союзников Германии (Финляндии, Словакии, Венгрии, Румынии и Италии), которые нашими публицистами акцентируются и учитываются, как значительные танковые силы. Самыми сильными были финны и румыны.

В финской армии насчитывалось 86 танков. При этом основу танкового парка составляли трофейные советские устаревшие Т-26 и БТ, а также самоходные установки, созданные финнами на их базе. Кроме того, было несколько наших средних танков Т-28 последних годов выпуска (на них стояла длинноствольная 76,2 мм пушка и было усилено бронирование).

На вооружении румынской танковой бригады в количестве 60 единиц были чешские танки LTvz35 и часть танков типа «Рено» 1920-х годов выпуска.

Танковые дивизии Германии к осени 1939 года до нападения Германии на Польшу имели 6 танковых дивизий образца 1939 года и 4 легких пехотных дивизий, имеющих на вооружении танки. После преобразования легких пехотных дивизий в танковые на 1 апреля 1940 года (перед началом Западной кампании) было 10 танковых дивизий. Впервые были созданы танковые группы, вначале одна, а на втором этапе – три: Клейста, Гудериана, Гота. Этим достигалась важная для усиления силы удара концентрация танковых сил. При нападении на СССР были созданы четыре танковые группы (с декабря 1941 года стали именоваться «армиями»).

Таким образом, военное командование Германии не на словах, а на деле претворило в жизнь теорию глубоких военных операций, в основу которых составили маневренные действия крупных танковых объединений. Но Гитлеру показалось недостаточным иметь 10 танковых дивизий, а поэтому началось формирование еще одиннадцати новых – с 11-й по 21-ю. Но для формирования новых дивизий танков в наличии не имелось, а поэтому было принято решение о том, что формирование осуществлять в основном за счет сокращения танковых частей 10 дивизий, т.е. сокращение количества таков в них. Так из всех 10 дивизий, имеющих по 2 танковых полка, один полк передавался во вновь созданную дивизию.

В результате, если в кампании на Западе ядро танковой дивизии составляла танковая бригада из двух танковых полков, то теперь основу танковой дивизии составлял один танковый полк двух или трехбатальонного состава.

22 июня 1941 года на границе с СССР были сосредоточены 17 танковых дивизий.

ТАНКИ СССР

На 1 июня 1941 года в Красной Армии числилось более 25 000 танков. Исправными было 18 844 единицы. В июне 1941 года было произведено еще 305 танков.

Типы танков и их количество, в скобках – исправные:

– Т-35 (76 мм пушка, 2 пушки 45 мм, 5 пулеметов 7,62 мм) – 59 шт. (42 шт.)

– КВ -1 (76 мм пушка, 4 пулемета 7,62 мм) – 412 шт. (410 шт.)

– КВ -2 (152 мм гаубица, 4 пулемета 7,62 мм) – 135 шт. (134 шт.)

– Т-28 (76 мм пушка, 4 пулемета 7,62 мм) – 442 шт. (292 шт.)

– Т-34 (76 мм пушка, 2 пулемета 7,62 мм) – 1030 шт. (1029 шт.)

– БТ -7М (45 мм пушка, 1 пулемет 7,62 мм) – 704 шт. (688 шт.)

– БТ-7 (45 мм пушка, 1 пулемет 7,62 мм) – 4563 шт. (3791 шт.)

– БТ-5 (45 мм пушка, 1 пулемет 7,62 мм) – 1688 шт. (1261 шт.)

– БТ-2 (37мм пушка, 1 пулемет 7,62 мм) – 594 шт. (492 шт.)

– Т-26 (45 мм пушка, 2 пулемета 7,62 мм) – 9998 шт. (8423 шт.)

– Т-40 (2 пулемета 12,7 мм и 7,62 мм) – 160 шт. (159 шт.)

– Т-38 (1 пулемет 7,62 мм) – 1129 шт. (733 шт.)

– Т-37 (1 пулемет 7,62 мм) – 2331 шт. (1483 шт.)

– Т-27 (1 пулемет 7,62 мм) – 2376 шт. (1060 шт.)

– Су-5 (1 пушка 76 мм) – 28 шт. (16 шт.)

Итого: 25 621 танк, имеющийся на учете, из них 19 997 исправных (боеготовых) более 78%.

Но здесь еще нет нескольких тысяч бронеавтомобилей, вооруженных пушками 45 мм калибра.

В июне 1939 года специально созданная комиссия под председательством заместителя наркома обороны Е.А.Кулика приступила к пересмотру организационно-штатной структуры войск, в том числе и бронетанковых. Это решение утвердил Главный военный совет. Вместо 4 корпусов было решено иметь в военное время 42 танковые бригады.

Таким образом была перечеркнута предыдущая многолетняя работа по освоению войсками опыта руководства крупными механизированными объединениями, в частности мехкорпусами, в соответствии с принятой ранее теорией ведения глубокого боя.

Прошло всего шесть месяцев после расформирования танковых корпусов, как Наркомат обороны «на основании указаний Сталина», исследовав результаты боевых действий немецких танковых и моторизованных корпусов на Западе, вернулся к пересмотру принятого недавно решения о танковых (механизированных) корпусах.

9 июня 1940 года нарком обороны утвердил план формирования новых мехкорпусов со специальным штатом. В 1940 году было сформировано 9 мехкорпусов. В состав нового мехкорпуса входили две танковые и одна моторизованная дивизии. В танковой дивизии – два танковых, мотострелковый и артиллерийский полки, танков – 375 единиц. Моторизованная дивизия имела в своем составе танковый, два мотострелковых и артиллерийский полки, танков – 275 единиц. Таким образом, в целом мехкорпус должен был иметь 1031 танк. Кроме 9 мехкорпусов, были сформированы 2 отдельные танковые дивизии.

Но девяти мехкорпусов командованию РККА показалось мало. Вместо полного оснащения существующих в феврале 1941 г. Генеральный штаб разработал еще более широкий план формирования новых бронетанковых и механизированных войск, предусмотрев создание еще 21 корпуса (позже формирование одного мехкорпуса было отменено). И с апреля 1941 года началось их формирование.

Для укомплектования 29 мехкорпусов и 2 отдельных дивизий требовалось создать 61 танковую дивизию (по 2 дивизии на корпус). Дивизии полагалось: личного состава – 11 343 человека, танков 375. В моторизованной дивизии мехкорпуса было 2 мотострелковых полка, танковый полк (275 танков) и пушечно-артиллерийский полк, а также отдельный истребительно-противотанковый дивизион (30 пушек 45 мм калибра). Кроме того, танки имелись в кавалерийских дивизиях (полк), а отдельные танковые батальоны – в воздушно-десантных войсках.

Полностью укомплектовать до штатной численности все 29 мехкорпусов к июню 1941 года не удалось. Об этом как ярчайшем доказательстве нашей «неготовности к войне» громко трубили историки из ведомства агитпропа, скрывая истинные масштабы бронетанковых войск РККА. Поэтому, в создавшихся условиях все мехкорпуса были разделены на 19 «боевых», 7 «сокращенных» и 3 «сокращенных второй очереди». К концу 1941 года планировалось иметь в составе мехкорпусов и 2 отдельных танковых дивизий 18 804 танка, в том числе 16 655 танков в «боевых мехкорпусах». При этом среднее количество танков (877) мехкорпуса равнялось или превосходило среднее количество танков (817) немецкой танковой группы.

Уже к 22 февраля 1941 года в составе мехкорпусов числилось 14 684 танка. Запланированный до конца года прирост численности на 4120 единиц был значительно меньше реального производства, составившего в 1941 году 6590 танков (в том числе 1358 – КВ; 3014 – Т-34; 277 – Т-40 и других типов (Т-50, Т-60). Для сравнения отметим, что Германия (на которую «работала вся Европа») в 1941 году произвела только 3256 танков (в том числе 243 – Т-II; 1713 – T-III; 480 – T– IV; 698 – 38(t) и 132 командирских (Мюллер-Гиллебранд «Справочник»).

СРАВНИТЕ ХАРАКТЕРИСТИКИ

Имея достоверные исходные данные о количестве и типах танков, проведем сравнительный анализ противостоящих танковых группировок РККА и вермахта на июнь 1941 года. Исходя из их функционального назначения и боевых характеристик, условно разделим все танки на 4 категории: «танкетки», «легкие танки», «артиллерийские танки», «средние танки».

Начнем анализ танков из противостоящих немецкой 1-й танковой группы генерал-полковника фон Клейста группы армии «ЮГ» и советских механизированных корпусов Киевского ОВО (Юго-Восточного фронта) и ОдВО (Южного фронта). К «танкеткам» 1-й танковой группы из общего количества танков 799 единиц отнесем 8 танков Т-I; 217 T-II и все 65 командирских. С этими танками вермахта, а конкретнее – немецкими «пушечными» танками T-II будем сравнивать наш устаревший, снятый к началу войны с производства Т-26.

Хотя толщина брони танка T-II в 2 раза больше, чем у танка Т-26, он от этого не превратился в танк с противоснарядным бронированием. Пушка советского танка Т-26 типа 20К 45 мм калибра уверенно пробивала такую броню на дальности 1200 м, в то время как снаряд 20 мм пушки KwK-30 сохраняет необходимую пробиваемость только на дальности 300-500 м. Такое сочетание параметров брони и вооружения позволяло советскому танку при грамотном его использовании практически безнаказанно расстреливать немецкие танки, что подтверждалось в боях в Испании. Танк T-II был негодным и для выполнения основной задачи – уничтожения огневых средств и живой силы противника, поскольку снарядик 20 мм пушки был совершенно не эффективен для выполнения этой задачи. Для поражения цели требовалось прямое попадание, как от винтовочной пули. В то же время под нашу пушку был разработан «нормальный» осколочно-фугасный снаряд весом 1,4 кг. Таким снарядом поражались цели типа пулеметное гнездо, минометная батарея, бревенчатый блиндаж и др.

Теперь о количестве. Против 280 «танкеток» 1-й танковой группы вермахта в десяти мехкорпусах Юго-Западного и Южного фронтов было боеготовых 1501 танк Т-26 из 1873 числившихся на учете. Соотношение численности танков этой категории составляет 1:5,3 в пользу советских танков. Кроме того, на 1 июня 1941 года в Киевском ОВО и Одесском ВО числилось более 421 единиц плавающих танков Т-37 и Т-38 с пулеметным вооружением, а также 111 новых плавающих танков Т-40, вооруженных крупнокалиберным пулеметом ДШК 12,7 мм калибра и пулеметом 7,62 мм калибра.

Дальше рассмотрим сравнительные боевые характеристики второй категории – «легких танков». К ним отнесем все танки вермахта, вооруженные пушкой 37 мм калибра и пулеметами. Это танки немецкого производства T-III серий D, E, F и танки чешского производства 35(t) и 38(t). В 1-й танковой группе на вооружении пяти танковых дивизий танков чешского производства не было, а танков T-III указанных выше серий было 162. С советской стороны примем для сравнительного анализа легкие танки БТ-7 и БТ-7 М.

По параметрам «броня, подвижность и вооружение» наши «легкие танки» БТ-7, по меньшей мере, по двум не уступают немецким «тройкам», а чешские танки по всем параметрам значительно превосходят. Лобовая броня толщиной в 30 мм танкам T-III указанных серий, так же как танкам T-II, не обеспечивала противоснарядную защиту. Наш танк с 45 мм пушкой мог поражать немецкий танк на километровой дальности, оставаясь при этом в относительной безопасности. Что касается подвижности и запаса хода, танки БТ-7 (7М) были лучшими в мире. Осколочный снаряд (610 г) танковой пушки фирмы «Шкода» 37 мм калибра был в 2 раза меньше снаряда советской пушки 20К, что обуславливало значительно меньшее поражающее действие по пехоте. Что касается действия по бронецелям, пушки 37мм калибра были малоэффективными (в немецких войсках их прозвали «армейскими дверными колотушками»).

Боеспособных танков «легкой категории» в мехкорпусах Киевского ОВО на 1 июня 1941 года было 994 БТ-7 и 192 БТ-7М, а в Одесском ВО – 150 БТ-7 и 167 БТ-7М. Общее количество исправных «легких танков» серий БТ двух округов равнялось 1503 (из 1970 – на учете), что составляло численное соотношение 1:9,1 в пользу советских войск.

Итак, в категории «легких танков» советские войска на Южном ТВД обладали огромным количественным перевесом при некотором качественном превосходстве.

Далее рассмотрим категорию «танков артиллерийских», которые предназначались для максимального приближения к противнику мощного огневого воздействия по живой силе и боевым средствам.

Танки артиллерийской поддержки пехоты изначально не предназначались для борьбы с себе подобными целями. Отличительной особенностью танков этой категории являлись короткоствольные пушки (у танка T-IV длина ствола в калибрах L равна 24), начальная скорость снаряда которых и, следовательно, пробиваемость этих орудий была весьма низкой (45 мм советская пушка 20К превосходила по бронепробиваемости 75 мм немецкую пушку танка T-IV на всех дистанциях). Для борьбы с пехотой наш танк Т-28 (благодаря наличию двух отдельных пулеметных башен) был вооружен лучше. Кроме того, некоторая часть танков Т-28 последних годов выпуска была вооружена более длинноствольными пушками и экранирована дополнительными бронеплитами толщиной 20–30 мм. Аналогичная модернизация в части усиления брони происходила и с немецкими танками (танки T-IV первых серий А, В, С и др. имели броню лоб – 30 мм, борт – 20 мм). Что касается короткоствольной пушки, то ее замена на длинноствольную (L 43) произошла только в апреле 1942 года. Широкие гусеницы советского танка Т-28 обеспечивали ему лучшую проходимость. В целом, по всей совокупности тактико-технических характеристик эти танки были равнозначными.

В составе 1-й танковой группы вермахта танков артиллерийской поддержки T-IV было ровно 100 единиц: по 20 танков в дивизии. На вооружении мехкорпусов Киевского ОВОЗ по состоянию на 1 июня 1941 года числилось боеготовых 171 танк Т-28 (из 191 на учете) и 42 исправных пятибашенных гиганта Т-35, вооруженных одной пушкой 76 мм калибра, двумя пушками 45 мм калибра и пулеметами. В Одесском военном округе имелось около 10 танков Т-28. Итого на Южном ТВД было более 213 исправных «артиллерийских танков», т. е. в два раза больше немецких.

САМЫЕ ЛУЧШИЕ

Рассмотрим, наконец, самое лучшее, что было на вооружение танковых дивизий вермахта и танковых дивизий РККА на 22 июня 1941 года, условно включенных в категорию «средних танков».

«Самые лучшие» определил не автор данной статьи, а государственная комиссия (из полсотни инженеров, конструкторов и разведчиков), которая под руководством наркома Тевосян трижды в 1939–1941 годах подробно ознакомилась с состоянием немецкого танкового производства и из всего увиденного отобрала для закупки только единственный танк марки T-III. Самым лучшим танк T-III серий H и J стал благодаря двум обстоятельствам: новой 50 мм пушки KwK-38 и лобовой броне корпуса толщиной 50 мм. Все остальные типы танков наших специалистов не заинтересовали. Кстати, под прикрытием договора о дружбе были закуплены: «Мессершмитт-109» – 5 штук; «Мессершмитт-110» – 6 штук; 2 штуки «Юнкерс-88»; 2 штуки «Дорнье-215»; один новейший экспериментальный «Мессершмитт-209»; батарея 105 мм зенитных пушек; чертежи новейшего самого крупного в мире линкора «Бисмарк»; танковые радиостанции; прицелы для бомбометания с пикирования и много других систем вооружения и военной техники. И только один немецкий танк одного типа.

Этот танк на советском полигоне был всесторонне изучен и испытан стрельбой по бронецелям. Поэтому наше военно-политическое руководство прекрасно было осведомлено об уровне немецких танков и состоянии танковой промышленности Германии в целом.

В Красной Армии «самым лучшим» из категории «средних танков» был танк Т-34.

По всем показателям – подвижности, бронезащите, вооружению танк Т-34 превосходил самый лучший на июнь 1941 года немецкий танк T-III серий H и J. Длинноствольная 76 мм пушка Ф-34 пробивала любую броню самых защищенных немецких танков на дистанции 1000–1200 метров. В то же время ни один танк вермахта не мог поразить «тридцатьчетверку» даже с 500 метров. А мощный дизель обеспечивал не только быстроходность и относительную пожаробезопасность, но и позволял на одной заправке пройти более 300 км.

Самую полную и квалифицированную оценку советскому танку Т-34 дал немецкий генерал Б. Мюллер-Гиллебранд: «Появление танка Т-34 было неприятной неожиданностью, поскольку благодаря своей скорости, высокой проходимости, усиленной бронезащите, вооружению и, главным образом, наличию удлиненной 76 мм пушки, обладавшей повышенной меткостью стрельбы и пробивной способностью снарядов на большой, до сих пор считавшейся недостижимой дистанции, представлял собой совершенно новый тип танкового оружия. Немецкие пехотные дивизии хотя и располагали каждая в общей сложности 60–80 противотанковыми пушками и имели достаточное количество других противотанковых средств, но при калибре орудий 37 мм они почти не оказывали поражающего действия на «тридцатьчетверки». Вводимая на вооружение немецких войск в это время 50 мм противотанковая пушка была также недостаточно эффективным средством┘» И далее он пишет: «Появление танков Т-34 в корне изменило тактику действий танковых войск. Если до сих пор к конструкции танка и его вооружении предъявлялись определенные требования, в частности подавлять пехоту и поддерживающие пехоту средства, то теперь в качестве главной задачи выдвигалось требование на максимальной дальности поражать вражеские танки, с тем чтобы создать предпосылки для последующего успеха в бою». Подобные отзывы делают и другие генералы вермахта.

А теперь о количестве: в 1-й танковой группе «средних танков» T-III серий H и J было 255 штук. В мехкорпусах Юго-Западного фронта было 555 танков Т-34, а Южного – еще 50 (всего 605 танков Т-34).

Но в Красной Армии с декабря 1939 года находился на вооружении тяжелый танк КВ. Советский 48-тонный танк КВ-1, имея лобовую броню в 95 мм (башня – 100 мм), а бортовую – 75 мм, был неуязвим для танков и самых лучших немецких противотанковых пушек. Единственным средством борьбы с ним были немногочисленные немецкие зенитные пушки 88 мм калибра со спецснарядом. Форсированный дизель В-2К развивал мощность 600 л.с., обеспечивающий скорость 35 км/час. Пушка Ф-34 76 мм калибра могла летом 1941 года расстреливать любые немецкие танки на любых дистанциях под любым углом стрельбы. Танки КВ до 22 июня 1941 года выпускались в двух модификациях: КВ-1 с пушкой 76 мм калибра и 52-тонные КВ-2 с гаубицей 152 мм калибра. С началом войны производство танков КВ-2 было прекращено.

В танковых дивизиях вермахта тяжелых танков не было. Ни одного!

В мехкорпусах Юго-Западного фронта на 22 июня 1941 года было 277 исправных танков КВ-1 и КВ-2, а Южного фронта – 10 штук. Всего 280 единиц. В виду отсутствия у вермахта тяжелых танков, будем их сравнивать с самыми лучшими немецкими танками T-III серий H и J, которые реально несравнимы!

Итак, против 255 самых лучших немецких танков 1-й танковой группы фон Клейста в мехкорпусах Киевского ОВО и Одесского ВО на 22 июня 1941 года было 605 танков Т-34 и 280 тяжелых танков КВ-1 и КВ-2, всего 885 танков, что превышало общее количество (799) немецких танков всех типов 1-й танковой группы, включая устаревшие танки T-I c пулеметным вооружением, TII с пушкой 22 мм калибра, T-III c пушкой 37 мм калибра и «командирские».

Итак, на июнь месяц 1941 года, против 799 танков 1-й танковой группы вермахта, состоящих на вооружении пяти танковых дивизий (в немецких моторизованных дивизиях танков не было) противостояло двадцать советских танковых и одиннадцать моторизованных дивизий, имеющих на своем вооружении 5997 боеготовых танков.

Так где же это пресловутое количественное и качественное превосходство немецких танков над советскими, о котором более шестидесяти лет лгут даже маститые доктора и академики – «знатоки» начального периода войны? О каком «5–6-кратном превосходстве в местах прорыва» вспоминал в своих мемуарах Г.К.Жуков?

К началу второго дня войны, еще практически не сделав ни одного выстрела, ударная группировка из советских мехкорпусов (15-го МК г. Броды, 4-го МК г. Львов, 8-го МК г. Дрогобич), насчитывающая в своем составе более двух с половиной тысяч танков, в том числе 720 танков Т-34 и КВ, оказалась в тылу немецких передовых частей. Наступление во фланг и тыл прорвавшихся немецких войск, включая и удар на Люблин в соответствии с Директивой № 3, могло коренным образом изменить положение на всем Юго-Западном фронте. Но этого, к сожалению, не произошло...

Радио АВРОРА

26.05.2021, 06:20

iJyGAc7WvDY
https://youtu.be/iJyGAc7WvDY

Леонид Шипилов

27.05.2021, 06:50

http://www.stoletie.ru/territoriya_istorii/estonskij_tranzit_vermahta_900.htm
Об одной из попыток Лондона сорвать подписание советско-германского Пакта о ненападении

23.08.2019

Советско-германский Пакт о ненападении опрокинул британские планы насчет вовлечения СССР в войну с Германией в 1939 году. Лондон, как известно, предпринимал всевозможные усилия для трансформации германского вторжения в Польшу в войну Германии и ее союзников с СССР. Причем эти «комбинации», будучи совместными с Берлином, распространялись в том году и на Эстонию, уже сориентированную на Германию, - путем провоцирования ее военного конфликта с СССР именно в канун Пакта Молотова-Риббентропа. С тем, чтобы под предлогом защиты Эстонии ввести туда нацистские войска и, вместо этого Пакта, спровоцировать германо-советскую войну...

Среди прибалтийских стран весной—летом 1939 года наиболее разнузданной была антисоветская политика Эстонии. Это обстоятельство стремились использовать в своих интересах и Берлин, и Лондон. Провокации с эстонской стороны стали обычным явлением с середины августа. Так, советский участок границы вблизи г. Гдов на северном побережье Чудского озера («Северного Байкала») 20 августа подвергся длительному обстрелу из станковых пулеметов и стрелкового оружия. Но эстонский МИД не принял ноту протеста советского НКИД, заявив, что инцидент требует дополнительного расследования.

Эстония, напомним, претендовала с начала 1920-х гг. и до осени 1939-го не только на всё восточное побережье Чудского озера на Псковщине и на ряд прибрежных районов (восточнее реки Наровы) Ленинградской области, сопредельных с Эстонией, но также почти на все советские острова в Финском заливе. Намерения Таллина подогревались не только Берлином, но и Лондоном. Есть и такая версия — чтобы, спровоцировав масштабный советский ответ, вызвать военные действия рейха против СССР и, таким образом, сорвать означенный Пакт.

Эстонская разведка в середине 1930-х практически стала филиалом германской.

В этой связи характерны показания Г. Пиккенброка, начальника отдела Абвер-I, данные в советской контрразведке 25 февраля 1946 г.: «Разведка Эстонии имела с нами очень тесные связи. Мы постоянно оказывали ей финансовую и техническую помощь. Ее начальник полковник Маазинг ежегодно приезжал к нам. Деятельность эстонской разведки была направлена исключительно против СССР».

Тем временем глава эстонского МИД К. Сельтер 25 мая 1939 г. заявил в парламенте, что «Великобритания не возражает против заключения германо-эстонского Пакта о ненападении, но выступает против советско-эстонского союза». Британских опровержений не последовало. Дальше — больше. 19 июня в ходе встречи британского и эстонского послов в Москве, У. Сидса и А. Рэя, последний заявил, что «в случае войны Германии против СССР Эстония выступит на стороне Германии». Вскоре, к последней декаде августа, эстонские войска с артиллерией — заметим, в основном германской, — были придвинуты к границе с СССР. А незадолго до этого в Эстонии принимается закон о продлении срока воинской службы с 12 до 18 месяцев.

Удивительно, но именно 23 августа в отчете полпреда СССР в Таллине К. Никитина в НКИД отмечено, что эстонские власти «позволяют резкие антисоветские выпады по поводу советских гарантий безопасности, якобы навязываемых прибалтийским странам вопреки их желаниям».

Полпред, обосновано считая, что «власти Эстонии провоцируют войну с СССР на стороне рейха», отметил также, эти власти «тайно подстрекались Англией к пропуску немецких войск через эстонскую территорию».

Можно предположить, что возможности такого «транзита» закулисно обсуждались эмиссарами Берлина и Лондона, по крайней мере, летом 1939-го.

Впоследствии К. Никитин высказал предположение, что «транзитными» немецкими войсками в Эстонии планировалось, посредством их провокаций на ее границе с СССР, сорвать советско-германский Пакт. Или как минимум добиться советского согласия на нацистскую оккупацию всей тогдашней Польши. То есть, чтобы расположить германские войска вплотную к Великим Лукам, Минску, Житомиру, невдалеке от Киева и Винницы...

В донесении британского посольства своему МИД от 10 июля 1939 года говорится: «Известно о склонностях Эстонии к прогерманской ориентации. К этому явно расположены военные, деловые круги. Правительство Эстонии способствует таким настроениям, принимая множество германских официальных лиц, включая Канариса (начальник абвера), Бентевила (полковник абвера), военных фон Клейста, Бёминга и т. п. лиц».

7 июня 1939 г. в Берлине был подписан германо-эстонский Пакт о ненападении на 10 лет.

Данный Пакт предусматривал оказание взаимоподдержки при угрозе безопасности этих стран или агрессии против них с третьей стороны. Вскоре после этого Пакта генерал-лейтенант Н.Реэк, глава эстонского генштаба, заявил германском посольстве в Таллине, что «Эстония может помочь Германии контролировать Балтийское море, в том числе путем минирования Финского залива». А до этого, на празднование 50-летия Гитлера (20 апреля) был направлен из Эстонии именно Н. Реэк. В их краткой беседе отмечалось, что германо-эстонское сотрудничество будет активно развиваться по всем направлениям.

В записке экспертов главе германского МИД И. фон Риббентропу от 2 мая 1939 г. указывалось: «В случае войны нейтралитет прибалтийских стран для нас так же важен, как и нейтралитет Бельгии и Голландии; когда-то позже, если это нас устроит, мы нарушим этот нейтралитет».

Но подписание Договора о ненападения между СССР и Германией поставил в тупик всю антисоветскую политику Таллина. Провокация не удалась. Берлин предпочел подписать Пакт с СССР, не доверяя британским «комбинациям».

Уже в сентябре 1939-го Эстония заключила договор о взаимопомощи с СССР, предусматривавший, в том числе, размещение советских военных баз на ее территории. Как говорят, быстро переобулась в воздухе... Потом, с приходом гитлеровцев, сделала это еще раз, а потом опять… В общем, это было бы их, эстонцев, сугубо внутренним делом, если бы это не касалось нас.

На фото: начальник генштаба Эстонии Н. Реэк приветствует Гитлера на его 50-летии (апрель1939 г.)

Специально для «Столетия»

Игорь пшЫшкин

28.05.2021, 11:11

http://www.stoletie.ru/territoriya_istorii/pakt_molotova-ribbentropa_i_velikaja_pobeda_423.htm
Так был ли в 1939 году И.В. Сталин «лохом», как утверждают либералы?

23.08.2019

Во времена Горбачева-Яковлева обличители Пакта Молотова-Риббентропа основной упор делали на его противоправность и аморальность. Тогда это действовало. Советские люди приходили в ужас от обрушившейся на них «правды» о «сотрудничестве» Сталина с Гитлером: совместного попрания норм международного права, суверенитета «маленьких, но гордых» прибалтийских государств и раздела Польши.

Однако «все течет, все меняется». На подавляющее большинство граждан современной России подобные «ужастики» просто не действуют. «Захватил Прибалтику!» – правильно сделал. «Нарушил международное право!» – а кого оно интересует? Меняются общественные настроения, меняется и технологии демонизации пакта Молотова-Риббентропа.

«Хуже, чем преступление. Это ошибка»

Ныне борцы за «историческую правду», прекрасно знающие динамику социологических опросов, при обличении пакта стараются в основном напирать на прагматизм. Пакт был хуже, чем преступлением Сталина, утверждают они, он был ошибкой, которая привела к катастрофе 1941 г.

Сугубо либеральные историки, публицисты и журналисты буквально хлещут «лоха» Сталина по щекам: дал себя переиграть Гитлеру и чуть не погубил страну, для спасения которой народу пришлось пролить моря крови.

Только несколько примеров.

Леонид Млечин (публицист): «В августе Сталин сделал выбор. Многие и по сей день уверены в его мудрости и прозорливости. Но это решение, напротив, наглядно свидетельствует о его неспособности оценить расстановку сил в мире, понять реальные интересы тех или иных государств и увидеть принципиальную разницу между демократией и фашизмом. Сталин совершил ошибку, которая обошлась России в десятки миллионов жизней».

Андрей Колесников (журналист): «Пакт и секретные протоколы к нему были для Сталина «коктейлем Молотова — Риббентропа», на котором тиран подорвался. … Скорость продвижения вермахта географически, политически, геостратегически была подготовлена именно Пактом Молотова — Риббентропа и попытками «финляндизации» и большевизации Прибалтики».

Сергей Мироненко (в 1992—2016 гг. — директор, с 2016 г. — научный руководитель Государственного архива РФ): «Пакт Молотова-Риббентропа — это стратегическая ошибка, если не сказать преступление советского руководства и лично товарища Сталина. Выполняя договор, СССР укреплял армию своего врага».

Конечно, в отличие от Сергея Мироненко, подавляющее большинство официальных представителей исторической науки избегают столь брутальных высказываний в адрес Пакта. Но разница чаще всего оказывается чисто стилистической.

Вот как, например, оценивает договоренности СССР с Третьим рейхом академик А.О. Чубарьян: «Как показали дальнейшие события, тактические успехи обернулись стратегическими просчетами». Столь же категоричен и профессор М.М. Наринский (зав. кафедрой международных отношений и внешней политики России МГИМО): «Если советско-германский пакт и был тактическим успехом Кремля, то весь курс на сотрудничество с Берлином стал стратегическим просчетом И.В. Сталина. Он позволил А. Гитлеру разгромить Польшу и выйти на общую границу с Советским Союзом. В последующем Германия получила возможность нанести поражение Франции, что лишало СССР потенциального союзника в Европе».

Предъявленные к Пакту претензии, надо признать, более чем серьезные. Однако, как показывает практика, практически все, что пишут о нем либеральные журналисты/публицисты и даже порой маститые ученые на поверку оказывается не соответствующим действительности.

Например, более тридцати лет нас уверяли в том, что Пакт Молотова-Риббентропа и Секретный протокол к нему – это преступный сговор двух диктаторов. Но за все прошедшее время так и не смогли найти ни одной нормы международного права, которые сам Пакт или хотя бы Протокол «преступили».

Поэтому давайте попробуем разобраться в том, какую именно роль Пакт Молотова-Риббентропа сыграл во Второй мировой войне, и что он принес Советскому Союзу.

Взаимная выгода

Одно из обвинений, которое постоянно звучит в адрес Сталина от либеральных историков, журналистов и политиков, заключается в том, что «договор был выгоден А. Гитлеру и позволил ему развязать Вторую мировую войну в благоприятных для него условиях» (М.М. Наринский), т.е. война в результате Пакта якобы пошла по германскому сценарию.

Однако, во-первых, что криминального в том, что Договор о ненападении был выгоден и Гитлеру? Международный договор, если только это не договор о капитуляции, всегда выгоден обеим договаривающимся сторонам, по определению.

Во-вторых, сам по себе любой договор – не более чем бумажка с подписями и печатями, которая никому и ничего не гарантирует. Договор становится настоящим договором, только когда при его подписании достигается баланс интересов обеих сторон, когда выполнение договора становится выгодно каждой из них, отвечает их жизненным интересам. Не трудно подписать договор, трудно найти баланс интересов, тем более у заклятых врагов.

Пакт Молотова-Риббентропа такой баланс интересов Советского Союза и Германии обеспечил на целых полтора года. Полтора года он был взаимовыгодным, приносил пользу каждой из сторон:

1. Для Берлина и для Москвы британский план войны, предусматривавший провоцирование их войны между собой с последующим добиванием победителя силами Франции, был смерти подобен. Пактом Молотова-Риббентропа они этот план совместно сорвали.

Поэтому у Наталии Нарочницкой были все основания утверждать, что «Пакт Молотова-Риббентропа 1939 г. — это крупнейший провал английской стратегии за весь XX в.».

2. Целью Германии было уничтожение Советского Союза (здесь цели Берлина полностью совпадали с целями Лондона и Вашингтона), но осенью 1939 г. война с СССР была абсолютно невыгодна Третьему рейху – он был к ней еще не готов. Столь же абсолютно невыгодна война была и для Советского Союза, и он к ней был еще не готов. Пакт им позволил ее отсрочить.

3. Германии в 1940 г. для разгрома Франции был жизненно важен надежный тыл на Востоке. СССР ему это обеспечил. Как сказал Молотов, сотрудничество с СССР «обеспечило Германии спокойную уверенность на Востоке». При этом Советскому Союзу столь же необходима была «спокойная уверенность» на Западе для восстановления территориальной целостности страны и увеличения глубины обороны перед предстоящей войной с Германией. И надо признать, Берлин это Москве обеспечил (при всех нюансах).

4. Германии была невыгодна война Японии против СССР в 1939 г. Берлину была нужна война Японии против Британской империи (надо было заставить англичан сражаться на два фронта), а также против Соединенных Штатов. Война с Японией, была совершенно невыгодна и Советскому Союзу. Кстати, эту войну летом 1939 г. самым активным образом провоцировала Великобритания, подписав с Японией Соглашение Арита-Крейги. Как отмечает Анатолий Кошкин, «рассчитывая на расширение халхингольских событий до масштабов войны, правительство Великобритании обязалось не создавать Японии проблем в тылу, в Китае». Пакт, спровоцировав политический кризис в Токио, перенаправил японскую агрессию в азиатско-тихоокеанском направлении.

5. Германии были необходимы сырьевые ресурсы в условиях неизбежной британской морской блокады. Советскому Союзу были нужны станки и технологии. Пакт создал условия для взаимовыгодного экономического сотрудничества на полтора года.

Как видим, Пакт Молотова-Риббентропа в полной мере соответствовал стратегическим интересам двух стран, и на момент подписания был выгоден как Советскому Союзу, так и Третьему рейху. И в этом нет ничего криминального.

Другой вопрос, насколько эффективно каждая из сторон воспользовалась предоставленными Пактом возможностями для подготовки к войне друг с другом?

Впрочем, нельзя обойти молчанием утверждения ученых и журналистов либерального толка, что в реальности Пакт был выгоден лишь Германии, что все полученное Сталиным по Пакту было «пустышками», ничего не дающими для укрепления безопасности страны. Грубо говоря, Гитлер Сталина при подписании Пакта «развел».

«Буфер», которого не было

Либералы особенно любят рассуждать о полном непонимании Сталиным роли буферных государств. Заняв благодаря Пакту Прибалтику, и позволив Гитлеру ликвидировать Польшу, Сталин якобы не укрепил, а ослабил оборону Советского Союза. Он, оказывается, устранил буфер, делавший невозможной германскую агрессию. Попробуй, напади на СССР, не имея общей с ним границы, да еще и внезапно. Леонид Радзиховский так прямо и заявляет: «До нападения Германии на Польшу у СССР и Германии НЕ БЫЛО ОБЩЕЙ ГРАНИЦЫ. Значит, никакая война СССР с Германией была невозможна». Радзиховского «научно» подкрепляет Сергей Мироненко, многие годы возглавляющий Госархив: «Латвия, Литва, Эстония, Польша — они были для нас фактически буферными государствами. Какими бы слабыми ни были у них армии, но они в случае агрессии обеспечили бы нам неделю, а то и две, и не было бы этого "внезапного нападения"».

Это говорит доктор исторических наук, которого никак нельзя заподозрить в полном незнании предмета. А вот что вспоминает генерал Гот, танки которого осенью 1941 г. рвались к Москве. Оказывается, 31 июля 1940 г., на совещании с высшим генералитетом Гитлер изложил свой план кампании против СССР, в соответствии с которым «операции должны развиваться по двум направлениям: первое — на Киев (фланг примыкает к Днепру) и второе — через Прибалтику на Москву. После этого войска, наступающие с севера и юга, соединяются».

Как видим, Гитлер первоначально планировал удар на Москву из Прибалтики по кратчайшему направлению (условно, вдоль современной трассы Москва–Рига). И ему даже в голову не приходило, что Латвия с Литвой и Эстонией – это какой-то там «буфер», которые еще надо несколько недель завоевывать.

Как Советский Союз легко и без боя занял Прибалтику, так это сделала бы и Германия. Тем, кто решит, что старого вояку Гота память подвела, сообщаю – далее в своих воспоминаниях он пишет о кардинальном изменении стратегической обстановки (присоединение Прибалтики к СССР), вынудившем Гитлера эту идею «оставить».

Никаким «буфером», даже в принципе, для Советского Союза не могла быть и Польша. Первоначально Гитлер планировал, что именно поляки обеспечат ему надежный тыл на Востоке, необходимый для установления контроля над Западной Европой, а затем уже примут участие в совместном походе против СССР. Но для этого поляки должны были заключить с Рейхом союз, согласиться на передачу Германии Данцига и создание экстерриториального коридора к нему.

Такой вариант был вполне реален. Польский историк Слабомир Дембский пишет, что «по поводу Гданьска Польша соглашалась на устранение Лиги наций из Вольного города и готова была вести переговоры с Берлином в рамках двустороннего соглашения о будущем статусе этого города и по вопросу об «экстерриториальной автостраде». Польша была открыта для диалога с Гитлером, о чем свидетельствуют далеко идущие предложения министра Бека от 25 марта 1939 г.».

Если бы немецкий сценарий воплотился в жизнь, то Польша была бы не «буфером», а трамплином для немецких войск и соучастником похода против Советского Союза. Чемберлен этот план, крайне опасный не только для Британии, но и СССР, сорвал с помощью «политики гарантий». Но и по английскому сценарию Польша не имела ни единого шанса стать «буфером».

Даже если бы Гитлер, после отказа поляков от союза в силу каких-либо причин осенью 1939 г. отказался от нападения на Польшу, уклониться от войны ему все равно бы не дала Британия. Она бы добилась того, чтобы поляки сами напали на Третий рейх. А им, видимо, было обещано и гарантированно столько, что они бы это сделали. Показательны слова польского главнокомандующего маршала Рыдз-Смиглы, произнесенные летом 1939 г.: «Польша хочет войны с Германией, и Германия не сможет избежать её, даже если захочет».

Англии в 1939 г. была абсолютно необходима война Германии с Советским Союзом, и как можно скорее. А для этого Польша должна была исчезнуть с карты Европы. Никакого кусочка, способного создать малейшую преграду немецкой агрессии («буфер») возникнуть не могло. И бегство польского правительства в Лондон тому наглядное подтверждение. Поэтому не Сталин ликвидировал польский «буфер», его ликвидировала Британия.

Соответственно, вопрос для Сталина, «не понимавшего значения буферных государств» в августе 1939 г. стоял однозначно: или советско-германская граница, с которой стартует вермахт, пройдет по старой советско-польской границе, или она пройдет на сотни километров дальше от Москвы.

Был ли выигрыш времени?

Как известно, советское руководство всегда утверждало, что при подписании Пакта Молотова-Риббентропа СССР стремился в первую очередь максимально оттянуть начало войны. Однако именно эта установка советского правительства на максимальное оттягивание войны с Германией в последнее время начинает преподноситься как наглядное доказательство полного непонимания Сталиным международной обстановки.

Слово профессору М.М. Наринскому: «В свете новейших документов несостоятельным оказывается десятилетиями утверждавшийся советской пропагандой и историографией тезис о том, что договор дал Советскому Союзу передышку, позволил оттянуть начало войны». Профессор, правда, признает, что есть «еще и в наши дни» историки, находящиеся в плену отсталых представлений: «Так, М.Ю. Мягков утверждает, что договор «на какое-то время обеспечивал СССР гарантией от войны с Германией и ее реальными и потенциальными союзниками». Но приговор М.М. Наринского неумолим: «Не существует никаких свидетельств того, что германское руководство планировало войну против СССР осенью 1939 г. Нацистский рейх в тот момент не был готов к такой войне и всячески стремился ее избежать».

Вот так: Сталин ради того, чтобы спасти страну от войны с Германией в 1939 г., пошел на подписание Пакта с нацистами, дал возможность Гитлеру разгромить Польшу и Францию, а Третий рейх, оказывается, на СССР нападать и не собирался вовсе. Ну, ни «лох» ли товарищ Сталин, а его еще пытаются представить великим правителем «земли русской».

И этот тезис либеральная пропаганда пытается раскрутить по максимуму. Однако перед нами опять типичная ложь и «передергивание».

Гитлер действительно не хотел в 1939 г. войны с Советским Союзом. Она для него в тот момент была смерти подобна, но именно поэтому он пошел на максимально возможные для него уступки Москве, чтобы подписать Договор о ненападении и тем самым войны избежать. Война в 1939 г. была бы катастрофой и для СССР, поэтому Сталин, в свою очередь, пошел на максимально возможные уступки (свобода рук Рейха в Польше и на Западе), чтобы подписать Договор о ненападении.

Однако из того, что две страны не желали войны, не значит, что они не находились на ее грани. Одно другому не противоречит. Более того, можно смело утверждать, что шансов избежать войны и у СССР, и у Германии почти не было. Война между ними была необходима Британской империи, гегемону тогдашнего мира, по сценарию которого этот самый мир неумолимо катился в войну.

Как уже говорилось выше, уйти от польской войны Британия Рейху возможности не оставила. А дальше должна была начать работать система «снежного кома». Две армии, заряженные взаимной ненавистью (антикоммунизм в вермахте и антифашизм в РККА) оказываются друг перед другом. Причем немцы занимают территории, которые СССР считает своими (Западная Белоруссия и Западная Украина), и которые населены соотечественниками («русскими меньшинствами» Польши, по выражению Молотова). Поднеси спичку, и – взрыв.

Если к этому прибавить, что «взрыв» был жизненно необходим Великобритании с Францией, у каждой из которых в Польше имелась широко разветвленная агентурная сеть, а у Британии еще и в вермахте, то избежать неконтролируемого начала боевых действий между советскими и немецкими войсками, было бы почти невозможно.

Показательно, что даже в условиях наличия Договора о ненападении и разграничения «сфер интересов» в сентябре 1939 г. встречи советских и немецких войск в районе линий соприкосновения несколько раз перерастали в боевые действия. А что бы было при его отсутствии? Полный простор для британских профессиональных поджигателей войны с их многовековым опытом.

Например, не составило бы большого труда организовать кровавые экзекуции против русского населения занятых территорий, на которые Москва не могла бы не ответить. И даже если бы невероятными усилиями высшего руководства на территории Польши война бы не вспыхнула «сама собой», то у Британии еще оставалась Прибалтика. Без Пакта, разграничившего сферы интересов Третьего рейха и СССР, после немецкого захвата Польши, каждая из сторон просто обязана была бы ради собственной безопасности занять прибалтийские республики, т. е. на радость британцам столкнуться там друг с другом.

Заключив 23 августа 1939 г., Договор о ненападении, договор, которого с точки зрения английского здравого смысла не могло быть, потому что быть не могло («противоестественный» по определению Черчилля), Сталин и Гитлер разорвали запущенную Британией цепь событий.

Пакт Молотова-Риббентропа предотвратил казавшуюся неминуемой советско-германскую войну в 1939 г. и дал Советскому Союзу полтора года мира, столь необходимых ему для подготовки к будущему противостоянию с Третьим рейхом, а Германии – полтора года на ведение войны на Западе и на подготовку похода на Восток.

Смысл событий августа 1939 г. был понятен всем современникам. Его очень хорошо выразил писатель Всеволод Вишневский, оставивший в своем дневнике следующую запись: «Ныне мы берем инициативу, не отступаем, а наступаем. Дипломатия с Берлином ясна: они хотят нашего нейтралитета и потом расправы с СССР; мы хотим их увязания в войне и затем расправы с ними». И только современные либералы делают вид, будто бы не понимают, зачем Сталину понадобился пакт с нацистами.

Выигрыш Третьего рейха

Теперь можно вернуться и к вопросу о том, кто лучше использовал полтора года мирной передышки для подготовки к будущей неизбежной войне – Советский Союз или Германия?

Как известно, Гитлер, узнав о подписании Пакта, пришел в полный восторг. Некоторые даже утверждают, что он бил кулаком в стену и кричал, что теперь весь мир у него в кармане. И надо признать, все основания для восторга у фюрера Третьего рейха были. Благодаря Пакту он смог вырваться из британской ловушки. Поставил под свой контроль континентальную Европу и из орудия британской политики (обреченного на уничтожение после выполнения отведенной ему Лондоном миссии) превратился в самостоятельного игрока.

Рейх набрал такую мощь, что смог в 1941 г. позволить себе поход против России, который в случае успеха, – а в нем у немецкого руководства сомнений не было, – открывал перспективу для сокрушения уже и Соединенных Штатов Америки. Воля Берлина, а не Лондона начала определять ход мировых событий. Третий рейх становился реальным претендентом на мировую гегемонию.

На эту нацеленность немецкой политики указывал Валентин Фалин: «Сознание и психика Гитлера оказались запрограммированными на следующую войну – войну с Соединенными Штатами. Овладение ресурсами, по возможности не разрушенными, в центральных областях Российской Федерации и на Украине было альфой и омегой для торжества».

Страшный разгром Красной армии в приграничном сражении, стремительное продвижение немецких войск на сотни километров вглубь советской территории летом сорок первого, казалось бы, самым наглядным образом свидетельствовали о том, что война в результате Пакта Молотова-Риббентропа начала развиваться по германскому сценарию. Как и утверждает проф. М.М. Наринский.

Однако триумф лета 1941 сменился поражением под Москвой, а затем и Сталинградом. После чего «вдруг» оказалось, что сценарий войны определяется уже волей не Берлина, а волей Москвы, правда, в сочетании и взаимодействии с волей Вашингтона.

Несомненно, хребет вермахту ломала Красная армия. Героизм и воинское мастерство наших отцов и дедов определяли исход войны. Но именно Пакт Молотова-Риббентропа создал условия для краха блицкрига в 41-м и разгрома немцев и их союзников под Сталинградом. Как это не покажется кому-то странным.

Пакт и провал блицкрига

Пакт предоставил Советскому Союзу возможность отодвинуть границу на Запад и – время для подготовки к схватке с Третьим рейхом. Из того и другого Сталин смог «выжать» для страны все возможное и невозможное.

Либеральные «витии» от журналистики и науки любят обличать Сталина за его «отсталое» геополитическое мышление и попытки обеспечить безопасность страны за счет территориальных приобретений. Мол, все, что удалось приобрести по Пакту в 1940 г., уже летом 1941-го было утеряно в считанные недели. Казалось бы, возразить нечего. Но при одном условии: если не учитывать динамику немецкого продвижения.

Такое исследование начального периода войны сделал известный советский и российский военачальник, в прошлом начальник Академии Генерального штаба ВС РФ, генерал-полковник В.С. Чечеватов. Результат красноречив: «СССР … “перенес” границу на сотни километров на запад от Москвы, Киева, Минска, Ленинграда, что явилось одной из основных причин срыва плана “Барбаросса”, рассчитанного на молниеносный первый удар. <…> До начала Смоленского сражения 10 июля 1941 года немецкие войска, наступая со средним темпом до 34 км в сутки, продвинулись в глубину СССР до 680 км, 10 сентября — к концу сражения — они углубились еще до 250 км темпом до 3,7 км в сутки, а оставшиеся до Москвы 250 километров войска вермахта преодолевали с огромными потерями со средним темпом уже до 2,9 км в сутки. Если бы не вырванные у Гитлера 250—350 км пространства от старой границы СССР, Смоленское сражение по времени стало бы битвой за Москву со всеми вытекающими последствиями (выделено мною. – И.Ш)».

Отсюда вывод, который делает не «диванный стратег», а признанный и авторитетный военный специалист: «Гитлер еще до начала боевых действий против СССР проиграл И.В. Сталину две самые важные стратегические операции — битву за Пространство и битву за Время, чем и обрек себя на поражение уже в 1941 году».

Сразу возникает вопрос: а где именно Гитлер проиграл Сталину «битву за Пространство и битву за Время»? Полагаю, ответ очевиден – при подписании Пакта Молотова-Риббентропа. Признав, ради получения свободы рук в Польше и Западной Европе, постимперское пространство зоной интересов СССР, Гитлер тем самым обрек на провал блицкриг 1941 г. В оправдание ему можно сказать только то, что Гитлеру и в голову не могло прийти, что Сталин сумеет превратить «зоны интересов» в форпосты советского государства. Впрочем, недооценка противника, когда речь заходит о России, извечная беда германских политиков.

Пакт и Сталинградская битва

Однако, даже потерпев поражение под Москвой, Третий рейх не смирился с неизбежным поражением. При том что и ведущие немецкие генералы, и сам Гитлер ранее неоднократно говорили: победить Советский Союз можно лишь одним ударом – блицкригом, и никак иначе. В 1942 г. немцы доказали, что и они способны на невозможное. Выйдя к Сталинграду и на Кавказ, они чуть было не переломили ход войны в свою пользу.

Причин поражений Красной армии в 42-м было немало. Одна из них в том, что армия, победившая под Москвой, оказалась буквально на «голодном пайке», а страна на грани экономической катастрофы. Немцы к декабрю 1941 г. заняли почти все крупнейшие промышленные центры государства к западу от Москвы. Валовая продукция промышленности СССР с июня по ноябрь 1941 года обрушилась в 2,1 раза. Так например, в ноябре и декабре 1941 г. народное хозяйство СССР не получило ни одной тонны угля из Донецкого и Подмосковного угольных бассейнов.

Что позволило пережить этот экономический шок и к концу 42-го года оснастить и вооружить части и соединения, разбившие врага под Сталинградом? Вышла на полную мощь промышленность востока СССР, заработали эвакуированные туда предприятия. Это всем хорошо известно. Менее известно то, какую роль во всем этом сыграл Пакт Молотова-Риббентропа.

Пакт, оттянув войну с Германией, дал Советскому Союзу дополнительных полтора года мирной жизни. У нас много пишут и говорят о том, как за эти полтора года окрепла Германия, поставив себе на службу экономику практически всей континентальной Европы. Но «скромно» умалчивают о той, поистине титанической работе, которая была проделана за эти полтора года в Советском Союзе.

Именно в это время разворачивается масштабная программа создания второй промышленной базы на востоке СССР. Разрабатываются детальные планы эвакуации промышленных предприятий из западных районов на Восток. В 1941 г. были эвакуированы почти полторы тысячи крупных фабрик и заводов. Часто буквально из-под носа наступающего врага. Но чтобы это все произошло – это должно было быть хорошо подготовлено. Чтобы заводы могли начать работать даже без крыши, кто-то заранее должен был определить место, в которое они попадут и подвести к этому месту коммуникации (к вопросу о том, что Сталин собирался воевать малой кровью и на чужой территории).

Сама программа создания второй промышленной базы на Востоке страны начала осуществляться до 1939 г. Это было одной из целей третьей пятилетки (1938–1942 гг.).

Но полномасштабная работа по переводу народного хозяйства на военные рельсы, развитие восточной промышленной базы ударными темпами, создание заводов-дублеров на Востоке, подготовка планов эвакуации — все это произошло именно в те последние полтора года «мирной передышки», которые обеспечил стране Пакт Молотова-Риббентропа.

Уже в четвертом, «особом», квартале 1939 г. был введен в действие мобилизационный план, предусматривавший перестройку деятельности промышленности, выделение более половины всех капиталовложений оборонным стройкам, в первую очередь, на Востоке. Такие же чрезвычайные экономические меры продолжались и в 1940 и 1941 гг. Была начата подготовка к размещению военных заказов на предприятиях всех отраслей. А мы сейчас удивляемся, как это удалось быстро наладить в 1941–1942 гг. выпуск военной продукции на фабриках детских игрушек или музыкальных инструментов.

Поэтому можно смело утверждать, что заключив со Сталиным Договор о ненападении, Гитлер дал Сталину не только возможность вернуть территории, погубившие блицкриг, но и время, необходимое для подготовки экономики страны к войне. Что и позволило Советскому Союзу выдержать удар 1942 г.

Пакт и Антигитлеровская коалиция

О том какую роль Пакт Молотова-Риббентропа сыграл в создании Антигитлеровской коалиции, очень точно написал Михаил Демурин: «Сталин своим августовским 1939 года внешнеполитическим ходом не позволил англичанам и американцам направить мировую историю по собственному руслу. Он сумел превратить их из силы, стоявшей за Гитлером и без пяти минут не просто политических, коими они всегда оставались, но и военных противников СССР в противников Германии и наших союзников. Союзников очень сложных, условных, таких, которых ещё пришлось удерживать от соблазна сепаратных сделок на этот раз с окружением Гитлера в 1944 — 1945 годах, но в сотрудничестве с которыми всё же удалось победить нацистов и обеспечить безопасность как западных, так и восточных рубежей нашей страны, создать на многие десятилетия действенную систему международной безопасности в виде ООН».

Конечно, не сам Договор о ненападении превратил врагов Советского Союза (Британию и Америку) в союзников СССР, а обусловленное им коренное изменение баланса сил в мире. Изменение, ставшее возможным в результате того, что Сталин предоставил Гитлеру «свободу рук» в Польше и Западной Европе.

Это звучит более чем не политкорректно, но только разгром немцами Франции (нашего потенциального союзника, как нас уверяют) вынудил Лондон и Вашингтон стать союзниками Москвы, сделал возможным такой удивительный феномен, как Антигитлеровская коалиция.

Пакт позволил Гитлеру поставить под немецкий контроль всю континентальную Европу, создать, возглавляемый Третьим рейхом Евросоюз. А это уже было способно изменить глобальную расстановку сил. Да, немецкий Евросоюз еще не был в состоянии самостоятельно сокрушить Британскую империю и, тем более, Соединенные Штаты Америки. Но и они уже были не в состоянии самостоятельно сокрушить Третий рейх.

В случае же победы Германии над Советским Союзом Рейх получил бы такую мощь, что поражение Британской империи становилось неизбежным, а исход схватки с Америкой трудно предсказуемым. При этом в Лондоне прекрасно понимали, что в результате поражения потерей только Империи им не отделаться, речь пойдет о выживании самой Великобритании.

Единственной силой, которая могла остановить Третий рейх, возглавивший континентальную Европу, оказался Советский Союз. Без союза с ним шансы Лондона и Вашингтона на победу были минимальны, если не сказать призрачны. Черчилль – действительно великий политик, он сразу же после капитуляции Франции взял курс на сотрудничество с СССР в войне против Третьего рейха. Его полностью поддержал Рузвельт.

Лондону и Вашингтону, готовившим Вторую мировую войну ради победы друг над другом (чужими руками), и ради уничтожения коммунистической России, не осталось ничего другого, как пойти на союз с СССР для спасения самих себя от того, кого они пытались использовать для собственных целей — Лондон для сохранения британской гегемонии, Вашингтон для ее обретения.

Результатом краха их сценариев Второй мировой войны и вынужденного союза с Россией в рамках Антигитлеровской коалиции стало то, что Британская империя «приказала долго жить», но зато уцелела Великобритания. Соединенные же Штаты обрели положение гегемона Запада, но не смогли стать гегемоном мира. Мир оказался биполярным, а не однополярным как планировали в Вашингтоне. И все эти процессы «запустил» Пакт Молотова-Риббентропа.

Что дало создание Антигитлеровской коалиции СССР? Во-первых, «ленд-лиз» и второй фронт. У нас ныне есть две крайности: одни твердят о том, что без помощи союзников по коалиции Советский Союз не смог бы победить, другие, что от союзников никакого прока не было. С либералами спорить уже надоело, поэтому ограничимся одними ура-патриотами. Неужели они согласны с либералами в том, что Сталин ничего не понимал в международной политике, экономике и военном деле, согласны с тем, что войну выиграли вопреки Верховному главнокомандующему? А если не согласны, то пусть задумаются, почему Сталин с первых месяцев войны в переписке с Черчиллем и Рузвельтом постоянно вел речь о поставках в СССР необходимого военного снаряжения и промышленного оборудования?

Почему Сталин столько сил положил, добиваясь скорейшего открытия второго фронта? Ему что, больше нечем было заняться? Глупо спорить: помощь союзников помогла как минимум на год приблизить Победу, и спасла миллионы жизней советских людей.

Во-вторых, сотрудничество с союзниками по Антигитлеровской коалиции дало возможность Советскому Союзу совместно с Соединенными Штатами Америки (Лондон уже был на третьих ролях) выработать послевоенную систему мироустройства, получившую название Ялтинско-Потсдамская. Систему, максимально учитывающую интересы нашей страны. А без Пакта Молотова-Риббентропа всего этого быть не могло. Он проложил дорогу и к Ялте, и к Потсдаму и, в значительной мере, предопределил расстановку сил на десятилетия вперед.

Показательно высказывание Генерального секретаря НАТО Дж. Робертсона от 14 декабря 2002 года: «Пригласив в НАТО семь стран Центральной и Восточной Европы, альянс добился самой большой победы за полвека. Он перечеркнул Пакт Риббентропа-Молотова и Ялтинские соглашения».

Руководитель НАТО открыто признает прямую связь Пакта и Ялтинских соглашений и считает, что противникам России лишь в 2002 г., через 63 года после августа 1939, удалось их «перечеркнуть». Надеюсь, рано радуется.

Подведем итоги. Пакт Молотова-Риббентропа в 1939 году не позволил Британии спровоцировать советско-германскую войну. Пакт дал возможность СССР в 1940 году вернуть утраченные после революции территории и тем самым увеличить глубину стратегической обороны на западном направлении. Это сыграло ключевую роль в провале блицкрига.

За полтора года «мирной передышки», обеспеченных Пактом, Советский Союз успел подготовить экономику страны к переводу ее на военные рельсы, а также сделать мощный рывок в развитии второй промышленной базы страны на Востоке, создать условия для быстрой и эффективной эвакуации промышленных предприятий из европейской части государства. Все это позволило СССР выдержать удар 1942 года.

Пакт вынудил Британию и Соединенные Штаты Америки стать нашими союзниками, создал условия для возникновения Антигитлеровской коалиции. Взаимодействие с союзниками как минимум на год приблизило Победу, и спасло миллионы жизней советских людей.

Пакт проложил путь к Ялтинским и Потсдамским соглашениям, определившим послевоенное мироустройство.

Поэтому пакт Молотова-Риббентропа – это Договор, заложивший основу для нашей Великой Победы.

Специально для «Столетия»

МГЛУ

30.05.2021, 07:26

https://linguanet.ru/iyun-iyul.php?sphrase_id=360152

Германия, Финляндия. В 00 часов 10 минут группа из 14 бомбардировщиков Ju-88 вылетела из Кёнигсберга (Калининград) и в 03 часа 05 минут сбросила 28 магнитных мин у Кронштадтского рейда. На ведущем самолете находился финский офицер, который обеспечил посадку группы на аэродроме Утти в южной Финляндии для дозаправки. Другая группа немецких бомбардировщиков в это же время вышла к Ленинграду через воздушное пространство Финляндии
Москва. В 00 часов 30 минут в западные военные округа была передана директива № 1:
«1. В течение 22—23.6.41 г. возможно внезапное нападение немцев на фронтах ЛВО, ПрибОВО, ЗапОВО, КОВО, ОдВО. Нападение может начаться с провокационных действий.
2. Задача наших войск — не поддаваться ни на какие провокационные действия, могущие вызвать крупные осложнения. Одновременно войскам Ленинградского, Прибалтийского, Западного, Киевского и Одесского военных округов быть в полной боевой готовности встретить возможный внезапный удар немцев или их союзников.

3. Приказываю:

а) в течение ночи на 22.6.41 г. скрытно занять огневые точки укреплённых районов на государственной границе;
б) перед рассветом 22.6.41 г. рассредоточить по полевым аэродромам всю авиацию, в том числе и войсковую, тщательно её замаскировать;
в) все части привести в боевую готовность. Войска держать рассредоточенно и замаскированно;
г) противовоздушную оборону привести в боевую готовность без дополнительного подъёма приписного состава. Подготовить все мероприятия по затемнению городов и объектов;
д) никаких других мероприятий без особого распоряжения не проводить.
Тимошенко. Жуков.»

В 4 часа 00 минут начальник штаба Черноморского флота приказал открыть огонь по немецким самолётам, которые вторглись далеко в воздушное пространство СССР.

В 4 часа 10 минут УНКГБ по Львовской области передало по телефону в НКГБ УССР сообщение о переходе на советскую территорию в районе г. Сокаль ефрейтора вермахта Альфреда Лискова. На допросе в штабе пограничного отряда он заявил, что наступление германских войск начнётся на рассвете 22 июня.
В 4 часа 30 минут немецкие войска перешли в наступление. Началась Великая Отечественная война.
Западный фронт. Началась Белорусская стратегическая оборонительная операция фронта, при участии Пинской военной флотилии, продолжавшаяся до 9 июля 1941 года. В 5 часов 25 минут командующий фронтом направил командующим 3-й, 10-й и 4-й армиями директиву: «Ввиду обозначившихся со стороны немцев массовых военных действий приказываю: поднять войска и действовать по-боевому».

Берлин. В 5 часов 30 минут министерство иностранных дел Германии направило народному комиссару иностранных дел СССР Ноту от 21 июня 1941 года, в которой заявило:

«…Советское правительство вопреки своим обязательствам и в явном противоречии со своими торжественными заявлениями действовало против Германии, а именно:
Подрывная работа против Германии и Европы была не просто продолжена, а с началом войны ещё и усилена.
Внешняя политика становилась всё более враждебной по отношению к Германии.
Все вооружённые силы на германской границе были сосредоточены и развернуты в готовности к нападению.
Таким образом, советское правительство предало и нарушило договоры и соглашения с Германией. Ненависть большевистской Москвы к национал-социализму оказалась сильнее политического разума. Большевизм — смертельный враг национал-социализма.
Большевистская Москва готова нанести удар в спину национал-социалистской Германии, ведущей борьбу за существование.
Правительство Германии не может безучастно относиться к серьёзной угрозе на восточной границе. Поэтому фюрер отдал приказ германским вооружённым силам всеми силами и средствами отвести эту угрозу…».

Москва. В 7 часов 15 минут в западные военные округа была передана директива № 2:

«22 июня 1941 г. 04 часа утра немецкая авиация без всякого повода совершила налеты на наши аэродромы и города вдоль западной границы и подвергла их бомбардировке. Одновременно в разных местах германские войска открыли артиллерийский огонь и перешли нашу границу. В связи с неслыханным по наглости нападением со стороны Германии на Советский Союз приказываю:
1. Войскам всеми силами и средствами обрушиться на вражеские силы и уничтожить их в районах, где они нарушили советскую границу.
2. Разведывательной и боевой авиацией установить места сосредоточения авиации противника и группировку его наземных войск. Мощными ударами бомбардировочной и штурмовой авиации уничтожить авиацию на аэродромах противника и разбомбить группировки его наземных войск…
На территорию Финляндии и Румынии до особых указаний налётов не делать.

Тимошенко Маленков Жуков

В 12 часов состоялось выступление по радио народного комиссара иностранных дел СССР В. М. Молотова:

«…Сегодня в 4 часа утра, без предъявления каких-либо претензий к Советскому Союзу, без объявления войны, германские войска напали на нашу страну, атаковали наши границы во многих местах и подвергли бомбёжке со своих самолётов наши города — Житомир, Киев, Севастополь, Каунас и некоторые другие, причём убито и ранено более двухсот человек. Налеты вражеских самолётов и артиллерийский обстрел были совершены также с румынской и финляндской территории…
Уже после совершившегося нападения германский посол в Москве Шуленбург в 5 часов 30 минут утра сделал мне, как народному комиссару иностранных дел, заявление от имени своего правительства о том, что германское правительство решило выступить с войной против СССР в связи с сосредоточением частей Красной Армии у восточной германской границы
В ответ на это мною от имени советского правительства было заявлено, что до последней минуты германское правительство не предъявляло никаких претензий к советскому правительству, что Германия совершила нападение на СССР, несмотря на миролюбивую позицию Советского Союза, и что тем самым фашистская Германия является нападающей стороной…
Теперь, когда нападение на Советский Союз уже совершилось, советским правительством дан нашим войскам приказ — отбить разбойничье нападение и изгнать германские войска с территории нашей Родины… Наше дело правое. Враг будет разбит. Победа будет за нами».

Италия. В 12 часов дня министр иностранных дел Италии Чиано заявил:

«Ввиду сложившейся ситуации, в связи с тем, что Германия объявила войну СССР, Италия, как союзница Германии и как член Тройственного пакта, также объявляет войну Советскому Союзу с момента вступления германских войск на советскую территорию, то есть с 5.30 22 июня».

Москва. В 21 часов 15 минут в западные военные округа была передана директива № 3:
«1. Противник, нанося удары из Сувалковского выступа на Олита и из района Замостье на фронте Владимир-Волынский, Радехов, вспомогательные удары в направлениях Тильзит, Шяуляй и Седлец, Волковыск, в течение 22.6, понеся большие потери, достиг небольших успехов на указанных направлениях. На остальных участках госграницы с Германией и на всей госгранице с Румынией атаки противника отбиты с большими для него потерями.
2. Ближайшей задачей войск на 23—24.6 ставлю:
а) концентрическими сосредоточенными ударами войск Северо-Западного и Западного фронтов окружить и уничтожить сувалкскую группировку противника и к исходу 24.6 овладеть районом Сувалки;
б) мощными концентрическими ударами механизированных корпусов, всей авиации Юго-Западного фронта и других войск 5 и 6А окружить и уничтожить группировку противника, наступающую в направлении Владимир-Волынский, Броды. К исходу 24.6 овладеть районом Люблин…
На фронте от Балтийского моря до госграницы с Венгрией разрешаю переход госграницы и действия, не считаясь с границей… Тимошенко Маленков Жуков.
Указом Президиума Верховного Совета СССР с 23 июня была объявлена мобилизация военнообязанных 14 возрастов (1905—1918 гг. рождения) в 14 военных округах из 17.
Северо-Западный фронт. Началась Прибалтийская стратегическая оборонительная операция фронта и части сил Краснознамённого Балтийского флота, продолжавшаяся до 9 июля 1941 года. В рамках стратегической операции проведены Приграничное сражение в Литве и Латвии и Контрудар на шяуляйском направлении).
На шяуляйском направлении 4-я танковая группа группы армий «Север» прорвала оборону 8-й армии. Немецкий XXXXI-й моторизованный корпус занял Таураге, отбросив советские войска за реку Дубиса. LVI-й мотокорпус продвинулся за день на 80 километров, вышел в район северо-западнее Каунаса и овладел мостом через Дубису около Айрогалы.
На вильнюсском направлении 3-я танковая группа и 9-я армия группы армий «Центр» прорвали оборону 11-й армии, захватили все три моста через Неман и форсировали реку в районах Алитус и Меркине.
На других участках фронта под давлением немецких войск советские войска отступили на 15—20 километров. Таким образом, в первый же день фронт обороны советских войск оказался прорванным на нескольких направлениях, нарушена система связи, потеряно централизованное управление войсками.
Западный фронт. В качестве представителей Ставки Главного Командования на фронт направлены Маршалы Советского Союза Б.М. Шапошников и Г.И. Кулик.
На южном крыле фронта 2-я танковая группа группы армий «Центр» по захваченным мостам форсировала Западный Буг по обе стороны Бреста и прорвала оборону 4-й армии, которой командовал уроженец Петровска Саратовской области, генерал-майор А.А. Коробков. XII-й армейский корпус 4-й армии группы армий «Центр» начал штурм Брестской крепости.
Юго-Западный фронт. Началась Львовско-Черновицкая стратегическая оборонительная операция войск фронта и 18-й армии Южного фронта, продолжавшаяся до 6 июля 1941 года. В рамках данной операции были проведены: приграничное оборонительное сражение, Львовско-Луцкая и Станиславско-Проскуровская фронтовые оборонительные операции. В качестве представителя Ставки Главного Командования на Юго-Западный фронт был направлен генерал армии Г. К. Жуков.
1-я танковая группа и 6-я армия группы армий «Юг» нанесли главный удар по левому флангу 5-й и по правому флангу 6-й армий, в стык Владимир-Волынского и Струмиловского укреплённых районов. Противник захватил мосты через Западный Буг, занял города Кристинополь и Сокаль. За первый день сражения на направлении главного удара 1-я танковая группа вклинилась в оборону советских войск на глубину до 20 километров.
На правом фланге 5-й армии советские войска встречным ударом отбросили прорвавшихся немцев к реке Буг. Но противнику вновь удалось форсировать реку и к концу дня захватить небольшой плацдарм.
На левом фланге фронта 17-я армия группы армий «Юг» нанесла удар в стык Рава-Русского и Перемышльского укреплённых районов в направлении на Львов. Упорное сопротивление советских пограничников позволило войскам 6-й армии занять подготовленные рубежи обороны и остановить противника перед позициями Струмиловского и Рава-Русского укрепрайонов.
Началась оборона военно-морской базы Ханко, продолжавшаяся до 2 декабря 1941 года. На Ханко совершила налёт немецкая бомбардировочная авиация.

Ведомости

31.05.2021, 09:56

https://www.vedomosti.ru/politics/galleries/2017/06/22/695441-litsa-voini
Как жители СССР слушали историческую речь Молотова 22 июня 1941 года
https://cdn.vdmsti.ru/image/2017/4t/sk4bf/default-110g.jpg
Евгений Халдей / Фотохроника ТАСС
Утром 22 июня 1941 года гитлеровская Германия напала на Советский Союз. О начале отечественной войны советские граждане узнали по радио из сообщения народного комиссара иностранных дел Вячеслава Молотова. На фото москвичи слушают радио у Кремля
https://cdn.vdmsti.ru/image/2017/4s/1683fy/default-1iq1.jpg
Российский государственный архив социально-политической истории
«Сегодня, в 4 часа утра, без предъявления каких-либо претензий к Советскому Союзу, без объявления войны германские войска напали на нашу страну, атаковали наши границы во многих местах и подвергли бомбежке со своих самолетов наши города — Житомир, Киев, Севастополь, Каунас и некоторые другие, причем убито и ранено более двухсот человек», – говорилось в речи Молотова. На фото рабочие завода «Серп и Молот», Москва
https://cdn.vdmsti.ru/image/2017/4t/vfjgq/default-14qh.jpg
Центр документации новейшей истории Тамбовской области
«Теперь, когда нападение на Советский Союз уже совершилось, Советским правительством дан нашим войскам приказ — отбить разбойничье нападение и изгнать германские войска с территории нашей Родины». На фото Тамбов, площадь им. Ленина
https://cdn.vdmsti.ru/image/2017/4t/t81ec/default-11vg.jpg
Борис Лосин / РИА Новости
«Эта война навязана нам не германским народом, не германскими рабочими, крестьянами и интеллигенцией, страдания которых мы хорошо понимаем, а кликой кровожадных фашистских правителей Германии, поработивших французов, чехов, поляков, сербов, Норвегию, Бельгию, Данию, Голландию, Грецию и другие народы». На фото рабочие Ленинграда
https://cdn.vdmsti.ru/image/2017/4s/163qw6/default-1ikf.jpg
Государственный архив Приморского края
«Не первый раз нашему народу приходится иметь дело с нападающим зазнавшимся врагом. В свое время на поход Наполеона в Россию наш народ ответил отечественной войной, и Наполеон потерпел поражение, пришел к своему краху». На фото жители Владивостока
https://cdn.vdmsti.ru/image/2017/4t/vhift/default-14t1.jpg
А. Скурихин / Фотохроника ТАСС
Речь Молотова заканчивалась знаментыми словами: «Наше дело правое. Враг будет разбит. Победа будет за нами». На фото колхозники у радиоприемника, постановочный кадр
https://cdn.vdmsti.ru/image/2017/4t/thffr/default-127n.jpg
24 июня это обращение было опубликовано в газетах с портретом Сталина

Кирилл Брагин

01.06.2021, 07:53

http://rusplt.ru/wins/letchik-dmitriy-kokorev-30046.html
22 июня 2017, 16:00
Русские победы, История

http://rusplt.ru/netcat_files/517/936/620x407/Kokorev.jpg
Дмитрий Кокорев с женой Екатериной в день свадьбы, август 1940 года
22 июня 1941 младший лейтенант Дмитрий Кокорев совершил первый в истории Великой Отечественной войны воздушный таран

22 июня 1941 года, в день вероломного нападения фашисткой Германии на нашу Родину, одним из первых отражать атаку захватчиков пришлось советским летчикам. Они явили пример беспредельного мужества, сражаться летчики продолжали даже тогда, когда отказывало оружие или заканчивались боеприпасы, только в первый день войны было совершено несколько таранов вражеских самолетов. В числе тех, кто совершил таран 22 июня – младший лейтенант Дмитрий Васильевич Кокорев.

Дмитрий Кокорев был молодой, но опытный пилот, за его плечами – Пермская авиашкола и курсы командиров звеньев, войну он встретил в должности командира звена 124-го истребительного авиационного полка 9-й смешанной авиационной дивизии Западного особого военного округа.

Авиационный полк, в котором служил Кокорев, располагался на аэродроме в Высоке-Мазовецке (ныне в Польше), как и другие части, он был поднят по тревоге после получения из Москвы Директивы №1, в которой говорилось о возможном нападении Германии. Директива предписывала не поддаваться на провокационные действия немцев, поэтому советские истребители поднялись в воздух лишь после того, как немецкие самолеты предприняли бомбардировку аэродрома. В район Высоке-Мазовецкого аэродрома фашисты направили 120 бомбардировщиков в сопровождении 60 истребителей.

Бой вести против них предстояло истребителям-перехватчикам МиГ-3. Младший лейтенант Кокорев во главе звена вылетел на перехват самолетов противника, наши летчики заставили повернуть группы вражеских самолетов назад.

По возвращении на аэродром, Кокарев заметил вражеский бомбардировщик Dornier, после трех проведенных атак, когда боеприпасы у МиГа закончились, Кокарев принял решение идти на таран. Пропеллер МиГа рубанул стабилизатор «дорнье», и бормбардировщик рухнул вниз (согласно оперативной сводке штаба полка, Кокарев сбил истребитель Ме-110).

Наш истребитель сорвался в беспорядочное падение, но пилоту удалось благополучно посадить самолет. Таран, совершенный младшим лейтенантом Кокоревым в 5.15 по московскому времени, стал одним из первых (вероятно, самым первым) тараном в начавшейся Великой Отечественной войне.

«Крошить фашистов буду на мелкие части. Смерть им, нарушившим мир!», - писал в письме Дмитрий Кокорев своей жене Екатерине, с которой вступил в брак незадолго до начала войны.

Бить врага Дмитрий Кокорев продолжил над Москвой и Ленинградом, он погиб 12 октября 1941 года, успев за это время совершить более ста боевых вылетов, на счету летчика пять сбитых самолетов противника. За три дня до смерти Дмитрий Васильевич Кокорев был представлен к награде орденом Красного Знамени.

Von-hoffmann

02.06.2021, 10:03

https://von-hoffmann.livejournal.com/982183.html
Пишет Россия — Родина моя! (von_hoffmann)
2021-05-31 22:56:00 143

По условиям Версальского договора, проигравшей Первую Мировую войну Германии запрещалось иметь и развивать передовые виды вооружения, в первую очередь военную авиацию и бронетехнику.

Однако в 1922 году между находившимся в международной изоляции советским государством и Германией были подписаны Рапалльские соглашения, в рамках которых устанавливались дипломатические отношения и снимались взаимные претензии.

Кроме того 5-я статья этого документа, разрешавшая военно-промышленное сотрудничество, способствовала открытию немцами в СССР на взаимовыгодных условиях объектов для обучения военных кадров и испытания военной техники. Однако данное положение противоречило Версальскому договору и эти военные заведения были засекречены.

Объект «Липецк»

Первым немецким военным учебным заведением, открытым в СССР была авиационная школа в Липецке, распахнувшая свои двери для курсантов 15 июля 1925 года.

Реконструировав выделенные под общую лётно-тактическую школу помещения, немцы, построили ремонтную мастерскую и два ангара, а также закупили на собственные средства 50 истребителей Fokker D.XIII, несколько бомбардировщиков и самолётов.

Всё оборудование и летательные аппараты ввозились в СССР под видом коммерческих грузов АО «Метахим», а германские пилоты-стажёры въезжали в страну по фальшивым паспортам в качестве туристов или представителей частных фирм. Чтобы не выдавать себя они носили либо гражданскую одежду, либо форму красноармейца без знаков различия.

Практический курс подготовки лётного состава занимал 5—6 месяцев, в течение которых лётчики отрабатывали оптимизацию ведения воздушной схватки, производили бомбёжку из разных положений и знакомились с передовыми оптическими приборами, пушками и пулемётами, установленными на самолётах.

На засекреченном объекте «Липецк», велась активная научно-исследовательская работа в области авиастроения, немецкие механики делились своими техническими прорывами с советскими конструкторами, а инструкторы обучали пилотов высшего класса, проводивших совместные тактические учения с разными родами войск Красной Армии.

На полигоне липецкой авиашколы проводились испытания нового авиационного оборудования, вооружения и самолётов-бомбардировщиков.

За восемь лет функционирования лётной школы немцы подготовили 120 пилотов-истребителей для вооружённых сил Германии и сотни профессионалов для РККА, параллельно снабдив советскую военную промышленность новыми знаниями.

В сентябре 1933 года на базе закрывшегося объекта «Липецк» родилась Высшая лётно-тактическая школа военно-воздушных сил СССР.

Объект «Кама»

В октябре 1926 года между СССР и Германией был подписан договор о создании под Казанью засекреченной немецкой танковой школы, где могли бы оттачивать своё мастерство солдаты рейхсвера и получать необходимые практико-теоретические знания красноармейцы.

Осознавая отставание от своих европейских коллег в области танкостроения, высшее советское руководство было заинтересовано в появлении подобного полигона, где открывался доступ к информации, касавшейся передовых технологий военного машиностроения.

Изучая разработки германских специалистов, советские конструкторы перенимали их опыт, позволивший позже усовершенствовать собственную военную технику и создать легендарный танк – Т-34.

Названная объектом «Кама», в котором поместилась частичка от места базирования – Казань и начальные буквы фамилии её первого начальника – Мальбрандта, танковая школа располагалась в пустовавших казармах Каргопольского полка, с примыкавшим к ним тренировочным полигоном и стрельбищем.

Занятия в «Каме» вели немецкие специалисты, которые за три года функционирования центра подготовили 40 германских офицеров и 250 советских танкистов. Единовременно в стенах школы обучалось не больше 15 человек, все немцы, в целях конспирации, ходили в форме командного состава РККА.

К началу 30-х годов Германия стала сокращать своё присутствие на бронетанковом полигоне, и в 1933 году прекратила сотрудничество с СССР, который выкупил у немцев всё, что могло представлять ценность для моторизации и механизации армии. Впоследствии оно было передано Казанскому пехотному училищу, позже реорганизованному в танковое.

Объект «Томка»

Приблизительно 1 миллион марок немцы вложили в строительство секретного объекта «Томка», на полигонах которого с 1928 года испытывали способы применения химического оружия в авиации и артиллерии, а также методы очищения заражённой территории и техники.

Изначально местом расположения тайного центра рейхсвера в СССР планировался глухой район под Оренбургом, но затем было принято решение разбить его в посёлке Шиханы Саратовской области, граничившей с Автономной Республикой Немцев Поволжья, чтобы ни у кого не вызывала подозрения высокая концентрация немцев.

В школе «химической войны» все административные дела находились в ведении советских граждан, а техническое управление опытами было в компетенции немцев.

При этом по договору ни один эксперимент, как впрочем, и испытание, не могло проводиться без присутствия или участия советских специалистов, которых в обязательном порядке снабжали копиями всех документов, имевшихся в распоряжении их европейских коллег.

Преследуя одинаковые цели советская и немецкая сторона, делили друг с другом не только идеи относительно технических разработок, но и расходы, связанные с содержанием и развитием полигона «Томка».

К слову, на его территории базировались четыре химические лаборатории, два вивария, где содержались подопытные животные, дегазационная камера, пять бараков для проживания, ангары для спецмашин и гараж.

Немецкое представительство на «Томке» состояло из руководителя испытательных работ, инструктора и 30 химиков, ежегодно подписывавших новый контракт на осуществление засекреченной деятельности. Причём по бумагам, они являлись сотрудниками германского «Акционерного общества по использованию сырья», которые на партнёрских условиях оказывали содействие советскому «Акционерному обществу по борьбе с вредителями и применению искусственных удобрений».

Немцам категорически запрещалось покидать объект «Томка» без специального пропуска согласованного в Москве, общаться с жителями близлежащих мест, выносить что-либо из лабораторий.

На начальном этапе на полигоне проводились важные опыты, но затем советское руководство стало подозревать немцев в сокрытии важных данных. К слову эти сомнения были небезосновательны, поскольку, несмотря на клятвенные уверения германской стороны в прозрачности их работы, они всё-таки пытались не афишировать некоторые разработки в химической сфере, так как опасались, что в будущем эти наработки могут быть применены против немецкой армии.

В 1933 году советско-германское сотрудничество в Шиханах было свёрнуто, а на базе секретного объекта вырос Центральный научно-исследовательский и испытательный институт химических войск Министерства обороны.

Ашхен Аванесова

Источник: https://russian7.ru/post/pochemu-pered-voynoy-lyotchiki-i-tankist/

Марк Солонин

03.06.2021, 05:59

Коминтерн и оккупация Франции. Первый фронт, ч.2

Марк Солонин

03.06.2021, 06:00

gqcy2S5kuvk
https://www.youtube.com/watch?v=gqcy2S5kuvk

Марк Солонин

04.06.2021, 06:10

nHmmDR1qcGM
https://www.youtube.com/watch?v=nHmmDR1qcGM

Арсен Мартиросян

05.06.2021, 07:30

http://egor-23.livejournal.com/424844.html
В полном объеме миф выглядит так: «Сталин, его ближайшее окружение, Генеральный штаб, а также Главное разведывательное управление допустили крупнейший просчет в оценке военно-стратегической обстановки. Не придавалось должного значения сообщениям замечательных советских разведчиков». «…Основной причиной неожиданности нападения на нас является плохо организованная на наших западных границах разведка».
Мартиросян А.Б. 22 июня. (I ЧАСТЬ)
В полном объеме миф выглядит так: «Сталин, его ближайшее окружение, Генеральный штаб, а также Главное разведывательное управление допустили крупнейший просчет в оценке военно-стратегической обстановки. Не придавалось должного значения сообщениям замечательных советских разведчиков». «…Основной причиной неожиданности нападения на нас является плохо организованная на наших западных границах разведка».
http://ic.pics.livejournal.com/egor_23/73280836/1847005/1847005_1000.jpg
Дело в том что полный бред на эту тему впервые появился еще на XX съезде КПСС. «Первые кирпичи» в «фундамент» этого глупейшего, подлейшего и крайне оскорбительного для советской (военной) разведки мифа заложил непосредственно Н. С. Хрущёв. К глубокому сожалению, широкому распространению этого мифа сильно подыграли и видные военачальники, особенно же маршалы Г. К. Жуков и А. И. Еременко. Авторами использованных в названии мифа являются маршал Еременко и коллектив авторов «Краткой истории Великой Отечественной войны» 1965 года издания. Впоследствии, практически через тридцать лет, «перцу » этому и без того ложному утверждению неизвестно почему добавил выдающийся ас советской разведки П.А. Судоплатов, указавший в свои мемуарах, что-де «руководство страны не смогло правильно оценить полученную по разведывательным каналам информацию»!? В эти же «сани» полез и современный, казалось бы, здравомыслящий исследователь Михаил Мельтюхов, недавно заявивший в письменной форме, что-де «главной причиной неудачного начала Великой Отечественной войны стала ошибка советского руководства в оценке военно-политической обстановки накануне войны» [Мельтюхов М. Роковая ошибка. В сб.: Великая Отечественная катастрофа. Трагедия 1941 года. М., 2007. С. 322.]?! То есть оно, советское руководство, не смогло, видите ли, правильно оценить всю докладывавшуюся ему разведывательную и иную информацию (о запущенном Мельтюховым мифе — разговор отдельный).
«Приплыли!». Вечно не желающие тщательно разбираться что к чему историки и мемуаристы, не задумываясь, во всем винят разведку! С какой такой стати разведка должна быть виновата?! И с какой стати изволят записывать руководство СССР, то есть, прежде всего, самого Сталина в идиоты, не способные правильно оценить военно-политическую обстановку?! Тот же Судоплатов, к примеру, одной рукой писал упомянутый выше бред, а другой отмечал, что Сталин делал выводы о военно-политической обстановке благодаря компетентной ориентировке в военно-экономической и внешнеполитической обстановке. Причем бред он написал в книге, которая предназначалась для Запада и только потом была издана на русском языке, а вот в посмертной книге, стоя уже у порога вечности, всё-таки соизволил быть честным и охарактеризовал Сталина как компетентного в военных, в военно-экономических и внешнеполитических делах. На краю могилы никто не рискует врать, ибо Господь этого не прощает. Как Сталин мог ошибочно оценить военно-политическую ситуацию, если… Впрочем, давайте по порядку. «Если оценивать содержание этих работ по общепринятым в науке критериям, то выводов здесь больше, чем на очень сильную докторскую диссертацию по специальности «политология» или, точнее, “политическая технология”. Причем своей актуальности они не утратили спустя много лет. Здесь нет “красивых” слов, ярких образов “высокого” литературного стиля — только технология политики». Знаете о ком, а, главное, о чем идет речь, и кто автор этих слов?! Это экспертное мнение современных специалистов — академиков Российской Академии образования Д. В. Колесова и В. А. Пономаренко, проанализировавших на вскидку всего две статьи Сталина — «О политической стратегии и тактике русских коммунистов» (1921 г.) и «К вопросу о стратегии и тактике русских коммунистов» (1923 г.). Вы понимаете, к какому выводу они пришли?! Сталин-то ещё тогда, в начале 20-х гг. XX века, по своим знаниям соответствовал статусу более чем очень сильного доктора философии или политологии, а если еще точнее, то, очевидно, явно мог бы претендовать, как минимум, на звание хотя бы члена-корреспондента Академии наук. Все это к тому, что поступавшую в Кремль разведывательную информацию оценивал не какой-то недоучившийся семинарист, что извращенцы от истории усиленно пытаются вдолбить в массовое сознание, обусловливая этим причины трагедии 22 июня, — эту информацию по достоинству оценивал человек, соответствовавший, как минимум, званию более чем очень сильного доктора философии / политологии. И звали этого человека — Иосиф Виссарионович Сталин! Потому-то и выводы из разведывательной информации были безошибочны, так как компетентность Сталина в геополитических, политических, военных и экономических вопросах была выше всяких похвал, что безоговорочно признавали даже его недруги, в том числе из числа зарубежных политических и государственных деятелей, и даже из вражеского стана. Так что миф о том, что советское руководство, видите ли, допустило ошибку в оценке военно-политической обстановки накануне войны и анализировать-то не стоит. По меньшей мере это запредельное несоответствие историческим реалиям. Тем не менее, миф всё-таки существует. И как-то разбираться с ним надо. И мы будем разбираться. Но, как говаривал незабвенный Ильич, пойдем своим путем — путем выделения главного в этой нескончаемой, крайне оскорбительной и подлой склоке вокруг потом и кровью завоеванного высочайшего авторитета советских разведывательных служб перед Родиной. Дело в том, что с годами миф «доработали» и его «стержнем» стали неуместные, если не сказать покрепче, нападки персонально на славное ГРУ, особенно на знаменитый ныне его доклад от 20 марта 1941 г., и, конечно же, на Сталина. Более всех на эту тему «перестарался» ныне покойный военный историк В. Анфилов. Более сорока лет кряду и во всевозможных вариациях он старательно распространял в различных своих книгах и иных публикациях несусветную ложь, запутав буквально всех и вся. Правда, ни на йоту не отдавая себе отчета в том, что лжет как Геббельс. Но колченогий нацистский супостат хоть понимал, о чем он лжет и для чего лжет. Чего нельзя сказать о покойном профессоре. Ибо он попросту не понимал, что пишет сорок лет кряду. К глубокому сожалению, доверчивое общественное мнение внимало этой профессорской лжи. Однако, как говаривал Наполеон, всему есть предел. Настал предел и этой лжи. Ведь в действительности все обстояло иначе. Начнем с содержания самого доклада:
«Доклад Начальника Разведуправления Генерального штаба Красной Армии в Народный Комиссариат обороны СССР, в Совет Народных Комиссаров и ЦК ВКП(б) “Высказывания (оргмероприятия) и варианты боевых действий германской армии против СССР” 20 марта 1941 г. б/н
Большинство агентурных данных, касающихся возможностей войны с СССР весной 1941 г., исходит из англо-американских источников, задачей которых на сегодняшний день, несомненно, является стремление ухудшить отношения между СССР и Германией. Вместе с тем, исходя из природы возникновения и развития фашизма, а также его задач — осуществление заветных планов Гитлера, так полно и «красочно» изложенных в его книге «Мояборьба», краткое изложение всех имеющихся агентурных данных за период июль 1940 — март 1941 г. заслуживают в некоторой своей части серьезного внимания. За последнее время английские, американские и другие источники говорят о готовящемся якобы нападении Германии на Советский Союз. Из всех высказываний, полученных нами в разное время, заслуживают внимания следующие:
1. Геринг якобы согласен заключить мир с Англией и выступить против СССР.
2. Японский ВАТ передает, что якобы Гитлер заявил, что после быстрой победы на западе он начинает наступление против СССР.
3. В Берлине говорят о каком-то крупном разногласии между Германией и СССР. В связи с этим в германском посольстве говорят, что после Англии и Франции наступит очередь за СССР.
4. Турецкая газета «Сон поста» сообщает, что германский командующий войсками в Австрии, обращаясь к войсковым частям, заявил, что главным врагом Германии являются русские и что на германских солдат может быть возложена задача ещё большего расширения границ Германии.
5. Американский посол в Румынии в своей телеграмме в Вашингтон сообщает, что Джигуржу имел беседу с Герингом, в которой последний сказал, что если Германия не будет иметь успеха в войне с Англией, то она вынуждена будет перейти к осуществлению своих старых планов по захвату Украины и Кавказа.
6. Германский ВАТ высказал, что после окончания войны с Англией немцы помогут Финляндии получить обратно потерянные территории.
7. Гитлер намерен весной 1941 г. разрешить вопрос на Востоке.
8. В беседе с югославским ВАТ в Москве последний говорил, что Финляндия — это зона интересов СССР. Недавно советник германского посольства в Москве Пильгер (так в тексте, правильно — Хильгер. — A.M.) прямо сказал, что финны храбро дрались зимой, и они их русским не отдадут. За последнее время немцы подстрекают финнов против русских. Финны уже поговаривают о том, что «граница с СССР еще не окончательная, посмотрим, что будет после заключения мира в Европе».
9. Югославский ВАТ считает, что среди немцев имеются два течения: первое — СССР в настоящее время слаб в военном и внутреннем отношениях и настаивают на том, чтобы использовать удобный момент и вместе с Японией покончить с СССР и освободиться от пропаганды и дамоклова меча, висящего все время над Германией; второе — СССР не слаб, русские солдаты сильны в обороне, что доказано историей. Рисковать нельзя. Лучше поддерживать с СССР хорошие отношения.
10. Английские и французские журналисты утверждают, что в Германии происходит какая-то расстановка сил. В Стокгольме велись переговоры между Германией и Англией, представителем от Англии был Ллойд Джордж, но эти переговоры ни к чему не привели. Греческий журналист сообщил, что в Мадриде в июле 1940 г. имели место переговоры между Германией и Англией и что Германия недовольна СССР, так как последний предъявляет какие-то новые требования.
11. Данные Германией и Италией гарантии о границе Румынии направлены исключительно против СССР. Эти гарантии дополнены военным соглашением между Германией и Румынией. Этими гарантиями проникновению СССР на Балканы будет положен конец.
12. Министр иностранных дел Румынии Студза старался убедить Гитлера внести предложение Рузвельту о мире между Германией и СССР. Гитлер хочет мира, так как его терпение к СССР почти истощилось и что СССР полностью будет готов к войне только в 1942 году. Он же сказал, что неофициально мирные переговоры ведутся в Стокгольме, Мадриде и Ирландии.
13. Среди немецких офицеров ходят слухи о том, что в феврале 1941 г. в своем выступлении в «Спортпаласе» на выпуске офицеров Гитлер сказал, что у Германии имеются три возможности использования своей армии в 228 дивизий: для штурма Англии; наступления в Африку через Италию и против СССР.
14. Столкновение между Германией и СССР следует ожидать в мае 1941 гг. Источником подчеркивается, что это мнение высказывается как в военных кругах, так и в кругах министерства иностранных дел. Никто не реагирует одобрительно на эти планы. Считают, что распространение войны на СССР только приблизит конец национал-социалистического режима. Это мнение высказывает и племянник Браухича, который занимает пост в министерстве иностранных дел.
15. Шведский ВАТ в подтверждение сведений о подготовке наступления против СССР весной 1941 г. подчеркнул, что сведения получены от военного лица и основаны на сугубо секретном приказе Гитлера, который известен ограниченному кругу ответственных лиц. Руководитель восточного отдела министерства иностранных дел Шлиппе сказал, что посещение Молотовым Берлина можно сравнить с посещением Бека. Единомыслия достигнуто не было ни в вопросе о Финляндии, ни о Болгарии (обратите на это внимание, а то обычно визиту Молотова в Германию приписывают попытку сговора с нацистами, чего не было и в помине, ибо имел место зондаж с нашей стороны позиции германского руководства. — A.M.). Подготовка наступления против СССР началась значительно ранее визита Молотова, но одно время была приостановлена, так как немцы просчитались в своих сроках победы над Англией. Весной немцы рассчитывают поставить Англию на колени, развязав тем самым себе руки на Востоке.
16. Для борьбы с Англией достаточно тех сил, которые сосредоточены на канале (имеется в виду пролив Ла-Манш. — A.M.), a остальные силы свободны для борьбы против СССР. Выступление необходимо для того, чтобы создать ясность на Востоке и ликвидировать постоянную опасность того, что СССР может выступить на стороне Англии, а также захватом Украины обеспечить Европу продуктами питания.
Из наиболее вероятных вариантов действий, намечаемых против СССР, заслуживают внимания следующие:
1. Вариант № 1 по данным анонимного письма, полученного нашим полпредом в Берлине от 15 декабря 1940 г. (приложение № 1):
“…основное направление удара: а) от Люблина по Припяти до Киева; б) из Румынии между Яссы и Буковиной в направлении Тетерев, и в) из Восточной Пруссии на Мемель, Виллинг, р(ека) Березина и далее вдоль Днепра на Киев”;
2. Вариант № 2 по данным КОВО (Киевского Особого Военного округа. — A.M.) от декабря 1940 г. (приложение № 2): “…Три главных направления удара: а) из Восточной Пруссии в направлении Литвы, Латвии и Эстонии. Этот удар имеет преимущества, что Литва, Латвия и Эстония сразу же становятся союзниками Германии. Кроме того, Финляндия сразу же присоединяется к Германии, чтобы отнять забранную территорию; б) через Галицию и Волынь. Эта группа войск будет иметь поддержку украинцев и (войск) из Румынии, которая будет стремиться захватить отобранную у нее территорию. Группа войск 2-го и 3-го направлений окружает войска противника в Мало-Польше. На остальном участке фронта наносятся вспомогательные удары на фронтальном направлении с целью очищения всей остальной территории. На востоке СССР будет связан с Японией, что является для Германии плюсом, так как противник должен создать сразу два фронта, а поэтому концентрация его сил против Германии невозможна”.
3. Вариант № 3 по данным нашего агентурного донесения на февраль 1941 г. (приложение№3): “…Для наступления на СССР создаются три армейские группы: 1-я группа под командованием генерал-фельдмаршала Бока наносит удар в направлении Петрограда, 2-я группа под командованием генерал-фельдмаршала Рунштудта (так в тексте, правильно — Рунштедт. — A.M.) — в направлении Москвы и 3-я группа под командованием генерал-фельдмаршала Лееба — в направлении Киева. Начало наступления на СССР ориентировочно 20 мая”.
http://ic.pics.livejournal.com/egor_23/73280836/1847225/1847225_1000.jpg
Кроме этих документов, по данным других источников, известно, что план наступления против СССР будет заключаться в следующем:
а) после победы над Англией Германия, наступая против СССР, предполагает наносить удар с двух флангов: охватом со стороны севера (имеется в виду Финляндия) и со стороны Балканского полуострова;
б) коммерческий директор германской фирмы “Тренча майне лимитид” заявил, что нападение на СССР произойдет через Румынию. Для этого Германия строит шоссе из Протектората через Словакию в Венгрию с целью переброски войск к советской границе. Венгрия и Румыния разрешили Германии пользоваться всеми путями сообщения для переброски войск, а также разрешили ей строить новые аэродромы, базы для мотомехчастей и склады для амуниции. Венгрия разрешила Германии пользоваться частью своих аэродромов. Все румынские войска и военно-технические сооружения находятся в распоряжении германского командования;
в) югославский в(оенный) ат(таше) Смидович заявляет, что, разрешая балканский вопрос, трудно представить, куда немцы направят своё острие, но он лично убежден, что все это предшествует нападению на СССР. Сам факт выхода немцев в Дарданеллы является прямым актом против СССР. Вообще Гитлер никогда не изменял своей программе, изложенной в книге “Моя борьба”, и эта программа является основной целью войны. Дружбой Гитлер пользуется как средством, дающим возможность разрешить задачу переустройства Европы (никакой дружбы с нацистами не было и в помине, ибо речь идёт о договоре о ненападении — продукте голого прагматизма обеих сторон. — A.M.);
г) по сообщению нашего ВАТ от 14 марта, в Румынии упорно распространяются слухи о том, что Германия изменила свой стратегический план войны. В разговоре с нашим источником немецкий майор заявил: “Мы полностью изменяем наш план. Мы направляемся на Восток, на СССР. Мы заберем у СССР хлеб, уголь, нефть. Тогда мы будем непобедимыми и можем продолжать войну с Англией и Америкой”. Полковник Риошану, бывший товарищ министра в Румынии, в личной беседе с нашим источником сказал, что главный штаб румынской армии вместе с немцами занят сейчас разработкой плана войны с СССР, начало которой следует ожидать через три месяца.
Немцы опасаются выступления СССР в тот момент, когда они пойдут в Турцию. Желая предупредить опасность со стороны СССР, немцы хотят предпринять инициативу и первыми нанести удар, захватить наиболее важные экономические районы СССР, и прежде всего Украину.
д) По сообщению нашего ВАТ из Берлина, по данным вполне авторитетного источника, начало военных действий против СССР следует ожидать между 15 мая и 15 июня 1941 г.
Вывод: 1. На основании всех приведенных выше высказываний и возможных вариантов действий весною этого года считаю, что наиболее возможным сроком начала действий против СССР являться будет момент после победы над Англией или после заключения с ней почетного для Германии мира.
2. Слухи и документы, говорящие о неизбежности весной этого года войны против СССР необходимо расценивать как дезинформацию, исходящую от английской и даже, быть может, германской разведки.
Начальник Разведывательного управления Генерального штаба Красной Армии генерал-лейтенант Голиков» [ЦАМО РФ, Оп. 14750, Д. 1, Л. 12 — 21; стиль оригинала сохранён.].
Кто только и как только не глумился над этим документом?! Каких только грязных и оскорбительных не только для Сталина, но и для ГРУ эпитетов на сей счёт не выдумали?! Особенно маршалы Г. К. Жуков, А. И. Еременко. С нелегкой подачи именно Жукова в Истории Великой Отечественной войны загуляло беспрецедентное оскорбление в адрес славного ГРУ: «Наша агентурная разведка, которой перед войной руководил Голиков, работала плохо, и она не сумела вскрыть истинных намерений гитлеровского верховного командования в отношении войск, расположенных в Польше. Наша агентурная разведка не сумела опровергнуть лживую версию Гитлера о не намерении воевать с Советским Союзом» [Стенограмма октябрьского 1957 г. пленума ЦК КПСС и другие документы, М., 1957. С. 518.]. Когда же этому клеветнику-«златоусту» предъявили многочисленные донесения (военной) разведки о подготовке Германии к нападению на СССР, то четырежды Герой Советского Союза, маршал Советского Союза Г. К. Жуков был не просто изумлен, не просто шокирован — он едва в кому не впал! Ведь ему предъявили именно те сообщения, на которых он был указан как адресат и на которых стояла его же собственная подпись, свидетельствовавшая о том, что он ознакомился с их содержанием еще тогда, в 1941 г. Кстати, именно из-за этого он вынужден был уже в первом, 1969 г. издания, варианте своих «Воспоминаний и размышлений» признать, что «20 марта 1941 г. начальник разведывательного управления генерал-лейтенант Ф. Голиков представил руководству доклад, содержащий сведения исключительной важности. В этом документе излагались варианты возможных направлений ударов немецко-фашистских войск при нападении на Советский Союз. Как потом выяснилось, они последовательно отражали разработку гитлеровским командованием плана «Барбаросса», а в одном из вариантов, по существу, отражена была суть этого плана» [Жуков Г.К. Воспоминания и размышления. Изд. 10, т. 1. М., 1990. С. 248 — 249.]. Тем не менее, по неизменной в его жизни «традиции», Жуков и тут опустился до прямой лжи, письменно заявил в мемуарах, что-де «выводы из приведённых в докладе сведений, по существу, снимали всё их значение». И разве удивительно после этого, что даже в год 60-летия Великой Победы вновь появились грубые нападки на ГРУ, что-де «соображения Голикова — это угодничество, дань культу “гениального вождя” и страху за свою судьбу»!? Но кто бы взял на себя труд вразумительно объяснить, в чём же конкретно ошибочность выводов этого доклада ГРУ?! Или то же угодничество перед Сталиным?! Или отдание дани культу «гениального вождя »?! Или, тем более проявление руководством ГРУ страха за свою судьбу?! В чем конкретно ошиблось ГРУ, письменно указав, например, в выводе № 2 о том, что «слухи и документы, говорящие о неизбежности весной этого года (1941 г. — A.M.) войны против СССР необходимо расценивать как дезинформацию, исходящую от английской и даже, быть может, германской разведки»?! Где тут ошибка, «если нападение произошло не весной, а летом — 22 июня 1941 г., в день летнего же солнцестояния! Разве это требует особых доказательств?!

Ни аналитики ГРУ, ни сам его предвоенный глава Голиков в выводе № 2 не ошиблись даже на миллийоту. Дело в том, что, как только 23 августа 1939 г. был подписан договор о ненападении между СССР и Германией, высшее руководство Великобритании поручило своей разведке заняться широкомасштабным провоцированием столкновения между СССР и Германией. Уже осенью 1939 г. в посольства Германии и Советского Союза в разных странах мира стали подбрасывать всевозможные «подметные письма », преследовавшие одну цель — поскорее стравить обе державы в смертельной схватке. А с 22 июля 1940 г. это поручение британской разведке было оформлено уже личным приказом британского премьер-министра У. Черчилля «разжечь пожар в Европе», чтобы он перекинулся в первую очередь на СССР! Приказ был отдан главе Управления Специальных Операций МИ-6 Хью Дальтону, под началом которого работали и информаторы советской разведки, в частности, представитель всемирно знаменитого банкирского клана Ротшильдов — Виктор Ротшильд, ближайший друг и единомышленник великолепной «кембриджской пятерки » агентов советской разведки. Так что Сталин прекрасно знал об этом приказе У. Черчилля, от которого априори ничего иного, кроме подлости и коварства, ожидать не приходилось. Уж кто-кто, но Сталин-то знал это более, чем кто-либо на всем свете! Вот что и являлось сутью дезинформации английской разведки. Вот почему доклад ГРУ от 20 марта 1941 г. и начинался с абсолютно точной констатации реалий того времени: «Большинство агентурных данных, касающихся возможностей войны с СССР весной 1941 г., исходит от англо-американских источников, задачей которых на сегодняшний день, несомненно, является стремление ухудшить отношения между СССР и Германией». ГРУ прекрасно это понимало. И остается только поражаться тому максимуму дипломатического такта, с которым оно подошло к изложению этой мысли. Ведь речь-то шла о беспардонно грубых действиях английской разведки, стремившейся за счет тотальных провокаций ускорить, елико то возможно, вооруженное столкновение между СССР и Германией. Ведь только такое столкновение давало Англии шанс выжить в тех условиях, в которые она по своей же собственной тупости сама себя же и загнала как в тупик! Вот почему и вывод № 2 был сформулирован именно так, как сформулирован, а не иначе. К тому моменту уже нарастал шквал неопровержимой информации и от внешней разведки НКГБ именно о таких действиях британской разведки — «кембриджская пятерка » лучших агентов советской внешней разведки работала не покладая рук. А на пике этого шквала выдающийся советский разведчик — Гайк Бадалович Овакимян — в начале мая 1941 г. документально разоблачил самую крупную из серии дезинформационных акций операцию британской разведки. На фоне ожидавшегося британской разведкой «визита » Гесса в Англию операция преследовала ускорить вооруженное столкновение между СССР и Германией, дабы отвести от Англии уже неизбежное поражение в единоборстве с Германией, в которое, подчеркиваю это вновь, она вляпалась по собственной же тупости. От чего, кстати говоря, Сталин пытался удержать Великобританию еще в конце марта 1935 г........

Арсен Мартиросян

05.06.2021, 07:30

http://egor-23.livejournal.com/425124.html
В чём же тогда ошиблось или со страху перед Сталиным угодничало ГРУ в выводе № 2?! Может быть, в том, что в отношении английской разведки ГРУ взяло категоричный тон, а в отношении германской — смягченно вероятностный?! Да нет же, если по здравому-то размышлению.

Тут все логично, не говоря уже о том, что и оправданно с разведывательно-аналитической точки зрения. Потому что для будущего агрессора куда важней усыпить бдительность запланированной жертвы своей очередной агрессии, нежели брехать на всех европейских и мировых перекрестках о том, что он вот-вот нападет! Всем германским дипломатам и военным атташе была дана прямая команда опровергать слухи о войне и грядущем нападении на СССР. Ещё в начале 1941 г. по указанию Гитлера были разработаны и введены в действие руководящие указания начальника штаба верховного главнокомандования по маскировке подготовки агрессии против Советского Союза №44142/41 от 15.2.1941 г., п. 1 которых гласил: «1.Цель маскировки — скрыть от противника подготовку к операции “Барбаросса”. Это главная цель и определяет все меры, направленные на введение противника в заблуждение». Гитлеровское «цэу» по вопросам дезинформации едва ли было документально известно советской разведке в марте 1941 г., хотя и не предполагать подобного она просто не могла — это априори в генетике разведывательного анализа. Но в наше-то время, когда этот трофейный документ уже лет пятнадцать как опубликован, можно же было воздержаться от беспочвенных упреков в адрес ГРУ?! Высказывая же свое мнение о причастности германской разведки к слухам о возможности войны весной 1941 г. в смягченно вероятностной форме, ГРУ опять-таки не ошиблось. Потому как если сопоставить этот вывод с тем, что было написано в этом «цэу» № 44142/ 41 от 15.2.1941 г., то нетрудно будет заметить следующее. Там была расписана вся дезинформационная брехология нацистов, кроме одной детали — ни в одной его строчке нет ни одного даже звука о времени нападения, то есть насчет весны 1941 г. Тем более ничего нет насчёт 22 июня! Тем не менее все стремятся бросить в Сталина и ГРУ увесистый «булыжник» упрека, не отдавая при этом себе отчета в подлинных реалиях. Ведь в качестве даты нападения «22 июня» официально и письменно было объявлено с санкции Гитлера только 10 июня 1941 г.!
С 12 мая 1941 г. началась вторая фаза германской дезинформационной операции. Именно в тот день было подписано распоряжение № 44699/41 от 12.5.1941 г. начальника штаба верховного главнокомандования вооруженных сил рейха по проведению второй фазы дезинформации противника в целях сохранения скрытности сосредоточения сил против Советского Союза. И в нём тоже нет ни звука о дезинформации по вопросу о времени нападения весной 1941 г., до конца которой в тот момент оставалось всего 19 дней! Проще говоря, дезинформация гитлеровцев носила принципиально иной характер: она преследовала цель усыпить бдительность СССР, а не будоражить его шквалом сообщений о грядущем уже весной нападении! Так в чём же ошибка ГРУ, которую оно якобы допустило, видите ли, со страху, да еще и угодничав перед Сталиным?! А хоть тресните, но её нет, и не было в помине!
Теперь о том, почему ГРУ без обиняков назвало все сообщения о неизбежности войны весной 1941 г. именно слухами. И тут никакой ошибки нет. Оценка аналитиков ГРУ и здесь абсолютно точна. При оценке угрозы нападения военная разведка исходит из двух обстоятельств: из факта сосредоточения войск противника у своих границ и, особенно, факта завершенности процесса сосредоточения. По состоянию же на 20 марта 1941 г. данных о завершении процесса сосредоточения войск еще не было зафиксировано. Не было зафиксировано каких-либо данных даже о начале финишного этапа этого процесса. По состоянию на 20 марта 1941 г. ГРУ (и не только оно) видело и фиксировало действия командования вермахта, связанные только с процессом сосредоточения и развертывания войск. Но оно видело и то, что этот процесс еще не завершен и даже еще не переведен в режим финишного этапа, то есть в режим военного времени, когда начинается отсчет времени «X». По состоянию на 20 марта 1941 г. ни одна из разведслужб СССР еще не располагала данными о переводе графика военных перевозок вермахта на Восток в режим финишного этапа и тем более военного времени (на немецком штабном языке того времени о введении в «режим максимально уплотненного графика движения эшелонов»). Этими исключительно важными данными Москва стала обладать лишь 22 — 23 мая 1941 г. Именно тогда от являвшегося крупным железнодорожным чиновником рейха ценного агента берлинской резидентуры НКГБ поступили неопровержимые документальные данные о том, что этот график переводится в режим военного времени (максимально уплотняется). Это и означало, что процесс сосредоточения и развертывания войск вермахта для нападения на Советский Союз вступил в финальную стадию. Одновременно было установлено, что командование вермахта приступило к выдаче предписаний ж.-д. чиновникам рейха об их обязанности прибыть на некоторые узловые ж.-д. станции в приграничной зоне СССР на пятый день с момента начала агрессии против Советского Союза. График военных перевозок вермахта был переведен в режим максимального уплотнения движения эшелонов 22 мая 1941 г. А уже 24 мая 1941 г. Сталин созвал секретное совещание членов Политбюро с участием высшего военного командования, то есть Тимошенко и Жукова, во время которого прямо так и заявил, что в ближайшее время СССР может подвергнуться внезапному нападению со стороны Германии!!! То есть о переводе этого графика в иной режим он знал заблаговременно и как только получил необходимое подтверждение, тут же предупредил все высшее, в том числе и военное, руководство. Более того, судя по всему, Сталин знал об этом графике явно ещё в начале мая, так как уже 13 мая он лично санкционировал выдвижение всех намеченных для этого войск из внутренних округов в приграничные, насчет чего Жуков и Тимошенко и дали соответствующую директиву. Вот почему ГРУ еще в марте расценило сообщения о вероятности войны весной 1941 г. как слухи, распускаемые именно англосаксонскими, особенно британскими силами, целью которых в тот момент было поскорее стравить СССР и Германию в смертельной схватке. Чего они, к слову сказать, практически и не скрывали.
В этом смысле цели Великобритании и гитлеровской Германии были как никогда идентичны. Дело в том, что задача провоцирования СССР на какие-либо упреждающие грядущую агрессию «телодвижения » своими войсками на границе, которые затем можно было бы преподнести «прогрессивному демократическому мнению » Запада как агрессивные по отношению к Германии и тем самым заранее оправдать свою агрессию, откровенно присутствовала. Это вообще входило в арсенал тактических уловок стратегии блицкрига. Однако, вплоть до нападения, гитлеровцы сетовали, что нет ни малейшего повода заподозрить Советский Союз в агрессивных или даже в «недружественных» [В кавычках потому, что никакой дружбы не было и в помине, — был абсолютно голый прагматизм с обеих сторон.] по отношению к Германии намерениях. Ничего удивительного в этом нет. Цель Сталина в том и состояла, чтобы заблаговременно лишить Гитлера и Запад соблазна приписать СССР агрессивные намерения, коих действительно и в помине-то не было. Нарочито демонстративными учениями, «экскурсиями» по новейшим военным заводам, распространявшимися советскими послами за рубежом сообщениями о концентрации советских войск на западных границах СССР и неизбежности могучего возмездия с применением всех сил и средств, Сталин умышленно показывал, что он действует строго адекватно каждому витку возрастания угрозы нападения! И надо отдать должное германской разведке — сообщения ее разведчиков, в том числе и из Москвы, буквально пестрели акцентом именно на это обстоятельство. В том тяжелейшем психологическом поединке Сталин выиграл у Гитлера. Под сильнейшим нажимом Иосифа Виссарионовича фюрер до того задезинформировался, что в соответствии со своими же инструкциями в одном из ответных посланий письменно выболтал Сталину практические точное время нападения. В результате уже в самом конце первой половины мая 1941 г. и непосредственно от самого Гитлера Сталин точно знал, что фюрер планирует нападение на Советский Союз примерно 20 июня (соответственно плюс-минус несколько дней)! Так что в части, касающейся вывода № 2 доклада ГРУ от 20 марта 1941 г., ни ГРУ, ни Сталина попрекать не за что!
http://ic.pics.livejournal.com/egor_23/73280836/1847918/1847918_1000.jpg
Абсолютно не за что! ГРУ ни в чем не ошиблось, не угодничало, тем более из-за страха перед Сталиным, и никакого отдания некой дани культу «гениального вождя» не было и в помине! Была тяжелейшая, кропотливая, сопряженная с колоссальным риском для жизней действовавших за рубежом разведчиков, но потрясающая своей изумительной эффективностью работа! Вот это действительно факт — факт Подлинной Правды! Так что в этой части пора кончать нападки на славное ГРУ и тем более на Сталина!
Но, быть может, ГРУ ошиблось или угодничало, тем более из-за страха перед Сталиным, и даже отдало некую дань культу «гениального вождя» в выводе № 1 — «…наиболее возможным сроком начала действий против СССР будет момент после победы над Англией или после заключения с ней почётного мира»?! Нет! ГРУ и в этом случае ни на йоту не ошиблось. Сама трагедия 22 июня ясно показала, что ГРУ было изумительно точно в своем безошибочно провидческом, но столь кроваво подтвердившемся прогнозе. Военная разведка беспрецедентно точно спрогнозировала принципиальную часть ситуации с так называемой «миссией» Гесса. Заместитель фюрера по партии для того и рванул в Англию, чтобы как раз и договориться на почетных условиях с лидерами верхушки ее правящей элиты! Ведь в реальности все получилось, как и прогнозировало ГРУ. Нападение на Советский Союз произошло после того, как Гесс рванул в Англию. Но, самое главное, после того, как в переговорах между высокопоставленными представителями Англии и Р. Гессом была достигнута некая, по сию же пору официально неизвестная в полном объеме и особенно в не вызывающей сомнений и подозрений документальной точности договоренность! Но суть её известна — Гитлеру была гарантирована практически полная безнаказанность однофронтового разбоя Третьего рейха против СССР до 1944 г.! Об этом лично проболтался премьер-министр Великобритании У. Черчилль! Да в общем-то не только проболтался. И не только послу. С самого начала секретной переписки со Сталиным Черчилль однозначно показал, что, во-первых, его ставка на как можно более затяжную войну между Германией и СССР. Во-вторых, что ни он, ни американцы абсолютно не намерены в срочном порядке открывать второй фронт в Европе (об этом см. ниже). Наши подлые «друзья» по антигитлеровской коалиции — англосаксы — так и протянули с открытием второго фронта до 6 июня 1944 г.! «Джентльмены», мать их… слово же дали «дражайшему» Адольфу! Вот и держали оное, сколько могли, пока не убедились, что Сталин и его верные солдаты и без англосаксов уничтожат нацизм в его же логове!
В чем конкретно могло ошибиться ГРУ, если дата нападения на СССР — «22 июня» — письменно впервые была указана только 10 июня 1941 г.?! В документе под названием «Распоряжение главнокомандующего сухопутными войсками о назначении срока начала наступления на Советский Союз» № 1170/41 от 10.6.1941 г. Разве требует доказательств тот факт, что 10 июня — это ровно месяц спустя после того, как Р. Гесс сиганул через Ла-Манш в Англию?! В чем же тогда ошибка ГРУ, если почти за три месяца до письменного определения Гитлером даты нападения на СССР оно абсолютно точно спрогнозировало время нападения?! Более того, точно спрогнозировало также и ситуацию, в которой это решение будет принято, то есть в ситуации откровенных попыток Германии (Гитлера и Гесса) достичь «почетного мира» с Англией?! В чем же тогда вина ГРУ или того же Сталина?! А ни в чём! Её попросту нет, потому как нет и не было никакой ошибки — в помине не было, как, впрочем, и какого бы то ни было угодничества ГРУ перед Сталиным!
http://ic.pics.livejournal.com/egor_23/73280836/1848306/1848306_1000.jpg
ГРУ изумительно точно спрогнозировало и саму суть такого сценария развития событий. Ведь письменное оформление «22 июня » датой начала агрессии против Советского Союза было осуществлено на следующий день после того, как 9 июня 1941 г. на переговорах между Р. Гессом и высокопоставленными британскими представителями произошел своего рода «миттельшпиль». В тот день по поручению У. Черчилля в переговоры включился лорд-канцлер Англии Джон Саймон?! Тот самый Джон Саймон, который за шесть с лишним лет до этого, в бытность министром иностранных дел Великобритании, ещё во время мартовских 1935 г. англо-германских переговоров с Гитлером в Берлине гарантировал коричневому шакалу «зелёный свет» его агрессивной экспансии на Восток, подразумевая в первую очередь вооруженную экспансию нацистской Германии против СССР! Еще тогда, документально точно зная, о чем «шпрехали » с австрийским акцентом и лондонским прононсом разномастные шакалы Запада, Сталин откровенно предупредил Англию, что лично для нее это добром не кончится. Потому как она не с тем партнером связалась, поскольку, получив от Лондона все, что ему надо, Гитлер повернет пушки против Запада, прежде всего против Англии. Лондон предпочел тогда сделать вид, что ничего не слышал. Когда же Сталин узнал от разведки, что в переговоры с Гессом включился ещё и Джон Саймон, то, памятуя об «особых» антисоветских «заслугах» этого «джентльмена», он тем более не мог ожидать ничего хорошего от этого события. Ясно осознавая, что Дж. Саймон включился в переговоры с Гессом по поручению У. Черчилля, а уж этого-то «гуся» Сталин вообще прекрасно знал со времен революции и гражданской войны, он, естественно, превосходно представил себе, что могут натворить эти двое против СССР. Через пару дней Сталину стало известно еще и о том, что британская служба радиоперехвата перехватила и декодировала шифровку в адрес командующих группировками армий вторжения, где и была указана дата нападения — 22 июня. В упомянутой шифровке передавалось «Распоряжение…» от 10.6.1941 г. Передача происходила 12 июня 1941 г., что впоследствии подтвердил в своих мемуарах и сам У. Черчилль. 13 июня от погранразведки НКВД СССР Сталину стало известно как о начале выдвижения германских войск на исходные для нападения позиции, так и о практически немедленной же приостановке этого процесса. Мощный аналитический ум Сталина не мог, во-первых, не сделать немедленного практического вывода, а во-вторых, не обратить внимания на специфические нюансы произошедшего. Что касается «во-первых», его вывод заключался в санкционировании выдвижения дивизий из глубины западных округов в сторону границы. Данный факт подтверждается архивными данными и мемуарами A. M. Василевского. Что же до «во-вторых», то от его внимания не ускользнула одна важная деталь. В тексте упомянутого выше распоряжения было прямо указано, что дату 22 июня назначило верховное главнокомандование. Между тем, несмотря на то что с 4 февраля 1938 г. его олицетворял непосредственно Гитлер, само это распоряжение было от имени главнокомандующего сухопутными войсками Германии. Да к тому же и подписано было начальником Генерального штаба сухопутных войск Германии генералом Ф. Гальдером. Более того, оно содержало в себе контрольную дату — 18 июня, в течение которой должно было быть осуществлено либо окончательное подтверждение даты нападения, либо ее отмена. Более того, в тексте распоряжения было и последнее контрольное время для этого же — 13.00 21 июня 1941 г.!
http://ic.pics.livejournal.com/egor_23/73280836/1848356/1848356_1000.jpg
В ситуации с данными о «миссии » Гесса сие могло означать только одно. Невзирая на сам факт издания распоряжения о назначении 22 июня датой нападения на СССР, сама она еще должны была быть подтверждена особым политическим решением Гитлера, окончательное формулирование и принятие которого явно зависело от результатов «миссии» Гесса! Не только Сталин, но и разведка физически не могли не прийти к этому выводу, тем более что к этому же прямо подталкивал и другой факт. По полученным от разведки данным британского радиоперехвата и расшифровки выходило, что это распоряжение о назначении даты нападения на СССР было подписано сразу же на следующий день после того, как в переговоры с Гессом включился Дж. Саймон, а вот доведение его содержания до сведения командующих группами армий вторжения (ГА) гитлеровцы почему-то начали 12 июня. Более того, едва только 13 июня процесс выдвижения германских войск на исходные для нападения позиции был начат, так чуть ли не немедленно же был приостановлен!? Совершенно естественно возник вопрос: а в чем, собственно говоря, дело?! Ведь немцы — известные всем миру педанты и аккуратисты, ярые поклонники строжайшей дисциплины, особенно в военном деле, даже если они и нацисты. Ведь приостановить-то могли только по приказу из Берлина — таковы были правила в вермахте. Впрочем, они таковы в любом государстве. Выдвижение собственных войск к линии границы с другим государством может осуществляться только с санкции высшего государственного руководства, а у Германии, к ее глубочайшему несчастью, в то время была ситуация как в рекламе — «три в одном флаконе»: Гитлер был един в трёх государственных лицах — рейхсканцлер, президент и Верховный главнокомандующий. Да ещё, на беду немецкого народа, и «фюрер германской нации». И приказ о приостановлении процесса выдвижения мог отдать только сам Гитлер. Сталин и разведка мгновенно просчитали сложившуюся ситуацию и убедились в том, что их видение сценария нападения на СССР в результате тайного сговора Англии с Гитлером было обосновано. Потому как привлекшие к себе пристальное внимание заминки с исполнением распоряжения о назначении даты нападения на СССР открыто нарывались на сильные подозрения в том, что Гитлер чего-то ждал. Их порождала бросавшаяся в глаза логическая взаимосвязь последовавших событий. Ведь 9 июня 1941 г. к переговорам с Гессом подключился Джон Саймон, а уже 10 июня верховное главнокомандование Германии, то есть лично Гитлер, официально, письменно же назначает 22 июня датой нападения на СССР!

Арсен Мартиросян

05.06.2021, 07:31

http://egor-23.livejournal.com/425216.html
Кроме того, Москве было известно, что как дата нападения гитлеровской Германии на Советский Союз «22 июня» в категорическом тоне было объявлено бриттами специальному представителю президента США Рузвельта — Уильяму Доновану — ещё 6 июня 1941 г.
http://ic.pics.livejournal.com/egor_23/73280836/1848619/1848619_1000.jpg
Но если по каналам радиоперехвата бритты узнали о 22 июня только 12 июня, следовательно, по состоянию на 6 июня они могли знать ее только от Гесса. А, учитывая, что сообщивший об этом Доновану глава британской дипломатической разведки Р. Липер подчеркнул, что о 22 июня им известно уже несколько недель, то вывод о том, что они узнали о ней от Гесса — сугубо категоричен. Ведь с 10 мая, то есть с того момента, как Гесс свалился на английскую территорию, и по 6 июня как раз и выходили те самые несколько недель!
Британская разведка именно потому и провела в мае месяце 1941 г. в превентивном по отношению к ожидавшемуся ею «визиту » Гесса мощную дезинформационную операцию по ускорению стравливания СССР и Германии в смертельной схватке [Её осуществили личный друг У. Черчилля — глава Британского разведывательного центра в США У. Стефенсон и его сотрудник М. Хайд.], что она абсолютно точно знала об этой дате. Так, при сравнении сути осуществленной британской разведкой в мае 1941 г. дезинформационной операции и текста «Руководящих указаний начальника штаба верховного главнокомандования по маскировке подготовки…» № 44142/41 от 15.2.1941 г. нетрудно заметить не только смысловое, но и едва ли не текстовое сходство между ними:
—смысл британской дезинформации — «Если Гитлер вздумает напасть на Англию, то русские начнут войну против Гитлера»;
— содержание «Руководящихуказаний…» — «…Необходимо принять все меры, чтобы среди наших вооруженных сил сохранилось впечатление готовящегося вторжения в Англию, пусть в совершенно иной форме. Правда, в какой-то момент придется оттянуть с Запада предназначавшиеся для вторжения войска… Даже если войска будут перебрасываться на Восток, следует как можно дольше придерживаться версии, что переброска осуществляется с целью дезинформации или прикрытия восточных границ в тылу во время предстоящих действий против Англии…» Британская разведка явно располагала соответствующей информацией и чрезвычайно ловко обыграла полученные от своей агентуры данные, фактически ввергнув гитлеровцев в состояние жертвы их же собственной дезинформации. Еще более того — даже обеспечив при этом некое подобие алиби для вскоре понадобившихся Гитлеру лживых утверждений, что-де он именно потому внезапно напал на СССР, вероломно расторгнув договор о ненападении с ним, что хотел упредить якобы грядущую советскую агрессию против Германии.
Впервые Гитлер лично озвучил дату 22 июня только во время совещания 30 апреля. Но вот сама мысль об этой дате появилась у него, очевидно, раньше. 31 января 1941 г. была утверждена директива Генерального штаба сухопутных войск Германии (ОКХ) № 050/41 от 31.01.1941 г., в подпункте «в» п. 12 которой было прямо указано: «Подготовительные работы нужно провести таким образом, чтобы наступление (день «Б») могло быть начато 21.6.» (т.е. 1941 г. — A.M.). Эта директива — самая суть плана «Барбаросса», потому как она называлась Директива по стратегическому сосредоточению и развертыванию войск (план «Барбаросса»). К концу апреля 1941 г., когда с Югославией было покончено, Гитлер, очевидно, решил, что необходимо, наконец, уточнить дату нападения на СССР. Одним из первых об этом узнал агент британской разведки Фил — Адольф Эрнст Хойзингер, поскольку это непосредственно входило в его служебную компетенцию, так как он возглавлял Оперативное управление германского генштаба. Без согласования с ОУ ГШ Гитлер не мог принять такого решения. И вот что интересно в этой связи. Британский посол в Москве С. Криппс в предположительном порядке озвучил дату 22 июня в самом начале третьей декады апреля 1941 г., из-за чего уже 24 апреля германский ВМАТ Н. Баумбах в своем донесении в Берлин указывал, что он опровергает такие слухи. Судя по всему, уже тогда бритты располагали агентурными данными о 22 июня как о дате нападения. И потому рискнули на проведение дезинформационного зондажа, преследуя сразу три цели — выяснить возможную реакцию Кремля, одновременно запутать его, а если повезет, то и спровоцировать СССР на те действия, в ответ на которые Германия могла бы запросто напасть на Советский Союз. Однако бриттам ничего не удалось достичь тогда. Кроме, естественно, усиления подозрений Кремля в причастности британской разведки к распространению этой информации, которую в Москве восприняли как дезинформационные слухи. Кремль, как это стало понятно только в наши дни, был прав. Потому как о 22 июня как о дате нападения, бритты узнали от своей разведки, а источником этих сведений в апреле мог быть только агент Фил — А. Хойзингер.
http://ic.pics.livejournal.com/egor_23/73280836/1849231/1849231_1000.jpg
Волею случая так получилось, что его сведения совпали с данными американской разведки. Еще в марте 1941 г. коммерческий атташе посольства США в Берлине Сэм Вудс добыл новые данные о плане нападения на СССР, которые 20 марта 1941 г. были переданы не только Москве, но и Лондону. А через месяц подоспели и сведения Фила.
Убедившись же, что Москва никак не реагирует на болтовню С. Криппса, бритты решили провести ту самую дезинформационную операцию, которую разоблачил Г. Б. Овакимян. Однако 5 мая 1941 г. он был арестован ФБР [Г. Б. Овакимян не обладал дипломатическим иммунитетом. 7 мая под залог в 25 тысяч долларов он был освобожден до суда, который, впрочем, не состоялся. В его освобождении и возвращении на Родину участие принимал лично Сталин.] при активном содействии бриттов. Естественно, что далее он не мог активно заниматься разведкой. Следовательно, разоблачение им британской дезинформационной операции по ускорению стравливания СССР и Германии в смертельной схватке произошло до 4 мая включительно [В этом ему помог агент советский разведки, сотрудник Британского разведывательного центра в США Седрик Белфрейдж.]. Но именно в это время и завершалась операция британской разведки по выводу Рудольфа Гесса на территорию Великобритании. То есть выходит, что англичане совершенно сознательно готовили ту дезинформационную операцию в расчёте на скорое появление в Англии Гесса, прежде всего, ради того, чтобы создать негативно давящую на планы Гитлера основу для ожесточённого торга с его эмиссаром. Ведь суть той «дезы», что разоблачил Овакимян, заключалась в следующем: «Если Гитлер вздумает напасть на Англию, то русские начнут войну против Гитлера». Именно это и располагало к ожесточенному торгу по принципу свобода действий на Востоке в обмен хотя бы на видимость мирной передышки для Англии или, по меньшей мере, на резкое снижение активности боевых действий авиации люфтваффе против Англии. Как показали последующие события и особенно их вдумчивый анализ ГРУ, все именно так и произошло.
http://ic.pics.livejournal.com/egor_23/73280836/1849449/1849449_1000.jpg
Если теперь подытожить изложенное выше, то получается следующее. Гитлер, которому ничто и никто не мешали ещё до 10 июня письменно назначить 22 июня датой нападения на СССР в реальности почему-то стал действовать очень странным для такого не привыкшего с чем-либо или кем-либо считаться авантюриста-наглеца образом. Вначале принял внутреннее (то есть для себя) решение о 22 июня как о дате нападения на СССР — насколько можно судить, это произошло, самое позднее, к концу второй декады апреля 1941 года. Ибо уже 24 апреля дата 22 июня была озвучена британским послом в СССР. Знать об этом в тот момент англичане могли только от своего агента «Фила» — А. Хойзингера, поскольку сам Гитлер впервые озвучил эту дату перед своим генералитетом только 30 апреля, а Гесс в то время ещё был в Германии [Последний раз Гесс виделся с Гитлером 4 мая 1941 г. и во время многочасовой аудиенции у фюрера все спрашивал последнего, остается ли в силе тезис «Майн кампф» о необходимости союза с Англией?! Гитлер же, к слову сказать, каждый раз отвечал ему утвердительно. Кстати говоря, именно из-за этого тезиса еще в первой половине 1933 г. Сталин осуществил массированную дипломатическую атаку на Гитлера, вынудив его в конце концов ратифицировать еще в 1931 г. парафированный протокол о пролонгации срока действия советско-германского договора о нейтралитете и ненападении от 24 апреля 1926 г. ещё на пять лет. С тех пор Сталин не позволял себе роскоши не обращать самого пристального внимания на любые, даже мельчайшие признаки, которые пускай даже и гипотетически, но могли-таки привести к реализации идеи этого союза на практике. Вот откуда у него совершенно обоснованная подозрительность в этом вопросе, которую столь глупо и ёрнически представляют на всеобщее обозрение явно недалекие умом, но обладающие не в меру длинным языком «толкователи» его действий. Не случайно поэтому, что едва только Сталину стало известно о полете Гесса, упомянутый выше пассаж из «Майн кампф» тут же «выплыл» из обширнейших запасников его могучей и очень цепкой памяти. Вот почему его тревога в тот момент достигла наивысшего накала. Мало того, что по факту получалось, что Гесс и в самом деле прибыл в Англию для реализации на практике этого положения из «библии» нацизма, так еще и ГРУ за полтора месяца до этого события с потрясающей точностью спрогнозировало ситуацию с «миссией» Гесса. Естественно, что Сталину было от чего сильно взволноваться!]. Только А. Хойзингер мог знать о бродившей в черепе фюрера дате 22 июня, поскольку как Верховный главнокомандующий Гитлер физически не мог не консультироваться с начальником Оперативного Управления ГШ — это ведь «мозговой трест» любого генштаба.
Затем через Гесса фюрер конфиденциально сообщил о 22 июня англичанам. И в то же время, несмотря на то, что ему действительно ничто и никто не мешал утвердить 22 июня в качестве даты нападения на СССР до 10 июня 1941 г., Гитлер более месяца тянул с официальным письменным оформлением этой даты. Тут и ничего не сведущему в делах высшей мировой политики стало бы ясно, что Гитлер именно потому так долго тянул с письменным утверждением давно определенной им даты нападения, что ожидал принципиального британского «одобрям-с» своему принципиальному решению о нападении на Советский Союз, в том числе и самой дате агрессии 22 июня! В изложении британских мерзавцев это «одобрям-с» прозвучало так: «Английские интересы в восточных и юго-восточных европейских областях (за исключением Греции) являются номинальными»! Заметьте, что речь шла о каких-то неведомых областях, а не о государствах Восточной и Юго-Восточной Европы. Это и означало, что бритты не только списали со счетов всех, но и открыто дали понять Гитлеру, что он может делать в этих самых восточных и юго-восточных «областях », что захочет — никто не мешает! А поскольку часть этих территорий и так была уже оккупирована или же, как грязные марионетки, они состояли на службе у Третьего рейха — откровенно фашиствовавшие тогда шакалы типа Словакии, Венгрии, Румынии, Болгарии и т.д., — то, «естественно», понятие номинальности британских интересов однозначно распространялось только на СССР! Проще говоря, Англия совершенно открыто заявила Гитлеру, что ей и в самом-то деле наплевать, что он намерен делать против СССР! Тут нельзя не отдать должное исключительной «принципиальности » в скором времени нашего очень подлого «друга » по антигитлеровской коалиции — сэра У. Черчилля. Этот «гусь» ещё в середине апреля 1941 г. «отморозил» беспардонно хамскую выходку по отношению к Советскому Союзу, направив правительству СССР меморандум, в котором содержались и сегодня вызывающие глубокое возмущение строки: «Правительство Великобритании не заинтересовано столь непосредственно в сохранении неприкосновенности Советского Союза, как, например, в сохранении Франции и некоторых других западноевропейских стран». Но как раз это-то и есть в натуральном виде «английские интересы в восточных европейских областях номинальны»! Сие ещё и тем характерно, что в одном предложении содержится и второе доказательство условий Англии к Германии на пути достижения так называемого почётного мира. В п. 2 этих условий говорилось: «Ни одно английское правительство, считающее себя дееспособным, не сможет отказаться от восстановления государственной системы Западной Европы». Если сравнить с тем, что Черчилль «отморозил» в меморандуме в адрес советского правительства, то нетрудно понять, о чём же шёл торг на переговорах с Гессом! И как только Гитлеру стало известно, что в переговоры с Гессом включился именно Дж. Саймон — а фюрер, как показали на послевоенных допросах в советских органах госбезопасности его ближайшие сотрудники Гюнше и Линге, очень внимательно следил за всеми сообщениями своей разведки из Лондона, — он тут же издал распоряжение о назначении 22 июня датой нападения на СССР! Потому как понял, что коли подключился сам Дж. Саймон, который еще шесть с лишним лет назад от имени Англии гарантировал «зеленый свет» экспансии на Восток, значит, англичане держат свое слово («джентльмены», итить их…) и подтверждают, что их «интересы в восточных европейских областях» действительно номинальны! В реальности же они, конечно, не были номинальны. Англия и хотела бы «застолбить » там свои интересы (особенно в Юго-Восточной Европе, к примеру), что и пыталась делать (кстати, и в дальнейшем тоже, препираясь во время войны со Сталиным по этим вопросам). Но в то время она вынуждена была сделать «хорошую мину при плохой игре». Сидя по уши в дерьме германской блокады, куда она вляпалась по собственной же дурости, о каких уж интересах на Востоке Европы можно было говорить?! Лондон прекрасно осознавал, насколько советско-германский Договор о ненападении от 23 августа 1939 г. поменял не только расписание второй мировой бойни, которую не в меру «добрая» Англия столь усердно готовила для СССР, но и конфигурацию Европы, в том числе и послевоенную. Поэтому для Лондона единственным выходом из создавшегося тогда положения было нападение Германии на не представляющие для Англии даже «номинального интереса» Советы. Соответственно Гитлеру предоставили свободу действий против СССР: Англия есть Англия, не к ночи будь она помянута! И Гитлер именно потому так долго тянул с письменным утверждением даты нападения на СССР, что ждал этих серьезных гарантий со стороны Англии. В порядке, «естественно», установления «почетного мира» между «великой морской державой» Англией и «великой континентальной державой» Германией, то есть гарантий полной безнаказанности однофронтового разбоя против СССР. Проще говоря, гарантий того, что Англия, тем более в союзе с США, не ударит в спину рейху с Запада! А вот их-то до середины второй декады июня 1941 г. у него и не было — шел ожесточенный торг и стороны еще не пришли к единой позиции на сей счет. Только отсутствием «железных» гарантий безнаказанности однофронтового разбоя против СССР можно объяснить практически мгновенную приостановку 13 июня едва только начавшегося процесса выдвижения германских войск на исходные для нападения позиции. Не говоря уже о нехарактерном для гитлеровцев, прежде всего как для немцев, затягивании с передачей распоряжения о назначении даты нападения на целых два дня. Фюрер тянул время, ожидая столь необходимых ему гарантий именно безнаказанности однофронтового разбоя против СССР, так как он до остервенения опасался войны на два фронта!
http://ic.pics.livejournal.com/egor_23/73280836/1848872/1848872_1000.jpg
Ясно видя, что принятое решение о нападении Гитлер нагло согласовывает с Англией, 12 июня Сталин санкционировал выдвижение дивизий из глубины приграничных округов в сторону границы. Одновременно было подготовлено Сообщения ТАСС от 13 июня 1941 г., которое с нарочито демонстративной торопливостью в тот же день было озвучено сразу по трем каналам: в 18.00 московского времени в радиоэфире для заграницы, а также путем вручения его текста как официального документа Правительства СССР одновременно англичанам и немцам. А на следующий день — 14 июня — оно было опубликовано ещё и в советских газетах! Потому что не менее ясно Сталин видел и то, что на тот момент Адольф никаких гарантий безнаказанности однофронтового разбоя ещё не получил — заклятые «джентльмены » никак не могли сговориться! Шёл ожесточенный торг, «естественно», за счет ущемления коренных интересов СССР — России — проклятая Англия иначе просто не умеет! Вот почему Сталин так сильно и «врезал» Англии в том Сообщении ТАСС от 13 июня 1941 г.! Это был отчаянный, но тщательно продуманный (благодаря разведке) и решительный шаг. Необходимо было в упреждающем порядке нейтрализовать подлые потуги Англии, пытавшейся по-прежнему играть утраченную роль мировой державы и главного арбитра в Европе. В том числе даже определять, кому, с кем и в каких условиях сцепиться в смертельной схватке, чтобы эта чертова Англия уцелела! Или, по меньшей мере, хотя бы резко снизить статус возможно уже обещанной Англией Гитлеру свободы действий против СССР за счёт достаточно внятных обвинений коварного Альбиона в прямом потворстве нацистской Германии! Так и в самом-то деле, ну не на пустом же месте Сталин уверенно предполагал, что Гитлер не рискнет на войну на два фронта, — в Германии слишком хорошо помнили печальные итоги Первой мировой! И если бы не эти подлые гарантии Англии Гитлеру, то едва ли коричневый шакал рискнул бы напасть на СССР 22 июня 1941 г.! Но Англия находилась уже при последнем издыхании. Даже американская помощь не спасала ее, позволяя всего лишь «тонуть» в замедленном темпе [Ещё в самом начале секретной переписки между Сталиным и Черчиллем последний признал, что для нормального житья-бытья Англии ей необходимо ежегодно ввозить не менее 70 млн. тонн различных грузов. В момент же этого признания Черчилль отметил, что в Англию поступает только 40 млн. тонн.]. И единственный шанс на спасение состоял в том, чтобы дать Гитлеру гарантии полной безнаказанности его однофронтового разбоя против СССР, тем более что с геополитической точки зрения интересы Англии и нацистской Германии в вопросе об уничтожении СССР-России были идентичны. Проще говоря, пусть Адольф займется бандитизмом против СССР, лишь бы хоть на какое-то время отстал от Англии! Сообщением ТАСС от 13 июня Сталин заранее пригвоздил Гитлера к позорному столбу Истории как агрессора, который с санкции какой-то полузадушенной Англии готовится вероломно и внезапно напасть на честно соблюдающего условия договора о ненападении от 23 августа 1939 г. партнера по межгосударственным отношениям! В Лондоне это поняли. И тем не менее всемирно известная сволочь по имени Великобритания к исходу 14 июня 1941 г. все-таки выдала столь любезному ее сердцу Гитлеру гарантии безнаказанности его однофронтового блиц-«Дранг нах Остен»-крига! Гарантировала до 1944 г.!
Уже после начала войны, 7 июля 1941 г., ГРУ направило Сталину и Молотову специальное сообщение подробного аналитического характера, в котором указывало, что «вооружённое выступление против СССР было предрешено задолго до перелета Гесса в Лондон для прощупывания почвы о возможности мирных переговоров между Англией и Германией, что подтверждается агентурными данными. Перелет Гесса в Англию нужно рассматривать как попытку Гитлера склонить Англию на заключение мира, поставив её перед свершившимся фактом уже законченного сосредоточения основной группировки сил против СССР». Правильно, хотя склонить Англию к прямому, тем более письменному заключению такого мира Германии и Гитлеру не удалось. Не такой уж и болван был сидевший на Даунинг-стрит, 10 наш подлый «друг» по антигитлеровской коалиции. Да и Сталин окольными путями — через США — не допустил этого. Не фиксируя письменно своего «одобрям-с» агрессии Гитлера против СССР — это был бы абсолютно не обжалуемый смертный приговор самой Великобритании, — вселенские бандиты с обеих сторон действительно договорились между собой. И действительно на почетных для каждого из них условиях. Лондону — максимально возможное снижение угрозы разрушения и тем более уничтожения Англии, особенно за счет воздушных бомбардировок. Берлину — свобода рук на Востоке против СССР плюс гарантии безнаказанности однофронтового блиц-«Дранг нах Остен»-крига. ГРУ отмечало, что «по имеющимся данным, эта попытка склонить на мир Англию не увенчалась успехом, но в известной степени получила отражение в дальнейшем ходе военных действий между Германией и Англией в сторону их ослабления. Для подтверждения такого вывода необходимо привести следующие конкретные факты:
— а) Переброска всех родов войск немецкой армии на Восток продолжается за счет ослабления группировки немецких войск на северо-западном побережье Франции…».
А ведь не будь у него британских гарантий, что в ближайшие два-три месяца, в течение которых ему грезился успех блицкрига против СССР, в спину рейху на Западном фронте не ударят, Гитлер не рискнул бы осуществлять такие переброски! К слову сказать, ГРУ зафиксировало конкретные результаты англо-германского сговора ещё до нападения на СССР. В начале упомянутого сообщения ГРУ прямо указало, что еще до нападения на СССР Германия оставила в оккупированной части Франции всего 14 — 15 дивизий! Если бы англичане были порядочными и честными союзниками и открыли бы второй фронт еще тогда, летом 1941 г., как того особо яростно требовал Сталин, то эти 14 — 15 дивизий вермахта были бы смяты и раздавлены в мгновение ока, а СССР была бы оказана существеннейшая помощь. И тогда даже в тех наитяжелейших условиях начального периода войны реально удалось бы избежать столь гигантских людских, территориальных и материально-технических потерь! Но, увы. Черчиллю важнее было сдержать данное А. Гитлеру слово, чем реально помогать союзнику по антигитлеровской коалиции!
— «б) Усиление Восточного фронта германской авиацией продолжается. Захваченные пленные показывают, что их соединения за 3 — 4 дня до начала войны и даже в процессе войны переброшены из Франции».
ГРУ показало ситуацию практической реализации достигнутого накануне агрессии против СССР англо-германского тайного сговора. Совершенно не опасаясь последствий, гитлеровское командование перебрасывало громадные силы из Франции на Восточный фронт! Характерно, что ГРУ указало на то обстоятельство, что этот процесс начался за 3 — 4 дня до нападения Германии на Советский Союз. Именно это и означало, что к тому времени у Гитлера уже были «железные» британские гарантии безнаказанности однофронтового нападения на СССР. И потому, собственно говоря, с 4. 00 18 июня 1941 г. и был возобновлен процесс выдвижения войск вермахта на исходные для нападения позиции. ГРУ прямо назвало также и те части люфтваффе, которые были переброшены с Западного фронта на Восточный.
— «в) Для действий английской и германской авиации на Западном фронте характерно резкое снижение активности начиная с середины мая»!
Совершенно очевидно, что резкое снижение активности боевой авиации двух воюющих государств, во-первых, произошло сразу же после прибытия Гесса в Англию. Во-вторых, носило явный характер авансового платежа с обеих сторон, одинаково нуждавшихся в практическом подтверждении намерения каждой из них пойти-таки на тайный сговор. Со стороны Англии это вообще было ультимативным требованием, выполнение которого со стороны Германии эвентуально гарантировало как возможность самих переговоров с Гессом, так и особенно возможность достижения тайного сговора против СССР по указанной выше схеме! В свою очередь это означает, что уже с середины мая 1941 г. обе стороны стали играть в профанацию под названием «взаимные бомбардировки» для… отвода глаз: по сообщениям лондонской резидентуры ГРУ, гитлеровская авиация с того времени залетала в английское воздушное пространство одиночными самолетами! Кстати, и англичане, по тем же данным, тоже проводили свои налеты на Германию крайне незначительным количеством самолетов, потому как по сравнению с предшествовавшим перелету Гесса периодом их количество было снижено в 7,5 раза! Весьма характерно также и то, что едва ли не в первую очередь обе стороны снизили интенсивность налетов на важные объекты!

Поразительно, но факт, что гарантии были выданы на следующий день после получения текста Сообщения ТАСС в качестве официального документа Правительства СССР! Тогда же, 14 июня, и Гитлер политически подтвердил еще 10 июня положенное на бумагу свое решение о назначении 22 июня датой нападения на СССР! А 16 июня 1941 г. временный поверенный в делах Великобритании в СССР (посол С. Криппс в тот момент находился в Лондоне) полез «сердобольничать», выражая Кремлю обеспокоенность грядущим нападением Германии на Советский Союз! Ну не подлецы ли законченные?! От игравшей в то время роль стратегической разведки разведслужбы погранвойск НКВД СССР 15 июня были получены неопровержимые документальные доказательства того, что Гитлер действительно политически подтвердил официально назначенную дату нападения на СССР. Было установлено, что процесс выдвижения войск вермахта на исходные для нападения позиции возобновляется с 4.00 18 июня 1941 г.! В тот же день Сталин в последний раз осуществил блицпроверку точности своего понимания складывающейся ситуации и достоверности получаемой разведкой информации, предложив германскому правительству срочно принять с визитом Молотова, на что немедленно последовал отказ. В Берлине прекрасно поняли, что Сталин пытается всерьёз спутать им все карты. Окончательно убедившись, что война действительно грянет через четыре дня, Сталин отдал приказ об оповещении командующих западными военными округами о грядущем в самые ближайшие дни внезапном нападении Германии и необходимости в связи с этим приведения вверенных им войск в боевую готовность! Командующие Прибалтийским, Ленинградским, Западным, Киевским и Одесским военными округами, а также Балтийским, Черноморским и Северными флотами с прямой санкции Сталина официально были предупреждены об этом телеграммой начальника Генерального штаба РККА генерала армии Жукова Г.К. еще 18 июня 1941 г.!!! То есть за Четыре дня до агрессии!!! Причем, как свидетельствуют исследования последних лет, в том числе и проведенные лично автором этих строк, в директиве от 18 июня 1941 г. по указанию Сталина непосредственно указывалась дата 22 июня 1941 г.! Как минимум это было сделано в форме хотя и ориентировочной, однако же наиболее вероятной даты! Так вот, зная все это, кто бы объяснил, желательно вразумительно, в чем же в конце-то концов была ошибка ГРУ?! Или угодничество ГРУ перед Сталиным?! И тем более в чем же была ошибка самого Сталина и ГРУ или их заблуждение, если все факты однозначно свидетельствуют о следующем.
Во-первых, о том, что в своих выводах № 1 и № 2, изложенных в докладе от 20 марта 1941 г., ГРУ ни на йоту не ошиблось! Повторяю, ни на йоту не ошиблось! Уж сейчас-то это ясно как Божий день! Во-вторых, о том, что этими выводами ГРУ ни на йоту и ни в чем не ввело Сталина в заблуждение. Наоборот, точно обрисовало ему тот сценарий, которого более всего и следовало опасаться! И кто бы объяснил, что плохого могло быть в том, что основанное на тщательнейшем анализе реальных фактов мнение ГРУ точно совпало с позицией Сталина, если это совпадение ясно означало, что аналитики ГРУ фактически вышли на тот же высочайший уровень компетентности в вопросах мировой политики, каковым обладал лично Сталин?! В-третьих, о том, наконец, что и сам Сталин ни в чем не ошибался и не заблуждался, особенно в вопросе о времени, дате и антураже нападения Германии на СССР!
И в заключение один простой вопрос. Не пора ли прекратить всякие нападки на ГРУ и Сталина?! Ведь все факты говорят только в их пользу.

Святослав Князев, Максим Лобанов

06.06.2021, 04:25

https://russian.rt.com/science/article/859669-perelet-rudolf-gess-velikobritaniya
10 мая 2021, 16:30
80 лет назад один из ближайших соратников Гитлера Рудольф Гесс совершил перелёт из Третьего рейха в Великобританию. О мотивах и последствиях поступка влиятельного нацистского функционера историки спорят до сих пор. Одни утверждают, что причиной стал иррациональный порыв самого Гесса и никакой особой роли в истории его поступок не сыграл. Другие же считают, что второй после Гитлера человек в НСДАП пытался воплотить в жизнь некие поручения фюрера и, возможно, смог оттянуть открытие Второго фронта. Дискуссии ведутся и вокруг того, совершил ли Гесс в дальнейшем суицид в тюрьме или же был убит неизвестными.
«Лондон до сих пор не раскрыл всех материалов»: как Рудольф Гесс улетел в Британию из Третьего рейха в 1941 году
Обломки самолёта Гесса Gettyimages.ru © Bettmann

10 мая 1941 года заместитель Адольфа Гитлера по партии Рудольф Гесс на угнанном самолёте совершил перелёт из Германии в Великобританию. Это было настолько невероятно, что, по свидетельствам современников, британский премьер-министр Уинстон Черчилль даже не сразу поверил в произошедшее.

Политика вместо математики
Рудольф Гесс родился 26 апреля 1894 года в Александрии (Египет) в семье состоятельного коммерсанта из Германии, который вёл бизнес на Ближнем Востоке. Начальное образование он получил в местной немецкой школе, а в 12 лет был отправлен на учёбу в Германию. Гесс-младший мечтал о карьере математика, но родители настояли на его поступлении в Высшую коммерческую школу в Швейцарии и деловой практике в Гамбурге.

После начала Первой мировой войны Гесс ушёл в армию. Он отличился, воюя в пехоте, был дважды ранен и произведён в офицеры. Под конец войны он перевёлся в авиацию.

Также по теме
Спортивный праздник, Германия, Берлин, 1936 г.
«Суть нацистского режима»: как Гитлер планировал создать «расу господ»
7 июня 1938 года в Австрии начали действовать нацистские законы об «охране германской крови». Населению аннексированной страны...
Война подорвала материальное благополучие семьи Гессов. Демобилизовавшись, Рудольф донашивал военную форму, потому что у него не было денег даже на покупку гражданского костюма. Он поступил в Мюнхенский университет, но от учёбы его отвлекала политика. Гесс увлёкся националистическими и антикоммунистическими идеями, стал убеждённым антисемитом. Он участвовал в кровавых расправах с активистами Баварской советской республики и других левых политических образований на территории Германии. Кроме того, он вступил в оккультное и политическое Общество Туле. Там Гесс познакомился с немецким географом Карлом Хаусхофером, одним из основоположников геополитики, с которым долгое время затем поддерживал дружеские отношения.

В 1920 году Гесс вступил в Национал-социалистическую немецкую рабочую партию (НСДАП), познакомился с Адольфом Гитлером и стал его помощником.

«Гесс по складу характера нуждался в идейном менторе, и он нашёл его в лице Гитлера. Он был первым из известных личностей, кто начал пропагандировать мессианство Гитлера, создавая его культ», — рассказал в интервью RT историк и писатель Константин Залесский.

Рудольф Гесс globallookpress.com © Scherl
В 1923 году Гесс принял участие в попытке нацистского государственного переворота, известного как «Пивной путч». Через некоторое время после провала этой авантюры он сдался полиции и был заключён вместе с Гитлером в крепость Ландсберг. Там он помогал нацистскому лидеру писать его книгу «Майн кампф». По словам историков, Гесс оказал влияние на формирование захватнической концепции «жизненного пространства».

После освобождения из тюрьмы Гесс стал личным секретарём Гитлера. Вскоре он женился на активистке нацистского движения Ильзе Прёль. В 1932 году Гесс возглавил центральную партийную комиссию НСДАП, а несколько месяцев спустя стал «заместителем фюрера по партии».

«Гитлеру был необходим такой человек, как Гесс. Лидеру НСДАП было лень самому заниматься партийным строительством. После прихода партии к власти в Германии его больше занимала деятельность по нацификации всей страны, а партийную работу он свалил на Гесса. Дела эти были непростыми, так как в партийной структуре НСДАП царил сумбур», — рассказал Залесский.

Рудольф Гесс выступает по радио в канун Рождества, 1936 год globallookpress.com © Scherl
В 1933 году Гесс получил статус имперского министра и право осуществлять партийный контроль над деятельностью государственных органов, а также принимать решения от имени Гитлера. Будучи убеждённым антисемитом, он, по словам историков, сыграл важную роль в подготовке и принятии расовых законов, по которым в дальнейшем были обречены на бесправие и гибель миллионы евреев. В 1939 году Гесс вошёл в Имперский совет обороны и был провозглашён «вторым преемником» Гитлера после Германа Геринга.

Полёт Гесса
10 мая 1941 года сообщник Гитлера совершил поступок, причины которого историки не могут объяснить до сих пор. Сев за штурвал истребителя, Гесс тайно вылетел в Великобританию. Причём к этому перелёту политик Третьего рейха готовился заранее: пытался вступить в переписку с представителями британской элиты, изучал сводки погоды, сверялся с гороскопами и готовил самолёт.

По словам историков, Гесс попытался добраться до шотландского поместья герцога Дугласа Гамильтона — влиятельного представителя британской элиты, состоявшего в родстве с королевской семьёй и лично знакомого с сыном Карла Хаусхофера. Но искомое поместье с воздуха Гесс не обнаружил и выпрыгнул с самолёта с парашютом, после чего его задержали бойцы местной гражданской самообороны. Будучи в форме офицера-лётчика, Гесс поначалу назвался чужим именем. Но военные быстро поняли, что перед ними не простой пилот, и доложили о задержанном командованию.

Также по теме
Нюрнбергский процесс. 20 ноября 1945 года — 1 октября 1946 года.
В зале суда
«Не имеет аналогов в истории»: как Нюрнбергский процесс изменил мир
75 лет назад начался Нюрнбергский процесс — суд над высшим руководством нацистской Германии и организациями Третьего рейха. По его...
«О том, что происходило после задержания и до конца войны, мы имеем лишь отрывочные сведения. Британия до сих пор не раскрыла всех связанных с этими событиями материалов», — говорит Залесский.

По его словам, перелёт в Британию нацистского функционера столь высокого уровня сначала показался руководству страны настолько невероятным, что глава правительства Уинстон Черчилль даже не поверил в произошедшее.

Согласно версии, распространённой сегодня в западной публицистике, Гесс заявил, что прибыл в Британию по личной инициативе с целью убедить официальный Лондон в целесообразности заключения мира с Германией по следующему принципу: Третьему рейху — континентальная Европа, а Британии — заморские территории. Однако всерьёз идеи Гесса якобы никто не воспринял. После бесед с несколькими высокопоставленными чиновниками Гесс был взят под стражу как военнопленный и до конца войны содержался в комфортабельных условиях на специально отведённой для этих целей вилле.

Обломки самолёта Гесса в музее Flickr © danielp
«До перелёта Гесс входил в ближайшее окружение Гитлера, а тот постоянно муссировал идеи о том, что ни Германии, ни Великобритании война не нужна. Согласно нацистским теориям, англичане в расовой иерархии занимали такое же положение, как и немцы, поэтому проливать кровь друг друга было бы неправильно. Более того, Гитлер утверждал, что британцы якобы готовы принять его идеи, а против них выступает только кучка «купленных» политиканов. Гесс же всё это воспринимал», — отметил Залесский.

По его словам, на этом фоне Гесс действительно мог решить, что для прекращения войны достаточно одного лишь толчка, и самостоятельно отравиться в Британию.

«Существуют версии, что Гитлер мог специально отправить Гесса на переговоры, однако, по свидетельствам современников, нацистский фюрер был в ярости, когда узнал о полёте. Он объявил Гесса сумасшедшим и стал преследовать его окружение. Для инсценировки это выглядит странно», — рассуждает Залесский.

Герман Геринг, Карл Дёниц и Рудольф Гесс на Нюрнбергском процессе © United States Army Signal Corps photographer - Harvard Law School Library, Harvard University
По мнению доцента ГАУГН Дмитрия Суржика, мотивы Гесса для современной исторической науки всё ещё остаются дискуссионным вопросом.

«Пока можно только выдвигать предположения. Мог ли Гесс полететь по своей инициативе? Да, мог. Для этого у него были необходимые навыки и мотивы. Но так ли это на самом деле, мы не знаем», — подчеркнул эксперт.

По словам Константина Залесского, есть определённое рациональное зерно и в версиях историков, которые говорят, что за полётом Гесса могут скрываться гораздо более серьёзные причины, чем принято считать.

Тюрьма Шпандау © www.usarmygermany.com
«Нельзя ничего утверждать, но позиция Великобритании после нападения Гитлера на Советский Союз выглядела очень странно. Британцы почему-то не торопились воспользоваться ситуацией и ударить Третьему рейху в спину. Вообще, их действия против Германии некоторое время были не слишком активными. Невозможно что-то говорить наверняка, но, возможно, Гесс озвучил какую-то информацию, заставившую Лондон действовать именно таким образом», — отметил Залесский.

После войны Гесс стал подсудимым на Нюрнбергском трибунале. 1 октября 1946 года он был признан виновным в преступлениях против мира, военных преступлениях и преступлениях против человечности и приговорён к пожизненному заключению. Содержался Гесс в тюрьме Шпандау в Западном Берлине. С 1966 года он был там единственным заключённым.

«Даже пожилого и больного Гесса из тюрьмы не выпустили. Британцы ссылаются на то, что они были готовы освободить Гесса, а против выступала советская сторона. Но мы не знаем достоверно, не было ли это лишь заявлениями, за которыми ничего не стояло», — подчеркнул Залесский.

17 августа 1987 года Гесс был обнаружен в тюрьме мёртвым. Согласно официальной версии, он совершил суицид. Однако есть немало противников этой версии, утверждающих, что перед смертью заключённого изолировали от работавшего с ним персонала, на теле были странные повреждения, а сразу после смерти Гесса возле его трупа находились неизвестные в военной форме. Сторонники предположений об убийстве бывшего нацистского функционера усматривают мотивы возможного преступления в том, что советское руководство якобы было потенциально согласно отпустить Гесса на свободу, но он мог выдать некие политические секреты.

По словам младшего научного сотрудника ИВИ РАН Константина Софронова, вокруг перелёта Гесса, его общения с британскими чиновниками и смерти до сих пор ходит много слухов. Однако они не подтверждаются никакими документами, и могут быть просто связаны с высоким положением Гесса в Германии и чрезмерным интересом общественности ко всему загадочному.

«В этой истории много непонятного. Можно делать различные предположения, но получится ли у нас когда-либо узнать правду, с уверенностью сказать нельзя», — резюмировал Константин Залесский.

Алексей Заквасин

08.06.2021, 07:18

https://russian.rt.com/science/article/402129-germaniya-gitler-sssr-napadenie-cel
22 июня 2017, 08:50
Нападение на Советский Союз 22 июня 1941 года обернулось чудовищной трагедией для двух сотен миллионов человек. В рамках плана «Барбаросса» нацистская Германия сосредоточила лучшие войска на Восточном фронте. По мнению историков, агрессия против СССР была неотвратимым этапом немецкой экспансии в Европе. О причинах Великой Отечественной войны и ходе подготовки нацистского блицкрига — в материале RT.

Капо ААВ-старший

11.06.2021, 07:59

Сегодня 22 июня - как Сталин прос(п)(р)ал начало войны и нападение фашистской Германии на нашу страну

HistoryPorn

14.06.2021, 07:27

https://vk.com/history_porn?w=wall-68995594_311498
https://sun1-55.userapi.com/impg/0ZQASRNOA1a1sQqKT68AvL_QogbM9cmhYNH7nw/L5lIf7lp1EQ.jpg?size=1179x794&quality=96&sign=9b9b6104542872efb28a3a041d7352c2&type=album
1941-й год, переправа через Березину. Надпись за спиной немецкого солдата: "На этом месте Березину переходили: 25.06.1708 г. Карл Xll во время похода против Петра Великого и 27–29.11.1812 г. Наполеон l при отступлении из Москвы".

Von-hoffmann

17.06.2021, 08:28

https://von-hoffmann.livejournal.com/1002277.html
Пишет Россия — Родина моя! (von_hoffmann)
2021-06-15 20:32:00 189
Назад Избранное Поделиться Отслеживать Пожаловаться Вперёд
Категории:
История
СССР
80-летняя годовщина знаменитого "сообщения ТАСС от 14 июня 1941 года"
Увеличить

"14 июня 1941 года мой папа прочитал в «Правде» заявление ТАСС,что у нас замечательный договор с Германией и никто ни на кого не собирается нападать...
Прочитав это, папа тут же пошел на телеграф и отбил телеграмму семье, отдыхающей в Евпатории: «НЕМЕДЛЕННО ВОЗВРАЩАЙТЕСЬ в Москву!»
Когда мы приехали, он сказал,что скоро начнётся война..."
(Мариэтта Чудакова, литературовед)
-----

Кто был автором Сообщения ТАСС, обнародованного за неделю до начала войны ровно 80 лет назад, известно всем. Характерный стиль Сталина узнали и генералы в советских штабах, и зэки в лагерях, и западные эксперты.

После войны Сталин чистил ТАСС, но никому из руководителей этой организации не было предъявлено обвинений в распространении сообщения, которое можно было счесть "явно вредительским". Вину за передачу Сообщения ТАСС Сталин мог бы взвалить на любого члена Политбюро (в удобное для Сталина время). Но он этого тоже не сделал и тем самым принял всю ответственность перед историей на себя лично.

Как в советской, так и в зарубежной печати об этом Сообщении ТАСС писали очень много. Все, кто касался этой темы, над Сталиным смеялись. Сообщение ТАСС иногда рассматривается чуть ли не как проявление близорукости. Однако в Сообщении ТАСС таинственного и непонятного гораздо больше, чем смешного.

Маршал Василевский свидетельствует, что за этими сообщениями в печати "не последовало никаких принципиальных указаний относительно Вооруженных сил и пересмотра ранее принятых решений".По военным тайным каналам Сообщение не только не было подтверждено. Наоборот, одновременно с Сообщением ТАСС в военных округах были изданы приказы войскам, по смыслу и духу прямо противоположные.

Сообщение ТАСС никак не вяжется не только с характером Сталина, но и с центральной идеей всей коммунистической мифологии. Любой коммунистический тиран всегда повторяет простую и понятную фразу: враг не дремлет.

Эта магическая фраза позволяет объяснить и отсутствие мяса в магазинах, и "освободительные походы", и цензуру, и пытки, и массовые чистки, и закрытую границу - и вообще все что угодно. Фразы "враг не дремлет", "мы окружены врагами" - это острейшее оружие партии. Этим оружием были уничтожены все и всяческие оппозиции, этим оружием были установлены и упрочены все коммунистические диктатуры.

И вот однажды, только однажды в истории всех коммунистических режимов, глава самого мощного из этих режимов, заявил на весь мир что угрозы агрессии не существует...

Найдено здесь: https://vk.com/anti_soviet_coalition2_0?w=wall-131617902_248509

Von-hoffmann

18.06.2021, 09:37

https://von-hoffmann.livejournal.com/1004717.html
Пишет Россия — Родина моя! (von_hoffmann)
2021-06-17 12:08:00 104

Великая Отечественная началась с приказа верховного главнокомандования вооруженных сил Германии от 17 июня начать осуществление плана «Барбаросса» утром 22 июня.

17 июня 1941 года на спецсообщении агента "Старшины" о готовности Германии к войне Сталин начертал резолюцию: "Т-щу Меркулову. Можете послать ваш "источник" из штаба герм. авиации к еб-ной матери. Это не "источник", а дезинформатор"

Забавно, что красная плесень нынче ноет - "Не было такого... позже приписали..."

Так ведь через пару лет и 1941 год назовут "Победоносным"...

Ранее в моём журнале: https://von-hoffmann.livejournal.com/197469.html

Анатолий Кошкин

19.06.2021, 06:49

https://arctus.livejournal.com/1657938.html#t41514834
2021-06-17 22:00:00
Назад Избранное Поделиться Отслеживать Пожаловаться Вперёд
Категории:
История
СССР

«Сталин – реалист до мозга костей»

Продолжение. Начало

Последовавшие сообщения от Зорге о сроках нападения Германии на СССР также не отличались определённостью. Допускалось, что война может и не начаться. Вот шифровка из Токио от 19 мая 1941 года:

«Новые германские представители, прибывшие сюда из Берлина, заявляют, что война между Германией и СССР может начаться в конце мая, так как они получили приказ вернуться в Берлин к этому времени.

Но они также заявили, что и в этом году опасность может и миновать.

Они заявили, что Германия имеет против СССР 9 армейских корпусов, состоящих из 150 дивизий. Один армейский корпус находится под командованием известного Райхенау. Стратегическая схема нападения на Советский Союз будет взята из опыта войны против Польши.

Рамзай».

В этот же день Зорге передает:

«…Отто (Одзаки. – А.К.)узнал, что в случае германо-советской войны Япония будет сохранять нейтралитет, по меньшей мере, в течение первых недель. Но в случае поражения СССР Япония начнет военные действия против Владивостока.

Япония и германский ВАТ (военные атташе. – А.К.) следят за перебросками советских войск с востока на запад.

Рамзай».

30 мая Зорге передал:

«Берлин информировал Отто(посла Отта. – А.К.),что немецкое наступление против СССР начнется во второй половине июня. Отто на 95% уверен, что война начнется… Причины для германского выступления: существование мощной Красной Армии не дает возможности Германии расширить войну в Африке, потому что Германия должна держать крупную армию в Восточной Европе. Для того, чтобы ликвидировать полностью всякую опасность со стороны СССР, Красная Армия должна быть отогнана возможно скорее. Так заявил Отто.

Рамзай».

Сообщение Зорге об информировании Берлином своего посла в Японии о времени нападения на СССР вызывает определённые сомнения. Гитлер, запретив строго-настрого сообщать японцам что-либо о плане «Барбаросса», едва ли мог доверить своим дипломатам в Токио в высшей степени важную информацию без опасения её утечки. Дату нападения на СССР Гитлер скрывал даже от своего ближайшего союзника Бенито Муссолини. Последний узнал о вторжении германских войск на территорию СССР лишь утром 22 июня.

Хотя сообщение Зорге о вероятности германского наступления «во второй половине июня» было верным, могли ли в Кремле полностью полагаться на мнение германского посла в Токио? Тем более что незадолго до этого, 19 мая, Зорге передавал, что «в этом году опасность может и миновать».

О том, что посол Отт черпал информацию о войне Германии против СССР не из официальных источников из Берлина, а у посещавших Токио немцев, свидетельствует шифровка Зорге от 1 июня 1941 года. Текст сообщения гласил:
«Ожидание начала германо-советской войны около 15 июня базируется исключительно на информации, которую подполковник Шолл (ь) привез с собой из Берлина, откуда он выехал 3 мая в Бангкок. В Бангкоке он займет пост военного атташе.

Отто заявил, что он не мог получить информацию по этому поводу (о начале советско-германской войны. –А.К.)непосредственно из Берлина, а имеет только информацию Шолла.

В беседе с Шоллом я установил, что немцев в вопросе о выступлении против Красной Армии привлекает факт большой тактической ошибки, которую по заявлению Шолла сделал СССР.

Согласно немецкой точке зрения, тот факт, что оборонительная линия СССР расположена, в основном, против немецких линий без больших ответвлений, составляет величайшую ошибку. Он поможет разбить Красную Армию в первом большом сражении. Шолл заявил, что наиболее сильный удар будет нанесен левым флангом германской армии.

Рамзай».

В Москве не могли полагаться и на информацию немецкого подполковника, тем более военного дипломата, связанного с разведкой в третьеразрядной стране, а не с разработкой оперативно-стратегических планов. Тем не менее сведения привлекли внимание Центра. У Зорге запросили разъяснений: донести «более понятно сущность большой тактической ошибки, о которой Вы сообщаете и Ваше собственное мнение о правдивости Шолла насчет левого фланга».

Резидент советской разведки телеграфирует 15 июня 1941 года в Центр:

«Германский курьер … сказал военному атташе, что он убежден, что война против СССР задерживается, вероятно, до конца июня. Военный атташе не знает – будет война или нет.

Я видел начало сообщения в Германию, что в случае возникновения германо-советской войны Японии потребуется около 6 недель, чтобы начать наступление на советский Дальний Восток, но немцы считают, что японцы потребуют больше времени потому, что это будет война на суше и море (конец фразы искажён).

Рамзай».

Наиболее определёнными были сведения, которые Зорге направил в Москву за два дня до нападения, 20 июня. Он сообщал:
«Германский посол в Токио Отто сказал мне, что война между Германией и СССР неизбежна… Германское военное превосходство дает возможность разгрома последней большой европейской армии, также хорошо, как это было сделано в самом начале… (искажение)потому, что стратегические оборонительные позиции СССР до сих пор еще более небоеспособны, чем это было в обороне Польши.

Инвест (Хоцуми Одзаки. – А.К.)сказал мне, что японский генштаб уже обсуждает вопрос о позиции, которая будет занята в случае войны.

Предложения о японо-американских переговорах и вопросы внутренней борьбы между Мацуока, с одной стороны, и Хиранума – с другой, застопорились потому, что все ожидают решения вопроса об отношениях СССР и Германии.

Рамзай».

Недооценивать важность этого сообщения нельзя, но ведь дата нападения названа не была. Следует иметь в виду, что из Токио поступала и другая информация. Так, советской разведкой была перехвачена телеграмма военного атташе посольства Франции (Виши) в Японии, который сообщал:

«Снова ходят настойчивые слухи о скором нападении Германии на Россию. Многие японские дипломаты, известные своей сдержанностью, дают понять, что некие события, последствия которых будут очень важными для будущей войны, произойдут примерно 20 июня 1941 г.»

Здесь срок указывается, но тут же допускается, что речь может идти «либо о нападении на Англию, либо о нападении на Россию».

Тщательно изучивший поступавшую накануне войны в Москву разнообразную информацию известный историк профессор Вилнис Сиполс приходит к выводу: «Даже к середине июня 1941 г. в СССР, как и в других странах, не было точной и достаточно полной информации о намерениях Германии. Вплоть до 21 июня поступали сведения, дававшие основания для надежд, что нападение всё ещё можно предотвратить. Встает вопрос: не выглядела ли та дезинформация, которая поступала в Москву, гораздо весомее, убедительнее, чем те отчасти правильные, но неполные, чаще всего отрывочные и противоречивые сведения, которые были собраны нашими органами, добывавшими информацию о германских планах?»

Однако хотя точная дата нападения и не была известна, даже на основе имевшейся информации Кремль должен был привести войска в полную боевую готовность всё же раньше, чем это было сделано. Тем более что, как указывал участник войны генерал армии Валентин Варенников, Сталин еще за месяц до войны предупредил: «Мы можем подвергнуться внезапному нападению».

Небезынтересную версию событий дал германский историк Ф. Фабри, который, касаясь известного сообщения ТАСС от 14 июня 1941 г., пишет: «Советская историография во времена «десталинизации» подвергла Сталина из-за этого сообщения резкой критике: она усмотрела в нем свидетельство доверчивости и наивности Сталина, который якобы серьёзно рассчитывал на то, чтобы этим доказательством своей доброй воли удержать Гитлера от поспешных мер. Но если изучить этот документ обстоятельно, то видны совсем иные расчёты. Ведь Кремль открыто дал Гитлеру понять, что он имеет сведения о развертывании германских войск, что он принял контрмеры, но что он, если Германия пожелает, согласен начать переговоры, которые, естественно, имели бы единственную цель – выиграть время».

О том, что Сталин был очень далёк от какой-либо наивности, признавали и враги. Геббельс писал в своём дневнике: «Сталин – реалист до мозга костей».

Однако вернёмся к Зорге, к его подвигу разведчика. После германского вторжения для Кремля критически важной становилась информация о том, какую позицию займёт Япония. После подтверждения подлинности сообщений Зорге о приближении германского нападения в Москве доверие к резиденту в Японии возросло. 26 июня он посылает радиограмму:

«Выражаем наши лучшие пожелания на трудные времена. Мы все здесь будем упорно выполнять нашу работу.

Мацуока сказал германскому послу Отту, что нет сомнений, что после некоторого времени Япония выступит против СССР.

Рамзай».
Хотя в хрущёвские времена в заслугу Зорге ставилось предупреждение о надвигавшемся нападении гитлеровской Германии на Советский Союз, в действительности его главным подвигом было своевременное вскрытие японских стратегических планов и информирование Кремля о переносе японского нападения на СССР с лета-осени 1941 года на весну следующего года. Что позволило советскому верховному командованию высвободить часть группировки на Дальнем Востоке и в Сибири для переброски войск под Москву

А что касается утверждения в статье на сайте Lenta.ruо том, что «у советского руководства был шанс спасти разведчика от смерти, обменяв его на пленных японцев, но Сталин отказался сделать это», то, скорее всего, это запущенная при Хрущёве выдумка. Ни в СССР, ни в Японии не удалось разыскать ни одного даже косвенного подтверждения этому.
ФСК

Анатолий Кошкин

19.06.2021, 06:51

https://www.fondsk.ru/news/2021/06/12/kak-hruschev-ispolzoval-zorge-protiv-stalina-53772.html
12.06.2021 | ПОЛИТИКА | ИСТОРИЯ И КУЛЬТУРА

Что сделал и чего не в силах был сделать советский разведчик

В интернет-газете Lenta.ru опубликована статья, посвященная подвигу выдающегося советского разведчика Рихарда Зорге, который направлял из Японии в Москву ценнейшую информацию о военных планах Берлина и Токио. В заголовок вынесены слова «Легендарный советский разведчик раскрыл планы Гитлера. Почему Сталин не спас его от казни?».

В статье утверждается: «Он (Зорге) сумел внедриться в фашистскую верхушку в Японии и раскрыть планы Гитлера и его союзников. Зорге предупреждал Сталина о том, что Германия готовит вторжение в Советский Союз, и даже сообщил время нападения. Но к донесениям разведчика не прислушались».

Знает автор или нет, но его статья повторяет версию Хрущёва, который использовал донесения Зорге для дискредитации Сталина. А создатели многосерийного телефильма, который демонстрировался на Первом канале российского телевидения в апреле 2019 года (режиссер Сергей Гинзбург, сценарист Дмитрий Новоселов), договорились до того, что приписали Зорге…. получение из сейфа германского посла в Токио германского плана «Барбаросса»! Можно вспомнить ещё, как советские журналисты, стремясь угодить Хрущёву, утверждали, что от Зорге якобы поступила шифровка о «начале Германией войны на рассвете 22 июня по трем стратегическим направлениям».

Как в действительности обстояло дело с предупреждениями Зорге о скорой войне? Попробуем опереться не на домыслы, а на документы.

Первая серьёзная информация по этому поводу поступила от Зорге 11 апреля 1941 года. Резидент советской военной разведки Рамзай (Рихард Зорге) сообщал:

«Я узнал относительно щекотливых германо-советских отношений следующее: к человеку Гиммлера, по фамилии Губер, работающему в германском посольстве в Токио, приехал заместитель, который сказал Губеру, чтобы он выехал в Германию немедленно, так как новый человек полагает, что война между СССР и Германией может начаться в любой момент после возвращения Мацуока (министр иностранных дел Японии — А.К.) в Токио.

Германский морской атташе сообщил мне, что неожиданно получил приказание отправить сырье не через Сибирь, а на пароходах, оперирующих в южной части Тихого океана в качестве рейдеров. Но впоследствии от этого отказались, и он полагает, что напряженность между Германией и Советским Союзом уменьшилась.

Германское посольство получило от Риббентропа телеграмму, в которой заявляется, что Германия не начнет войны против СССР, если она не будет спровоцирована Советским Союзом. Но, если она окажется спровоцированной, то война будет короткой и закончится жестоким поражением СССР. Немецкий генштаб закончил всю подготовку.

В кругах Гиммлера и генштаба имеется сильное течение за то, чтобы начать войну против СССР, но это течение еще не имеет превосходства.

Рамзай».

Хотя 13 апреля 1941 года в Москве был заключен Советско-японский пакт о нейтралитете, уверенности в том, что японское руководство будет его соблюдать в случае нападения Германии на СССР, в Кремле не было. 16 апреля начальник разведуправления Генштаба Красной армии ставит перед Зорге задачу:

«В связи с заключением пакта о нейтралитете между СССР и Японией, следите за внешнеполитическим курсом и военными мероприятиями японского правительства и командования. Сообщите конкретные мероприятия по экспансии Японии на Юг и по завершению войны с Китаем. Общественное мнение Японии. Взаимоотношения Японии с США и Англией. Что Вам известно о погрузке японских частей на корабли в Сибаура. Жду от Вас информации. Д.».

Москва рассчитывала на то, что Токио, имея пакт о нейтралитете с СССР, сосредоточит свои военные усилия на завершении войны в Китае и противостоянии англичанам и американцам. И хотя бы в первое время не будет допускать чреватых большой войной провокаций на советско-маньчжурской границе.

По поводу реакции в Токио на заключение пакта о нейтралитете Зорге в донесении 16 апреля сообщал:

«Отто (Хоцуми Одзаки. – А.К.) посетил Коноэ в тот момент, когда последний получил от Мацуока телеграмму относительно заключения пакта о нейтралитете. Все присутствовавшие, в том числе Коноэ, были чрезвычайно рады заключению пакта. Коноэ немедленно позвонил об этом военному министру Тодзио, который не высказал ни удивления, ни радости, ни гнева, но согласился с мнением Коноэ, что ни армия, ни флот, ни Квантунская армия не должны опубликовывать какое-либо заявление в отношении нового пакта.

Во время обсуждения вопроса о последствиях пакта, вопрос о Сингапуре даже не поднимался.

Главное внимание всех присутствовавших было сосредоточено на вопросе о том, как использовать пакт для ликвидации войны в Китае. Если Чан Кайши будет продолжать опираться на Америку, тогда было бы полезно обратиться ещё раз к Америке с предложением достигнуть дружественного взаимопонимания с Японией в отношении Китая.

Отто полагает, что вышеупомянутые пункты лягут в основу будущей внешней политики Японии.

Коноэ заявил Отто, что он полагает, что между Мацуока и Осима (посол Японии в Германии. – А.К.) имела место стычка в Берлине, так как Осима прислал телеграмму, в которой выражает недовольство поведением Мацуока в Берлине.

Когда Отто впоследствии спросил Коноэ прямо, как в отношении Сингапура, Коноэ ответил, что этим вопросом очень интересуются германский посол и другие люди.

Как бы то ни было, Отто полагает, что в случае, если Англия будет терпеть дальнейшие поражения, как сейчас, то вопрос об атаке Сингапура снова встанет очень остро, и если не сейчас, то через некоторое время.

Рамзай».

Японские военные круги не придавали пакту о нейтралитете особого значения. В «Секретном дневнике войны» японского Генштаба армии 14 апреля была сделана следующая запись: «Значение данного договора состоит не в обеспечении вооруженного выступления на юге. Не является договор и средством избежать войны с США. Он лишь дает дополнительное время для принятия самостоятельного решения о начале войны против Советов» (выделено нами. – А.К.).

Понимая стратегическую важность «переключения» японской агрессии с северного на южное направление, Зорге, имевший возможность через близкого к премьеру Коноэ члена своей разведывательной группы Одзаки влиять на японскую политику, предлагал Москве «подталкивать» японцев к экспансии на юге, что объективно затрудняло выступление на севере, против СССР.

18 апреля 1941 года он пишет в Центр:

«Отто имеет некоторое влияние на Коноэ и других людей, и он может поднимать вопрос о Сингапуре как острую проблему. Поэтому я запрашиваю Вас – заинтересованы ли Вы, чтобы толкать Японию на выступление против Сингапура или нет.

Я имею некоторое влияние на германского посла Отто (имеется в виду Ойген Отт. – А.К.) и могу подталкивать или не побуждать его к оказанию давления на Японию в вопросе ее выступления против Сингапура.

Если вы заинтересованы, то делайте мне указания, как можно быстрее, относительно Ваших желаний.

Рамзай».

Можно лишь недоумевать по поводу того, что Центр отверг это предложение Зорге. Кстати, это лишний раз опровергает распространявшиеся в 1990-е годы в российских СМИ утверждения о том, что якобы японо-американскую войну… «организовали Сталин и его спецслужбы». Шифровка в адрес Зорге из Москвы гласила:

«Вашей основной задачей является своевременно и достоверно сообщать обо всех конкретных мероприятиях японского правительства и командования в связи с заключением пакта с СССР, что конкретно ими делается по передислокации войск, откуда и какие части переводятся и куда сосредотачиваются.

Влиять и подталкивать Коноэ и других влиятельных лиц в Вашу задачу не входит, и заниматься этим не следует».

Следующую важную информацию о приближавшемся нападении Германии на СССР Зорге направляет в Москву 2 мая 1941 года:

«Я беседовал с германским послом Отто и морским атташе о взаимоотношениях между Германией и СССР. Отто заявил мне, что Гитлер исполнен решимости разгромить СССР и получить европейскую часть Советского Союза в свои руки в качестве зерновой и сырьевой базы для контроля со стороны Германии над всей Европой.

Оба, посол и атташе, согласились с тем, что после поражения Югославии во взаимоотношениях Германии с СССР приближаются две критические даты.

Первая дата — время окончания сева в СССР. После окончания сева война против СССР может начаться в любой момент, так что Германии останется только собрать урожай.

Вторым критическим моментом являются переговоры между Германией и Турцией. Если СССР будет создавать какие-либо трудности в вопросе принятия Турцией германских требований, то война будет неизбежна.

Возможность возникновения войны в любой момент весьма велика, потому что Гитлер и его генералы уверены, что война с СССР нисколько не помешает ведению войны против Англии.

Немецкие генералы оценивают боеспособность Красной Армии настолько низко, что они полагают, что Красная Армия будет разгромлена в течение нескольких недель. Они полагают, что система обороны на германо-советской границе чрезвычайно слаба.

Решение о начале войны против СССР будет принято только Гитлером либо уже в мае, либо после войны с Англией…

Рамзай».

Как видно из этого донесения, допускалась возможность начала военных действий против СССР «после войны с Англией». Можно ли было на основе такой взаимоисключающей информации делать окончательные выводы? Конечно, нет! Была ли в этом вина Зорге? Опять-таки нет. Он передавал всю информацию, которую добывал, в том числе противоречивую. Выводы должны были делать в Москве.

Однако выводы делать было очень трудно. Ведь и в других разведдонесениях, в частности от советской разведывательной сети в Европе «Красная капелла», содержался ряд дат предстоящего нападения Германии на СССР: 15 апреля, 1 мая, 15 мая, 20 мая... Есть достаточно оснований считать, что эти даты запускались немцами в целях дезинформации .

Кellylynch

21.06.2021, 17:06

https://picturehistory.livejournal.com/6600350.html
kellylynch (kellylynch) написал в picturehistory
2021-06-19 19:15:00 110

Немецкий лёгкий танк Pz.Kpfw.II и расчёт 20-мм зенитного орудия у моста через Неман у Алитуса (Литва):
https://warspot-asset.s3.amazonaws.com/articles/pictures/000/057/493/source/001-ec56079f0a9dd6dd780f57f2772f963f.jpg
Эти самые немецкие “20-мм зенитные автоматические пушки” были очень эффективным (для того времени) оружием; настоящим “проклятием” для советской бомбардировочной авиации. Советские бомбардировщики при атаках “с горизонтального полёта” беспощадно сбивались немецкими зенитчиками.
Тот же легендарный Гастелло был подбит, скорее всего, из такой же 20-миллиметровой пушки – они прикрывали немецкие колонны на марше.

Sedov_05

22.06.2021, 07:27

https://foto-history.livejournal.com/15088089.html
sedov_05 (sedov_05) написал в foto_history
2021-06-21 05:27:00 192

8 июня 1941 года в Леванте началось наступление войск тогдашней версии Антигитлеровской Коалиции. В их состав входили части Австралийской армии, армии Британской Индии, Ассирийские добровольческие части из Ирака, части "Свободной Франции", чехословацкие части, еврейские добровольцы из Палестины и арабские из Трансиордании. Общая численность группировки под командованием 58-летнего генерала (аналог генерала армии в Советской Армии) Генри Мейтланда Уилсона (до того он командовал экспедиционными силами в Греции, не на Крите !, свое звание он получил всего за 8 дней до начала наступления) составляла 34 тысячи человек с 50 самолетами. С моря группировку поддерживали 5 крейсеров и 9 эсминцев. Союзникам противостояли французские войска под командованием ровесника Уилсона - Верховного Коммисара правительства Франции в Леванте корпусного генерала Анри Дентца, того самого, кто 13 июня 1941 года передал немецким войскам объявленный открытым городом столицу Франции Париж. В распоряжении Дентца было 35 000 человек вооруженных сил режима Виши и марионеточной Сирии. Дентц имел 90 танков и почти 300 самолетов. Также, для обеспечения коммуникации с мятежным Ираком немцы перебросили в Сирию до 70 самолетов с французскими опознавательными знаками (прогерманское восстание Рашида Али аль-Гайлани было подавлено 31 мая 1941 года). Впрочем, немцы в основном находились на севере страны, в районе Алеппо. 10 из них участвовали в боях.

Несмотря на, казалось бы, небольшую численность задействованных с обеих сторон сил и не очень большую длительность - начало 8 июня, взятие Дамаска 21 июня, взятие Бейрута - 12 июля, подписание перемирия по которому французы смогли вывести войска в Турцию, где те были сначала интернированы, а затем вернулись во Францию, бои отличались значительным ожесточением. Союзники потеряли 7800+ убитыми и ранеными (23% участников боев) плюс 41 самолет, французы - до 9 тыс. человек убитыми и ранеными (четверть участников боев) плюс 5,7 тыс перешедших на сторону "Свободной Франции". Также было потеряно почти 180 самолетов и все танки.

Дамаск стал первой столицей враждебной страны, занятой войсками союзников (Сирия формально получила независимость в 1937 году). До того, весной 1941 года британские части брали мятежный Багдад и занятую в 1936 году итальянцами Адис-Абебу.

Sedov_05

22.06.2021, 07:29

https://sedov-05.livejournal.com/5719740.html
Пишет sedov_05 (sedov_05)
2021-06-20 20:58:00 168

21 июня 1941 года. Британские агрессоры на улицах захваченного ими в этот день Дамаска.
Вероятно, дальше путь англо-саксов должен был лежать в Закавказье, но что то пошло не так.

Говорят, в Кремле готовят статью, посвященную 80-летию начала Великой Отечественной войны.

Полагаю, мы наконец узнаем главную тайну XX века - кто же на самом деле виновен в нападении Третьего Рейха на СССР 22.06.1941 года ? Для меня ответ очевиден - Великобритания, Польша и Украина. Но кто я такой, чтобы рассуждать на подобные высокие темы ? К счастью, как оно было на самом деле ждать остается всего 2 дня. Уже заявлено, что под это будут открыты новые, особо секретные архивные материалы, содержащие подлинную, ранее никому не известную правду.

Я в предвкушении, а вы ?

Владимир Нагирняк

23.06.2021, 06:24

https://profile.ru/military/sila-slova-kak-odna-rech-cherchillya-opredelila-hod-vtoroj-mirovoj-vojny-883607/
22.06.2021

Первая встреча лидеров "Большой тройки" - Сталина, Рузвельта и Черчилля на Тегеранской конференции в 1943-м

©wikimedia commons
22 июня исполняется 80 лет историческому радиовыступлению премьер-министра Великобритании Уинстона Черчилля. Эта речь, произнесенная в день нападения Германии на СССР, положила начало сближению стран «Большой тройки», став первым шагом к их объединению в борьбе с Гитлером.

Две речи
После полудня 22 июня 1941-го во всех радиоприемниках СССР звучал голос наркома иностранных дел Вячеслава Молотова, объявившего о нападении Германии и призвавшего советских граждан к борьбе с врагом. Начавшаяся война потребовала изменения внешней политики советского правительства. Поскольку в 1939-м Москва не смогла договориться с Лондоном и Парижем о военном союзе, она заключила пакт о ненападении с Берлином. Вероломное нарушение Гитлером этого договора заставило СССР вновь искать союзников на Западе.

Утром 22 июня советский посол в Лондоне Иван Майский был приглашен на встречу с главой Форин-офиса Энтони Иденом. Она состоялась уже после того, как советский дипломат прослушал радиовыступление Молотова. Темой переговоров посла и министра стала политика их стран по отношению к Германии. Иден заявил, что нападение немцев на СССР ничего не меняет и его страна не только не прекратит борьбу с Гитлером, но и усилит ее. В ответ Майский передал англичанину содержание речи Молотова и заверил его, что советское правительство также полно решимости вести войну до победы.

Во время встречи также обсуждалась позиция США. Затронув этот вопрос, английский министр заметил, что нападение Германии на Россию носит характер явной и оголтелой агрессии, поэтому реакция Америки должна быть благоприятной для СССР и Англии. Также Иден информировал посла, что в девять вечера английский премьер Уинстон Черчилль выступит по радио с заявлением о том, что в сложившихся условиях Британия окажет Советскому Союзу любую возможную помощь. Майский, в свою очередь, сказал, что в этой речи стоит подчеркнуть решимость Лондона вести войну до конца. Иден пообещал передать это пожелание премьер-министру и действительно сделал это.

Уинстон Черчилль

Imperial War Museums
В своем радиовыступлении Черчилль был откровенен и четко дал понять, что все идеологические противоречия, существующие между Британией и СССР, никуда не делись. «Никто не был более стойким противником коммунизма в течение последних 25 лет, чем я. Я не возьму обратно ни одного сказанного о нем слова, – заявил он. – Но все это меркнет перед зрелищем, разворачивающимся сейчас». В настоящее время, продолжил Черчилль, у русских и британцев одна цель – остановить гитлеровские войска.

«Любой человек или государство, борющиеся против нацизма, получат нашу помощь. Любой человек или государство, марширующие с Гитлером – наши враги», – констатировал Черчилль. После чего резюмировал: «Следовательно, мы должны оказать России и русскому народу всю помощь, какую только сможем».

Заметная часть этой речи была посвящена Соединенным Штатам. Поблагодарив Вашингтон за оказываемую помощь, Черчилль заявил, что после нападения рейха на СССР Британия и США лишь сильнее укрепятся «в стремлении спасти человечество от его [Гитлера] тирании». «Мы должны не ослабить, а усилить нашу решимость и использовать все средства», – обратился к союзнику премьер-министр.

«Опасность, грозящая России, – это угроза нам и угроза Соединенным Штатам, и точно так же дело каждого русского, сражающегося за свой дом и очаг, – это дело всех свободных людей и народов во всех частях земного шара. Так давайте выучим уроки, которые нам уже преподал жестокий опыт. Удвоим наши старания и ударим с объединенной силой, пока мы живы и можем бороться», – завершил речь Черчилль.

Это радиовыступление посылало сразу два сигнала. С одной стороны, британский премьер дал понять Гитлеру, что теперь ему придется воевать с целым блоком стран, куда, возможно, войдут и США. С другой – призвал Вашингтон оказать помощь Москве, раз уж русские, англичане и американцы оказались в одной лодке.

Плакат в австралийском городе Брисбен, демонстрирующий единство Черчилля и Сталина в борьбе с нацизмом

wikimedia commons
Таяние льда
Накануне Великой Отечественной войны отношения СССР и США были прохладными. Американцы осуждали Москву за пакт с Германией, войну с Финляндией и насильственное включение в состав Советского Союза трех прибалтийских республик. Кроме того, по условиям германо-советского торгового соглашения СССР снабжал Третий рейх такими материалами, как, например, нефть, тем самым помогая ему вести войну. В свою очередь, в Москве считали дискриминацией отказ Соединенных Штатов продавать ей некоторые виды оборудования.

Тем не менее, несмотря на все вышеперечисленные противоречия, президент Франклин Рузвельт стремился наладить отношения со Сталиным. Есть мнение, что с подачи Рузвельта в законе о ленд-лизе специально не прописали, каким именно странам будет оказана помощь, чтобы со временем его действие можно было распространить на СССР. 32-й президент США не сомневался, что рано или поздно между Москвой и Берлином начнется конфликт. Так, когда 15 июня 1941-го Черчилль сообщил Рузвельту, что Британия поддержит СССР в случае нападения Гитлера, американский лидер ответил, что будет «приветствовать Россию как союзника».

Но прежде чем начать помогать Москве, Рузвельту требовалось изменить отношение Конгресса и общества к этой идее. И в этом ему очень помогло радиообращение Черчилля, вышедшее в эфир 22 июня 1941-го.

Президент США Франклин Рузвельт и английский премьер Уинстон Черчилль во время встречи на Атлантической конференции 10 августа 1941 г.

Imperial War Museums
Возрождение отношений
Посол СССР в Соединенных Штатах Константин Уманский положительно оценил радиовыступление Черчилля. Дипломат доложил в Москву, что американская общественность, в основном настроенная изоляционистски, выражает поддержку советскому народу. Посольство получило десятки дружественных обращений от простых американцев, включая просьбы записать их добровольцами в Красную Армию. А вот антирузвельтовская группировка в Конгрессе и Госдепартаменте сомневалась, что русским надо помогать, и была раздражена выступлением английского премьера.

По мнению Уманского, Рузвельт и его окружение взяли благоприятную для Москвы линию – распространить на СССР закон о ленд-лизе, демонстрируя тем самым фактически союзные отношения в духе заявления Черчилля. Но воплотить это в жизнь было непростой задачей, так как президенту нужно было победить противников союза со Сталиным в Конгрессе и правительстве.

Ознакомившись с его донесением, Молотов приказал Уманскому просить поставки в кредит 6 тыс. самолетов, зениток, а также оборудования для авиазаводов, производства авиационного бензина, толуола, шин и многого другого. Общая сумма кредита составляла почти $2 млрд. В Госдепартаменте это расценили как хороший признак: раз русские просят промышленное оборудование, значит намерены продолжать борьбу даже в случае потери промышленных районов в западной части страны.

Созданный в США Комитет по советским закупкам рекомендовал немедленно отправить в СССР промтовары на 15 млн 680 тыс. долларов, а в следующем году – еще на 172 млн 119 тыс. долларов. Однако поставки военных материалов на сумму в почти $1,7 млрд, находившиеся вне юрисдикции Комитета, требовали личного одобрения президента.

Между тем Рузвельт оказался в сложном положении. В июле 1941-го на рассмотрение Конгресса был внесен закон, исключающий Россию из списка ленд-лиза; этот же закон требовал от США строгого соблюдения Акта о нейтралитете применительно к Советскому Союзу. Но не только это тормозило решение вопроса о помощи СССР. В Пентагоне опасались, что немцы разобьют Красную Армию, и тогда оружие и товары, отправленные русским, окажутся в руках гитлеровцев.

Чтобы уточнить планы Сталина и развеять все сомнения, Рузвельт отправил к нему одного из своих ближайших соратников – Гарри Гопкинса. Его встреча со Сталиным состоялась в конце июля 1941-го, после чего Гопкинс телеграфировал в Вашингтон, что русские готовы сражаться до конца.

Встреча Сталина и Гопкинса стала предтечей Московской конференции сентября 1941-го, завершившейся подписанием Первого протокола англо-американских поставок СССР. После этого преодолевший сопротивление Конгресса Рузвельт выделил Москве первый миллиард долларов. Так президент сдержал обещание Черчиллю объединить силы с Советским Союзом ради борьбы с нацизмом.

Таким образом, радиовыступление Черчилля 22 июня 1941-го положило начало формированию антигитлеровской коалиции. Как отмечал впоследствии глава МИД СССР Андрей Громыко, хотя в этой коалиции были трения и разногласия, она вошла в историю как пример сотрудничества стран с различными общественными системами. И несмотря на разногласия, коалиция решила свою главную задачу – разгромила нацистскую Германию и ее союзников.

Владимир Малышев

24.06.2021, 03:02

http://www.stoletie.ru/territoriya_istorii/sinicyn_a_ne_zorge_758.htm
Он первым сообщил точную дату нападения Германии на СССР

23.06.2021

Директор СВР Сергей Нарышкин в своей статье, опубликованной в журнале «Национальная оборона», впервые назвал имя человека, который сообщил о начале войны. «В срочном донесении резидента разведки НКГБ в Финляндии Елисея Тихоновича Синицына 11 июня 1941 года была названа точная дата начала агрессии. Резидентурой были получены сведения о подписании 11 июня в Хельсинки тайного соглашения между Германией и Финляндией об участии финских вооруженных сил в предстоящей войне, и прямо указан срок вторжения», — указал директор СВР.

Сам Синицын в своей книге «Резидент свидетельствует», написанной уже после ухода в отставку, пишет о том, что говорилось в отправленном им в Москву донесении: «Сегодня утром в Хельсинки подписано соглашение между Германией и Финляндией об участии Финляндии в войне гитлеровской Германии против Советского Союза, которая начнется 22 июня».

Однако получивший это донесение Наркоминдел никак не отреагировал. Не было никакой реакции даже тогда, когда под надзором финской полиции происходило выдворение советского посольства из Финляндии.

Нарышкин в своей статье напоминает, что кроме плана «Барбаросса» для внезапного нападения на Советский Союз, «по личному указанию Гитлера была разработана многоэтапная операция по сокрытию истинных действий по подготовке агрессии». 29 декабря 1940 года советская резидентура в Берлине доложила в Москву о готовящемся нападении нацистской Германии на СССР. Информация была получена при помощи завербованного сотрудника имперского МИД. С сообщением в срочном порядке ознакомили Иосифа Сталина и Вячеслава Молотова. В следующие месяцы советские разведчики буквально закидывали Москву донесениями подобного рода. «Сведения о военных приготовлениях Германии к нападению на СССР шли в Центр из резидентур. С июля 1940 по июнь 1941 года только внешняя разведка направила советскому руководству более 120 информационных сообщений», — говорится в статье Нарышкина. Но единственным, кто сообщил в Москву о точной дате нападения – 22 июня –был Синицын в Финляндии, а не Зорге в Токио, как об этом у нас долгое время писали.

Как деревенский пастух стал разведчиком

Об этом герое у нас многим сегодня ничего не известно. Елисей Тихонович родился 8 июня 1909 г. в Смоленской губернии, в пригороде г. Вязьмы, в деревне Ржавец Новосельской волости Вяземского уезда. Работал подпаском в своей деревне, был подсобным рабочим на заводе, учился на рабфаке. Затем окончил Московский институт химического машиностроения, работал инженером-механиком в Москве. В 1937 году по рекомендации парторганизации завода был направлен слушателем в центральную школу НКВД.

Вот как он сам описал потом это в своей книге: «На следующий день я явился по адресу в Центральную школу (ЦШ), где приемная комиссия без лишних формальностей зачислила меня в слушатели. В школе преподавали старые, опытные работники контрразведки, уцелевшие от массовых репрессий. Правда, позднее, в 1938 году, все они были расстреляны как враги народа. Целью обучения были основы ведения контрразведки, вербовка агентуры во враждебной социальной среде, методы и способы наружного наблюдения, подслушивание, задержание и арест шпиона».

Пройдя обучение в Центральной школе, а затем в Школе особого назначения НКВД, в июле 1939 года Синицын становится заместителем резидента НКВД в Польше под фамилией Елисеев и прикрытием в должности консула СССР во Львове. Занимался, в частности, тем, что организовывал приём и вывод в Советский Союз политических эмигрантов из оккупированной немцами Чехословакии.

Резидент в Финляндии

С ноября 1939 года Синицын — резидент внешней разведки в Хельсинки под прикрытием должности поверенного в делах СССР в Финляндии. В каких условиях тогда приходилось работать советским разведчикам, он в своей книге не без юмора пишет так: «Перед отъездом мне в Наркомвнуделе выдали за деньги пальто, костюм и ботинки ярко оранжевого цвета, других не оказалось. В магазинах обуви вообще не было. Когда по приезде к месту работы мы встретились с сотрудниками посольства (постпредства) и их семьями, моя жена, придя домой, сказала, что на совещании видела двух моих работников.

— Откуда ты взяла это? — удивился я.

— У них одинаковые, не по сезону ярко-оранжевые ботинки, как у тебя, — был ответ.

Вот тебе и конспирация!»

Однако работа шла. Через ценного источника резидентуры Графа и других агентов Синицын получил и передал в Центр информацию о решении финского руководства сорвать переговоры с СССР, о скрытой мобилизации финской армии и передислокации её частей к советской границе, а также об эвакуации гражданского населения из района Карельского перешейка.

В Москве не знали, что у финнов есть автоматы

Насколько ценной была передаваемая им информация для советского руководства, свидетельствует тот факт, что Синицына вызывали в Москву, и он докладывал ее на совещании лично Сталину. Того особенно заинтересовали уже взятые финнами на вооружение автоматы. В своей книге Синицын так описывает этот эпизод: «Продолжая информацию, доложил, что финны ввели в армии новое оружие. Вместо обычных винтовок солдаты вооружены ручными пулеметами (автоматами). Ствол длиною примерно 40-50 см, покрытый ячеистым металлическим кожухом для отвода тепла, вмонтирован в небольшого размера приклад, снизу которого к стволу подведена круглая патронная коробка диаметром около 15 см и толщиной около 4-5 см. По нашей прикидке в коробку должно входить до 30-40 патронов, напоминающих патроны нагана, но только чуть толще. Носят автомат с ремнем на плече. На Карельском перешейке мы наблюдали обучение роты солдат. Все они имели автоматы, за исключением одного солдата, у которого была обычная винтовка с оптическим прицелом.

Когда мой рассказ подошел к концу, Сталин, слушавший внимательно, обратился к Ворошилову и недовольным голосом спросил:

— Что вам известно о новом оружии в финской армии?

— У нас имеется несколько экземпляров этих автоматов, — нетвердо ответил Ворошилов.

— К концу заседания Политбюро доставьте один автомат для ознакомления всех нас с этим оружием, — строго сказал Сталин.

Я был крайне удивлен, что он, да, наверно, и члены Политбюро, впервые услышали о новом оружии в финской армии».

После начала советско-финской войны 30 ноября 1939 года вместе с советской колонией Синицын был эвакуирован в СССР. А после ее окончания, в марте 1940 года, вновь направлен в Хельсинки под прикрытием должности поверенного в делах.

За время работы резидентом наладил доверительные отношения с рядом крупных политических и общественных деятелей Финляндии, беседы с которыми раскрывали намерения, планы и действия финских реакционных кругов против СССР. Он заблаговременно информировал Центр о грубых нарушениях финскими властями положений мирного договора с СССР (они выражались в переброске немецких войск на север страны), а также о секретных военных финско-германских переговорах, направленных против СССР. 11 июня 1941 года источник Монах сообщил резиденту о подписании соглашений между Германией и Финляндией об участии последней в войне против СССР.

После объявления Финляндией войны Советскому Союзу в составе советской колонии Синицын был депортирован из страны и обменян на болгаро-турецкой границе на финских дипломатов, работавших в СССР. После этого находился с семьёй в Алма-Ате, где оказывал консультативную помощь следственному отделу НКВД Казахской ССР. В августе 1943 года назначен заместителем резидента по Финляндии в Стокгольме.

В Стокгольме Синицын действовал под именем Елисеев и прикрытием должности 1-го секретаря посольства СССР в Швеции. При содействии посла СССР в Швеции Коллонтай он предотвратил передачу германским властям арестованного в Швеции немецкого антифашиста и разведчика Эрнста Волльвебера и добился отправки его в СССР.

В феврале 1944 года участвовал в конфиденциальных переговорах Коллонтай с финским дипломатом Ю. Паасикиви о выходе Финляндии из войны и об условиях перемирия.

Подслушивать Сталина не удалось

В сентябре 1944 года Синицын направлен в Хельсинки в качестве резидента внешней разведки и одновременно заместителя политического советника Союзной Контрольной комиссии в Финляндии, возглавляемой секретарем ЦК ВКП(б) Ждановым. Содействовал, как отмечается в его биографии, установлению дружеских, добрососедских отношений Советского Союза и Финляндии.

С помощью находящегося с ним на связи агента Графа Синицыну удалось раскрыть попытку финской и британской разведок прослушивать телефонные переговоры Сталина и Жданова по ВЧ-связи.

В мае 1945 года по ложному доносу резидент был отозван в Москву, однако после тщательного расследования, проведенного по инициативе Жданова, назначен начальником отдела Скандинавских стран 1-го управления НКГБ-МГБ.

В 1953-1956 гг. Синицын — представитель МВД-КГБ СССР в Будапеште, где принимал активное участие в подавлении Венгерского восстания 1956 года. Потом руководил группой советников КГБ СССР при МВД Польши, затем в центральном аппарате ПГУ. С марта 1970 года — представитель КГБ при МВД ЧССР. В 1981 году вернулся в Москву и вышел на пенсию в звании генерал-майора КГБ . Умер в Москве 31 марта 1995 года. Написал книгу «Резидент свидетельствует», в которой рассказал о своей службе в разведке.

Специально для «Столетия»

Яков Алексейчик

24.06.2021, 09:45

http://www.stoletie.ru/territoriya_istorii/kak_stalin_gitlera_pereigral_872.htm
Германия укрепляла военную мощь СССР накануне войны

22.08.2016

Если в наше время в какой-нибудь молодежной компании рассказать, что в годы Великой Отечественной войны Ленинград защищал и немецкий крейсер, лишь за год до войны включенный в состав Балтийского флота; что только во время прорыва блокады Ленинграда в январе 1944 года его 203-милиметровые орудия выпустили 1036 снарядов – в такое вряд ли сразу поверят.

Относившийся к классу наиболее современных тяжелых крейсеров того времени, корабль поначалу назывался «Лютцов» и в 1940 году был продан Советскому Союзу за 106,5 миллиона золотых марок. Германские буксиры 31 мая подвели его к стенке ленинградского завода №189. Следом немцы отправляли оборудование, необходимое для достройки и довооружения крейсера, а также положенный ему многолетний боезапас. В том же 1940 году он получил название «Петропавловск». Впрочем, крейсер был не единственным кораблем, который во время той войны «стрелял по своим» с советской стороны. Два десятка военных судов, в числе которых были эсминцы, миноносцы, подводные лодки, торпедные катера, сторожевики, нам построила Италия. Под видом итальянских они самими итальянцами были перегнаны в советские порты, стали основой возрождающегося Черноморского флота и потом защищали Одессу, Севастополь от фашистов, среди которых, помимо немцев, были и румыны, и солдаты римского дуче.

К сожалению, теперь такое известно разве что профессиональным историкам. «Широким массам» давно уже стали внушать, что это Советский Союз подкармливал гитлеровский рейх, а потому вместе с ним несет ответственность за развязывание Второй мировой войны. Чем ближе 23 августа, когда СССР заключил договор о ненападении с Германией, тем громче хор тех, кто усиленно пытается доказать, что тот день открыл шлагбаум для планетарного конфликта.

И неважно, что первой такой же пакт подписала Польша, за которой последовали Франция, Великобритания, Литва, Латвия, Эстония. Важно, чтобы Сталин оказался на одной доске с Гитлером, со всеми вытекающими из этого последствиями.

Среди откликов на недавно опубликованную в газете Stoletie.ru статью «Хоть с дьяволом, но против русских…», посвященную тесным союзническим отношениям Польши и гитлеровской Германии, есть и такой, в котором утверждается, что Польша – лишь соринка в европейском глазу, а вот по велению диктатора Сталина много тысяч тонн «редких металлов, топлива, зерна и других товаров было отправлено в Германию». Правда, автор отклика не привел ни одного факта. А они весьма интересны и, конечно же, упрямы.

Хотя в современной прессе много публикаций, утверждающих, что Советский Союз подкармливал Гитлера и его армию, позволяя ему наращивать военные мускулы, что эшелоны с зерном, нефтью, другим сырьем в Германию пошли сразу после подписания пакта о ненападении, реальная картина была иной. Во-первых, еще 19 августа 1939 года было подписано кредитное соглашение, согласно которому Германия предоставляла СССР 200 миллионов марок кредита и брала на себя обязательство поставить в СССР не только станки и другое промышленное оборудование, но и военную технику. Во-вторых, заключение уже хозяйственного соглашения между СССР и Германией, по которому начались поставки, состоялось только 11 февраля 1940 года. Почти полгода шли переговоры, которые были очень даже не простыми. В-третьих, Германия в самом деле очень нуждалась в импорте советского сырья и продовольствия, притом такая нужда весьма обострилась с началом Второй мировой войны и англо-французскими действиями по экономической блокаде рейха, а СССР всем этим располагал. Притом никакие блокирующие меры советским поставкам в рейх помешать не могли, так как с падением Польши появилась общая граница.

Хозяйственное соглашение с Советским Союзом приобретало для Германии не только экономический, но и политический характер, так как, заключив его, рейх мог продемонстрировать той же Великобритании, что ее усилия организовать торговую блокаду попросту наивны. Но был и весьма болезненный нюанс: Германия оказывалась в роли просителя. В СССР это понимали и не упустили возможности продиктовать свои условия. В Москве сразу же подчеркнули, что готовы согласиться на поставки нужных Германии товаров лишь в том случае, если взамен смогут закупать заводское оборудование, более того, весомую часть закупок должны составлять образцы новейшей военной техники.

Послевоенные немецкие историки Д. Айххольц и Х. Перрей, проанализировав ситуацию тех лет, даже пришли к выводу, что «Сталин… намеревался извлечь еще большую выгоду… и заставить военную экономику Германии в значительной степени работать на СССР», что он тоже вел дело к форсированному наращиванию вооружений с помощью «целенаправленного освоения германской технологии».

Похоже, потеряв надежду на договор о коллективной безопасности в Европе, понимая неизбежность войны, советское руководство решило действовать без оглядки на других, а подписав пакт, который все-таки не добавлял международного авторитета, старалось выжать из него максимум возможного для себя. Военная техника и технологии и стали главным камнем преткновения на переговорах.

Поскольку немцы считали договоры от 23 августа и 28 сентября более выгодными для СССР, чем для Германии, то настаивали, чтобы Советский Союз приступил к поставкам незамедлительно. При этом они сформулировали обширный план закупок, рассчитанный на 1 миллиард 300 миллионов марок в год. Однако нарком внешней торговли А.И. Микоян сразу заявил, что советские поставки не превысят максимального объема прошлых лет, т.е. 470 миллионов марок. Как подчеркивает один из исследователей этой проблемы историк В.Я. Сиполс, названная цифра имела политическое значение, ибо не давала повода для упреков со стороны Англии, Франции и США в адрес Советского Союза. Мировая практика тех лет не считала предосудительным сохранение с воюющей страной торговых отношений на прежнем уровне. Тот же Вашингтон именно так поступал в отношении Италии и Японии, воевавших против Эфиопии и Китая. А вот увеличение оборота резко осуждалось. Существенным для СССР моментом было и то, что Англия и Франция, вступив в войну с Германией, по существу, прекратили выполнение советских заказов. Подобную позицию заняли и США. В этой связи В.Я. Сиполс подчеркивает, что названные страны «фактически сами толкали советское правительство на расширение торговли с Германией».

Первый этап переговоров, однако, закончился безрезультатно. В конце октября 1939 года в Германию отправилась советская делегация во главе с наркомом судостроения И.Ф. Тевосяном и его заместителем генералом Г.К. Савченко, в компетенцию которого входили именно закупки для советских вооруженных сил. Главный интерес – военные новинки и сложные станки для производства военных материалов. И.Ф. Тевосян в беседах с немцами, которые настаивали на ускорении советских поставок, не скрывал: «Нашей задачей является получить от Германии новейшие усовершенствованные образцы вооружения и оборудования. Старые типы вооружений покупать не будем. Германское правительство должно показать нам все новое, что есть в области вооружения, и пока мы не убедимся в этом, мы не можем дать согласия на эти поставки».

Вопрос пришлось решать Гитлеру. Тот разрешил показывать новую технику, уже поступившую в войска, но не допускать к образцам, находившимся в стадии испытаний. Тевосяна это не удовлетворило. Подписание торгового соглашения тормозилось. Тогда руководство рейха снова пошло на уступки, но немцы стали называть заведомо завышенные цены, чтобы хотя бы таким способом отбить интерес к новинкам. В некоторых случаях цены поднимались в 15 раз. В ответ А.И. Микоян 15 декабря 1939 года заявил германскому послу Ф. Шуленбургу, что попытки содрать с русских три шкуры будут безуспешны. Вопрос был поставлен ребром: соглашение зависит главным образом от того, готова или не готова немецкая сторона поставить интересующие советскую сторону военные материалы; все остальное – второстепенно.

В результате, пишет Д. Айххольц, Гитлер «вынужден был уступить ультимативным требованиям Москвы» и согласиться «даже на такие поставки военной техники, которые означали ограничение германской программы наращивания вооружений».

Лишь после того, как в начале февраля 1940 года в Москве было получено письмо Риббентропа, сообщившего, что Германия готова поставлять военные материалы, а также предоставить технический опыт в военной области, советская сторона назвала свои конкретные предложения, касающиеся содержания соглашения. Немцы сразу же их приняли. Соглашение было подписано 11 февраля. СССР брал на себя обязательство поставить товары на сумму 430 миллионов марок за 12 месяцев, Германия – военные материалы и промышленное оборудование на ту же сумму – за 15 месяцев. Разбежка в три месяца объяснялась тем, что немцам требовалось время для производства того, что заказывалось нами, а мы многое могли отправить из государственных запасов – речь ведь шла о природных и сельскохозяйственных ресурсах. Однако мы зарезервировали за собой право остановить поставки, если немецкое отставание превысит 20 процентов. Первая задержка поставок в Германию нефти и зерна была сделана 1 апреля 1940 года и сразу же возымела действие. Уже в том же апреле германский экспорт в СССР по сравнению с мартом возрос в три раза, в мае удвоился и апрельский объем, а в июне – майский.

По данным на конец мая 1941г., за полтора предшествовавших года Германия импортировала из СССР 1 миллион тонн нефтепродуктов, 1,6 миллиона тонн зерна – в основном кормового, 111 тысяч тонн хлопка, 36 тысяч тонн жмыха, 10 тысяч тонн льна, 1,8 тысяч тонн никеля, 185 тысяч тонн марганцевой руды, 23 тысячи тонн хромовой руды, 214 тысяч тонн фосфатов, некоторое количество древесины, а также другие товары на общую сумму 310 миллионов марок. Сумма, указанная в хозяйственном соглашении, достигнута не была.

Перечисление того, что СССР приобрел у Германии, занимает куда больше места. Основную часть немецких поставок составило оборудование для заводов, притом зачастую это были предприятия в комплекте: никелевые, свинцовые, медеплавильные, химические, цементные, сталеплавильные заводы. Было закуплено значительное количество оборудования для нефтеперерабатывающей промышленности, рудников, в том числе буровые станки, около сотни экскаваторов, три грузопассажирских судна, танкер на 12 тысяч тонн, железо, сталь, стальной трос, канатная проволока, дюралюминий, каменный уголь. Внушительное число составили металлорежущие станки – 6430. Для сравнения скажем, что в 1939 году импорт таких станков из всех стран не превысил 3,5 тысяч.

Д. Айххольц даже пришел к выводу, что поставка в СССР такого большого количества новейших станков заметно ослабила германскую экономику, ибо больше половины ее собственных станков были уже устаревшими.

А еще Советский Союз получил из Германии «сотни видов новейших образцов военной техники», указывает В.Я. Сиполс. Приостановка советских поставок в начале апреля 1940 года настолько подействовала на немцев, что уже в мае в СССР были отправлены два самолета «Дорнье-215», пять самолетов «Мессершмитт-109», пять самолетов «Мессершмитт-110», два самолета «Юнкерс-88», три самолета «Хейнкель-100», три самолета «Бюккер-131» и столько же «Бюккер-133», в июне еще два «Хейнкель-100», несколько позже – три «Фокке-Вульф-58». Разумеется, на этих машинах никто не собирался воевать, они предназначались для изучения в соответствующих центрах и лабораториях.

Поставлялись также стенды для испытания моторов, пропеллеры, поршневые кольца, высотометры, самописцы скорости, системы кислородного обеспечения при полетах на большой высоте, аэрофотокамеры, приборы для определения нагрузок при управлении летательными аппаратами, самолетные радиостанции с переговорными устройствами, радиопеленгаторы, приборы для слепой посадки, аккумуляторы, клепальные станки-автоматы, бомбовые прицелы, комплекты фугасных, осколочно-фугасных и осколочных бомб. Соответствующие предприятия приобрели 50 видов испытательного оборудования.

В конце мая 1940 года в Ленинград был переправлен и недостроенный тяжелый крейсер «Лютцов» – тот самый, который стал «Петропавловском». Для Военно-морского флота СССР шли также гребные валы, компрессоры высокого давления, рулевые механизмы, моторы для катеров, судовая электроаппаратура, вентиляторы, освинцованный кабель, судовое медицинское оборудование, насосы, аккумуляторные батареи для подводных лодок, системы для уменьшения влияния качки на судовые приборы, чертежи 280-ти и 408-миллиметровых трехорудийных корабельных башен, стереодальномеры, перископы, противолодочные бомбометы, параван-тралы, противотральные ножи, магнитные компасы, образцы мин, гидроакустическая аппаратура, даже корабельные хлебопекарни, оборудование для камбузов и многое другое.

Для советских артиллеристов были получены два комплекта тяжелых полевых гаубиц калибра 211 миллиметров, батарея 105-миллиметровых зенитных пушек с боекомплектом, приборы для управления огнем, дальномеры, прожекторы, два десятка прессов для отжима гильз, а также дизель-моторы, полугусеничные тягачи, образец среднего танка. Очень ценным было оборудование для лабораторий, образцы радиосвязи для сухопутных войск, костюмы химической защиты, в том числе огнестойкие, противогазы, фильтропоглотительные установки, дегазирующие вещества, кислородно-регенеративная установка для газоубежища, портативные приборы для определения наличия отравляющих веществ, огнеупорные и антикоррозийные корабельные краски, образцы синтетического каучука.

Сугубо военные поставки по хозяйственному соглашению составили почти треть их общего объема. При этом В.Я. Сиполс цитирует немецких авторов, которые категорически отвергают заявления, будто Германия с января 1941 года ничего не направляла в СССР. Наоборот, подчеркивают они, все шло «в рекордных масштабах». И если экспорт из СССР в Германию в апреле-июне 1941 года составил 130,8 миллиона марок, то импорт СССР из Германии превысил 151 миллион. А поскольку оплата осуществлялась в течение месяца по факту поставки, то Советский Союз не успел перевести в рейх более 70 миллионов марок за товары, полученные в мае и июне. Более того, учитывая платежи по различным кредитным обязательствам, СССР «остался должен» Германии 100 миллионов марок.

Высказываются предположения, что руководство рейха скрупулезно выполняло свои обязательства по поставкам в СССР и для того, чтобы усыпить бдительность Сталина. А еще оно полагало, что одержит молниеносную победу и не даст воспользоваться новейшими знаниями. Но Советский Союз настроен был на длительную борьбу и в итоге оказался в выигрыше.

Нефть и продовольствие, экспортированные в Германию, были израсходованы быстро, а немецкое заводское оборудование работало на советскую оборону всю войну. Если учесть, что за все предвоенные годы его было закуплено на несколько миллиардов марок, то оно действительно, по мнению немецких историков, «во многом помогло СССР создать оборонную промышленность, которая оказалась в состоянии выпускать в годы войны больше вооружений, чем производила Германия». А новейшие образцы немецких вооружений сослужили службу тому, чтобы советская военная техника «в войне нередко даже превосходила по своему качеству германскую».

На фото: крейсер «Петропавловск» – бывший «Лютцов».

Специально для Столетия

Игорь пшЫшкин

24.06.2021, 22:54

http://www.stoletie.ru/territoriya_istorii/prigovor_britanskoj_imperii_906.htm
Почему Пакт Молотова-Риббентропа стал одним из ключевых документов XX века

31.07.2019

Премьер-министр Великобритании Ллойд Джордж, узнав о крахе Российской империи, радостно воскликнул: «Одна из главных целей войны достигнута!». Сейчас совершенно не принципиально — произносил британский премьер эту фразу или ему ее приписали. Главное, что она точно раскрывает суть политики Англии в отношении России. Ведущая роль Лондона в Февральской революции — очевидный факт, подтвердивший истинность классической формулы выдающегося русского геополитика генерала Алексея Едрихина (Вандама): «Хуже войны с англосаксом может быть только дружба с ним».

Однако в данном конкретном случае «коварный Альбион», нанеся удар по союзнику, совершил больше, чем преступление, он совершил роковую ошибку. Запустив маховик развала России, и тем самым обеспечив исключение ее из числа будущих держав-победителей, Лондон оказался вынужден для сокрушения Германии допустить вступление в войну Америки. Позволил молодому хищнику впервые попробовать силы в схватке за мировое господство.

При этом Российская империя, столь мастерски торпедированная Лондоном в феврале 1917 г., всего через несколько лет после катастрофы возродилась в облике Советского Союза, который из Второй мировой войны вышел уже в статусе сверхдержавы. Для Британской же империи победа в Первой мировой оказалась «пирровой», а по итогам Второй мировой она и вовсе «приказала долго жить» — место гегемона Запада перешло к Соединенным Штатам.

Да, могильщиком Британской империи были союзные ей США (дружба с англосаксом опасна и для англосакса), но смертельный удар империи нанес все же СССР, когда заключил Пакт Молотова-Риббентропа и тем самым сломал британский сценарий Второй мировой войны.

Пакт был в прямом и переносном смысле «нашим ответом Чемберлену», еще раз подтвердившим народную мудрость — «не копай яму другому, сам в нее попадешь».

Конечно, утверждение о том, что Пакт Молотова-Риббентропа погубил Британскую империю, может показаться преувеличением. С тем, что он погубил Вторую Речь Посполитую, уверен, согласятся многие. Польша в первую очередь. Лишил независимости «маленькие, но гордые» прибалтийские республики — не вызовет возражений ни у кого. Латвия, Литва и Эстония об этом кричат на каждом углу. Но, чтобы саму Британскую империю — это уж слишком. Обвинение же Англии, одного из создателей антигитлеровской коалиции, в планировании Второй мировой войны, и вовсе может кому-то показаться злостным наветом. Поэтому давайте разбираться по порядку.

Жертва или хищник

Официально виновником и Первой, и Второй мировой войны признана Германия. Ни в коей мере не собираюсь обелять ни кайзера Второго рейха, ни фюрера Третьего. Тем более что по Гитлеру и его подельникам есть приговор Нюрнбергского трибунала. Но следует ли из виновности Германии, что в обеих мировых войнах Британская империя была жертвой? По-моему, даже сама постановка такого вопроса по отношению к Великобритании, превратившей полмира в свою колонию, звучит противоестественно.

На протяжении последних столетий в истории западной цивилизации наблюдаются два взаимосвязанных процесса. С одной стороны, экспансия Запада вовне, связанная с захватом чужих ресурсов и рынков, попыткой превратить весь Земной шар в свою колонию. С другой стороны, внутрицивилизационная борьба за лидерство, в которой решалось, кто будет править миром от лица Запада, кому достанутся главные дивиденды. Действующие лица этой борьбы менялись неоднократно: Испания-Франция, Испания-Англия, Англия-Голландия, Франция-Англия, Германия-Англия, Германия-Англия-США. Суть же процесса оставалась неизменной — схватка хищников за право получать львиную долю добычи.

Совершенно очевидно, что понятие «жертва» к такой борьбе неприменимо в принципе. Независимо от того, кто на кого напал первым в каждом конкретном раунде борьбы за гегемонию. Точно так же, как дико объявлять «жертвой», допустим, еврейскую мафию в США от того, что очередную мафиозную войну за передел рынка наркотиков начала не она, а мафия итальянская.

Великобритания, одолев в ожесточенной борьбе Испанию, Голландию и Францию, ко второй половине XVIII в. заняла господствующие позиции на морях и в колониях. Что неизбежно сделало ее самой богатой и могущественной страной Запада, невиданной еще в человеческой истории по размерам и мощи Империей. Однако британская гегемония вовсе не отменила, а напротив, стимулировала стремление других наций Запада перераспределить мировые богатства в свою пользу. «Наполеоновские войны», Первая и Вторая мировые — были ничем иным, как попытками сначала Франции, а затем Германии, сокрушить Англию, чтобы занять ее место главного выгодополучателя от колониального разграбления богатств мира. Вторую мировую войну отличало лишь то, что претендент был не только «обычным» хищником, как Французская империя или Второй рейх, но и носителем человеконенавистнической идеологии национал-социализма.

Положение мирового лидера Британской империи удавалось сохранять вплоть до середины XX в. Причин тому немало. Но одной из них, несомненно, была последовательная внешнеполитическая стратегия, которую очень точно сформулировал Черчилль:

«В течение четырех столетий суть внешней политики Англии заключалась в том, чтобы противостоять самой сильной, самой агрессивной державе, занимающей главенствующее положение на континенте … Для Англии не имеет никакого значения, кто именно стремится к господству над Европой … Таков основной закон международных отношений, которому мы следуем».

Именно неуклонное следование этому «закону» позволяло Британии из века в век выходить победителем из войн за лидерство и оставаться самой богатой страной Запада и всего мира.

Хищник-миротворец

Однако в преддверии Второй мировой войны Британскую империю, казалось бы, подменили. Вместо того, чтобы по хорошо отработанному алгоритму придушить еще в зародыше Третий рейх, явно стремившийся поставить под свой контроль континентальную Европу, чтобы затем бросить вызов британской гегемонии, Лондон стал проводить в отношении него политику «умиротворения». Великобритания фактически собственными руками взрастила соперника, для спасения от которого затем пришлось заплатить страшную цену — передать контроль над Империей Соединенным Штатам, сведя тем самым на нет результаты четырех веков борьбы.

Чаще всего «странности» предвоенной политики Лондона объясняют:

· желанием британского правительства любой ценой избежать новой мировой войны;

· неадекватностью Чемберлена, которого Гитлер обыграл «вчистую»;

· зоологическим антикоммунизмом британской элиты, ее стремлением руками Третьего рейха уничтожить СССР.

С антикоммунизмом не поспоришь, его влияние на политику «умиротворения» — очевидный факт. Чего не скажешь об английском «пацифизме» и профнепригодности руководства Британии. Как говорил Станиславский: «Не верю».

Можно сколько угодно писать о том, что политика «умиротворения» и ее апофеоз «Мюнхенское соглашение» были порождены неготовностью английской армии к боевым действиям на континенте, а также страхом перед войной английского общества, еще не отошедшего от шока Первой мировой. Можно приводить в подтверждение этого красноречивые цифры о числе английских дивизий, пушек и самолетов, об ужасающих размерах возможных потерь гражданского населения в случае налетов немецкой авиации. Можно цитировать Чемберлена:

«Как ужасно, что мы должны рыть окопы из-за столкновения в далекой от нас стране между народами, о которых мы почти ничего не знаем. Как бы мы ни симпатизировали маленькой стране, столкнувшейся с большой и мощной державой, мы ни при каких обстоятельствах не можем позволить вовлечь Британскую империю в войну только по этой причине».

Только все это разговоры «в пользу бедных».

Для того чтобы избежать войны, к чему якобы стремилась Великобритания и на что была направлена ее политика «умиротворения», Лондону совершенно не нужна была ни боеспособная армия, ни готовность народа умирать на фронтах. Достаточно было в 1936 г. во время «Рейнского кризиса» не мешать Парижу «приструнить» Берлин (13 французских дивизий против 3 немецких батальонов), а в 1938 г. поддержать заговор немецких генералов.

Вместо этого, в первом случае английское правительство заставило Францию (буквально выкрутив ей руки) отказаться от оккупации Рейнской области и тем спасло нацистский режим от неминуемого краха. А чтобы не допустить свержения Гитлера генералами Лондон форсировал подписание Мюнхенского договора. От страха быть втянутыми в войну, к которой страна не готова, так себя не ведут.

Для объяснения уже этой «странности» английской политики как нельзя лучше подходит «недалекий» Невилл Чемберлен, которого сделали ответственным за провал «политики умиротворения». В версию о «незадачливом миротворце» можно было бы и поверить, если бы британский премьер единолично определял политику Империи, и если бы его политика в отношении Германии принципиально отличалась от политики предшественников.

В 1936 г. не позволил французам расправиться с нацистским режимом премьер Болдуин, которого по разряду «недотеп» никто не числит. Основу политики «умиротворения» (подготовки новой большой европейской войны) заложили Локарнские соглашения. Они гарантировали западных соседей Германии от попыток Берлина пересмотреть послевоенные границы и не содержали подобных гарантий в отношении восточных соседей Веймарской республики. Главным действующим лицом Локарнских переговоров — первого шага на пути ко Второй мировой войне, был министр иностранных дел Великобритании Остин Чемберлен, брат Невилла, до сих пор считающийся одним из величайших дипломатов Британской империи.

Кстати в этом же ряду предшественников Невилла Чемберлена на ниве «умиротворения» Германии всплывает и еще один выдающийся британский политик и при этом яростный противник Чемберлена — Уинстон Черчилль. Как писал Валентин Фалин,

«от многих вопросов нас избавит документ, который Сталин хранил до самой смерти в рабочем шкафу. А именно: запись беседы Черчилля с внуком Бисмарка, первым секретарем посольства Германии в Лондоне, состоявшейся в октябре 1930 г. Немцы — недоумки, рассуждал Черчилль. Будь посмышлёней, все силы в Первой мировой войне они сосредоточили бы на разгроме России. В этом случае англичане позаботились бы о том, чтобы Франция немцам не мешала».

Как видим, списать «странности» предвоенной политики Лондона на неведомо откуда взявшийся пацифизм английской элиты и глупость Невилла Чемберлена невозможно. Трудно не согласиться с Андреем Фурсовым, утверждавшим, что «курс на appeasement («умиротворение», англ.) был не ошибкой и не глупостью. То был курс на сохранение Британской империи».

О том, что целью «миротворчества» британского хищника было совершенно сознательное и прагматичное провоцирование новой войны во имя интересов Британской империи пишет и Наталия Нарочницкая:

«До сих пор тиражируется суждение, что Британия полагала умиротворить Гитлера. Нет! Самое страшное для англосаксов случилось бы, если бы Германия удовлетворилась Мюнхеном и аншлюсом Австрии … Британия рассчитывала вовсе не умиротворить Гитлера, но соблазнить его продвижением на восток … Агрессия на восток давала повод вмешаться и, при удачном стечении обстоятельств, довершить геополитические проекты не только в отношении стран, подвергшихся агрессии, но всего ареала».

Зачем Англии к середине ХХ в. оказалась жизненно необходима новая большая война в Европе? От безысходности. Как это не странно звучит по отношению к стране, победившей в Первой мировой войне.

Первая мировая война (спровоцированная все той же Англией) формально закончилась для Британской империи полным триумфом. За счет колоний поверженных держав Империя достигла фантастических, никогда невиданных в человеческой истории размеров: 22% земной суши, оказались в распоряжении «владычицы морей», а ее подданными — каждый четвертый житель Земли.

Европейский континент, бросавший из века в век смертельный вызов английской гегемонии, был нейтрализован. Германия лежала в политических и экономических руинах. Франция, несмотря на статус государства-победителя, в войне надорвалась, а благодаря искусству британской дипломатии по Версальскому договору не получила ничего из того, что могло бы сделать ее хозяйкой Европы. На месте Австро-Венгерской империи было создано несколько государств с искусственными границами, что позволяло Лондону в идеальных условиях проводить свою традиционную политику «разделяй и властвуй».

Соединенные Штаты, проиграв дипломатический бой в Версале, из Европы были вынуждены убраться «не солоно хлебавши».

Российская империя, которую Великобритания со времен победы над Наполеоном совершенно справедливо считала главным препятствием на своем пути к мировому господству, погрузилась в хаос гражданской войны.

Казалось бы, при таких результатах войны XX век неминуемо должен был стать английским веком, а британской элите оставалось лишь воскликнуть: «Остановись, мгновенье! Ты прекрасно!».

Однако в реальности взлетевшая на вершину могущества Империя, гегемон мира, после Версаля увидела себя на краю пропасти. Все предшествовавшие войны на протяжении нескольких веков фантастически обогащали Британию. Первая мировая война её разорила. Страна потеряла четверть национального богатства, а ее государственный долг за время войны вырос в 12 раз. Главный кредитор мира превратился в балансирующего на грани банкротства должника Соединенных Штатов Америки. Моря крови пролились золотым дождем не на лондонский Сити, а на нью-йоркский Уолл-Стрит. Туда же начал перемещаться и мировой финансовый центр.

Обретённая по итогам Первой мировой войны финансово-экономическая мощь позволила Америке с легкостью компенсировать дипломатическое поражение на мирной конференции и. всего через несколько лет после Версаля мощно заявить о своих претензиях на место гегемона Запада и всего мира.

Уже в 1922 г. Соединенные Штаты вынудили Британскую империю, недавнюю владычицу морей, высокомерно провозглашавшую «стандарт двух держав» (английский флот обязан быть сильнее объединенных флотов двух самых крупных после Британии морских держав) подписать Вашингтонский договор, устанавливающий равенство военно-морских сил Америки и Империи. Иначе как договором позора для Империи этот документ назвать нельзя.

Безысходность

Конечно, Великобритании за ее многовековую историю не раз бросали смертельный вызов, к этому ей было не привыкать. В чем в чем, а в способности бороться за свои интересы и умении побеждать британцам не откажешь. Технологию такой борьбы, позволявшую из каждой схватки за гегемонию выходить победительницей, Англия отработала до совершенства. Суть ее предельно «проста»: обострение противоречий между противником и всеми его соседями, создание против него коалиции, провоцирование войны между ними и, в конце концов, при финансовой поддержке Лондона и английской морской блокаде победа чужими руками и чужой кровью над часто гораздо более сильным в военном и экономическом отношении конкурентом.

Однако стратегия, доказавшая свою стопроцентную эффективность на европейском континенте, с большим числом перманентно воюющих друг с другом государств, оказалась абсолютно неприменима против США. Ни Канада, ни Мексика и в малейшей мере не годились на роль британской «шпаги на континенте».

Коалиция «банановых республик», идущая на бой с Вашингтоном, — в такое даже в горячечном бреду поверить невозможно.

Да, английские войска в 1814 г. собственноручно сожгли Белый дом и Капитолий, но повторить тот успех в условиях равенства военно-морских сил и финансово-экономического превосходства Америки у Британии не было никаких шансов. Поэтому уже к середине 20-х гг. стало совершенно очевидно, что в борьбе за гегемонию с Соединенными Штатами Америки Британская империя обречена на поражение.

Мало было Лондону Америки, так все та же якобы победная для Британии Первая мировая война, породила беду, которую совсем не ждали. Российская империя в результате революции и гражданской войны преобразилась в Советский Союз и из препятствия на пути к мировому господству Великобритании превратилась в прямую угрозу как непосредственно Британской империи (антиколониализм), так и многотысячелетнему миропорядку, основанному на власти меньшинства (элиты) над большинством (мировая революция).

Опять-таки к середине 20-х гг. полностью улетучились надежды на то, что «противоестественный» социально-экономический и политический строй в большевистской России рухнет сам собой. Попытка Лондона в 1927 г. задушить СССР совместными усилиями «цивилизованного мира» полностью провалилась. И это в условиях, когда в колониях при поддержке Москвы начинает раскручиваться маховик национально-освободительных движений, а в метрополии, как и по всей Европе, коммунистические идеи овладевают массами и парламентская демократия явно начинает не справляться с задачей обеспечения власти крупного капитала. Сейчас нам даже трудно представить какой страх и ненависть испытывала британская элита, как и элиты всех стран Запада, к Советскому Союзу в те годы.

Британия выбирает войну

Казалось бы, в условиях американского вызова и еще более страшного вызова большевистского у Британской империи не оставалось никакой возможности уцелеть. Но не зря нарком иностранных дел Советской России Георгий Чичерин считал, что «на берегах Темзы сосредоточилась вся мудрость капиталистического мира».

Английский правящий класс в почти безвыходной ситуации смог найти экстраординарное решение, дающее хоть и небольшой, но все же реальный шанс коренным образом изменить расклад сил на международной арене и тем самым не только сохранить, но и упрочить гегемонию Британской империи. Таким решением для Великобритании оказалась новая большая война в Европе (именно в Европе, а не мировая война).

Почему это решение можно считать «экстраординарным»? Естественно, не из-за его антигуманности. Никакой гуманизм не помешал Лондону спровоцировать Первую мировую войну, русско-японскую, Крымскую и далее по списку. Война — стандартный инструмент британской политики, норма для неё.

Экстраординарность заключалась в том, что Лондон ради спасения Империи от большевистской и американской угрозы решил пойти по пути умножения угроз, а не их уменьшения. Англия стала собственными руками искусственно вскармливать еще одного врага — Германию.

Врага, в равной мере смертельно опасного и для СССР и для США. В какой-то мере здесь уместна аналогия со встречным палом при лесных и степных пожарах.

География и тогдашний уровень техники не позволяли Британской империи столкнуть США и СССР в полномасштабной войне на взаимное уничтожение, заняв крайне выгодную позицию «третьего радующегося». Самостоятельно уничтожить Америку и Советскую Россию, как уже говорилось, Великобритания также не могла. Включение же в борьбу четвертого участника — Германии, сразу же позволяло Лондону радикально изменить ситуацию.

Только Германия и никто больше на тот момент времени имела теоретическую возможность уничтожить Советский Союз. Но, конечно же, не Германия поверженная и разоренная самими британцами по итогам Первой мировой, а многократно усилившаяся в экономическом и военном отношении, благодаря все тем же британцам (политика «умиротворения»).

Английский план новой большой войны в Европе реконструировать не так уж и сложно.

Накачавший мускулы Берлин развязывает войну на Востоке. СССР и Германия перемалывают силы друг друга. «Победителя» Великобритания добивает руками французов. В результате, одним выстрелом оказываются убиты три зайца: Советский Союз уничтожен, в качестве попутного бонуса окончательно добита Германия, США лишаются возможности оспаривать британскую гегемонию.

Спасением элит «цивилизованного мира» от коммунистической опасности Империя политически обыгрывает США, доказывает свое несомненное право быть лидером Запада. Одновременно изменяется в пользу Великобритании военно-стратегический и экономический баланс сил. Если Первая мировая война призвана была сделать Европу безопасной для Империи, а Россию погрузить в хаос, то новая война при планируемом в Лондоне исходе должна была поставить под контроль Великобритании европейскую промышленность и российские ресурсы. В таких условиях отбить у Америки гегемонистские амбиции было уже делом техники. Полное торжество Pax Britannika.

Авантюра? Несомненно. Но у британской элиты не оставалось никаких иных способов спасти Империю. Или новая большая война в Европе, дающая хотя бы минимальный шанс на сохранение и упрочение английской гегемонии в мире, или неизбежный крах. Элита Британии, как и следовало ожидать, выбрала войну.

Планов громадье

Говоря об английском плане новой европейской войны, необходимо учитывать три момента:

1. Помимо официальной западной позиции, на корню отрицающей само существование подобного плана, и объясняющей предвоенную политику Лондона повальным пацифизмом британского правящего класса и неадекватностью премьера Чемберлена, существует еще позиция, которую лучше всех выразил Андрей Фурсов — Британская империя «умиротворяла» Германию не только для уничтожения ее руками СССР, но и для того, чтобы в дальнейшем вести борьбу против Америки «на основе союза с Германской империей как евразийской. Или европейской».

Не приходится сомневаться в том, что подобную концепцию активно продвигали немцы. Проиграв в Первой мировой войне, Германия вовсе не избавились от стремления к мировому господству. Для нее было жизненно важно, как можно дольше иметь Британию партнером, а не врагом. Максимально использовать потенциал Англии для достижения своих целей: благодаря политике «умиротворения» взять под контроль континентальную Европу, уничтожить СССР, а затем совместно с Британской империей сокрушить Америку. Без взаимодействия с Великобританией, без ее флота и бесчисленных колоний сделать последнее было бы почти невероятно. Поэтому для Берлина выгодней всего было оставить Лондон «на десерт».

Не приходится сомневаться и в том, что британские политики могли подбрасывать немцам идею совместной борьбы с Америкой. Тешили их надеждами на сотрудничество после восточного похода, чтобы легче было заманить в подготавливаемую ловушку. Возможно, кто-то из английских политиков и действительно верил в подобный противоестественный союз. Но надо полагать, в целом правящий класс Британской империи трезво смотрел на мир и подобно Черчиллю прекрасно понимал, что Германия «заполучив» с английской помощью «полное господство над Европой, сразу после этого … не преминула ограбить и разорить нас самих».

2. Америка вовсе не была сторонним наблюдателем за направленной против нее деятельностью Британии. В 1920—1930-е гг. она сама активно готовила новую большую войну. Только в отличие от Англии не европейскую, а мировую. Без новой мировой войны, которая должна была исправить «недоработки» Первой мировой, США не имели возможности ни решить свои социально-экономические проблемы, ни устранить конкурента в Тихоокеанском регионе, ни уничтожить СССР, ни ликвидировать Британскую империю, чтобы вместо Pax Britannika утвердить Pax Americana.

Кстати именно этим, а не патологической жадностью бизнесменов («Капиталисты сами продадут нам веревку, на которой мы их повесим»), объясняется активное участие американских кампаний в индустриализации СССР и развитии военно-промышленного комплекса Третьего рейха.

Показательны слова президента имперского банка Рейха Ялмара Шахта, сказанные во время Нюрнбергского процесса: «Если вы хотите предъявить обвинение промышленникам, которые помогли перевооружить Германию, то вы должны предъявить обвинение самим себе». Впрочем, американский план войны и его реализация — отдельная тема.

3. Когда речь идет о британском плане большой европейской войны необходимо учитывать, что это, конечно, гипотеза. Точнее, реконструкция. Вероятность существования правительственного документа с его изложением близка к нулю. Но практически никогда не бывает и документов с планами готовящихся преступлений. Из чего не следует, что преступления не планируют. Достоверность реконструкции определяется не наличием того или иного документа, а тем «вписываются» в нее достоверно известные факты предвоенной периода и начала войны или нет.

Первым крупным успехом британской дипломатии на пути организации новой большой войны в Европе следует считать Локарнские договоры 1925 года. В переводе с дипломатического на русский, они означали «реабилитацию» побежденной Германии, ее превращение из изгоя в полноправного члена семьи цивилизованных народов Запада в обмен на «сущий пустяк» — будущий поход против СССР и немедленный отказ от курса на сближение с Советской Россией (Рапалльский договор).

Фактически в Локарно Веймарские правители согласились с отведенной Германии ролью британского киллера на Востоке, которого после выполнения акции обязательно ликвидируют. Понимали они на что обрекают страну или не понимали — сейчас неважно.

Процесс пошел. И Остин Чемберлен заслуженно по итогам Локарно стал кавалером ордена Подвязки и лауреатом Нобелевской премии мира.

Крушение Веймарской республики и установление в Германии нацистского режима ни в коей мере не привело к пересмотру британских планов. Независимо от того, способствовала или нет Англия победе национал-социалистического движения, нельзя не признать, что гитлеровский режим был крайне выгоден для стратегических целей Британской империи.

Во-первых, нацистская Германия и коммунистический СССР по определению становились смертельными врагами, а значит, Лондону можно было забыть об извечном кошмаре англосаксов — призраке российско-германского союза. Во-вторых, нацистская Германия оказывалась идеологически «заточена» на тотальную войну против СССР. В-третьих, человеконенавистническая природа гитлеровского режима давала Великобритании прекрасное объяснение причин «зачистки» чуть живого Третьего рейха после уничтожения им СССР. Англия представала в образе спасителя цивилизации не только от большевизма, но и нацизма. Эффективный лидер мира. И последнее, нацизм в Германии позволял гегемону Запада опробовать на «стране, которую не жалко» альтернативную социально-политическую систему обеспечения власти крупного капитала на случай, если парламентская демократия не сможет свести на нет коммунистический вызов.

Пересказывать, как именно Британия помогала накачивать мускулы германской военной машине и содействовала укреплению гитлеровского режима, полагаю, нет нужды. Факты политики «умиротворения» хорошо известны. Но мимо «Мюнхенского сговора» пройти невозможно.

Уже традиционно и у нас в стране, и на Западе Мюнхен трактуется как крупнейшее поражение британской дипломатии, как полный провал многолетней «политики умиротворения», как безусловная победа Гитлера и позор Чемберлена (Невилла). Однако такая трактовка правомерна только в том случае, если мы верим, что британский правящий класс «умиротворял» Гитлера по причине своего безволия, глупости и непреоборимой тяги к миру во всем мире, особенно в Европе. Если же признать, что целью «политики умиротворения» была новая большая война в Европе во имя спасения Британской империи, тогда и отношение к Мюнхену кардинально меняется.

Мюнхен — это триумф британской дипломатии. Процесс, блестяще начатый Остином Чемберленом в Локарно, достиг при Невилле Чемберлене своей высшей точки в Мюнхене. Де-факто, по Мюнхенскому соглашению была образована Директория четырех (Англия, Франция, Германия и Италия), наделившая себя правом решать судьбу всех остальных европейских государств. А во главе этой Директории, а соответственно всей континентальной Европы, встала Великобритания. Это ли не успех?

Третий рейх, приняв из рук Директории, а точнее Британской империи, Судетскую область с ее развитым военно-промышленным комплексом, автоматически признал себя младшим партнером Лондона, которому теперь пришло время выполнить свою миссию — уничтожить СССР.

Показательны слова Муссолини о соглашении, якобы касавшемся исключительно германо-чехословацких территориальных проблем: «То, что произошло в Мюнхене, означает конец большевизма в Европе, конец всего политического влияния России на нашем континенте».

Отсюда, кстати, и столь острая реакция на Мюнхен в Москве. Дело было, конечно же, не в том, что судьбу Чехословакии решили без участия Москвы. Очевидное для Муссолини было понятно и Сталину. После Мюнхена война с Германией на уничтожение становилась практически неизбежной, причем в самое ближайшее время. Поэтому Чемберлен при возвращении в Лондон по праву чувствовал себя триумфатором.

Гладко было на бумаге

Однако, как справедливо отмечает Олег Айрапетов, «радость в Англии была не всеобщей. 1-й лорд Адмиралтейства Дафф Купер в знак протеста подал в отставку. В течение нескольких дней октября он получил 4 тыс. писем, 90% авторов которых одобряло его поступок. Черчилль назвал случившееся «тотальным и абсолютным поражением». И все основания для такой оценки у него и его единомышленников были.

Победы, а Мюнхенское соглашение было победой Чемберлена, нередко оказываются пирровыми. Еще Мольтке-старший говорил: «Ни один план не переживет первого столкновения с врагом». Черчилль раньше других понял, что британский план новой войны перестал соответствовать европейским реалиям и дальнейшие успехи в его реализации могут обернуться катастрофой для Империи. Гитлер из инструмента британской политики стремительно превращался в самостоятельного игрока, более опасного для Британской империи, чем США и Советский Союз.

Тревожные звоночки, подтверждающие правоту Черчилля, начали звучать практически сразу после Мюнхена. Как сообщало в Москву советское полпредство, в правительственных кругах Англии на волне мюнхенской эйфории царит уверенность, что «далее Гитлер пойдет на Восток, и что его ближайшим крупным объектом является Украина». Ожидалось создание Германией на обломках Чехословакии «независимого» государства Украина в Прикарпатье, которое потребует освобождения украинского народа от москальского ига и предъявит территориальные претензии на УССР.

Решение Первого Венского арбитража (фактически Берлина) по передаче Прикарпатья Венгрии стало холодным душем для Лондона. Когда же Гитлер собственным решением полностью ликвидировал Чехословакию, демонстративно не испросив на это разрешение Директории (хотя мог не сомневаться в положительном для себя ответе), прозрели даже слепые — Гитлер, выжав максимум из политики «умиротворения» для усиления Германии, начал собственную игру.

Мало этого, британский успех в Мюнхене повлек за собой радикальное изменение внешнеполитической линии СССР — отказ от политики коллективной безопасности.

Если Мюнхен у нас принято критиковать, то политику коллективной безопасности и её автора наркома Литвинова (мягко говоря, ориентированного на англосаксонский мир) принято превозносить. Однако при всей внешней «красивости» (сплотим все народы доброй воли и совместно придушим агрессора) в реальности эта политика нацеливала СССР на войну с Германией.

Она ставила две страны в неустойчивое положение постоянного балансирования на грани вооруженного конфликта, что как нельзя лучше соответствовало стратегическим целям Британской империи, открывало перед ней возможность в любой удобный для Лондона момент спровоцировать советско-германскую войну.

Мюнхен показал, в какую ловушку Литвинов заводил Советский Союз, и в мае 1939 г. наркомат иностранных дел возглавил Молотов. Тем самым Москва недвусмысленно дала всем понять, что не собирается во имя британских интересов, как и интересов остального «прогрессивного человечества», «освобождать» военным путем Германию от нацистского режима, что отныне она будет заботиться только о собственной безопасности и предоставляет европейцам самим расхлебывать заваренную ими кашу.

Форсаж

Британский план большой европейской войны начинал сыпаться прямо на глазах. Но ответ Лондона не заставил себя долго ждать. Был найден единственно возможный в тех условиях ход — немедленное провоцирование германо-польской войны, которую необходимо затем перевести в германо-советскую. Польшу бросали под немецкий каток, чтобы он с разгона врезался в СССР. Если ни Берлин, ни Москва не желают идти на предписанную им Лондоном войну, то война должна прийти к ним.

«Миротворец» Чемберлен, еще недавно отказывавшийся рисковать жизнями англичан из-за каких-то там территориальных споров Праги с Берлином, стремительно преисполнился воинственности и объявил о готовности лечь костьми за свободу и независимость Польши. «Той самой Польши, которая всего полгода назад с жадностью гиены приняла участие в ограблении и уничтожении Чехословацкого государства», как ехидно подметил Черчилль.

Бред? Несомненно, но только до тех пор, пока мы закрываем глаза на истинные цели британского правительства. А они очевидны. Даже Лиддел Гарт, автор можно сказать канонической английской версии Второй мировой войны, был вынужден признать ответственность Великобритании: «Как же получилось тогда, что Гитлер оказался вовлеченным в «большую войну», которой так хотел избежать? … Гарантии Польше были наиболее верным способом ускорить взрыв и начало мировой войны».

Одновременно с нагнетанием германо-польских противоречий Лондон инициировал англо-франко-советские переговоры в Москве, единственный смысл которых был в том, чтобы не дать Советскому Союзу сорваться с крючка политики коллективной безопасности и изолироваться от готовящейся польско-немецкой войны.

Однако британские стратеги невнимательно прочитали Отчетный доклад Сталина на XVIII съезде ВКП (б). 10 марта 1939 г. советский вождь в нем ясно и четко сформулировал одну из главных задач внешней политики страны: «Соблюдать осторожность и не давать втянуть в конфликты нашу страну провокаторам войны, привыкшим загребать жар чужими руками». Кого имел в виду Сталин под «провокаторами войны» было совершенно очевидно, как очевидно и то, что СССР в коллективную безопасность больше «играть» не собирался.

Крах

В отличие от Чемберлена Гитлер сигнал из Москвы понял правильно. 23 августа 1939 г., всего за несколько дней до начала спровоцированной Лондоном польско-немецкой войны, в присутствии Сталина Молотов и Риббентроп подписали Договор о ненападении между Советским Союзом и Германией, вошедший в историю как Пакт Молотова-Риббентропа.

Для Британской империи Небо упало на Землю, случилось немыслимое — два смертельных врага (нацизм и коммунизм), вместо того, чтобы вцепиться друг другу в горло, пошли на временный компромисс и решили свои проблемы за счет Британской империи (Польша и Прибалтика с Румынией — это всё производные мелочи).

Пакт не остановил и не мог уже остановить запущенный Великобританией маховик новой большой войны. Но, как справедливо отмечала Наталия Нарочницкая, он «изменил очередность и «расписание» планируемых Гитлером нападений».

Это означало, что Советский Союз Гитлер, конечно, собирается уничтожить, но прежде он намерен лишить Лондон «шпаги на континенте» — разгромить Францию, стать господином Европы и обрести мощь, сопоставимую с мощью Британской империи. При таком развитии событий у Великобритании останется лишь два выхода: 1. Принять предложение Гитлера и пойти в роли подручного вместе с ним против СССР, а затем США, с последующим несомненным съедением на десерт; 2. Воевать против Гитлера в союзе с Америкой, а возможно и СССР, с последующим столь же несомненным съедением на десерт Вашингтоном. При любом варианте — конец Британской империи и британской гегемонии.

Поэтому Пакт Молотова-Риббентропа — это смертный приговор Британской империи, после которого у нее не осталось никаких шансов уцелеть. Для Великобритании 23 августа 1939 г. было, есть и будет днём, точнее ночью, крупнейшего за её историю национального поражения (Пакт был подписан глубокой московской ночью).

По материалам ИА REGNUM

Геродиан

25.06.2021, 07:28

https://colonelcassad.livejournal.com/6859262.html

2021-06-22 17:34:00 20848

Запись реконструкции событий 22 июня 1941 года в Бресте.

Кромет того, в Бресте ранее прошел митинг-реквием посвященный началу Великой Отечественной Войны.

Вчера в Бресте также прошел https://vk.com/vectorkel парад-реконструкторов.

Посещение Брестской крепости в 1991 году (еще при СССР ездил туда в составе команды Севастополя на Спартакиаду народов СССР) было одним из наиболее ярких впечатлений детства.

Вyacs

26.06.2021, 11:29

https://byacs.livejournal.com/1073634.html
Пишет byacs (byacs)
2021-06-24 22:14:00

Один из мифов советской пропаганды - 22 июня в 4.00 СССР атаковали... и т.д. и т.п.
На деле же - атаковали в основном на территории Белоруссии 22 июня + Литва.
21 июня (о чем часто забывают) советский спецназ погранвойск захватил крепость Тульча в Румынии и вел из нее обстрел. И как раз Румынию атаковали советские войска и даже углубились на 50-70 км. на ее территорию.
Венгрия объявила войну СССР 26 июня после авианалета на Кошице, в тот же день это сделала и Финляндия.
21 июня войска приграничных округов были преобразованы во фронты...
Так что не было никакой внезапности от Белого моря до Красного, от Черного до Желтого, как поют советские соловьи сталинского пошиба...

Sedov_05

27.06.2021, 08:00

https://sedov-05.livejournal.com/5721975.html
Пишет sedov_05 (sedov_05)
2021-06-25 03:20:00 1231

HMS Defender (D36)
Один из шести эсминцев класса Darling (он же D-Type и Type 45), введенных в строй в 2009-13 годах. Вообще то, эти корабли крепко критикуют за технические недостатки. Но, по моему, современные боевые корабли настолько сложны, что беспроблемная эксплуатация их просто невозможна.

6 октября 1939 года, уже зная, что последняя организованная группировка польских войск (группа "Полесье" генерала Францишека Клееберга) несколько последних дней и в хвост и в гриву гонявшая Вермахт (иногда пишут, что и Красную Армию тоже, путая бои под Коцком с боями под Шацком, где да, Красной Армии устроили холодный душ, но не войска Клееберга, а пограничники генерала Орлика-Рюкеманна, большая часть которых затем прорвалась в расположении частей Клееберга, но практически без боеприпасов и толку от них не было), сдалась и Сентябрьская компания, наконец, закончилась абсолютной и полной победой, в Рейхстаге выступил рейхсканцлер и фюрер германской нации Адольф Гитлер.

Текст речи Гитлера никогда не был тайною за семью печатями хотя бы потому, что подробное ее изложение на следующий день было опубликовано в главной газете СССР "Известиях" ("Правда" никогда не была главной, хотя бы потому что долгое время уступала "известиям" по тиражу раза в три-четыре. По уму, по популярности "Правда" вряд ли и в Топ-5 советских газет входила, уступая также "Комсмомольской Правде", "Советскому Спорту", да и еще, возможно, всяко разно "гудкам" и "трудам").

Фрагмент изложения речи Гитлера, посвященный планам Третьего Рейха относительно Польши.
Газета "Известия", №233 (7003) от 8 октября 1939 года

Что же сказал Гитлер ? Он предложил за месяц и три дня до того объявившим войну Германии Великобритании и Франции созвать мирную конференцию для узаконивания произошедшего в Польше в последние недели и обсудить насущный вопрос - "как жить дальше ?". При этом, Гитлер четко и недвусмысленно заявил, что ни малейших претензий к Франции и Великобритании у Германии нет. То есть, давайте просто прекратим состояние войны и всё. Мало того, Гитлер заявил о готовности восстановить польскую государственность на территориях к западу от, условно, Линии Керзона за вычетом земель ранее (до поражения в Первой Мировой войне) входивших в состав Германской империи и Дуалистической монархии Австро-Венгрия, и отнятых по договорам в Версале и Сен-Жермене.

Что интересно, за три дня до выступления Гитлера в Рейхстаге (кстати, это было крайне редким событием. Рейхстаг после последних выборов 10 апреля (в Германии и Австрии) и 4 декабря (в Судетской области) 1938 года собирался всего 8 раз) Франция закончила отвод войск с германской территории (это отдельная история), как бы продемонстрировав свое желание прекратить военные действия. Да и в конце концов - что такого, собственно случилось в этой дикой Восточной Европе ? Германия вернула свое, а Советы провели границу по линии, предложенной самими же англичанами - министром иностранных дел Керзоном. Фактически, восстановлена справедливость и больше противоречий у Германии с остальной Европой не осталось (то есть, конечно, остались, но Гитлер от них публично отказался).

Советская пропаганда врала всегда, как например, вот здесь - в Атласе Мира 1940 года, где "Генерал-Губернаторство" мало того, что обозвано "Зоной Государственных Интересов Германии", но её границы не имеют ничего общего с реальными (например, район Лодзи был аннексирован Германией). Однако, есть основания полагать, что если бы Англия и Франция согласились на предложения Гитлера, Польша была переоснована примерно в таких границах (приказ о создании ГГ появился 12.10.1939)

Французы и англичане отказались даже рассматривать предложение Гитлера. У них не было никаких технических возможностей вести наступление через Линию Зигфрида, у них практически не было стратегической авиации - да, "фарманы" долетали и довольно быстро до Берлина, но всех этих "жюлей вернов" и "камилей фламмарионов" было мало, а Марсель Блок, спустя несколько лет получивший подпольную кличку "Дассо" только только доводил свой прорывной авиалайнер Bloch 161, в серию он пойдет после войны, во французском тылу лютовала коммунистическая "пятая колонна", а по Лондону маршировали чернорубашечники отца будущего президента Международной Федерации Автоспорта Алекса Мосли, чья мать была подругой Адольфа Гитлера и Евы Браун. Да и в элите обеих стран отнюдь не было единства по вопросу войны : Даладье считал что только Гитлер представляет будущее Германии, а Чемберлен еще не успел полностью вылезти из своей теплой ванны умиротворения.

Bloch MB.162
Построенный на базе транспортно-пассажирского самолета SNCASE 160 скоростной стратегический бомбардировщик, способный доставить 3,6 тонны бомб на 2500 километров с максимальной скоростью в 551 км/ч, совершил первый полет 1 июня 1940 года и не успел принять участие в Битве за Францию.

Но Франция и Англия сказали "нет". Они решили сражаться до конца, до поражения Германии.

Они уже говорили такое "нет", когда Николай Первый решил "воссоединиться" с Дунайскими Княжествами и Англия скажет "нет" в 1982 дружественной Совескому Союзу Аргентине, когда та решит "вернуть" Фолклендские острова. Потому что эти страны умеют очень долго решать подобные проблемы. Вместе, по одиночке, или, даже друг против друга как во время Столетней (на самом деле - 116-летней) войны. Спустя 5 лет, 7 месяцев и 2 дня после речи Гитлера их представители подпишут в Карлсхорсте Акт о Капитуляции Германии.

Так что я бы не очень радовался тому, что HMS Defender - эсминец проекта Type 45, заточенный исключительно под объектную ПВО (так что, если бы понадобилось, архаичный Су-24 не стал бы для него проблемой), не стал отсвечивать и покинул воды, которых Россия считает своими. ИМХО, Борис Джонсон просто показал нашему руководству, что не зря живет по тому же адресу, что и пресловутый "воевода Пальмерстон", Уинстон Черчилль и "ночной кошмар" позднесоветского руководства - будущая графиня Тэтчер. Как говорил Бенедикт Камбербетч, вернее, его герой - Шерлок Холмс - "Игра Началась !"... Добавлю - "Большая Игра".

Александр Бородин (1833-1887), симфоническая поэма "В Степях Средней Азии"

Но есть и хорошая новость. В прошлую "Большую Игру" в России ввели независимый суд присяжных, отменили рекрутчину, освободили крестьян, построили сеть железных дорог, дали свободу рук Земству ( по современному -- "Создали Гражданское общество"), заложили основы женского образования, запатентовали вакуумную электрическую лампочку и дуговой светильник, разрешили коммерческие банки, присоединили Среднюю Азию и Дальний Восток, основали Харбин ("инженер, расстегнут ворот, фляга, карабин. Здесь заложим русский город, назовем Харбин"), открыли Тянь-Шань и лошадь Пржевальского, выдернули таки Болгарию из 400-летнего турецкого владычества, напечатали анатомический атлас, Бородин написал "В Степях Центральной Азии", выиграли несколько подряд чемпионатов мира по фигурному катанию, дед Александра Федоровичка Керенского крестил моего прадеда и, наконец, разгромили Китай, взяв Пекин.

Хм... когда у нас там годовщина взятия фортов Дагу (первого и последнего безусловного стратегического успеха российской морской пехоты) ?

Да, чуть не забыл - прошлая "Большая Игра" закончилась тем, что Россия и Великобритании стали союзниками. Ага, и такое бывает.

Прим.

Гитлер не стал восстанавливать Польшу (был восстановлен только Центральный Железнодорожный вокзал в Варшаве, на тот момент - самый современный жд-вокзал мира), вместо этого он сделал поляков людьми шестого сорта и, первым делом, истребил значительную часть польской элиты - свыше 3000 человек, казненных в пригороде Варшавы Пальмире, Клееберг умер в концлагере, Бородин скончался от сердечного приступа в окружении лучших кардиологов Санкт-Петербурга, а Марсель Блок пережил заключение в Бухенвальде, создал компанию Dasso Avion, до сих пор являющуюся разработчиком и производителем всех французских боевых самолетов и умер в 94 года.
МЕТКИ: #этолето, история, новости
17

Филипп Попов

28.06.2021, 12:11

https://rossaprimavera.ru/article/b42b7d2c

/ ИА Красная Весна / 23 июня 2021
Советская разведка перед войной не была Кассандрой или Лаокооном, сколько*бы ни продвигали этот образ в каких-либо корпоративных или политических интересах
Что разведка доложила точно? Статья директора СВР и документы
ВК Telegram FB Twitter Youtube Instagram Дзен rss
21*июня, накануне 80-й годовщины начала Великой Отечественной войны, директор Службы внешней разведки России Сергей Нарышкин опубликовал в журнале «Национальная оборона» статью под названием «В войну разведка вступила первой». Она посвящена работе советской разведки по раскрытию планов руководства нацистской Германии перед войной.

П.Соколов-Скаля. Границы СССР охраняются непрерывно

Канал ИА Красная Весна в Google Новостях
Общий посыл статьи Нарышкина выдержан примерно в том*же ключе, в каком описывали предвоенную работу советской разведки с хрущевского времени: разведка свою задачу по большому счету выполнила и, как пелось в популярной песне, «доложила точно». К трагедии начала войны она совершенно не причастна или причастна в минимальной степени. Проще говоря, «разведка докладывала, а Сталин не верил».

И ровно как в хрущевское время в качестве основного достижения советской разведки Нарышкин указывает получение сведений о дате начала операции «Барбаросса». Правда, в отличие от 60-х годов, обходится без упоминания фальшивого сообщения «Рамзая» (Рихарда Зорге)*— собственно, фальшивость этого сообщения в той*же СВР признали еще на состоявшемся в 2001 году в редакции газеты «Красная звезда» круглом столе из уст представителя пресс-бюро СВР полковника Владимира Карпова: «К сожалению, это фальшивка, появившаяся в хрущевские времена».

Нарышкин указывает в качестве источника донесение резидента разведки Наркомата госбезопасности Елисея Тихоновича Синицына от 11*июня 1941 года.

В своей статье директор СВР признает, что в действительности советское руководство перед войной получило сообщения о разных датах германского нападения. И потому сразу возникает вопрос: а почему в Кремле, получив уже множество сообщений о разных сроках начала войны, причем часть их к началу июня уже стала несостоятельной, должны были поверить именно донесению Синицына?

Какая польза от информации про 22*июня?

Как принятие информации от Синицына помогло*бы избежать горьких событий лета 1941 года? Ведь расположенные в военных округах на западе страны силы Красной Армии к началу германского вторжения не успели завершить развертывание и оказались рассредоточены на большой глубине. Непосредственно у границы находились лишь слабые силы прикрытия.

В результате гитлеровцы имели возможность громить советские войска по частям: сначала силы прикрытия у границ, потом соединения в глубине западных военных округов, затем*— резервные армии второго стратегического эшелона.

Чтобы завершить развертывание войск, по расчетам советского командования требовалось 20–30 дней. То есть начинать мобилизацию и развертывание следовало еще в*мае. Соответственно, ключевую проблему начала войны поступившее уже во второй декаде июня сообщение Синицына никак не могло снять.

В действительности идея начинать развертывание в конце весны выдвигалась без точного знания даты германского нападения и даже без полной уверенности, что таковое в 1941 году состоится. В середине мая был подготовлен документ, известный как «Соображения Генерального штаба Красной Армии по плану стратегического развертывания Вооруженных сил Советского Союза на случай войны с Германией и ее союзниками».

В этом документе отмечалось, что Германия, ведущая войну с Великобританией, «в настоящее время держит свою армию отмобилизованной, с развернутыми тылами, она имеет возможность предупредить нас в развертывании и нанести внезапный удар».

Во избежание такого развития событий (увы, произошедшего в действительности) Генштаб предлагал «ни в коем случае не давать инициативы действий германскому командованию, упредить противника в развертывании и атаковать германскую армию в тот момент, когда она будет находиться в стадии развертывания и не успеет еще организовать фронт и взаимодействие родов войск».

Действовать в соответствии с «Соображениями» советское политическое руководство в итоге не стало*— прежде всего потому, что не располагало для таких действий весомыми основаниями.

Сама Германия никаких претензий Советскому Союзу не предъявляла и на какое-либо обострение отношений перед войной не*шла. Не было ничего подобного событиям 1939 года, когда нацисты раскрутили тему Данцигского коридора и притеснения немецкого меньшинства в Польше. И в этой ситуации советская разведка действительно могла*бы сыграть большую роль, дав руководству страны информацию, побуждающую к решительным мерам.

Но информация о сроке начала войны тут была*бы явно недостаточной. Тем более, повторимся, сообщений о разных сроках германского нападения в течение предвоенного года поступала масса*— и раз за разом ход времени выявлял несоответствие этих сообщений действительности.

Конкретная дата германского нападения сама по себе вообще не представляла такой уж большой важности. К тому*же 22*июня нападение могло и не состояться. 10*июня главнокомандующий сухопутными войсками вермахта Вальтер фон Браухич отдал приказ, указывавший 22*июня как день начала операции «Барбаросса», но в то*же время допускавший возможность переноса сроков, решение о чем могло быть принято не позднее 18*июня.

Согласно этому приказу, 21*июня сосредоточенные для войны против СССР германские войска должны были получить один из двух сигналов: «Дортмунд» (наступление начинается 22*июня) или «Альтона» (наступление переносится). Сейчас мы знаем, что 21*июня поступил сигнал «Дортмунд», но ведь могла быть и «Альтона».

Выяснила*ли разведка мотивы врага?

Другое дело, если*бы на основании сведений разведки можно было*понять мотивы, которые побудили Гитлера развязать войну против Советского Союза летом 1941 года, имея на западе «недобитую» Великобританию.

В принципе, для военного, политического и экономического руководства Германии Гитлер неоднократно проговаривал, чего он хотел добиться нападением на Советский Союз. 31*июля 1940 года на совещании с высшими руководителями вооруженных сил в Бергхофе он заявил: «Мы не будем нападать на Англию, а разобьем те иллюзии, которые дают Англии волю к сопротивлению… Подводная и воздушная война может решить исход войны, но это продлится год-два. Надежда Англии*— Россия и Америка. Если рухнут надежды на Россию, Америка тоже отпадет от Англии, так как разгром России будет иметь следствием невероятное усиление Японии в Восточной Азии».

9*января 1941 года на совещании в штабе оперативного руководства вермахта Гитлер повторял свой тезис: «Англичан поддерживает только возможность русского вступления в войну. Будь эта надежда разрушена, они*бы прекратили войну». Ту*же мысль он доносил в феврале до командующего группой войск «Центр» Федора фон Бока: «Стоящие у власти в Англии джентельмены далеко не глупы и не могут не понимать, что попытка затянуть войну потеряет для них всякий смысл, как только Россия будет повержена».

Также большую роль играл экономический мотив, сформулированный в выводах заседания экономического штаба «Ольденбург» от 2*мая 1941 года, задача которого как раз и состояла в разработке планов эксплуатации советской территории: «Войну можно будет продолжать только в том случае, если все вооруженные силы Германии на третьем году войны будут снабжаться продовольствием за счет России… При этом, несомненно, погибнут от голода десятки миллионов человек, если мы вывезем из страны все необходимое для нас». Напомним, что Германия начала войну осенью 1939 года, так что в мае 1941 уже близился к завершению второй военный*год.

И, само собой, нацисты рассматривали советскую землю как объект дальнейшей немецкой колонизации, дорогу которой должны были расчистить война и доведение советского народа до голода, а также другие методы геноцида. Но это были уже далеко идущие планы, которые сами по себе не объясняли необходимости как можно скорее разгромить СССР.

Таким образом, уничтожение Советского Союза виделось Гитлеру способом добиться гегемонии в Евразии и тем принудить Великобританию к миру на германских условиях. Можно*ли понять что-то подобное из информации, которую предоставляла советская разведка? Увы, нет.

Более того, во многих сообщениях разведки повторяется тезис, что Германия нападет на Советский Союз после окончания войны с Великобританией. Иной раз говорится, что так ситуацию представлял начальник Разведуправления Генштаба Филипп Иванович Голиков, дабы угодить Сталину. И в докладе Голикова от 20*марта 1941 можно найти строки: «…считаю, что наиболее возможным сроком начала действий против СССР являться будет момент после победы над Англией или после заключения с ней почетного для Германии мира».

Голиков брал это не из головы. Так, советский военный атташе в Венгрии Николай Григорьевич Ляхтеров 1*марта 1941 сообщал: «Выступление немцев против СССР в данный момент считают все немыслимым до разгрома Англии… После разгрома Англии немцы выступят против СССР». Тот*же Зорге 10*марта указывал: «Новый германский ВАТ (военный атташе) считает, что по окончании теперешней войны должна начаться ожесточенная борьба Германии против Советского Союза».

И даже 2*мая Зорге не отметал такого варианта: «Решение о начале войны против СССР будет принято только Гитлером либо уже в мае, либо после войны с Англией». И руководители «Красной капеллы» (общее наименование, присвоенное гестапо самостоятельным группам антинацистского движения Сопротивления и разведывательных сетей, контактировавшим с СССР) Харро Шульце-Бойзен («Старшина») и Арвид Харнак («Корсиканец») не обошлись без таких сообщений*— например, 14*мая: «Планы в отношении Советского Союза откладываются… Круги авторитетного офицерства считают, что одновременные операции против англичан и против СССР вряд*ли возможны». И что, все они, люди мужественные и самоотверженные, хотели угодить Сталину?

Да, нельзя сказать, что все поступавшие от разведки сообщения указывали, что Германия нападет на СССР только после победы над Великобританией. Но такие сообщения были весьма частыми, и они выглядели вполне реалистично, особенно если учесть, что до того Гитлер неоднократно порицал кайзера Вильгельма II и вообще руководство Германской империи как раз за допущение в 1914–1918 годах войны на несколько фронтов сразу. И в любом случае, никаких сведений, позволяющих понять настоящие соображения Гитлера, Сталин от разведки не получил, а вот сведений, мешающих понять*— получил предостаточно. И на таком фоне упреки в адрес Сталина со стороны представителей разведки выглядят странно.

С.*Солодовник. В.*М.*Молотов на приёме у И.*В.*Сталина. 1945
Отразила*ли разведка сосредоточение германских войск против СССР?

Но может, разведка, неважно, армейская или чекистская, хотя*бы дала исчерпывающее представление о сосредоточении Германией войск против Советского Союза*— такое, на основании которого можно было сделать вывод о близости войны? Снова*нет.

В статье Нарышкина указывается, что уже в августе 1940 года советская резидентура во Франции начала предоставлять сведения о начале переброски германских войск на границу с Советским Союзом. Директор СВР при этом обходит стороной то, что почти сразу началось сильное завышение числа переброшенных соединений.

В результате в справке Главного управления госбезопасности НКВД СССР от 6*ноября 1940 года указывалось, что уже к октябрю «против СССР сосредоточено в общем итоге свыше 85 дивизий, то есть более одной трети Сухопутных сил германской армии». А реально имелось 30 дивизий: 25 пехотных, три танковые, одна моторизованная и одна кавалерийская.

Разведуправление Генштаба давало более умеренные цифры, но тоже завышенные. Так, по его данным, уже на 1*марта 1941 года у советских границ располагалась 61 германская дивизия, а в действительности*— только*38. Тенденция сохранилась и в апреле: по специальному сообщению Разведуправления от 4*апреля указывалось наличие 83–84 дивизий, тогда как в реальности опять-таки было лишь*38.

Чем плохо это завышение? Хотя*бы тем, что начавшийся во второй половине весны резкий приток германских войск уже не выглядел настораживающим. По информации Разведуправления, к началу июня на границе с Советским Союзом сосредоточились 120–122 германские дивизии, то есть прирост за два месяца получался полуторным. А в реальности он был двукратным, потому что к началу апреля было 38 дивизий, к июню уже 81*— то есть в два раза больше. А по оценкам разведки, в апреле было 83–84, а стало 120–122, то есть больше всего лишь в полтора раза.

До 22*июня к границе быстро прибыли еще 48 дивизий, и это не считая выделенного для использования в операции «Барбаросса» резерва. Таким образом, действительную динамику накопления германских войск против Советского Союза разведка отследить не смогла.

Получалось, что уже с осени 1940 года немцы держали чуть не 85 дивизий на советской границе, а к лету 1941 нарастили это число в полтора раза. А реальная картина была такова, что с осени до весны немцы держали на границе менее 40 дивизий, то есть недостаточно даже для сдерживания советских войск, если они вдруг начнут активные действия, а во второй половине весны начали интенсивную накачку, и к началу войны увеличили состав группировки против Советского Союза аж втрое даже без учета резерва ОКХ (верховного командования сухопутных сил).

Также она не смогла отследить и распределение германских вооруженных сил по театрам военных действий. И не в последнюю очередь это произошло из-за того, что состав германских сухопутных войск в целом преувеличивался, что видно по документам высшего советского военного руководства.

Например, в августе 1940 года нарком обороны Семен Константинович Тимошенко и начальник Генштаба Борис Михайлович Шапошников полагали, что Германия имеет до 240–243 дивизий. Реально*же германские войска перед началом наступления на Западе в мае 1940 года имели с учетом входившей в люфтваффе воздушно-десантной дивизии 157 дивизий, а в конце Западной кампании Гитлер вообще принял решение расформировать 17 дивизий, а личный состав еще 18 дивизий отправить в долгосрочный отпуск. И только осенью 1940 года было принято решение вновь увеличить армию, но лишь до 180 дивизий, а никак не до 240.

В дальнейшем нацисты формировали новые соединения, и к июню 1941 года вермахт имел уже 209 дивизий (с учетом 7-й воздушно-десантной дивизии в люфтваффе). А Голиков 31*мая докладывал о наличии в германских вооруженных силах 286–296 дивизий.

Соответственно, по предоставленной разведкой информации выходило, что против Советского Союза сосредоточено менее половины германских войск, и сосредотачиваются они без резко нарастающей интенсификации. Более того, по данным Разведуправления Генштаба получалось, что к началу июня против Великобритании действуют 122–126 дивизий, а еще 44–48 остаются в резерве. Таким образом, по сведениям разведки совершенно не вырисовывалась картина накопления группировки для агрессивной войны против СССР.

Заключение

В нашем материале мы не хотели сказать, что разведка ничего не делала или все проваливала, что среди советских разведчиков не было героев, которые нередко жертвовали жизнью ради победы над врагом. Все это было. Но представлять, будто она не имеет никакого отношения к предвоенным просчетам и ошибкам Сталина и всего советского руководства*— неверно.

Запущенный в хрущевское время лубок «разведка обо всем предупреждала, а самодур Сталин не верил» не имеет отношения к исторической действительности. Как раз таки многие неверные решения принимались в том числе на основании тех данных, которые добывала разведка и которые, увы, далеко не всегда оказывались достоверными. Советская разведка перед войной не была Кассандрой или Лаокооном, сколько*бы ни продвигали этот образ в каких-либо корпоративных или политических интересах.

И самое важное. При всех допущенных Сталиным и его сподвижниками ошибках перед войной и во время войны нельзя забывать, что именно эти люди приняли целый ряд верных решений, благодаря которым Советский Союз смог выстоять под ударом нацистской военной машины, а затем и сокрушить фашизм в Европе.

ИА Красная Весна
Читайте материал целиком по ссылке:
https://rossaprimavera.ru/article/b42b7d2c

Von-hoffmann

29.06.2021, 08:33

https://von-hoffmann.livejournal.com/1011515.html
Пишет Россия — Родина моя! (von_hoffmann)
2021-06-22 17:30:00 364

Йозеф Геббельс, министр пропаганды Германии,
зачитывает данное обращение Адольфа Хитлера к немецкому народу по радио

Публикую вдогонку обращению Молотова

Внимание! Данный текст является историческим документом, публикуемым исключительно в познавательных целях. В данном документе может содержаться информация, умышленно искажённая его автором.
Автор поста и владелец блога категорически осуждают взгляды автора этого документа.

"Германский народ! Национал-социалисты! Согбенный тяжёлыми проблемами, приговорённый к месяцам молчания, час пробил, когда я, по крайней мере, могу говорить искренне. Когда 3 сентября 1939 года, Германская империя получила от Англии декларацию объявления войны, там снова повторилось английское усилие сделать невозможной любую попытку консолидации и расцвета Европы, путём немедленного уничтожения на континенте любого появляющегося сильного государства.
Именно поэтому Англия столетиями громила Испанию во многих войнах. Поэтому Англия вела войны против Голландии. Поэтому позднее (1812г.) Англия громила Францию с помощью сил всей Европы, а после этого на рубеже 20-ого столетия Англия начала окружение Германского Государства, и это почему мы имели «Великую Войну» 1914 года – «Мировую войну». Но только вследствие внутреннего саботажа Германия была разбита с катастрофическими для неё последствиями.
После лицемерных утверждений, что война, якобы, только против «кайзеровского режима», они стали планомерно уничтожать германское государство, сразу после того, как германские солдаты сложили оружие.
После пророческого заявления Франции, что 20 миллионов немцев, это через чур много; другими словами, что это число должно быть уничтожено голодом, болезнями и эмиграцией; и каковое заявление было выполнено вплоть до буквы; германское национал-социалистическое движение начала свою работу по сплочению германского народа, и этим самым, начало возрождение Германии.
Это возрождение нашего народа из пепла, ничтожества и стыда носило все признаки внутреннего Ренессанса. Никаким образом мы не влияли и не угрожали этим Англии.
Тем не менее, рождающаяся из ненависти новая политика окружения и изоляции Германии немедленно началась Англией снова. Внутренне и международно это вылилось в теперь нам хорошо известный заговор между евреями и демократами, большевиками и консерваторами, с единственной целью заблокировать установление нового германского государства, и опустить его снова в мизерное состояние.
Кроме как на нас, ненависть этого интернационального заговора была направлена против тех народов, которые подобно германскому были обойдены фортуной и были вынуждены зарабатывать своё пропитание труднейшей борьбой за существование. Все права народов Италии и Японии, также как и нашего народа, участвовать в справедливом дележе благ этого мира, были также отвергнуты.
Поэтому коалиция наших стран (Германии, Японии и Италии) должна действовать только в качестве самозащиты перед лицом угрожающего им глобального заговора.
Ещё в самом начале 1936 года премьер-министр Черчилль, по показаниям американского генерала Вуда перед Комитетом американского Конгресса, объявил Германию снова слишком сильной и вследствие этого, необходимой быть уничтоженной.
Летом 1939 года, кажется, пришло время для Англии, начать уничтожение Германии в качестве завершения политики постепенного её окружения и изоляции. С этой целью был создан план кампании лжи, состоящей из объявления, что в опасности другие, дескать, народы, которых Англия опутала обещаниями гарантий и помощи, ровно таким же способом, каким это же было ими проделано и в предыдущую войну.
Таким образом, Англия с мая по август 1939 года добилась успеха в оповещении всего мира, что Германия прямо угрожает Литве, Эстонии, Латвии, Финляндии и Бессарабии, равно как и Украине.
Эти государства позволили себя вовлечь в принятие обещаний гарантий, таким образом, примкнув к изоляционистскими силам против Германии.
Ввиду этих обстоятельств, я считал себя обязанным принять на себя всю ответственность перед лицом моей собственной совести и перед историей германского народа и не только заверил эти страны и их правительства в лживости английских утверждений, но и установил строгую границу наших сил на востоке, посредством самых торжественных деклараций, касающихся границ наших интересов.
Национал-социалисты, в это время, вы, возможно, чувствовали, что этот шаг был горек и вынужден для меня. Никогда германский народ не вынашивал в себе враждебных чувств по отношению к народам России! Однако уже более 10 лет еврейские большевики пускались в непрерывные провокации поджечь не только Германию, но и всю Европу.
В то время как никогда германские националисты не пытались перекинуть свою мировоззрение на Россию, еврейские большевики из Москвы наоборот только что и делали, что пытались подмять под себя не только нас, но и другие европейские народы; и не только идеологически, но и грубой военной силой.
Последствия действий этого большевистского правительства порождают только хаос, нищету и голод во всех странах. Наоборот, я, уже 20 лет с минимальным вмешательством и без разрушения нашей промышленности, устанавливаю социализм в Германии, который не только полностью ликвидировал безработицу, но и позволяет рабочему человеку получать большую часть результатов своего труда.
Успех этой политики экономической и социальной реконструкции нашего общества, путём систематического уничтожения разницы в классах и рангах, имеет в качестве конечной цели истинно общегосударственную общность всего народа.
Поэтому только через силу я заставил себя в августе 1939 года послать своего министра иностранных дел в Москву в попытке вырваться из тисков английской изоляции. Я это сделал только перед лицом своей ответственности перед германским народом, но ещё больше в надежде достижения постоянной разрядки напряженности, и чтобы уменьшить жертвы, которые в противном случае от нас бы потребовались.
В то время как Германия торжественно подтвердила в Москве, что перечисленные страны и территории (Эстония, Латвия, Финляндия и Бессарабия, равно как и Украина), за исключением Литвы, не входят в интересы Германии, специальное соглашение было заключено на случай если Англии удастся заставить Польшу спровоцировать войну с Германией. И в этом случае тоже германские требования были сведены к существенным ограничениям и вне всякой связи с успехами германской армии.
Национал-социалисты, последствия этого «Пакта», которого я сам и хотел, и который был заключен в интересах германского народа, были очень и очень плачевными, в особенности, что касается германцев, проживающих в вышеупомянутых странах. Более полумиллиона германских мужчин и женщин, большинство из которых крестьяне, ремесленники и рабочие, буквально за ночь вынуждены были бежать, чтобы ускользнуть от нового режима, который сначала угрожал им беспросветной нищетой, и рано или поздно, – полным уничтожением.
Тем не менее тысячи германцев исчезли совсем. Невозможно даже определить их судьбу и что с ними сейчас. Среди них было 160 тысяч граждан Германии. И на всё это я должен был закрыть глаза. Я был обязан молчать. В конце концов, это я сам захотел достигнуть разрядки напряжённости, и если возможно, то и полного мира с этим государством. Однако во время нашего общего вступления в Польшу, кремлёвские правители внезапно и в противоречии с договором, также затребовали и Литву. Германия никогда не имела намерений оккупировать Литву. И Германия не только оказалась не способной предъявить такой же ультиматум литовскому правительству, но и отвергла запрос Литвы прислать германские войска, потому что это требование было не в соответствии с целями германской политики. Несмотря на это я подчинился и этому новому требованию Кремля. Однако это было только началом шантажа и всё новых и новых вымогательств.
Победа в Польше, которая была достигнута исключительно германскими войсками, предоставила мне возможность ещё раз обратиться к западным странам с предложением мира. Это предложение мира в очередной раз было отвергнуто, как и всегда, благодаря интернациональным усилиям еврейских поджигателей войны.
В это время причиной такого отказа был тот факт, что Англия ещё надеялась мобилизовать против Германии коалицию европейских стран, включавшую Балканские страны и Советскую Россию. Поэтому Лондон решил послать Mr.Cripps посланником в Москву.
Криппс получил чёткие инструкции любыми средствами втянуть Советскую Россию в проанглийскую коалицию. Английская пресса сообщала об этой миссии, поскольку её никак нельзя было скрыть. Осенью 1939 года и весной 1940 года первые результаты этой миссии Криппса дали себя знать.
В то время как Советская Россия предприняла попытку подчинить военной силой не только Финляндию, но и Балтийские страны, она вдруг начала обосновывать свои действия настолько же смехотворными, насколько они были и фальшивыми утверждениями, что, дескать, она должна «защитить эти страны от внешней угрозы». Эта «внешняя угроза» означала только Германию; никакая другая страна не имела доступа в балтийский бассейн, и не могла там угрожать. Но я вынужден был молчать. Но те, кто был у власти в Кремле, немедленно пошли ещё дальше.
В то время как весной 1940 года Германия, в соответствии с так называемым «Пактом о Ненападении», отозвала свои войска с восточной границы; и на самом деле, большая часть восточной границы была тотально очищена от немецких войск, концентрация советских войск на западной границе уже началась, что уже можно было рассматривать как целенаправленную угрозу Германии.
В соответствии с заявлением советского министра иностранных дел, а затем премьер-министра Вячеслава Молотова, персонально сделанным в то время, у Советов было уже весной 1940 года 22 дивизии только в одной Прибалтике. И в то время как само советское правительство всегда утверждало, что войска, дескать, были введены по просьбе местного населения Прибалтики, цель их продолжающегося присутствия была демонстрация своей силы Германии.
В то время как наши солдаты с 5 мая 1940 года уничтожали англо-французские силы на западе, концентрация советских войск и их манёвры на нашей восточной границе приобретали всё более и более угрожающие размеры.
Поэтому, в интересах Германии, я с августа 1940 года уже не мог более позволить нашими восточным провинциям, тем более что они к этому времени вообще зачастую были пустыми, оставаться незащищёнными ввиду беспрецедентного нарастания числа большевистских дивизий.
Это всё был результат англо-советской кооперации, направленной на создание на востоке такой мощной армейской группировки, чтобы Германское Командование не смогло бы закончить блицкриг на западе полным разгромом, особенно, что касается в части военно-воздушных сил. И всё это было в соответствии не только с английской, но и советской политикой; поскольку и Англия и Советская Россия имели ввиду затягивать войну как можно дольше, чтобы постепенно ослаблять и ослаблять всю Европу, и сделать её совсем неспособной.
Анализируя, атака СССР на Румынию была также направлена на овладение важной материальной базой не только Германии, но и все европейской экономики; и по меньшей мере, имела виду разрушить её. Германия, особенно с 1933 года, с непрерывным терпением искала возможности наладить торговлю со странами юго-восточной Европы.
Поэтому мы всегда были заинтересованы во внутреннем спокойствии и внутренней организации этих стран. Советское нападение на Румынию и связка Греции с Англией грозили в короткое время превратить этот регион в театр войны.
Прямо противоположно своим принципам и срочной просьбе румынского правительства, которое само несло ответственность именно за такое развитие событий, я советовал им принятие советских требований ради мира и уступку Бессарабии (Молдавии). Румынское правительство, однако, считало, что оно способно отчитаться перед своим народом, только если Германия и Италия в качестве компенсации, по крайне мере, могли бы хоть гарантировать целостность того, что осталось от Румынии.
Я согласился на это с тяжёлым сердцем, принципиально, потому что, мы – Германцы, когда даём свои гарантии – мы держим их. Мы не англичане и не евреи.
Я до последней секунды, хотя и облечённый персональными обязательствами, надеялся на сохранении мира в этом регионе. Для этого, чтобы разрешить эти проблемы и достигнуть ясности в отношениях между Советской Россией и Германией, а также ввиду продолжающейся концентрации советских войск на нашей восточной границе, я пригласил Молотова в Берлин. Советский министр иностранных дел тогда потребовал от Германии разъяснений соглашения по следующим четырём пунктам:
1). Вопрос Молотова: направлены ли германские гарантии Румынии против СССР в случае повторного нападения СССР на Румынию?
Мой ответ: Германская гарантия имеет общий характер и безусловно накладывает на нас обязанности. Советская Россия, однако, никогда не объявляла нам, что имеет и другие интересы в Румынии за пределами Бессарабии. Уже свершившаяся оккупация советскими войсками Северной Буковины уже вышла за пределы советских уверений, поэтому я не думаю, что Россия на данный момент имеет ещё более далеко идущие намерения против Румынии.
2). Второй пункт Молотова: Советская Россия опять чувствует угрозу Финляндии. Кремль определённо не может терпеть этого. Готова ли Германия не оказывать помощь Финляндии, и более того, немедленно отозвать германские войска уже находящиеся в Киркенесе?
Мой ответ: Германия абсолютно не имеет никаких политических интересов в Финляндии. Но новая война СССР против маленького финского народа, уже не может рассматриваться германским правительством как нормальное явление; равно как мы никогда и не поверим, что Финляндия каким-то образом может угрожать СССР. Ни при каких обстоятельствах мы не желаем нового театра войны на Балтике.
3). Третий пункт Молотова: Готова ли Германия согласиться на то, что Советская Россия может предоставить гарантии Болгарии в виде посылки туда своих войск, в связи с чем он – Молотов, готов заверить Германию, что Кремль не будет низлагать короля Болгарии?
Мой ответ: Болгария – это суверенное государство. И я не имею информации, что Болгария когда либо запрашивала Советскую Россию о гарантиях, подобных тем, которые Румыния запросила от Германии. Более того, я не готов ответить на этот вопрос без консультаций со своими союзниками.
4) Четвёртый пункт Молотова: Советская Россия при всех обстоятельствах требует свободного прохода через проливы Дарданеллов и Босфора, и для своей защиты требует оккупации некоторого числа важных военных баз на Дарданеллах и на Босфоре. Германия согласна или нет?
Мой ответ: Германия была всегда готова согласиться на изменение 1936 года Конвенции Монтро в пользу государств Чёрного моря. Германия не готова, чтобы дать согласие Советской России на создание военных баз вдоль проливов.
Национал-социалисты, здесь я был обязан в полном осознании своей ответственности проявить свою позицию как ответственный лидер не только Германии, но и как представитель европейской культуры и цивилизации. Последствием всего этого было возрастание активности Советской России направленной прямо против Германии, и сразу, конкретно, начались новые попытки подрыва румынского государства, и попытки посредством пропаганды устранить болгарскую монархию.
С помощью запутанных и незрелых лидеров Румынского Легиона в Румынии был организован государственный переворот, цель которого была сбросить главу государства генерала Антонеску и вызвать в стране хаос; лишить правительство всякой власти, и таким образом создать предпосылки для введения германских гарантий.
И тем не менее, я всё ещё верил, что самое лучшее, – продолжать молчать. Немедленно после неудачной попытки государственного переворота в Румынии, Советская Россия предприняла новую переброску войск на восточные границы Германии.
Советские танковые подразделения и парашютисты во всё возрастающих количествах перебрасывались в опасную близость от германской границы. Германские вооружённые силы и германский народ знают, что вплоть до нескольких недель назад ни одной механизированной дивизии или даже единственного танка не было дислоцировано на наших восточных границах.
Если, не смотря на все разуверения и камуфляж, и требовалось какое-либо окончательное доказательство формирующегося союза между Англией и Советской Россией, то Югославский конфликт предоставил его.
Когда я предпринимал любые усилия, направленные на создание мира на Балканах и из-за Муссолини пригласил Югославию присоединиться к «Трёхстороннему Пакту», Англия и Советская Россия в объединённом сговоре организовали государственный переворот, который за одну ночь устранил тогдашнее правительство Югославии, которое тогда было готово подписать соглашение. И сегодня мы можем проинформировать германскую нацию, что югославский путч против Германии не был только английским, но в основном под Советским руководством!
Поскольку мы молчали и тут, советские вожди тут же сделали шаг дальше. Они не только организовали путч, но и через несколько дней, в своём стремлении воспротивиться установлению мира на Балканах, заключили Договор о дружбе и взаимопомощи с Югославией и восстановили её против Германии. И это отнюдь не было платонической дружбой. Москва потребовала мобилизации югославской армии.
И поскольку даже тогда я предпочёл лучше ничего не говорить, те, кто во власти в Кремле, пошли ещё дальше. Германское правительство сегодня обладает документальным свидетельством, которое показывает, что правительство Советской России, для того чтобы втянуть в войну Югославию, дало ей обещание снабжать её через порт Салоники (Греция) оружием, самолётами, амуницией и другим военным материалом против Германии. И это случилось именно в тот самый момент, когда я лично, в моей всегдашней надеже служить делу мира, дал совет японскому министру иностранных дел Yosike Matsuoka, который уменьшил трения России с Японией.
Только быстрое продвижение наших несравненных дивизий к Скопье, так же как и захват самих Салоников, развалило этот Англо-Советский заговор. Лётчики югославской армии, однако, бежали в Советскую Россию, и были тут же приняты как союзники.
Победа Германии и Италии в Юго-Восточной Европе первым делом затормозила план летом 1941 года вовлечь Германию в войну на Балканах, тем временем наращивая развёртывание советских армий и повышая их боеспособность, для того, чтобы в конечном итоге вместе с Англией, при поддержке американского снабжения сокрушить Германию и Италию.
Таким образом Москва не только нарушила, но и постыдно предала положения нашего дружеского соглашения. Всё это было проделано, в то время как правители в Кремле, аналогично как и в случае с Финляндией и Румынией, до последнего момента претендовали на мир и дружбу и с честными глазами выражали официальные опровержения.
И хотя до сего момента я был вынужден снова и снова хранить молчание под давлением обстоятельств, теперь пришёл момент, когда продолжать оставаться просто наблюдателем, было бы не только грехом, но и преступлением против германского народа – и да, даже преступлением против всей Европы.
Сегодня 160 советских дивизий стоят на наших границах! В течение многих недель идёт постоянное нарушение этой границы от крайнего севера и до самой Румынии. Советские лётчики не считают нужным соблюдать воздушные границы; возможно, чтобы показать нам, что они уже чувствуют себя хозяевами этих территорий.
В течение ночи с 17-ого на 18-ого июня 1941 года советские вооруженные отряды снова углубились на германскую территорию и возвратились обратно только после продолжительного боя.
Это всё привело нас к часу, когда для нас необходимо предпринять шаги против этого заговора между еврейскими англо-саксонскими поджигателями войны и такими же еврейскими правителями большевистского центра в Москве.
Германский народ, – в настоящее время создаётся фронт, который по своей протяжённости не имеет себе аналогов в истории. Совместно с нашими финскими друзьями, победители англичан под Нарвиком стоят у Полярного Круга. Германские дивизии под командованием покорителей Норвегии, вместе с героями финской свободы, с их маршалом, защищают свою землю.
Германские и румынские солдаты объединены под командованием главы румынского государства Антонеску от берегов Прута, вдоль Дуная и до Чёрного моря. Задача этого фронта не защита отдельной страны, а защита всей Европы и спасение всех. Поэтому, я решил сегодня снова вручить судьбу и будущее Германии и германского народа в руки наших солдат!"

Найдено здесь: https://vk.com/historypoliticwar?w=wall-160661843_159917

Von-hoffmann

29.06.2021, 08:34

https://von-hoffmann.livejournal.com/1011033.html
Пишет Россия — Родина моя! (von_hoffmann)
2021-06-22 12:59:00 421

СССР-Германия соотношение сил

СССР не уступал, а превосходил Германию по основным вооружениям, советская "армия мирного времени" (то есть до начала всеобщей мобилизации) по численности превосходила Вермахт, воевавший уже два года против половины Европы.
Поэтому чудовищный разгром РККА летом 1941-го года можно объяснить только одним — народ за власть коммунистов и Сталина воевать не хотел. И начал воевать всерьёз только убедившись на собственной шкуре, что нацисты это дрянь ничем не лучше коммунистов.
Немцев, как "освободителей", ждали не только ограбленные до нитки полуграмотные колхозники, которым действительно было нечего терять (правовое положение хуже крепостных до 1861 года), но и облечённые властью и доверием "вождя" люди со звёздами комбригов и командармов на петлицах.
Идейных коммунистов после репрессий 1930-х в армейских верхах не осталось от слова "вообще" — выжили только абсолютно беспринципные и циничные приспособленцы, способные колебаться с "линией партии" вплоть до разворотов на 180°. И они понимали, что выжить в сложившейся к концу 1930-х годов системе даже им становилось проблематично — ты держишься у вершин власти лет 5, после чего тебя меняют на более молодого, голодного и перспективного, а тебя отправляют в расстрельный подвал вместе со всей семьёй, да ещё и посмертно испоганив твоё имя.
Именно потому в ходе войны обнаружился удивительный и немыслимый для России факт — попав в плен советские военачальники с лёгкостью меняли хозяина (разве что чудом выживших на советской службе старых русских офицеров, с дворянским происхождением, типа Карбышева это не коснулось).
Скорее всего весьма широкий слой советских командиров всех уровней воспринял нападение Германии на СССР (планировалось-то всё наоборот!) как свой уникальный шанс на выживание — и реально саботировал войну, подыгрывая противнику. Несмотря на обилие особистов, замполитов и доносчиков в тогдашней РККА.

V.H.

Von-hoffmann

29.06.2021, 08:36

https://von-hoffmann.livejournal.com/1011340.html
Пишет Россия — Родина моя! (von_hoffmann)
2021-06-22 14:58:00 118

22 июня 1941 г.
Архив внешней политики Российской Федерации
Ф. 7а. Оп. 1. П. 2. Д. 24. Л. 1–4.
Подлинник, черновик, карандаш; автограф В.М. Молотова

Для сравнения привожу окончательный текст, который был зачитан в эфир:

Граждане и гражданки Советского Союза! Советское правительство и его глава тов. Сталин поручили мне сделать следующее заявление:

Сегодня, в 4 часа утра, без предъявления каких-либо претензий к Советскому Союзу, без объявления войны, германские войска напали на нашу страну, атаковали наши границы во многих местах и подвергли бомбежке со своих самолетов наши города — Житомир, Киев, Севастополь, Каунас и некоторые другие, причем убито и ранено более двухсот человек. Налеты вражеских самолетов и артиллерийский обстрел были совершены также с румынской и финляндской территории.

Это неслыханное нападение на нашу страну является беспримерным в истории цивилизованных народов вероломством. Нападение на нашу страну произведено, несмотря на то, что между СССР и Германией заключен договор о ненападении и Советское правительство со всей добросовестностью выполняло все условия этого договора. Нападение на нашу страну совершено, несмотря на то, что за все время действия этого договора германское правительство ни разу не могло предъявить ни одной претензии к СССР по выполнению договора. Вся ответственность за это разбойничье нападение на Советский Союз целиком и полностью падает на германских фашистских правителей.

Уже после совершившегося нападения германский посол в Москве Шуленбург в 5 часов 30 минут утра сделал мне, как народному комиссару иностранных дел, заявление от имени своего правительства о том, что Германское правительство решило выступить с войной против СССР в связи с сосредоточением частей Красной Армии у восточной германской границы.

В ответ на это мною от имени Советского правительства было заявлено, что до последней минуты Германское правительство не предъявляло никаких претензий к Советскому правительству, что Германия совершила нападение на СССР, несмотря на миролюбивую позицию Советского Союза, и что тем самым фашистская Германия является нападающей стороной.

По поручению Правительства Советского Союза я должен также заявить, что ни в одном пункте наши войска и наша авиация не допустили нарушения границы и поэтому сделанное сегодня утром заявление румынского радио, что якобы советская авиация обстреляла румынские аэродромы, является сплошной ложью и провокацией. Такой же ложью и провокацией является вся сегодняшняя декларация Гитлера, пытающегося задним числом состряпать обвинительный материал насчет несоблюдения Советским Союзом советско-германского пакта.

Теперь, когда нападение на Советский Союз уже свершилось, Советским правительством дан нашим войскам приказ — отбить разбойничье нападение и изгнать германские войска с территории нашей родины.

Эта война навязана нам не германским народом, не германскими рабочими, крестьянами и интеллигенцией, страдания которых мы хорошо понимаем, а кликой кровожадных фашистских правителей Германии, поработивших французов, чехов, поляков, сербов, Норвегию, Бельгию, Данию, Голландию, Грецию и другие народы.

Правительство Советского Союза выражает непоколебимую уверенность в том, что наши доблестные армия и флот и смелые соколы Советской авиации с честью выполнят долг перед родиной, перед советским народом, и нанесут сокрушительный удар агрессору.

Не первый раз нашему народу приходится иметь дело с нападающим зазнавшимся врагом. В свое время на поход Наполеона в Россию наш народ ответил отечественной войной и Наполеон потерпел поражение, пришел к своему краху. То же будет и с зазнавшимся Гитлером, объявившим новый поход против нашей страны. Красная Армия и весь наш народ вновь поведут победоносную отечественную войну за родину, за честь, за свободу.

Правительство Советского Союза выражает твердую уверенность в том, что все население нашей страны, все рабочие, крестьяне и интеллигенция, мужчины и женщины отнесутся с должным сознанием к своим обязанностям, к своему труду. Весь наш народ теперь должен быть сплочен и един, как никогда. Каждый из нас должен требовать от себя и от других дисциплины, организованности, самоотверженности, достойной настоящего советского патриота, чтобы обеспечить все нужды Красной Армии, флота и авиации, чтобы обеспечить победу над врагом.

Правительство призывает вас, граждане и гражданки Советского Союза, еще теснее сплотить свои ряды вокруг нашей славной большевистской партии, вокруг нашего Советского правительства, вокруг нашего великого вождя тов. Сталина.

Наше дело правое. Враг будет разбит. Победа будет за нами.

Сканы найдены здесь: https://vk.com/historypoliticwar?w=wall-160661843_159984

Prajt

30.06.2021, 11:11

https://uctopuockon-pyc.livejournal.com/4595842.html
prajt (prajt) написал в uctopuockon_pyc
2021-06-22 20:44:00 51

Масса связанных с войной документов до сих пор имеют гриф "Секретно". Но и рассекреченных свидетельств накопилось немало. С каждым годом их становится всё больше, и с каждым из них мы узнаём всё больше о той страшной битве, которую почти четыре года вёл наш народ. К некоторым документам доступ открылся буквально в последние годы.

Первый день войны. Москвичи слушают речь В. Молотова о нападении Германии. 22 июня 1941 г. Фото: Е. Халдей

Боевое донесение 22 июня 1941 года. ЦАМО.

Шифровка с приказом «№ 1» наркома обороны, полученная штабом Западного особого военного округа.
01 ч 45 мин. 22 июня 1941 г. Подлинник

Ещё 21 июня, около 5 часов дня, И. Сталин дал поручение начальнику Генерального штаба РККА Г. Жукову и наркому обороны С. Тимошенко отправить в войска директиву с целью привести войска приграничных округов в боевую готовность в связи с возможным внезапным нападением немцев утром 22 июня. Почему ее передачу в штабы округов закончили только в ночь на 22 июня? Почему только нарком ВМФ Н. Кузнецов, получив шифровку, незамедлительно привёл флоты в боевую готовность? Неизвестно.

17 июня 1941 г. Письмо наркома безопасности В. Меркулова с сообщением, что война начнётся через несколько дней, с резолюцией И. Сталина. Подлинник. Фрагмент, полностью документ до сих пор не рассекречен

Журнал записей лиц, принятых Сталиным 22 - 24 июня 1941 г. Подлинник

Журнал регистрации является единственным беспристрастным документом, по которому можно хотя бы частично восстановить ситуацию, после того как высшему руководству страны стало известно о нападении Гитлера. Рано утром И. Сталин приезжает с дачи в Кремль и в 5.45 собирает чрезвычайное заседание с участием наркома иностранных дел В. Молотова, заместителя председателя Совета Народных Комиссаров СССР Л. Берия, начальника Генерального штаба РККА Г. Жукова, народного комиссара обороны СССР С. Тимошенко и начальника Главного политуправления Л. Мехлиса

Сталин раздавлен. Этот снимок выпадал из привычного образа вождя: уверенного, гордого, целеустремленного - и потому был забракован. Спас снимок фотограф, буквально вытащив его из «мусорного ведра», предназначенного для уничтожения

Номер газеты «Комсомольская правда» с выступлением В. Молотова

Первая сводка Главного Командования Красной Армии с правкой И. Сталина.
Опубликована 23 июня 1941 г. Подлинник

Директива Совнаркома СССР и ЦК ВКП(б) организациям прифронтовых областей с правкой И. Сталина.
29 июня 1941 г. Подлинник

Первая директива из Кремля сыграла огромную роль в мобилизации власти на войну с Германией. Сталин лично участвует в написании текста, редактируя каждое предложение.

Директива предельно конкретна. Каждый ее абзац требует действий. Сталин вставляет фразу о «немедленном предании суду Военного трибунала всех тех, кто своим паникерством и трусостью мешают делу обороны, не взирая на лица». Фактически советское руководство объявило о тактике выжженной земли. Врагу ничего не должно было достаться.

Письмо И. Сталина первому секретарю ЦК ВКП(б) Украины Н. Хрущеву 10 июля 1941 г. Рукопись

Н. Хрущев «развивает» директиву по-своему: уничтожать все ценное имущество, оборудование, которое не может быть вывезено, хлеб и скот при приближении противника на 150 - 100 километров независимо от состояния фронта, о чем и сообщает И. Сталину. Вождь не может скрыть раздражения:

«…об уничтожении всего ценного имущества говорилось в связи с вынужденным отходом частей Красной Армии». Предложения же Хрущева могут «деморализовать население… и создать как в армии, так и среди населения настроения обязательного отхода вместо решимости давать отпор врагу».

30.06.1941
Проект Постановления Президиума Верховного Совета СССР, Совета Народных Комиссаров СССР и Центрального Комитета ВКП(б) об образовании Государственного комитета обороны (ГКО) СССР, составленный И. Сталиным, В. Молотовым, Л. Берия. 30 июня 1941 г. Рукопись

Смотрим:
ГКО - чрезвычайный орган управления, к которому в войну перешла вся полнота власти в СССР. На нем рассматривались различные вопросы: от эвакуации населения до организации боевых действий, от производства танков до работ по урану для создания атомной бомбы… За время работы комитетом было принято 9971 постановление. ГКО был расформирован 4 сентября 1945 г. 6

23 июня 1941 г.Информационное письмо о создании Ставки Главного Командования Вооруженных сил СССР, написанное и переданное в войска личным секретарем Сталина А. Поскребышевым.

24.06.1941. Проект Постановления ЦК ВКП(б) и СНК СССР о создании Совета по эвакуации с правкой И. Сталина Подлинник

24 июня 1941 г. Проект Постановления ЦК ВКП(б) и СНК СССР об образовании Совинформбюро с визами И. Сталина, В. Молотова и др. Рукопись

25.06.1941. Проект Указа Президиума ВС СССР от 25 июня 1941 г. «О режиме рабочего времени рабочих и служащих в военное время». Подлинник

https://zen.yandex.ru/media/belrus/pervye-dni-velikoi-otechestvennoi-voiny-v-dokumentah-i-faktah-60a03335e0626f5a3839211b
https://zen.yandex.ru/media/belrus/dokumenty-i-fakty-kak-nachinalas-velikaia-otechestvennaia-voina-609c4bb503a2c700fb2a43f8

Tacticmedia

01.07.2021, 11:55

K5EEBV5D9YY
https://www.youtube.com/watch?v=K5EEBV5D9YY

Владимир Скрипов

02.07.2021, 09:24

https://newrezume.org/news/2021-06-23-41792
Категория: Очерки. Истории. Воспоминания

Шрифт: Больше ∧ Меньше ∨
Выберите язык:
Выбрать язык▼

Военная и психологическая катастрофа начала войны стала гвоздем в сознании простых советских людей и в заднице их начальства с тех пор, как появилась отмашка вспоминать и говорить на эту тему, не рискую схлопотать крупные неприятности. В поисках вразумительного ответа на шипы бесчисленных недоумений был придуман сказ о «вероломном» нападении подлой вражины, изображаемой неудержимой лавиной, гигантом, на которых работала вся Европа.

При этом о сравнительных параметрах Красной армии умалчивалось. Информация подавалась так, чтобы у советских граждан, приученных не сильно любопытствовать, психологически складывалось мнение, что силы были неравными в пользу нападающих. Не было вопросов – не было и темы.

При Хрущеве, когда с его же подачи языки развязались, и подробностями стали интересоваться, была запущена версия, которая по сути своей звучит так: немцы во главе с Фюрером были умными, расчетливыми и качественно подготовленными. А советские Вани во главе с Вождем - дураками с кривыми руками и наивными мозгами, к войне не готовы. Такая версия была необходима для того, чтобы отреагировать на конкретные цифры о соотношении сил, свидетельствовавшие о многократном количественном превосходстве Красной армии перед Черной гитлеровской. Чтобы хоть как-то это объяснить, стрелку перевели на качество. И генералы с холуйными историками стали с жаром доказывать, что техника, дескать, по своему состоянию была сплошным хламом, горами бесполезного металла. Либо устаревшая, либо бракованная.

Что уже само собой характеризовало ее создателей как неумех и халтурщиков. Да к тому же досталась она дуракам-офицерам, которые, будучи запуганными сталинскими репрессиями 37-го года, из солдат формировали таких же безмозглых и затравленных пешек. Ну, а руководил и вдохновлял всю эту нелепую армаду злобный и близорукий тиран, который боялся Гитлера и позволил провести себя как инфантильного мальчишку.

В целом именно в таком виде концепт 22-го июня сохранился и существует до сих пор в официозе генералов и политиков-путиноидов, а также в умах основной массы обывателя, закомпастированных на всех уровнях – в семьях, школах, вузах, в лояльных СМИ и официозном искусстве.

СУВОРОВСКАЯ АТАКА

Конец перестройки и начало 90—х приоткрыло архивы и, главное, создали атмосферу, в которой нелепость чудовищных потерь и разгрома летом 41-го остроту вопросов к официальной версии только усилили. Взрывной успех Суворова/Резуна в этой атмосфере был обеспечен, во-первых, тем, что он всю эту лавину информации очень складно систематизировал и в чем-то дополнил. А, во-вторых, выдвинул версию, которая сняла львиную долю вопросов, разложив их по полочкам логики. Нелепости и идиотизмы обернулись толковостью и целесообразностью. А поведение Вождя и его полководцев, включая растерянность до состояния прострации в первые дни войны, стали понятны. Не удивительно, что книги «предателя Резуна» так резанули своим вызовом, что породили настоящее цунами возмущения не только в отечественной среде политиков и историков, но и на Западе, включая Германию. Читатель ОПЕШИЛ – вот, пожалуй, подходящее слово для выражения эмоциональной реакции на эту публикацию.

Сила эффекта усугублялась еще и тем, что ее хулители обрушились на автора с такой тупой и оголтело-ругательной критикой, что своими нападками только добавили интереса и симпатий к нему. Ибо когда на конкретные факты и цифры в ответ сыплются только оскорбления, начинающиеся с клейма «предатель», которое в их обойме является главным и по сути единственным аргументом, у читателя воленс/ноленс возникает раздражение в отношении разбушевавшихся «праведников». «Ледокол» не просто взломал устаканившуюся благодать единомыслия на основе теории «неготовности к войне», но и очень быстро повел за собой целую флотилию последователей и популяризаторов суворовщины: Игорь Бунич, Марк Солонин, Юрий Фельштиский, Александр Никонов, Ирина Павлова, Александр Гогун, Владимир Невежин, Михаил Мельтюхов ...это лишь малая толика наиболее известных их имен.

Популярности Суворова среди читательской массы способствует еще и моральная составляющая его писаний, которую он развил. В российском обществе, помешанном на скрепах и патриотизме, Суворов оказался, сам того не желая, по направлению ветра. Спрашивается, кто патриотичней выглядит? Какой-нибудь генерал Гареев, ратующий за версию отсталости Советского Союза от Германии в 41-ом и неготовности к войне. Или автор, который поет осанну Красной армии, ее техническому превосходству и намерению напасть на Гадину, чтобы избавить мир от нацисткой чумы? И вполне логично объясняет катастрофу 41-го по сути досадным тактическим просчетом.

Прошло уже почти тридцать лет, а страсти не стихают. Любопытно, что при этом Суворов лично так и остается в противоречивом облике классика и «предателя», «шпиона-бегуна». А вот его концепт – суворовщина - обрел собственное бытие. И оно удивительным образом адаптируется даже среди тех, кто автора не признает и порицает. Просто потому, что очень сложно, не противореча фактам и логике, оставаться в канонах «политики миролюбия» и «стратегии обороны». Почему войска стягивались к границам и близ нее строились аэродромы и склады с горючим? Почему воинские части располагались так, чтоб река была позади, а мосты и приграничная местность не минировалась? Почему штамповались столь многочисленные стада танков - главной приметы наступательной войны? Отчего не создавались эшелонированные системы оборонных укреплений?...Наконец, для каких нужд миллионными тиражами печатались солдатские немецко-русские, русско-румынские, русско-венгерские, русско-финские разговорники? И т.д. и т.п.

Не говоря уже о том, что вся патриотическая идеология тридцатых годов буквально пропитана теорией наступательной войны, квинтиссенцией которой стали знаменитый пропагандистский фильм и песня «Если завтра война»(1938).

В общем, суворовщина как бы полулегализовалась. В том смысле, что в результате информационно-логической дозы, которую ввел Суворов и «суворовцы», пришлось отказаться от мифа о «миролюбивой политике» Сталина и признать ее «агрессивной». А также под напором массива данных согласиться, что и количественно, и качественно Красная армия была в разы сильней германской.

И уже только за счет этого можно признать, что Суворов совершил настоящий переворот в истории 22 июня. Хотя сама его версия продолжает оставаться спорной.

Причем среди тех, кто ее категорически не приемлет, есть люди, не прислушаться к мнению которых не позволяет глубокое к ним уважение. Среди них, в частности, и Леонид Радзиховский.

СПОРНАЯ ЛОГИКА

Признаться, когда впервые натолкнулся на его высказывания в адрес суворовщины, был удивлен их страстностью, столь не свойственной этому вдумчивому и ироничному человеку.

Ход рассуждений Леонида коротко можно свести к следующему. Он не возражает, что в своем идеологическом пафосе Сталин был агрессивен. И милитаризация страны была главным его приоритетом. Но одно дело – готовиться к войне. И другое – ее начать. Для этого требуется план типа «Барбаросса», как у Гитлера. Но такого плана не было, во всяком случае – о нем не известно.

По версии Радзиховского, стратегически наступательная концепция войны была лишь брехней, военно-патриотическим пиаром для внутреннего пользования. На самом же деле Сталин Гитлера побаивался. И стремился не к экспансии, а наоборот – к Железному занавесу, к изоляции страны от чуждого, инородного Запада. Сталин действительно в 40 и 41 играл мышцами: стягивал войска, проводил наступательные маневры, говорил о готовности бить врага на его территории. Но на самом деле он лишь отпугивал, реагировал в ответку Берлину на его приготовления к нападению.

В подтверждение своей гипотезы Радзиховский ссылается на поведение Сталина после войны. Мол, если бы он стремился к завоеванию Европы, то влил бы ее Восточную часть в «семью советских народов». Но почему то ограничился лишь статусом сферы влияния. При этом оградился от Запада уже двумя железными занавесами, одним из которых – от Восточной Европы, куда советским людям запрещено было нос совать. В общем – та же последовательная самоизоляция.

Интересная версия. Вполне можно было бы ее принять с дипломатической неопределенностью – мол, имеет право на существование.

Вот только есть в этих суждениях важные неточности. Самая главная, пожалуй, это утверждение о том, будто не существует доказательств конкретных планов военного похода на Запад. На самом деле, они есть. В частности, еще в 1993 обнаружен и обнародован документ Генштаба за подписью Жукова и Василевского, адресованный Сталину, под названием «Соображения по плану стратегического разворачивания сил Советского Союза на случай войны с Германией и ее союзниками» (май,1941), в котором подробно – с адресами и сроками расписаны удары по главным и второстепенным направлениям. С тех пор количество их пополнилось. И в новейших исследованиях, например, у Солонина, Никонова («Бей первым») перечисляются уже с десяток такого рода документов с картами и перечислением дивизий с указаниями, откуда и куда они должны продвинуться. Расписано буквально по дням. Причем, составленные на протяжении примерно с октября 1940 по май 41-го, они имеют четко выраженную последовательность и преемственность.

По поводу их бытует мнение, что это, дескать, планы ответных ударов при условии, если немцы нападут первыми. Однако, военные эксперты на сей счет только пожимают плечами. Как можно обеспечить планы военных операций, которые будут проводиться после вражеского вторжения, непредсказуемого ни по конфигурации, ни по срокам, ни по мощи? Ведь оно сразу же поломает всю схему. И даже если врага удастся остановить, ответные наступательные операции будут осуществляться уже экспромтом – по ситуации. Ты хотел наступать из Прибалтики на Варшаву, а придется главный удар наносить где-нибудь из Белоруссии или Украины.

Если исходить из версии Радзиховского, что агрессия Сталина ограничивалась лишь риторикой. И нападать он не собирался. Спрашивается, для чего и для кого тогда его военные разрабатывали все эти планы? Ведь не для публики же! Неужто по собственной инициативе - вопреки воле Сталина? Хотели показать Вождю, какие они крутые. Допустим. Но такое они могли себе позволить лишь один раз. И получив хмурую усмешку в ответ, вряд ли отважились идти с подобными «авантюрами» снова и снова. Но когда они клепают, один за другим, с десяток аналогичных прожектов, иначе как обработкой одобренного Свыше не объяснишь.

Можно поспорить и на счет такого косвенного аргумента, как отказ от поглощения Восточной Европы после войны. По логике Радзиховского, Сталин должен был бы включить Польшу, ГДР, Венгрию...и дальше по списку в состав СССР. А почему, собственно? Управлять державой всепланетного масштаба – ох как непросто и накладно даже такому империалисту, как «Вождь всего прогрессивного человечества». А вот сковать их в едином блоке, в сфере абсолютного влияния – это возможно. Что и было сделано в форме Варшавского пакта. Он и обеспечил пространство красного цвета, которым мог бы завершиться Великий освободительный поход.

В сущности, он ведь и начался. Правда, лишь в одном фрагменте – в нападении на Финляндию 25 июня 41-го, когда в критические для СССР дни более 300 самолетов бомбили мирные финские города, включая Хельсинки, Турку, Котко. Тем самым, вынужденно заставив северного соседа вступить в войну и блокировать Ленинград. Увы, на основном направлении противник опередил.

В сущности, с отказом от насквозь фальшивого мифа о «миролюбии Сталина» и признанием «наступательного» концепта военной доктрины Москвы, спор перешел в новую плоскость. А именно – в гадания на предмет возможных дат начала Похода ( и тут работает старая версия о «неготовности» Сталина к войне, его стремлению оттянуть ее еще на какой-то период). И уж о вовсе абстрактных рассуждениях, при каких обстоятельствах и в каком виде могла последовать команда «Вперед!».

Характеризуя ситуацию вокруг 22 июня, Радзиховский по сути верно обозначил ситуацию неизбежности нападения одного из противников, когда с обеих сторон в течении нескольких месяцев идет концентрация гигантских военных ресурсов. По его логике, она ускорила решение Гитлера. Но тем самым, оставила открытым вопрос, а напал бы ли Сталин (и когда)? Предметом любых домыслов и спекуляций со смутной надеждой, что выплывут еще какие-то сверхтайные документы, чтобы поставить точку в споре.

Но этого может и не произойти. Либо документы уничтожены (ат), либо их еще очень долго не раскроют, либо их вообще нет, потому что конкретное решение было лишь высказано вслух, либо еще не высказано...В конце концов, за давностью лет увянет и интерес к этой теме. И вполне можно допустить, что через два-три поколения, когда люди совковой закалки окончательно выведутся, как мамонты, для молодежи война станет лишь рядовым фрагментом на бесконечной дистанции истории.

Да она и сегодня уже реагирует на все эти страсти совершенно индифферентно. Вроде некоего Сергея Шведова, который пишет Радзиховскому в ответку: « Меня этот спор не цепляет. Неинтересно. Знаю, что молодежь до 30 тоже - напрочь не волнует, не знает ни дат, ни фамилий военачальников. Волнует среднее/старшее поколение -как ЗАМЕНИТЕЛЬ политики. Бессмертный марш - ведь тоже заменитель реальных политических манифестаций. Будет в стране политика - все мгновенно забудут. Или на второй план уйдет.»

Российская газета

03.07.2021, 08:15

https://uctopuockon-pyc.livejournal.com/4596051.html
23 июня 2021, 11:10 71

Советские миниатюры предвоенной поры не предвещали ни взрывов, ни смертей, ни разрухи, ни всенародного горя.

Марки СССР, серия 1941, 23 января. Индустриализация в СССР, номер по каталогу №№ 780ГР, 781, 783-785, 786
Написать комментарий

Марки СССР, серия 1941, 23 января. Индустриализация в СССР, номер по каталогу №№ 780ГР, 781, 783-785, 786
Они «жили» обычной мирной жизнью: «работали», «занимались физкультурой и спортом», «отдыхали», «укрепляли оборону страны».

Марки СССР серия 1941, 22 февраля. 23-я годовщина Красной Армии номер по каталогу №№787,788,, 790,791,793,794
Написать комментарий

Марки СССР серия 1941, 22 февраля. 23-я годовщина Красной Армии номер по каталогу №№787,788,, 790,791,793,794
СССР марка 1941, 10 июля. 25-летие со дня смерти художника В.И.Сурикова "Суриков В.И., «Переход Суворова через Альпы»" номер по каталогу №812, номинал
СССР марка 1941, 10 июля. 25-летие со дня смерти художника В.И.Сурикова "Суриков В.И., «Переход Суворова через Альпы»" номер по каталогу №812, номинал

10 июля 1941 года печатная фабрика Гознака выпускает миниатюры… памяти художника Василия Сурикова серию к 25-летию со дня смерти художника В.И.Сурикова.

Вопрос о том знало ли наше высшее командование о нападении Германии на нашу страну, безусловно знало.

В день начала войны вспомним о Рихарде Зорге, который первым и с точностью до дня и часа предупредил о нападении Гитлера на СССР.
19 мая Зорге посылает тревожнейшую информацию о девяти армиях из 150 немецких дивизиях, сосредоточенных на польской границе. Данные получены в конфиденциальной беседе со специальным посланником из Берлина Нидамайером.

30 мая - еще одна радиограмма. В ней прямая ссылка на Отта, утверждающего, что война с Советским Союзом начнется во второй половине июня. И, когда эта дата проходит, на Зорге из Москвы сыплются упреки в паникерстве. Вносит свою важнейшую лепту и помощник японского премьера, многолетний соратник Зорге — Одзаки. Посол Японии в Германии был вызван к Гитлеру. Фюрер уведомил его:

мы нападем на Россию 22 июня без объявления войны.
Чтобы сообщить об этом Зорге как можно быстрее, осторожный советник принца Коноэ нарушает все правила конспирации. Всю ночь он простаивает около дома Зорге, ожидая Рихарда. Полиция не может не заметить странного поведения высокопоставленного сановника. И Зорге понимает, что его группа на грани провала. Под любыми предлогами надо бежать из страны.

Но разве можно подвести Родину? Кто сообщит ей важнейшую информацию, если не его, Рамзая, люди?
И 15 июня радист Макс Клаузен высылает еще одно грозное предупреждение:

Повторяю: 9 армий и 150 немецких дивизий совершат нападение на советскую границу 22 июня! Рамзай.
20 июня Зорге, прямо указав источник — посол Германии Отт, - даже позволил себе в радиограмме излишнюю эмоциональность: "Через два дня начнется война между СССР и Германией. Она неизбежна". Как правило, такие выводы Центром никогда не приветствуются. Долг разведчика - добывать информацию и сообщать. А выводы - за московским начальством.

Сразу после нападения Рамзай передает в Москву:

Выражаем наши наилучшие пожелания на трудные времена. Мы все здесь будем упорно выполнять нашу работу.
В этих сообщениях - все абсолютно точно. Кроме одного. Резидент больше не имел права подписываться собственным многолетним оперативным псевдонимом "Рамзай". Центр, крайне недовольный работой Зорге, в виде своеобразного наказания сменил полюбившееся Рихарду имя на безликое "Инсон". Ведь не зря Сталин продемонстрировал недоверие Зорге и его группе начальнику Разведуправления Красной Армии генералу Голикову, решившемуся потревожить спокойствие вождя щемящим душу докладом. На донесение от 31-го мая последовало сталинское, как у Константина Сергеевича Станиславского:

Не верю.
А сообщение, переданное с огромным риском радистом Максом Клаузеном за пять дней до войны, вызвало вспышку гнева:

Паникер!
Вспомнил ли вождь о предупреждениях Зорге и других, когда в 3 часа 15 минут 22 июня Георгий Жуков позвонил ему на ближнюю дачу в Кунцево и сообщил: немцы бомбят советские города? Вряд ли. Рвать волосы на голове было поздно.

Даже когда германская армия уже всей мощью обрушилась на советскую землю, в июле 1941 года печатная фабрика Гознака выпускает миниатюры… поэта Михаил Лермонтова.

Марки СССР 1941, 26 июля. 100-летие со дня смерти М.Ю.Лермонтова, номер по каталогу №817-818
Написать комментарий

Марки СССР 1941, 26 июля. 100-летие со дня смерти М.Ю.Лермонтова, номер по каталогу №817-818
Марки молчали почти два месяца, и только 12 августа 1941 года, когда гитлеровская армия уже захватила Белоруссию, большую часть Украины, Прибалтику и продолжала двигаться на Восток, трёхмиллионным тиражом издается первая советская марка «Будь героем!».

Марка СССР 1941-08-13 Будь героем! Напутствие матери сыну-солдату, номер по каталогу: №819A, Mi:SU 825C, Sg:SU 983, Zag:SU 726A, номинал — 30 коп.
Написать комментарий

Марка СССР 1941-08-13 Будь героем! Напутствие матери сыну-солдату, номер по каталогу: №819A, Mi:SU 825C, Sg:SU 983, Zag:SU 726A, номинал — 30 коп.
Источник: rg.ru, sachev.ru

В статье использованы марки из коллекции volynko

Библиотека им. Н.А. Некрасова

04.07.2021, 12:04

7ywZdC4iIOA
https://www.youtube.com/watch?v=7ywZdC4iIOA

Ирек Муртазин

06.07.2021, 09:34

https://irek-murtazin.livejournal.com/3068322.html
Пишет Ирек Муртазин (irek_murtazin)
2021-06-22 10:01:00

Сегодня 22 июня – день начала Великой Отечественной войны.

День памяти и скорби. Памяти о тех, кто ушел на войну и не вернулся, кто попал в оккупацию, в плен или в блокаду…

Брест

И день, когда снова и снова особенно болезненно возникает вопрос, как могло случиться такое, что страна, постоянно готовившаяся к войне, оказалась в первые же ее месяцы на грани полного разгрома. И ответа на этот вопрос нет до сих пор.

Каких только нет объяснений причин наших жесточайших военных поражений 41-го года.

Вначале это была официальная версия про внезапность: «Мы ничего не знали, нас застали врасплох».

Но вот цитата из совсем свежей публикации директора СВР Сергея Нарышкина:

«Первые сведения о появлении признаков военной угрозы со стороны Германии внешняя разведка получила летом 1932 года, за девять месяцев до прихода Гитлера к власти... Сведения о военных приготовлениях Германии к нападению на СССР шли в Центр из резидентур. С июля 1940 по июнь 1941 г. только внешняя разведка направила советскому руководству более 120 информационных сообщений».(отсюда)

Потом была версия о превосходстве противника в живой силе и технике. Но и это вранье.

На самом деле даже в 1941 году мы произвели танков в два раза больше, чем Германия, а в 1942 году — уже в шесть раз больше. (Не считая тысяч танков и самолетов, поставляемых союзниками.) За всю войну мы потеряли 100 тысяч танков. Закончили войну, имея 35 тысяч танков.

Итак, расклад сил к началу войны (все цифры — по данным ВНИИ документоведения и архивного дела):

Немецких танков — 4000. Наших — 14 000
Немецких самолетов — 5000. Наших — 10 000
Немецких орудий и минометов — 42 000. Наших — 59 000

Тем не менее 11 декабря 1941 года Гитлер заявил в рейхстаге, что с 22 июня по 1 декабря на Восточном фронте германские войска взяли в плен 3 806 860 советских солдат и офицеров.

отступление

Что же происходило, если только пленных за полгода — почти четыре миллиона?

Вот воспоминания Василия Ефимовича Субботина — участника и летописца штурма Берлина и рейхстага, автора всемирно известной книги «Как кончаются войны»:

«Связи с войсками не было, она сразу прервалась. Вот газета «Известия», письмо Марка Модестова, тоже танкиста, судя по всему, из комсостава. Он тоже встретил войну на западной границе, попал в окружение, в плен, в концлагеря. Модестов пишет: «Я видел в эти первые жуткие дни стреляющихся в висок командиров… В окружении, замкнутом пятью кольцами, нас непрерывно бомбили, но мы не видели ни одного своего самолета, который сбросил бы нам весточку: что нам делать, как поступить».

То есть тоже ждали приказа. Никакой приказ, если он и был, ни до кого не доходил. А самостоятельно, без приказа, командиры боялись хоть что-то сделать. И миллионы солдат отступали без боя.

А я уверен: если бы каждый командир приказал занять оборону, мы бы дали бой и не пустили немца так далеко. Брестская крепость целый месяц держалась! Сколько там немцев убили, какие силы она отвлекла! Потому что нашелся командир, который приказал: «Огонь по врагу!» И если бы нашлись везде такие командиры, каждый батальон мог стать Брестской крепостью. И не случилось бы того, что случилось, не откатился бы фронт до Днепра за какие-то две-три недели.

Что еще добавить? За десять дней отступления мы прошли три области — Львовскую, Тернопольскую и Хмельницкую. В Проскурове нас, танкистов, собрали, сформировали новую часть и эшелоном перебросили под Киев. И уже в те дни, может быть, в дороге или под Киевом, попалась мне газета с обращением Сталина: «Братья и сестры…»

С обращением к народу Сталин выступил 3 июля 1941 года. К этому моменту немцы взяли Минск....»
отсюда

А 39% россиян продолжают считать Сталина величайщим персонажем в истории человечества. Хотя именно на его совести не только репрессии, выкосившие перед войной решительных и бесстрашных командиров Красной Армии. Если бы к 1941 году во главе государства был более мудрый и менее маниакальный руководитель, глядишь и 22 июня 1941-го не было бы, и не было бы хаоса и растерянности, полной потери управления армией в первые недели войны...

Да, что там говорить, «сталинское наследие» мы до сих пор расхлебываем…. Хотя бы даже потому, что огромное количество россиян до сих пор никак не может выдавить из себя рабов….

Pantv

08.07.2021, 11:55

https://pantv.livejournal.com/3389363.html
ОНИ СРАЖАЛИСЬ ЗА ГИТЛЕРА. Как страны Европы воевали против СССР во Вторую мировую войну

Jun. 22nd, 2021 at 11:00 AM

Нацисты в 1941 пришли завоевывать СССР не одни, а со всей Европой. Даже английское подразделение было в СС.
В каждой стране Европы население сопротивлялось нацизму меньше, чем добровольно воевало против СССР. Исключение лишь Югославия. С Советским Союзом воевало много иностранцев: румыны, итальянцы, венгры, испанцы. И все добровольно.

Европа против СССР

Альянс стран нацистского блока (стран «оси»), первоначально основанный на «Стальном пакте», а позже на Тройственном пакте, был по сути формальностью. Страны, подписавшие пакт, вступили в войну по своей инициативе: Третий рейх в 1939, Италия в 1940, Япония в 1937 против Китая и в 1941 против США, и не обязывались помогать друг другу. Однако, основные участники пакта всё же проводили обмен ресурсами и технологиями, а также в некоторой степени сотрудничали в плане совместного стратегического планирования.

Союзники-англичане сначала объявили войну Гитлеру, а потом год ждали пока Гитлер не наберет силу. После первых же боев на континенте они убрались на свой остров оперативно, бросая технику и вооружение, отбирая лодки даже у гражданских рыбаков - Дюнкеркская операция и английская операция "Динамо" 1940 года. Гитлер не стал их добивать.

https://pp.userapi.com/c844720/v844720956/5c782/E8EdsoFDlgk.jpg

Немцы быстро захватили Европу. Боевые потери Гитлера по захвату Европы были меньше чем он потерял в СССР за первые три месяца войны (около 800 000 солдат и офицеров), когда казалось бы сопротивления немцы не получали, а лишь двигались вперед.

Гитлер черпал ресурсы из всех стран континентальной Европы. Из европейских добровольцев формировались национальные добровольческие легионы. Затем их переформировали в части Ваффен СС.

Европа против СССР

Особенно много против СССР воевало французов, которых пропаганда Геббельса подавала, как романтиков, мечтающих с помошью Третьего рейха опять взять Москву. Французы были сразу же разбиты под Москвой, а вот испанская "Голубая Дивизия" показала себя вполне боеспособной. Использование национальных формирований приносила Третьему Рейху двойную пользу.

Во-первых это показывало общеевропейские усилие в "крестовом походе против коммунизма" и призывало другие страны поддерживать Германию. Немцы очень умело разжигали и использовали страх европейцев перед "Красной угрозой".

Во-вторых это помогало решить вопрос нехватки человеческих ресурсов. Это было особенно актуально во второй половине войны, когда Вермахт понес значительные потери.

Далее примерные цифры о том какие страны и как воевали за Гитлера.

ЧЕХОСЛОВАКИЯ

В 1938 году соотношение сил в немецкой и чехословацкой армиях было сопоставимо. Причем технически чехи были прекрасно оснащены: они обеспечивали 40 процентов мировой торговли оружием и военной техникой, а их танки были лучшими в Европе. И вот эта страна без единого писка сдается Гитлеру. Их предали союзники. Англичане и французы убедили не сопротивляться. Польша не разрешила войскам СССР поддержать Чехословакию.

itogi-munhenskogo-sgovora

Помимо трофеев, Германия получает в свое распоряжение огромные заводы: «Шкода», ЧКД, «Польди», «Зброевка». А покладистые чехи начинают прилежно работать на нацистов. Стрелковое оружие, бронетехника, самоходные орудия, самолеты чешского производства составляют, как минимум четверть всего вооружения фашистской армии. Плюс автомобили, боеприпасы и детали для ракет «Фау-2».

"Без чешской военной промышленности и чешских танков у нас не было бы четырех танковых дивизий, что сделало бы невозможным нападение на Советский Союз", - признавался подполковник танковых войск вермахта Гельмут Ритген.

Чехословакия во 2 мировой войне

За годы войны ни одной попытки крупного саботажа или вредительства! Наоборот, конструкторы модернизируют оружие и борются с австрийскими коллегами за право разработать и внедрить тягач-вездеход, предназначенный для непроходимых русских лесов и болот.

Около 10 000 танков, самоходок и базовых машин для их создания поставили Гитлеру Франция и Чехия. Союзники Третьего рейха - Италия и Венгрия дали вдвое меньше.

ФРАНЦИЯ

Франция оказалось записанной в антигитлеровскую коалицию спорно. Правительство Виши депортировало, как минимум 75 тысяч французских евреев в лагеря смерти, сотни тысяч французов воевали на стороне гитлеровской Германии против Советского Союза в качестве добровольцев.

Гитлеровская Франция

Почему нацисты так быстро Францию разбили

2 июля 1940 года, англичане атаковали французскую базу и потопили несколько французских кораблей. Цель, как ни странно, - переход французского флота под командование нацистов. Французы перейти на сторону Англии отказались.

Как англичане во 2 мировую войну с французами воевали

Экскурсоводы с гордостью рассказывают, что во время немецкой оккупации 1940 года привод лифта Эйфелевой башни сломался прямо перед приездом Адольфа Гитлера. Из-за войны восстановить привод было невозможно и французы этим очень гордятся. Они говорили, что Гитлер завоевал Францию, но не Эйфелеву башню.

При этом сотни тысяч рабочих французских фабрик, вплоть до 1944 года, безоговорочно трудились на германскую оборонную промышленность. Случаи саботажа были очень редкими.

За период с 1940 по 1944 годы Франция поставила Гитлеру 4 тысячи самолетов и 10 тысяч авиационных двигателей для нужд люфтваффе. Более 52 тысяч грузовых автомобилей, произведенных во Франции, составляли значительную часть автомобильного парка вермахта и войск СС. На французском побережье были в сжатые сроки построены защищенные секретные доки для ремонта подводных лодок.

О французском движении "Маки" пишут книги, снимают фильмы. Знаменитые французские партизаны. Только вот французами среди них было абсолютное меньшинство. Там были в основном русские эмигранты, алжирцы, армяне и даже немцы. Этнических французов в сопротивлении было меньше трети. Стали бы этнические французы создавать партизанские отряды с названиями "Донбасс", "Котовский" или "Сталинград"? Отрядом "Сталинград" командовал лейтенант Георгий Пономарев. Франция до сих пор помнит имена Георгия Китаева и Федора Кожемякина, Надежды Лисовец и других героических советских воинов. Подавляющую часть французского партизанского сопротивления составили советские военнопленные.

Гитлеровская Франция

Национальные похороны Филиппа Энрио, государственного секретаря по информации и пропаганде, выступавшего за всестороннее сотрудничество с оккупантами. 28 июня 1944 года Энрио был застрелен членами движения Сопротивления. Париж скорбит...

Европа против СССР

Легион французских добровольцев сражавшийся за Гитлера

Французские авиадвигатели стояли на немецком противотанковом штурмовике «Хеншель-129» и на транспортном самолете «Мессершмитт-323», поднимавшем в небо в семь раз больше груза, чем любые другие, он даже броневики перевозил. 750 из 894 двухкорпусных артиллерийских корректировщиков «Фокке-Вульф-189» - знаменитых «рам», доставивших немало хлопот нашим войскам, - сошли с конвейеров заводов в Бордо и Праге. Заводы «Пежо» и «Ситроен» также работали на гитлеровскую армию: тогда французский автопром был мощнее немецкого.

Мы многое слышали о 72 героях-летчиках из авиационного полка «Нормандия - Неман». И почти ничего о 200 000 французов-добровольцев, воевавших на стороне Гитлера.

Как французы с Гитлером воевали... вместе с ним или против, решайте сами...

НИДЕРЛАНДЫ

Сначала Нидерладны были нейтральной страной, но когда Гитлер их завоевал встали под знамена Гитлера. Из голландских добровольцев были созданы две дивизии войск СС (23-я и 34-я).

Защитить собственную страну у голландцев боевого духа не хватило, однако когда появились заманчивые перспективы получить земельные наделы на советской земле, голландцы проявили очень даже нехилую мотивацию. Если при защите родной Голландии от немецкого вторжения погибло 2890 голландских солдат, то только в СССР было взято в плен около 5000 голландцев.

Нидерланды против СССР

Американский историк Джордж Г. Стейн в своем исследовании "Ваффен СС” утверждает, что среди всех европейских стран Голландия дала наибольшее число желающих записаться в Ваффен СС. Голландцы хлынули в СС с таким энтузиазмом, что многим пришлось отказывать, и они шли в обычные армейские подразделения, а также на флот и в авиацию.

Европа против СССР

В апреле 1941 года был сформирован добровольческий полк СС «Нордвест», который в июле-сентябре 1941 года был преобразован в добровольческий легион СС «Нидерланды».

В январе 1942 года легион был отправлен на северный участок немецко-советского фронта, в район озера Ильмень, а затем под Ленинград. В мае 1943 года легион был переформирован в 4-ю добровольческую танково-гренадерскую бригаду СС «Недерланд», вновь воевавшую на Ленинградском фронте.

В декабре 1944 бригада переформирована в 23-ю добровольческую панцер-гренадерскую дивизию СС «Недерланд», которые с февраля 1945 года воевала против советских войск в Померании. 4 голландца, воевавших в составе этой дивизии, были награждены Рыцарским крестом.

Европа против СССР Нидерланды против СССР

В июне 1944 года голландцы воевали с таким остервенением в Эстонии, что сражение под Нарвой было навечно записано в "Книгу почета СС" как "Великая битва европейских СС".

В марте 1943 года была создана бригада «Ландшторм Недерланд», дислоцировавшаяся в Нидерландах. С осени 1944 года воевала против войск союзников в Бельгии. В феврале 1945 года она переформирована в 34-ю добровольческую гренадерскую дивизию СС «Ландшторм Недерланд» и воевала против войск союзников на территории Голландии.

Гитлеровцы планировали заселить Украину тремя миллионами голландских фермеров. Два образцовых мощных голландских хозяйства с местными батраками были созданы под Ровно и Вильнюсом. Все 800 уже переселившихся на Украину голландских сельских хозяев в мае 1943 года были объединены под крышей "Ostwerk Ukraine".

ИТАЛИЯ

Италия была союзником Германии и было бы странно, если бы они не воевали на фронте в России. Гитлер относился к итальянцам презрительно и высмеивал их военные успехи. Немцы считали себя в союзнических отношениях главными, с чем не мог смириться Бенито Муссолини. Ему очень не нравилось, что на фронтах, при совместных действиях, итальянскими военными часто командуют немецкие военачальники. Россель в Африке практически взял все командование на себя. Бенито Муссолини спускал на тормозах и так называемый "еврейский вопрос", что особо раздражало немецких союзников.

Гитлер и Муссолини

Первые итальянские экспедиционные войска прибыли в советский фронт в августе 1941 года. 8-я армия Италии с 1 апреля 1942 года «Экспедиционный итальянский корпус в России» (численность - 335 000 солдат). Летом 1942 года в СССР прибыло семь новых дивизий (4 пехотные и три альпийских).

Италия в войне против СССР

В 1941—1942 годах они участвовали в захвате Украины, в боях на Дону. С августа 1942 года участвовали в битве за Сталинград, где и были разгромлены. Уцелевшие остатки 8-й итальянской армии были возвращены в Италию весной 1943 года.

К началу войны итальянцами были сформированы и две ливийские колониальные дивизии - легковооружённые соединения по 7000 человек. Они были разбиты в первый же год войны, но отдельные колониальные подразделения принимали участие в патрулировании южных границ Ливии вплоть до завершения Африканской кампании.

АЛБАНИЯ

В мае 1944 года из албанцев была сформирована дивизия СС «Скандербег», ядром которой стал албанский батальон 13-ой дивизии СС «Ханджар». Вначале она была размещена в Косово, затем переведена в Сербию. А в конце декабря 1944 года – в Хорватию. Но против СССР они не воевали. Эта дивизия прославилось в основном расправами с мирным населением различных областей Югославии.

1 сентября 1944 года некоторые подразделения этой дивизии, размещенные в Тетово и Гостиварепереобулись и перебили всех немецких офицеров.

Албания во 2 мировой войне

В результате эта дивизия (численность которой доходила до 7 тысяч человек) считается худшей из всех коллаборационистских соединений. Ни один из её военнослужащих не был награжден Железным Крестом. Но зато у албанцев дивизии «Скандербег» хорошо получалось уничтожать безоружных сербов и евреев.

ХОРВАТИЯ

Хорватия была союзником Германии. Часть формирований армии НГХ была отправлена на Восточный фронт в составе армии Третьего рейха, другая часть оставалась на Балканах, где вела противопартизанские действия.

Хорватия в войне против СССР

За Гитлера сражались три дивизии вермахта укомплектованные хорватами, и две дивизии войск СС, укомплектованные мусульманами. В формированиях вермахта и СС, укомплектованных хорватами боснийскими мусульманами, служило более 113 000 солдат и офицеров.

Европа против СССР

По оценкам О. В. Романько, хорваты показали себя лучше, чем другие национальные формирования Третьего рейха. Всего в боях погибло более 14 000 хорватов и боснийских мусульман, служивших в вермахте и войсках СС

НОРВЕГИЯ

Добровольческий легион «Норвегия». Среди норвежцев ходило противоречивое мнение относительно войны с СССР. Это понятно, ведь Норвегия не имела общих границ с Советским Союзом, и опасности он для неё не представлял. Однако несмотря на это, в норвежских городах открывались пункты вербовки, и число добровольцев росло. Добровольческий легион «Норвегия» к октябрю 1941 года насчитывал 2 тысячи человек.

Европа против СССР

Легион был отправлен на Ленинградский фронт, где в принимал участие в полноценных боевых действиях. В ходе боев у Красного Села и Красного Бора, легион понес тяжелые потери, и к февралю 1943 насчитывал всего 800 человек.

После этого, легион отправили в отпуск в Норвегию ,а затем расформировали. Члены легиона и другие норвежцы воевали в составе полицейских рот, либо в составе других дивизий Ваффен СС.

БРИТАНИЯ

Несмотря на то, что Британия была врагом Третьего Рейха, это не помешало Гитлеру собрать под своими знаменами и некоторую часть британских подданных. Руководство Рейха изначально не рассматривало такой вариант, однако инициатором стал Джон Амери — сын бывшего английского министра по делам Индии, занимавший радикальную антибольшевистскую позицию.

Британия против СССР

Он создал "антибольшевистскую лигу", и после долгих споров с немцами получил разрешение на посещение лагерей военнопленных для вербовки солдат. Это формирование получило название «Особое соединение 999» . А в январе 1944 года, «Британский добровольческий корпус» был официально зарегистрирован в документах Ваффен СС.

Изначально планировалось увеличить численность корпуса до 500 человек, однако военные неудачи Германии остановили эту затею. Осенью 1944 корпус был передан в состав III танкового корпуса СС. А с началом штурма Берлина, большая часть англичан пошла на прорыв с целью сдачи союзникам.

ДАНИЯ

В июле 1941 года первые датчане отправились в Германию на обучение. Добровольческий корпус «Дания» , к августу 1941 года насчитывал почти 500 человек. А уже к концу 1941 года, корпус насчитывал более тысячи человек. После прохождения обучения, 8 мая 1942 года, корпус был отправлен на помощь Группе Армий "Север" (видимо немцы учли климатические условия скандинавов).

Европа против СССР

Добровольческий корпус «Дания» отличился своей боеспособностью. Он сражался севернее и южнее Демянских укреплений , а чуть позже отбивал атаки РККА с поддержкой авиации. К концу лета 1942 батальон потерял 3/4 своего личного состава и был отправлен в Данию. Чуть позже он был собран вновь в составе 1-й пехотной бригады СС.

В 1943 году множество датчан вступило в дивизию «Нордланд» . Её численность на момент 1944 года составляла 9 тыс. человек. Помимо датчан, в ней служили немцы и белоэмигранты. Большую часть времени дивизия сражалась на Восточном фронте и была разгромлена в мае 1945 года.

ФИНЛЯНДИЯ

Большую часть времени Финляндия воевала за Гитлера, пытаясь взять реванш и вернуть потерянные по итогам Советско-финской войны. Нацистский вождь обещал поддержку Финляндии и присоединение всей Карелии и Карельского перешейка до Невы.

Финляндия против СССР

В кампанию 1941 года только убитыми финская армия потеряла 21 тыс. человек – на две тысячи больше, чем в Зимнюю войну. После захвата города Повенец – крайнего пункта Беломорско-Балтийского канала – в декабре 1941 года финская армия была вынуждена повсеместно перейти к обороне и провести частичную демобилизацию, иначе страну ожидал бы коллапс.

В Великую Отечественную войну погибло около 60 тысяч финнов.

ШВЕЦИЯ

Официально Швеция придерживалась нейтралитета, поэтому участвовать в войне на стороне других стран могли только добровольцы. Корпус насчитывал 9640 добровольцев. Добровольцы принимали участие в боях в районе Салла с 28 февраля 1940 года. В ходе боёв корпус потерял 33 погибшими, 10 пропавшими без вести, 50 ранеными и 130 обмороженных. 19-й авиационный полк ВВС Финляндии состоял из шведов. Зенитная батарея шведских добровольцев защищала Турку.

Шведские добровольцы

Вербовка добровольцев велась открыто и шведское правительство якобы никакого официального участия не принимало. Всего было открыто 125 пунктов.

К концу войны добровольческий корпус состоял из 8 260 шведов, 725 норвежцев и 600 датчан. Добровольцы продемонстрировали скандинавское единство, поэтому своим знаком отличия выбрали «четыре братские руки», олицетворяющем Финляндию, Швецию, Норвегию и Данию.

ИСПАНИЯ

Испания официально не участвовала во Второй мировой войне. Однако почти 20 000 добровольцев из Испании, формально соблюдавшей нейтралитет, воевали на стороне ГИТЛЕРА. Специально для них была изготовлена медаль, которую ветераны продолжали носить после войны.

Испанские добровольцы из "Голубой дивизии".

Fotografía de la bandera española presidiendo un acto de la División Azul

В период с 24 июня 1941 по 10 октября 1943 года дивизия принимала участие в осаде Ленинграда, в том числе, в обеих Тихвинских операциях, оборонительной и наступательной, операции «Полярная Звезда» и Красноборской операции. Всего на Восточном фронте служило около 45 000 испанцев.

БОЛГАРИЯ

Болгария была союзником Германии и в 1 мировой войне, а 1 марта 1941 она присоединилось к нацистким "силам оси". Справедливости ради, надо отметить что в болгары в основной массе категорически отказались воевать на Восточном фронте. Не смотря на уговоры правительства набралось лишь несколько сот добровольцев. Формально не воюя напрямую против СССР, болгарские военные входили в состав конвоев немецких и румынских транспортов в Чёрном море. Со своей стороны, подводные лодки советского Черноморского флота активно действовали вблизи берегов Болгарии. Они ставили минные заграждения у болгарских портов Варна и Бургас, вели разведку, при случае атаковали конвои. Уже в 1941 году произошёл ряд столкновений, в которых приняли участие болгарский флот и авиация.

Болгария во 2 мировой войне

Болгарские самолёты береговой охраны пять раз атаковали обнаруженные ими советские подводные лодки, но лишь один раз попали в цель, причём факт потопления находится под вопросом. Достоверно известно, что в болгарских территориальных водах на минах подорвались две советские подлодки. А 6 декабря 1941 г. в районе Бургаса болгарские сторожевые катера вывели из строя советскую субмарину Щ-204. На советских минах подорвался болгарский транспорт «Шипка».

В сентябре 1944 г. на территории Болгарии советские войска потеряли 977 военнослужащих, в их числе были как погибшие в боях, так и умершие от ранений и болезней.

ВЕНГРИЯ

В 1935 году была основана венгерская фашистская партия «Скрещённые стрелы». В 1940 году было заключено соглашение, согласно которому сырьё Венгрии, в том числе стратегическое, обменивалось на немецкое оружие и боеприпасы.

К 22 июня 1941 года (начало Великой Отечественной войны) вооружённые силы Венгрии насчитывали три полевые армии и отдельный корпус, 27 пехотных, 2 моторизованные, 2 егерские, 2 кавалерийские и 1 горнострелковую бригаду, в составе военно-воздушных сил (5 авиаполков, 1 дивизион дальней авиационной разведки) имелось 269 боевых самолётов. Венгрия объявила войну СССР 27 июня 1941 года.

Венгрия во 2 мировой войне

На советско-германском фронте воевало 4 дивизии СС, сформированные из венгерских граждан: 25-я добровольческая пехотная дивизия СС «Хуньяди» (1-я венгерская), 26-я добровольческая пехотная дивизия СС (2-я венгерская), 22-я добровольческая кавалерийская дивизия СС «Мария Терезия», 33-я добровольческая кавалерийская дивизия СС (3-я венгерская).

Венгры были очень жестокими по отношению к мирному населению, об их зверствах ходили легенды. Венгров даже часто в плен не брали, расстреливая на месте.

Европа против СССР

Венгры «отличились» рядом зверств в Черниговщине, Брянщине и под Воронежом, где венгерские солдаты благодарили «бога» в том, что могут участвовать в уничтожении «славянской и еврейской заразы» и без жалости убивали стариков, женщин и детей. В схожих зверствах венгры отметились и в оккупированных землях Югославии. В сербской Воеводине солдаты Сегедского корпуса генерала Фекетхалми (будущий глава генштаба венгерской армии) учинили бойню. Сербов и евреев даже не расстреливали, а топили в Дунае и рубили топорами.

1280px-Romanian soldiers on eastern front 1941

На советско-германском фронте погибло 295 300 венгерских солдат. Санитарные потери венгерских войск на советско-германском фронте составили 489 000 человек (в том числе: с июля 1941 по декабрь 1943 — 98 200 человек, за 1944 год — 180 600 человек, за 1945 — 210 200 человек).

В СССР было зарегистрировано 513 767 венгерских военнопленных (49 генералов, 15 969 офицеров, 497 749 унтер-офицеров и рядовых).

РУМЫНИЯ

Румынские войска принимали участие в боях на Восточном фронте вместе с германскими. 7 декабря 1941 г. Румынские националисты пытались восстановить Великую Румынию. Им обещали большую часть Украины. В 1944 году театр военных действий переместился в Румынию, после чего страна лихо переобулась на лету и вошла в антигитлеровскую коалицию.

Европа против СССР
Румынско-германские войска 22 июня 1941 года на реке Прут.

Европа против СССР

ПОЛЬША

Поляки привлекались для службы в иных вооружённых, охранно-полицейских и военизированных формированиях Третьего рейха, в том числе. По неполным данным, только советскими войсками было взято в плен 60272 военнослужащих вермахта — поляков по национальности В послании британскому парламенту было отмечено, что среди военнослужащих вермахта, которых британские войска взяли в плен в северо-западной Европе, 68 693 являлись поляками.

польские солдаты в плену у англичан
Поляки из подразделения вермахта, попавшие в плен в районе Монте-Кассино. Они были призваны в немецкую армию в Силезии и направлены на службу в Италию. 1944 г.

Осенью 1939 г. немцы приступили к формированию польской вспомогательной полиции - «Польской полиции Генерал-губернаторства» (Polnische Polizei im Generalgouvernement). В её ряды брали бывших полицейских Польской республики. К февралю 1940 г. польская полиция насчитывала 8,7 тыс. человек, в 1943 г. – 16 тыс. человек.

На заключительном этапе войны в состав войск СС была принята так называемая Свентокшиская бригада или «бригада Святого Креста», сформированная из польских нацистов, придерживавшихся радикальных антикоммунистических и антисемитских взглядов, и принимавших участие в геноциде евреев. Её командиром был полковник Антоний Шацкий.

Про польских партизан. Руководство антифашистской Армии крайова стремилось подчинить себе всю деятельность антифашистского движения Сопротивления. При этом, в отличие от Армии Людовой, руководство АК выступало за проведение политики ожидания взаимного истощения сил Германии и СССР и ограничения боевой и диверсионной деятельности против немецких сил в Польше (а снижение активности партизан соответствовало немецким интересам). Армия Крайова передала в подчинение немецкому командованию «3-ю польскую партизанскую бригаду». Получив от немцев карты и разведданные, бригада, по приказу немецкого командования, атаковала белорусских партизан.

Польша во 2 мировой войне
Польская полиция генерал-губернаторства Третьего рейха. 1941 г.

Поляки использоваплись в заводской и железнодорожной охране. Кроме того поляки боролись с отрядами УПА. Также польские полицейские батальоны взаимодействовали с польскими отрядами самообороны и участвовали в карательных операциях против западноукраинского населения.

Воевали за Гитлера и русские. Власовцы - предатели, но были и идейные борцы - бывшие белогвардейцы и дворяне, что покинули Россию после победы большевиков. Но и эти люди были обмануты Гитлером и полагали, что они воюют с большевизмом. Многие из них уже в ходе боевых действий осознали какая война ведется, некоторые даже переходили на сторону СССР, но судьба их ждала незавидная.

Польша во 2 мировой войне

Русский Корпус. Им командовал Борис Александрович Штейфон, выпускник Чугуевского военного училища. Он прошел все войны Российской Империи 20 века - русско-японскую и Первую Мировую.

Европа против СССР

Щеголял в звании Группенфюрера СС и Андрей Григорьевич Шкуро. Шкуро в это время был уже стариком, и не каких военных действий не предпринимал. Но это не спасло его от смерти. Вместе с Красновым и другими он был казнен зимой 1947 года.

Основной задачей подразделения была охрана железнодорожных узлов немцев и борьба с партизанами Тито. В конце войны Русскому Корпусу удалось даже повоевать с частями Красной Армии.

Европа против СССР

Были в составе Вермахта и казачьи войска. После войны казаки сдадутся англичанам, а они их разоружат и выдадут Сталину. При этом фашистов военных преступников и ученых нацистов они никуда не отправляли и не выдавали.

казаки во 2 мировой войне

Несмотря на количество разных иностранных формирований, они не принесли того успеха, на который рассчитывал Гитлер.
Вступление на службу в Ваффен СС не стало массовым, чему способствовали вести с фронта, где СССР успешно противостоял Гитлеру.

Европа против СССР

И про помощь от союзников. Хочу напомнить что активно помогать они стали лишь после победы под Москвой. До этого США помогало только Гитлеру поставками топлива через Канаду, а Англия как могла отбивалась от атак Люфтваффе и вела войну на морских просторах с переменным успехом...

Сергей Варшавчик

09.07.2021, 09:00

https://warsh.livejournal.com/10443226.html
2021-06-22 11:28:00

Это был мощнейший просчет политического руководства страны. За который пришлось платить колоссальную цену в почти 27 миллионов человеческих жизней.

"Сегодня, в 4 часа утра, без предъявления каких-либо претензий к Советскому Союзу, без объявления войны, германские войска напали на нашу страну, атаковали наши границы во многих местах и подвергли бомбёжке со своих самолётов наши города — Житомир, Киев, Севастополь, Каунас и некоторые другие, причём убито и ранено более двухсот человек. Налёты вражеских самолётов и артиллерийский обстрел были совершены также с румынской и финляндской территории. Это неслыханное нападение на нашу страну является беспримерным в истории цивилизованных народов вероломством. Нападение на нашу страну произведено, несмотря на то, что между СССР и Германией заключён договор о ненападении, и Советское правительство со всей добросовестностью выполняло все условия этого договора", - сообщил 80 лет назад ошеломленному народу нарком иностранных дел Вячеслав Молотов.

В победном 1945-м Сталин поднял тост за русский народ: "У нашего правительства было немало ошибок, были у нас моменты отчаянного положения в 1941-42 годах, когда наша армия отступала, покидала родные нам села и города Украины, Белоруссии, Молдавии, Ленинградской области, Карело-Финской республики, покидала, потому что не было другого выхода. Какой-нибудь другой народ мог сказать: вы не оправдали наших надежд, мы поставим другое правительство, которое заключит мир с Германией и обеспечит нам покой. Это могло случиться, имейте в виду. Иной народ мог бы сказать правительству: вы не оправдали наших ожиданий, уходите прочь, мы поставим другое правительство, которое заключит мир с Германией и обеспечит нам покой.

Но русский народ на это не пошёл, русский народ не пошёл на компромисс, он оказал безграничное доверие нашему правительству. Повторяю, у нас были ошибки, первые два года наша армия вынуждена была отступать, выходило так, что не овладели событиями, не совладали с создавшимся положением. Однако русский народ верил, терпел, выжидал и надеялся, что мы всё-таки с событиями справимся. Вот за это доверие нашему правительству, которое русский народ нам оказал, спасибо ему великое! За здоровье русского народа!"

По данным свежих соцопросов, Сталин возглавил пятерку «самых выдающихся людей всех времен и народов» — за него проголосовали 39% россиян. Причем, лучший друг физкультурников является бессменным лидером с 2012 года. На втором месте рейтинга расположился Владимир Ленин (30%), на третьем — Александр Пушкин (23%).

Страна невыученных уроков?

Даниил Денисов

10.07.2021, 06:01

https://interaffairs.ru/news/show/30525
09:14 21.06.2021 • Автор, журналист

На днях немецкая газета Die Welt в своём материале поведала об ошибке, которая привела нацистскую Германию к поражению в войне с Советским Союзом. По мнению издания, верхушка рейха переоценила быстрые победы вермахта в Европе. Быстрый разгром Франции, Норвегии, Югославии и Польши породил в Германии уверенность в том, что блицкриг возможен и в СССР.

«Вожди рейха были уверены, что обладают единственно верным рецептом для ведения блицкрига по всему миру», - говорится в статьеDie Welt, где рассказывается, что политическое руководство Германии перед нападением на Советский Союз находилось под властью самовнушения и переоценки своих сил.

В качестве обоснованя решения о военной компании Третьего рейха против СССР немецкое издание не особо углубляется в исторические факты безумных гитлеровских планов и предпосылок начала захватнической войны. В своей статье автор вдруг проводит мысль, что одной из главных ошибок стала ни много, ни мало, но… премьера вышедшего в феврале 1941 года пропагандистского фильма «Победа на Западе». «Колоссальное воздействие» на немецких зрителей этой картины, а также её неверная интерпретация и сыграли, по мнению газеты из ФРГ, «одними из причин катастрофы похода на восток».

Окончательное решение о нападении на СССР было принято руководством нацистской Германии ещё за полгода до 22 июня 1941 года, и, конечно же, не под воздействием художественных картин или геббельсовских пропагандистских речей.

В средине декабря 1940 года Гитлер подписал директиву №21 – документ, в котором излагался план немецкого военного вторжения на территорию Советского Союза. Операция получила кодовое название «Барбаросса», в честь носившего это прозвище императора Священной Римской империи Фридриха I Штауфена.

Документы подтверждают, что у этого плана первоначально были рабочие названия «Фриц», «Предприятие» и «план Отто», но фюрер счёл такие вариации не столь пафосными для «великих завоеваний». Барбаросса – германский король и император, живший в XII веке, за годы своего правления знавал моменты триумфа - взятие и разрушение Милана, к примеру. Впрочем, его же громила Ломбардская лига. Закончил свой жизненный путь Барбаросса совсем уж как-то не героически. Он утонул по пути в Палестину при переправе через небольшую речушку, после чего участие немецкого контингента в III Крестовом походе просто стало забываться потомками.

Вероятно, афоризм - «как корабль назовёшь, так он и поплывёт» - не был знаком генерал-лейтенанту Фридриху Паулюсу, который являлся главным разработчиком плана «Барбаросса» с 21 июля по 18 декабря 1940 года, когда Гитлер утвердил этот документ.

С 21 июля 1940 года германское Верховное командование сухопутных войск (ОКХ) начало готовить войну на востоке, отложив план захвата Британских островов. 31 января 1941 года гитлеровская Верховная ставка издала «Директиву по сосредоточению войск». Этим документом была сформулирована основная стратегическая идея «Барбароссы»: «Расколоть фронт главных сил русской армии, сосредоточенных в западной части России, быстрыми и глубокими ударами мощных подвижных группировок севернее и южнее Припятских болот и, используя этот прорыв, уничтожить разобщенные группировки вражеских войск».

В задачу группы армий «Юг» входил захват Киева, контоль над территорией Украины с выходом на рубеж Днепра. Группа армий «Центр», наиболее мощная и подготовленная, должна была нанести удар в направлении Смоленска и выдвинуться на Москву. Группе армий «Север» ставилась задача атаковать Прибалтику и овладеть Ленинградом. Эти три немецкие группировки, состоящие из 157-и полностью укомплектованных дивизий, 12-и бригад общим числом до пяти миллионов солдат, поддерживались с двух сторон войсками Финляндии и Румынии. Финны организоввывали наступление на Карельском перешейке и, если возникнет необходимость, к востоку от Ладожского озера. Румынским войскам предписывалось поддержать наступление группы «Юг» и охранять тыл. По расчётам, на линию Архангельск – Астрахань немецкие войска должны были выйти всего за 4 месяца.

Ликвидация основной части населения СССР было главной составной частью «Барбароссы». На первом этапе войны в ведомствах Гиммлера и Гейдриха согласовывались планы по физическому уничтожению 30 миллионов славян. К этой программе руководство нацистов рассчитывало активно подключать и вермахт.

«В войсках должна быть ясность, что предстоящая война – это борьба одной расы против другой, и здесь надо действовать с необходимой жестокостью», - писал в своём меморандуме для армии главнокомандующий сухопутными войсками вермахта фельдмаршал фон Браухич.

Задачи ставились амбициозные, самоуверенные и бесчеловечные. Главная ставка Гитлера предписывала в качестве блицкрига по операции «Барбаросса» военно-воздушным силам Германии уничтожить советскую авиацию, завоевать господство в воздухе, нарушить железнодорожные и автодорожные перевозки. Военно-морскому флоту предстояло нейтрализовать советский флот на Балтийском море, охранять транспорты с железной рудой, идущие из Швеции, и обеспечить морские перевозки на Балтике для снабжения действующих немецких соединений. Особые функции возлагались на спецподразделения СС и Службы безопасности. Перед ними была, кроме всех прочих, поставлена задача уничтожения еврейства как «биологических носителей большевизма». Наиболее благоприятным для ведения войны против СССР считался период с середины мая до середины октября.

2 мая 1941 года, в секретном документе руководства рейха о результатах обсуждения плана «Барбаросса», первые абзацы гласят, что все вооруженные силы будут снабжаться исключительно продовольствием из России. При этом «несомненно, что если мы вывезем из этой страны всё то, что для нас необходимо, многие миллионы людей России будут обречены на голодную смерть». Педантично был разработан для этих целей вспомогательный «Барбароссе» так называемый «План голода», один из разработчиков которого некий Герберт Бакке утверждал: «Нищета, голод и лишения – удел русского человека». Другие директивы и приказы, дополнявшие «Барбароссу», в частности план «Ост», признавали допустимыми и необходимыми военные преступления против граждан СССР.

Предписывалось тотальное уничтожение, кроме евреев, пленных политработников, коммунистов, цыган и партизан.

Военно-юридические основания для реализации плана «Барбаросса» были собраны и изложены в «Законе о комиссарах», который был секретно представлен 12 мая 1941 года. Военнослужащие вермахта освобождались от ответственности за убийства мирных граждан, расстрелы без суда и следствия, захват заложников и «разбирательство с ними на месте» при помощи оружия на оккупированных территориях Советского Союза.

Начало операции «Барбаросса» было намечено на 15 мая, но затем из-за наступления вермахта против Сербии и Греции на Балканах этот срок был перенесён на 22 июня…

За 4 дня до этого в войска поступил условный сигнал "Дортмунд", после чего задачи были поставлены командирам до полковых включительно, и в тайну оказались посвящены несколько тысяч человек. Солдатам приказ фюрера зачитали перед строем в 13:00 21 июня. Запылал кровавый смерч «Барбароссы».

22 июня в 5 часов 30 минут, то есть спустя два часа после начала артиллерийского обстрела приграничных советских территорий, по радио зазвучали «русские фанфары» из «Прелюдий» композитора Франца Листа. Геббельс зачитал написанное ранее обращение Гитлера.

В этом обращении безумный фюрер еще раз подчеркнул, что он намерен покончить с еврейскими правителями «в их московских большевистских штаб-квартирах». В несколько измененном виде это обращение было также зачитано и для тех солдат вермахта, которые уже входили на территорию Советского Союза.

«Надо только пнуть в парадную дверь, и все гнилое русское строение рухнет вниз” – самодовольно заявил Гитлер через несколько дней после начала боевых действий.

Поначалу результаты немецкого наступления были тяжелыми для советских войск – за неделю боевых действий были обескровлены 15 советских дивизий. Немецкие войска продвинулись к Москве на 300 километров. Группой армий «Север» были захвачены столица Латвии Рига. Лишь на юге армии незначительно продвинулись в направлении Львова.

В течение первых месяцев войны Советский Союз потерял около 72% всех своих танков, 34% военных самолётов, 56% стрелкового оружия, 69% противотанковых орудий, 59% артиллерийских орудий и миномётов. К началу битвы за Москву советские войска только пленными потеряли 1.8 миллиона солдат и офицеров.

Однако, самоотверженное и ожесточенное сопротивление Красной армии, большая растянутость фронта и партизанская война в тылу, привели к решению Гитлера развернуть основную силу удара на юг. Уже 21 августа 1941 года Гитлер издал новую директиву, в которой говорилось, что важнейшей задачей до наступления зимы является не захват Москвы, а взятие Крыма, промышленных и угольных районов на Украине, а также блокирование путей поставок нефти для Красной армии с Кавказа.

К этому времени в СССР было мобилизовано в армию 5.3 миллиона человек. План «Барбаросса», предусматривающий стремительный марш на Москву, затрещал по швам. Часть войск группы армий «Центр» была переброшена на помощь группе армий «Юг» для достижения стратегического перевеса на Украине. В результате наступление на Москву началось только в сентябре. Время было упущено, и впереди намечалась русская зима. Вермахт не был оснащен для зимних холодов, которые в 1941-1942 годах были особенно суровы. К октябрю блицкриг потерял свой наступательный порыв и изначальную мощь. РККА смогла невероятными усилиями стабилизировать линию фронта и дать сильный отпор, на который немцы никак не рассчитывали.

Немецкое командование утратило контроль над ходом военных действий, Красная армия начала вести умелые контрнаступления, и план «Барбаросса» оказался неосуществимым. На подходах к Москве, когда по планам Гитлера этого города уже не должно было быть на карте, немецкие войска перестали быть такими «непобедимыми», как прежде в Европе. То же произошло и под Ленинградом, который не был уничтожен с воздуха, взят в блокаду, но не сдался нацистам.

Осознание уже в ноябре 1941 года краха в войне против СССР отражено в телеграмме рейхминистра вооружения и боеприпасов Фрица Тодта в адрес «великого фюрера германской нации»: «Войну против СССР следует прекратить, поскольку в военном и экономическом отношении Германия её уже проиграла».

Компания 1941 года окончилась поражением немцев на центральном участке советско-германского фронта под Москвой, под Тихвином на северном фланге, и под Ростовом на южном направлении. Провал операции «Барбаросса» явился поворотным моментом Великой Отечественной войны.

Известна участь и всех фигурантов, стоявших у истоков «Барбароссы», и всех исполнителей, и судьба самого плана этой операции.

Впереди был Сталинград, Курская дуга, изгнание захватчиков с территории СССР, блестящие победы Красной армии, освобождение Европы от нацистов, сокрушительное поражение Германии.

Увидеть «План «Барбаросса» руководители СССР смогли лишь после войны. Он существовал всего в девяти экземплярах, шесть из которых находились до конца войны в личном сейфе главного виновника в неисчеслимых трагедяих, которые выпали на долю нашего народа со дня 22 июня 1941 года.

Мнение автора может не совпадать с позицией Редакции

Russia Today

11.07.2021, 07:21

anQ0v1gWdok
https://www.youtube.com/watch?v=anQ0v1gWdok

Фукидид

12.07.2021, 08:32

https://colonelcassad.livejournal.com/6858196.html
2021-06-22 06:16:00 25956
Назад Избранное Поделиться Отслеживать Пожаловаться Вперёд
Категория:
История

К 80-й годовщине со дня нападения нацистской Германии на СССР МО РФ опубликовало подборку архивных документов посвященных началу Великой Отечественной Войны.

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

Полностью со всеми опубликованными документами можно по ссылке http://80yearsofwar.mil.ru/#!/tab/327638709-1

Humus

13.07.2021, 06:57

https://humus.livejournal.com/7838412.html
Пишет хумус (humus)
2021-06-22 06:01:00 1091
Назад Избранное Поделиться Отслеживать Пожаловаться Вперёд
Категория:
История
Германия в 1938. Судетский кризис. Вып.1
1
1
ДАТЬ 10 ЖЕТОНОВ
0

[прошлые выпуски]

01. 25 мая. Похороны двух судетских немцев, которые были застрелены чешской полицией после того, как полиция попыталась остановить их на контрольно-пропускном пункте в Эгере

02. 10 августа. Митинг германо-судетской партии

03. Август. Вход в Народный дом Чешской социал-демократической партии в Хебе подорван генлейновцами

04. Пистолеты-пулеметы немецкого производства, конфискованные чешскими властями у генлейновцев (сторонников судетского немецкого политика Конрада Генлейна) во время их восстания в Судетской области

05. Оружие немецкого производства, конфискованное чешскими властями у генлейновцев (сторонников судетского немецкого политика Конрада Генлейна) во время их восстания в Судетской области

06. 10 сентября. Конрад Генлейн, лидер партии судетских немцев, в своем офисе в Аше

07. 12 сентября. Глава округа Беркель и судетско-немецкий политик Конрад Генлейн на параде

08. 13 сентября. Постановление правительства Чехословакии о внесудебных расправах с мятежниками после восстания судетских немцев

09. 14 сентября. После отклонения Прагой ультиматума судетских немцев чешские войска роют окопы у немецкой границы

10. 14 сентября. Чехословацкие броневики едут в приграничные районы

11. 14 сентября. «Чехословацкий солдат, готовый, как тысячи его товарищей, защитить свою страну, если возникнет необходимость, поскольку кризис из-за судетских немцев неуклонно приближается к своей кульминации»

12. 14 сентября. «Чехословацкие войска в полном военном снаряжении готовы выступить из гарнизона недалеко от Праги, чтобы защитить свою страну, если возникнет необходимость, поскольку кризис из-за судетских немцев неуклонно приближается к своей кульминации»

13. 16 сентября. « Глубокая скорбь на лице матери из Судетской области. Она должна была бросить все и могла только спасти себя и своего ребенка. Беспокойство за своего мужа и других своих родственников видно на ее лице»

14. 17 сентября. Судетские немцы-беженцы из Чехословакии, прибывшие в лагерь беженцев в Августусбурге

15. 18 сентября. Семья судетских немцев регистрируюется в лагере беженцев после того, как они воссоединились в Баеренштайне

16. 19 сентября. «На центральном вокзале Дрездена прибывающие беженцы из Судетских немцев получают теплый чай и свежий хлеб»

17. 20 сентября. Эдуард Даладье, премьер-министр Франции с членами французского кабинета министров после встречи по вопросу передачи территории Судет

18. 21 сентября. «После волнений в Судетах многие беженцы, подобные этим, пересекли границу с Германией. На снимках беженцам дают хлеб и колбасу в Дрездене»

19. 22 сентября. «В лагере Судетско-немецкого добровольческого корпуса»

20. 22 сентября. Судетская немка толкает коляску со своими сыновьями-близнецами в деревне Фридланд после побега из своего дома в Судетской области

Станислав Садальский

13.07.2021, 23:03

https://sadalskij.livejournal.com/4203094.html

Pantv

14.07.2021, 06:32

https://pantv.livejournal.com/3388895.html
Пишет ПАВ (pantv)
2021-06-22 03:30:00 160

3 часа 30 минут - начало наступления сухопутных войск Германии и перелёт авиации через границу СССР...
Артиллерийский обстрел на некоторых участках границы начался раньше, в 3 часа ночи.

190 дивизий, более 4 тысяч танков, 47 тысяч орудий и минометов, около 4,5 тысяч самолетов, до 200 кораблей - армия численностью в пять миллионов человек, что было в три раза больше, чем вооруженные силы СССР в приграничной полосе на глубине почти в 500 км. В условиях хаоса и потери командования отступление было неизбежным. Диверсионные отряды Германии к тому времени действовали в нашем тылу уже несколько дней...

Но самое страшное - Сталин умудрился пропустить этот удар, который стал действительно неожиданным, не смотря на донесения разведки и показания перебежчиков. Сталин совсем не верил в нападение Гитлера , т.к. он был убежден - Гитлер не готов к войне на 2 фронта (Англия и Россия), именно это привело к поражению Германии в 1 мировой войне. Не видел Сталин и приготовлений немецкой техники к зиме. Разведка доносила, что у Вермахта и у Люфтваффе нет зимней смазки и зимнего топлива для техники, а немецкие солдаты и офицеры одеты лишь в легкие шинели. Не закупается овчина, не шьется зимнее обмундирование. С такой техникой и обмундированием можно воевать только в Европе и в Англии. Сталин не мог предположить, что Гитлер всерьез собирается разбить СССР до наступления холодов (за 3-4 месяца) и ждал, что Гитлер переправит большинство дивизий в Великобританию и увязнет в боях за Лондон.

Почему Сталин проспал начало войны

То что Сталин считал имитацией подготовки войны для обмана англичан, сыграло против СССР. Гитлер обрушил на СССР всю мощь Европейской военной машины. Возможно, будь на месте СССР другая страна, у нацистов бы получилось, но и Гитлер недооценил мужество советских солдат, размеры территории России, климатические условия в которых немецкой армии пришлось воевать.

Иосиф Сталин. Грани биографии и этапы становления

начало войны

Кем был Гитлер и почему ему мистически везло

На Гитлера в 1941 году работала вся Европа - Франция ударно строила базы для ремонта подводных лодок, Чехословакия выпускала танки. Без Мюнхенского сговора и присоединения Чехословании (с её танками, орудиями и самолетами) нападение на СССР вообще не было бы возможно в ближайшие годы.

Как Гитлер договаривался с Европой и США

Против СССР воевали итальянцы, румыны, болгары, венгры, чехи. Французских добровольцев в Вермахте и войсках СС воевало около 300 000, тогда как в сопротивлении (при сильно завышенных цифрах) не более 40 000.

На территории Германии, Польши и Австрии был создан целый комплекс лагерей смерти и концлагерей, первый из которых был создан в 1933 году недалеко от Мюнхена. Известно, что таких лагерей было более 42 тысяч, в которых под пытками погибли миллионы людей. Крупнейшими гитлеровскими «фабриками смерти» стал "Освенцим", "Майданек", "Бухенвальд", "Треблинка", в которых инакомыслящих с Гитлером людей подвергали нечеловеческим пыткам и «экспериментам» с ядами, зажигательными смесями, газом.

начало войны

Перед войной Сталин устроил капитальную чистку в войсках, в результате чего армия начала войну с некомпетентными командирами практически во всех звеньях - от взвода до армии и округа. Но СССР сумел в кротчайшие строки перевести промышленность на военные рельсы и эвакуировать многие предприятия в глубь страны.

План "Барбаросса" и крах блицкрига

Гитлер переиграл Сталина в начале войны, добившись преимущества и получив стратегический простор, но проиграл войну уже в эту ночь. Германия не была готова к зимней войне и к затяжной войне. Даже если бы пали Москва и Ленинград, ничего бы не изменилось. Гитлер вел с СССР войну на уничтожение, но совершенно не понимал реалий и с какой страной начал войну. Это не я придумал, это он сказал сам... "у меня было впечатление, что я выбил плечом дверь в темную комнату и захожу в нее, совершенно не зная что там меня ждет".

Россия не Франция и не Англия. Россия "всем миром" (страной) или побеждает или погибает. И КПСС тут совсем не при чем - это более старая русская традиция. Я считаю, мы победили не благодаря мудрости товарища Сталина, а вопреки. Сталин компенсировал свои промахи мужеством и силой духа советского человека. При этом, нужно признать, что Сталин к концу войны изменился. В начале он не терпел противоречий и переубедить его было невозможно. 2,5 миллиона пленных советских солдат в 1941 году! Именно столько сегодня служит в самой большой армии мира - китайской.

Сталин создал систему при которой любой самостоятельный шаг без приказа сверху карался смертью. В первые месяцы войны некоторые подразделения сдавались, так как вообще считали все это немецкой провокацией, а не началом войны. Связи не было. Благодаря упертости Сталина не удавалось выровнять фронты и армия попадала в множество котлов, где не могли противостоять немцам без топлива и боеприпасов. Немцы шли механизированными колоннами практически без сопротивления. Встретив организованную оборону они просто обтекали её и двигались дальше. Сталин же не желал оставлять города ради выравнивания линии фронтов и не слушал генералов. А те скрывали от него истинное положение дел.

Первый танковый бой немцев с боеспособной танковой дивизией РККА у г. Алитус

Жить хотелось, а весь боевой опыт Сталина в Гражданскую... даже вспоминать стыдно. Но когда немцы оказались под Москвой, он, видимо все это вспомнил... стал более гибким - начал прислушиваться, менять свое мнение, стал опираться на мнение большинства.

Кроме того, немцы встретили яростное сопротивление и в первые три месяца войны с СССР потеряли около 800 тыс личного состава. Это большие потери чем за все предыдущее время при покорении Европы.

Впереди у нашей страны было время тяжких испытаний...
Подвиги советских солдат которыми нужно гордиться

Vasiliу_ Еremin

15.07.2021, 10:05

https://historical-fact.livejournal.com/285401.html
vasiliy_eremin (vasiliy_eremin) написал в historical_fact
2021-07-14 11:04:00 61
Назад Избранное Поделиться Отслеживать Пожаловаться Вперёд
Категории:
Армия
История
Коротко о состоянии связи в РККА накануне войны
1
При наркоме Ворошилове в РККА было все прекрасно. Как заявил сам нарком в марте 1939 года с трибуны XVIII съезда ВКП(б), говоря о состоянии войск связи:
«Войска связи выросли на 37%. Рост произошел за счет значительного оснащения войск связи современной техникой. Введены радиостанции с увеличенным радиусом действия... Усилилась подвижность войск связи. Войска связи почти полностью моторизованы». [1]

Однако случилась война с финнами, в ходе которой ярко выявились дичайшие недостатки. Цитата из акта о приеме наркомата обороны в 1940 г.:
"Строительство связи по линии НКС сильно отстает, а по линии НКО в 1940 г. сорвано совершенно… Войска связи. В настоящее время на своем вооружении имеют много устаревших типов телеграфно-телефонных аппаратов и радиосредств. Внедрение новых средств радиотехники проходит крайне медленно и в недостаточных размерах. Войска плохо обеспечены почти по всем видам имущества связи.
Большим недостатком войск связи является отсутствие быстродействующих и засекречивающих приборов.
Существующее отставание в развитии техники связи и нечеткость организации связи привели к тому, что во время похода в Западную Украину и Западную Белоруссию, а также во время войны с белофиннами войска связи не имели устойчивой и непрерывно действующей связи."
https://ru.wikisource.org/wiki/Акт_о_приёме_наркомата_обороны_CССР_Тимошенко_С._К ._от_Ворошилова_К._Е.

На совещании высшего начсостава, созванного по инициативе ЦК ВКП(б) после окончания финской войны в апреле 1940 г., выступил М.П. Кирпонос, командир 70-й дивизии:
«Все управление шло открытым текстом по телефону. Мне комдив Курочкин звонит: скажите, где у вас командный пункт? Пришлось просить разрешения сообщить об этом письменно, а не по телефону... Присутствовавший на совещании Сталин поинтересовался:
- Почему с рацией не вышло дело?
- Если часть ушла из пределов радиуса действия рации, то связь обрывается, объяснил Кирпонос.
- Не верю я в рацию, - подал реплику кто-то из присутствовавших.
- Я должен доложить в отношении связи, - продолжал Кирпонос. - Товарищ народный комиссар, кабельная связь у меня в дивизии работала хорошо, хуже - радиосвязь. Здесь говорят, что, во-первых, ее не любят, во-вторых, недостаточно занимаемся мы этим делом. Это правильно, ее не любят потому, что рацией плохо овладели, и этому делу надо учиться». [1]

Из воспоминаний генерала Сандалова:
"Сеть постоянной проводной связи па театре военных действий была слаборазвитой. Телеграфная и телефонная аппаратура оказалась устаревшей. В распоряжении 4-й армии были предоставлены в постоянное пользование провода Минск, Кобрин, Брест и Пинск, Кобрин. Для связи с некоторыми гарнизонами (Пружаны, Береза-Картузская, Малорита) штаб армии использовал арендованные провода телеграфно-телефонных линий Наркомата связи на 1—2 часа в сутки. Междугородная телефонная связь осуществлялась только через городские и местечковые телефонные станции.

В 1941 году намечалась постройка постоянных линий связи к строившимся и имевшимся аэродромам и к местам дислокации частей ПВО. Но эти работы до войны не были начаты. Проекты устройства подземных подводов линий связи к телефонно-телеграфным станциям и узлам связи также не были осуществлены.

14-й механизированный корпус, расположенный на западной границе, имел только шесть радиофицированных танков и одну рацию; совершенно не имел проводных средств связи." [2]

Работавший в то время в Генштабе С. М. Штеменко вспоминал: "Узким местом в нашей работе оказалась связь с фронтами, в первую очередь с Западным. Она была очень неустойчивой… К каким только ухищрениям не приходилось прибегать! Помню, однажды нам никак не удавалось установить положение сторон на одном из участков Западного фронта. Линии боевой связи оказались поврежденными. Тогда кто-то из операторов решил позвонить по обычному телефону в один из сельсоветов интересующего нас района. На его звонок отозвался председатель сельсовета. Спрашиваем: есть ли в селе наши войска? Отвечает, что нет. А немцы? Оказывается, и немцев нет, но они заняли ближние деревни… В итоге на оперативных картах появилось… положение сторон в данном районе" [3].

В своих воспоминаниях («Поднятые по тревоге» М., 1961 г.) генерал И.И. Федюнинский пишет:
«Вражеской авиацией и диверсионными группами были выведены из строя узлы и линии связи. Радиостанций в штабах не хватало, да и пользоваться ими мы еще не привыкли... Приказы и распоряжения доходили до исполнителей с опозданием или не доходили вовсе... Связь с соседями нередко отсутствовала, причем зачастую никто и не стремился ее устанавливать. Противник, пользуясь этим, просачивался в тыл наших подразделений, нападал на штабы частей...». [2]

Система связи была настолько плохо подготовлена к войне, что ее паралич в первый период боевых действий был предрешен… Все факты указывают на то, что связь вообще не готовили к войне всерьез. Например, даже профану ясно, что подземный кабель разрушить (и обнаружить) труднее, чем воздушную проводную линию, навешенную на столбы; у нас же в стране магистральных кабелей не то что было слишком мало — их не было проложено к началу войны НИ ОДНОГО!

Подземных узлов связи также не было ни одного, даже у Генштаба, и в первые недели войны Сталин или Жуков связывались с фронтами через Центральный телеграф на улице Горького (!!!). Одна удачная бомбежка фашистов могла, образно говоря, лишить Главное Командование слуха и зрения. Счастье, что этого не случилось.

Все воздушные линии связи проходили вдоль дорог — железных, шоссейных или грунтовых. В мирное время это было удобно для эксплуатации и ремонта; но во время войны противник, отбомбившись по железнодорожной станции или походной колонне, заодно каждый раз нарушал и связь. Своих линий связи армия не имела, приходилось обходиться гражданскими. Не было заблаговременно сформировано ни одной восстановительной части, а война заставила их создать уже на десятый день.

К началу войны на Северо-Западном фронте имелось только 10 процентов фронтовых и армейских частей связи от количества, положенного по расчету военного времени. А в резерве Главного Командования частей связи не было совсем [4].

Основным средством связи Ставки со штабами фронтов и армий был телеграф с использованием аппаратов Бодо. Громоздкие, сложные в эксплуатации, эти аппараты доставляли немало хлопот при перемещениях штабов. Однако Сталин категорически требовал, чтобы для прямых переговоров в высшем звене военного руководства использовались главным образом телеграфные аппараты Бодо.
И.Т.Пересыпкин писал по этому поводу:
"И. В. Сталин очень верил в аппарат Бодо и в невозможность перехвата его работы. Возможно, кто-то из специалистов убедил его в этом. Работу буквопечатающих аппаратов Бодо перехватывать было значительно труднее, чем простейших аппаратов Морзе, но возможно. Это было доказано еще в период первой мировой войны, во время специальной проверки, которая была организована русским морским генеральным штабом". [4]

[1] Cостояние радиосвязи в РККА http://www.zlev.ru/125/125_41.htm
[2] Сандалов Л.М. «Первые дни войны». М., 1989.
[3] Штеменко С.М. «Генеральный штаб в годы войны». М., 1968.
[4] Пересыпкин И.Т. «Связь в Великой Отечественной войне». М. 1973.

МЕТКИ: 1940, 1941, 2021пф, арм_ркка, война_2мировая

Russia Today

16.07.2021, 04:32

https://russian.rt.com/science/news/875980-rt-stih-tarkovskii
Короткая ссылка
22 июня 2021, 09:02

2416

RT публикует редкую архивную запись стихотворения «Суббота, 21 июня» Арсения Тарковского, на которой автор читает его сам. Голос поэта наложен на хронику 1941 года, отреставрированную с помощью нейросетей.

На кадрах — воины Ленинградской армии народного ополчения, которую создали жители города для его защиты. Уникальная съёмка была сделана прямо перед отправкой ополченцев на фронт.

80 лет назад началась Великая Отечественная война.

Ранее RT с помощью нейросетей отреставрировал кадры первого парада советских войск в Берлине 4 мая 1945 года.

Gorky.media

17.07.2021, 09:27

https://gorky.media/reviews/poslednyaya-posolskaya-vecherinka-kak-inostrantsy-pokidali-sssr-do-i-posle-napadeniya-gitlera/
Фрагмент статьи «Война и мир: дипломаты и журналисты в Москве летом и осенью 1941-го»
В ближайшее время увидит свет новый, сто тридцать седьмой выпуск журнала «Неприкосновенный запас». Этот летний (июньский-июльский) номер его составители решили посвятить 80-летию начала Великой Отечественной войны. Тематическую подборку, затрагивающую разные исторические и антропологические аспекты этого события, составили Олег Бэйда и Игорь Петров. В нее попала в том числе и статья независимого исследователя-москвоведа Анатолия Воронина, реконструирующая жизнь и приключения немногочисленных иностранцев в предвоенной и военной Москве 1941-го года. «Горький» публикует небольшой фрагмент этой статьи.
Анатолий Воронин. Война и мир: дипломаты и журналисты в Москве летом и осенью 1941-го. Неприкосновенный запас, 2021/3 (137). М.: Новое литературное обозрение

В воздухе пахнет грозой...

Немецкие дипломаты в июне не только не скрывали, что война скоро начнется, но и охотно делились «точными» датами ее начала. Правда, в дипломатических кругах их словам не очень доверяли. Так, во время приема в итальянском представительстве советник германского посольства Гебхарт фон Вальтер* дружески предупредил Элис-Леон Моатс*, что война начнется 17 июня. В это же время посол Италии размышлял, не стоит ли его жене-американке остаться пока в Японии и не возвращаться в СССР, подождав, как будут развиваться события. Кстати, его линия в этом вопросе оказалась весьма мудрой: вечером 19 июня он официально отправил женщин и детей дипломатов, а также журналиста Сандро Вольта на Белорусский вокзал. Вольта приехал в Россию в мае, чтобы освещать войну между Германией и СССР, но в итоге оказался в «последнем поезде из Москвы», о чем в 1943 году написал одноименную книгу. Самого Россо вместе с оставшимися итальянцами интернируют спустя месяц, 17 июля, через советско-турецкую границу.

Французы-вишисты пребывали в задумчивости: у них вовсю шел ремонт. Только в 1938 году посольство Франции получило новое здание: это был роскошный особняк купца Николая Игумнова на Якиманке (прежде там находился Институт мозга). После того, как в конце апреля 1941 года в советскую столицу прибыл посол Гастон Бержери, работы в посольстве развернулись на полную мощь. Ремонтом руководила супруга посла — в прошлом американо-французская модель Беттина Джонс, работавшая в Париже с модельером Эльзой Скиапарелли и вдохновлявшая самого Сальвадора Дали. Мадам Бержери страстно хотелось поскорее включиться в светскую жизнь Москвы. Мебель для французов поступала из Швеции через Ленинград, где за ее дальнейшей отправкой должен был следить настоятель храма Девы Марии Лурдской, отец Флоран. Последнее распоряжение по переправке мебели пришло ему 24 июня, а через пять дней, 29 июня, Бержери пришлось известить Вышинского, что правительство Виши решило расторгнуть дипломатические отношения с СССР. В конце беседы посол попросил оставить для охраны имущества кого-то из французов, но не получил на это разрешения. После отъезда посольства за зданием присматривала дипломатическая миссия Турции — страны, в которую Бержери впоследствии назначили послом.

Последняя посольская вечеринка — в честь отъезда грека Диамантопулоса и его жены — прошла 18 июня на американской даче в Немчиновке. На следующий день фон Вальтер, только что прибывший из немецкой столицы, извинился перед Моатс за то, что ввел ее в заблуждение относительно начала войны, и сказал, что теперь она точно начнется 21-го числа. Разумеется, ему вновь никто не поверил. Однако после получения известия о том, что любимый боксер фон Вальтера вывезен самолетом в Берлин — это было сочтено «опасным сигналом», — американское и британское посольства начали эвакуацию женщин. Чарльз Тейер вспоминал:

«Нам все-таки удалось усадить леди в самолеты, взявшие курс на Швецию и Персию, и вечером 21 июня все они уже были за пределами страны. И тогда мы „раздавили” бутылку шампанского и пошли спать, а когда проснулись, то обнаружили, что Россия вступила в войну».

Большая сортировка

Около шести утра фон Вальтер нанес визит американскому послу и сообщил, что война, о которой он так долго говорил, началась. За считанный час здание посольства США на Моховой практически опустело: основной персонал переместили в Тарасовку, а одиннадцать клерков посадили на поезд, отправлявшийся во Владивосток. О Моатс посол не вспомнил, но ее разбудил в девять утра Джон Рассел из посольства Великобритании, который позвонил с рекомендацией срочно покинуть «Метрополь». Она сразу же начала собирать чемодан и к моменту выступления по радио Молотова, объявлявшего о нападении Германии, была готова к переезду.

Ситуация, таким образом, решительно изменилась. Сталину срочно понадобились друзья, и теперь его дипломаты пытались выказать свое расположение капиталистическим странам. О готовности оказать помощь в случае нападения Германии британский министр иностранных дел Иден говорил послу СССР Майскому еще до начала войны. Вечером это подтвердил в своей речи по радио и Уинстон Черчилль. Уже на второй день войны начались обсуждения технических моментов приезда английской миссии в СССР, а 27 июня британского посла Криппса и руководителей миссии уже принимал в Кремле Молотов. Вездесущая Моатс смогла выведать необычные подробности этого визита. Во время перелета в СССР часть летного экипажа вынужденно заменили членами миссии, и им пришлось по очереди побывать в пулеметной турели; единственным, кто знал, как она работает, оказался шоколадный магнат Лоуренс Кэдбери, глава экономической миссии, — но воспользоваться этими знаниями ему, к счастью, не пришлось. А на прием у Молотова, где все были при параде, генерал Мэйсон Макфарлайн пришел в шортах цвета хаки.

Когда англичане или американцы входили в «Коктейль-холл» или ресторан «Арагви», тамошние оркестры начинали играть популярную британскую песенку «Типперери». Филипп Джордан, прибывший в СССР в качестве специального корреспондента «The News Chronicle» в середине июля, задавался вопросом, исполняет ли оркестр лондонского отеля «Савой» «Интернационал», когда в ресторан заходит корреспондент ТАСС. Между тем, пользуясь советским благорасположением, Москву покидали те члены семей находящихся на службе иностранцев, кто прежде был лишен возможности уехать. 17 июля на поезд до Владивостока сели жены американских корреспондентов Роберта Магидова и Германа Хабихта; ранее этим дамам отказывали в выездных визах, а жена Хабихта и вовсе побывала под арестом.

Кризис тем временем ширился, и коммунистическим властям срочно требовался какой-то особо выразительный жест, демонстрирующий всю серьезность намерений в отношении потенциальных союзников. Именно тогда Советский Союз решил освободить из заключения несколько десятков англичан и французов, бежавших из немецкого плена. Дело в том, что и до начала войны через территорию СССР иногда пытались пробраться западные военные, кому посчастливилось бежать из немецких лагерей военнопленных в Западной Европе и добраться до Швеции. Там эти люди при посредничестве США или Великобритании получали транзитные советские визы, поскольку из Стокгольма в 1940—1941 годах можно было отправиться только в СССР: все остальные маршруты блокировали немцы. Некоторым французам право проезда через советские земли предоставлялось в обмен на обещание присоединиться к подразделениям «Свободной Франции» Шарля де Голля, например, в Сирии. (Впрочем, злые языки утверждали, что позже такие беглецы оказывались в основном на территории, контролируемой режимом Виши). Но при этом на советской земле надолго задерживались представители второй, менее удачливой, группы беглых пленных, которые с помощью польского Сопротивления пробирались к германо-советской границе не с севера, а с востока. Этот рубеж был под многопудовым замком: вдоль него тянулись два ряда колючей проволоки — немецкая, которую регулярно, раз в десять минут, проверял патруль, и советская, которая охранялась «секретами» пограничников. Люди, сумевшие преодолеть немецкую сторону незамеченными, на советской стороне зачастую попадали под обстрел «зеленых фуражек». Некоторые из них погибали, но и выжившим приходилось не сладко: на советской территории их арестовывали — именно эту группу теперь и решили освободить. Поначалу беглецов собирали в Бутырской тюрьме в Москве, а с февраля 1941 года переводили в Козельский лагерь НКВД, где они содержались в полной изоляции от «поляков и местного населения».

Это было место с мрачной историей: до беглых западных военных там квартировали польские старшие офицеры и генералы, к тому моменту уже лежавшие в Катыни. (В 1941 году, однако, тут еще оставались польские низшие чины и полицейские, интернированные в 1939-м Литвой и попавшие в руки НКВД только накануне войны). Интернированные англичане, французы и бельгийцы, всего 44 человека, содержались в хороших условиях. У них был биллиард, они могли играть в волейбол, баскетбол или шахматы. Соответствующие посольства вообще не знали об их существовании, а с началом войны Козельский лагерь эвакуировали в глубь страны, переведя его в Вологодскую область. Прямо накануне этой эвакуации конвой, прибывший из Москвы, забрал и увез британских граждан, а 9 июля по распоряжению Вышинского четырнадцать англичан официально были переданы представителям английского посольства. Возвращение, впрочем, коснулось не всех: в ходе следствия у органов возникли какие-то дополнительные вопросы к нескольким беглецам — и их освободили только в августе, после неоднократных требований посла Великобритании. В прессе историю было решено не освещать.

Довольно скоро подошел черед уезжать представителям тех стран, которые оказались в состоянии войны с СССР. Первыми заперли в стенах посольства дипломатов и граждан Германии, которых позже вывезли в окрестности Костромы, где они дожидались отправки в Турцию. В отличие от немцев, послы Румынии и Италии не получили никаких инструкций и буквально надоедали Вышинскому: им-то, мол, что делать? Французы же после объявления о разрыве дипломатических отношений с СССР оказались изолированными в своем недоделанном особняке на Якиманке. Сотрудник британского посольства Гарольд Элвин, проезжавший мимо на троллейбусе, увидел их во дворе миссии: чуть ли не прижимаясь лицами к чугунной ограде, они молча взирали на недосягаемую летнюю Москву. Из посольства удалось вырваться только священнику Леопольду Брауну и журналисту агентства «Havas» Жану Шампенуа. Священник был американским гражданином, но в силу традиции жил на территории французского посольства. Он заранее предвидел неприятности и поэтому перевез часть своих вещей в пустующую квартиру американского военного атташе, а личный автомобиль вывел «из-за ограды посольства и поставил на улице рядом с церковью Иоанна Воина напротив посольства». Однако Брауну все-таки пришлось провести три дня взаперти вместе с французами, после чего он был вывезен из посольства сотрудниками НКВД — без права вернуться назад.

С Шампенуа все складывалось еще более причудливо. Когда Бержери объявил о разрыве отношений с СССР, Шампенуа вышел из строя и сказал: «Я перехожу на сторону русских». «Тогда вы должны покинуть посольство», — заявил ему посол. «Я давно был должен сделать это», — выкрикнул в ответ журналист и хлопнул дверью. В итоге Шампенуа надолго остался в Москве. Он подружился с Ильей Эренбургом, который писал о французе следующее:

«После войны он попробовал вернуться на родину, но оказалось, что он привязался к Москве. Он умеет по-русски выпить, по-русски проговорить полночи обо всем и ни о чем, о вздоре и о самом главном. Это человек, лишенный и честолюбия, и житейской смекалки, в минуту душевной нежности он балагурит или ругается, пишет стихи — для себя, нигде их не печатает».

Француз проработал в издательстве «Прогресс», занимаясь переводами с русского на французский, вплоть до 1980-х.

Первое время к французам пускали гостей из других посольств, но вскоре это прекратилось. Возможно, последними посетителями стали англичане Гарольд Элвин и его коллега, зашедшие проведать оказавшихся в заточении. Когда они общались во дворе посольства, пронеслась весть, что доступ на территорию миссии вот-вот закроют наглухо:

«Французы напали на нас со всех сторон, умоляя вернуть „в мир живых” одолженные ранее вещи, книги и деньги. Мне вручили „Семь столпов мудрости” для Джона Рассела, „Ночи Декамерона” для китайского военного корреспондента, безделушки для девушки из Москвы, 15 тысяч рублей для друзей от друзей, мелкие долги и 10 тысяч рублей для шведского дипломата, который должен был сохранить их для какого-то француза. Мы вышли из посольства с раздувшимися карманами».

Территория посольства опустела в конце июля, когда французов отвезли на Курский вокзал, чтобы отправить в Турцию для обмена на советских дипломатов.

«Накануне их отъезда произошла ужасная трагедия. Две дамы, жены французских дипломатов, ехали по железной дороге в Иран во время разрыва дипломатических отношений между Виши и Москвой. Их обеих прямо в поезде арестовали агенты НКВД и доставили под конвоем в столицу, их личные вещи тщательно досматривали. Один из агентов решил взять что-то из этих вещей, сказав, что это подойдет его жене. Одна из дам от этой реплики впала в состояние аффекта и потеряла рассудок, в ночь перед запланированной эвакуацией она выпрыгнула с третьего этажа дома, переломав все кости».

Мужу несчастной позволили остаться в Москве в посольстве под охраной, а его жена провела два месяца в больнице и скончалась в начале октября 1941 года. Отпевание и погребение провел отец Браун. Вдовец прибыл на траурную церемонию под конвоем НКВД.

Flip
история

Константин Симонов, поэт

18.07.2021, 04:54

AxdhOP7XVPg
https://www.youtube.com/watch?v=AxdhOP7XVPg

STAR MEDIA

19.07.2021, 07:48

hDzq67FM0kg
https://www.youtube.com/watch?v=hDzq67FM0kg

Humus

21.07.2021, 05:55

https://humus.livejournal.com/7884562.html

Prajt

22.07.2021, 05:32

https://uctopuockon-pyc.livejournal.com/4630073.html

prajt (prajt) написал в uctopuockon_pyc
2021-07-20 20:52:00 68
Назад Избранное Поделиться Отслеживать Пожаловаться Вперёд
Категория:
История
Победа СССР, о которой забыли. Операция «Снег».
В 1940 году близость столкновения с Третьим Рейхом для советского руководства была очевидна. Отличались лишь мнения относительно сроков начала войны. Сталин оптимистично считал, что Гитлер не нападет раньше 1942 года. Если, конечно, тому не удастся договориться с Японией и организовать одновременное наступление по двум фронтам. С дозволения «Самого» и под личным руководством Берии советская дипломатия искала способ приструнить распоясавшуюся на Дальнем Востоке Японию.

Согласованная Японией и Третьим Рейхом схема раздела сфер влияния в мире.

Почему боялись Японию?

С начала 1920-х гг. высшее руководство Страны Восходящего Солнца взяло курс на агрессивную политику в регионе. С приходом на трон императора Хирохито стало усиливаться влияние военных: министров, генералитета и адмиралов. Для всего мира подтверждением стремления Японии к мировой (или как минимум паназиатской) гегемонии стал опубликованный на рубеже 30-х гг. Меморандум Танаки – доклад, якобы представленный премьер-министром страны императору двумя годами ранее.

Создается впечатление, что советская внешняя разведка откровенно "подставила" Гиити Танаки, а работа над провокацией конфликта между Японией и США началась еще задолго до операции "Снег".

На самом деле сомнения в подлинности документа возникли еще тогда, а окончательно их развеял в 90-х бывший советский разведчик Виталий Павлов – непосредственный участник нашей истории. Сфабрикованный агентурой СССР меморандум тем не менее во многом предсказал международные действия Японии. Интервенция в Манчжурию, ужесточение колониальной политики в Корее и на Тайване, открытое военное противостояние с Китаем, сближение с нацисткой Германией – все это ставило под угрозу интересы СССР и США на Дальнем Востоке и в Тихоокеанском регионе.

Столкновения на Халкин-Голе стали первым "звездным часом" Г. К. Жукова.

Опасаясь японской агрессии на Дальнем Востоке СССР, был вынужден держать там крупные армейские формирования. И хотя победы у озера Хасан и на Халкин-Голе продемонстрировали силу советского оружия и умения военачальниковвоеначальники в (ярко проявившиеся, к сожалению, лишь в ходе второго конфликта) все понимали, что войну на два фронта в случае внезапной агрессии со стороны Германии для страны гибельна. Было решено столкнуть лбами Японию и США, благо их интересы в регионе в корне противоречили.

В 1941 году дипломатия США сделала все возможное, чтобы спровоцировать Японию на агрессию.

Подготовка и ход операции

С 1935 года советской агентурой в США занимался полковник ОГПУ (служба внешней разведки) Исхак Ахмеров. Он делал ставку в работе не на высокопоставленных американских чиновников, которые были достаточно богаты и в основном разделяли общегосударственные интересы, а на их приближенных помощников. Те могли оказать определенное влияние на убеждения руководства, а заинтересовать их финансово было проще.

Выдающийся советский разведчик И. А. Ахмеров практически безвыездно проработал за рубежом 12 лет.

Одним из таких влиятельных сотрудников минфина США был Гарри Декстер Уайт – убежденный антифашист, увлекающийся синологией (наукой об истории и культуре Китая). Ахмеров общался с ним под личиной ученого и специалиста по Дальнему Востоку Билла. На Уайта и решено было оказать давление, а дипломатическая операция получила название по ассоциации с его фамилией – «Снег».

После войны Уайт был обвинен в шпионаже и отстранен от государственной службы

Детальный план операции был подготовлен В. Г. Павловым и одобрена Берией в октябре 1940 г., а в апреле 1941 г. – после тщательно предварительной подготовки – было начато ее осуществление. Виталий Павлов и Михаил Корнеев выехали в США под прикрытием дипмиссии. По легенде Павлов был коллегой Билли-Ахмерова, видным ученым-синологом, через которого тот передавал Уайту свое виденье на политическую обстановку в Дальневосточном и Тихоокеанском регионах.

Василий Григорьевич Павлов

Встреча состоялась в одном из ресторанов Вашингтона в мае. В ходе беседы Уайту была передана записка с рядом тезисов Ахмерова. Так как Павлов испытывал некоторые проблемы с американским английским, было решено оформить именно письменное послание. На его основе Уайт подготовил доклад для министра финансов Г. Моргентау, а тот к осени 1941 года «продавил» президента Ф. Рузвельта.

Г. Моргентау и Ф. Рузвельт были дружны с 1913 года. Президент прислушивался к мнению своего министра финансов.

Берия приказал забыть…

Еще на стадии подготовки операции все ее участники понимали далеко идущие последствия – вне зависимости от результата: успеха или провала.

Вот как вспоминает об этом В. Г. Павлов в своей книге «Операция «Снег»: «Сейчас же, — строго наказал Берия, — готовь все необходимое и храни все, что связано с операцией, в полнейшей тайне. После операции ты, Ахмеров и Павел Михайлович должны забыть все и навсегда. Никаких следов её ни в каких делах не должно остаться».
Фактически именно записка с тезисами Ахмерова – текст доклада Уайта своему непосредственному начальнику повторял ее довольно точно – стала причиной для Ноты Халла – американского ультиматума, предъявленного Японии и спровоцировавшего ее на нападение на Перл-Харбор. Так исподтишка советской разведке удалось поссорить США и Японию, что дало возможность высвободить резервы на Дальнем Востоке и использовать их для побед под Москвой и Сталинградом.

Многие историки сходятся на том, что именно резервы, подтянутые из Сибири и с Дальнего Востока помогли СССР выстоять в 1941 году и в конечном итоге победить.

https://zen.yandex.ru/media/no4emy/pobeda-sssr-o-kotoroi-beriia-prikazal-zabyt-operaciia-sneg-5c6bc64ba4b16500aec94162

В. Павлов

23.07.2021, 07:53

https://statehistory.ru/1041/Operatsiya-Sneg--Kak-sovetskaya-razvedka-stolknula-SSHA-i-YAponiyu-v-1941-g-/
02.09.2010
СССР и современная Россия
Операция "Снег". Как советская разведка столкнула США и Японию в 1941 г. разведка 20 век Операция "Снег" - один из шедевров советской разведки. Её смысл сводился к тому, чтобы предупредить или хотя бы осложнить принятие правительством Японии решения о нападении на Советский Союз, помешать экспансии Страны восходящего солнца в северном направлении. И здесь свою роль должны были сыграть Соединенные Штаты. О том, как СССР провёл эту операцию, рассказано в книге "Операция "Снег"", которую написал один из её участников - советский разведчик Виталий Павлов. В подготовке этой операции участвовал так же советский разведчик Исхак Ахмеров, во второй половине 1930-х годов работавший разведчиком-нелегалом в США, а в 1942—1945 годах возглавлял нелегальную резидентуру в США. Отрывок из книги Виталия Павлова „Операция „снег““ Началось все летом 1940 года. Обсуждая тогдашнее положение в Соединенных Штатах и возможности агентуры, оставленной в бездействии отозванным в Москву Ахмеровым, мы взвешивали различные варианты восстановления связи с источниками наиболее важной информации, пока без возвращения туда самого Исхака Абдуловича. Ахмеров подробно рассказывал мне о каждом своем помощнике и тщательно анализировал, может ли тот или другой оказать влияние на государственных и политических деятелей в Вашингтоне. Говорил он и о своем опыте работы в Китае, о том, что тогда понял, как велика японская угроза Дальнему Востоку и как резко сталкиваются там американские и японские интересы. Позже, уже в США, он не переставал интересоваться американо-японскими отношениями, тем более что среди его агентов были люди, имевшие прямое отношение по своему служебному положению к тихоокеанскому региону. Мой старший коллега вспоминал, как в начале 30-х годов вспыхнули в Соединенных Штатах антияпонские настроения в связи с сообщениями о так называемом «меморандуме Танаки». В 1927 году японский премьер-министр генерал Гинти Танака представил императору секретный доклад по вопросам внешней политики Страны восходящего солнца. Основные положения этого меморандума сводились к провозглашению агрессивного курса островного государства. В нем утверждалось, что Япония должна проводить политику завоевания сопредельных стран в целях достижения мировой гегемонии. Меморандум намечал очередность захватнических действий: ключом к установлению японского господства в Восточной Азии должно быть завоевание Китая, а для этого предварительно необходимо овладеть Маньчжурией и Монголией. Затем Япония должна использовать этот регион как базу для проникновения в Китай. Ну а потом война с Советским Союзом и Соединенными Штатами. Этот секретный документ был добыт через нашу агентуру в правительственных кругах Японии нашим резидентом в Сеуле И.А.Чичаевым и вскоре доведен до сведения мировой общественности. Его содержание нашло подтверждение в агрессии против Китая, захвате Японией Маньчжурии. Обсуждая экспансию Токио в Азии, мы с Ахмеровым были одного мнения: она угрожает прежде всего нашему Дальнему Востоку. Эта опасность усиливалась с одновременно нараставшей угрозой со стороны гитлеровской Германии на Западе. Ахмеров высказывал мнение, что японцы могут попытаться напасть на наши дальневосточные рубежи, как только Германия решится выступить против нас. Об этом свидетельствовал и заключенный в 1936 году Антикоминтерновский пакт. Что можно было бы предпринять, чтобы уменьшить для на шей страны опасность возникновения войны на два фронта — на Западе и Востоке? Мы вспомнили, как после Октябрьской революции японцы набросились на наш Дальний Восток. Тогда их расчеты потерпели фиаско, столкнувшись как с сопротивлением нашего народа, так и с серьезным предостережением США, отнюдь не желавшими усиления Японии. В мае 1921 года Вашингтон направил Токио резкую ноту с категорическим заявлением, что не признает никаких договоров, являющихся следствием японской оккупации. В заявлении содержа лось требование полной эвакуации японских войск из Сибири. Всякие исторические аналогии условны. Но тем не менее, подумали мы, нет ли в современных условиях возможности «приструнить» Японию на случай появления у нее желания напасть на нас? Эта мысль захватила нас, и Ахмеров стал вспоминать беседы на тему американо-японских отношений со своими агентами. Один из них, назовем его «Икс», сотрудник министерства финансов США, рассказывал о своих влиятельных сослуживцах. Среди них он очень положительно характеризовал ряд антифашистов, из которых один, отличавшийся большими способностями и пользовавшийся особым расположением министра финансов Генри Моргентау, часто готовил докладные записки для президента. Его звали Гарри Декстер Уайт. Ахмеров попросил «Икса» организовать встречу с этим человеком под каким-либо благовидным предлогом. Для зашифровки интереса к нему он попросил «Икса» пригласить не одного Уайта, а нескольких гостей. Такая встреча состоялась в середине 1939 года, еще до начала второй мировой войны. Ахмеров познакомился с Уайтом, выдавая себя за синолога, занимающегося проблемами Дальнего Востока. Ему вспомнилось, что, когда, следуя легенде, он сказал, что вновь собирается в Китай, Уайт выразил желание встретиться с ним по возвращении из тех «интересных краев». Тогда Ахмеров не счел целесообразным дальнейшее изучение Уайта для его возможной вербовки по двум причинам: во-первых, мы имели уже достаточные информационные возможности в министерстве финансов и получали оттуда самые интересные сведения, а во-вторых, Уайт был убежденным антифашистом и действовал сам в соответствии со своими убеждениями в нужном для нас направлении. Сейчас в Москве Ахмеров под влиянием наших рассуждений подумал, что возможности заместителя министра финансов очень бы пригодились. Нельзя ли, высказал Исхак Абдулович мысль, в современных условиях, когда идет вторая мировая война и США наращивают свою оборонную промышленность, побудить Вашингтон вновь предостеречь Японию от ее экспансии? Ведь современная политика Токио в тихоокеанском регионе прямо угрожает интересам Соединенных Штатов и их союзников. Просмотрев все последние материалы «Икса» и других агентов Ахмерова, мы пришли к выводу, что Уайт мог бы оказаться весьма кстати. Он продолжал пользоваться полным доверием Г.Моргентау. Министр верил ему, разделял его оценки и использовал их в своих записках президенту Рузвельту и госсекретарю Корделлу Хеллу. Но вставал вопрос: как подступиться с нашей идеей к Уайту? Через агента «Икс» — исключалось, так как мы уже отвергли мысль о восстановлении связи с агентами до возвращения Ахмерова в США. И тут во второй половине 1940 года начальник внешней разведки П.М.Фитин предложил мне готовиться к ознакомительной поездке за океан. — Ты, — сказал мне Павел Михайлович, — руководишь делами США, а сам там еще не был. Поезжай в начале будущего года, посмотри, как работают те молодые разведчики, которых ты туда отправил. Это предложение я сразу же обсудил с Ахмеровым: а что, если мою поездку использовать для реализации нашего плана? Тем временем шли тревожные вести о том, что «северная фракция» милитаристов в Токио упорно стремится склонить правительство к нападению на СССР. Но в японском руководстве были сильны и позиции сторонников «южного направления», настроенных развивать агрессию в Китае на юг, откладывая пока планы завоевания северных территорий. Мы понимали, что укрепить сомнения японских милитаристов в осуществимости «северных» планов в значительной степени сможет позиция США. Из того, что мы знали об Уайте, вытекало, что он мог бы попытаться воздействовать через Моргентау на усиление такой линии в американской администрации, которая противодействовала бы японской экспансии. Ахмеров много помогал мне готовиться к поездке. Мы сошлись еще больше. Я убедился в его мудрости и все больше доверял ему, и посчитал необходимым узнать его мнение о том, не стоит ли мне поставить перед руководством вопрос о проведении в США встречи с каким-либо источником для получения хотя бы небольшой практики в агентурной работе? Меня интересовало, как оценит Ахмеров мою готовность в двух аспектах: достаточно ли будет моих знаний английского для беседы с агентом и хватит ли моих способностей дать агенту оперативно грамотный инструктаж? Он без колебаний ответил положительно и тут же спросил: — А почему бы вам не взяться за проведение операции, которую мы задумали? — И, не ожидая ответа, добавил: — Хотя разговор с Уайтом, несомненно, будет гораздо труднее, чем беседа с агентом, знающим, с кем он имеет дело, но за остающиеся до поездки несколько месяцев я берусь подготовить вас к такой беседе. Мы тут же засели за формулирование целей операции, дав ей кодовое название «Снег» — по ассоциации с фамилией Уайта, означавшей по-английски «белый». В первом приближении они, эти цели, выглядели следующим образом: — США не могут мириться с неограниченной японской экспансией в тихоокеанском регионе, затрагивающей их жизненные интересы; — располагая необходимой военной и экономической мощью, Вашингтон способен воспрепятствовать японской агрессии, однако он предпочитает договориться о взаимовыгодных решениях при условии, что Япония 1) прекращает агрессию в Китае и прилегающих к нему районах, 2) отзывает все свои вооруженные силы с материка и приостанавливает экспансионистские планы в этом регионе, 3) выводит свои войска из Маньчжурии. Эти первоначальные тезисы подлежали окончательному формулированию с учетом возможных замечаний руководства внешней разведки. В отработанном виде их предстояло до вести до сведения Уайта, который сам найдет им убедительное обоснование, чтобы в приемлемой форме преподнести руководителям США. Ахмеров подготовил подробный план встречи в Вашингтоне с Уайтом и беседы с ним, включая порядок ознакомления с тезисами и идеей продвижения их в руководство США. Моя же главная задача состояла в том, чтобы хорошо подготовиться в языковом отношении, отработать легенду знакомства с Ахмеровым в Китае, подобрать надежные маршруты в Вашингтоне для выхода на встречу. Все это я доложил П.М.Фитину. Он поинтересовался мнением Ахмерова относительно реальности операции и обещал проконсультироваться с руководством наркомата. Примерно через неделю Павел Михайлович вызвал меня и сказал, что в принципе наше предложение одобрено. Мне еще нужно лично доложить наркому об операции. Естественно, я был обрадован, что наш с Ахмеровым замысел получил одобрение. Но вместе с тем изрядно волновался, как пройдет доклад. В моей памяти еще свежа была картина «совещания» у Берии в начале года, и я мог ожидать от встречи с ним чего угодно. Нарком вызвал меня в октябре 1940 года. Разговор с ним был предельно кратким. Он спросил, понимаю ли я всю серьезность предлагаемой операции? Детали его не интересовали, их не обсуждали. — Сейчас же, — строго наказал Берия, — готовь все необходимое и храни все, что связано с операцией, в полнейшей тайне. После операции ты, Ахмеров и Павел Михайлович должны забыть все и навсегда. Никаких следов ее ни в каких делах не должно остаться. Надо сказать, что позже я поинтересовался, нет ли каких-либо заметок в личных делах Ахмерова и моем или в агентурных досье, но ничего не обнаружил. Более того, когда мы с Исхаком Абдуловичем в 1946 году вновь встретились в Центре после его возвращения из США и моего из Канады, мы, памятуя о приказе «забыть все», не затрагивали этой темы. Единственно, Ахмеров мне как-то намекнул, что все «сработало отлично». Молчали мы до 1953 года, когда Берия был арестован, осужден и расстрелян. Теперь мы с Ахмеровым — я считал его первым разработчиком и инициатором операции «Снег», — не опасаясь, подвели, так сказать, для себя итоги этой акции. И тут Исхак Абдулович рассказал мне, что в конце войны от агента «Икс» он узнал: Уайт разыскивал Билла, то есть Ахмерова, чтобы поблагодарить его за какую-то идею, которая имела большой успех. Но вернемся в 1941 год. Мы тщательно подготовили операцию. Постарались предусмотреть все возможное, вплоть до того, что Ахмеров подобрал телефонные будки в Вашингтоне, откуда я должен был позвонить Уайту, и различные варианты беседы с ним на английском языке. Надо сказать, что за время трехмесячной подготовки операции я сильно продвинулся в английском языке. И все же, страховки ради, мы попросили направить со мной в качестве второго дипкурьера нашего сотрудника Михаила Корнеева, хорошо знавшего английский, чтобы я мог дополнительно потренироваться в пути. Во всяком случае, присутствие коллеги придавало мне большую уверенность. Признаться, все время, пока я приближался к месту про ведения операции «Снег», я испытывал большое волнение. Хотя ни страха или опасения за себя, ни малейшей оперативной робости не было, мне было ясно, что, удайся операция хотя бы наполовину, это будет большой победой, мы сможем считать, что внесли свой вклад в дело борьбы с назревавшей угрозой гитлеровской агрессии. Весь смысл нашего с Ахмеровым предложения, одобренного руководством, сводился к одному — предупредить или хотя бы осложнить принятие японскими милитаристами решения о нападении на наши дальневосточные рубежи, помешать экспансии Токио в северном направлении. При этом в случае успеха я заранее относил все заслуги на счет Ахмерова: он был неизмеримо опытнее меня, несравненно глубже понимал проблемы Дальнего Востока и знал политику США. Моя роль сводилась к простому исполнению талантливого замысла выдающегося разведчика. Поскольку мне требовалась помощь Михаила Корнеева, я рассказал ему о той части операции, в которой он должен был участвовать, не раскрывая других деталей. На подробном плане Вашингтона я показал маршрут, на котором он должен будет контролировать обстановку и предупреждать меня о возможной слежке. В конце апреля я и Михаил Корнеев выехали в Соединенные Штаты, прикрываясь миссией дипломатических курьеров. Все было сделано как надо. Мы везли настоящую диппочту, имели дипломатические паспорта и пистолеты — в случае нападения мы должны были защищать неприкосновенность нашего груза вплоть до применения оружия. Наш маршрут: до Ленинграда на поезде, через Атлантический океан пароходом до Нью-Йорка, затем Вашингтон — Сан-Франциско по железной дороге, оттуда во Владивосток через Тихий океан, с заходом на Гавайские острова и в Японию, и наконец, в Москву по Транссибирской железнодорожной магистрали. В середине мая мы доплыли до Нью-Йорка, сдали почту в советское генеральное консульство и, отдохнув пару дней, вы ехали в Вашингтон, где мне предстояло нелегкое испытание на, так сказать, аттестат оперативной зрелости. Сразу по прибытии в американскую столицу — это было в понедельник — мы с Михаилом проехались по улицам. Оперативный водитель показал все места, где могло быть установлено усиленное наблюдение полиции и контрразведки. Затем проехали по всем намеченным Ахмеровым маршрутам для телефонного звонка Уайту, а затем на встречу с ним. Следующий день, вторник, был, по мнению Ахмерова, наиболее подходящим для звонка. Он хорошо знал распорядок работы государственных учреждений в Вашингтоне и обстановку в министерстве финансов и рекомендовал звонить в любой рабочий день недели, кроме понедельника, когда Уайт мог находиться на совещании у руководства. Оптимальным временем для звонка он считал 10-11 часов утра. В тот день погода стояла изумительная. Кругом цвели вишневые деревья, которыми славится американская столица. В лучах майского солнца город казался праздничным. Хотя, возможно, просто сказывалось мое приподнятое настроение. Мы, как и намечали в Москве, встали рано и около 7 часов утра вы ехали «на прогулку». По пути, после нескольких проверок на удобных малолюдных улочках, где не было оживленного движения, зашли в небольшую закусочную и позавтракали. Когда до звонка оставался час времени, выехали на проверочный маршрут. Михаил вышел из машины за три квартала до своего контрольного пункта. Мы с водителем провели еще одну тщательную проверку, и я направился к телефонной будке. Ровно в 9.50 я прошел мимо Михаила. Он сделал незаметный условный жест рукой: «Все чисто». В следующие несколько минут я быстро одолел два квартала и в десять открыл дверь телефонной будки. Когда раздались гудки на другом конце провода, мне показалось, что время остановилось. И вдруг среди напряженного ожидания прозвучало: «Уайт слушает». Я назвал себя, как десятки раз было отрепетировано с Ахмеровым, сказал, что звоню по просьбе моего преподавателя Билла, который все еще находится на Дальнем Востоке, и выразил готовность встретиться с Уайтом, если он желает узнать о Билле и выслушать, что тот просил передать ему. Уайт, помедлив самую малость, согласился и, вероятно, хотел было назвать время и место, но я опередил его, чтобы не упускать инициативы, и сказал, что я в Вашингтоне ненадолго, на днях возвращаюсь к Биллу, и если Уайт смог бы уделить мне полчаса завтра, то я готов пригласить его на ленч. И назвал ресторан, который, по словам Ахмерова, был известен Уайту. После некоторого размышления мой собеседник согласился. Поблагодарив, я попрощался с Уайтом и повесил трубку. Вздохнув с облегчением, я постоял еще с минуту у телефона, повторил про себя весь разговор и отметил, что все прошло без сучка и задоринки. Первый этап завершился. Теперь пред стояло главное: как Уайт воспримет идею Билла? Все остальное — мои языковые трудности, вопросы выхода на встречу — отошли на второй план. Я пытался поставить себя на место Уайта и определить его возможную реакцию. Самая неприятная: кто вы такой и почему Билл лезет в мои служебные дела? При отягчающих обстоятельствах эта реакция может сопровождаться обвинением меня в провокации с соответствующими последствиями и возможным вынужденным знакомством с местными властями. Конечно, это будет полный провал операции, но против личных неприятностей меня защищал дипломатический паспорт дипкурьера. Все другие реакции были бы в принципе благоприятными, даже если Уайт просто по каким-то соображениям отвергнет нашу идею. Утром следующего дня мы с Михаилом совершили «прогулку», заранее договорившись о том, куда к 12 часам должен подъехать на машине наш водитель. Мы прошли в центр, полюбовались монументом Линкольна, около 9 часов позавтракали в небольшом кафетерии и, как заправские туристы, неспешно пошли к намеченному месту, куда должен был подъехать автомобиль. Забыл упомянуть, что в телефонном разговоре с Уайтом я сказал ему, что постараюсь быть на месте за несколько минут до свидания, что я блондин, среднего роста и что у меня на столе будет журнал «Нью-Йоркер», с которым я не расстаюсь. Это облегчит ему мое опознание. Его же я, по описанию Ахмерова, надеялся узнать без труда. Не скажу, что, подходя к ресторану, я не испытывал волнения. Вновь и вновь в моей голове прокручивались варианты предстоящего разговора. Главное, чего мне нельзя было упускать из виду, это то, что Уайт — ответственный сотрудник американского государственного учреждения, и я не собирался предлагать ему ничего такого, что выходило бы за рамки закона или ущемляло бы интересы США. Наоборот, все идеи Билла предполагали защиту национальной безопасности Соединенных Штатов. Кроме того, памятуя о твердых антифашистских убеждениях Уайта, я собирался подчеркнуть, что эти идеи продиктованы стремлением противодействовать германскому фашизму и японскому милитаризму. Уайт, как один из доверенных лиц Генри Моргентау, должен был быть в курсе реальной угрозы гитлеровского нападения на нашу страну и, конечно же, понимал, что, ограждая нас от агрессии Японии на Дальнем Востоке, он будет способствовать усилению Советского Союза перед этой угрозой в Европе. Следовательно, его действия соответствовали антифашистским идеям. Поэтому любой шаг, способствующий обузданию экспансии Японии в Китае, Маньчжурии и Индокитае, отвечал бы американским интересам в тихоокеанском регионе. В этом плане я был готов, если потребуется, напомнить и о «меморандуме Танаки». Сейчас, когда я смог ознакомиться с текстами записок, подготовленных Уайтом для Г.Моргентау и доложенных осенью 1941 года президенту Ф.Д.Рузвельту, мне стало ясно: краткие тезисы Билла, переданные мною, автор развил в убедительные аргументы, которые принял на вооружение Белый дом. Но вернемся к той памятной встрече в Вашингтоне. Я вошел в ресторан, который был уже почти пуст, — время ленча подходило к концу, и направился к столику в глубине зала, от куда хорошо был виден вход. Осмотревшись, я положил на стол журнал «Нью-Йоркер», так, чтобы заголовок можно было заметить издалека. В дверях показался Уайт, которого я сразу узнал по описанию Ахмерова. Он окинул взглядом зал и направился ко мне, так как другого блондина в ресторане, видно, не оказалось. Когда он приблизился, я встал и произнес его имя. Он кивнул и назвал меня. Мы поздоровались. Поскольку я заметил, что к нам направляется официант, попросил Уайта заказать по его выбору завтрак и для меня. Когда официант отошел, я сразу же попросил у собеседника извинения за мой варварский английский язык, сославшись, согласно легенде, на то, что долго живу в Китае, «вдали от цивилизации». Он улыбнулся и подбодрил меня: — Думаю, что это не помешает нам понять друг друга. Пока Уайт делал заказ, я успел рассмотреть его. Это был человек лет тридцати пяти-сорока, с очень живым, симпатичным лицом и проницательными глазами, которые прятались за очками в тонкой металлической оправе. Он производил впечатление скорее профессора, чем важного государственного чиновника. Чувствовалось, что Уайт готов был с интересом выслушать мои пояснения о цели встречи. Я не заставил его ждать. Передал привет от Билла из далекого Китая, добавив, что мы с ним друзья, вернее, он мой наставник, которого я глубоко уважаю. — Билл немного рассказал мне о вас, — начал я, — и попросил об одолжении, которое я охотно выполняю. Он подчеркивал: то, что я собираюсь передать вам, очень актуально и его нельзя откладывать до тех пор, когда он вернется на родину и встретится с вами. Уайт прервал мой монолог вопросом: — Когда Билл намерен приехать в США? Я, как было согласовано с Ахмеровым, ответил: — Билл хочет сделать это как можно скорее, не позже конца года. Он усиленно работает над проблемами американо-японских отношений, и у него вызывает большую тревогу экспансия Японии в Азии. Вот как раз в связи с этим он и просил меня, по возможности, встретиться с вами и, если вы не будете возражать, ознакомить с идеей, которая, по его убеждению, может заинтересовать вас. Уайт заметил, что встреча с Биллом пару лет тому назад оставила у него хорошее впечатление. — Это явно человек глубоких мыслей, — сказал мой собеседник и добавил, что готов выслушать меня. Извинившись за то, что не очень полагаюсь на свои знания английского, я положил перед Уайтом небольшую записку. Прочитав ее, мой визави воскликнул, что его поражает совпадение собственных мыслей с тем, о чем, судя по тезисам, думает и Билл. Он машинально хотел положить листок в карман, но, увидев мою протянутую руку, вернул его мне. — Я на днях возвращаюсь в Китай, и Билл обязательно пожелает узнать ваше мнение, — сказал я, — ведь он так беспокоился как раз о том, видит ли руководство США японскую угрозу и намерено ли что-то делать для обуздания азиатского агрессора? Уайт просил передать Биллу следующее: — он благодарен за высказанные мысли, которые соответствуют его, Уайту, убеждениям и знанию положения в указанном регионе; — он уже задумывался сам над тем, что можно и нужно предпринять; — он полагает, что, получив поддержку хорошо осведомленного специалиста, сможет предпринять необходимые усилия в нужном направлении. Говорил Уайт нарочито медленно, слова произносил отчетливо, а закончив, спросил, правильно ли я понял его. Чтобы успокоить собеседника, я повторил его устное «послание» для Билла почти слово в слово. Он одобрительно кивал головой и даже похвалил мою память. Наша трапеза подходила к концу. Уступая просьбе Уайта, я предоставил ему возможность расплатиться за ленч, поскольку он его заказывал. Я был удовлетворен тем, что главную свою задачу мне удалось выполнить, и с легким сердцем возвратился к месту, где Михаил ждал меня в автомобиле… В Москве я прежде всего встретился с Ахмеровым. Мы обстоятельно проанализировали, не упуская мельчайших подробностей, ход операции и реакцию Гарри Уайта. Ахмеров пришел к выводу, что он вел себя так, как и следовало ожидать. Можно было быть уверенным, что он принял наш совет и обязательно им воспользуется, теперь оставалось ждать его действий. Я полностью согласился с выводами Ахмерова и, по договоренности с ним, доложил все начальнику разведки. Еще из США, как было условлено, я направил лично Фитину шифртелеграмму с одной фразой: «Все в порядке, как планировалось. Клим». Павел Михайлович после моего доклада сказал, что он сразу сообщил Берии содержание депеши, так что идти к нему не потребуется. Да сейчас и не до того, началась война. На этом, подвел итог Фитин, для нас операция «Снег» заканчивается, а Ахмеров и я должны все забыть. Мы так и поступили, пока меня к этим воспоминаниям не вернули американцы. Но это случилось уже в наши дни. Недавно в мои руки попала книга бывшего конгрессмена Гамильтона Фиша «Мемуары американского патриота», изданная в Вашингтоне в 1992 году. Читая ее, я в полной мере ощутил роль Гарри Уайта в возникновении американо-японской войны. Автор приводит два документа от 6 июня и 17 ноября 1941 года, составленные Уайтом. Их главное содержание вошло в меморандум министра Моргентау для Хэлла и Рузвельта от 18 ноября того же года. На основании последнего документа, пишет Фиш, 26 ноября японскому послу в США адмиралу Номуре был вручен ультиматум с требованием немедленно отозвать все вооруженные силы Японии из Китая, Индонезии и Северной Кореи. Японскому правительству предлагалось выйти из тройственного пакта с Германией и Италией, заключенного в сентябре 1940 года. Документ, который был назван «ультиматум Хэлла», по утверждению автора, спровоцировал войну между Японией и США. Ссылаясь на американского историка А.Кубика, Г.Фиш пишет далее, что Г. Уайт — не только заместитель, но первое доверенное лицо министра финансов Г.Моргентау, занимавшего одну из ключевых позиций в администрации Рузвельта. Вместе с тем Уайт якобы был скрытым коммунистом и сотрудничал с советской разведкой. В свидетели Фиш призывает предателей и изменников — Бармина, Чэмберса, Бентли, Гузенко. Все их показания в отношении Уайта тщательно проверяла американская контрразведка, но безрезультатно. Его «нелояльность» расследовала и комиссия конгресса под руководством Дайса. Психологическим террором она смогла добиться только одного: категорически отрицавший все обвинения Уайт не выдержал травли и после очередного допроса в августе 1948 года скоропостижно скончался. Дела на него, которые завели ФБР и комиссия конгресса, были закрыты: им не удалось доказать, что он был агентом советской разведки. Истина восторжествовала, хотя и очень дорогой ценой. Со своей стороны, я, наверное единственный оставшийся в живых участник операции «Снег», могу засвидетельствовать: Гарри Декстер Уайт никогда не состоял с нами в агентурных отношениях. Должен сказать и об удивительной нечистоплотности Г.Фиша. Этот потерявший всякую порядочность бывший конгрессмен-неудачник, выбитый из седла законодателя еще в 1945 году, мстит, спустя полвека, ненавистному ему Франклину Делано Рузвельту и всем, кто способствовал успешной деятельности администрации этого выдающегося американского президента. И тщась выдать себя за патриота, льет грязь на истинного сына Соединенных Штатов Гарри Уайта. Теперь, зная всю подноготную подготовки японской агрессии против США и будучи причастным в известной мере к действиям Уайта в защите американских интересов на Тихом океане, я могу трезво оценить роль нашей внешней разведки в предупреждении японской агрессии против СССР в 1941 году. От одновременного с германской агрессией нападения на Советский Союз Японию удержала прежде всего неуверенность в успехе этой затеи после горького поражения при Халхин-Голе. Вторым фактором, безусловно, была превалирующая заинтересованность Токио в другом, южном направлении японской агрессии. Состояние умов в японском правительстве еще до Пёрл-Харбора характеризует шифртелеграмма министра иностранных дел, направленная послу Японии в Берлине 22 ноября 1941 года, то есть до вручения «ультиматума Хэлла». «Повстречайтесь с Гитлером и Риббентропом, — писал министр, — и в секретном порядке объясните им наши отношения с США… Объясните Гитлеру, что основные японские усилия будут сосредоточены на юге, и мы предполагаем воздержаться от преднамеренных действий на севере». Эти данные, полученные советской разведкой, позволили нашему правительству пока не беспокоиться за Дальний Восток. Конечно же, объективно возможность японского нападения на наш тыл оставалась. Вступление США в войну с Японией устраняло подобную угрозу, поэтому любые действия для достижения такой гарантии были выгодны нам. С этих позиций операция «Снег» была полностью оправданна. В связи с операцией «Снег» хочу подчеркнуть еще одно важное обстоятельство. Что бы ни говорили «эксперты» по вопросам внешней разведки из числа бежавших на Запад изменников, например О. Гордиевский, об И.А.Ахмерове и его деятельности, им нельзя верить. Они могут питаться только слухами, ибо сам Исхак Абдулович был человеком весьма скрытным и никогда не рассказывал о своей работе, тем более об агентах, с которыми был связан в США. Могу сказать: нет, не мог Ахмеров в своей лекции, как пишет Гордиевский, что-либо говорить о Гарри Гопкинсе[23] или Олджере Хиссе[24], которые не были нашими агентами (он, Ахмеров, никогда с ними не встречался). Все это чистый вымысел изменника, который лично с Ахмеровым не был знаком. Как и вся наша внешняя разведка, Ахмеров отнюдь не стремился к тому, чтобы привлекать к сотрудничеству «высших государственных деятелей», хотя среди десятка наиболее ценных его агентов двоих можно было отнести к такой категории. Наша разведка считала (думаю, считает и сейчас), что умный и способный помощник или секретарь крупного руководящего деятеля может добывать не меньшую (если не большую) информацию, чем его шеф. Если говорить о втором периоде разведывательной деятельности И.А.Ахмерова в США (1941-1945 годы), то вся информация, которую добывала резидентура, была прежде всего «антигерманской» и «антияпонской» и отнюдь не использовалась против США. Наши источники — американцы, согласившиеся на сотрудничество с внешней разведкой на антифашистской основе, не причиняли какого-либо вреда своей родине. Скорее они помогали американской армии успешно сражаться против немецких фашистов и японских милитаристов. Естественно, читателей может интересовать дальнейшая судьба тех агентов Ахмерова, которые служили в разведывательной организации Вашингтона военного времени — Управлении стратегических служб, предтечи ЦРУ. В американской печати в последние годы не раз появлялись сообщения, основанные на будто бы расшифрованной переписке нью-йоркской резидентуры нашей внешней разведки с Центром в период войны. В них утверждалось, что секретная служба Кремля имела в УСС семь агентов. Думаю, что в этих сообщениях верно только одно: да, мы располагали агентурой в разведке Вашингтона. Но, во-первых, агентов было не семь, а значительно больше (читатели должны понять, что даже сейчас точную цифру я не могу рассекречивать по своему желанию). Во-вторых, что касается «расшифровки переписки» наших разведывательных структур, я весьма сомневаюсь, что американцам удалось узнать хотя бы об одном из наших агентов в УСС. Более того, скажу следующее: некоторым нашим источникам, работавшим во время войны в разведке Вашингтона, удалось в 1947 году, когда было создано ЦРУ, перейти в эту организацию. Конечно, обо всем этом я не могу рассказать более подробно: время еще не пришло. Просмотров: 30291 Источник: В. Павлов. "Операция "Снег"". М.: Гея, 1996

Источник: https://statehistory.ru/1041/Operatsiya-Sneg--Kak-sovetskaya-razvedka-stolknula-SSHA-i-YAponiyu-v-1941-g-/

А.Б. Максимов

24.07.2021, 10:01

https://history.wikireading.ru/145381

После начала Второй мировой войны внешняя разведка усилила работу по расширению агентурной сети в европейских странах — Германии, Великобритании, Франции и за океаном — в США.

К началу Великой Отечественной войны в нацистской Германии активно действовали две группы антифашистов Корсиканца и Старшины, информация которых носила военно-стратегический характер в период советско-германского противостояния до середины 1943 года, то есть до и во время Битвы за Москву, Сталинградского сражения и битвы на Курской дуге. Это были результаты информационных усилий десятков членов «Красной капеллы», трагически погибших в конце 1942 года.

В Англии нашей разведке удалось продвинуть агентов в главные британские ведомства — МИД, Военное министерство, в спецслужбы. Агенты «Кембриджской пятерки» с 30-х годов делали шаг за шагом к триумфу советской разведки: из 19 тысяч документов, добытых лондонской резидентурой за годы войны, через руки «Пятерки» прошли 17 тысяч, причем от Джона Кернкросса — 6 тысяч из дешифровальной службы по советско-германскому фронту.

Защита прав наследников!
РЕКЛАМА
Однако в преддверии нападения Германии на СССР советское правительство и военное командование остро интересовала обстановка на флангах будущей войны — возможном закавказском фронте (прогермански настроенный Иран), среднеазиатском (влияние немецких и других спецслужб «оси» в Афганистане) и особенно на дальневосточном направлении, где в сопредельном с СССР Китае уже хозяйничала Япония, союзник Германии по «оси» Берлин — Рим — Токио.

Стабилизация обстановки с граничащими с Советским Союзом странами носила стратегическое значение, особенно во время Битвы за Москву.

О положении дел на дальневосточном направлении разведка регулярно докладывала в Москву, в частности о борьбе двух группировок в японских вооруженных силах — командования сухопутной армии, которое стояло за немедленную войну против СССР, и командования военно-морского флота, которое считало, что надо начинать с захвата территорий в Юго-Восточной Азии, то есть с войны на Тихом океане, а потом уже вести военные действия против Советского Союза.

Влияние советской разведки на ход военных событий в этом регионе сказалось в организации и проведении операции «Снег», стратегический замысел которой преследовал втягивание в войну с Японией США.

Операция «Снег» зародилась в недрах штаб-квартиры внешней разведки в Москве и к ее разработке имели прямое отношение сотрудники американского отдела: легендарный разведчик-нелегал Исхак Ахмеров и один из первых выпускников Школы особого назначения (ШОН) в 1938 году Виталий Павлов. Курировал эту операцию лично Л.П. Берия.

Знаток Америки, нелегал с десятилетним стажем, Ахмеров понимал, что необходимо в прямом смысле слова припугнуть Японию. И сделать это должны были американцы. Япония находилась в «подбрюшье» нашего Приморья и, как ни странно, именно американцы в годы Гражданской войны отстранили Японию от Дальнего Востока. Эта «сила» могла быть направлена против Японии и в годы Второй мировой войны.

Подтолкнуть США к серьезной конфронтации, вплоть до военных действий, означало отвлечь японскую военщину от СССР. И Ахмеров и Павлов искали в Америке человека, который мог бы прислушаться к аргументированным доводам: Японию за разбой в Юго-Восточной Азии следует припугнуть.

Среди связей Ахмерова оказался такой человек — Гарри Уайт, выходец из Литвы и ближайший советник министра финансов США. В свое время, работая в Штатах с нелегальных позиций, Ахмеров заинтересовал собой Уайта, представившись китаистом и знатоком Дальнего Востока.

Павлов вспоминал: «Мы понимали, что Уайт может сделать в Америке то, что мы хотим предложить. Вопрос в том: кто с ним поговорит?» Ахмеров к тому времени был отозван из США по приказу Берии. Поэтому было принято решение: для встречи с высшим правительственным чиновником Г. Уайтом поедет Павлов как приятель «китаиста», белоэмигрант, осевший в Китае. Сам «китаист» все еще в Китае, но у него есть идея: хватит поощрять аппетиты японской военщины. Это значит — американскому правительству нужно договориться со Страной восходящего солнца на следующих условиях: прекращение агрессии и вывод войск с оккупированных территорий в регионе. Это, по мнению «китаиста», путь к надежному миру.

Когда план операции был детально завершен, Павлов доложил его наркому внутренних дел Берии. Дав согласие на ее проведение, нарком, как вспоминает Павлов, приказал готовить операцию в полной тайне и, кроме того, еще подчеркнул: «После операции вы забудете про «Снег» навсегда. И чтобы не осталось никаких следов — ни в едином деле, ни клочка бумаги…». Павлов говорил: «Это был странный приказ, и выполнили его досконально» (Кстати, операция была названа «Снег» в связи с тем, что фамилия Уайт в переводе с английского означает «белый»).

Так, весной 1941 года Уайт получил от «китаиста» «шпаргалку-тезисы», а принесшему ему эту записку Павлову высказал согласие с «идеей» в отношении Японии.

В конце ноября 1941 года японский МИД был встревожен, получив памятную записку от правительства США. Это была известная теперь «нота Хелла» (по имени американского госсекретаря того периода). В Японии требования американцев восприняли как ультиматум: вывод войск из Китая и Французского Индокитая, прекращение поддержки правительства Маньчжоу-Го и выход из Тройственного пакта «Берлин — Рим — Токио».

«Нота» «помогла» «морской партии» в Японии определиться в отношении войны с США на Тихом океане. И японские авианосцы скрытно направились к Гавайским островам. 7 декабря японские самолеты двумя волнами уничтожили американский флот в бухте Пёрл-Харбор.

В Москве, у стен которой только за день до этого началось величайшее контрнаступление, нападение японцев на США воспринято было как весть стратегического значения: вовлеченная в войну Япония больше не сможет напасть на СССР, имея три фронта — в Китае, Юго-Восточной Азии и на Тихом океане. Теперь они не решатся открыть четвертый фронт в Советском Приморье. Советско-японский фронт на Дальнем Востоке так и не был открыт, и в Битве за Москву участвовали снятые оттуда сибирские дивизии.

И снова в этой акции тайного влияния, как и в операциях 20-х годов, разведка проявила особенности своих действий: предвидение и упреждение намерений противника, а в данном случае — ускорение военной конфронтации между США и Японией с целью ликвидации стратегической напряженности на наших восточных границах.

Другой существенной особенностью акции стала возможность влияния ее на ход Московского сражения, главным достижением которого стала истина и для советского народа и для всего мира: блицкриг Гитлера сорван и «фашистов можно бить!».

Данный текст является ознакомительным фрагментом.

Сергей Воропаев

25.07.2021, 17:54

https://history.wikireading.ru/203821

(Условное наименование — "Динамо"), эвакуация союзных (английских и части французских и бельгийских) войск из района французского города Дюнкерка в Англию 26 мая — 4 июня 1940. Тысячи британских и французских солдат выстроились на берегу в ожидании эвакуации из Дюнкерка

В результате прорыва немецких танковых соединений 20 мая 1940 к Абвилю войска 1-й группы армий союзников (10 английских, 18 французских и 12 бельгийских дивизий) оказались отрезанными и прижатыми к морю в районе Гравлин, Аррас, Брюгге. С запада и юго-запада против них наступали войска группы армий «А» генерал-полковника Г. Рундштедта (танковые группы генералов Клейста и Гота и 4-я армия), с востока и юго-востока — группа армий «Б» генерал-полковника В. Лееба (18-я и 6-я армии). Английское командование еще 20 мая приняло решение об эвакуации своих войск, не известив об этом союзников. Эвакуация была облегчена тем, что 24 мая Гитлер неожиданно одобрил приказ, отданный 23 мая Рундштедтом, об остановке танковых групп на рубеже Бетюн, Сент-Омер, Гравлин. Причины этого приказа до сих пор не ясны. Не исключено, что Гитлер рассчитывал допустить возвращение в Англию деморализованных английских солдат с целью вызвать чувство страха и растерянности в английском народе и побудить правительство Великобритании к капитуляции. Вместе с тем германское командование стремилось избежать потерь в танках, чтобы сохранить их для действий против главных сил французской армии, и рассчитывало уничтожить большую часть эвакуирующихся английских войск силами авиации. Однако наступление немецкой пехоты натолкнулось на упорное сопротивление союзников и не имело успеха. Тогда 27 мая немецкое командование снова бросило в бой танковые группы, но танки не смогли преодолеть усилившуюся оборону англичан. В итоге благодаря крупному просчету гитлеровского командования основную массу союзных войск (свыше 338 тыс. человек) удалось эвакуировать. До начала операции «Динамо» было перевезено 59,3 тыс. англичан; а с 26 мая по 4 июня — 278,8 тыс. человек, в т. ч. 139,8 тыс. англичан и 139 тыс. французов и бельгийцев. В спасении союзных войск участвовало 860 кораблей английских и французских ВМФ, рыболовных, транспортных и спортивных судов. Из них 224 было потоплено и примерно столько же повреждено. С воздуха эвакуацию прикрывала английская истребительная авиация. С 27 мая по 4 июня ею было совершено 2739 самолето- вылетов и сбито 130 немецких самолетов; английские потери составили 302 самолета. Англичане потеряли свыше 68 тыс. человек, всю боевую технику и вооружение. 28 мая бельгийская армия капитулировала, а 4 июня сдались в плен около 40 тыс. французов, прикрывавших эвакуацию и оставшихся без боеприпасов.

А. Дж. П. Тейлор

26.07.2021, 10:20

https://history.wikireading.ru/243196
Предисловие

Я писал эту книгу более тридцати лет. Во время войны я выступал раз в месяц с репортажем в Оксфорде и других городах, делал обзор событий за прошедший период, иногда размышлял о том, что может произойти в будущем. В конце войны подвел ее итоги в ряде выступлений по датскому радио, организованных службой Би-би-си. Беседы эти, наверное, безвозвратно утрачены. С тех пор я постоянно занимался изучением событий военного времени, много размышлял над ними и теперь начинаю думать, что могу высказать кое-какие полезные соображения.

Прошедшие десятилетия, думаю, достаточное время для беспристрастного взгляда на вторую мировую войну. Интерес к ней еще велик, об этом свидетельствует поток произведений о войне, и вместе с тем мы уже достаточно от нее далеки, чтобы избавиться от некоторых сопутствовавших ей увлечений и заблуждений. Я пишу не как сторонник какой-либо воевавшей страны или коалиции, хотя думаю, что моя страна воевала за правое дело, и высказываю суждения по вопросам спорным лишь после тщательного рассмотрения всей доступной мне информации.

Вторая мировая война проходила как в акватории двух океанов (Атлантического и Тихого) и нескольких морей, так и в четырех сухопутных кампаниях (в России, в Северной Африке и Средиземноморье, в Западной Европе и на Дальнем Востоке). Каждая из этих войн имела особый характер, зачастую историки описывали каждую из них в отдельности. Я пытался их связать воедино; вспомнить, что когда произошло нападение на Пёрл-Харбор, немцы уже были остановлены под Москвой; что когда был окружен Сталинград, англичане вели успешное сражение под Эль-Аламейном; и когда англо-американские войска высадились на Сицилии, русские в это время одерживали победу в битве под Курском. Победа 1945 г. была общей победой, все три великие союзные державы внесли в нес свой вклад в полной мере своих возможностей и ресурсов.

Выражаю благодарность моей аудитории в Эйлсбери, Банбери, Оксфорде, Рединге, Вулвертоне и других городах, подтолкнувшей меня к анализу истории второй мировой войны. Выражаю также благодарность Лондонскому университету за возможность выступить в 1973 г. с лекцией, содержанием которой явилась первая глава этой книги.

А. Тейлор

А. Дж. П. Тейлор

27.07.2021, 08:11

https://history.wikireading.ru/243197

Лига Наций была учреждением, привлекавшим внимание главным образом дипломатов и энтузиастов борьбы за коллективную безопасность. Но большевистская революция расколола европейскую цивилизацию, разделила Европу глубже, чем Реформация в XVI в. или Французская революция в XVIII в. Советская Россия, принявшая марксистскую доктрину, устремленная к мировой революции, казалось, так или иначе угрожала миру капитализма. Этот мир отвечал бойкотированием Советской России и с помощью военной интервенции стремился ее сокрушить. В 20-е годы многие, особенно сами коммунисты, ожидали, что военная интервенция возобновится и во время следующей войны капиталистические государства набросятся на «государство рабочих».

Но эти ожидания не сбылись. Зато углубились взаимные подозрения. Убеждение, что Германия – оплот борьбы с коммунизмом, заставило прежних победителей смотреть на нее с меньшим недоверием, делать ей больше уступок. Россия, в прошлом великая держава, европейская и азиатская одновременно, перестала теперь ею быть и в дипломатических расчетах всерьез не принималась! Советско-французский договор 1935 г., например, на бумаге был столь же прочен, как и прежний франко-российский альянс. Но когда в 1939 г. французы вместе с англичанами хотели заключить союз с Советской Россией, они вели переговоры так, словно договора 1935 г. никогда не было, словно его хотели забыть и предпочли бы, чтобы его вообще не существовало. Еще одним примером являются сами переговоры 1939 г. В дальнейшем стало ясно, что ни одна из трех договаривающихся сторон не рассчитывала на успех и даже не стремилась к нему.

В 30-е годы антибольшевизм отчасти уменьшился из-за нового раскола европейской цивилизации – между фашизмом и буржуазной демократией. Когда Муссолини установил фашистский режим в Италии, кроме левых социалистов не многие ощутили тревогу: считалось, что он спас Италию от большевизма. Муссолини выступал как респектабельный государственный деятель, британские и французские государственные лидеры торжественно давали ему советы, и еще в апреле 1935 г. он выступал поборником коллективной безопасности и святости договоров.

Национал-социализм, немецкий вариант фашизма, был угрозой совсем иного масштаба. Политики в других странах отлично понимали, что происходит в Германии и к чему стремится национал-социализм. Мировая пресса и дипломаты в полный голос заговорили о нацистском варварстве: были уничтожены политические партии и профсоюзы; перестала существовать свобода слова; евреи были изгнаны из политической жизни, лишь наиболее удачливые смогли эмигрировать; были отвергнуты принципы европейской цивилизации. Начиная с Гитлера, вся нацистская верхушка – сплошь «головорезы», сообщал британский посол.

Какие же уроки политики демократических стран извлекли из ситуации в Германии? Протесты лишь ужесточали поведение нацистов. Международный бойкот немецких товаров даже в случае его эффективности, что было маловероятно, увеличил бы экономические трудности Германии, а ведь все считали, что именно в результате этих трудностей Гитлер и нацисты пришли к власти. В отчаянии французские политики отказались от решения проблемы. Они выражали протесты в связи с каждым вызывающим шагом Германии и не делали ничего. Британские политики решили, что, если компенсировать недовольство Германии и восстановить ее экономическое положение, поведение нацистов не будет столь варварским. Англичане приняли германскую систему двусторонней торговли и старались сделать автаркию терпимой. Невилл Чемберлен, который стал британским премьер-министром в 1937 г., старался умиротворить Германию, активно идя навстречу ее политическим притязаниям. Некоторые, в их числе, вероятно, и сам Чемберлен, полагали, что умиротворение приведет к успеху. Другие принимали этот метод как временный, пока будет закончено перевооружение Великобритании.

Советская Россия и Соединенные Штаты, две мировые державы, стояли пока в стороне. Советские руководители не раз предлагали оказать коллективный отпор агрессору, но их призывы услышаны не были. Западные политики полагали, что Россия стремится к созданию беспорядков в Европе, а советские политики подозревали, что западные державы хотят вовлечь Россию в войну, чтобы самим остаться в стороне. Все эти подозрения не были лишены оснований. Кроме того, западные политики, да, возможно, и советские тоже, были не в состоянии правильно оценить боеспособность Вооруженных Сил Советской России, особенно после того, как сталинская большая чистка 1937 г. фактически уничтожила все советское высшее командование. Боеспособность американских вооруженных сил подобных сомнений не вызывала: их фактически не существовало, если не считать военно-морской флот. И отсутствовало желание исправить это положение. В итоге первой мировой войны, обоснованно или нет, американцы придерживались политики изоляционизма. Возможно, президент Рузвельт хотел отойти от этого курса с целью противостоять скорее Японии, чем Германии; он даже пытался проявить инициативу в 1937 г., когда призывал подвергать бойкоту любого агрессора. Но общественное мнение было не на его стороне, и Рузвельт перешел к осторожному изоляционизму, пока не разразилась война в Европе.

При таких обстоятельствах западные державы отказались от антифашистского крестового похода, предпринять который, казалось, побуждала их начавшаяся в 1936 г. гражданская война в Испании. Британское и французское правительства смирились с тем, что два фашистских государства, Италия и Германия, оказывали испанским мятежникам помощь, и в конце концов даже приветствовали их победу как единственный способ закончить гражданскую войну. Конечно, добровольцы из Великобритании и Франции, как и из многих других стран, сражались на стороне республиканцев – для них в 1936 г. началась вторая мировая война. Однако они были в меньшинстве. Осенью 1944 г., вскоре после освобождения Франции, генерал де Голль посетил Тулузу, инспектируя партизанские силы района. Остановившись возле оборванного человека, он спросил: «Когда ты вступил в Сопротивление, друг?» Партизан ответил: «Задолго до вас, мой генерал» (он сражался в Испании во время гражданской войны). И тут смутился генерал де Голль.

Генерал и партизан понимали войну по-разному: де Голль – как борьбу за национальное освобождение, партизан – как борьбу против фашизма. И они были правы: обе цели сплелись воедино, зачастую даже в сознании одного человека. По форме вторая мировая война, как и первая, была войной между суверенными государствами. Для многих обыкновенный патриотизм был единственным мотивом, для еще большего числа людей – главным мотивом. Патриотизм проявлялся даже там, где его не ожидали. До войны русские энергичнее всех призывали к объединенным действиям против фашизма. Но когда захватчики вторглись в Россию, война стала Великой Отечественной, или, иначе говоря, великой войной за Родину; из исторических деятелей главной фигурой стал не Ленин, а Суворов. С момента нападения на Россию коммунисты всюду стали решительными, искренними участниками Сопротивления. Но и они боролись теперь за национальное освобождение – и во французском Сопротивлении, и в Италии, и (более открыто) в Югославии под командованием Тито.

Тем не менее война, несомненно, была также борьбой убеждений. Немцы сознательно боролись за национал-социализм. Их победы не только приводили к изменению границ в пользу Германии, но и несли с собой утверждение принципов и практики национал-социализма: расового превосходства немцев, деградации всех остальных народов и физического истребления некоторых из них. Противники Германии боролись (в меньшей мере это осознавая) за уничтожение всего того, что отстаивал национал-социализм. Начав с цели национального освобождения, они с неизбежностью пришли к идее восстановления демократии, хотя в России и на Западе совершенно различно толковалось это понятие. Война продолжалась, и антигерманская коалиция стала выступать за гуманизм. Пока шла война, оставался неизвестным весь список преступлений фашистов. Лишь потом стало ясно, что газовые камеры Освенцима (Аушвица) – столь же подлинный символ национал-социалистской цивилизации, как готические соборы – символ средних веков. Но и то, что было известно, исключило любой другой исход войны, кроме безоговорочной капитуляции, и сделало вторую мировую войну справедливой войной, что бывает чрезвычайно редко.

Союзники Германии в эту схему не вписывались. Фашизм возник в Италии, но там его преступления больших масштабов не достигли, как и участие Италии в войне. К тому же фашизм там никогда не владел душами людей. Лишь правительство усташей в Хорватии творило почти такие же преступления, как Германия. А японцы вообще не были фашистами. У них были старые националистические взгляды, старая, но реально действующая конституция. Они совершали преступления не из принципа, а от пренебрежения к человеческой жизни. Тем не менее им была навязана та же схема, они тоже стали фашистами и врагами демократии.

Уже говорилось о том, что первая мировая война имела широкомасштабный характер: в ней участвовали миллионы людей. Но фронт был еще отдален от мест обитания: гражданское население меняло не столько образ жизни, сколько род занятий; еще сохранялась возможность обсудить, зачем ведется война и следует ли ее продолжать; часто наблюдались проявления недовольства граждан. Во вторую мировую войну вовлеченными оказались все. Беспорядочные бомбежки привели к тому, что различие между фронтом и тылом почти исчезло. В Англии, например, до 1942 г. вероятность того, что солдат в армии получит телеграмму о гибели жены от бомбы, превышала вероятность того, что жена получит телеграмму о гибели мужа в бою. Лица, отказавшиеся воевать и служившие в противовоздушной обороне, подвергались большей опасности, чем если бы находились в вооруженных силах. Перед войной британское правительство предвидело, что бомбежки нарушат общественный порядок, и зачислило на службу офицера полиции, который служил прежде в Индии: у него был опыт управления толпой, охваченной паникой. Но его услуги не потребовались. Стойкость людских масс – англичан во время сильной бомбежки, ленинградцев, переживших блокаду, немцев в последние месяцы перед окончательным их поражением, японцев даже после взрыва двух атомных бомб – сомнений никогда не вызывала.

Справедливо название «Народная война». Такая война возникает не под воздействием общественных настроений, как это было до некоторой степени с первой мировой войной. В 1914 г. возбужденное общественное мнение подтолкнуло правительства к войне, и демагогический шовинизм сильно потом влиял на военную стратегию. До и во время второй мировой войны политики – вели, народы – следовали. Британское правительство единственное вовлечено было в войну под воздействием общественного мнения, но даже это мнение прозвучало в палате общин, а не в уличных толпах. Гитлер, возможно, рассчитывал, что победы усилят его власть над немецким народом. Но он сам определял, где и когда будут одержаны победы. Перед нападением немцев на Советскую Россию, например, не проводилась общественная кампания по разжиганию антибольшевизма. Нападение явилось для немецкого народа неожиданностью, этому предшествовало мертвое молчание. До того момента, когда Америка действительно вступила в войну, президент США Рузвельт был уверен, что опережает общественное мнение. Он мог ошибаться, но его взгляды определяли курс американской политики.

Во вторую мировую войну политики значили гораздо больше, чем в первую. Кто помнит имена премьеров до Клемансо или немецких канцлеров после Бетмана-Гольвега (а ведь Бетман оказывал лишь второстепенное влияние на события)? В декабре 1916 г. Ллойд Джордж явно стал чем-то вроде военного диктатора, но даже для него, как он сам утверждал, характернее всего было то, что действовать по своему усмотрению удавалось редко. Популярными героями были генералы Китченер, Гинденбург, Жоффр – полубоги, которые вели войну или в порыве вдохновения, или без него.

Во вторую мировую войну генералы были исполнителями и для публики значили не больше, чем обычные государственные служащие. Из Роммеля создали романтическую фигуру не столько немцы, сколько англичане. Монтгомери сам создал о себе легенду, но дважды лишь потому не был снят, что смиренно приносил извинения. В сущности лишь политические лидеры принимались в расчет. Когда немецкие генералы (или некоторые из них) сделали попытку свергнуть Гитлера, они увидели, что сторонников у них нет. Черчилль сместил таких внушительных лиц, как Уэйвелл и Окинлек. Сталин снимал своих генералов десятками, и сам Жуков перед ним трепетал. Вряд ли будет преувеличением сказать, что четыре человека – Гитлер, Черчилль, Рузвельт и Сталин – лично принимали все важные военные решения, да и Муссолини слабо пытался им подражать. Лишь японцами по-прежнему руководил более или менее анонимный комитет.

У всех главных лидеров в прошлом имелся опыт ведения войны. Гитлер и Муссолини были на фронте солдатами, Черчилль и Рузвельт занимали посты в период первой мировой войны, а Черчилль еще и воевал на передовой; Сталин во время гражданской войны в России был в высшем командовании. Они не хуже, а может быть, даже лучше своих советников знали, что такое война. Конечно, они слушали советников. Гитлер, правда, слушал нетерпеливо. И конечно, они взвешивали реальные возможности, даже если не всегда с ними считались. Все равно, они решали, где и как осуществлять кампанию. Они определяли экономическую и внешнюю политику своих стран, за исключением мелких вопросов. Черчилля порой обуревали романтические порывы. Гитлер потерпел поражение (в войне всегда кто-то проигрывает), и поэтому его изображали психопатом. Если смотреть непредвзято, видишь, что политики второй мировой войны действовали разумно, стремясь добиться победы. По количеству массовых убийств, по жестокости вторая мировая война превзошла остальные, но не была беспорядочной неразберихой, как первая.

По своим индивидуальным качествам четыре лидера резко отличались друг от друга.

Гитлер был самым решительным ниспровергателем по взглядам и методам. Он пренебрегал сложившимися мнениями, готов был (на благо или во зло) перевернуть мир вверх ногами. Он был также самым неразборчивым в средствах.

Черчилль – наиболее старомодный, гуманный, в нем кипели благородные чувства. Его облик навевает воспоминания об исчезнувшей Британской империи.

Сталин, безусловно, самый целеустремленный: желал одного – сохранить Советский Союз и свою диктаторскую власть над ним.

Наиболее загадочный из них – Рузвельт. Практичная изобретательность и высокие принципы, повседневные расчеты и отдаленные цели с немыслимой сложностью переплетались в нем. Из четырех лидеров он был самым удачливым, но невозможно сказать, достигалось ли даже это преднамеренными усилиями. Все четверо, несмотря на многие различия, имели нечто общее, отличавшее их от всех остальных: каждый пользовался в своей стране исключительной властью.

По-разному пришли они к власти и по-разному пользовались ею. Рузвельт – избранный президент, единственный глава исполнительной власти. Будучи главнокомандующим, он редко вмешивался в руководство войной, лишь когда принимались крупные решения. Черчилль был конституционным премьер-министром, теоретически делил власть с правительством военного времени, подчинялся парламенту. В качестве министра обороны руководил начальниками штабов и возможности действовать по-своему добивался не приказом, а путем обсуждения. Он выразил это своеобразно: «Согласие с моим мнением – вот все, чего я хотел добиться в итоге здравого обсуждения». Сталин и Гитлер – диктаторы, якобы руководившие партиями, коммунистической и национал-социалистской. Сталин, будучи главой правительства и Верховным главнокомандующим, повседневно руководил всеми военными действиями, как любой обычный главнокомандующий. Гитлер был вначале теоретическим руководителем вооруженных сил и постепенно стал главнокомандующим, особенно на Восточном фронте. Но так или иначе, эти четверо играли решающую роль в политике и стратегии второй мировой войны.

У великих людей свои заботы. Затевались неудачные заговоры против Гитлера; Черчилля часто критиковали в палате общин; Рузвельт, пока шла война, дважды пережил президентские выборы; даже Сталину, возможно, причиняло иногда беспокойство Политбюро. Но никогда никто из них не подвергался серьезной опасности. Эти четверо сами распоряжались верноподданными массами. Народная война имела своим следствием диктатуру.

Четыре могущественных человека олицетворяли, каждый по-своему, волю нации – странный итог эпохи национального самосознания и демократии, у истоков которой стоял Руссо.

Humus

28.07.2021, 12:23

https://humus.livejournal.com/7896298.html

А. Дж. П. Тейлор

29.07.2021, 07:15

https://history.wikireading.ru/243198

Если вообще возможно установить точное время, то поворот к войне наметился в 1936 г. Органы коллективной безопасности были уничтожены. Германия избавилась от всех ограничений, навязанных Версальским договором, и отказалась от тех, которые добровольно приняла на основе договора, заключенного в Локарно. Не сумев защитить от Муссолини Эфиопию, Лига Наций утратила свое значение. Единственным международным соглашением, которое еще что-то значило, был союз между Англией и Францией. Он действовал неофициально с конца первой мировой войны и оформился более определенно в то время, когда Англия предоставила Франции гарантии во время суматохи, вызванной отказом Гитлера в 1936 г. от Локарнского договора. Гарантии предполагались временные, до нового соглашения с Гитлером. Но соглашение заключено не было, и гарантии стали постоянными. Это были гарантии в принципе; Англия не имела возможности их выполнять. Хотя она теперь увеличивала расходы на вооружение, большая часть денег уходила на военно-морской флот и ВВС, а на армию – совсем малая. И пока в Англии шло перевооружение, развивался британский изоляционизм, придававший особое значение армии с «ограниченной ответственностью».

Существенное перевооружение началось в Германии, Англии, Франции в 1936 г. У противоборствующих сторон оно носило разный характер. Гитлер, который рассчитывал прибегнуть к угрозам или мелким войнам, все подготовил для фронта, но не принял во внимание обеспечение резервов, как военных, так и экономических. Англичане и французы разрабатывали планы перевооружения; даже в случае их выполнения (а французские планы не были выполнены) потребовались бы годы на их разработку. Ситуация в итоге получилась запутанная. Гитлер лучше был подготовлен к такому конфликту, который продлится лишь несколько недель. Англия и даже Франция, если бы выдержали первый удар, могли бы в ходе долгой войны укрепиться. Время было на их стороне, хотя они не сумели этим воспользоваться.

Обе западные державы большее значение придавали своей тогдашней слабости, чем будущей силе. Предвоенные годы в Европе были омрачены тем, что военная мощь Германии постоянно преувеличивалась ее потенциальными противниками. Британская разведка, получая существенную часть информации от немецких генералов, якобы противостоящих Гитлеру, все время оценивала темпы германского перевооружения вдвое выше, чем было на самом деле. В 1938 г., например, британский штаб ВВС докладывал, что германская авиация на переднем крае обороны вдвое превосходит британскую, что в дальнейшем авиационное производство в Германии также вдвое превысит британское. Гражданские власти рассчитывали, что 600 тыс. человек будут убиты за первые два месяца войны. Фактически численность германских самолетов на переднем крае обороны была в 1938 г. лишь на 60 % больше, чем в Англии, а резервы – меньше. В 1939 г. британское производство самолетов превзошло германское. Общее число убитых англичан во время воздушных налетов составило 60 тыс. за всю вторую мировую войну. У немцев не было самолетов и стратегии для самостоятельной бомбежки. Их воздушные силы предназначались только для взаимодействия с наземными. Англичане были напуганы призраком, который сами создали. Королевские военно-воздушные силы, единственные среди европейских ВВС, возлагали надежды на оперативное бомбометание, хотя до 1944 г. оснащение и качество самолетов были для этой цели недостаточными. Поэтому англичане, постоянно ощущая угрозу (которой на самом деле не было) со стороны Германии, уповали на возможность (которой также не было) угрожать ей.

В ноябре 1936 г. Германия и Япония подписали Антикоминтерновский пакт – первое соглашение между потенциальными агрессорами. Это был только жест, означавший признание общности целей, но не более. Это не был действенный союз, хотя бы против Советской России. Обе подписавшие пакт стороны никогда не координировали своих действий – ни тогда, ни позднее, и единственным практическим результатом явилось то, что Германия сократила военную помощь, которую до этого оказывала Китаю. Все же пакт казался жестом угрожающим, тем более когда Муссолини, торопясь присоединиться к стороне, как ему представлялось, более сильной, также в следующем году подписал этот пакт. Здесь к тому же не было координации политики. Гитлер продолжал идти своим путем, не спрашивая советов у Муссолини, но смутно надеясь, что Италия доставит Англии и Франции неприятности в Средиземноморье.

Возможно, Антикоминтерновский пакт поощрил японцев к продвижению в Китае. Представляется более вероятным, что заранее это продвижение не планировалось. На Дальнем Востоке с 1933 г. было тревожное затишье: японцы укрепились в Маньчжурии и Северном Китае до Пекина, Чан Кайши старался создать более сильную армию, а китайские коммунисты подталкивали Чана к сопротивлению. 7 июля 1937 г. произошло столкновение между японскими и китайскими войсками на мосту Марко Поло в Пекине. Японцы нанесли ответный удар, больше, кажется, поддавшись порыву младших офицеров, чем руководствуясь указаниями сверху, и взяли Шанхай после семи недель боев. Столица Чан Кайши Нанкин была захвачена в декабре 1937 г. В 1938 г. пали Ханькоу и Кантон, таким образом, под контроль японцев перешло все китайское побережье. Чан Кайши отступил в отдаленный Чунцин, вблизи тибетской границы. Бои затихли. Они стоили жизни примерно 800 тыс. китайцев и 50 тыс. японцев. Около 50 млн. китайцев были изгнаны из домов. И снова тупик. Напрасно старались японцы создать марионеточное китайское правительство. Чан ждал помощи от американцев – большая часть его армии была уничтожена.

В ноябре 1937 г. державы, чьи интересы затрагивали события на Дальнем Востоке, созвали в Брюсселе конференцию, стремясь прекратить войну. Ничего не вышло. Тем не менее настроение изменилось. Британские предприниматели, до этого сочувствовавшие японцам, теперь считали их бандитами, разрушителями китайской торговли. Британское правительство ждало того дня, когда сможет направить флот на Дальний Восток, – отсюда его стремление покончить с европейскими распрями. Американцы по-прежнему твердо сохраняли нейтралитет, но были уже настроены против японцев. Президент Рузвельт надеялся остановить их продвижение, желательно с помощью экономического нажима. Это соответствовало американской стратегии. Хотя армии у США фактически не было, но имелся большой военно-морской флот, для которого главным полем деятельности был Тихий океан.

В это время на Дальнем Востоке обстановка обострилась. Чтобы укрепиться в Маньчжурии, японцы пытались разбить советские войска по ту сторону границы. В июле 1938 и затем в мае 1939 г. они предприняли нападения, но в обоих случаях были разбиты, во второй раз – в Номон-Хане, где понесли тяжелые потери. После начала войны в Европе японцы решили оставить Россию в покое, да и русские, поглощенные европейскими делами, отвечали тем же. В связи с этим для Японии был единственный путь экспансии – на юг, к Тихому океану; возможности для этого могли представиться всякий раз, когда у англичан и особенно у американцев возникнут затруднения где-нибудь еще. Данное направление экспансии сулило нефть, каучук и олово для экономики Японии.

В 1938 г. в Европе кроме экспертов мало кого беспокоил китайско-японский конфликт. Вес взоры были обращены к Гитлеру. Говорили (в то время и часто потом), что у него была определенная программа завоевания мирового господства. Но видимо, он скорее был оппортунистом, извлекавшим пользу там, где такая возможность представлялась. Конечно, его цель была ясна: превратить Германию в мировую державу, а уж средства – по обстоятельствам. Гитлер самонадеянно, слишком самонадеянно, как оказалось, рассчитывал на бездействие западных держав. В 1938 г. он даже получил поддержку Запада – от Невилла Чемберлена, который сменил на посту премьер-министра Болдуина в мае 1937 г.

Чемберлен полагал, что Франция в безопасности за линией Мажино, а Англия – под защитой военно-морского флота, что в случае войны к ним может поступать из США снабжение в неограниченном количестве. Но и Германия была в той же мере защищена от них. С укреплением ее западных границ Англия и Франция ничем не могли помешать росту германского влияния в Восточной Европе. По их мнению, Германия, даже при Гитлере, меньшее зло, чем Советская Россия, а германское господство в Восточной Европе, как бы ни было оно нежелательно, станет прикрытием от коммунизма. Значит, пусть Германия продолжает планомерно действовать. Такое предложение передал Гитлеру близкий единомышленник Чемберлена лорд Галифакс в ноябре 1937 г. Он также сказал Гитлеру, что вопрос о Данциге (Гданьске), Австрии и Чехословакии можно решить в пользу Германии, если не будет беспорядков, чреватых серьезными последствиями.

В течение 1938 г. Гитлер осуществлял свою программу. В марте, после того как австрийское правительство попыталось взять под контроль местных нацистов, он послал свои вооруженные силы в Австрию. Боев не было. Многие австрийцы (в то время большинство) приветствовали свое превращение в германских граждан. Способ оккупации Австрии был характерен для Гитлера: он вступил в крепость, когда стены ее уже рухнули. Тем не менее его вступление явилось в определенном смысле началом второй мировой войны в Европе. Впервые с конца первой мировой войны армия великой державы перешла европейскую границу и силой произвела территориальные изменения.

Для следующего шага Гитлеру не надо было сверяться с расписанием, даже если бы оно у него имелось. Очередной целью стала Чехословакия – демократическое государство, тесно связанное с Францией и не так близко – с Советской Россией, почти окруженное теперь германской территорией и имевшее свыше 3 млн. немецкоязычных граждан. Невилл Чемберлен решил действовать первым и заранее удовлетворить требования Гитлера. Это была политика умиротворения, достигшая своего апогея к лету 1938 г. Все лето Чемберлен и его сподвижники старались добиться согласия правительства Чехословакии уступить требованиям Гитлера и согласия французов покинуть союзника – Чехословакию. Чемберлену это удалось, правда с большим трудом. 29 сентября 1938 г. на конференции в Мюнхене районы Чехословакии с немецкоязычным населением были переданы Германии. Формально было заключено соглашение между четырьмя европейскими великими державами – Францией, Германией, Англией и Италией, а Советскую Россию благополучно отстранили от европейских дел. Соглашение заключили отнюдь не на добровольной основе. Чехословакия и Франция лишь уступили, опасаясь войны, а Чемберлен с трудом убедил английский народ, что не руководствовался теми же мотивами. Гитлер со своей стороны убедился, что с помощью угроз он и дальше сможет добиваться своего.

Чемберлен обещал целую эпоху мира. Но мир продолжался только шесть месяцев. Чемберлен надеялся, что умиротворение достигло цели, Гитлер ждал новой возможности, чтобы заявить о себе. 15 марта 1939 г. случай представился. Чехословакия, возникшая в октябре 1918 г., распалась. Номинально Словакия стала независимым государством, а Богемия, или Чехия, – германским протекторатом. Гитлер посетил Прагу, и опять казалось, что он действует по заранее подготовленному плану, а он, видимо, просто использовал стечение обстоятельств. Но вопрос этот представляет чисто академический интерес, А вот действительное значение имела реакция британского общественного мнения: было заявлено, что Гитлер разоблачен как агрессор и в следующий раз ему будет оказано сопротивление. Следующий раз не заставил себя долго ждать – встал вопрос о Польше, которая почти наверняка не входила в намерения Гитлера. Как написано в книге «Майн кампф», его первой целью была ликвидация французской гегемонии в Европе. Он сначала полагал, что Англия и Италия сохранят нейтралитет или даже поддержат его. Затем, в период чехословацкого кризиса (или после него), мнение Гитлера изменилось. Теперь он считал, что и Англия может оказать противодействие, но не видел в этом серьезной опасности. Так как у англичан не было сильной армии, Гитлер рассчитывал, что они пойдут на уступки, как только Франция потерпит поражение. Будучи уверен в этом, Гитлер к войне против Англии не особенно готовился, небрежно отнесся к укреплению германского военно-морского флота и даже к строительству подводных лодок. Гросс-адмирал Редер ему докладывал, что для войны с Англией нужно 300 подводных лодок, но когда началась эта война, у Германии было всего 23 лодки, пригодные для Атлантики.

Но Польша все же имела для Гитлера важное значение. Под влиянием неприятных воспоминаний о первой мировой войне он решил избежать войны на два фронта с помощью договора о ненападении, заключенного с Польшей в 1934 г. Гитлер думал, что Польша, в страхе перед Советской Россией, охотно станет сателлитом Германии, Венгрия и Румыния – тоже. Однако имелось одно препятствие: в сознании немцев жило недовольство, гораздо более глубокое, чем то, которое было связано с независимой Австрией или немецкоязычным населением Чехословакии. По Версальскому договору населенный немцами Данциг стал вольным городом и так называемый польский коридор отделял Восточную Пруссию от рейха. Гитлер должен был снять это недовольство, чтобы поддержать свой престиж, особенно перед немецкими генералами. Он рассчитывал, что поляки добровольно пойдут на уступки в надежде получить впоследствии Украину. Он весьма заблуждался: руководители Польши, считая свою страну великой державой, желали сохранить независимость и от Советской России, и от Германии и не уступать никому. Когда Польша стала проявлять упорство, Гитлер попытался повлиять на переговоры обычным путем – с помощью неясной угрозы предпринять военные действия.

Это привело в замешательство британское правительство. Зимой 1938/39 г. оно подозревало, что Германия что-то предпримет на западе – против Голландии, Франции или, может быть, даже против Англии.

Британским руководителям пришлось нехотя признать, что Франции необходимо укрепиться. 22 февраля 1939 г. они согласились на проведение англо-французских штабных переговоров, хотя больших целей при этом не ставили. Теперь Польша приобрела большое значение и для Англии. Еще в 1938 г. союзники соглашались с тем, что Польша станет германским сателлитом. Польша нужна была Франции, перед которой стояла задача укрепить свои позиции в целях открытия второго фронта. Поражение Польши серьезно ослабило бы Францию, во всяком случае произвело бы такое впечатление. И, что еще хуже, французы сами могли бы попытаться создать альтернативный фронт против Гитлера, реализовав свой договор с Советской Россией. Британские начальники штабов сообщали, что Польше ничем нельзя помочь. Они также считали, что Советская Россия – более ценный союзник. Чемберлен их мнением пренебрег. 30 марта он собственноручно написал гарантийные обязательства, а польский министр иностранных дел полковник Юзеф Бек моментально их принял, «не успев даже выкурить папиросу», как он потом говорил.

Британские гарантии, данные Польше, прямиком вели к началу войны в Европе. Гитлер отнюдь не был испуган – он пришел в бешенство и в конце апреля аннулировал и договор с Польшей о ненападении, и англо-германское военно-морское соглашение 1935 г. Он приказал германским генералам подготовить к 1 сентября кампанию против Польши. Возможно, это была хитрость: сразу несколько генералов сообщили новость послам Англии и Франции. Без сомнения, Гитлер знал, что они это сделают. Он также укрепил свои международные позиции. Германский министр иностранных дел Риббентроп уже в течение некоторого времени пытался преобразовать Антикоминтерновский пакт в эффективный союз. Но японцы вели себя уклончиво. Они не получали от Германии помощи во время пограничных инцидентов с Советской Россией, а теперь широко пользовались на Дальнем Востоке любыми трудностями, которые Гитлер создавал в Европе для западных держав. Риббентроп добился заключения «Стального пакта» с Италией, который был подписан 22 мая 1939 г. Гитлер хотел таким образом напугать западные державы. У Муссолини было противоположное намерение: использовать пакт для отсрочки войны года на три-четыре. Он считал, что Италия за это время лучше подготовится к войне.

После этого со стороны Гитлера последовало зловещее молчание. Он больше не предъявлял требований насчет Польши, не произносил речей перед публикой. Он спокойно ожидал, что две западные державы поступят с Польшей так же, как в предыдущем году с Чехословакией, – заставят ее пойти на уступки.

На этот раз его ожидания оказались напрасными. Западные державы были достаточно решительны: они не только стремились умиротворить Гитлера, но и фактически признали справедливость его притязаний. Тем не менее поляки ни дюйма не желали уступить. Из чешского кризиса они извлекли урок: есть один способ не уступить слишком много – не уступать ничего. Несомненно, Польша переоценивала свои силы. Более простительной ошибкой было ее преувеличенное мнение о силах западных союзников. Польская верхушка не могла понять, что Англия и Франция не те торжествующие победители, какими они были в 1918 г. Конечно, поляки думали, что западные державы будут соблюдать свои обязательства, а это обеспечит победу.

Англия и Франция поддерживали эту иллюзию. В моменты отрезвления они признавали, что не смогут помочь Польше. Ее упорство их смущало. Но они не могли отказаться от своих обязательств, не утратив полностью свой престиж великих держав. Более того, если бы они покинули Польшу, она либо уступила требованиям Гитлера без борьбы, либо после короткого конфликта потерпела поражение. Следовательно, британские и французские политики сознательно обрекали Польшу на катастрофу или, возможно, думали, что на Гитлера произведет впечатление обман, в который они сами не верили.

Был и другой путь: союз западных держав с Советской Россией. Переговоры шли без особого энтузиазма все лето 1939 г. Опять помехой явились британские обязательства перед Польшей. В 1921 г. в результате советско-польской войны поляки получили территорию на востоке, населенную главным образом украинцами и белорусами. Поляки справедливо полагали, что, если только советские войска вступят на эту территорию, они оттуда никогда не уйдут. Поэтому от советской помощи они отказались, а давить на них англичане просто не могли. И опять был пущен в ход обман, чтобы остановить Гитлера и не тревожить поляков.

Англичане предложили, чтобы Россия приняла участие в войне «по просьбе» или поляков, или одного из небольших прибалтийских государств, или западных держав – кого угодно, кроме них. Такое предложение было унизительно, неприемлемо для великой державы. В ответ русские предложили простое трехстороннее соглашение с Англией и Францией, при котором каждое из этих государств обязуется принять меры, если одно из них по какой-либо причине окажется вовлеченным в войну. Англичане в ужасе отшатнулись от этого предложения: немыслима была война, в которой они участвовали бы на стороне Советской России против Германии. Большая часть английского общества отнеслась бы к этому отрицательно, особенно сторонники коалиционного правительства. Это оскорбило бы Франко, папу. Таким образом, переговоры зашли в тупик.

Затем попробовали вести военные переговоры, пытаясь обойти политические трудности, но это ни к чему не привело. Впоследствии Сталин говорил Черчиллю, что русским надо было против Гитлера послать 300 дивизий, англичанам же – только 4. Но это было связано не с политикой, а с географией. Сталину в этом пришлось убедиться, когда Россия в конце концов оказалась вовлеченной в войну. В 1939 г. препятствием являлась по-прежнему Польша. Русские просили разрешения вступить на польскую территорию, но поляки не позволили. И русским ничего другого не оставалось, кроме как сохранять нейтралитет.

Гитлер это оценил. В начале лета 1939 г. он говорил о нападении на Польшу даже в том случае, если ей будет помогать Россия. Срыв англо-франко-советских переговоров облегчил ему задачу. 23 августа Риббентроп вылетел в Москву и в тот же день достиг соглашения со Сталиным. Германо-советский пакт не был союзом, это был взаимный обмен обещаниями о ненападении и нейтралитете. Секретный протокол определил сферы интересов, впоследствии Сталин одобрил эту форму соглашения и с другими государствами. Финляндия, Эстония и Латвия входили в советскую сферу интересов, Литва – в германскую. Если, как было эвфемистически сформулировано, в Польше произойдут перемены, раздел сфер интересов должен примерно соответствовать этническому делению, которое принято у русских. На Западе поднялась шумиха по поводу преступления Советской России, заключившей соглашение с ведущей фашистской державой. Трудно было понять упреки британских и французских политиков, которые активно способствовали разделу Чехословакии и даже стремились к новому соглашению с Германией за счет Польши.

Гитлер, кажется, поверил, что теперь сопротивление двух западных держав захвату Польши прекратится, что они потеряли всякую надежду на советскую помощь. Ободренный достигнутым успехом, он установил дату нападения на Польшу – 26 августа, несмотря даже на то что Германия не могла завершить военные приготовления к этому сроку. 25 августа он отложил начало боевых действий. Возможно, его остановил объявленный Муссолини нейтралитет, может быть, официальное подписание соглашения о союзе между Англией и Польшей. Но скорее всего он просто понимал, что армия не была еще готова к войне. Последовали 6 дней энергичных переговоров, англичане пытались добиться от Польши уступок, поляки отказывались уступить. Ждать больше Гитлер не мог. Как только армия будет готова, ей надлежит немедленно перейти в наступление, иначе угаснет порыв. 31 августа Гитлер приказал на рассвете следующего дня начать наступление.

1 сентября 1939 г. рассвет в Восточной Европе наступил в 4 часа 45 минут утра. В этот момент германские войска перешли польскую границу, а через час их самолеты бомбили Варшаву и уничтожили на аэродромах больше половины польских самолетов. Ни ультиматума, ни объявления войны. В 10 часов утра Гитлер обратился к рейхстагу, и, как обычно, в роли пострадавшего. Он стремился к мирному урегулированию путем переговоров с поляками, но они, мол, его предложения игнорировали: немцев убивали в Польше. В прошлую ночь регулярные части польской армии обстреляли германскую территорию. Никаких данных, подтверждавших эти обвинения, ни тогда, ни после не приводилось, но рассказывали один эпизод: эсэсовцы (террористическая полиция «чернорубашечников») организовали нападение осужденных уголовников, одетых в польскую форму, на немецкую радиостанцию. Тела преступников остались лежать на земле. Но в рейхстаге национал-социалистов и не нужно было убеждать. Они аплодировали. А на улицах Берлина и других городов царило безмолвие: все это было далеко от энтузиазма в начале первой мировой войны.

Польша немедленно обратилась к союзникам. Но они ответили сухо. Обе западные державы направили в Берлин обиженное послание – свой протест. Нет, не надо его рассматривать как ультиматум, настаивали они и с надеждой глядели на Муссолини, и, оказалось, не зря. Муссолини решил предложить созыв конференции по поводу раздела Польши; так же была в предыдущем году разделена Чехословакия. Боннэ, французский министр иностранных дел, охотно принял предложение и привел новые доводы в пользу отсрочки выступления: французские генералы хотят провести мобилизацию, нужно, чтобы воздушные налеты немцев этому не помешали (в любом случае налетов быть не могло: большая часть немецких ВВС была занята в Польше). Французская армия приступила к мобилизации; полагали, что на ее завершение потребуется 3 недели. В Англии эвакуировали почти 2 млн. женщин и детей из районов, которым якобы угрожали воздушные налеты.

Открытого, широкого выражения народных чувств почти не было, не шагали по Уайтхоллу толпы с возгласами: «Защитим Польшу!» Год назад они призывали: «Защитим Чехословакию!» Но палата общин была сильно обеспокоена, ее члены, во всяком случае большинство из них, безусловно признавали обязательства Англии перед Польшей. Они не думали, что эти обязательства – пустой дипломатический жест, не понимали, что нет возможности ей помочь. Знали только, что для Англии это вопрос чести. К вечеру 2 сентября стало ясно, что, если не объявить войну, правительство падет на следующий день. Генри Шеннон, один из немногих оставшихся сторонников умиротворения, пытался вести полемику с руководителем парламентской фракции консерваторов, но ему возразили: «Надо идти в драку, ребята, другого выхода нет». Члены кабинета были солидарны с палатой общин. Позже, вечером, они организовали сидячую забастовку, отказываясь разойтись, пока не будет принято решение. Чемберлен тихо сказал: «Да, джентльмены, это война». Галифакс недовольно отметил в дневнике: «Во всем этом, по-моему, проявились худшие стороны демократии». Чтобы остаться у власти, правительство Чемберлена уступило воле парламента и, вероятно, всей страны.

3 сентября в 9 часов утра британский посол в Берлине предъявил ультиматум, требовавший ответа в течение двух часов. Ответа не последовало. Автоматически наступило состояние войны, о чем Чемберлен мрачно сообщил в своем выступлении по радио. А когда он закончил речь, звуки сирен возвестили о воздушном налете. Жители Лондона толпились в убежищах, послушно надев противогазы. Но это была ложная тревога. Французов вовлекли в войну их британские союзники. В полдень был предъявлен французский ультиматум, в 17 часов срок его истекал, но ответа также не было.

Вступление Англии и Франции в войну было связано с той частью мирного урегулирования, которую, с их точки зрения, труднее всего отстаивать. Не видно было признаков общественного подъема. Люди приняли войну как некую формальную необходимость. В Англии они говорили: «Давайте с этим покончим», а во Франции: «Надо с этим покончить».

Объявление войны было дипломатическим жестом, которых много было и прежде. Но Польше ничем не помогли. Английские военные самолеты напали было на германские в Вильгельмсхафене, но понесли тяжелые потери и фактически не причинили ущерба противнику. Новых попыток они не предпринимали. Французы неторопливо укрепляли линию Мажино. Теоретически у них было подавляющее превосходство. У немцев – всего 33 дивизии на западе, главным образом составленные из ветеранов первой мировой войны, танков не было, орудий – 300. У французов – 110 дивизий, 3286 танков и 1600 орудий, но из них 10 дивизий было на итальянской границе, 15—в Северной Африке, 40 – на бельгийской границе. На линии Мажино оставалось лишь 45 дивизий, притом танки не были подготовлены для самостоятельных действий. Некоторые французские части продвинулись в район Саара, откуда немцы ушли. Единственным препятствием на пути французов оказались мины-ловушки. Когда после поражения Польши 17 сентября немецкие силы двинулись на запад, французы отступили. Даладье, французский премьер-министр, хвалился тем, что мало пролито французской крови.

Таким образом поляков оставили сражаться одних. На бумаге соотношение польских и немецких дивизий было следующим: 40 польских дивизий против 52 немецких.[3] Но затяжка мобилизации в угоду западным державам привела к тому, что свыше половины польских дивизий так и не были укомплектованы. Кроме того, у немцев было 6 бронетанковых дивизий, а у поляков – мало танков и большая часть самолетов потеряна. Поляки расположили свои армии на передовых позициях – отчасти для защиты своих промышленных районов, расположенных в основном на западе, отчасти питая фантастическую надежду вторгнуться в Германию. Две немецкие армии, одна из Восточной Пруссии, а другая из Силезии, вклинились в тылы польских позиций и нарушили коммуникации. Немецкие бронетанковые дивизии устремились вперед, больше рассчитывая на свою скорость, чем на огневую мощь. Пехота лишь закрепила достигнутое. В польских армиях возник хаос.

Был один просвет во мраке. 8 сентября отступавшие к востоку польские войска натолкнулись возле реки Бзура на германский фланг. Шесть дней продолжалось тяжелое сражение, самое крупное в Европе за все время до нападения немцев на Советскую Россию в 1941 г. Немецкое командование было сильно встревожено: это показатель того, как может провалиться танковая атака, если потерян темп наступления. 14 сентября изможденные, но оставшиеся в живых поляки ушли в осажденную Варшаву; разбитые остатки польских армий отступили далеко на юго-восток, причем их командиры по-прежнему надеялись получить новые запасы через Румынию или даже помощь в виде наступления союзников на западе. Вместо этого с востока в Польшу вступили советские войска. И тогда прекратились все боевые действия. Польское правительство бежало в Румынию и было там интернировано. В Париже было создано правительство в изгнании. Спаслось также около 70 тыс. польских военнослужащих, 3 эсминца и 2 подводные лодки. Варшава продержалась до 28 сентября, 5 октября сдалась последняя польская крепость.

694 тыс. польских солдат попали в плен к немцам, а 217 тыс. – к русским. Немцы потеряли убитыми 8400[4] человек. Их запасы истощились к концу боев. Если бы французы предприняли наступление, у немцев не было бы возможности сопротивляться. Это ясно показывало, хотя об этом, конечно, не знали на Западе, что Гитлер, отнюдь не готовясь к большой войне, действовал на узком участке и рассчитывал на быструю, достигнутую недорогой ценой победу.

Победы немцев застали русских врасплох. Молотов, народный комиссар иностранных дел, жаловался 10 сентября германскому послу: «Красная Армия рассчитывала на семь недель, а они сократились до нескольких дней». К тому же Молотову нужен был предлог, чтобы оправдать действия советских властей в глазах мировой общественности. Он хотел заявить, что Красная Армия пошла в наступление, чтобы стать на защиту украинцев и белорусов, которым Германия «угрожала». В конце концов, учитывая возражения немцев, он пошел на компромисс: было публично заявлено, что Советский Союз счел себя обязанным вмешаться, чтобы защитить украинских и белорусских братьев. Советское наступление 17 сентября почти не встретило сопротивления, ведь многие поляки думали, что русские идут спасать их. Только 737 советских солдат было убито.

28 сентября Риббентроп снова отправился в Москву. Первоначальные расхождения были улажены. В сферу влияния России переходила Литва, Германии досталась вся этнически однородная территория Польши; во многом это соответствовало границам, намеченным еще императрицей Екатериной полтора столетия назад. Первоначально Гитлер, видимо, намеревался превратить Польшу в своего рода сателлита Германии, но Сталин на это не согласился. Обе стороны договорились «не допускать на своей территории какой-либо агитации за Польшу». Это имело серьезные последствия. Гитлер утратил право предъявить даже незначительное требование уступок со стороны Польши, таким образом заранее было обречено его так называемое мирное наступление на западные державы. Еще ужаснее то, что, оказавшись под властью немцев, хозяйничавших в анонимном «генерал-губернаторстве», поляки и особенно евреи стали первыми жертвами нацистской политики расового уничтожения. Советский режим был жестоким, немецкий – отличался массовыми убийствами. За два года советские власти арестовали около 1/5 всех поляков на присоединенных к СССР территориях. За пять лет немцы убили столько же поляков, живших на территории Германии.

Возмущенно и беспомощно следило британское правительство за советской интервенцией. Генеральный штаб утверждал, что Англия должна объявить войну Советской России, что «стратегическая обстановка будет опасной, но не безнадежной». Министерство иностранных дел Англии вносило свои коррективы, заявляя, что англо-польский союз действителен лишь в случае германской агрессии. Более того, министерство иностранных дел указывало, что британское правительство, намечая в 1920 г. линию Керзона, считало по праву принадлежащей русским ту территорию, которую теперь заняли советские войска. Но, не сумев защитить Польшу, англичане не могли дать санкцию на ее расчленение. В дальнейшем не было удобного случая признать законность наступления, предпринятого Советской Россией, и до конца второй мировой войны вопрос этот постоянно осложнял отношения между Советской Россией и западными державами.

Черчилль, в прошлом главный поборник военной интервенции против большевиков, теперь стал инициатором более реалистической политики. Он писал 25 сентября 1939 г.: «В период страшной войны чувства отступают перед необходимостью разгромить врага». 1 октября он сказал, выступая по радио: «Лучше, если бы русские армии стояли на своих нынешних рубежах как друзья и союзники Польши, а не как захватчики… Но как бы то ни было, рубеж там, и возник Восточный фронт, который нацистская Германия не смеет атаковать». Здесь Черчилль впервые провозгласил политику, которую ему пришлось проводить с 22 июня 1941 г. до конца войны. Гитлер напал на Польшу, чтобы устранить угрозу Восточного фронта. Но уничтожение Польши привело к возникновению этого фронта, который в конечном итоге должен был уничтожить самого Гитлера.

А. Дж. П. Тейлор

30.07.2021, 11:24

https://history.wikireading.ru/243199

Закончилась польская война. Гитлер одержал полную победу. Англия и Франция, прежде столь могущественные, взирали на это безучастно. 6 октября 1939 г. Гитлер объявил в рейхстаге, что стремится заключить мир. Он сказал, что не имеет претензий к Франции, хочет дружбы с Англией и приветствовал бы конференцию для обсуждения будущего Польши и евреев. Немного помедлив, британское и французское правительства публично отвергли предложение Гитлера. В узком кругу англичане были не столь тверды. Их министерство иностранных дел высказалось насчет возможности признать завоевания немцев при условии, что поляки и чехи получат какую-нибудь внутреннюю автономию. Но было одно непреодолимое препятствие: никто больше не верил Гитлеру. Ему надо исчезнуть – сослать бы его на остров Святой Елены или в архитектурную контору и заменить Герингом.

Исходя из подобного абсурда, англичане тайно вели переговоры через шведского бизнесмена Далеруса, игравшего аналогичную роль до начала войны. Гитлеру, конечно, об этих предложениях сообщили, и они его очень позабавили, Геринга – в меньшей степени. Гитлер уже принял решение разгромить Францию и прогнать Англию с континента. Война, сказал он своим генералам, «ведется не за победу национал-социалистской Германии, а за господство в Европе», и велел им готовиться к нападению на Францию.
auchan.ru
реклама
Узнать больше

Союзники перешли к состоянию войны, которое прекратилось в 1918 г. Казалось, уроки последней войны усвоены. Чемберлен создал, подобно Ллойд Джорджу, Военный кабинет; Даладье – правительство национального спасения, вроде того, какое было при Клемансо. В сущности это были прежние правительства, сменившие названия. Единственным значительным событием стал приход Черчилля на пост военно-морского министра. Восстановили также различные министерства, существовавшие во время первой мировой войны, – морского транспорта, информации, продовольствия и т. д. Контроль и управление стали осуществляться не с третьего года войны, а с первого ее дня. Предстояло создать Союзный высший совет – те же Чемберлен и Даладье, только вывеска другая. Ввели маскировку, корабли ходили в сопровождении конвоя. Два министерства информации ведали официальными сообщениями и пропагандой. Интернировали нескольких иностранцев. Призвали резервистов. Постепенно повысили верхний возрастной предел обязательной военной службы. Вот в сущности и все новшества, связанные с войной, не считая, конечно, боев.

Руководителей союзных держав это бездействие не смущало: они надеялись, что время работает на них; Гитлер тоже так считал, но выводы сделал другие. Галифакс как-то заметил: «Пауза нам очень пригодится, и нам и французам, потому что весной мы станем намного сильнее». Англичане были твердо уверены, что нацистская экономическая система вот-вот развалится. Предполагалось, что все отдано на производство вооружения и у Германии фактически нет сырья, необходимого для ведения войны. Начальники штабов докладывали: «Немцы уже истощены, впали в уныние». Англии и Франции оставалось только удерживать свои оборонительные линии и продолжать блокаду. Германия рухнет тогда без дальнейшей борьбы. Чемберлен заявил: «Я не думаю, что нужно вести беспощадную борьбу».

Почти всю войну англичане придерживались таких совершенно неверных взглядов. Германия перевооружалась, нисколько не снижая уровень жизни: немцы хорошо питались и вполне одобряли победы Гитлера, достававшиеся так легко. Не им, а англичанам пришлось идти на жертвы. К 1940 г. Англия, где производство еще было малоэффективным, обогнала Германию по выпуску самолетов, танков и тяжелых орудий, в сущности почти всего. С 1939 по 1942 г. британские оценки более чем на 100 % преувеличивали уровень германских расходов на вооружение и почти на 100 % – рост расходов вообще. Гитлеру не нужно было слишком много вооружения, оно ему требовалось лишь для немедленного применения. Блокада Германии союзниками существовала только на бумаге. Эмбарго нарушили Италия, которую трудно было контролировать, и Советская Россия, которую вообще было невозможно контролировать. Немцы получали из Советской России сырье, запасы которого не смогли создать перед войной. И кроме того, через Сибирь поезда доставляли в Германию необходимое из других стран.

Экономические трудности постигли Англию, а не Германию. Определенный ущерб причиняли немногочисленные подводные лодки, еще больший – германские магнитные мины. Еще до начала активизации действий подводных лодок Англия потеряла транспортные суда, общий тоннаж которых составил 800 тыс. т; среднегодовой импорт снизился по сравнению с довоенным с 55 до 45 млн. т. С января 1940 г. в стране было установлено нормирование продовольствия. Подводные лодки топили и военные корабли: в сентябре 1939 г. – авианосец, в ноябре – линейный корабль на месте стоянки. В декабре англичане взяли реванш – британские силы настигли немецкий карманный линкор «Граф Шпее» в Южной Атлантике. Англичане, хотя вооружение на их кораблях было слабее, нанесли противнику значительный ущерб, и «Граф Шпее» укрылся в Монтевидео, а потом был потоплен по приказу Гитлера.

Надеясь на блокаду, союзники все же чувствовали необходимость предпринять что-нибудь более активное. Особенно французы стремились начать военные действия на периферии, чтобы предотвратить войну на своем фронте. До войны союзники замышляли военную кампанию против своего соперника – Италии. Французская армия Леванта,[5] примерно 80 тыс. человек, под командованием Вейгана была дислоцирована в Сирии, британские силы меньшей численности под командованием Уэйвелла – в Египте, мощные подразделения британского флота – в Александрии. К несчастью, Муссолини сохранял нейтралитет или по крайней мере «не находился в состоянии войны», и это лишало союзников удобной мишени. Но французы требовали что-нибудь предпринять. Надо было создать еще один фронт, в крупную коалицию против Германии включить Турцию, Грецию, Румынию и Югославию. Вейган говорил о походе на Вену сотни балканских дивизий. А какие силы предоставят союзники? Транспортировка из Сирии в Салоники французских войск численностью 50 тыс. человек займет три месяца. Предложение не прельстило балканские государства.

Французов это не испугало, они выступили с еще более грандиозным проектом – бомбить Баку на Каспийском море и утверждали, что это приведет к окончанию войны: немцы будут отрезаны от кавказской нефти, Советская Россия значительно ослабнет. У французов было всего 117 транспортных самолетов и 324 т бомб, самолетам пришлось бы лететь над нейтральной Турцией, бомбить Баку ночью, не имея точных карт. Казалось, что даже и в этом случае, после единственного налета, нефтяные промыслы выйдут из строя на 6 месяцев. Один французский самолет-разведчик пролетел над Баку; из смехотворного проекта больше ничего не вышло.

Англичан эти невероятные планы не интересовали, они стремились умиротворить Муссолини и защитить Суэцкий канал. Затем их внимание обратилось на север. Едва вернувшись в Адмиралтейство, Черчилль возродил один из наиболее привлекавших его замыслов периода первой мировой войны и предложил направить английский флот на Балтику. Специалисты решительно его поддержали. Затем он выдвинул более скромный план. Германия сильно зависела от поставок железной руды из Северной Швеции. Зимой, когда замерзало Балтийское море, эту руду доставляли через норвежский порт Нарвик. Если заминировать норвежские воды или захватить сам Нарвик, суда не смогут доставлять железную руду. Норвежский нейтралитет Черчилль игнорировал: «Небольшие нации не должны нам связывать руки, когда мы боремся за их права и свободу… Мы должны скорее руководствоваться гуманностью, чем буквой закона». Но кабинет отклонил его предложение.

Неожиданно представилась новая благоприятная возможность. Советская Россия, все еще опасавшаяся нападения Германии, несмотря на их кажущуюся дружбу, установила свой контроль над государствами Прибалтики. Латвия, Эстония и Литва неохотно уступили советским требованиям, Финляндия не подчинилась. 30 ноября советские войска вступили в Финляндию. Сталин, видимо, полагал, что в Финляндии можно поставить у власти без серьезной борьбы коммунистическое правительство. Советские войска были плохо подготовлены к зимней войне и даже к войне вообще. Вначале финны успешно оборонялись, и на Западе все были восхищены маленькой доблестной Финляндией. Французское правительство особенно было преисполнено энтузиазма. Коммунисты и в Англии, и во Франции с самого начала поддержали СССР. Британских коммунистов почти не принимали в расчет, а французские вызывали страх, их партию объявили вне закона. Теперь появилась возможность дискредитировать их окончательно. Кроме того, правые силы во Франции, не одобрявшие войну против Гитлера, приветствовали бы войну с Россией. Даладье, французский премьер-министр, наконец-то станет подлинным лидером страны. И еще один плюс: любой поход потребует участия британских военно-морских сил, Англия больше не сможет уклоняться, будет нести свою долю военных тягот.

И британское правительство было захвачено ходом событий. 14 декабря Советская Россия была официально исключена из Лиги Наций. 19 декабря англо-французский Высший военный совет принял решение помочь Финляндии. Но как добраться туда? Даладье нашел простой выход: надо просить, чтобы Норвегия и Швеция вели себя как лояльные члены Лиги Наций и надеялись, что западные державы защитят их от любой ответной акции со стороны России или Германии. Норвегия и Швеция не приняли на себя таких обязательств и подтвердили свой нейтралитет. Но обе западные державы не впали в отчаяние: если нельзя добиться от Норвегии и Швеции сотрудничества, обойдемся без него. Будут сразу же направлены войска в Нарвик. Но возникли трудности. Нужны были три недели для высадки в Нарвике и еще одиннадцать, чтобы перебросить союзные войска из Нарвика к шведской границе. Там шведы могли их остановить, нарушив энергоснабжение. Кроме того, стоял вопрос об оккупации Тронхейма, Бергена и Ставангера. К январю 1940 г. для осуществления операции требовалось уже 100 тыс. человек. Черчилль был в отчаянии: даже минимальный план – перекрыть маршрут, по которому доставлялась железная руда, – осуществить не удалось. Но именно это заставило британское правительство согласиться на французский, более крупный, план, хотя, конечно, британское правительство не хотело в отличие от французского быть вовлеченным в войну с Россией.

Союзным правительствам понадобилось время. Нужно было подготовить припасы и военно-морские силы, перебросить войска. К 12 марта поход на Нарвик был подготовлен: четыре эскадры крейсеров, четыре флотилии эскадренных миноносцев и войска численностью 14 тыс. человек. Чемберлен спросил генерала, которому предстояло принять командование: «Что вы сделаете, если натолкнетесь на сопротивление?» Генерал уклонился от ответа. Галифакс сказал: «Ну, железо там или не железо, но если добраться можно лишь ценой гибели многих норвежцев, я – против». Чемберлен пожал генералу руку и сказал: «До свидания, удачи вам, если поход состоится». Но в тот же вечер пришло сообщение: финны, безнадежно разбитые, приняли советские условия и заключили мир. Генерал не смог отправиться даже в Глазго, не то что в Нарвик.

Опять союзники были дискредитированы, они объявили о своем намерении помочь Финляндии, но не смогли. Во Франции ушел в отставку Даладье, его сменил Поль Рейно, деятель более энергичный, но без политических последователей. 28 марта он отправился в Лондон на заседание Союзного высшего совета и там требовал предпринять немедленные действия. В ответ англичане снова предложили план минирования норвежских вод, чтобы перекрыть маршрут доставки железной руды. Если Германия нанесет ответный удар – тем лучше. Черчилль заявил: «Мы больше выиграем, чем проиграем, от нападения Германии на Швецию и Норвегию». 4 апреля Чемберлен сказал: «Гитлер упустил возможность». Устанавливать мины собирались 5 апреля, экспедиционные силы послать лишь в случае, если Германия вмешается. Затем наступила пауза. Черчилль хотел также пустить мины по Рейну, французы возражали, боясь ответного удара Германии; такое же противодействие в Норвегии их не страшило. С разногласиями разобрались, и 8 апреля началась установка мин. Таким образом, формально англичане первыми нарушили норвежский нейтралитет.

Но не только они. В начале войны Гитлер беспокоился о сохранении нейтралитета Норвегии, который был ему выгоден, как и шведский. В январе 1940 г. его встревожили слухи об англо-французском выступлении в защиту Финляндии. Еще больше он встревожился 16 февраля, когда британский эсминец загнал немецкое судно «Альтмарк» в норвежские территориальные воды и освободил находившихся на нем британских военнопленных. 1 марта он приказал готовить вторжение в Норвегию. Военные советники предлагали наступление на суше, требовавшее огромных усилий. Гитлер не согласился: слишком медленно. Британские морские силы успеют осуществить свои задачи. Он настаивал, что надо произвести высадку морского десанта и в дополнение к ней – выброску парашютного десанта. Таким образом, держава, чьи морские силы были слабее, фактически использовала море в борьбе против более сильной морской державы. Это было первым прямым вмешательством Гитлера в разработку стратегии, оно оказалось очень успешным и предвещало еще более крупные успехи.

5 апреля германские военные корабли и торговые суда, имея на борту войска численностью примерно 10 тыс. человек, двинулись к побережью Норвегии. Англичане, думая лишь о собственном предстоящем походе, приняли меры предосторожности против нападения германских военно-морских сил, но не приняли мер на случай германского вторжения в Норвегию. Благодаря скорее поразительному всплеску удачи, чем предусмотрительности, Гитлер опередил англичан на 24 часа: 9 апреля германские войска вступили в Данию и Норвегию, их морские десантники захватили Осло, Берген, Тронхейм и Нарвик. Дания, фактически беззащитная, сдалась без боя и стала германским протекторатом на все время войны. В Осло норвежцы, хотя и застигнутые врасплох, все же сопротивлялись и потопили крейсер «Блюхер». Норвежскому королю удалось бежать и поднять в стране знамя Сопротивления.

Вначале союзники радовались, и казалось, что Гитлер совершил огромную ошибку. Черчилль заявил: «Любой германский корабль, который войдет в проливы Скагеррак и Каттегат, будет потоплен». Последовала полная неразбериха. Следуя инструкциям Адмиралтейства, британский флот гонялся за воображаемыми немецкими крейсерами, вместо того чтобы готовиться к высадке. А когда отправили наземные силы, это в основном была недостаточно подготовленная территориальная армия, не оснащенная для высадки десанта в условиях противодействия противника. Противоречивы были мнения относительно того, где высаживаться. Черчилль хотел вернуть Нарвик. Военный кабинет ради политической демонстрации настаивал на Тронхейме.

Начальники штабов сочли это слишком опасным и решили ограничиться захватом противника в клещи из Намсуса и Ондальснеса, двух рыболовных портов, где вряд ли можно было осуществить даже мелкие высадки. Англичане, к своему удивлению, обнаружили, что большинство норвежских аэродромов уже в руках немцев и их армия и флот не могут действовать в пределах досягаемости немецкой авиации. Поход союзников окончился сокрушительным провалом. Войска высадились в Намсусе и Ондальснесе, но 2 мая им пришлось оттуда уйти. 28 мая англичане действительно взяли Нарвик. Но к тому времени это событие заслонили более крупные, которые произошли во Франции. Нарвик был эвакуирован 8 июня, при этом потоплены авианосец «Глориес» и два эсминца.

Король Норвегии со своим правительством бежал в Англию и присоединил к британскому морскому флоту суда, общий тоннаж которых составлял свыше миллиона тонн. Германский военно-морской флот сильно пострадал: погибло 3 крейсера и 10 эсминцев, было временно выведено из строя 2 тяжелых крейсера и карманный линкор. Летом 1940 г. германские военно-морские силы почти перестали существовать: остались тяжелый и 2 легких крейсера и 4 эсминца. Все это оказалось весьма кстати, когда Гитлер пытался вторгнуться в Англию. Но пока англичане заметили только свое унижение и провал. Их гнев обратился против Чемберлена, и, напротив, они с энтузиазмом воспринимали Черчилля. На деле, санкционировав норвежскую кампанию, Черчилль больше не имел к ней никакого отношения, она – плод его импульсивности и внутренней неразберихи. Но люди учитывали прошлое. Чемберлен расплачивался за политику умиротворения, Черчилль был вознагражден за годы безвестности. По иронии судьбы, неудача кампании, которой в большей мере руководил Черчилль, привела к падению Чемберлена и возвышению Черчилля.

7 и 8 мая в палате общин состоялись дебаты по поводу норвежской кампании. Лео Эмери обратился к правительству: «Ради Бога, уходите!» Ллойд Джордж просил Чемберлена показать пример самоотверженности – уйти в отставку. В конце дебатов 41 депутат из числа сторонников правительства голосовал заодно с оппозицией и немногим более 60 воздержались. Чемберлен пытался реорганизовать свое правительство, но после некоторого колебания лейбористы отказались в нем участвовать. Днем 9 мая Чемберлен, Черчилль и Галифакс обсуждали дальнейший ход событий. Галифакс осторожно заметил, что члену палаты лордов трудно быть премьер-министром «в условиях такой войны». Однако Черчилль охотно возложил на себя это бремя. Днем 10 мая 1940 г. он стал премьер-министром, и в нужный момент: в то утро началась настоящая война: германские армии вторглись в Бельгию и Голландию.

Черчилль принял вызов и заявил 13 мая в палате общин: «Я ничего предложить не могу, кроме крови, труда, слез, пота… Вы спрашиваете, какова наша политическая программа? Я отвечу: воевать – на море, на суше, в воздухе, всей мощью, всеми силами, какие нам пошлет Господь… Вы спрашиваете, какова наша цель? Я могу ответить одним словом – победа. Победа любой ценой, победа, несмотря на весь ужас, победа, каким бы ни был долгим и трудным путь к ней».

Его речь считают началом периода национального единства. Ничего подобного. Консерваторы не так легко забыли свое поражение. В палате общин они стоя приветствовали Чемберлена. Лейбористы приветствовали Черчилля, пока не были потоплены в Оране французские линкоры. Галифакс и, возможно, Чемберлен все еще жаждали мирного компромисса. Национальное единство наступило лишь после эвакуации из Дюнкерка и «битвы за Англию», когда английский народ один, без союзников, победил.

* * *

В 1939 г. было очевиднее, чем в 1914-м, что если и произойдут опасные бои между Германией и союзниками, то именно в Бельгии. Линия Мажино вдоль франко-германской границы надежно обеспечивала безопасность Франции, а также, хотя это осознавалось в меньшей мере, безопасность Германии. Французы считали эту линию исключительно оборонительной и не имели возможности делать оттуда вылазки, какие, к примеру, совершали римляне из-за своей стены на севере Британии. Немцы были так в этом уверены, что со своей стороны границы предприняли меньшие меры предосторожности, направив туда втрое меньше вооруженных сил, чем Франция, – 19 дивизии против 59. Так линия Мажино помогала немцам и ослабляла французов.

Линия была волнорезом, отводившим поток немецких войск в Бельгию. По сравнению с линией Мажино бельгийские укрепления ничего не стоили. До 1936 г. Франция была союзником Бельгии и по крайней мере могла рассчитывать на франко-бельгийское военное сотрудничество. Затем Бельгия перешла на позиции нейтралитета. Граница между Францией и Бельгией была длиннее, чем линия Мажино, ее укрепление обошлось бы немыслимо дорого, и французы этим заниматься не стали. Таким образом, бельгийский нейтралитет был единственной их защитой от Гитлера. Вряд ли достаточной.

В начале войны британские экспедиционные войска – сначала 4 дивизии, потом к началу боев они выросли до 10 – были переброшены во Францию и размещены вдоль бельгийской границы. Объективно оценивая уроки первой мировой войны, британское правительство подчинило британские экспедиционные войска французскому главнокомандующему Гамелену. Это было менее удачное решение, как могло показаться. Гамелен передал свои полномочия командующему французскими армиями Западного фронта, а тот в свою очередь – французскому генералу, командовавшему на северо-востоке. Виконт Горт, командир британских экспедиционных войск, не понимал, кому он подчиняется. Англичане поспешно возвели кое-какие элементарные укрепления, а когда Хор-Белише, военный министр, стал их критиковать за несоответствие необходимым требованиям, его освободили от занимаемой должности. Всю зиму царило сонное затишье на бельгийской границе и на линии Мажино.

Гамелен пытался согласовать с бельгийцами свои планы, но те не хотели, чтобы их втянули в военные действия. Они даже часть войск передвинули к французской границе, чтобы не допустить никакого англо-французского вторжения. Черчилль возмущался бельгийским нейтралитетом, но, естественно, союзники с их высокими принципами не могли его нарушить. Вдобавок не могли сохранить свой политический престиж, оставаясь безучастными зрителями во время нападения Германии. Кроме того, утверждали, что вступление в Бельгию сократит границу союзников. Гамелен вначале планировал только продвижение к реке Шельде, затем его амбиции возросли. При таком наступлении нельзя было помочь Голландии, которая тоже, казалось, была под угрозой. Гамелен замыслил более крупное наступление на рубеж реки Диль, а затем дальше – в район Бреда. Жорж и другие французские генералы не одобряли этот план, тогда Гамелен сказал им, что с точки зрения политической такое наступление необходимо. И у Горта были сомнения, которых он, правда, британскому правительству не высказывал.

Гамелен фактически бросил в наступление все свои регулярные дивизии и все британские экспедиционные войска. Он был уверен, что таким образом будет спровоцирована решающая битва; это действительно произошло, но вовсе не так, как он рассчитывал. Гамелен также надеялся добавить к своим войскам 22-ю бельгийскую дивизию и 10-ю датскую; он рассчитывал, что координацию действий можно производить на поле боя, без предварительных обсуждений, что союзные войска смогут пройти 145 миль, в то время как немцам надо будет пройти 70 миль. Все зависело от качества бельгийских укреплений.

Гамелен считал само собой разумеющимся, что немцы поведут наступление на своем крайнем правом фланге, как в 1914 г. Вначале так и было. В октябре 1939 г., когда Гитлер объявил о своем решении атаковать на западе, немецкие генералы отнеслись к этому с большим сомнением. Один из них сказал: «Франция не Польша». Гитлер настаивал, и Генеральный штаб неохотно составил именно тот план, который Гамелен предвидел. Речи не было о решающей победе, речь шла только о занятии территории; это заставило бы союзников уйти из Голландии и Бельгии и обеспечило бы Руру большую безопасность. Гитлер был недоволен планом, он указал южнее, на Арденны, и спросил: «А здесь можно пройти?» Генералы ответили, что нельзя, если не будет уверенности, что ударные силы союзников двинутся в Бельгию (что Гамелен действительно собирался сделать). Гитлер отказался от своей идеи, а затем ее подхватил и развил Манштейн, начальник штаба группы армий «Центр». Но планы Манштейна до Гитлера не дошли.

Немецкое наступление должно было начаться 12 ноября. Из-за плохой погоды пришлось его отложить, затем после дальнейших отсрочек его назначили на 17 января 1940 г. И тут вмешалась судьба – помог случай. 10 января немецкий офицер в Кёльне опаздывал к месту службы, и друг предложил доставить его туда самолетом. Но самолет сбился с курса и совершил вынужденную посадку в Бельгии. Офицер вез с собой планы вторжения, которые не смог уничтожить; бельгийцы передали их союзникам. Планы явились тем подтверждением, которое так нужно было Гамелену, он еще больше войск отправил в Бельгию. А в Германии наступление было отменено; Манштейн, вызвавший своими настояниями недовольство Генерального штаба, был командирован в Восточную Германию. Путь его лежал через Берлин; там он обратился к Гитлеру и рассказал о своем плане. Гитлер пришел в восторг, а Генеральный штаб во главе с Гальдером уступил и обстоятельно разработал детали. Таким образом, в составлении плана участвовали все трое – Гитлер, Манштейн и Гальдер. Неформальный подход Гитлера сыграл здесь главную роль.

Согласно новому плану, немцы будут наступать в центре. Бок с 30 пехотными и 3 бронетанковыми дивизиями заманит союзников на север. Лееб с пехотными дивизиями будет производить отвлекающие маневры вдоль Рейна. Рундштедт с 50 пехотными и 7 бронетанковыми дивизиями одержит победу. В Седане, главном пункте прорыва, ему будут противостоять 3 наиболее слабые французские дивизии. Но французы не верили, что наступление через Арденны возможно. Они даже не стали воздвигать заграждения, чтобы не помешать действиям своей кавалерии. Они считали, что всегда смогут в случае необходимости двинуть в бой резервы.

Впоследствии часто говорили, что союзники были гораздо хуже оснащены. Это не совсем верно. У союзников было 3200 танков, у немцев – около 2700, притом некоторые французские танки по своей мощности превосходили немецкие. Но французские танки были размещены во всех армиях, а немецкие – сосредоточены в бронетанковых дивизиях на решающих участках. Немцы имели заметное превосходство в воздухе, их авиация была предназначена для четкого взаимодействия с наземными войсками. Пикирующие бомбардировщики имелись только у немцев. Англичане, у которых тоже было достаточно бомбардировщиков, намеревались осуществлять налеты на Рур и другие «стратегические объекты», а не участвовать в боях. Многие британские истребители находились в Англии для ее защиты.

Немцы не использовали два новых вида оружия, о которых широко распространилась молва среди противников Германии. «Пятая колонна», состоявшая из предполагаемых предателей, – плод охваченного паникой воображения, – ее на самом деле не было. И Германия не рассчитывала на бесчисленных, падающих с неба парашютистов; ее воздушно-десантные силы численностью 4 тыс. человек понесли большие потери еще при захвате голландских мостов и аэродромов. До конца мая многие сотни тысяч англичан вступили в местные добровольческие отряды обороны, чтобы защитить свои деревни от немецких парашютистов, которых ожидали в любой момент; хотя немцам не требовалось сбрасывать десанты, они быстротой мысли и действий побеждали генералов, сохранявших неторопливый темп, присущий первой мировой войне.

Кампания началась 10 мая с немецкого вторжения в Голландию и Бельгию. Голландская армия отступила сразу. 13 мая королева и правительство отправились в Англию вместе с большей частью голландского военно-морского флота. 14 мая Роттердам сдался. Немцы бомбили его по ошибке, когда шли уже переговоры о капитуляции. Убито было примерно 900 жителей; число погибших министр иностранных дел Голландии увеличил до 30 тыс. Эту фантастическую цифру до сих пор часто повторяют. 15 мая прекратились бои в Голландии. Французские войска, двигавшиеся к ней на помощь, так и не соединились с голландцами.

Бельгийцы рассчитывали на свою мощную крепость в Эбен-Эмаэле, но германские саперы захватили ее простым способом – высадились с планеров на ее крышу и забросили через вентиляционные шахты взрывчатку. 12 мая бельгийцы отошли от рубежа реки Маас. Через два дня британские и французские войска соединились с бельгийцами, начав затем координировать совместные оборонительные действия. 15 мая союзники столкнулись с более трудной задачей; она состояла не в том, как защитить Бельгию, а в том, как из нее выбраться. Немцы прорвались южнее, на рубеже Мааса у Седана.

Это был страшный удар; его нанесли по инициативе Гитлера; такой план действий отстаивал Манштейн, детально разработал Гальдер, а исполнителем предстояло стать Гудериану, командующему немецкими бронетанковыми войсками. Гудериан больше всех остальных генералов уповал на скорость. Это сразу проявилось. По расчетам генеральных штабов, германского и французского, немцам потребовалось бы девять дней, чтобы выйти к реке Маас. Гудериан сказал – четыре, а прибыл за два дня. Можно с предельной точностью установить, в какой именно момент Франция потерпела поражение, до конца войны перестав быть великой державой. В 15 часов 13 мая первый немецкий солдат переправился через Маас. Сопротивление французов было слабым, несогласованным. На рассвете следующего дня переправились немецкие танки, а к 15 мая путь Гудериану был открыт, он ринулся вперед вопреки приказам армейского командования задержаться, вопреки даже аналогичным приказам Гитлера, который на миг засомневался. Германские танки мчались беспрепятственно по свободным дорогам, а когда кончалось горючее, танкисты останавливались у ближайшей бензоколонки, заправлялись бензином, ничего не платя за него, и продолжали путь.
spectransservice.ru
реклама
Узнать больше

А севернее танки Роммеля тоже переправились через Маас на канатном пароме и ринулись к Авену. Это был не столь решающий удар, но благодаря ему Гудериан избежал неприятностей на правом фланге. Германское верховное командование больше беспокоил его левый фланг. Здесь победа зависела от скорости немецкой пехоты. У немцев было три моторизованные пехотные дивизии, остальная пехота шла пешком, как в 1914-м, следом лошади тащили повозки с припасами. И скорость была та же, что и тогда: 40 миль в день; шли почти неделю. 17 мая, когда французы пытались предпринять контратаку, они наткнулись на крепкую оборону левого фланга Гудериана. Одну из атак возглавил де Голль, малоизвестный тогда бригадный генерал, и впоследствии она стала примером того, что могут французы, если их генералы, как де Голль, исполнены отважной решимости. Но фактически еще до того, как удалось вплотную подойти к противнику, воздушный налет прервал атаку де Голля, Гудериан даже не стал о ней докладывать в штаб. Справедливо, хотя и весьма обидно, прозвучало приведенное Элистером Горном высказывание д-ра Джонсона: «Муха, сэр, может укусить могучую лошадь, но она все-таки лишь насекомое, а лошадь все равно остается лошадью». Ушло время, когда еще можно было отсечь головной отряд немцев.

Первым понял, что произошло, Рейно. Утром 15 мая он позвонил Черчиллю: «Мы разбиты: мы проиграли сражение». Черчилль ему не поверил, но убедился, что Гамелен и Жорж вполне спокойны. Однако вечером у Гамелена сдали нервы, и он объявил: «Это гибель французской армии». 16 мая Черчилль вылетел в Париж – ему сообщили, что через пару дней там будут немцы. Дым от горящих документов плыл над садом французского министерства иностранных дел. Жители покидали Париж, забив все дороги, ведущие на юг. Черчилль спросил Гамелена: «Где стратегический резерв?» Гамелен ответил, что резерва нет. Но Черчилль настаивал: «Когда и где вы собираетесь контратаковать?» Гамелен сказал: «У нас меньше численность, хуже оснащение, слабее методы». Он пожал плечами – и в историческом смысле ушел в небытие.

Черчилль питался воодушевить французов, обещал, что во Францию будут направлены 10 эскадрилий истребителей. Согласие Военного кабинета было получено по телефону. Однако по возвращении в Англию Черчилль наткнулся на сопротивление этому решению. Сэр Хью Даудинг, командующий истребительной авиацией, настаивал, что для обороны Англии ему нужно 52 эскадрильи, между тем их всего 36, а если еще посылать во Францию, то скоро ничего не останется. Даудинг призвал на помощь Военный кабинет, показал график прежних потерь, говорил о потерях будущих. Военный кабинет Даудинг убедил: члены кабинета согласились, чтобы эскадрильи действовали над французской территорией, но вылетали туда с английских баз. Через день или два немцы разгромили большинство баз, с которых английские самолеты могли вылетать во Францию; спор стал беспредметным. Но все же график Даудинга явился первым шагом на пути к победе в «битве за Англию».

Немцы не вступили в Париж 18 мая. И не собирались это делать. Гудериан устремился к морю. 20 мая его танки заняли Амьен, затем Абвиль. В тот же вечер они вышли на побережье у Ноэла, пройдя за 10 дней 200 миль. Еще севернее, в Бельгии, отступали союзники: англичане за Шельду, французы к югу от Лилля. 19 мая Горт осуждал ситуацию со своим французским начальником Бийотом, который сказал, что придется отступать к Сомме. Горт с нетерпением глядел на Дюнкерк и порты на берегу пролива. Горт, полководец не из выдающихся, не занимал пост начальника имперского Генерального штаба, и его назначили командующим британскими экспедиционными войсками просто как лучшего фронтового генерала. И теперь он принял смелое независимое решение: спасти свою армию. Вечером 19 мая он сообщил Военному кабинету, что, возможно, придется подумать об эвакуации. На следующий день Айронсайд, начальник имперского Генерального штаба, прибыл с официальным приказом: Горт должен пробиваться на юг. Но Горт отказался. Из его 9 дивизий 7 вели бои с германской группой армий «Б» на севере и не могли выйти из боя. Айронсайд заметил: «Ситуация отчаянная. Господи, спаси британские экспедиционные войска, доведенные до такого положения некомпетентностью французского командования».

Эта некомпетентность дошла теперь до высшей точки. 19 мая Гамелен проснулся наконец и составил чисто теоретическое заключение, из которого следовало, что немецкий передовой отряд надо отрезать. Он отправил это свое заключение Жоржу, который не обратил на него никакого внимания. Через несколько часов Гамелен узнал от Рейно о своем увольнении. Рейно пригласил двух героев первой мировой войны, Петена и Вейгана: 84-летний Петен вошел в правительство, а 73-летний Вейган стал главнокомандующим. Он похлопал по своему портфелю со словами: «В моем распоряжении секреты маршала Фоша». Портфель был пуст. Вейган отменил приказ Гамелена о совместном наступлении, а затем, утомленный, поскольку летел из Сирии самолетом, лег спать и проспал 24 часа. 21 мая он вылетел во Фландрию. С Гортом ему встретиться не удалось. Король Леопольд III сообщил ему, что бельгийская армия держаться больше не в силах. Бийот, французский командующий, встретился с Вейганом, но вскоре погиб в дорожной катастрофе.

Французы не знали, что Горт честно старался вырваться из немецкого окружения, хотя мог бросить на прорыв лишь два батальона, где было в общей сложности всего 16 танков. 21 мая в Аррасе эти небольшие силы атаковали немцев, и, хотя немцы были гораздо сильнее, их это очень встревожило. Роммель заявил, что его атакуют 5 танковых дивизий. Но к вечеру англичане выбились из сил, возникла опасность окружения. Пришлось отступить. 22 мая аналогичную попытку предприняли французские войска, но с еще меньшим результатом, а 24 мая атаковали на юге – результатов никаких. Передовой отряд немцев стал теперь крепкой линией обороны, прорвать ее не было возможности. На севере армии союзников оказались безнадежно отрезанными.

В этот решающий момент наступление немцев на несколько дней задержалось. Рундштедт, по-прежнему считая французов той страшной силой, какой они были в первую мировую войну, волновался за свой южный фланг и решил приберечь танки для второго периода кампании. Гитлер это решение одобрил – он тоже опасался французской армии. После войны хитроумные теоретики высказывали предположение, что Гитлер намеренно щадил англичан, чтобы заключить с ними добрый мир. Ничего подобного. Немцы просто еще не поняли масштабов своей победы.

25 мая Горт решил, что французы не способны контратаковать и он должен спасать свою армию. Решимость его укрепилась 27 мая, когда сдалась бельгийская армия. Бельгийское правительство уехало сначала во Францию, затем в Лондон, Леопольд III остался в качестве военнопленного; за это решение его много и незаслуженно критиковали. Он в сущности принес большую пользу: мужественное сопротивление бельгийской армии дало возможность англичанам укрепить свои оборонительные рубежи вокруг Дюнкерка. 27 мая началась эвакуация британских экспедиционных войск. Предполагалось, что спасено будет лишь около 10 тыс. человек. Черчилль предупредил палату общин, что следует подготовиться к неприятным, тяжелым вестям.

Эвакуация оказалась успешной сверх всяких ожиданий. Похвальба Геринга на деле не оправдалась. Британские истребители нанесли немецким бомбардировщикам тяжелый урон, какое-то время мешала немцам и низкая облачность. Эсминцы забрали большинство людей, кроме того, в эвакуации участвовало 860 разнообразных судов – прогулочных, одномачтовых рыболовных, речных паромов. К 4 июня, когда закончилась эвакуация, в Англию были доставлены 340 тыс. человек (из них 200 тыс. англичан и 140 тыс. французов). Это дорого обошлось: погибли 6 эсминцев и 177 истребителей, британская экспедиционная армия потеряла все танки, орудия, автомобильный транспорт. Многие солдаты потеряли винтовки. Лишь британские гвардейцы были непоколебимо спокойны: сошли в Дувре на берег строем, вымытые, выбритые, в начищенных до блеска сапогах.

Эвакуация из Дюнкерка была воспринята в Англии как замечательный успех, почти победа, а во Франции она вызвала тяжелые переживания. Под угрозой поражения англичане всегда предпринимали эвакуацию – так было в Уолчерне в 1809 г., в Галлиполи в 1915-м, а теперь в Норвегии и Дюнкерке. Метод французов – отойти и укрыться в крепости, так поступил в Меце Базен[6] в 1870 г. Поэтому они приняли участие в эвакуации неохотно и с опозданием. Черчилль обещал, что англичане и французы будут эвакуированы «в тесном содружестве». Означало ли это, что, поскольку английские войска уже отбыли, теперь, пока не эвакуируют равное число французов, англичан больше не будут отправлять? Или это означало, что эвакуировать будут в соответствии с числовым соотношением вклинившихся в расположение немцев англичан и французов (5:1), или просто равное число англичан и французов?

Генерал Александер (принявший командование, когда Горт был отозван), не имея ясных указаний из Лондона, решил придерживаться третьего толкования. В результате во Франции остались 150 тыс. французских войск. В сущности именно их упорная оборона дала возможность англичанам эвакуироваться так успешно. Эти французские войска попали в плен, что не способствовало росту дружеских чувств французов в отношении к англичанам.

Остальная часть кампании была всего лишь ее эпилогом. Вейган, верный методам первой мировой войны, намеревался удержать рубеж на Сомме с 50 дивизиями – это было все, что у него осталось. 5 июня немцы начали наступление, через два дня прорвали оборону противника. Часть немецких войск устремилась через Нормандию в Бретань, другая – через Шампань и захватила в тылу линию Мажино, третья двинулась на юг, за Лион. Французское правительство уехало в Тур, затем в Бордо. 14 июня немцы вступили в Париж, прошли маршем по Елисейским полям. В Нормандию были направлены 2 британские дивизии под командованием генерала сэра Алана Брука. Но он вскоре понял, что кампания проиграна, и 15 июня его войска были эвакуированы, вместе с ними – 10 тыс. поляков. Прошло почти четыре года, прежде чем британские войска возобновили боевые действия на земле Франции.

10 июня объявил войну Муссолини. Итальянская армия была слабо вооружена: единственные пригодные орудия, которые у нее имелись, были захвачены еще в конце первой мировой войны у австрийцев. Муссолини это не беспокоило: ведь война заканчивается, если немедленно не объявить войну, он потеряет место за столом мирной конференции. Итальянская армия втрое превосходила по численности французскую, но до прекращения боев успела пройти лишь несколько сот метров и вступила в Ментону.

Эти дни были свидетелями смертельной агонии англо-французского союза, который в предыдущие 20 лет, казалось, играл руководящую роль в международных делах. Черчилль дважды посетил Рейно, стараясь укрепить его слабеющие моральные силы. Обсуждались фантастические планы: создание укрепленного редута в Бретани; обращение к президенту Рузвельту, которое заставит Новый Свет прийти на помощь Старому. Взгляды союзников коренным образом расходились. Французы полагали, что лишь оборона Франции имеет значение, что надо пожертвовать британскими истребителями и экспедиционными войсками; они возмущались тем, как англичане их покинули. Англичане беспокоились о том, чтобы война продолжалась, и полагали, что французское правительство должно уехать из Франции в эмиграцию, как делали другие правительства. Превыше всего они стремились сохранить французский флот – это дало бы им возможность по-прежнему господствовать на море, без него им грозила большая опасность; если он действительно попадет в руки немцев, то война вполне может оказаться проигранной. Они требовали, чтобы французский флот отправился в британские порты, хотя несколько недель спустя были глубоко возмущены подобным требованием Рузвельта – чтобы их собственный флот отправился в американские порты.

13 июня Черчилль, Галифакс и Бивербрук встретились в Type с Рейно в последний раз. Черчилль говорил о защите французского флота. Рейно просил разрешения заключить перемирие. Британские политики вышли в сад, чтобы там обсудить свой ответ. Бивербрук сказал: «Здесь толку не будет. Поедемте домой». Без дальнейших разговоров англичане уехали.

Это был конец англо-французской коалиции. В последовавшей затем неразберихе британское требование о переводе французского флота в безопасное место больше прямо не выдвигалось перед французским правительством. 16 июня этот вопрос не стали затрагивать, предпочли выдвинуть предложение о нерушимом союзе обеих стран – это была последняя попытка оживить угасавший союз. Но французы надменно отвергли предложение. Рейно ушел в отставку, Петен стал премьер-министром и сразу предложил немцам перемирие. Тут Гитлер проявил умеренность и политическое мастерство; он притворялся умеренным и в январе 1933 г., когда стал германским канцлером. Ему нужно было заставить французское правительство функционировать; еще больше он стремился не допустить, чтобы французский флот и колонии перешли к Англии. Когда состоялись переговоры в салоне-вагоне Фоша, где 11 ноября 1918 г. было подписано Компьенское перемирие, условия были предложены приемлемые. Хотя германская оккупация сохранится в Северной Франции и на всем побережье до испанской границы, территория к югу от Луары останется свободной и французское правительство (оно вскоре обосновалось в Виши) будет осуществлять гражданскую власть во всей стране. Французский флот надо было разоружить в портах приписки, но Гитлер обещал его оставить Франции. Перемирие подписали 22 июня. Победа Германии над Францией была полной. Германия потеряла убитыми 28 тыс. солдат – ненамного больше, чем Англия в первый день битвы на Сомме в 1916 г. Германские боеприпасы были истощены, Гитлера, однако, это не беспокоило. Как он и предвидел, их в точности хватило. Его стратегическая проницательность подтвердилась. Его провозгласили «величайшим полководцем всех времен», и ни один германский генерал более не смел усомниться в его указаниях.

Для подавляющего большинства французского народа война закончилась – так по крайней мере казалось; правительство Петена в Виши осуществляло политику лояльного сотрудничества с немцами, позволяя себе лишь слабые, бесплодные протесты по поводу чрезмерных налогов, которые немцы взимали на содержание своей оккупационной армии. Единственное омрачало согласие: Шарль де Голль бежал в последний момент из Бордо в Лондон. Он был очень молодым офицером. Но постарше не нашлось, чтобы стать во главе Сопротивления. Он обратился к французскому народу с призывом продолжать борьбу. Де Голль сказал: «Франция проиграла сражение, но не войну». Лишь несколько сот французов откликнулись на его призыв. Британское руководство признало его лидером свободных французов, которые отнюдь не являлись французским правительством, даже правительством в изгнании.

А. Дж. П. Тейлор

31.07.2021, 10:50

https://history.wikireading.ru/243200

Такого триумфа еще не было в истории Европы. По масштабам успеха к Гитлеру приближался лишь Наполеон, однако ему для создания империи потребовалось десять лет и три кампании; кульминацией последней из них стал Аустерлиц, принесший тяжелые потери. К тому же создание империи не было завершено; Пруссия сохраняла небольшую независимость, Австрия – значительную. А Германия добилась меньше чем за год господства на всем континенте к западу от Советской России при минимальной потере людей и средств. Победа над Францией многократно окупилась. Немцы обнаружили в хранилищах достаточные запасы нефти для битвы за Англию и для первой крупной кампании в России. А взимание с Франции оккупационных расходов обеспечило содержание армии численностью 18 млн. человек.

Устанавливалось германское господство с помощью разнообразных средств – от аннексии или прямого правления до формально равного партнерства с Италией. До войны Германия присоединила к себе Австрию и Судетскую область Чехословакии, затем Данциг и Западную Польшу вслед за первыми своими победами, позже – Эйпен и Мальмеди в Восточной Бельгии. Фактически были также аннексированы Люксембург, Эльзас и Лотарингия. Эльзасцы были призваны в германскую армию и совершили одно из самых тяжких военных преступлений – перебили все население французской деревни Орадур-сюр-Глан. Часть Польши, не аннексированная ни Германией, ни Советской Россией, попала под непосредственное управление Германии – как ни удивительно, это был единственный район Европы, оказавшийся в таком положении; затем эта часть была присоединена к оккупированной территории России. Здесь имелось анонимное генерал-губернаторство во главе с нацистским тираном Гансом Франком, где с самого начала осуществлялись нацистская доктрина расового превосходства и геноцид. Бельгия и оккупированная зона Франции находились под властью германской военной администрации лишь номинально, до того, как будет побеждена Англия. У немцев имелось также одно заморское владение – Нормандские острова, которыми от имени короля Георга VI управляли немцы. Во время освобождения некоторые жители островов, арестованные за выступления против немцев, были отправлены в тюрьму Винчестера отбывать до конца свои сроки.

Готфрид Леске

01.08.2021, 09:18

https://history.wikireading.ru/256420

10–26 мая 1940 г.

ПОЧЕМУ НЕ БОМБИТЬ ГРАЖДАНСКИХ?

Много ребят ходили в ней в Польше, а некоторые даже в Испании. Они говорят – это крепость.

С утра мы снимаемся, нас сопровождают истребители. Мы собираемся вместе и идем во Францию. Это наша работа – что французских авиабаз больше нет. Если какие-то их истребители высовываются, ими занимаются наши «мессершмиты».

Прошлой ночью я слышал по радио, что мы пока что разбомбили только семьдесят два вражеских аэродрома. Наверно, все-таки побольше. Сопротивляться нам некому.

Сегодня мы сидели чуть ли не до полудня, а потом полетели на Динан. Видели французские войска, как они удирали со своей артиллерией. Еле удержались, чтобы не ударить разок-другой, но сегодня у нас дела поважнее. Когда проходили железнодорожную станцию, наткнулись на зенитки. Ни в кого не попали. Всем нашим машинам ничего. Французы – стрелки ни к черту.

Ближе к вечеру кинули десяток яиц на аэродром Ваалхавена возле Роттердама. Потом слышали, Брюссель тоже бомбили.

Бомбили аэродром Шифоль. Потом бомбили Амстердам. Потом вернулись на базу заправиться топливом и загрузиться бомбами для Гааги, но нам сказали, что на сегодня хватит.

Поднялись, еще не было пяти, сразу, как проверили моторы. На западе чистое небо. На заданной высоте на Францию. Видели внизу несколько обгорелых французских самолетов. Наверно, «мораны». На всех дорогах немецкие войска. Потом вообще ничего. Врага нигде не видно. Вроде бы весь мир пошел спать. На горизонте красный столб огня и дым. Заходим на цель. Потом еще видели немецкие войска. Великолепно! Как быстро продвигаются! Нам дают приказ, а сам командир эскадрильи не знает, что наши ребята так далеко продвинулись.

Рука оберлейтенанта Фримеля[2] на сбросе. Сейчас мы прямо над сражением. Французские танки против наших танков. Мы летим на высоте над нашими танками, проходим их, резко пикируем.

А потом кладем наши яйца. Взрывается так жутко, что мы прямо чувствуем это сверху. Я опять беру вверх. Слышу снизу пулеметные очереди. Но им теперь нас не достать.

Зольнер[3] смотрит, что там наделали наши бомбы. Хихикает от удовольствия, я слышу по переговорнику.[4] Хороша сегодня работа. Наконец и я смог глянуть, что там делается внизу, смотрю, а там серо-черная масса и только танки полыхают. Хорошая работа.

Бомбили Брюссель и опять Антверпен. Народ из домов выбегает. Убежать пытаются. Мы снизились посмотреть, как они удирают. Некоторые на велосипедах, некоторые коляски детские перед собой толкают. Мы, когда подошли пониже, ударили по ним с бреющего. Они все побросали и кинулись по канавам вдоль дороги. Это, конечно, им не помогло. Бывает, в корову попадем или овцу.

Радио говорит: мы хорошо повоевали. Уничтожено триста двадцать вражеских самолетов, а мы потеряли всего несколько машин. Генерал Винкельман капитулировал. Голландцы не успели оглянуться, как мы их привели в чувство. Что французам, что англичанам скоро тоже белый свет будет в копеечку.

Прекрасный весенний день. Мы развалились на краю поля, в ближайший час никуда не летим. Мы лежим в тени большого старого дуба. Толстый Тео Зольнер уже дрыхнет. Наверно, опять слегка перебрал пивка в полдник.

Вильгельм Ледерер[5] читает «Фельдцайтунг». Говорит, мы уже сбили 1400 вражеских самолетов. Франц Пуцке[6] опять в серьезном настроении, у него это часто бывает. С самолетами, говорит, все правильно, а вот с бегущими людьми так нельзя.

Ледерер не согласен, я тоже не согласен. Ледерер говорит:

– Они наши враги, да? А каждый должен убивать своих врагов, разве не так?

А я сказал:

– Кто мы такие, чтобы решать, что нам делать, а что не делать? Фюрер за нас решает.

Пуцке не согласен, и Ледерер обозвал его демократическим трусом. Мне пришлось вступиться, а то бы они вцепились друг другу в глотки. Пуцке, конечно, не демократический трус. Просто у него нет особого интереса. На самом деле он хотел быть инженером. Авиационным инженером. Но у его папаши было туго с деньжатами. Его отец мелкий служащий в какой-то торговой компании в Дюссельдорфе. Так что Францу пришлось идти работать на авиационный завод. Но он не сачок. Говорят, в Испании он работал великолепно.

Камбре бомбили. В городе, наверно, было полно беженцев. Когда мы поворачивали домой, полгорода горело. По крайней мере, такое было впечатление.

Прилетели, пошли в столовую, а там какой-то журналист говорит, что война его застала в Амстердаме, а теперь он возвращается в свою газету в Лейпциг. За ужином рассказывал нам, что там было в Амстердаме, когда мы прошлись по городу. Они посадили его в отель. Говорит, что не особенно волновался, потому что знал, что мы скоро будем там. Рассказывал, что проснулся посреди ночи от страшного орудийного гула. А потом начались взрывы. А потом он просто вышел на улицу. Никто не пытался его остановить, хотя он считался вроде как пленник. Он видел, что мы идем очень низко, хотя заградительный огонь был сумасшедший. В воздухе стоял сплошной дым, а шум был страшный, огонь сумасшедший. Потом какие-то темные точки стали падать с самолетов. Говорит, сначала ему стало малость не по себе, подумал, что это бомбы. А потом увидел раскрывающиеся парашюты, это наши ребята спускались на пригород или еще дальше. Голландцы стреляли по ним из винтовок, из пулеметов, хорошо хоть, что стрелки из них никакие. Хотя, как ему показалось, в нескольких все-таки попали.

Это гнилое дело – стрелять в беззащитных парашютистов, дикость какая-то. Голландцы как они есть. Я думаю, это противоречит международным конвенциям.

Немецкое радио сообщает, что Париж эвакуирован. Мы сейчас бросаем наши яйца на порты Канала (пролив Ла-Манш). Погода идеальная.

Иногда летишь довольно продолжительное время и вообще никого не видишь. Даже фермы все пустые. Ничего удивительного. Они нас боятся. А потом опять наскакиваем на дорогу, которая кишит народом. Тогда мы вниз, и наши мелкокалиберные пулеметы начинают тараторить. Они гражданские? Ну и что такого? Это война или что?

Бомбили Булонь. Когда уходили, дым был такой густой, что ничего нельзя было рассмотреть. Те, кто побежал в этот город, здорово попались. Разбегались в разные стороны как тараканы. Некоторые прямо под наши танки.

Голландские тюльпановые поля почти нетронуты. Оберлейтенант сказал нам: приказ Геринга.

Радио передало, что мы уничтожили 2400 вражеских самолетов. Многие не успели даже взлететь.

Это прямо совпадение. Вчера вечером я записал сообщение нашего радио, а всего через несколько часов мы вышли бомбить французскую базу. Прекрасные поля, по краям деревья, невысокие холмы вдалеке. Представьте наше изумление, когда мы увидели все эти «мораны» сидящими на земле. Оберлейтенант Фримель начал считать, досчитал до двадцати и бросил. Ударили мы мгновенно. Никакого ответа, видели только нескольких их пилотов, как они бежали к своим машинам. Первый раз промахнулись, но вторая серия пошла точно в цель. Зрелище получилось замечательное. В воздухе кружились куски самолетов, а огонь прямо разливался по земле. Я опять дал вниз, и наши пулеметы довершили дело. Я не думаю, что хоть один из этих самолетов когда-нибудь еще взлетит.

Радио передает, что мы занимаем территорию без остановок. Наша артиллерия бомбит Ипр. Враг пытается зацепиться за Дюнкирхен.[7] Но я все-таки думаю, что скорее всего они просто хотят удрать по дороге через этот Дюнкирхен. Они укрепили город, и ребята, которые кидали яйца на тамошние доки, рассказывали, что зенитки бьют очень сильно. Но это все равно им не поможет.

Ледерер считает, что война закончится через две недели. Оберлейтенант послушал его, но ничего не сказал. Он вообще много не говорит. Оберлейтенант Фримель классный парень, к тому же отличный спортсмен и ведет себя очень достойно. Говорят, что он на короткой ноге со многими близкими к фюреру. Ничего удивительного. Он очень высоко стоит в партии.

Бомбили Дюнкирхен. Город теперь, наверное, весь в руинах. Нефтяные запасы взрывались со страшной силой. Все небо заволокло черным дымом, а издалека это казалось громадной башней. Взрывы были почти каждую минуту. Грохот внизу, наверное, был ужасный.

Когда вернулись, узнали, что наши взяли Булонь.

С.В. Яров

02.08.2021, 13:05

https://history.wikireading.ru/257189

Объединение Европы под немецким главенством побудило Гитлера изменить правила советско-германской политической игры. Германия уже не нуждалась в советской дипломатической поддержке и, более того, видела в СССР единственную силу, на которую могла уповать сопротивляющаяся Англия.

Советско-германские разногласия с особой силой выявились в ноябре 1940 г. во время переговоров Молотова в Берлине. Молотов настаивал на «разрешении финской проблемы», пояснив, отвечая на вопрос Гитлера, что «он представляет себе урегулирование в тех же рамках, что и в Бессарабии и в соседних странах», т. е. путем полного поглощения Финляндии. Молотов больше интересовался не разделом восточных владений Англии, к чему его усиленно подталкивали Гитлер и Риббентроп, а европейскими делами. Он выразил озабоченность пребыванием немецких войск в Финляндии и недвусмысленно заявил, что считает Болгарию сферой советских интересов. Все эти требования встретили резкий отпор германской стороны. СССР было взамен предложено присоединиться к Тройственному пакту Германии, Италии и Японии. Молотов дал уклончивый ответ и только в конце ноября 1940 г. сообщил о принципиальном согласии СССР на подписание пакта. Однако это предполагало выполнение ряда предварительных условий: СССР получал право создавать военные базы в черноморских проливах, Япония должна была отказаться от концессий на Северном Сахалине, немецкие войска обязаны были уйти из Финляндии. Германия позднее известила СССР о невозможности принять эти условия без консультации с союзниками и тем окончательно похоронила данный проект.

Советско-германские отношения вступили в полосу откровенной враждебности после вторжения гитлеровских войск в Югославию 6 апреля 1941 г. Это произошло через день после подписания в Москве Договора о дружбе и ненападении между СССР и Югославией. Попытки Советского Союза в последующие несколько месяцев ослабить напряженность в советско-германских отношениях не имели успеха. 22 июня 1941 г. посол Германии в СССР В. Шуленбург вручил Молотову меморандум об объявлении войны.

И.Г. Дроговоз

03.08.2021, 11:29

https://history.wikireading.ru/319818
9 июня 1940 года народный комиссар обороны СССР С.К. Тимошенко утвердил план формирования механизированных корпусов и передал свои предложения в СНК СССР 6 июля 1940 года вышло постановление СНК СССР № 1193-464сс, в котором говорилось: «СНК СССР постановляет:

1. Утвердить организацию механизированного корпуса в составе двух танковых дивизий, моторизованной дивизии, мотоциклетного полка, одной авиаэскадрильи, дорожного батальона и батальона связи корпуса. МК придать одну авиабригаду в составе 2-х ближнебомбардировочных и одного истребительного авиаполков.

2. Утвердить организацию танковой дивизии МК и отдельной танковой дивизии в составе:

а) 2-х танковых полков по одному батальону тяжелых танков / в каждом /, 2-х батальонов средних танков и батальону огнеметных танков в каждом полку.

б) одного моторизованного полка в составе 3-х стрелковых батальонов и одной 6-орудийной батареи полковой артиллерии.

в) одного артиллерийского полка в составе 2-х дивизионов: одного дивизиона 122мм гаубиц и одного дивизиона 152 мм гаубиц.

г) зенитного дивизиона, разведывательного батальона, мостового батальона и тыловых частей обслуживания…

3. Моторизованную дивизию иметь в составе и организации, утвержденной постановлением Комитета Обороны от 22 мая 1940 г. № 215 сс.

4. Утвердить штатную численность:

а) управления механизированного корпуса с мотоциклетным полком на мирное время — 2662 человека и на военное время — 2862 человека.

б) танковой дивизии на мирное время — 10943 человека и на военное время — 11343 человека.

в) моторизованной дивизии на мирное время — 11000 человек, на военное время — 12000 человек.

5. Всего в Красной Армии иметь 8 механизированных корпусов и 2 отдельные танковые дивизии, всего 8 управлений МК с МЦП и корпусными частями, 18 танковых дивизий и 8 моторизованных дивизий…»

На формирование танковых дивизий были обращены имевшиеся танковые бригады, главным образом, в пограничных военных округах. Моторизованные дивизии создавались на базе стрелковых соединений. Личный состав и командные кадры поступали из расформированных кавалерийских дивизий и корпусов. В 1940 году это были: в Западном Особом военном округе — управление 3-го кавалерийского корпуса, 7-я Самарская, 11-я им. Морозова, 4-я Донская казачья кавалерийские дивизии, в Киевском Особом ВО — управление 4-го кавалерийского корпуса, 16-я Сибирская и 34-я кавалерийские дивизии, в Ленинградском ВО — 25-я кавалерийская дивизия, в Северо-Кавказском ВО — 10-я Терско-Ставропольская, 12-я Кубанская казачья кавалерийские дивизии, на Дальнем Востоке -31-я кавалерийская дивизия, в Забайкальском ВО — 15-я, 22-я кавалерийские дивизии. На базе управления 4-го кавалерийского корпуса был сформирован 8-й механизированный корпус КОВО. Командир 6-го кавалерийского корпуса А.И. Еременко стал командиром 3-го мехкорпуса, формирование которого началось в Западном, а завершилось в Прибалтийском военном округе. Многие кавалеристы в 1940 году превратились в танкистов.

2-й механизированный корпус, включавший в свой состав 11-ю, 16-ю танковые и 15-ю моторизованную дивизии, 6-й мотоциклетный полк, 182-й отдельный батальон связи, 49-й инженерный батальон, формировался в Одесском военном округе на базе управления 55-го стрелкового корпуса, 173-й стрелковой дивизии и 4-й танковой бригады.

8-й мехкорпус Киевского военного округа развертывался на базе управления 4-го кавалерийского корпуса, 7-й стрелковой дивизии, 14-й тяжелой и 23-й легкотанковой бригад.

Всего до конца 1940 года были развернуты следующие механизированные корпуса:

• 1-й — в Ленинградском военном округе — 1-я, 3-я танковые, 163-я моторизованная дивизии, 5-й мотоциклетный полк;

• 2-й — в Одесском ВО — 11-я, 16-я тд, 15-я мд, 6-й мцп;

• 3-й — в Прибалтийском ВО — 2-я, 5-я тд, 84-я мд;

• 4-й — в Киевском Особом ВО -8-я, 32-я тд, 81-я мд, 3-й мцп;

• 5-й — в Забайкальском ВО — 13-я, 17-я тд, 109-я мд, 8-й мцп;

• 6-й — в Западном Особом ВО — 4-я, 7-я тд, 29-я мд, 4-й мцп;

• 7-й — в Московском ВО — 14-я, 18-я тд, 1-я мсд, 9-й мцп;

• 8-й — в Киевском Особом ВО — 12-я, 34-я тд, 7-я мд, 2-й мцп.

В Закавказском военном округе формировалась 6-я, в Среднеазиатском — 9-я танковые дивизии. В конце 1940 года в Киевском Особом военном округе был дополнительно развернут 9-й механизированный корпус, командиром которого был назначен срочно выпущенный из лагеря на волю К.К. Рокоссовский.

Каждый механизированный корпус в случае его полного укомплектования имел бы огромную ударную мощь. По штату 1941 года в нем должно было быть 36000 человек, 1031 танк (из них 120 тяжелых, 420 средних, 316 легких БТ, 17 легких и 152 химических), 358 орудий и минометов, 268 средних бронеавтомобилей БА-10, 116 легких бронемашин БА-20.

Темпы развертывания мехкорпусов были очень высокими, что вызывало массу проблем. Из-за нехватки новых танков их пришлось забрать из танковых батальонов стрелковых дивизий, танковых полков кавалерийских дивизий, лишив эти соединения главной ударной силы.

Как признавал в своих мемуарах Г.К. Жуков, «мы не рассчитали объективных возможностей нашей танковой промышленности. Для полного укомплектования новых мехкорпусов требовалось 16,6 тыс. танков только новых типов, а всего около 32 тыс. танков. Такого количества машин в течение одного года практически при любых условиях взять было неоткуда, недоставало и технических, командных кадров».

Несмотря на это, вместо качественного совершенствования имевшихся бронетанковых и механизированных войск был выбран путь количественного наращивания сил и средств без учета возможностей. Девяти корпусов командованию РККА показалось мало, хотя будь они укомплектованы по штату, то в 2 с лишним раза превзошли бы танковые войска Германии по числу танков и могли решить исход любого сражения или конфликта.

Но вместо оснащения существующих мехкорпусов и их боевого слаживания, в феврале 1941 года Генеральный штаб разработал еще более широкий план формирования бронетанковых и механизированных войск, предусматривающий создание еще 21 корпуса. И.В. Сталин не сразу под держал этот план, утвердив его лишь в марте 1941 года. И с апреля 1941 года началось массовое развертывание новых механизированных корпусов, для которых не было ни танков, ни командных кадров. Для этого процесса были задействованы оставшиеся танковые бригады, некоторые кавалерийские дивизии (27-й мехкорпус генерала Петрова в Среднеазиатском военном округе создавался на базе 19-й кавалерийской дивизии).

Всего к началу Великой Отечественной войны было сформировано 29 механизированных корпусов, имевших различную степень укомплектованности:

1-й механизированный корпус — Ленинградский военный округ, штаб — Псков. Командир — генерал-майор М.Л. Чернявский. Состав — 1-я и 3-я танковые, 163-я моторизованная дивизии, 5-й мотоциклетный полк;

2-й механизированный корпус — Одесский военный округ; штаб — Тирасполь. Командир — генерал-лейтенант Ю.B. Новосельский. Состав — 11-я и 16-я танковые, 15-я моторизованная дивизии, 6-й мцп. 489 танков, из них 60 — КВ и Т-34;

3-й механизированный корпус — Прибалтийский Особый военный округ, штаб — Вильнюс. Командир — генерал-майор А.В. Куркин. Состав — 2-я и 5-я танковые, 84-я моторизованная дивизии;

4-й механизированный корпус — Киевский Особый военный округ, штаб — Львов. Командир — генерал-майор А.А. Власов. Состав — 8-я и 32-я танковые, 81-я моторизованная дивизии. Всего 892 танка, из них 414 — КВ и Т-34;

5-й механизированный корпус — Забайкальский военный округ, штаб — Борзя. Командир — генерал-майор И.П. Алексеенко. Состав — 13-я и 17-я танковые, 109-я моторизованная дивизии, 8-й мцп;

6-й механизированный корпус — Западный Особый военный округ, штаб — Белосток. Командир — генерал-майор М.Г Хацкилевич. Состав — 4-я и 7-я танковые, 29-я моторизованная дивизии, 4-й мцп. Всего 1021 танк, из них — 114 КВ, 238 Т-34, 416 БТ, 126 Т-26, 127 прочих;

7-й механизированный корпус — Московский военный округ, штаб — Москва. Командир — генерал-майор В.И. Виноградов. Состав — 14-я и 18-я танковые, 1-я мотострелковая дивизии, 9-й мцп;

8-й механизированный корпус — Киевский Особый военный округ, штаб — Дрогобыч. Командир — генерал-лейтенант Д.И. Рябышев. Состав — 12-я и 34-я танковые, 7-я моторизованная дивизии, 2-й мцп. Всего 858 танков, из них 171 — КВ и Т-34;

9-й механизированный корпус — Киевский Особый военный округ, штаб — Новоград-Волынский. Командир — генерал-майор К.К. Рокоссовский. Состав — 20-я и 35-я танковые, 131-я моторизованная дивизии, 32-й мцп. Всего 300 танков, из них БТ —134, Т-26 — 148, прочих — 18;

10-й механизированный корпус — Ленинградский военный округ, штаб — Ленинград. Командир — генерал-майор И.Г. Лазарев. Состав — 21-я и 24-я танковые, 198-я моторизованная дивизии, 7-й мцп. Всего в 1-м и 10-м мехкорпусах 1506 танков, из них 15 — КВ и Т-34;

11-й механизированный корпус — Западный Особый военный округ, штаб — Волковыск. Командир — генерал-майор Д.К. Мостовенко. Состав — 29-я и 33-я танковые, 204-я моторизованная дивизии, 16-й мцп. Всего 237 танков, из них 3 — КВ, 28 — Т-34, 44 — БТ, 162 — Т-26;

12-й механизированный корпус — Прибалтийский Особый военный округ, штаб — Елгава. Командир — генерал-майор Н.М. Шестопалов. Состав — 23-я и 28-я танковые, 202-я моторизованная дивизии, 10-й мцп. Всего в 3-м и 12-м мехкорпусах 1393 танка, из них 109 — КВ и Т-34;

13-й механизированный корпус — Западный Особый военный округ, штаб — Бельск-Подлясны. Командир — генерал-майор П.Н. Ахлюстин. Состав — 25-я и 31-я танковые, 208-я моторизованная дивизии, 18-й мцп. Всего 294 танка, из них 15 — БТ, 263 Т-25, прочих — 16;

14-й механизированный корпус — Западный Особый военный округ, штаб — Кобрин. Командир — генерал-майор С.И. Оборин. Состав — 22-я и 30-я танковые, 205-я моторизованная дивизии, 20-й мцп. Всего 520 танков, из них 6 — БТ, 504 — Т-26, прочих — 10;

15-й механизированный корпус — Киевский Особый военный округ, штаб — Броды. Командир — генерал-майор И.И. Карпезо. Состав — 10-я и 37-я танковые, 212-я моторизованная дивизии, 25-й мцп. Всего 733 танка, из них 131— КВ и Т-34;

16-й механизированный корпус — Киевский Особый военный округ, штаб — Каменец-Подольский. Командир — комдив А.Д. Соколов. Состав — 15-я и 39-я танковые, 240-я моторизованная дивизии, 19-й мцп. Всего 608 танков, КВ и Т-34 нет;

17-й механизированный корпус — Западный Особый военный округ, штаб — Барановичи. Командир — генерал-майор М.П. Петров. Состав — 27-я и 36-я танковые, 209-я моторизованная дивизии, 22-й мцп. Всего 36 танков, из них 24 — БТ, 1 — Т-26, прочие —11;

18-й механизированный корпус — Одесский военный округ, штаб — Аккерман. Командир — генерал-майор П.В. Волох. Состав — 4-я и 47-я танковые, 218-я моторизованная дивизии, 26-й мцп. Всего 280 танков;

19-й механизированный корпус — Киевский Особый военный округ, штаб — Бердичев. Командир — генерал-майор Н.В. Фекленко. Состав — 40-я и 43-я танковые, 213-я моторизованная дивизии, 21-й мцп. Всего 450 танков, из них 5 — КВ, 2 —Т-34, 291 —Т-26, прочие — 152;

20-й механизированный корпус — Западный Особый военный округ, штаб — Борисов. Командир — генерал-майор А.Г. Никитин. Состав — 26-я и 38-я танковые, 210-я моторизованная дивизии, 24-й мцп. Всего 93 танка, из них 13 — БТ, 80 — Т-26;

21-й механизированный корпус — Московский военный округ, штаб — Идрица. Командир — генерал-майор Д.Д. Лелюшенко. Состав —42-я и 46-я танковые, 185-я моторизованная дивизии. Всего в 7-м и 21-м мехкорпусах 1134 танка;

22-й механизированный корпус — Киевский Особый военный округ, штаб — Ровно. Командир — генерал-майор С.М. Кондрусев. Состав — 19-я и 41-я танковые, 215-я моторизованная дивизии, 23-й мцп. Всего 647 танков, из них 31— КВ-2 (по другим данным — 707 танков);

23-й механизированный корпус — Орловский военный округ. Командир — генерал-майор М.А. Мясников. Состав — 48-я и 51-я танковые, 220-я моторизованная дивизии, 27-й мцп. Всего 413 танков, из них 21 — КВ и Т-34;

24-й механизированный корпус — Киевский Особый военный округ, штаб — Проскуров. Командир — генерал-майор В.И. Чистяков. Состав — 45-я и 49-я танковые, 216-я моторизованная дивизии, 17-й мцп. Всего 222 танка;

25-й механизированный корпус — Харьковский военный округ, штаб — Харьков. Командир — генерал-майор С.М. Кривошеин. Состав — 50-я и 55-я танковые, 219-я моторизованная дивизии, 12-й мцп. Всего 300 танков, из них 20 — КВ и Т-34;

26-й механизированный корпус — Северо-Кавказский военный округ. Состав — 52-я и 56-я танковые, 217-я моторизованная дивизии, 27-й мцп. Всего 184 танка;

27-й механизированный корпус — Среднеазиатский военный округ, штаб — Мары. Командир — генерал-майор И.Е. Петров. Состав — 9-я и 53-я танковые, 221-я моторизованная дивизии, 31-й мцп. Всего 356 танков;

28-й механизированный корпус — Закавказский военный округ, штаб — Тбилиси. Состав — 6-я и 54-я танковые, 236-я моторизованная дивизии, 13-я мцп. Всего 869 танков;

30-й механизированный корпус — Дальневосточный фронт. Состав — 58-я и 60-я танковые, 239-я моторизованная дивизии. Всего в Дальневосточном фронте (30-й МК плюс 59-я и 69-я тд) 2969 танков.

Большинство механизированных корпусов не имело необходимого количества вооружения и боевой техники. Укомплектованность к середине июня 1941 года составляла: по автомобилям — 39 %, тракторам — 44 %, ремонтным средствам — 29 %, мотоциклам — 11 %.

Наибольшее количество танков было сосредоточено в механизированных корпусах Киевского Особого военного округа, что вполне соответствовало точке зрения И.В. Сталина о том, что в случае войны главный удар немцы нанесут на Украине. Поэтому юго-западное направление считалось основным. 4-й и 8-й механизированные корпуса имели одних только новых танков КВ и Т-34 около 600 штук, а к ним более 1000 танков других марок.

О состоянии механизированных корпусов, после начала войны оказавшихся на направлении главного удара немецких войск, можно судить по следующим данным.

Перейти на сайт

СПЕЦИАЛИЗИРОВАННЫЙ ЗАСТРОЙЩИК «ДИВНОЕ-СИТИ» С проектной декларацией можно ознакомиться на сайте наш.дом.рф»
Вернуться к просмотру
СПЕЦИАЛИЗИРОВАННЫЙ ЗАСТРОЙЩИК «ДИВНОЕ-СИТИ» С проектной декларацией можно ознакомиться на сайте наш.дом.рф»
К началу июня 1941 года механизированные корпуса Западного и Киевского Особых военных округов, входившие в Первый стратегический эшелон, имели (в скобках — штатное количество):

6-й мехкорпус — танков — 1021 (1031), из них тяжелых танков КВ — 114 (126), средних танков Т-34 — 238 (420), легких танков БТ — 416 (316), легких танков Т-26 — 126 (152), прочих — 127 (17), бронеавтомобилей — 229 (268), артиллерийских орудий —172 (172);

11-й мехкорпус — танков — 237, из них КВ — 3, Т-34 — 28, БТ — 44, Т-26 — 162, бронеавтомобилей — 141, артиллерийских орудий — 121;

13-й мехкорпус — танков — 294, из них БТ — 15, Т-26 — 263, прочих —16, бронеавтомобилей — 34, артиллерийских орудий —144;

14-й мехкорпус — танков — 520, из них БТ — 6, Т-26 — 504, прочих — 10, бронеавтомобилей —44, артиллерийских орудий —160;

17-й мехкорпус — танков — 36, из них БТ — 24, Т-26 — 1, прочих —11, бронеавтомобилей — 35, артиллерийских орудий —162;

20-й мехкорпус — танков — 93, из них БТ — 13, Т-26 — 80, бронеавтомобилей — 11, артиллерийских орудий —144;

9-й мехкорпус — танков — 300, из них БТ — 134, Т-26 — 148, прочих —18, бронеавтомобилей — нет, артиллерийских орудий — 90;

19-й мехкорпус — танков — 450, из них КВ — 5, Т-34 — 2, Т-26 — 291, прочих — 152, бронеавтомобилей — нет, артиллерийских орудий —64.

МОТОРИЗОВАННЫЕ ДИВИЗИИ

В состав каждого механизированного корпуса, наряду с двумя танковыми дивизиями, входила моторизованная дивизия. Они предназначались для закрепления успеха, достигнутого танковыми дивизиями, и решения других задач в глубине обороны противника. Моторизованные дивизии первых девяти мехкорпусов развертывались из стрелковых соединений с сохранением прежней нумерации. Для второй волны МК началось формирование новых дивизий — с нуля или на базе расформированных кавалерийских дивизий.

Состав и организация моторизованной дивизии были утверждены постановлением Комитета Обороны от 22 мая 1940 г. № 215 сс.

Организационно моторизованная дивизия состояла из следующих частей и подразделений:

— управление дивизии;

— два мотострелковых полка, каждый в составе:

— управление полка,

— три стрелковых батальона (в каждом — 3 стрелковых и одна минометная роты);

— комендантская рота;

— рота связи;

— пушечная артиллерийская батарея (4 76-мм пушки);

— полковой медпункт;

— танковый полк (в составе 4 танковых батальонов и подразделений обеспечения);

— гаубичный артиллерийский полк в составе:

— артиллерийский дивизион 122-мм гаубиц (4 батареи по 4 орудия);

— артиллерийский дивизион 152-мм гаубиц (3 батареи по 4 орудия);

— подразделения обеспечения;

— разведывательный батальон в составе:

— рота танков;

— рота бронеавтомобилей;

— мотоциклетная рота;

— истребительно-противотанковый дивизион;

— отдельный зенитно-артиллерийский дивизион (8 37-мм пушек);

— саперный батальон;

— ремонтно-восстановительный батальон;

— медико-санитарный батальон;

— артпарковый дивизион;

— отдельный батальон связи;

— автотранспортный батальон;

— рота регулирования;

— походный хлебозавод;

— полевая почтовая станция;

— полевая касса Госбанка.

По штату военного времени в моторизованной дивизии должно было быть:

— 11534 человека;

— 258 легких танков БТ и 17 плавающих Т-37;

— 51 бронеавтомобиль;

— 12 152-мм гаубиц;

— 16 122-мм гаубиц;

— 16 76-мм пушек;

— 8 37-мм зенитных пушек;

— 12 82-мм минометов;

— 60 50-мм минометов;

— 1587 автомашин;

— 128 тракторов;

— 159 мотоциклов.

Нумерация частей в моторизированных дивизиях была единой со стрелковыми дивизиями, то есть бессистемной (хотя до 1939 года нумерация полков стрелковой дивизии отличалась простотой — их номера шли по порядку, к примеру: 11-я стрелковая дивизия — 31, 32, 33-й стрелковые полки, 24-я стрелковая дивизия — 70, 71, 72-й стрелковые полки (с 1939 года 7, 168 и 274-й соответственно). Примером может служить 69-я моторизованная дивизия Дальневосточного фронта (бывшая 3-я колхозная дивизия Отдельной Краснознаменной Дальневосточной армии), не входившая в состав мехкорпуса. Ее состав: 120-й, 237-й мотострелковые полки, 143-й танковый полк, 118-й артполк, 109-й отдельный истребительно-противотанковый дивизион, 61-й отдельный зенитно-артиллерийский дивизион, 20-й разведывательный батальон, 41-й отдельный батальон связи, 99-й легкий инженерный батальон, 800-й автотранспортный батальон, 71-й медсанбат, 118-й артпарковый дивизион, 800-я рота регулирования. 17 июля 1941 года 69-я моторизованная дивизия была преобразована в 107-ю танковую дивизию, при этом состав и нумерация частей остались прежними. 16 сентября 1941 года ее вновь переименовали в 107-ю мотострелковую дивизию.

Моторизованные дивизии сильно отличались по укомплектованности личным составом, вооружением и техникой. Это хорошо видно на примере трех соединений — 131-й, 213-й, 215-й моторизованных дивизий, входивших в состав механизированных корпусов Киевского Особого ВО. Имея личный состав, близкий к штатному (11534 человека) — в 131-й мд —10580, 213-й мд —10021, 215-й мд — 10648 человек, эти дивизии испытывали большой дефицит командных кадров: при штатной численности комначсостава в 1095 человек имелось — в 131-й мд — 784, 213-й мд — 459, 215-й мд —596. Танковый парк — в среднем 36 % от штата. По дивизиям: 131-я — 122 танка, 213-я —55 танков, 215-я —129 танков.

Артиллерийское вооружение — общий процент укомплектованности по трем дивизиям: 76-мм пушки — 66,6, 37-мм пушки—50, 152-мм гаубицы—22,2, 122-мм гаубицы— 91,6, 82-мм минометы —88,8, 50-мм миномёты —100. Гораздо хуже обстояло дело с транспортными средствами:

— автомобили — 24 % от штата. Вместо 1587 автомашин, в 131-й мд —595, 213-й мд — 140, 215-й мд — 405;

— тракторы и тягачи — 62,6 % от штата. Из 128 штатных — в 131-й мд — 69, 213-й мд —47,215-й мд —62;

— мотоциклы — 3,5 % от штата. Вместо 159 машин — в 131-й мд — 17, в 213-й и 215-й мд — вообще нет.

А ведь это были дивизии Первого стратегического эшелона. Во внутренних округах положение было еще хуже. Поэтому с первых дней войны большинство мотодивизий использовалось в боях как стрелковые соединения.

Всего перед войной в составе механизированных корпусов имелось 29 моторизованных дивизий. Кроме них, существовало еще несколько отдельных мотострелковых дивизий.

Судьба мотодивизий механизированных корпусов в годы войны была различной:

1 мотострелковая дивизия —7-й мк —21.09.1941 г. преобразована в 1-ю гвардейскую мотострелковую дивизию (с 23.01.1943 г. — 1-я гвардейская стрелковая дивизия). Завершила боевой путь в годы войны как 1-я гвардейская Московско-Минская Пролетарская ордена Ленина Краснознаменная орденов Суворова и Кутузова стрелковая дивизия.

7-я моторизованная дивизия — 8-й мк— 12.09.1941 г. переформирована в 7-ю стрелковую дивизию. 27.12.1941 г. расформирована.

15-я мд —2-й мк —6.08.1941 г. переформирована в 15-ю стрелковую дивизию. Закончила войну как 15-я Инзенская Сивашско-Щецинская ордена Ленина дважды Краснознаменная орденов Суворова и Трудового Красного Знамени стрелковая дивизия. После войны она вновь стала механизированной.

29-я мд — 6-й мк — 19.09.1941 г. расформирована.

81-я мд — 4-й мк — 16.07.1941 г. переформирована в 81-ю стрелковую дивизию. 27.09.1942 г. расформирована.

84-я мд — 3-й мк —16.07.1941 г. переформирована в 84-ю стрелковую дивизию. Закончила войну как 84-я Харьковская Краснознаменная стрелковая дивизия.

103-я мд — 26-й мк — 28.08.1941 г. переформирована в 103-ю стрелковую дивизию. 27.12.1941 г. расформирована.

109-я мд — 5-й мк — 19.07.1941 г. преобразована в 304-ю стрелковую дивизию.

131-я мд — 9-й мк — 29.07.1941 г. переформирована в 131-ю стрелковую дивизию. 27.12.1941 г. расформирована.

163-я мд — 1-й мк — 15.09.1941 г. переформирована в 163-ю стрелковую дивизию. Закончила войну как 163-я Ромненско-Киевская ордена Ленина Краснознаменная орденов Суворова и Кутузова стрелковая дивизия.

185-я мд — 21-й мк — 25.08.1941 г. переформирована в 185-ю стрелковую дивизию. Закончила войну как 185-я Панкратовско-Пражская ордена Суворова стрелковая дивизия.

198-я мд — 10-й мк — 17.09.1941 г. переформирована в 198-ю стрелковую дивизию.

202-я мд — 12-й мк — 20.09.1941 г. переформирована в 202-ю стрелковую дивизию. Закончила войну как 202-я Корсунь-Шевченковская Краснознаменная орденов Суворова и Кутузова стрелковая дивизия.

204-я мд — 11-й мк — 19.09.1941 г. расформирована.

205-я мд — 14-й мк — 30.06.1941 г. расформирована.

208-я мд — 13-й мк —19.09.1941 г. расформирована.

209-я мд — 17-й мк —19.09.1941 г. расформирована.

210-я мд — 20-й мк — 14.07.1941 г. преобразована в 4-ю кавалерийскую дивизию.

212-я мд — 15-й мк — 29.07.1941 г. переформирована в 212-ю стрелковую дивизию. 21.11.1941 г. расформирована.

213-я мд — 19-й мк —19.09.1941 г. расформирована.

215-я мд — 22-й мк —19.09.1941 г. расформирована.

216-я мд — 24-й мк — 19.09.1941 г. расформирована.

218-я мд — 18-й мк — 8.09.1941 г. переформирована в

218-ю стрелковую дивизию. 27.09.1942 г. расформирована.

219-я мд — 25-й мк — 9.09.1941 г. переформирована в

219-ю стрелковую дивизию. 27.12.1941 г. расформирована.

220-я мд — 23-й мк — 21.07.1941 г. переформирована в 220-ю стрелковую дивизию. Закончила войну как 220-я Оршанская Краснознаменная ордена Суворова стрелковая дивизия.

221-я мд — 27-й мк —10.08.1941 г. расформирована.

236-я мд — 28-й мк — в 09.1941 г. переформирована в 236-ю стрелковую дивизию. Закончила войну как 236-я Днепропетровская Краснознаменная ордена Суворова стрелковая дивизия.

239-я мд — 30-й мк — 6.08.1941 г. переформирована в 239-ю стрелковую дивизию. Закончила войну как 239-я Краснознаменная стрелковая дивизия.

240-я мд — 16-й мк — 6.08. 1941 г. переформирована в 240-ю стрелковую дивизию. Закончила войну как 240-я Киевско-Днепровская Краснознаменная орденов Суворова и Богдана Хмельницкого стрелковая дивизия.

Большинство моторизованных дивизий после упразднения мехкорпусов были переведены на штаты стрелковых дивизий, поскольку танков в них практически не осталось, а на поступление новых надежды не было.

ТАНКОВЫЕ ДИВИЗИИ РККА ФОРМИРОВАНИЯ 1940–1941 ГОДОВ

Главной ударной силой мехкорпусов были две танковые дивизии, входившие в их состав. Основным предназначением танковых дивизий был прорыв слабо укрепленной обороны противника, развитие наступления на большую глубину и действия в оперативной глубине — разгром резервов, нарушение управления и деморализация тыла, захват важных объектов. В оборонительных операциях танковые дивизии должны были наносить контрудары с целью уничтожения прорвавшегося противника. Эта задача перед войной считалась второстепенной и маловероятной. Поэтому в завязавшихся боях организовать и провести должным образом контрудары так и не удалось.

Организация танковой дивизии и ее штат целиком отвечали ее предназначению. Ввиду господства теории «войны малой кровью на чужой территории», подразумевавшей захват господства в воздухе и наступление как основной вид боевых действий, танковые дивизии имели большую ударную мощь, но совершенно недостаточное (как показала война) количество средств ПВО, эвакуационной техники.

Формирование танковых дивизий началось в соответствии и по штатам, утвержденным Постановлением СНК СССР от б июля 1940 года № 1193—464 сс.

Дивизии полагалось: личного состава — 11343 человека, танков —413 (из них тяжелых КВ —105, средних Т-34 — 210, легких БТ-7 — 26, Т-26 — 18, химических —54), бронеавтомобилей — 91, орудий и минометов (без 50-мм) — 58. В марте 1941 года организация танкового полка танковой дивизии была изменена — количество тяжелых танков в нем уменьшилась с 52 до 31. Соответственно число танков в дивизии сократилось с 413 до 375. В механизированном корпусе вместо 1108 танков стало 1031.

В 1940 году было сформировано 18 танковых дивизий в составе мехкорпусов и две отдельные (6-я — в Закавказском военном округе и 9-я — в Среднеазиатском).

Организационная структура танковых дивизий была следующей:

— управление дивизии;

— штабная рота;

— два танковых полка, каждый в составе:

— управление полка;

— комендантская рота;

— рота связи;

— разведывательная рота;

— саперная рота;

— ремонтная рота;

— полковой медицинский пункт;

— 4 танковых батальона (батальон тяжелых танков — 31 КВ, 2 батальона средних танков по 52 Т-34 в каждом и батальон химических танков);

— мотострелковый полк в составе:

— управление полка;

— комендантская рота;

— рота связи;

— разведывательная рота;

— саперная рота;

— пушечная артиллерийская батарея (4 76-мм пушки);

— 3 стрелковых батальона (в каждом 3 стрелковые роты и одна минометная рота — 6 82-мм минометов);

— полковой медицинский пункт;

— гаубичный артиллерийский полк в составе:

— управление полка;

— артиллерийский дивизион 122-мм гаубиц (3 батареи по 4 орудия);

— артиллерийский дивизион 152-мм гаубиц (3 батареи по 4 орудия);

— подразделения обеспечения;

— разведывательный батальон в составе:

— взвод управления;

— взвод связи;

— комендантский взвод;

— танковая рота;

— рота средних бронеавтомобилей;

— рота легких бронеавтомобилей;

— мотоциклетная рота;

— зенитная рота—4 37-мм пушки, 12 крупнокалиберных пулеметов ДШК;

— артиллерийская батарея — 6 пушек ДРП;

— саперный взвод;

— взвод ранцевых огнеметов;

— отдельный зенитно-артиллерийский дивизион (2 батареи 37-мм пушек) — 8 37-мм пушек, 36 пулеметов ДШК;

— отдельный батальон связи;

— моторизованный понтонно-мостовой батальон;

— автотранспортный батальон;

— ремонтно-восстановительный батальон;

— медико-санитарный батальон;

— рота регулирования;

— полевой хлебозавод;

— полевая почтовая станция;

— полевая касса Госбанка.

Танковая рота средних танков имела 17 машин (во взводе — 5 танков), батальон — 52 танка. Батальон тяжелых танков насчитывал 31 танк (в роте — 10, во взводе — 3).

Нумерация частей в танковых дивизиях была проще, чем в моторизованных и стрелковых дивизиях. Номера танковых полков шли по порядку (за небольшим исключением) и соответствовали номеру дивизии, умноженному на 2 и номеру, умноженному на 2 минус 1 (например — в 47-й танковой дивизии — 93-й и 94-й танковые полки). Исключение: 16-я танковая дивизия — 31-й и 149-й танковые полки. 23-я тд — 45-й и 144-й тп, 24-я тд — 48-й и 49-й тп, 25-я тд — 50-й и 113-й тп, 27-я тд — 54-й и 140-й тп, 29-я тд — 57-й и 59-й тп, 31-я тд — 46-й и 148-й тп.

Номера мотострелкового полка, артиллерийского полка, зенитно-артиллерийского дивизиона, разведывательного батальона, понтонно-мостового, медико-санитарного, автотранспортного, ремонтно-восстановительного батальонов и батальона связи, роты регулирования и полевого хлебозавода совпадали с номером дивизии.

Полевые почтовые станции и кассы Госбанка имели свою систему нумерации.

В танковых дивизиях, сформированных из мехкорпусов внутренних округов, система нумерации была нарушена — номера полков поменялись — и не имела былой стройности.

Вот состав 1-й Краснознаменной танковой дивизии Ленинградского военного округа: 1-й, 2-й танковые, 1-й мотострелковый, 1-й гаубичный артиллерийский полки, 1-й отдельный зенитно-артиллерийский дивизион, 1-й разведывательный батальон, 1-й понтонный батальон, 1-й отдельный батальон связи, 1-й медсанбат, 1-й автотранспортный батальон, 1-й ремонтно-восстановительный батальон, 1-я рота регулирования, 1-й полевой хлебозавод, 63-я полевая почтовая станция, 204-я полевая касса Госбанка.

Штатный состав танковой дивизии РККА в 1941 году составлял 10942 человека, в том числе 1288 человек командно-начальствующего состава, 2331 человек младшего комсостава, 7323 рядовых.

На вооружении дивизии состояло:

— 375 танков (тяжелых — 63, средних — 210, легких БТ-7 — 26, Т-26 — 22, химических — 54),

— 95 бронеавтомобилей (средние БА-10 и легкие БА-20);

— 12 122-мм гаубиц;

— 12 152-мм гаубиц;

— 4 76-мм полковых пушек;

— 12 37-мм автоматических зенитных пушек;

— 18 82-мм батальонных минометов;

— 27 50-мм ротных минометов;

— 1360 автомашин;

— 84 тракторов;

— 380 мотоциклов;

— 122 ручных пулеметов;

— 390 пистолет-пулеметов;

— 1528 самозарядных винтовок.

События начала войны показали, что слабым местом танковых дивизий был недостаток зенитных и противотанковых средств, бронетранспортеров (их вообще не было), хотя все остальное вооружение было на уровне лучших образцов Вермахта или даже превосходило его.

Ввиду того что в последнее время появилось достаточно много литературы, посвященной танкам периода второй мировой войны, будет уместно ограничиться краткой характеристикой бронетанковой техники и другого вооружения танковых дивизий.

Тяжелые танки были представлены следующими образцами:

— Т-35 —построенный в 1933–1939 годах на Харьковском паровозостроительном заводе им. Коминтерна в количестве 60 единиц. Вооружение размещалось в 5 башнях и состояло из одной 76-мм и 2 45-мм пушек, 5 пулеметов. При броне 20–30 мм и массе до 55 т имел скорость до 30 км/час. Т-35 предназначался для прорыва сильно укрепленных оборонительных полос. Все танки Т-35 находились в составе 34-й танковой дивизии Юго-Западного фронта и были потеряны в июне 1941 года, в основном по техническим причинам: в 67-м танковом полку ни один танк Т-35 не был уничтожен противником — все 17 машин брошены из-за неисправностей. В 68-м танковом полку из 30 танков: 6 подбито немцами, два застряли в болоте, один пропал без вести, все остальные брошены из-за поломок и неисправностей.

— КВ-1 — принят на вооружение 19 декабря 1939 года. Боевое крещение получил в «зимней войне» с Финляндией. Вооружение — 76-мм пушка, 3 пулемета. Толщина брони до 100 мм, масса — 47,5 т, скорость до 35 км/час. По всем показателям превосходил немецкие танки.

— КВ-2 — принят на вооружение в феврале 1940 года. Оснащен 152-мм гаубицей и предназначался для прорыва укрепленных оборонительных рубежей и разрушения долговременных огневых точек. Броня — до 75 мм, масса — 52 т, скорость — 35 км/час. Было выпущено 330 таких машин (по другим данным —100). В 41-Й танковой дивизии Юго-Западного фронта имелся 31 танк, но без боекомплекта к началу войны.

В германской армии ничего подобного тяжелым советским танкам не было.

Средние танки:

— Т-28 — принят на вооружение 11 августа 1933 года. В 1933–1940 годах на заводе «Красный путиловец» в Ленинграде произведено 523 машины. Вооружение — 76-мм пушка и 3 пулемета в трех башнях. Броня — до 80 мм (вариант Т-28Э), масса — 32 т. Предназначался для прорыва укрепленных оборонительных полос. К началу войны по вооружению превосходил все немецкие танки, уступая по бронированию только Т-4.

— Т-34 — принят на вооружение 19 декабря 1939 года. Боевая масса — 26,5 т, вооружение — 76 мм пушка и 2 пулемета. Броня — до 45 мм, скорость — 55 км/час. Шедевр советского танкостроения, соперничать с которым в начале войны мог в определенной мере Т-4.

Легкие танки:

— Т-26 — самая массовая машина в танковом парке РККА. Копия английского танка «Виккерс — 6-тонный», принят на вооружение 13 февраля 1931 года (2-башенный вариант). К 1941 году наиболее распространенным был вариант с 45-мм пушкой. Всего в 30-е годы их было выпущено более 12000. По основным показателям уступал немецким Т-3 и Т-4.

— БТ-5 — производился в 1933–1934 годах в Харькове. Усовершенствованный вариант БТ-2 с усиленным пушечным вооружением — 45-мм пушкой и отечественным двигателем М-5. По вооружению и проходимости не уступал Т-26, а по удельной мощности, подвижности и запасу хода превосходил его.

— БТ-7 — в 1935–1940 годах произведено 4881 БТ-7 и БТ-7А, 706 БТ-7М, 2596 БТ-7 линейных, 2017 БТ-7 радио, 155 БТ-7А, 787 БТ-7М. Составлял вместе с Т-26 основу танкового парка РККА. Вооружение — 45-мм пушка. Немецкому Т-3 уступал по бронированию, превосходя его в скорости и маневренности. Основными недостатками танка были — плохие приборы наблюдения, неудачная конструкция коробки передач, ухудшившей маневренность машины (переключить передачу в движении мог только опытный механик-водитель).

Все танки БТ — развитие конструкции колесно-гусеничного танка Кристи.

Химические танки или, как их тогда называли, бронированные химические машины были предназначены для огне-метания, заражения местности отравляющими веществами, постановки дымовой завесы и дегазации местности.

— ОТ-26 — создан в 1933 году на базе 2-башенного Т-26 образца 1931 года.

— ОТ-130 и ОТ-133 — на базе Т-26 (пушечного) с огнеметом вместо 45-мм пушки. Дальность выброса огнесмеси (мазут и керосин) до 50 м. Количество смеси — 360 литров, которые расходовались за 40 односекундных выстрелов. Всего было выпущено 1336 машин типа ОТ-26/130/131/132/133.

Для ведения разведки предназначались:

— Т-37 — принят на вооружение 11 августа 1933 года. Масса — 3,2 т, броня — 4–9 мм, вооружение — один пулемет ДТ. В 1933–1936 годах выпущено 1909 линейных, 643 радиотанка Т-37ТУ и 75 химических.

— Т-38 — плавающий, в 1936–1939 годах выпущено 1340 единиц. Вооружение — один пулемет ДТ.

— Т-40 — их выпуск начался в 1941 году (до июня произведена 181 машина), вооружены 20-мм автоматической пушкой.

Бронеавтомобили:

Средний — БА-10, созданный на шасси грузовика ГАЗ-ААА. Выпускался в 1938–1942 годах. Масса — 5,1 т, скорость 52 км/час. Броня —10 мм. Вооружение — 45-мм пушка и 2 пулемета. Предназначались для ведения разведки, но могли вести и противотанковую борьбу, обладая значительной огневой мощью.

Легкий — БА-20, на шасси легковой машины ГАЗ-М1. Использовались для разведки и патрульной службы. Выпускались в 1936–1941 годах. Масса —2,3 т, броня — 6 мм, скорость 90 км/час. Вооружение — один пулемет. Экипаж — 2 человека.

Бронеавтомобилями были оснащены разведывательные батальоны и роты танковых дивизий.

Артиллерийское вооружение было представлено следующими образцами:

— 122-мм дивизионная гаубица образца 1938 года М-30;

— 152- мм дивизионная гаубица образца 1938 года М-10.

Дальность стрельбы —12–13 км. Этими орудиями оснащались гаубичные артиллерийские полки.

Полковая артиллерия:

— 76-мм пушка образца 1902/30 года — модернизированная «трехдюймовка», имевшая бронепробиваемость до 60 мм;

— 76-мм полковая пушка образца 1927 года;

— 76-мм пушка образца 1939 года Ф22УСВ.

Для противотанковой обороны предназначалась и 45-мм противотанковая пушка образца 1937 года 53-К (бронепробиваемость на дальности 800 м — 30–45 мм).

Минометы:

— 82-мм батальонный миномет образца 1937 года;

— 50-мм ротный миномет образца 1938 года.

Основой зенитной артиллерии была 37-мм автоматическая зенитная пушка образца 1939 года.

Для буксировки артиллерийских орудий в танковых дивизиях использовались:

— 45-мм и 76-мм пушек — легкие артиллерийские тягачи Т-20 «Комсомолец»;

— 122-мм и 152-мм гаубиц — средние артиллерийские тягачи «Коминтерн» (скорость до 30 км/час, масса буксируемого прицепа—12 т). Выпускались с 1935 года и к началу войны в РККА имелось 1712 машин этого типа. Применялись транспортные гусеничные тракторы СТЗ-5 (СТЗ-НАТИ-2ТВ), имевшие скорость до 21 км/час. Они выпускались с 1938 года и могли буксировать прицепы массой до 7250 кг. Кроме них, использовались транспортные трактора «Сталинец-2», производство которых началось с конца 1940 года. В каждой танковой дивизии по штату должно было быть 84 тягача и трактора. Фактически же их было гораздо меньше: к примеру, в 19-й танковой дивизии имелось 52, а во многих дивизиях дело обстояло еще хуже — в 41-й —15,20-й — 38, 35-й — 7, 40-й — 5. Процент укомплектованности тягачами танковых дивизий механизированных корпусов 5-й Армии КОВО составлял 26,1 %. Кроме того, очень часто использовались и сельскохозяйственные тракторы, так как специальной техники не хватало.

Автомобильный парк танковых дивизий был очень пестрым. Штабы мехкорпусов и дивизий, входившие в их состав, использовали штабные автобусы ГАЗ-ОЗ-ЗО и ГАЗ-05-193 (на шасси ГАЗ-ААА), легковые автомобили ГАЗ-М1, ГАЗ-11-73 и другие. Для транспортировки грузов и личного состава использовались:

— полутортонные грузовики ГАЗ-АА;

— трехосные грузовые автомобили повышенной проходимости ГАЗ-ААА грузоподъемностью 1,5–2 т. Они служили в качестве шасси для бронеавтомобилей, радиостанций, зенитных установок;

— трехосные грузовики ЗИС-6, которые также применялись в качестве артиллерийских тягачей и шасси для специальных машин;

— трехтонные грузовики ЗИС-5;

— пятитонные ЯАЗ.

Штатная численность автопарка танковых дивизий составляла 1360 автомашин. Но их тоже не хватало, поэтому количество автомобилей колебалось от 157 в 40-й танковой дивизии до 682 в 41-й. Средняя укомплектованность танковых дивизий 9, 19, 22-го механизированных корпусов была 27 % от штатной, а мотодивизий — 24 %.

Для ведения разведки, связи и патрульной службы широко применялись мотоциклы, представленные следующими образцами:

— Л-300 — выпускавшийся с 1930 года на заводах «Красный Октябрь» и «Промет» в Ленинграде. Мощность двигателя — 6,5 л.с., скорость — 75 км/час, запас хода — 265 км;

— ПМЗ-А-750 — тяжелый мотоцикл с коляской, выпускавшийся в 1934–1938 годах на Подольском механическом заводе. Мощность двигателя 14 л.с., скорость —90 км/час, запас хода — 300 км;

— ТИЗ-АМ-600 — тяжелый мотоцикл с коляской (1-й с 4-тактным двигателем мощностью 16,2 л.с.). Скорость — 95 км/час. Производился с 1935 года на Таганрогском инструментальном заводе;

— легкие и средние Иж-7, Иж-8, Иж-9.

Каждая танковая дивизия должна была иметь по штату 380 мотоциклов. Однако в реальности картина была другой. 35, 40, 41-я танковые дивизии вообще не имели мотоциклов, в 19-й и 20-й танковых дивизиях их было по 10 машин, в 43-й — 18. Общий процент укомплектованности составлял всего 1,7 штатного. Не лучше дело обстояло и в мотодивизиях — при штатном количестве 159 мотоциклов 213-я, 215-я моторизованные дивизии их совсем не имели, в 131-й мотодивизии имелось 17. Процент укомплектованности составлял 3,5. К тому же имевшиеся мотоциклы порядком послужили и находились в плохом техническом состоянии.

Вот свидетельство командира 43-го разведывательного батальона 43-й танковой дивизии B.C. Архипова: «К началу июня 1941 года 43-й разведбатальон был почти полностью сформирован. Ждали только новые мотоциклы. В мотоциклетной роте машины были старые и разных марок, да и тех очень мало, так что большая часть бойцов перевозилась на грузовиках». Это создавало большие трудности при ведении разведки и организации связи.

Понтонно-мостовой батальон оснащался парком Н2П (принят на вооружение в 1934 году, грузоподъемность 60 т).

В качестве средств связи использовались общевойсковые радиостанции 5АК, монтируемые на шасси автомобиля. Дальность действия в телеграфном режиме — 50 км на стоянке и 30 км на ходу, в телефонном — 15 км. Перед войной в войска начали поступать радиостанции РБ (дальность в телеграфном режиме — 10 км, телефонном — 7 км), РРУ и другие. Наиболее распространенной танковой радиостанцией была 71ТК (дальность действия в телеграфном режиме—50 км на стоянке, 30 км на ходу, в телефонном — 15 км). В конце 30-х годов на танки и бронеавтомобили стали устанавливать радиостанции 9Р (дальность на стоянке — 25 км, на ходу — 18 км), 10Р (40–25 км), РСМК (100—40 км). В проводной связи использовались телефонные аппараты УНА-Ф-31, УНА-И-31.

Средства связи были одним из слабых мест мехкорпусов. Как и в корпусах образца 1939 года основными оставались танковые радиостанции 71ТК и автомобильные 5АК. Этих радиосредств не хватало для управления танковым корпусом прежней автоматизации, а тем более новыми корпусами, количество танков в которых увеличилось почти в 2 раза.

Будучи одинаковыми на бумаге, в реальности количество личного состава, вооружения и техники в танковых дивизиях было различным. Полностью укомплектованных дивизий к началу войны было очень мало.

Данные по танковому парку некоторых тд

Количество танков колебалось от 36 в 20-й танковой дивизии до 415 в 41-й тд. Близкое к штатному число машин имели 1, 3, 7, 8, 10-я танковые дивизии, большинство же дивизий находилось в начальной стадии формирования.

Сравнивая вооружение советских и немецких танковых дивизий, нужно отметить, что танковая дивизия РККА по количеству танков (штатному) превосходила немецкую в 2 раза, уступая в численности личного состава (10942 против 16000 человек). Организационно-штатная структура дивизий имела отличия: в советской было 2 танковых полка 3-батальонного состава, в немецкой — один тп 2-батальонного. Против одного мотострелкового полка (3 батальона) в танковой дивизии РККА, в немецкой имелось 2 гренадерских полка (по 2 батальона). Остальные части и подразделения были практически одинаковыми.

При полном укомплектовании по маневренным возможностям немецкие танковые дивизии превосходили советские, но уступали по ударной мощи.

Танковый парк танковых дивизий РККА тоже был разнообразным. Если 7,8,10-я танковые дивизии имели большое количество новых танков КВ и Т-34, то в 40-й тд из 158 танков 139 были танкетки Т-37 и всего 19 Т-26 — боевой потенциал ее как танкового соединения был минимальным — одно громкое название. Большинство же дивизий имело в основном танки серии БТ и Т-26 различных модификаций. Они составляли основу танковых войск перед войной.

Укомплектованность танковых дивизий вооружением и боевой техникой можно рассмотреть на примере соединений 9-го, 19-го, 22-го механизированных корпусов КОВО, поскольку о них имеются наиболее достоверные сведения. Начнем с личного состава. Общая укомплектованность танковых дивизий командно-начальствующим составом составляла 46 % (при штатной численности 1288 человек колеблясь от 428 в 35-й тд до 722 в 19-й тд), младшим комсоставом —48,7 % (штатный — 2331 человек, фактически — от 687 в 20-й тд до 1644 в 35-й тд). Не хватало более половины командиров разного уровня. При штате в 10942 человека численность личного состава колебалась от 8434 в 43-й ТД до 9347 в 19-й ТД. Общая укомплектованность личным составом составляла 81,4 %.

Танков в этих шести дивизиях имелось 51 % от штата. Разброс по типам машин был велик: тяжелых танков КВ имелось всего 9,41 %, Т-34 — еще меньше — 0,16 %, БТ — 41 %, Т-26 —649 %, химических —16 %. Основной машиной был Т-26 — в 41-й танковой дивизии — 342, в 43-й тд — 230. Немного лучше обстояло дело с артиллерийским вооружением — общий процент укомплектованности по типам орудий был следующим: 76-мм пушки — 66,6, 37-мм зенитные пушки —33,3,152-мм гаубицы —66,6,122-мм гаубицы —86.

Самое тяжелое положение с бензовозами было в Прибалтийском Особом ВО, где командующий округом генерал-полковник Кузнецов был вынужден 18 июня 1941 года отдать приказ: «Отобрать из числа частей округа (кроме механизированных и авиационных) бензоцистерны и передать их по 50 % в 3-й и 12-й мк».

Все это привело в конечном итоге к печальным последствиям — в первые дни войны очень часто танки в самый неподходящий момент оказывались без горючего и были вынуждены часами ожидать его (что срывало все планы взаимодействия) или же экипажам приходилось уничтожать свои машины, чтобы они не достались противнику. В таком положении оказались 4-я и 7-я танковые дивизии 6-го механизированного корпуса в момент контрудара по сувалкинской группировке, 28-я танковая дивизия 12-го мк СЗФ, что привело к большим потерям танков и другой боевой техники.

Другим недостатком танковых дивизий была нехватка эвакуационных средств, в результате чего не только поврежденные, а даже и исправные, но застрявшие в болотах, на реках и других препятствиях танки не эвакуировались и уничтожались. В дивизиях имелось всего по 3–4 маломощных трактора, предназначенных для эвакуации.

Кроме того, в предвоенные годы многие военные специалисты ремонт рассматривали как чисто техническое мероприятие, обеспечивающее лишь устранение неисправностей в машинах в процессе эксплуатации, но не способствовавшее восстановлению боеспособности войск. Поэтому ремонт техники на поле боя предусматривалось производить лишь после выполнения войсками боевых задач. В сочетании со слабой обученностью личного состава все это приводило к тому, что потери матчасти по небоевым причинам превышали 50 %.

О.В. Вишлёв

04.08.2021, 08:08

https://history.wikireading.ru/333429

Вечером 21 июня 1941 г. в связи с получением тревожных сообщений о намерении Германии утром следующего дня напасть на СССР И. В. Сталин собрал в Кремле совещание. Выслушав приглашенных на него военных во главе с наркомом обороны Маршалом Советского Союза С. К. Тимошенко, настаивавших на незамедлительном издании директивы о приведении войск приграничных округов в состояние полной боевой готовности, Сталин заметил: "Такую директиву сейчас давать преждевременно, может быть, вопрос еще уладится мирным путем. Надо дать короткую директиву, в которой указать, что нападение может начаться с провокационных действий немецких частей. Войска приграничных округов не должны поддаваться ни на какие провокации, чтобы не вызвать осложнений"[1].

Требование "не поддаваться на провокации", которое Сталин неоднократно повторял в начале лета 1941 г., не раз подробно комментировалось как в мемуарной литературе, так и в работах историков. Но что стояло за словами "может быть, вопрос еще уладится мирным путем"? Развернутого объяснения им нет на страницах книг и статей, посвященных проблеме 22 июня 1941 г. Да и могли ли быть произнесены Сталиным эти слова в условиях, когда было ясно, что война у порога? Не ошибся ли Маршал Советского Союза Г. К. Жуков, занимавший весной — в начале лета 1941 г. пост начальника Генерального штаба Красной Армии, перенеся в своих воспоминаниях высказывание, которое могло прозвучать до 18 июня 1941 г., на последнее предвоенное заседание советского руководства?

Сталина и его политическое окружение вряд ли можно заподозрить в беспечности и доверчивости. Поэтому весьма странным представляется сам по себе факт, что Кремль, мобилизовавший ресурсы страны на подготовку к отражению агрессии, в решающий момент вдруг начал предаваться иллюзиям относительно возможности сохранения мира.

Предыстория нападения нацистской Германии на СССР окружена не малым количеством загадок, недомолвок и спекуляций. Уже давно острые дискуссии среди историков вызывает ряд принципиальных вопросов: почему советское политическое руководство настороженно относилось к стекавшимся к нему сведениям о сроках возможного военного выступления Германии? Почему эти тревожные сигналы воспринимались им во многом как дезинформация, как происки определенных политических сил Запада, стремившихся спровоцировать германо-советский конфликт? Почему частям Красной Армии, стянутым к западной границе СССР, не был своевременно отдан приказ о развертывании в боевые порядки? Или, может быть, правы приверженцы тезиса о "превентивной войне" "третьего рейха" против СССР (В. Суворов, Й. Хоффман, Э. Топич, В. Мазер и другие), утверждающие, что за невозмутимым спокойствием Кремля скрывалась подготовка им внезапного удара по Германии?

Попытаемся разобраться во всех поставленных вопросах, рассмотрев для этого международную ситуацию и отношения между Германией и СССР накануне 22 июня 1941 г.

Вестфаль Зигфрид

05.08.2021, 09:05

https://history.wikireading.ru/111561

В 1940 г., вскоре после окончания кампании на Западе, штаб группы армий «Б» под командованием фельдмаршала фон Бока был переведён в Познань. Спустя некоторое время в Варшаву был переброшен штаб 4-й армии фельдмаршала фон Клюге. До этого вдоль нашей восточной границы располагалось всего несколько дивизий, включая одну кавалерийскую. Они дислоцировались в крупных городах, как в мирное время, а вдоль границы принимались обычные меры безопасности. Красная Армия располагавшаяся по ту сторону демаркационной линии, которая разделяла Польшу, вела себя так же тихо, как и наша армия. Было ясно, что ни та, ни другая сторона не помышляет о войне. Но едва прекратились все действия во Франции, немецкие дивизии стали постепеенно, но неуклонно перебрасываться на Восток.

До января 1941 г. ни фельдмаршал фон Клюге, ни его штаб не получали никаких указаний о подготовке к войне с Россией Затем из штаба группы армий мы получили приказ с весьма осторожными формулировками, в котором намекалось на возможность кампании на Востоке и было много туманных фраз и общих положений.

С планом операции «Барбаросса» (условное обозначение вторжения в Россию) высшие командиры познакомились позднее. Весной 1941 г все больше и больше дивизий перебрасывалось на Восток. Чтобы скрыть это от русских, они дислоцировались далеко от границы. Создавались штабы новых крупных соединений на Востоке, проводились штабные учения и тактические игры. Никаких сомнений относительно решения Гитлера напасть на Россию уже не оставалось, и штабы всех частей и соединений усилили свои приготовления к войне

В эти месяцы создалась весьма странная атмосфера. Прежде всего мы себе ясно представляли, что повлечёт за собой новая война. В первую мировую войну многие из нас ещё младшими офицерами воевали в России, и поэтому мы знали, что ожидает нас. Среди офицеров чувствовалось какое-то беспокойство, неуверенность. Но долг службы требовал тщательной кропотливой работы Все карты и книги, касающиеся России, вскоре исчезли из книжных магазинов. Помню, на столе фельдмаршала Клюге в Варшаве всегда лежала кипа таких книг. Наполеоновская кампания 1812 г. стала предметом особого изучения. С большим вниманием Клюге читал отчёты генерала де Коленкура об этой кампании [15]. В них раскрывались трудности ведения войны и даже жизнь в России. Места боев Великой армии Наполеона были нанесены на наши карты. Мы знали, что вскоре пойдём по следам Наполеона.

Изучали мы и русско-польскую войну 1920 г. Как начальник штаба 4-й армии я прочитал для офицеров нашего штаба ряд лекций на эту тему, иллюстрируя ход событий подробными схемами и картами. Припятские болота сыграли важную роль в этой войне. Огромный район болот и лесов, простирающийся от Бреста до Днепра и едва ли не равный по площади всей Баварии. не был совершенно непроходим, как раньше. Во время первой мировой войны мы проложили себе путь через эту территорию и вскоре снова собирались пройти нему.

Наша подготовка к проведению операции «Барбаросса» была частично прервана весной в связи с так называемым Балканским инцидентом. Помня о Галлиполи [16], Гитлер боялся, что англичане попытаются ещё раз совершить диверсию в этом уголке Европы. Он учитывал вероятность высадки противника в Греции, которая могла бы англичанам дать возможность продвинуться через Болгарию на север и нанести удар в тыл наступающей на Восток группе армий «Юг» фельдмаршала фон Рундштедта. Чтобы избежать этого и обеспечить безопасность румынской нефти, он стремился укрепить политические и военные узы, которые связывали балканские государства с Германией.

Что касается Румынии, то генерал Антонеску полностью одобрял планы Гитлера. В Бухарест была послана Немецкая военная миссия для реорганизации румынской армии. Антонеску был озабочен тем, чтобы вернуть назад Бессарабию, оккупированную русскими в 1940 г. Он надеялся присоединить к Румынии и часть Украины. Имея все это в виду, Антонеску подписал пакт о союзе с Германией.

Отношение болгар было более сдержанным, так как они не хотели вызывать гнева ни Англии, ни Германии. В качестве приманки Гитлер предложил Болгарии Салоники и утраченные ею территории во Фракии [17]. После долгих переговоров болгары, наконец, согласились разрешить немецким войскам пройти через территорию их страны, чтобы нанести удар по английским войскам в Греции. В Албании греко-итальянская война зашла в тупик с преимуществом, пожалуй, для греческой стороны. Много неприятных хлопот причинила Гитлеру Югославия. Ещё в 1939 г. регент Югославии принц Павел был принят в Берлине с большими почестями. Гитлер рассчитывал, что принц Павел будет поддерживать нейтралитет. Но неожиданно, вероятно не без вмешательства Лондона или Москвы, в Югославии создалась революционная ситуация. Правительство принца Павла было свергнуто, и страна перестала быть нашим потенциальным союзником. Такое положение сразу же поставило под угрозу коммуникации немецких армий в Румынии и Болгарии. Гитлер действовал без промедления. Немецкие войска вторглись в Югославию, и её храбрая армия вскоре была разгромлена. Этому в немалой степени способствовала национальная вражда между сербами и хорватами.

В мою задачу не входит детальное рассмотрение непродолжительной Балканской кампании. Значение её в том, что она до некоторой степени задержала наше вторжение в Россию. Так как эта кампания продолжалась очень недолго и окончилась успешно, дивизии, использованные на Балканах, опять вернулись в исходные районы. Что касается нескольких танковых дивизий, проделавших длительный марш через горы Греции, то их танковый парк нуждался в длительном ремонте и пополнении.

Начало операции «Барбаросса» намечалось предварительно на 15 мая. Это была самая ранняя дата, так как приходилось ждать, пока высохнут дороги после весенней распутицы. Механизированные части застряли бы в апреле, когда вздуваются реки и ручьи и огромные просторы западной России покрываются вешними водами. Балканская кампания задержала начало войны с Россией на пять — пять с половиной недель.

Но если бы даже и не было Балканской кампании, все равно начало войны с Россией, очевидно, пришлось бы отсрочить, так как в 1941 г. оттепель наступила поздно и река Буг на участке 4-й армии вошла в свои берега только в начале июня. День «Д» был, наконец, назначен на 22 июня, что почти совпадало с началом похода Наполеона в 1812г. [18].

В связи с Балканской кампанией и поздней весной мы потеряли немало бесценных недель. Оставалось лишь несколько месяцев для эффективного использования наших моторизированных войск. С июня по конец сентября условия России исключительно благоприятны для ведения умеренной войны. Таким образом, мы располагали четырьмя месяцами. В октябре начинается осенняя распутица и движение чрезвычайно затрудняется, так как целые машины вязнут в грязи. Период морозов — с ноября по февраль — благоприятствует военным действиям, но только в том случае, если снаряжение, оружие и транспортные средства приспособлены для ведения войны в холодную погоду, а войска одеты и подготовлены для ведения боевых действий так, как русская армия. Несмотря на тщательное изучение русских условий, мы были поражены суровостью двух периодов распутицы весной и осенью. В данном случае опыт, полученный в первую мировую войну, не только не принёс нам пользы, но даже ввёл нас в заблуждение. Тогда мы воевали с царской армией главным образом на территории Польши, а не в глубине России, где климат гораздо суровее.

Наконец, о моральном состоянии наших войск. Нет ни никакого сомнения в том, что наши командиры и войска были обеспокоены перспективой новой кампании. У всех создалось впечатление, что мы отправляемся в таинственно-жуткую страну, страну без конца и края. Однако это не мешало нам самым тщательным образом готовиться к войне. Всё, что можно было сделать перед началом кампании, было сделано.

Трумбулл Хиггинс

06.08.2021, 09:18

https://history.wikireading.ru/136602
Глава 4

«БАРБАРОССА»

14 ноября 1940 г. – 22 июня 1941 г.

Вы как русские; вы не можете видеть ничего, кроме угроз, ничего, кроме войны, тогда как это просто диспозиция сил, необходимая для того, чтобы заставить Англию просить о мире раньше, чем истечет шесть месяцев.

Наполеон Коленкуру, 1811 г.

Не переговоры с Троцким, не мирная резолюция рейхстага… а продвижение вперед крупных военных сил Германии принесло нам мир на востоке.

Штреземан, февраль 1918 г.

Если война начнется, нам не придется сидеть сложа руки – нам придется выступить, но выступить последними. И мы выступим для того, чтобы бросить решающую гирю на чашу весов, гирю, которая могла бы перевесить.

Сталин, 1925 г.

Мы не знаем, какую силу обнаружим, когда нам действительно придется распахнуть двери на восток.

Гитлер Риббентропу, апрель 1941 г.

После унылого отъезда советской иностранной делегации из Берлина гроссадмирал Редер 14 ноября сделал следующую запись о состоявшемся в тот день совещании у Гитлера: «Фюрер все еще намерен спровоцировать конфликт с Россией. Командующий флотом рекомендует отложить его до победы над Англией, поскольку на вооруженные силы Германии возлагается тяжелое бремя, а конец войны пока не виден. По мнению командующего флотом, Россия не будет стремиться к конфликту в течение следующего года, потому что она как раз занимается строительством собственного военно-морского флота с помощью Германии… Таким образом, в эти годы она остается зависимой от помощи Германии».

Вернуться к просмотру
•
16+
Редер, не обескураженный очевидным отсутствием интереса Гитлера к обсуждению проблем Средиземноморья, подробно остановился на недавней серии военных неудач итальянцев, как немаловажной причине немецкого наступления на Ближнем Востоке. Герман Геринг тоже советовал Гитлеру уступить русским все, кроме Балтики, утверждая, что они не смогут напасть на Германию раньше чем в 1942 году. Ответ Гитлера показал его истинные мотивы. Если верить Герингу, он сказал: «Моя армия сейчас свободна. Только флот и военно-воздушные силы заняты войной с Англией. Необходимо нанести удар, пока это возможно. Я хочу уничтожить русские вооруженные силы, пока они не стали опасными».

Спустя четыре дня, 18 ноября, Гитлер дал понять Серрано Суньеру, снова находившемуся в Берлине, что имеет собственную концепцию относительно того, кому следует заботиться о Средиземноморье в течение следующего года. Вступив в войну как можно раньше, сказал фюрер колеблющемуся Суньеру, Испании будет легче добиться успеха против Британии. Вряд ли убежденный неудачным итальянским примером, Суньер нашел спасение в своих обычных требованиях весомой экономической помощи и французских североафриканских территорий. Заметим, что последнее желание уже было отвергнуто Гитлером, как вовлекающее германские вооруженные силы в регионы, в которых фюрер пока предпочитал позволять другим нести бремя войны против Британии. Возвратившись к наполеоновской аналогии, Гитлер не мог набраться энтузиазма в отношении перспективы дополнения пребывавшей на эмбриональной стадии развития русской кампании тем, что еще Бонапарт назвал «испанской язвой».

В письме от 20 ноября, из которого Муссолини должен был понять, что ему элементарно дали нагоняй, как школьнику, Гитлер снова повторил, что Испанию необходимо убедить вступить в войну. Пожаловавшись на трудное время, во время которого итальянцы начали кампанию против Греции, Гитлер предупредил, что немецкие вооруженные силы, отправленные им на помощь Италии, должны вернуться на север не позднее 1 мая. Дуче не было сказано ни одного слова относительно истинного назначения концентрирующихся на севере гигантских сил. Так же как и в случае с Редером и представителями Франции и Испании, Гитлер хотел, чтобы дуче как можно дольше верил в наступательную войну против Англии.

23 ноября Гитлер, чтобы остаться ближе к реальности, предложил финнам и румынам полную немецкую поддержку против новых требований русских, а 24 ноября Гитлер сказал генералу Гальдеру, что Германия сможет захватить Дарданеллы «только после разгрома России». На этой стадии Гитлер и Гальдер пребывали в полном согласии относительно возможности эффективного нападения на Египет наземным путем – с Балкан через Турцию и Сирию.

Если потенциальные союзники Германии против СССР могли не испытывать беспокойства относительно новой сделки нацистов с Москвой, у Советского Союза была иная позиция. Уже 25 ноября советский министр иностранных дел Молотов разъяснил немцам советские условия возобновления согласия 1939 года. Требования Молотова включали следующее: немедленный вывод немецких войск из Финляндии и заключение советского пакта о взаимопомощи с Болгарией, а также предоставление России военной базы на территории Турции в Дарданеллах. Советские требования, касающиеся Японии и Персии, были менее оскорбительны для Гитлера, но любое замечание о том, что движение советских войск по его кратчайшему наземному маршруту на Ближний Восток лишь подстегивало планы Гитлера атаковать СССР, абсурдно. Наоборот, Гитлер намеревался вторгнуться в СССР в любом случае, и советский Кавказ давал немцам не менее удобный маршрут к нефтяным месторождениям Ближнего Востока, чем Балканы и Турция, а также дополнительные преимущества в виде кавказских нефтяных месторождений.

5 декабря генерал Гальдер передал разработанный ОКХ план Русской кампании Гитлеру для неофициального одобрения. Фюрер согласился с указанной в армейском плане цели – поражение Красной армии как можно ближе к границе. Начало кампании было намечено примерно на 15 мая. Однако фюрер повторил, что «Москва не является очень важной», как цель для группы армий «Центр». И Гитлер, и командование армии придерживались мнения, что 130–140 дивизий вполне достаточно для успешного проведения операции.

Несмотря на вывод, сделанный на основании нескольких военных игр генералом Паулюсом из ОКХ, о том, что расширение «дымовой трубы» русского театра военных действий потребует большего числа немецких дивизий, чем предусмотренные 130–140 единиц, командование армии, как и сам Паулюс, придерживалось оптимистичного настроя. Заключение экспертов ОКВ о том, что в Германии уже слишком не хватает нефти, чтобы ввязываться в широкомасштабную кампанию с неопределенными целями, также не возымело эффекта на Йодля и Кейтеля. К середине декабря в Верховном командовании армии бытовало мнение, что Советский Союз будет неминуемо разгромлен в кампании, которая продлится не более шести – восьми недель. Если профессионалы из ранее пессимистичной армии начинали учитывать столь несостоятельное мнение, неудивительно, что фюрер, стремившийся любыми путями к этой кампании, обретал все больше уверенности.

А тем временем осенние надежды Гитлера на вступление Испании в войну и закрытие Гибралтарского пролива от флота союзников и де Голля начали таять. Хотя фюрер отправил своего таинственного адмирала Канариса в Мадрид с адресованной Франко последней просьбой принять участие в операции «Феликс» против Гибралтара, к 11 декабря ему пришлось признать, что на помощь испанцев рассчитывать не стоит. Что явилось причиной тому – тяжелая экономическая ситуация, поставившая страну на грань голода, или другие обстоятельства, – сказать трудно. Гитлер в своей военной директиве № 19 изложил план быстрого захвата неоккупированной части Франции (операция «Аттила»), если союзники нанесут удар в Северной Африке. А 13 декабря в военной директиве № 20 он заменил операцию «Феликс» широкомасштабной немецкой кампанией на Балканах, якобы в помощь дуче. В отличие от операции «Феликс» «Марита» должна была иметь место в Восточной Европе и, по оценкам генерала Гальдера, могла задержать нападение на СССР, планируемое на май 1941 года, не более чем на две недели.

Операция «Марита» предусматривала сбор в Румынии до 24 дивизий. Большинство из них по плану должны были пересечь Болгарию и вытеснить британцев из материковой части Греции и с прилегающих островов весной 1941 года. Как объяснил Гитлер своим приближенным в следующем месяце, немецкие приготовления в Румынии имели двойную цель: охранять эту страну и Болгарию от русских, а также создать удобную базу для наземных операций против Греции. Однако двухнедельная (по экспертным оценкам) задержка будущей русской кампании из-за этой ограниченной операции на Балканах зависела от нейтралитета Югославии и Турции. Из этих двух весьма самоуверенных допущений только одно было выдержано на практике.

Вернуться к просмотру
Спустя три дня, то есть 16 декабря, штаб ОКВ передал генералу Йодлю пересмотренную версию плана нападения на СССР, составленного ОКХ. После оживленной дискуссии между генералами Йодлем и Варлимонтом относительно опасности войны на два фронта 17 декабря план ОКХ и ОКВ был передан Гитлеру для окончательного одобрения. После того как фюрер отдал приоритет наступлению на балтийские государства и Ленинград, отложив атаку на Москву на потом, командующий армией фельдмаршал фон Браухич возразил, что такая отсрочка приведет к невозможности уничтожить большую концентрацию русских войск к востоку от Белостока на центральном немецком фронте. Гитлер отклонил этот аргумент Браухича, заявив, что тот основывается на устаревших рассуждениях. Возможно, как предположил генерал Адольф Хойзингер, что фюрер попросту опасался идти по проторенному Наполеоном пути на Москву – такая перспектива вполне могла показаться ему зловещей и угрожающей.

В военной директиве № 21 от 18 декабря Адольф Гитлер изложил формальный план генерального наступления на Советский Союз следующей весной. Получив кодовое название «Барбаросса», этот военный план включал в себя, что явствовало из первого же предложения, решающую ошибку Гитлера во Второй мировой войне. Представляется символичным, что Фридрих I из Гогенштауфенов, известный как Барбаросса (Красная Борода), был великим германским императором времен Средневековья. Он утонул, когда вел все германские народы в масштабную, хотя и несколько аморфную экспедицию на восток. По сей день, во всяком случае так утверждает легенда, дух Барбароссы бродит в горах Гарц, то есть вдоль демаркационной линии между советской и натовской зонами в самом центре рейха. Он ожидает подходящего момента, чтобы подняться и вновь повести европейцев в Крестовый поход против неверного востока.

В директиве операции «Барбаросса» сказано следующее:

«Германские вооруженные силы должны быть готовы разбить Советскую Россию в ходе кратковременной кампании еще до того, как будет закончена война против Англии. Сухопутные силы должны использовать для этой цели все находящиеся в их распоряжении соединения, за исключением тех, которые необходимы для защиты оккупированных территорий от всяких неожиданностей.

Задача военно-воздушных сил – высвободить такие силы для поддержки сухопутных войск при проведении Восточной кампании, чтобы можно было рассчитывать на быстрое завершение наземных операций и вместе с тем ограничить до минимума разрушение восточных областей Германии вражеской авиацией. Однако эта концентрация ВВС на востоке должна быть ограничена требованием, чтобы все театры военных действий и районы размещения нашей военной промышленности были надежно прикрыты от налетов авиации противника и наступательные действия против Англии, особенно против ее морских коммуникаций, отнюдь не ослабевали.

Основные усилия военно-морского флота должны и во время Восточной кампании, безусловно, сосредоточиваться против Англии.

Приказ о стратегическом развертывании вооруженных сил против Советского Союза я отдам, в случае необходимости, за восемь недель до намеченного срока начала операции.

Приготовления, требующие более продолжительного времени, если они еще не начались, следует начать уже сейчас и закончить к 15 мая 41 года.

Решающее значение должно быть придано тому, чтобы наши намерения напасть не были распознаны.

Подготовительные действия командования должны основываться на следующем:

I. Общий замысел

Основные силы русских сухопутных войск, находящиеся в Западной России, должны быть уничтожены в смелых операциях посредством глубокого, быстрого выдвижения танковых клиньев. Отступление боеспособных войск противника на широкие просторы русской территории должно быть предотвращено.

Путем быстрого преследования должна быть достигнута линия, с которой русские военно-воздушные силы будут не в состоянии совершать налеты на имперскую территорию Германии. Конечной целью операции является создание заградительного барьера против азиатской части России по общей линии Волга – Архангельск. Таким образом, в случае необходимости последний индустриальный район, остающийся у русских на Урале, можно будет парализовать с помощью авиации.

В ходе этих операций русский Балтийский флот быстро потеряет свои базы и окажется, таким образом, неспособным продолжать борьбу.

Эффективные действия русских военно-воздушных сил должны быть предотвращены нашими мощными ударами уже в самом начале операции.

II. Предполагаемые союзники и их задачи

1. В войне против Советской России на флангах нашего фронта мы можем рассчитывать на активное участие Румынии и Финляндии. <…>

2. Задача Румынии будет заключаться в том, чтобы отборными войсками поддержать наступление южного фланга германских войск, хотя бы в начале операции, сковать противника там, где не будут действовать германские силы, и в остальном нести вспомогательную службу в тыловых районах.

3. Финляндия должна прикрывать сосредоточение и развертывание отдельной немецкой северной группы войск (части 21-й группы), следующей из Норвегии. Финская армия будет вести боевые действия вместе с нашими войсками. Кроме того, Финляндия будет ответственна за захват полуострова Ханко.

4. Следует считать возможным, что к началу операции шведские железные и шоссейные дороги будут предоставлены для использования немецкой группе войск, предназначенной для действий на севере.

III. Проведение операции

А. Сухопутные силы. (В соответствии с оперативными замыслами, доложенными мне.)

Театр вооруженных действий разделяется Припятскими болотами на северную и южную части. Направление главного удара должно быть подготовлено севернее Припятских болот. Здесь следует сосредоточить две группы армий.

Южная из этих групп, являющаяся центром общего фронта, имеет задачу наступать особо сильными танковыми и моторизованными соединениями из района Варшавы и севернее ее с целью раздробить силы противника в Белоруссии. Таким образом, будут созданы предпосылки для поворота мощных частей подвижных войск на север, с тем чтобы во взаимодействии с северной группой армий, наступающей из Восточной Пруссии в общем направлении на Ленинград, уничтожить силы противника, действующие в Прибалтике. Лишь после выполнения этой неотложной задачи, за которой должен последовать захват Ленинграда и Кронштадта, следует приступить к операции по взятию Москвы – важного центра коммуникаций и военной промышленности.

Только неожиданно быстрый развал русского сопротивления мог бы оправдать постановку и выполнение этих обеих задач одновременно.

Главным предназначением 21-й группы, даже в ходе Восточной кампании, остается защита Норвегии. Имеющиеся в наличии дополнительные силы должны использоваться на севере (горный корпус), во-первых, для защиты района Петсамо и его рудных месторождений, так же как арктического пути. Затем им следует наступать вместе с финскими силами к Мурманской железной дороге и прекратить снабжение Мурманского региона наземным транспортом.

Будет ли такая операция довольно крупными силами немцев (две или три дивизии) проведена из района к югу от Рованиеми, зависит от согласия Швеции сделать возможной такую концентрацию на железных дорогах.

Основной массе финской армии будет поручена задача, во взаимодействии с наступлением северного фланга немцев, сковать максимально возможные силы русских, атакуя к западу от или по обе стороны Ладожского озера, и захватить Ханко.

Группе армий, действующей южнее Припятских болот, надлежит посредством концентрированных ударов, имея основные силы на флангах, уничтожить русские войска, находящиеся на Украине, еще до выхода последних к Днепру. С этой целью главный удар наносится из района Люблина в общем направлении на Киев. Одновременно находящиеся в Румынии войска форсируют реку Прут в нижнем течении и осуществляют глубокий охват противника. На долю румынской армии выпадет задача сковать русские силы, находящиеся внутри образуемых клещей.

Когда бои севернее и южнее Припятских болот будут закончены, следует в рамках операций преследования выполнить следующее:

1) на юге быстро захватить экономически важный Донецкий бассейн;

2) на севере быстро продвинуться к Москве.

Захват этого города означает решающий успех как политический, так и экономический и, кроме того, ликвидацию важного железнодорожного узла.

Б. Люфтваффе.

Задача военно-воздушных сил – парализовать и ликвидировать, насколько будет возможно, вмешательство русских военно-воздушных сил, а также поддержать армию в направлениях главного удара, особенно группу армий «Центр» и главный фланг группы армий «Юг». <…>

Чтобы сконцентрировать все силы против вражеских военно-воздушных сил и оказать прямую поддержку армии, во время главных операций промышленные предприятия не будут подвергаться атаке. Только после завершения мобильных операций могут проводиться такие атаки, главным образом против Уральского региона.

В. Военно-морской флот.

Роль флота против Советской России заключается в охране собственных берегов и, параллельно, недопущении выхода военно-морских подразделений противника из Балтийского моря. Поскольку русский Балтийский флот, как только мы достигнем Ленинграда, лишится своей последней базы и окажется в безнадежной ситуации, до этого момента крупных военных операций следует избегать.

IV. Все распоряжения, которые будут отданы главнокомандующими на основании этой директивы, должны совершенно определенно исходить из того, что речь идет о мерах предосторожности на тот случай, если Россия изменит свою нынешнюю позицию по отношению к нам. Число офицеров, привлекаемых для первоначальных приготовлений, должно быть максимально ограниченным. Остальных сотрудников, участие которых необходимо, следует привлекать к работе как можно позже и знакомить только с частными сторонами подготовки, необходимыми для исполнения служебных обязанностей каждого из них в отдельности. Иначе имеется опасность возникновения серьезнейших политических и военных осложнений в результате раскрытия наших приготовлений, сроки которых еще не назначены. <…>»

Помимо множества сомнений в рядах ОКВ, касающихся этого фундаментального решения, колебания генерала Гальдера по поводу операции «Барбаросса» отразились в его личном дневнике. Например, 28 января Гальдер записал: «Цели операции «Барбаросса» не ясны. Мы не нанесем удар по англичанам таким образом. Наш экономический потенциал из-за этого не возрастет». Более того, Гальдер опасался, что, если Италию постигнет крах и англичане организуют новый южный фронт против Германии на Средиземном море, в то время как вооруженные силы рейха еще будут заняты в России, и без того нелегкая ситуация существенно ухудшится.

Тем не менее, хотя Гитлер проявлял пессимизм в отношении Италии, его уверенность в будущей победе над Советским Союзом была непоколебимой. А уверенность его военных, касающаяся чисто технических проблем избавления от СССР, была единственным соображением, которое Гитлер считал значимым. По веским причинам он с презрением относился к осторожным, но бесхитростным и устаревшим политическим суждениям своих военных советников.

Что бы ни было сказано об излишнем оптимизме фюрера и частей вооруженных сил, непосредственно участвовавших в операции «Барбаросса», по крайней мере, для гроссадмирала Редера кампания в Советском Союзе означала крушение всех его надежд на второстепенную морскую войну против Великобритании, ее уязвимой империи и судоходных путей. Через два дня после Рождества Редер пожаловался, что угроза Британии в Египте и на Ближнем Востоке ликвидирована одним ударом. Гитлеру флотоводец смело заявил, что концентрация военных усилий против Англии – главного врага Германии – является самой острой необходимостью момента. На возражения Редера против начала кампании в СССР до завершения войны с Англией Гитлер ответил, что не может больше мириться с растущей советской военной угрозой на Балканах.

Конечно, одна только операция «Марита» могла справиться с любой возможной военной угрозой русских на Балканах, но, чтобы отстоять необходимость начала операции «Барбаросса», Гитлер использовал все возможные аргументы. Днем позже, 28 декабря, Редеру пришлось пережить переход производственных приоритетов к немецким сухопутным силам, хотя при этом «для спасения лица» было добавлено условие о том, что действовавший раньше акцент на военно-морскую и воздушную войну против Великобритании должен сохраниться. Из тех же бесед с Редером 27 декабря Гитлер отлично знал, что это невозможно, учитывая обширные нужды кампании на востоке. Редеру пришлось утешиться, получив заверение фюрера о том, что после быстрого завершения операции «Барбаросса» приоритеты в производстве продукции сразу будут изменены.

В этой последней попытке отвлечь Гитлера от кампании на востоке Редер, вероятно, сослужил русским по меньшей мере одну службу. С избытком сверхоптимизма обычно осторожные эксперты, планировавшие развитие немецкой военной экономики, приняли настолько детальные меры для урезания армейских приоритетов в пользу авиации и флота, теперь намеченного на осень 1941 года, что самые ключевые из сокращений автоматически произошли позже, несмотря на тот «незначительный» факт, что Советский Союз в октябре 1941 года еще не был побежден.

Перейти на сайт

Вернуться к просмотру
Смятение Гитлера относительно обширного ряда великолепных возможностей, открывшихся перед ним, достигло апогея во время встречи с военными советниками в Оберзальцберге, прошедшей 8–9 января 1941 года. Согласившись с адмиралом Редером в вопросе о важности того, чтобы Италия не была разбита, фюрер перешел к более серьезным, по его мнению, проблемам. Сталин, объявил Гитлер, конечно, человек умный и проницательный, но одновременно он хладнокровный шантажист, который откажется от любого соглашения, чтобы добиться собственной выгоды. Далее Гитлер сообщил, что немецкая победа несовместима с советской идеологией и что Россия должна быть побеждена, прежде чем Британия перестроит свою армию, доведя ее численность 40–50 дивизий в 1943 году. Гитлер добавил, что еще одной причиной для принятия немедленных действий против Советского Союза является то, что Красная армия до сих пор является обезглавленным колоссом на глиняных ногах, однако ее не следует недооценивать в будущем, когда лучшая организация командования и современная техника сделают ее по-настоящему опасной. Фюрер считал, что на данный момент потребуются все резервы Германии, чтобы победить Россию.

С меньшей проницательностью Гитлер упомянул о морской концепции войны Редера, концепции, совершенно несовместимой с его собственной сухопутной точкой зрения. Японии, заявил фюрер, должна быть предоставлена полная свобода в отношении Сингапура, несмотря на риск принятия Соединенными Штатами решительных шагов, явно в оптимистичной интерпретации Редера, исключительно против Японии. В большой стратегии войны Гитлера, считавшего, что итальянцы и японцы должны сковать силы британцев и американцев соответственно, пока он будет разделываться с Россией, многое можно сказать о выборе времени, что всегда являлось сильной стороной фюрера. К счастью для своих врагов, фюрер был обманут ошеломляющим единодушием профессионального мнения, заключавшегося в том, что у рейха есть возможность победить Советский Союз в 1941 или в 1942 году, задолго до того, как западные державы сумеют мобилизовать силы, достаточные для оказания эффективной помощи русским.

Спустя два дня, 11 января, в военной директиве № 22 Гитлер приказал ОКХ направить подразделение для усиления итальянских частей в Ливии немецкой броней. Это подразделение со временем выросло в грозный корпус под командованием генерал-майора Роммеля. Однако с самого начала не предусматривалась возможность его наступления против британцев по Средиземноморскому региону. Слишком уж длинен и труден был для немцев путь подвоза, поскольку Средиземноморье оставалось второстепенным театром военных действий для рейха. «Марита» на Балканах, поддерживаемая по земле, все еще считалась основной наступательной операцией против британцев после завершения операции «Барбаросса» в 1941 году.

На протяжении всей следующей недели русские и открыто, и неофициально выражали немцам протест относительно ожидаемого вторжения в Болгарию, страну, теперь считающуюся русскими жизненно важной для безопасности СССР. В своем ответе от 21 января Риббентроп отрицал советские интересы в этой области, утверждая, что немцы все равно пересекут Болгарию, если это будет необходимо для вытеснения британцев из Греции. Утверждения Гитлера Муссолини, высказанные в это же время, были такими же резкими. Гитлер открытым текстом предупредил его о предполагаемой советской угрозе на Балканах. Гитлер уточнял подобные намеки на будущее своему итальянскому партнеру, добавляя, что, пока жив «проницательный и осторожный» Сталин, русские не станут предпринимать действий против Германии, но при его неизвестном преемнике ситуация станет намного более проблематичной.

Хотя британский посол в России сэр Стаффорд Криппс сохранял пессимизм относительно будущего направления советской политики, 21 января американский Госдепартамент, получивший из разведывательных источников информацию о планах немцев напасть на Советский Союз, снял так называемое «моральное эмбарго» на отправку американских военных грузов в СССР. К сожалению, нужды американской программы обороны в это время сравнительной безопасности на море, как и потребности новых союзников Америки по акту ленд-лиза, препятствовали крупным поставкам в Россию даже товаров, находившихся в относительном изобилии, таких как авиационный бензин. В результате летом 1941 года уцелевшие военно-воздушные силы СССР оказались практически обездвиженными из-за хронической нехватки горючего.

В последний день января, когда оперативные планы операции «Барбаросса» были почти готовы, в публичном выступлении в берлинском дворце спорта Гитлер заявил: «Неужели Англия думает, что у меня комплекс неполноценности в отношении ее?.. Я снова и снова предлагал Британии свою руку. Самой сутью моей программы было установление взаимопонимания с ней». Четырьмя днями позже, 3 февраля 1941 года, его разочарование Великобританией несколько смягчилось грандиозными восточными планами, и Гитлер одобрил разработанный ОКХ план для операции «Барбаросса».

Еще до официального одобрения Гитлером оперативного плана «Барбаросса», 2 февраля, фельдмаршал Федор фон Бок, намеченный на должность командующего предположительно решающей группой армий «Центр», спросил у фюрера, как можно заставить русских искать мира. Хотя он выразил уверенность в достижении военной победы, в случае если Красная армия предпочтет сражаться у границы. Фюрер ответил, что, если взятие Москвы, Ленинграда и оккупация Украины не вынудит русских просить о мире, наступление будет продолжено до Урала. Выражая свое обычное упоение технологией, Гитлер завершил беседу заявлением: «В любом случае наше военное производство отвечает любым требованиям. У нас настолько широкая материально-техническая база, что даже имеется возможность вернуть некоторые военные планы к условиям мирного времени». Разница между самонадеянностью фюрера и его генералов заключалась в том, что его самонадеянность была значительно более универсальной.

На следующий день, 3 февраля, на совещании руководителей ОКВ и ОКХ генерал Гальдер доложил оперативный план «Барбаросса». Гальдер открыл обсуждение, заявив, что германская армия настолько превосходит советскую армию по качеству, что это перевесит советское превосходство 3:1 или даже 4:1 в бронетехнике, не говоря уже о количестве пехотных и кавалерийских дивизий (по текущим оценкам, 125 советских против 104 немецких). Конечно, на этом этапе никто из немцев не слышал о советских танках Т-34 и КВ.

Далее Гальдер разъяснил, что своевременное возвращение шести немецких танковых дивизий, выделенных для операции «Марита», к границам СССР зависит от позиции Турции. Здесь вмешался Гитлер и заверил слушателей, что со стороны турок опасности не будет, тем самым освободив армию от серьезных тревог на Балканах после изгнания из Греции англичан.

Вернуться к просмотру
Затем и Гитлер, и Гальдер выразили сомнение относительно шансов окружить все советские силы на западе, прежде чем они успеют отступить в глубь территории. Однако фюрер продолжал подчеркивать важность наступления на флангах, в противоположность массированному удару в центре, которому отдавал предпочтение Гальдер, считавший его средством более быстрого уничтожения Красной армии. Представляется, что, как и многие правители с острым политическим чутьем, Гитлер смешал политические цели, такие как захват прибалтийских государств и создание наземного пути через Ленинград в Финляндию, с совершенно другими нуждами эффективного стратегического планирования для военного поражения Советского Союза.

В заключение Гитлер высокопарно объявил, что теперь, когда с плана «Барбаросса» снят покров тайны, мир затаит дыхание и удержится от комментариев, а Советы лопнут, как мыльный пузырь. Что касается Средиземноморья, Гитлер признал, что дуче необходима поддержка, потому что потеря Северной Африки позволит британцам приставить револьвер к голове Италии и вынудить ее искать мира.

В качестве важного дополнения к немецкому плану нападения в декабре были проведены переговоры с финским Генштабом, и к 30 января немцы рассматривали использование трех с половиной дивизий из Норвегии для захвата Мурманской железной дороги и, если возможно, самого порта в операции «Зилберфукс» («Серебристая лиса»). Эта операция зависела от получения права на транзитный проход от нейтральной Швеции, так же как и от мобилизации основных финских сил на юге в районе озера Ладога, чтобы не насторожить русских. Ясно, что захват Мурманска был одной из нескольких целей Восточной кампании, с энтузиазмом принятых немецким военно-морским флотом.

На следующие три месяца предусматривалось прикрытие для плана «Барбаросса», названное военно-морским штабом величайшим обманным предприятием в истории войн. Операцию «Барбаросса» продолжали описывать как чисто предупредительную меру на случай возможного советского нападения, а намеченную на ближайшее будущее «Мариту» и отмирающего «Морского льва» (которого возродили и якобы наметили на весну 1941 года) использовали как хитрые ходы для отвлечения внимания от русской кампании.

Другой потерей «Барбароссы», не получившей даже высокого статуса плана прикрытия, было любимое детище адмирала Редера, если не адмирала Канариса, операция «Феликс». Поскольку артиллерия и людская сила, выделенные для этой операции против Гибралтара, теперь требовались на востоке для «Мариты» и «Барбароссы», Гитлер принял крушение своих планов с испанцами с необычайным спокойствием. Но его раздражение проявилось в жалобе Франко 6 февраля на то, что закрытие пролива могло одним ударом изменить обстановку на Средиземном море. Еще более важными для Гитлера были последствия его предостережения, сказанного Франко, что время, потерянное на войне, нельзя вернуть. Имелось в виду время, потерянное для «Барбароссы», поскольку все еще не было особых причин спешить с захватом Гибралтара.

Вероятно, нацистский фюрер наконец понял: то, что он называл испанской пустой болтовней, закончилось. Возможно, как заметил его наполеоновский ментор Коленкуру во время отступления из Москвы, лучше было бы довести до конца войну в Испании, прежде чем ввязываться в эту русскую экспедицию, хотя, конечно, это можно обсуждать. С другой стороны, у Гитлера не было особых причин слишком стремиться в Южную и Западную Европу в начале 1941 года, когда ему были необходимы все имеющиеся ресурсы для Восточной кампании. Об Испании он вполне мог позаботиться позднее, когда его армия освободится от русского инкуба.

В действительности даже без Испании честолюбивые замыслы Гитлера уже настолько опередили возможности Германии, что 17 февраля он приказал ОКВ подготовить планы вторжения в Индию из Афганистана для конечной встречи с японцами. Гроссадмирал Редер 18 февраля сделал еще одну попытку вернуть внимание Гитлера к Средиземноморью, настаивая на оккупации британской базы подводных лодок – Мальты, расположенной на траверзе морского пути стран оси в Африку. Он хотел сделать это до начала операции «Барбаросса». Гитлер не стал слушать своего флотоводца, заявив ему, что подобные операции, так же как Испания, вполне могут подождать до осени 1941 года.

Гитлер был решительно настроен напасть на Советский Союз и 17 февраля сказал Гальдеру, что, судя по разведывательным донесениям относительно роста советских военно-воздушных сил, конфликт с Россией неизбежен. Он вновь заявил, что, когда война с Англией завершится, он не сможет поднять немецкий народ на борьбу с Россией, поэтому с ней необходимо разделаться раньше. Представляется очевидным, что, когда речь заходила об обосновании операции «Барбаросса», Гитлер использовал любые аргументы.

Посол Шуленбург в Москве получил приказ явственно «показать зубы рейха». Он должен был сообщить русским, что в Румынии уже находится 680 000 немецких солдат. Возможно, цифра была несколько завышена, но она должна была убедить русских не предпринимать никаких действий, кроме разве что словесных. Затем 27 февраля Молотов получил известие о том, что Болгария примкнула к Тройственному союзу. Уже 1 марта поступил ожидаемый протест русских. Не приходилось сомневаться, что балканская дверь к Дарданеллам была захлопнута перед русскими, тем более учитывая барьеры, возведенные немцами в Румынии и Финляндии накануне осенью.

Вторжение немцев в Румынию было дополнено соглашением с Болгарией, позволившим вермахту войти в страну в конце февраля. В итоге греческое правительство согласилось с британскими предложениями военной помощи, и, несмотря на неоднозначное мнение британских военных, Уинстон Черчилль и его военный кабинет остановили многообещающее наступление генерала сэра Арчибальда Уэйвелла в Ливии, чтобы оказать поддержку грекам.

Если в середине февраля испанская карта оказалась бесполезной до завершения операции «Барбаросса», возможность отвлечь американцев от остающегося открытым входа в Средиземное море через Гибралтар на Тихий океан казалась министру иностранных дел Риббентропу все более привлекательной. Вовсе не жаждущий начать претворение в жизнь плана «Барбаросса» Риббентроп, возможно, надеялся, что, подтолкнув и без того небезразличное японское правительство в направлении Сингапура, он повлияет на фюрера, сумев вернуть его внимание к войне против извечного врага Риббентропа – Великобритании. Немецкий министр не знал, делая неловкие попытки удержать американцев на Тихом океане, что скрытные японцы не только обдумывали то, что ему нужно. Они уже планировали грозную атаку на американский флот в Пёрл-Харборе, которая поставит администрацию Рузвельта перед проблемой эффективного выступления против всех партнеров по оси, включая саму Германию.

Маневры Риббентропа, подстрекаемые гроссадмиралом Редером к этой опасной игре глобальной отвлекающей стратегии, завершились военной директивой Гитлера № 24 от 5 марта. Она касалась сотрудничества с Японией. В ней подчеркивалось, что общая цель войны для стран оси – поставить Великобританию на колени раньше, чем успеют вмешаться Соединенные Штаты. Хотя план «Барбаросса» считался полезным для японцев, поскольку обеспечивалась безопасность их северного фланга против России и освобождалась японская армия для действий против Сингапура в конце 1941 года, Гитлер, вопреки желанию Редера, не позволил японцам узнать хотя бы что-то о его русских планах. В свое время недоверчивый фюрер узнает, что его восточные, так же как и европейские, союзники могут отплатить той же монетой – обманом, особенно когда Третий рейх вводит их в заблуждение до последней минуты по основополагающим вопросам.

А тем временем в начале марта небольшой рейд британских десантников на Лофотенские острова у северного побережья Норвегии сильно встревожил Гитлера. И он, объявив Норвегию лучшей британской целью, доступной после начала операции «Барбаросса», отменил все свои прежние распоряжения относительно перевода 40 % норвежского гарнизона в Северную Финляндию для операций против русских. В результате, к большому разочарованию германского флота, запланированное нападение на жизненно важный для снабжения советский порт Мурманск было урезано до такой степени, что потеряло смысл. Правда, если шведы разрешат проход войск через свою территорию, о слабом наступлении еще можно было вести речь. Фактически британцы уже помогали русским, хотя, на этой стадии, без соответствующего обращения Советского Союза да и не имея таких намерений.

Еще одной выгодой для русских от слишком эмоциональной реакции Гитлера на второстепенный британский рейд явился перевод норвежской армии в ее наступательной финской роли из юрисдикции ОКХ под юрисдикцию ОКВ. Тем самым личный штаб Гитлера стал ответственным и за оборонительный Норвежский, и за наступательный Финский театр военных действий. Все это могло быть очень хорошо с политической точки зрения фюрера, но для ОКХ, единолично ответственного за операцию «Барбаросса», согласование направления общих операций против Ленинграда из Финляндии балтийских государств с Финским театром, теперь за пределами его оперативного командования, было, мягко говоря, трудным.

Как еще одно доказательство острого личного интереса Гитлера к восточным проблемам стало вышедшее 13 марта дополнение к приказу «Барбаросса», передававшее все будущие оккупированные советские территории (после завершения военных действий) под юрисдикцию трех гражданских администраторов, подчиненных непосредственно фюреру. Еще более зловещим для несчастных жителей будущих немецких колоний – Прибалтики, Белоруссии и Украины – было то, что рейхсфюрер СС Генрих Гиммлер должен был осуществлять правление, независимо от гражданской администрации, подготавливая эти восточные регионы к пожинанию самых полных плодов нацистского освобождения. Возможно, Гиммлер уже высказал свое мнение о том, что важнейшей целью кампании «Барбаросса» является уничтожение около 30 миллионов славян.

Совершенно очевидные намерения Гитлера относительно судьбы Советского Союза были выражены генералом Гальдером 17 марта. Он заявил, что идеологические узы, связывающие вместе советские народы, не являются достаточно прочными и нация распадется, как только будут уничтожены коммунистические функционеры. Гитлер считал (и не ошибся), что украинцы в Польше примут немцев с распростертыми объятиями. Относительно принятия рейха советскими украинцами и донскими казаками он был менее уверен, поэтому интеллигенция, появившаяся при Сталине, должна быть уничтожена in toto с тем, чтобы создать несколько республик, полностью избавленных от советского влияния.

Эти взгляды Гитлер повторил в обращении, адресованном основным командирам, 30 марта. Упомянув о численном превосходстве в танках Советского Союза, Гитлер заявил, что большинство из них являются устаревшими, что подтверждали официальные советские источники. Перейдя к политическим целям, стоящим перед немецкой армией в предстоящей кампании, фюрер заявил, что война против России не может вестись рыцарскими методами. В отличие от большинства «джентльменских» конфликтов на западе на востоке начнется война идеологий и социальных различий, которая станет беспрецедентной по своей жестокости. Всем офицерам предстоит избавиться от устаревших понятий. Фюрер понимал, что необходимость применения таких методов ведения войны находится за пределами понимания генералов, но не изменил своих приказов и напомнил, чтобы все они выполнялись беспрекословно. Далее он объявил, что все взятые в плен советские политические комиссары должны расстреливаться на месте представителями армии в случае необходимости.

После ухода этого самопровозглашенного Аттилы возмущенные генералы обрушили свой гнев на командующего армией фельдмаршала фон Браухича. Они были шокированы попыткой фюрера втянуть их в выполнение своих самых варварских планов. Слабый Браухич постарался выиграть время и с помощью Гальдера и командующих группами армий значительно смягчил применение приказа о казни политических комиссаров. Конечно, советским комиссарам, так же как и некоторым другим категориям пленных, на которых вскоре распространился этот приказ, было все равно, от чьих пуль принять смерть – СС или вермахта, но для немецких военных, все еще не забывших об этических христианских нормах прежних веков, это имело значение. Иллюзии относительно собственных добродетелей необходимы для большинства людей, а для солдат – даже больше, чем для других.

В том же месяце, когда Гитлер раскрыл свои намерения перед генералами, правительство Соединенных Штатов официально проинформировало Советский Союз о плане «Барбаросса», о существовании которого стало известно из разведывательных источников еще в январе 1941 года. Хотя реакция Сталина на первое предупреждение американцев в точности неизвестна, в последующие месяцы, получив сообщения о планируемом нападении немцев от Уинстона Черчилля и от собственных разведчиков, он объявлял их британской провокацией. Известно о направленном 10 апреля секретном распоряжении о приведении войск в боевую готовность на важнейшем участке советского Западного фронта в Белоруссии. Вероятно, объяснение своего поведения, данное Сталиным лорду Бивербруку в том же году, столь же правдиво, как и любое другое: он ожидал войны, но надеялся с помощью разного рода уловок выиграть еще хотя бы шесть месяцев.

В любом случае в марте и апреле Красная армия постепенно увеличивала свои пограничные гарнизоны и возобновила строительство фортификационных сооружений в прибалтийских районах. К сожалению, похоже, ни советское правительство, ни армейское командование не могли решить, стоит ли окончательно демонтировать фортификационные сооружения на некогда очень сильной линии реки Днепр и выбрать позицию западнее. Поэтому судьбоносной весной 1941 года крупные концентрации советских войск не были окончательно размещены на оперативных оборонительных позициях. Уже после войны русские признали, что Красная армия не признавала необходимости в доктрине для повсеместной обороны против превосходящих сил противника.

До сербского офицерского переворота 27 марта, направленного против участия Югославии в Тройственном пакте, Гитлер сглаживал южный компонент операции «Барбаросса» в интересах расширения и усиления операции «Марита», направленной против британской армии, высадившейся в Греции. В военной директиве № 20 от 22 марта Гитлер приказал использовать 12-ю германскую армию для оккупации всей Греции. Таким образом, она не могла участвовать в первом танковом ударе из Румынии на Украину, как это следовало из исходного плана «Барбаросса». От итальянцев требовалось сковать в Северной Африке как можно более крупные силы англичан.

Новый командир немецкого корпуса в Африке Эрвин Роммель решил 24 марта действовать без подготовки и воспользоваться неготовностью британцев к ведению оборонительных действий в Ливийской пустыне. К большому недовольству своего более осторожного и консервативного командира генерала Франца Гальдера, Роммель выказал тактическое своеобразие, которое мир научился уважать, и быстро оттеснил британцев к египетской границе даже раньше, чем они сообразили, что произошло. Можно не сомневаться в том, что эти преждевременные действия немцев замедлили неосторожное движение британцев в самую опасную ловушку Гитлера в Греции. Однако они настолько укрепили репутацию Роммеля, что он стал вечной проблемой и беспокойством для армейского Генерального штаба, который должен был вот-вот оказаться втянутым в более насущные требования плана «Барбаросса».

Гитлер был разъярен неожиданным сербским переворотом 27 марта, потому что такое развитие событий угрожало полностью нарушить его замыслы согласования планов операций «Марита» и «Барбаросса». Из-за недавнего расширения «Мариты» в Южную Грецию возник временной цейтнот, и необходимость принимать срочные меры против Югославии оказалась совершенно некстати. В военной директиве № 25 Гитлер приказал отложить начало операции «Барбаросса» на четыре недели. Хотя проливные дожди в Польше, вероятно, тоже сыграли свою роль, нет сомнений, что беспокойство Гитлера относительно возможности повторного возникновения союзнического фронта Первой мировой войны в Салониках явилось основным фактором отсрочки операции «Барбаросса» до конца июня 1941 года.

Опасения фюрера относительно событий на Балканах стали еще больше, когда он 5 апреля узнал, что советское правительство собирается подписать пакт о ненападении с Югославией, что совершенно очевидно было актом рассчитанной провокации. Это ускорило решение обозленного нацистского диктатора напасть на Югославию уже на следующий день. Очевидно, русские надеялись, что немцы застрянут в гористой местности Балкан на всю весну 1941 года. Учитывая присущую Гитлеру, как и многим австрийцам, паранойю в отношении этого региона, они в какой-то мере достигли своей цели, поскольку дата начала операции «Барбаросса» была предположительно отодвинута на 22 июня, то есть через пять с половиной недель после первоначально назначенной даты 15 мая.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.

Карл Дёниц

07.08.2021, 08:54

https://history.wikireading.ru/141313

Года нехватки и растрачивания сил. – Оперативное планирование во Франции. – Северная Атлантика – перспективный район. – Нужда в военно-морской авиации. – Противодействие Геринга. – Я протестую. – Гитлер передает под мое командование несколько самолетов. – Важность совместных тренировок. – Проблема обнаружения конвоев. – Сотрудничество адмирала Пароны и итальянского флота. – Действия итальянцев нас разочаровали. – Разбазаривание подлодок. – Перевод 15 подлодок в Северную Африку. – Роль надводных кораблей в Атлантике. – Ремонт подлодок. – Гибель «Бисмарка». – Некоторые сражения с конвоями в Атлантике. – Провалы в Южной Атлантике

Ландсман, участвовавший в двух мировых войнах, называл субмарину кораблем, плавающим основную часть времени под водой и только изредка всплывающим на поверхность. Иными словами, он считал субмарину подводным кораблем. И был не прав. Субмарины, существовавшие до 1944 года, уходили под воду только при необходимости – в целях самозащиты или для атаки в дневное время. Основное время они проводили на поверхности воды. Скорее их можно было назвать ныряющими или погружающимися кораблями, то есть имеющими возможность исчезнуть из виду, погрузившись под воду. Субмарины всегда оставались на поверхности столько, сколько было возможно, ведь только так можно было обеспечить широкий обзор, и, кроме того, только на поверхности субмарина сохраняла максимальную мобильность, позволяющую ей быстро выйти на благоприятную для атаки позицию. Под водой все перечисленное выполнялось с намного меньшей эффективностью. Скорость движения в погруженном состоянии у субмарин была очень низкой – максимум 7 узлов, да и то недолго. При такой скорости было невозможно приблизиться к находящемуся на поверхности судну, двигающемуся, как правило, намного быстрее. Поэтому субмарине было очень сложно выйти на атакующую позицию. Под водой она была относительно неподвижна, и ее эффективность снижалась до эффективности, пожалуй, мины. Лодке оставалось только ждать и надеяться, что потенциальная жертва сама найдет ее. Шансы на такой удачный исход были весьма невелики, а подлодки, придерживавшиеся такой тактики, больше всего походили на хищников, которые не гоняются за едой, а сидят и ждут, когда пища сама прибежит в широко распахнутую пасть. Поэтому на большие успехи не стоило и надеяться.

Если с субмарины замечали вражеское судно, находившееся на большом расстоянии в открытом море и в спокойную погоду, первым делом подлодка всплывала на поверхность, чтобы максимально быстро перейти в атакующую позицию – перед целью на ее пути. Выпущенная торпеда до столкновения с целью некоторое время движется, так же как и цель. Как правило, торпеда достигала цели, только будучи выпущенной со стороны носа вражеского судна. Если торпеду выпускали со стороны кормы, ей приходилось преследовать свою убегающую цель, которую обычно догнать не удавалось – пробег торпеды заканчивался, и она спокойно тонула, никому не причинив вреда.

Поэтому начиная с 1935 года основным принципом разработки новых тактических решений для субмарин стала мобильность. Групповая тактика, которую мы активно внедряли, была тактикой мобильной войны. Полностью используя свои скоростные возможности, одни подлодки часами, а то и сутками преследовали противника, другие искали в море вражеские конвои, третьи шли на сближение с противником, информацию о местонахождении которого получили по радио, четвертые поддерживали контакт с обнаруженным конвоем – в общем, все так или иначе участвовали в подготовке ночной атаки.

Одним словом, мобильность субмарины на поверхности является одним из главных условий успеха, поэтому в 1936 году изучению этого вопроса я уделил максимум внимания. Как же подводной лодке сохранить эту мобильность? Основную угрозу представляли вражеские самолеты, вынуждавшие лодку уходить под воду, становясь куда менее подвижными. В годы, когда создавался новый подводной флот, я неоднократно высказывал пожелание увидеть субмарину с высокой подводной скоростью. Однако моя мечта так и не была реализована. У нас не было надежных силовых установок. В 1936 году гениальный инженер Вальтер предложил проект увеличения подводной скорости субмарин с использованием двигателя, работающего на водороде. Тедсен и я отнеслись к идее с большим вниманием и обратились к командованию ВМС с просьбой оказать поддержку изобретателю, поскольку идея может оказаться очень полезной. Позже я остановлюсь на этом подробнее, а пока хочу только подчеркнуть исключительную важность обеспечения мобильности подлодок на втором этапе битвы за Атлантику. Еще раз напомню, что существовавшие в то время подводные лодки были мобильными только на поверхности воды.

В 8-й главе я описывал, как развивалась битва за Атлантику до октября 1940 года. Теперь я продолжу рассказ о развитии событий вплоть до декабря 1941 года.

На моем командном пункте во Франции планирование операций и руководство ими велось из двух «комнат боевой обстановки» – такое название мы им дали. Здесь мы обстоятельно обсуждали происшедшие за день события и вырабатывали решения. Стены в этих комнатах были сплошь увешаны картами. На них булавки с маленькими флажками обозначали положение всех наших лодок в море, а также известное нам местонахождение некоторых кораблей противника. Здесь же мы отмечали маршруты ожидаемого прохождения конвоев и т. д. Кроме карт на стенах висели диаграммы, отражающие разницу между местным временем и временем в разных оперативных зонах, карты морских течений, границ льдов, туманов, ежедневные погодные карты и много другой нужной и полезной информации. Большой глобус диаметром около 3 футов давал весьма реалистичную картину просторов Атлантического океана и очень помогал нам при вычислении расстояний, что с использованием обычных карт можно было сделать только приблизительно, поскольку при больших расстояниях нет поправки на изгиб земной поверхности.

Кроме «комнат боевой обстановки» у нас был «музей». Там на стенах висели графики, отражающие данные о потопленном тоннаже противника, потерях подводных лодок, а также информация об атаках на разные конвои. Здесь результаты всех наших операций было легко оценить визуально. Наиболее наглядными, на мой взгляд, были графики, показывающие средние данные о ежедневно потопленном тоннаже. Что касается общей величины тоннажа, мы получали информацию от непосредственных участников событий – командиров подводных лодок. И хотя, как выяснилось, цифры, сообщаемые ими, имели тенденцию к преувеличению – тем более что ночью действительно легко ошибиться, – график отражал достаточно точную картину относительного увеличения или снижения показателей. Так же как температурная карта показывает доктору состояние больного, такие графики показывали, в каком направлении идут дела в разных оперативных зонах – к лучшему или к худшему.

К примеру, на графиках было ясно видно, что, оставаясь относительно высоким, показатель потопленных судов с ноября 1940 года по январь 1941 года несколько снизился по сравнению с предыдущими месяцами. Тому имелись какие-то причины, и обязанностью штаба было их отыскать.

Самой очевидной причиной являлась погода. Тому году были свойственны необычайно сильные и затяжные шторма в Атлантике. Когда подводную лодку швыряет, как игрушечный кораблик, об атаке говорить не приходится. Во время таких штормов волна перекатывается через боевую рубку, не считая ее серьезным препятствием. Вахту на мостике, которую обычно несут офицер и три старшины или матроса, увеселительной прогулкой никак не назовешь. Людям приходилось привязывать себя к ограждению мостика, чтобы не быть сбитыми с ног и смытыми за борт. Той зимой немецкие подводники не понаслышке узнали, какой грозной бывает бушующая Атлантика.

Всякий раз, получив очередное сообщение с той или иной подводной лодки о временном прекращении операций из-за погоды, я погружался в глубокие раздумья. Я снова и снова спрашивал себя, не лучше ли перевести подводные лодки южнее, туда, где погода не столь свирепа. Но каждый раз мне удавалось преодолевать искушение. 13 декабря 1940 года я записал в военном дневнике:

«Несмотря на ужасную погоду, работа на севере более продуктивна, чем на юге. Все-таки здесь проходит больше торговых путей, чем по Южной Атлантике. Поскольку только количество потопленного тоннажа является решающим вкладом в дело нашей победы, подлодки останутся на севере».

Мнение о том, что, несмотря на погодные условия, операции на севере будут более продуктивными, чем в южных районах, собственно говоря, основывалось только на моих догадках. Свидетельств в их пользу пока не было. Они появились только в мае – июне 1941 года, когда по особым причинам, на которых я остановлюсь позже, была проведена операция в центральных районах Атлантики. И хотя она оказалась вполне успешной, но заняла так много времени, что показатель потопленного тоннажа, приходящегося на каждый день в море, оказался намного ниже, чем достигнутый в зоне к западу от Британских островов в ноябре 1940-го – январе 1941 года при неблагоприятных погодных условиях.

Вернуться к просмотру
Кроме погоды существовала и другая причина снижения начиная с ноября 1940 года среднего показателя потопленного тоннажа.

Организованная англичанами защита западных подходов к островам стала намного сильнее, а противолодочные мероприятия с некоторых пор стали включать патрулирование авиацией, что сильно повлияло на наше ведение операций. Черчилль объявил, что запросы адмиралтейства на авиацию, необходимую для противолодочного патрулирования в Атлантике, должны выполняться в первую очередь (Роскилл. Т. 1. С. 360–361). В результате как по инициативе отдельных командиров, так и по решению командования подводного флота операции со временем стали переноситься все дальше на запад от Британских островов, в открытое море. По тактическим причинам, о которых я уже говорил, было очень важно, чтобы лодки сохранили свою маневренность на поверхности. До октября 1940 года центр операций подводных лодок находился между 10 и 15° западной долготы, а после ноября он переместился намного дальше на запад.

Там было открытое море, вражеские суда шли намного более рассредоточенно, поэтому установить контакт с ними было труднее. Количество операций против конвоев упало. Высокий октябрьский показатель был достигнут благодаря большому числу возможностей успешно применить тактику «волчьих стай». Естественно, что уменьшение числа этих возможностей привело к снижению показателя.

Следовало срочно решить вопрос, как облегчить процесс обнаружения конвоя. Совершенно очевидно, что для успешного ведения войны на море важным дополнением к подводному флоту должна стать авиация, воздушная разведка. То, что подводный флот, как в общем-то и весь военно-морской флот, был вынужден обходиться без нее, стало серьезным препятствием на пути к успеху. Позже, уже в 1943 году, я сказал Гитлеру:

«Историки по-разному опишут войну на море, которая велась во время Второй мировой войны. Но в одном они наверняка будут едины: тот факт, что немецкий военно-морской флот в XX веке, веке авиации, был вынужден сражаться без поддержки с воздуха и воздушной разведки, объяснить не сможет никто».

В этой связи я должен остановиться немного подробнее на необходимости наличия военно-морской авиации и на тех попытках, которые были сделаны во время войны для организации совместных действий подводных лодок и самолетов.

Во время войны очень важно, чтобы все доступные на данном театре военных действий средства были подчинены одному командиру. Причем это тем важнее, чем теснее должно быть сотрудничество разных родов войск. В течение веков никто не подвергал сомнению, что разведка – важнейшая составная часть боевых действий – должна проводиться там и тогда, где и когда этого требует обстановка. То, что и разведывательные и боевые подразделения должны одинаково хорошо владеть тактическими приемами, применяемыми во время боевых действий, что все они обязаны с профессиональной точки зрения «говорить на одном языке» и пользоваться одинаковыми средствами получения информации, настолько очевидно, что может показаться банальностью. Однако из сказанного выше следует, что их следует обучать и тренировать в мирное время по одинаковым методикам.

По этим причинам воздушная война, ведущаяся над морем, вместе с войной на море и в его глубинах должна стать единым организмом, в котором головой будет флот. С точки зрения организации подразделения разных родов вооруженных сил, выполняющих эти операции, должны становиться частью флота и подчиняться ему.

Генерал Геринг начиная с 1933 года, когда и начался подъем военно-воздушных сил Германии, имел другую точку зрения по этому вопросу. Он всегда повторял: «Все, что летает, принадлежит мне». В период с 1933-го по 1939 год гросс-адмирал Редер делал все от него зависящее, чтобы убедить правительство в необходимости создания военно-морской авиации. Но его усилия оказались тщетными. 27 января 1939 года два главнокомандующих подписали соглашения, которым затянувшиеся переговоры по этому вопросу были завершены. Геринг настоял на своем. В соглашении указывалось, что военно-воздушные силы будут также вести войну на море. Авиация для нужд флота будет выделяться только для разведывательных целей или для участия в тактическом воздушном сражении в случае морского боя. Вопрос о типах и количестве самолетов, которые следовало построить для таких целей, а также об организации их обучения оставался целиком в ведении командования военно-воздушных сил.

Это принятое в мирное время решение произвело на меня, офицера, командовавшего подводными лодками, чрезвычайно неприятное впечатление. Оно означало, что продолжительные общие тренировки в совместных операциях подводных и воздушных сил останутся недостижимой мечтой. Только при широкомасштабных учениях подводного флота я мог позвонить командующему авиацией генерал-майору Гейслеру, который, кстати, сам являлся бывшим военно-морским офицером, чтобы тот санкционировал участие в них воздушных подразделений. Такие учения я проводил в районе Северного моря, удаленном от наших территориальных вод на север на расстояние максимальной дальности полета разведывательного самолета «Do 18s» (около 1600 миль). Иными словами, максимальная дальность полета наших самолетов устанавливала северную границу района учений – примерно на широте Шетландских островов.

Я считал очень важным, чтобы совместные учения с подразделениями воздушной разведки проводились в пределах максимально обширного района. И не только потому, что это наиболее вероятно понадобится во время войны. Дело в том, что при полетах на относительно большие расстояния выявляются навигационные ошибки, возникающие, возможно, из-за действия воздушных потоков. Это становится очевидным, когда экипаж сообщает свои координаты, причем неверные. Был один случай, когда два самолета-разведчика доложили о присутствии «противника» в совершенно разных частях Северного моря. В результате командование подводного флота оказалось поставлено перед задачей: речь идет о двух подразделениях «противника» или (поскольку это казалось маловероятным исходя из общей ситуации) один из докладов ошибочен. Но какой? Хотя нельзя было отрицать возможность и ошибочности обоих сообщений. А где тогда «противник»?

Точная навигация является необходимым условием эффективной разведки. Неверно указанные координаты противника могут свести на нет результат всей операции.

Вернуться к просмотру
•
16+
Наши совместные учения имели большое значение для принимавших в них участие летчиков. Должен признать, что последние всегда демонстрировали высокую преданность долгу. Если этого требовала ситуация, они снова и снова совершали полеты над морем и возвращались на базы, израсходовав топливо до последней капли. А поскольку у этих людей были и другие обязанности (они же не были подчинены военно-морскому командованию), подобные учения проводились нечасто. Но даже при этом они позволили выявить ряд типичных ошибок, вызванных недостатком совместных тренировок. На их устранение потребовалось бы много времени, которого, к моему глубокому сожалению, у нас не было.

В начале войны сотрудничество между авиацией и подводным флотом было невозможно, поскольку даже самолеты с самой большой дальностью полета не могли долететь из Германии до театра военных действий подводного флота на западных подходах к Британским островам. Но когда оккупация Северной Франции позволила приблизить наши базы к Атлантическому побережью, военно-морское командование в докладной записке от 8 июня 1940 года снова подняло вопрос о поддержке подводного флота в Атлантике силами воздушной разведки:

«…С новых баз в Северной Франции имеется возможность вести воздушную разведку, направленную на обнаружение конвоев и военно-морских сил противника в море к югу и юго-западу от Ирландии и, вероятно, также к западу и северу от нее.

В предполагаемом сотрудничестве между авиацией и подводным флотом роль первой будет сводиться к обнаружению конвоев и прочих потенциальных целей, передаче информации подводному флоту и поддержанию контакта с целями. В случае утери контакта (к примеру, после наступления темноты) его следует восстановить на следующее утро…»

Однако выделенных нам для этого сил было совершенно недостаточно. При очень высокой потребности мы только изредка получали одну машину, которая могла сделать только один вылет, да и то только на небольшом участке юго-западнее Ирландии. В результате в период между июлем и декабрем 1940 года мы не смогли провести ни одной совместной операции. И это несмотря на постоянные усилия, прилагаемые военно-морским командованием. Насколько сурова была реальность, видно из следующих записей в моем военном дневнике:

«1.10. Несмотря на все мои усилия, у авиации, которая должна вести разведку к северу, северо-востоку, югу, юго-востоку и западу от нашего театра военных действий (район Роколл-Бэнк), нет для этого самолетов.

9.12. Воздушная разведка самолетами 406-й группы (самолеты-разведчики типа „BV-138“) прекращена до дальнейших распоряжений по техническим причинам (вероятнее всего, на два месяца).

14.12. В настоящее время достигнуто некое подобие сотрудничества со следующими авиационными подразделениями:

1406-я береговая авиационная группа „Брест“, входящая по тактическим соображениям в группу „Запад“. Правда, их самолеты с большой дальностью полетов („BV-138“) не вылетают по техническим причинам.

2. 40-я группа „Бордо“. Официально контакт не поддерживаем. Налажены личные контакты. К сожалению, на сегодняшний день они могут нам выделить только одну машину типа „FW-200“ в сутки.

3. Группа V. Время от времени делаем запросы на проведение разведки в заданном районе. До настоящего времени сделан только один вылет. На дальнейшие запросы неизменно получаем ответ об отсутствии подходящих самолетов».

Мы уже 5 месяцев находились на побережье Атлантики, а командование подводного флота так и не получило обещанной поддержки с воздуха. Не дали нам возможность и создать собственное авиационное разведывательное подразделение. 14 декабря 1940 года я снова обобщил наши требования и передал соответствующий документ на рассмотрение командованию ВМС. Я писал:

«1. Подводные лодки для целей разведки почти бесполезны. Они имеют слишком ограниченный обзор. Для производства разведки на большой территории им требуется много времени, и к тому же мы не обладаем достаточным числом подлодок, чтобы даже пытаться это сделать. В любом случае использование подводных лодок для этих целей было бы неправильным и означало бы потерю их боевой мощи. Подводный флот мог бы достичь гораздо большего, если бы субмарины не болтались неделями в море, ожидая появления жертвы, а были направлены непосредственно к цели, обнаруженной с воздуха. Все части вооруженных сил имеют особые средства для разведки, кроме подводного флота.

2. Произведя разведку, воздушные силы могли бы дать нам точную информацию о местонахождении и курсе торговых судов противника в море, получив которую мы использовали бы подводные лодки с максимальной эффективностью.

3. Самолеты-разведчики могли бы производить разведку территории, прилегающей к местам скопления подводных лодок в море, передавая информацию о присутствии всех потенциальных целей. Таким образом, с одной стороны, обнаруженная цель всегда подвергалась бы нападению находящейся вблизи подводной лодки, а с другой – мы были бы уверены, что через район концентрации подводных лодок ни одна цель не пройдет ими не замеченной (из-за ограниченного обзора).

4. Возможности взаимодействия подводного флота и авиации не ограничиваются только разведкой. В течение дня самолет может поддерживать контакт с целью до подхода к ней подводной лодки или же может направить к цели лодку с помощью определенных сигналов, если контакт утерян. Самолет может восстановить контакт с целью на следующий день на рассвете и т. д. В общем, необходимо наладить максимально близкое тактическое сотрудничество в совместных операциях.

5. Выполнение этих миссий ни в коей мере не будет мешать или ограничивать обычные атаки с воздуха на корабли противника. Чем больше тонет судов в результате атак с воздуха, тем больше паника в рядах противника, что, безусловно, на руку и подводному флоту. Районы, в которых действуют подводные лодки, являются перспективными и для воздушных атак, поскольку подводные лодки всегда действуют в местах пересечения торговых путей противника. Нет никаких ограничений на действия авиации при наличии вблизи субмарины. Единственное, чего авиаторы ни в коем случае не должны делать, это бомбить подводные лодки. Опыт показывает, что ошибки в идентификации вполне возможны и допускаются довольно часто. До начала атаки летчику следует прежде всего удостовериться, что субмарина, которую он видит в море, является вражеской.

6. Формы сотрудничества могут быть обсуждены на совещаниях с участием представителей воздушных формирований. Но чтобы оно действительно начало развиваться и были достигнуты серьезные результаты, необходимо:

а) выделение для этой цели соответствующих сил;

б) строгое определение порядка командования.

Разведывательный вылет должен направляться тем субъектом, для которого производится разведка. После обнаружения конвоя последующее руководство операцией (поддержание контакта и т. д.) должно быть организовано исходя из основной задачи – атаки на конвой тем, кто руководит ее выполнением. Это ни в коей мере не ограничит тактическую свободу офицера, командующего воздушным формированием. Это значит, что границы района разведки и число необходимых для этого самолетов должны устанавливаться командованием подводного флота, которое должно располагать достаточными силами, чтобы обеспечить действительно эффективное ведение подводной войны…»

2 января 1941 года я еще раз тщательно проанализировал свои соображения по этому вопросу и передал их гросс-адмиралу Редеру. В тот же день он отправил меня к начальнику штаба командования вермахта Йодлю. Я должен был объяснить ему лично трудности положения, в котором мы оказались. Беседа, на мой взгляд, прошла вполне удовлетворительно, Йодль меня понял. Я настаивал на ежедневных разведывательных полетах 12 «кондоров» (самолеты с максимальной дальностью полетов), несколько единиц которых уже было в распоряжении 40-й группы в Бордо.

После этой беседы 7 января 1941 года Гитлер лично вмешался в действия рейхсмаршала Геринга и отдал под мое командование 40-ю группу.

Услышав об этом, я записал в военном дневнике:

«Такой приказ – большой шаг вперед. Правда, это, конечно, лишь первый шаг в нужном направлении. Учитывая же небольшое число самолетов, а также великое множество технических деталей, которые следует утрясти, его последствия будут видны не скоро, да и вряд ли будут велики. Но в принципе мы двигаемся в правильном направлении, и я уверен, со временем сможем оценить выгоды такого сотрудничества».

Гитлер принял решение, не проконсультировавшись с Герингом, который как раз находился в отпуске. Рейхсмаршал вовсе не был намерен мириться с передачей одного из его боевых подразделений флоту. 7 февраля он находился во Франции недалеко от моего командного пункта и пригласил меня к себе. В тот раз я впервые увидел его. Первым делом он постарался убедить меня добровольно согласиться на прекращение действия приказа фюрера. Я отказался. Затем он предложил мне остаться на ужин. Я тоже отказался. В результате мы расстались не друзьями.

40-й группой командовал подполковник Харлингаузен, ранее бывший военно-морским офицером, человек очень смелый и к тому же обладающий неиссякаемой энергией. Под его командованием эскадрилья буквально творила чудеса. Полученные ею «кондоры» на самом деле были усовершенствованным и переоборудованным гражданским самолетом «FW-200». В 1935 году начальник штаба ВВС генерал Вефер, обоснованно считавший, что после начала войны для стратегических операций понадобится самолет с большой дальностью полетов, явился инициатором постройки 4-моторного бомбардировщика. В 1936 году на свет появились «DO-19» и «Ju-89». Но после трагической гибели Вефера его идеи были забыты и проект самолета с большой дальностью полетов положен под сукно. В то время мы чрезвычайно увлеклись пикирующими бомбардировщиками. Проект 4-моторного бомбардировщика «Не-177», разработка которого началась в 1938 году, застопорился из-за выдвинутого требования превращения его одновременно и в пикирующий бомбардировщик. В результате машина просто-напросто не получилась. Она была построена уже после начала войны, не прошла испытания и в конечном итоге отправилась в металлолом.

Вот почему, когда началась война, в нашем распоряжении не оказалось самолета с большой дальностью полетов, и, чтобы восполнить этот недостаток, было произведено переоборудование «FW-200». В результате не слишком продуманных действий самолет лишился многих важных качеств, но с этим уже ничего не поделаешь.

Когда сотрудничество подводного флота и авиации, о котором я собираюсь рассказать, в конце 1941 года прекратилось, это произошло как раз из-за невозможности этого созданного на скорую руку военного самолета проникнуть в удаленные от берега районы Атлантики, куда переместились наши операции. Иными словами, действительной причиной явилась неспособность предвидеть необходимость в высокоэффективном самолете с большой дальностью полета, проявленная нашими чиновниками и военачальниками еще в мирное время. Недостаток таких самолетов, который вообще-то можно рассматривать как причину нашей неполноценности в воздухе, явственно проявившейся во время войны, сказался крайне отрицательно на разведывательной стороне подводной войны.

Когда 40-я группа перешла под мое командование, Харлингаузен и я начали организовывать разведывательные вылеты в интересах подводного флота. В среднем каждый день вылетали два «кондора» и производили разведку в районе к западу от Британских островов. Они имели возможность облететь самые важные участки – к западу и северо-западу от Северного пролива, только если сокращали обратный путь и летели над Шотландией к Ставангеру на западном берегу Норвегии. Но это не всегда было возможно, поскольку норвежский берег часто спрятан под низкой облачностью. Авиаторы 40-й группы делали все от них зависящее, чтобы увеличить дальность полета «FW-200», они даже самостоятельно установили на самолетах дополнительные топливные баки.

В начале января 1941 года мы сделали две попытки направить подлодки на конвои, обнаруженные с воздуха. Обе оказались неудачными, потому что единственный самолет, имевшийся в нашем распоряжении для восстановления контакта с конвоем на следующее утро, не сумел его найти. Принимая во внимание длительный полет, который самолету предстояло совершить, и большую площадь поиска, этому вряд ли стоит удивляться. Имей мы возможность организовать поиск силами нескольких самолетов, скорее всего, конвой был бы обнаружен и подводные лодки, находившиеся в этом же районе, смогли его атаковать.

Последующие попытки были удачными, если по воле случая в непосредственной близости от самолета, обнаружившего конвой, оказывалась подводная лодка, которая в тот же день устанавливала контакт. Однако в целом выяснилось, что, пока те один или два самолета, силами которых мы могли производить ежедневную разведку, долетали до зоны действия подводных лодок к западу от Северного пролива, у них оставалось слишком мало топлива. Если же им удавалось обнаружить конвой, то опять же из-за нехватки топлива они не могли поддерживать с ним контакт до подхода подлодок. Поэтому в большинстве случаев подлодки все-таки направлялись в место, указанное летчиком, который часто сообщал координаты, но не сообщал курс конвоя. На основании явно неполной информации подлодки часто проходили огромные расстояния, чтобы не упустить возможность атаковать. В подобных обстоятельствах мы обычно на следующий день отправляли в район поиска второй самолет, который смог бы снова обнаружить конвой и указать его местонахождение подлодкам, которые к этому времени подходили достаточно близко к указанному району.

Еще мы выяснили, что навигационная система самолетов оставляет желать лучшего, поскольку ошибка в сообщаемых координатах конвоев могла достигать 80 миль. Во время длительных полетов, которые летчикам чаще всего приходилось выполнять в темноте, самолеты отклонялись от курса, его просто невозможно было уточнить. В двух случаях – в феврале и в начале марта 1941 года – операции, проводимые силами всех имеющихся в наличии подводных лодок, оказались неудачными, поскольку организованный на обширной территории поиск не дал результата: в указанном самолетом-разведчиком районе конвой так и не был обнаружен.

Столь полная картина потенциальных возможностей и ограничений использования нескольких появившихся у нас «FW-200» для разведывательных целей сложилась далеко не сразу. Мы поняли, что посылать куда-то подлодки на основании единственного сообщения летчика, отправленного обычно, когда самолет уже достиг предела дальности и вынужден поворачивать обратно, дело ненадежное. Поэтому мы отказались от идеи прямого взаимодействия в главной, но самой удаленной оперативной зоне, расположенной к северо-западу от Ирландии. Но даже при этом полеты самолетов-разведчиков снабжали нас чрезвычайно ценной информацией. Мы получали сведения о плотности судопотоков, что было для нас очень важно. Что же касается поисков противника в главной оперативной зоне, нам приходилось полагаться только на собственные силы.

С другой стороны, прямое взаимодействие оказалось вполне возможным в морских районах, расположенных ближе к бискайским военно-воздушным базам, к примеру, у западного побережья Испании, где проходили направляющиеся в Великобританию конвои из Гибралтара или, менее многочисленные, из Западной Африки. Но даже его пришлось весной 1941 года отложить до лучших времен из-за нехватки самолетов. Мы ждали, когда 40-й группе будут выделены новые самолеты.

А пока командование подводного флота занималось развитием системы, которая помогла бы компенсировать навигационные ошибки при передаче с самолетов-разведчиков координат конвоя. Процедура заключалась в следующем: при обнаружении конвоя летчик не сообщает сразу его координаты в эфир. Вместо этого он передает на коротких волнах: «Я отправлю сигнальное сообщение». Это предупреждение поступает от командования на подводные лодки, чтобы дать возможность подготовиться к приему сигнала самолета на длинных волнах. Далее все сигнальные сообщения с самолета идут на длинных волнах. Подводные лодки берут на него пеленг и, используя на этот раз короткие волны, сообщают результат и свое собственное местонахождение командованию. На командном пункте все пеленги наносятся на карту, а точка пересечения показывает достаточно точное местонахождение самолета, а значит, и конвоя. Результат крюйс-пеленга передается на подлодки, которые начинают действовать.

Мы довольно скоро выяснили, что рассчитанное таким образом положение противника является достаточно точным, то есть система работала. Оказалось, что эта на первый взгляд усложненная процедура вполне себя оправдывала, поскольку все равно полученная с самолета информация о координатах конвоя почти всегда оказывалась слишком далекой от действительности.

Таким образом, в начале июля 1941 года мы снова организовали прямое сотрудничество подлодок и самолетов-разведчиков в морском районе, прилегающем к западному побережью Испании. И хотя атакованные нами гибралтарские конвои состояли в основном из меньших, а значит, и менее ценных судов, чем атлантические, мы достигли весьма неплохих результатов. Нередко операции продолжались несколько дней, и самолеты 40-й группы не только вели подлодки к цели, но и сами участвовали в атаках, сбрасывая на головы противника бомбы.

В этом же морском районе мы также однажды провели совместную операцию, в которой участвовали подводные лодки, самолеты и надводные корабли, но только они поменялись ролями. Операция стоит того, чтобы ее описать, поскольку была в своем роде уникальной.

Следуя в одиночку в центральную часть Атлантики, подлодка «U-37» в районе мыса Сен-Винсент встретила конвой, идущий в Великобританию из Гибралтара. Поскольку других подводных лодок вблизи не было, не было и возможности организовать совместную атаку. Зато конвой находился в зоне действия наших самолетов, базировавшихся в Бордо. Поэтому я дал приказ подлодке поддерживать контакт и сообщить свои координаты на длинных волнах. Это было сделано. Самолеты приняли сигнал подлодки, находясь в 150 милях от цели, и сразу же легли на нужный курс. Конвой был обнаружен и атакован. Только «U-37» потопила 4 судна. А тем временем к месту событий приблизился крейсер «Хиппер», совершавший боевой поход из Бреста в Атлантику. После завершения атаки «U-37» было приказано продолжать поддерживать контакт с конвоем для крейсера, который тоже должен был внести свою лепту в общее дело.

Это была единственная подобная операция, когда-либо проведенная в Атлантике.

Даже краткое описание проведенных совместных операций показывает, как дорого мы заплатили (я имею в виду упущенные возможности) за получение боевого опыта, за выявление ошибок и отыскание способов их преодоления.

Как бы то ни было, а наша главная проблема – обнаружение конвоев противника в открытом море в Северной Атлантике – летом 1941 года все еще оставалась нерешенной. Театры военных действий подводных лодок постепенно переместились в разных направлениях: в западном – к югу от Гренландии, в северном – к северо-западу от Исландии, а затем и в восточном – к северо-западу от Ирландии. Сражения против конвоев противника происходили нечасто, и между ними следовали долгие периоды утомительных поисков, когда подлодки без устали прочесывали казавшиеся пустынными морские просторы в поисках врага. Из-за продолжительных «мертвых сезонов» показатель потопления значительно снизился. Командование подводного флота не прекращало попыток найти возможность изменить состояние дел. Не приходилось сомневаться, что больше всего нам мешают нехватка подводных лодок и отсутствие надежных «глаз», которые могли бы разом охватить бескрайние просторы Атлантики. Но быть может, существовали и другие причины наших неудач в поисках противника? Что, если у него появилось некое средство, позволяющее обнаружить нашу подводную лодку с большого расстояния? Ведь тогда противник может изменить маршрут конвоя, чтобы избежать встречи?

Еще до войны, начиная отрабатывать тактику «волчьих стай», мы обсуждали вопрос, поможет ли противнику обнаружить позиции подлодок использование ими радиосвязи. После начала войны командование внимательно следило, не появятся ли признаки использования противником выходов в эфир наших подлодок для радиопеленгации. В первые месяцы войны, насколько мы могли судить, зная точность английских радиопеленгаторов, у нас не было повода для беспокойства. В военный дневник я внес следующую запись:

«Насколько мы могли проверить, ошибки в радиопеленгации пропорциональны расстоянию от вражеского берега, то есть при расстоянии в 300 миль средняя ошибка составляет 60–80 миль. Часто она бывает еще больше. Самый точный известный нам результат – это ошибка в 30 миль в непосредственной близости от побережья Западной Франции. Самая большая ошибка – 320 миль при расстоянии около 600 миль».

Понятно, что со временем англичане усовершенствуют свою радиопеленгаторную аппаратуру, расширят сеть станций и достигнут лучшего результата. На участке от Шетландских островов до Лендс-Энд они уже обладали прекрасными возможностями для пеленгации в западном направлении. Построив станции в Исландии, Гренландии и на Ньюфаундленде, они вполне могли накрыть сетью радиопеленгации всю Северную Атлантику. Поэтому нам следовало исходить из того, что противник перехватывает все сигналы, передаваемые с подлодок, и может установить местонахождение каждой. Значит, выход в эфир опасен? Но эти сигналы имели чрезвычайно важное значение для командования. Поэтому нам следовало все взвесить и принять решение, пользоваться командам подводных лодок радиосвязью или нет. Представлялось очевидным, что общение по радио необходимо свести к минимуму. Однако было невозможно его запретить вообще. Сообщения с подлодок содержали информацию, на основе которой велось планирование и управление совместными действиями против конвоев противника, а шансы на большой успех имели только такие операции. Командованием подводного флота было сделано все, чтобы найти лазейку между бесчисленными «за» и «против» радиопередач. В результате командиры подводных лодок получили следующие инструкции:

«В зоне боевых действий: радио следует использовать только для передачи важной с тактической точки зрения информации, по приказу командования или когда местонахождение радиопередатчика уже и так известно противнику.

По пути к зоне патрулирования и обратно: действовать, как указано выше. Менее важные сообщения могут быть отправлены, если это представляется целесообразным, но не часто. В этих случаях следует принять меры предосторожности, чтобы не демаскировать свой путь следования. Следует помнить, что неподалеку могут находиться другие подводные лодки.

Технический аспект: частая смена длины волны, использование дополнительных полос частот и строгая радиодисциплина затруднят для противника радиопеленгацию».

Реагирует ли противник на радиопередачи с подлодок и если реагирует, то как, точно мы не знали (и так никогда и не узнали). В нескольких случаях резкие изменения курса конвоя заставляли нас думать, что несомненно реагирует и принимает решительные меры. Но с другой стороны, было немало случаев, когда, несмотря на высокую радиоактивность подводных лодок в каком-то районе, независимые суда противника, так же как и конвои, шли прямо в этот район, не беря в расчет, что там только недавно имели место случаи гибели отдельных судов и даже сражения против конвоев.

Получаемые нами сведения были весьма противоречивы, поэтому я скептически отнесся к предложению использовать нашими подлодками радиопередачи, чтобы заставить противника обойти «опасный» район и выбрать маршрут, кажущийся безопасным, где на самом деле его поджидали подлодки, но только хранившие радиомолчание.

В военном дневнике я записал:

«Идея использования радио для обмана противника… на мой взгляд, достаточно привлекательна, но только теоретически. На практике все будет намного сложнее. Внимательно рассмотрев данное предложение, я пришел к выводу, что мы неизбежно погрязнем в массе гипотетических предположений и выводов (противник думает… я думаю… поэтому он подумает, что я думаю…), в результате чего принятие рационального решения станет невозможным. Между прочим, существует опасность, что ошибочная или даже просто неточная радиопеленгация даст эффект, прямо противоположный ожидаемому, то есть тому, ради которого и затевался обман».

Тем не менее я решил, что идею следует испытать. 29 июня 1941 года несколько подводных лодок, находившихся на пути домой, получили приказ по достижении района юго-западнее Ирландии максимально использовать свои радиопередатчики, чтобы не дать конвою, замеченному в 300 милях к западу от Ирландии, то есть на более северном участке, повернуть на юг. Насколько мне известно, ничего достойного упоминания не произошло.

Сколько мы ни обсуждали вопрос номер один, почему так трудно обнаружить в море конвой противника, ответ неизменно получался одним и тем же: потому что слишком мало «глаз» участвует в поиске. В распоряжении противника были обширные пространства Северной Атлантики – от Азорских островов до Гренландии и Исландии, – то есть места, чтобы максимально рассредоточить свои конвои, было предостаточно. А благодаря оккупации Исландии и созданию там военно-морских и военно-воздушных баз, а также постоянной поддержке следующих на восток конвоев американцами условия для англичан вряд ли могли быть лучше.

В общем, проблема могла решиться только при увеличении числа подводных лодок. Поэтому, думаю, здесь будет небезынтересно перечислить принимаемые нами меры и происшедшие события, которые привели к изменению боевой мощи подводного флота в Атлантике в 1941 году.

24 июля 1940 года итальянцы предложили направить свои субмарины для участия в битве за Атлантику, конечно, под нашим командованием. Командование ВМС поинтересовалось моим мнением на этот счет. Ввиду малочисленности моих собственных сил я не сомневался ни минуты, и уже на следующий день, 25 июля, предложение было принято, о чем и было уведомлено итальянское военно-морское командование.

Вскоре после этого ко мне явился адмирал Парона, командующий итальянскими субмаринами. Это был, вне всякого сомнения, мужественный человек и опытный командир. Он искренне стремился к сотрудничеству, поэтому между нами быстро установилась атмосфера взаимного доверия. Мы договорились о следующем:

1) общий контроль и руководство операциями в целом, расположение оперативных зон, а также принятие решений о формах сотрудничества остается в руках немецкого командования;

Фи*нан*со*вые услуги ока*зы*вает: ПАО "Сов*ком*банк", ООО МКК "Кред*Ком"

Срочный выкуп квартир
По*лу*чите всю сумму сразу при под*пи*са*нии до*го*во*ра!
CENTERFINANCE.ORG
РЕКЛАМА
2) в рамках объединенного командования адмиралу, командующему итальянскими субмаринами, предоставляется значительная свобода действий и ответственности. Итальянские подводники должны знать, что ими командует итальянский адмирал.

Чтобы познакомить итальянцев с обстановкой в Атлантике и нашей тактикой «волчьих стай», было решено, что командиры итальянских субмарин должны некоторое время выходить в боевые походы на немецких лодках, а итальянские экипажи пройдут курс подготовки в одной из балтийских школ.

Базу для итальянцев создали в Бордо. Чтобы максимально облегчить сотрудничество, адмирал Парона временно откомандировал для работы в моем штабе Сестини. Вряд ли он мог сделать лучший выбор. Это был прекрасный человек и отличный офицер. В свою очередь, я отправил в штаб Пароны Рёзинга, также очень опытного командира подводной лодки.

Чтобы итальянцы быстрее приспособились к условиям Атлантики, после прохождения Гибралтара их направили в район Азорских островов, а уже оттуда они прибыли в Бордо – всего туда пришло 27 итальянских субмарин. При первом удобном случае я приехал познакомиться с людьми. И офицеры и матросы произвели неплохое впечатление. Очевидно, они прошли специальный отбор, как и наши подводники. Однако я сразу понял, что в части войны в Атлантике им предстоит еще многому научиться. Это и стало главной задачей, которую Пароне и мне предстояло решить.

Во время Первой мировой войны, будучи в Константинополе, я имел возможность лично убедиться, какое искреннее уважение и восхищение испытывали турецкая армия и турецкий народ к фельдмаршалу барону Кольмару фон дер Гольтцу. От него я узнал, что никогда не стоит пытаться искать в солдатах и мирном населении союзников черты, которые хотелось бы найти. Образ их жизни и образ мыслей, воспитание и обучение солдат отличались от наших. Поэтому, общаясь с союзниками, необходимо с самого начала избавиться от всяческих предрассудков и уж тем более от чувства превосходства. Нужно проявлять максимальное терпение и такт. Мои инструкции немецким подводникам в части взаимоотношений с итальянскими союзниками строились на уроках, усвоенных мною от фельдмаршала. А инструктируя учебные подразделения, я особо подчеркнул, что итальянцам «должно быть позволено самим убедиться в недостатке знаний и прийти к выводу о необходимости приобретения новых, основанных на нашем богатом опыте. Ни в коем случае не следует их подгонять или навязывать свое мнение».

После первого похода к Азорским островам в начале октября итальянцы присоединились к немецким подлодкам на нашем основном театре военных действий – к западу от Северного пролива. Я выбрал для них районы к западу и юго-западу от немецких, где появление воздушной разведки британцев было менее вероятно. Получив итальянское подкрепление, я прежде всего рассчитывал на улучшение состояния разведки и считал, что мое страстное желание получить «больше глаз» близко к выполнению.

Однако в последующий период – в октябре – ноябре 1940 года – меня постигло разочарование. Ни разу итальянцы не помогли немцам вступить в контакт с противником. Их сообщения всегда были крайне неточными, да и поступали слишком поздно. Они не умели ни атаковать собственными силами, ни поддерживать контакт с противником. Если же на наших лодках замечали противника и организовывали совместную атаку, итальянцы также ни разу не приняли в ней участие.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.

Диана

09.08.2021, 11:47

https://litobozrenie.com/2021/07/djunkerk-chast-i/

Диана

09.08.2021, 11:48

https://litobozrenie.com/2021/07/djunkerk-chast-ii/

Диана

09.08.2021, 11:49

https://litobozrenie.com/2021/08/djunkerk-chast-iii/

Диана

09.08.2021, 11:50

мммммммммммммммммммммммммммммммммммммммммммммммммм ммммммммммммммммммммммммммммммм

Newsland

10.08.2021, 08:17

https://newsland.com/user/4297740009/content/fsb-obnarodovala-dokumenty-o-podgotovke-iaponii-k-voine-s-sssr/7452441
16:06 08.08.2021

ФСБ обнародовала документы о подготовке Японии к войне с СССР
Федеральная служба безопасности рассекретила протокол допроса Отодзо Ямады, последнего главнокомандующего Квантунской армии. В 1938 году Ямада отдал приказ усилить готовность к войне против Советского Союза.

Речь идет о приказе № 70 частям 3-й армии, которая размещалась в Манчжурии на границе с Советским Союзом. Приказ был отдан Ямадой в январе 1938 во время Хасанских боев — это была серия столкновений летом 1938 года из-за споров о принадлежности территории у озера Хасан и реки Туманная (на архивном фото - пленные японские солдаты).

Согласно рассекреченному протоколу допроса Отодзо Ямада признал, что приказ № 70, который "свидетельствует об усилении готовности к войне против Советского Союза", цитирует документ РИА Новости. Он приказал японским частям сосредоточиться в районе восточной границы Манчжурии.

В 1949-м Ямада стал обвиняемым в Хабаровском процессе — суде над японскими военными, причастными к разработке бактериологического оружия.

Источник: newizv.ru

Pantv

11.08.2021, 07:50

https://pantv.livejournal.com/3430104.html
Пишет ПАВ (pantv)
2021-08-10 12:00:00 199

C 29 июля по 11 августа 1938 года между РККА и Японией был ряд боестолкновений.
У нас они известны как "Хасанские бои". Все из-за оспаривания Японией принадлежности территории у озера Хасан и реки Туманная. По плану „Оцу“, разработанному японским генштабом, война с СССР намечалась в 1934 году, потом её постоянно откладывали.

Бои у озера Хасан

В апреле 1934 года японские солдаты предприняли попытку захватить высоту «Лысая» на участке Гродековского погранотряда, одновременно была атакована застава «Полтавка», но пограничники при поддержке артиллерийской роты отразили нападение и выбили противника за линию границы.

В июле 1934 года на линии границы японцы совершили шесть провокаций, в августе 1934 года - 20 провокаций, в сентябре 1934 года - 47 провокаций. 30 января 1936 года две японско-маньчжурские роты пересекли границу в Мещеряковой пади и на 1,5 км углубились на территорию СССР, прежде чем были оттеснены пограничниками.

xklWcfQEaYO5dpwaEYEgYg

24 ноября конно-пеший отряд из 60 японцев пересёк границу в районе Гродеково, но попал под пулемётный огонь и отступил. В 1936 году на участке заставы «Ханси» японские солдаты захватили высоту Малая Чертова и возвели на ней доты. 5 июня на участке ответственности 21-й стрелковой дивизии РККА японские военнослужащие совершили вторжение на советскую территорию и заняли сопку у озера Ханка, однако при приближении к границе 63-го стрелкового полка отступили на сопредельную территорию.

Японские агрессоры

1 июля 1938 года, в связи с возрастанием военной опасности, Особая Краснознамённая Дальневосточная армия РККА была преобразована в Дальневосточный фронт РККА.

Прибывшие на сопку советские пограничники отрыли окопы, чтобы можно было просматривать и при необходимости простреливать значительное пространство в глубину территории Кореи и поселка Туманган, установили перед ними малозаметное проволочное заграждение. Это привело японцев в ярость - подразделение пехотинцев японской армии во главе с офицером имитировало атаку на сопку, развернувшись в боевой порядок, однако остановилось у линии границы.

15 июля 1938 года японское правительство потребовало отвода советских войск с советской территории западнее острова Хасан, а также пересмотра бывшей российско-китайской границы. Советское правительство ответило отказом.

Японские агрессоры

К началу боевых действий приграничная группировка японских войск насчитывала: три пехотные дивизии (15-я, 19-я, 20-я), один кавалерийский полк, три пулемётных батальона, отдельные бронетанковые части (численностью до батальона), подразделения зенитной артиллерии, три бронепоезда и 70 самолётов, в устье реки Туманная было сосредоточено 15 боевых кораблей (один крейсер и 14 миноносцев) и 15 катеров. Это более 20 тыс. военнослужащих японской армии, на вооружении которых находились 200 орудий и три бронепоезда.

Японские агрессоры
Японская карта местности.

29 июля ранним туманным утром, японские войска численностью до 150 солдат атаковали сопку Безымянная, на которой находилось 11 советских пограничников. Потеряв до 40 солдат, они заняли высоту, но к пограничникам прибыло подкрепление и к вечеру из выбили обратно.

Бои у озера Хасан

Вечером 30 июля 1938 года японская артиллерия обстреляла сопки, японская пехота вновь предприняла попытку захвата Безымянной и Заозёрной, но пограничники отбили атаку.

Японские агрессоры

Японские артиллеристы.

Японские агрессоры

Японские агрессоры

31 июля 1938 года К. Е. Ворошилов приказал привести в боевую готовность Приморскую армию и Тихоокеанский флот.

В этот же день, после короткой артиллерийской подготовки, японские войска предприняли новую атаку силами до двух полков 19-й пехотной дивизии и заняли сопки. Сразу же после захвата японцы начали укреплять высоты. На фото японские солдаты на сопке.

Бои у озера Хасан

Японская техника.

Японские агрессоры

Попытка советской контратаки двумя батальонами успеха не имела. В.К. Блюхер был отстранён от командования войсками (с ним даже Сталин беседовал просил действовать активнее), а командующим всеми войсками был назначен Г.М. Штерн.

xAMy-ROOUD65HIexMbvT9Q

6 августа 1938 года, в 16:00, после того, как над озёрами рассеялся туман, бомбардировку японских позиций начали 216 советских самолётов, в 17:00, после 45-минутной артподготовки и двух массированных бомбардировок расположения японских войск, началось наступление советских войск.

Бои у озера Хасан

32-я стрелковая дивизия и танковый батальон 2-й механизированной бригады наступали с севера на сопку Безымянную. 40-я стрелковая дивизия, усиленная разведывательным батальоном и танками, наступала с юго-востока на сопку Заозёрную.

Бои у озера Хасан

7, 8 и 9-го августа бои за высоты продолжались, в течение дня японская пехота предприняла 12 контратак. Войска сходились и в рукопашную. Стремясь ослабить натиск на свои войска в районе Хасана, японское командование предприняло контратаки на других участках границы.

Бои у озера Хасан

Самолеты РККА были однажды по ошибке взяли на борт химические бомбы. Но использовать их не пришлось, они были сброшены в озеро. Но тем не менее, все противогазы имели.

советские танкисты

9 августа 32-я стрелковая дивизия при поддержке артиллерийского огня заняла высоту Безымянная, а противник был отброшен за границу. Для остановки наступления советской пехоты японцы развернули на острове посреди реки Туманная несколько артиллерийских батарей, которые открыли огонь, но были подавлены ответным огнём артиллерийской группы дальнего действия.

Бои у озера Хасан

10 августа 1938 года японский посол в СССР М. Сигэмицу посетил в Москве наркома иностранных дел СССР М. М. Литвинова и предложил начать мирные переговоры. 11 августа 1938 года, между Японией и СССР было заключено перемирие.

Бои у озера Хасан

Потери советских войск составили 960 человек погибшими и пропавшими без вести. Японские потери составили, по советской оценке, около 650 убитых и 2500 раненых. По секретному меморандуму на имя императора Хирохито, количество потерь японских войск существенно (не менее чем в полтора раза) превосходит официально опубликованные данные. И советские потери наверняка уменьшены.

Бои у озера Хасан

В ноябре 1938 года в городском музее Владивостока открылась выставка трофейной техники и оружия, захваченного у японских войск в ходе боевых действий у озера Хасан.

Инфа и фото (С) интернет. Основа: Википедия и сайт https://maxpark.com/

Энтони Бивор

12.08.2021, 08:40

https://history.wikireading.ru/48888
Глава 9

Последствия

Июнь 1940–февраль 1941 гг.

Падение Франции летом 1940 г. привело ко многим прямым и косвенным последствиям во всем мире. Сталин был глубоко озабочен сложившейся ситуацией, так как его надежды на то, что мощь гитлеровской Германии сильно ослабеет в результате изнурительной войны против Англии и Франции, совершенно не оправдались. Наоборот, Германия теперь значительно усилилась, учитывая тот факт, что большая часть вооружений и автотранспорта французской армии попали в руки вермахта абсолютно целыми и исправными.

На Востоке падение Франции означало серьезный двойной удар для Чан Кайши и китайских националистов. После потери Нанкина они переместили свою промышленную базу в юго-западные провинции Юньнань и Гуанси, вблизи границы с Французским Индокитаем. Считалось, что там безопаснее всего, и к тому же имеется связь с внешним миром. Однако вишистский режим маршала Петена в июле уступил требованиям Японии и согласился на размещение японского военного контингента в Ханое. Так были перерезаны линии снабжения сил националистов через Индокитай.

Получить ЭП(ЭЦП) для ЭДО
Реклама taxcom.ru
Наступление японской Одиннадцатой армии в долине реки Янцзы летом 1940 г. рассекло китайскую армию пополам и привело к огромным потерям в живой силе. Сильным ударом для националистов стало падение крупного речного порта Ичжан 12 июня 1940 г. Оно привело также к полной изоляции их столицы Чунцина и позволило корабельной авиации японцев начать постоянные бомбардировки города. В это время года над рекой почти не было туманов, видимость была отличной, чем не преминули воспользоваться японские летчики. Они бомбили не только города и деревни, расположенные вдоль реки, но и плывшие вверх по реке через великие пороги Янцзы пароходы и баржи с ранеными и беженцами.

Агнес Смедли расспрашивала о сложившемся положении одного врача Красного Креста. Тот ответил, что на Центральном фронте из 150 госпиталей осталось только пять. «А как же раненые?» – спросила Смедли. «Доктор промолчал, но я уже догадалась, каким будет ответ на этот вопрос». Смерть была повсюду. «Каждый день, – писала она, – мы видели вздувшиеся трупы людей, медленно плывущие вниз по реке. Иногда они ударялись о борт баржи, и матросы отталкивали их длинными палками».

Когда Смедли добралась до Чунцина, расположенного на высоких скалах в месте слияния рек Янцзы и Цзялин, ей пришлось вздрагивать от частых взрывов. Но это были не разрывы японских авиабомб, это китайские саперы взрывами пробивали туннели в скалах, чтобы оборудовать в них бомбоубежища. Она заметила, что за время ее отсутствия очень многое в городе изменилось и к лучшему, и к худшему. Провинциальная столица, в которой раньше проживало всего 200 тыс. человек, разрослась почти до миллиона жителей. Весьма радовал бурный рост промышленных кооперативов, но крайне правые, чье влияние в Гоминьдане постоянно усиливалось, видели в кооперативах скрытую опору коммунистов. Значительные изменения к лучшему произошли в военно-медицинской службе. В находившихся под контролем националистов районах открывались бесплатные клиники, однако боссы Гоминьдана опять же стремились взять здравоохранение под свой контроль, преимущественно ради собственного обогащения.

Наиболее зловещим из всего происходящего был резкий взлет к вершинам власти начальника службы безопасности генерала Тай Ли, который, предположительно, имел под своим началом 300 тыс. человек – как носивших форму, так и переодетых в штатское. Власть его была так велика, что, по слухам, он давал указания даже самому генералиссимусу Чан Кайши. Генерал Тай Ли подавлял не только любое проявление инакомыслия, но и всякую свободу слова. Китайская интеллигенция спасалась бегством в Гонконг. В таких условиях были запрещены даже самые безобидные с политической точки зрения организации – например, Ассоциация молодых христианских женщин (YWCA).

Находившиеся в Чунцине иностранцы, по словам Смедли, смотрели на китайскую армию с презрением. «Китай, – говорили они, – не в состоянии вести войну; генералы погрязли в коррупции; солдаты – безграмотные кули, а то и просто дети; народ совершенно невежествен; системы медицинской помощи просто не существует». Некоторые из этих обвинений были справедливыми, некоторые несправедливыми, но почти все они были основаны на нежелании признать, что Китай нес на себе чудовищную тяжесть ведения такой изнурительной войны. И европейцы, и американцы абсолютно не понимали, что поставлено на карту, и почти не помогали Китаю. Существенную помощь стране оказывали только китайцы, проживающие за границей. Китайцы из Малайи, с Явы, из США и многих других стран мира присылали большое количество медикаментов для страны. Размеры их пожертвований были огромны. В 1941 г. японские оккупанты заставят их заплатить высокую цену за эту помощь своим собратьям.

Чан Кайши продолжал свои бессмысленные мирные переговоры с японцами в надежде оказать давление на Сталина и заставить его возобновить военную помощь на прежнем уровне. Но в июле 1940 г. смена правительства в Токио привела к тому, что новым военным министром стал генерал Хидеки Тодзио. Он тут же прекратил ведение этих переговоров и решил лишить китайцев всех возможных источников получения материальной помощи извне. Он старался укрепить отношения с Советским Союзом, а также перерезать все существовавшие на тот момент пути поступления помощи. Военное руководство в Токио стало поглядывать на юг, в сторону Тихого океана, и на юго-запад – в сторону британских, французских и голландских владений по берегам Южно-Китайского моря. Их захват должен был обеспечить Японию рисом и лишить националистический Китай всех поставок извне, но больше всего Япония хотела овладеть нефтяными промыслами Голландской Ост-Индии. Любой возможный компромисс с Соединенными Штатами, который бы включал в себя уход из Китая, казался режиму в Токио просто немыслимым, после того как в ходе «китайского инцидента» погибло 62 тыс. японских солдат.

Во второй половине 1940 г. Коммунистическая партия Китая, получив инструкции из Москвы, перешла в наступление на севере страны силами почти в 400 тыс. бойцов. Оно вошло в историю под названием «Битва ста полков». Целью наступления было сорвать переговоры между Чан Кайши и японцами – они не знали, что переговоры уже прекращены, да и вообще никогда не велись всерьез. Коммунисты сумели потеснить японские войска во многих местах, перерезали железную дорогу Пекин–Ханькоу, разрушили много угольных шахт и даже совершили несколько рейдов в Маньчжурию. В результате такой масштабной военной операции китайские коммунисты потеряли 22 тыс. бойцов, что стало для них тяжелой утратой.

В Европе Гитлер демонстрировал поразительную лояльность по отношению к Муссолини, часто к большому огорчению своих генералов. Но дуче, в прошлом наставник фюрера, лез из кожи вон, чтобы не выглядеть его подчиненным. Фашистский лидер Италии хотел вести свою собственную «параллельную войну», отдельно от нацистской Германии. Муссолини не предупредил Гитлера о своих планах захвата Албании в апреле 1939 г. Он просто притворился, что сделал это за компанию с гитлеровским захватом Чехословакии, состоявшимся в марте. Нацистское руководство Германии также неохотно делилось своими секретами с итальянцами, однако всего через месяц после оккупации Албании подписало с итальянцами «Стальной пакт».

Подобно крайне неосмотрительным любовникам, в надежде получить выгоду от существующих взаимоотношений, оба политических лидера вводили друг друга в заблуждение, и оба чувствовали себя обманутыми. Гитлер не поставил Муссолини в известность о том, что планирует сокрушить Польшу, но в то же время ожидал от Муссолини поддержки в противоборстве с Англией и Францией. А дуче полагал, что в Европе не будет никаких крупных конфликтов на протяжении как минимум еще двух лет. После немецкого вторжения в Польшу в сентябре 1939 г. Муссолини отказался вступить в войну на стороне Германии, чем сильно разочаровал Гитлера. Дуче знал, что его страна не готова к войне, и, чтобы не ввязываться в нее, в обмен на свою поддержку потребовал от Гитлера такое количество военного снаряжения, какого Германия позволить себе не могла.

Перейти на сайт

Вернуться к просмотру
Однако Муссолини все же собирался вступить в войну, но в удобный для него момент, чтобы завоевать колонии и сделать Италию великой державой. Он не хотел упускать возможности, открывшиеся в результате сокрушительного поражения двух великих колониальных держав – Англии и Франции – летом 1940 г. Та невероятная стремительность, с которой Германия провела военную кампанию против Франции, и широко распространенное мнение о том, что Англия будет вынуждена вскоре согласиться на немецкие условия, привели Муссолини в состояние лихорадочной неопределенности. Будущее Европы станет диктовать Германия, почти наверняка став доминирующей силой на Балканах, в то время как Италия рисковала остаться на обочине. Чтобы этого не произошло, Муссолини отчаянно пытался получить право на участие в мирных переговорах. Он счел, что несколько тысяч итальянских солдат, убитых во время кампании против Франции, помогут ему получить заветное место за столом переговоров.

Нацистский режим не возражал против вступления Италии в войну, пусть это и произошло перед самым концом кампании. Однако Гитлер сильно переоценил военный потенциал Италии. Муссолини хвастал тем, что у него восемь миллионов штыков, в то время как на самом деле его вооруженные силы имели в своем составе менее 1.7 миллиона солдат, у многих из которых не было даже винтовки, к которой можно было бы примкнуть штык. Стране катастрофически не хватало денег, сырья и автотранспорта. Чтобы увеличить количество дивизий, Муссолини уменьшил количество полков в них с трех до двух. Из семидесяти трех дивизий полностью оснащены были только девятнадцать. В действительности итальянская армия была вооружена хуже, чем в 1915 г., когда вступила в Первую мировую войну.

Гитлер поступил крайне опрометчиво, поверив басням Муссолини о силе итальянской армии. У дуче был очень узкий военный кругозор, основанный на разрисованных картах в ставке фюрера, где дивизия считалась дивизией, насколько бы неполной, плохо вооруженной и неподготовленной она ни была. Муссолини совершил летом 1940 г. фатальную ошибку, посчитав, что война практически закончилась, в то время как она только начиналась. Ему не могло даже в голову прийти, что вся эта риторика Гитлера о «жизненном пространстве» на востоке когда-либо превратится в конкретные планы. 10 июня 1940 г. Муссолини объявил войну Англии и Франции. В напыщенной речи, произнесенной с балкона Палаццо Венециав Риме, он с большим пафосом заявил, что «молодые и плодовитые нации» сокрушат обессилевшие демократии. Толпа преданных чернорубашечников неистовствовала на площади, но большинство итальянцев было совсем не радо такому развитию событий.

Немцы тоже не пришли в восторг от попыток Муссолини искупаться в лучах славы вермахта. Статс-секретарь рейхсканцелярии видел в союзнике по «Оси» «циркового клоуна, скатывающего красную дорожку после выступления акробата и пытающегося сорвать все аплодисменты». Многие сравнивали объявление войны Муссолини уже почти побежденной Франции с поведением шакала, пытающегося отхватить часть добычи, убитой львом. Оппортунизм дуче был поистине бесстыдным, но за ним скрывалось нечто намного худшее. Муссолини сделал свою страну заложником и жертвой своих собственных амбиций. Он понял, что ему не удастся избежать союза с Гитлером, где последний будет играть главенствующую роль. И все же он продолжал в своем воображении питать иллюзии, что Италия сможет вести политику, направленную на колониальную экспансию, в то время как вся остальная Европа будет втянута в смертельный конфликт. На деле же слабость Италии приведет эту страну к полной катастрофе и принесет много проблем для Германии.

27 сентября 1940 г. Германия подписала Тройственный пакт с Италией и Японией. Отчасти целью заключения этого пакта было удержать США от вступления в войну, которая находилась в стадии затишья после неудачной попытки поставить на колени Англию. Во время встречи Гитлера и Муссолини, которая состоялась 4 октября на перевале Бреннер в Альпах, Гитлер заверил дуче в том, что ни Москва, ни Вашингтон никак не среагировали на заключение Тройственного пакта. Гитлер хотел добиться от Муссолини заключения континентального альянса Германии и Италии для борьбы против Англии.

Фюрер сначала намеревался оставить Средиземноморье в сфере интересов Италии, но вскоре после падения Франции понял, что это не так-то просто. Он был вынужден балансировать между противоречащими друг другу интересами Италии, вишистской Франции и франкистской Испании. Франко хотел получить Гибралтар, а также Французское Марокко и некоторые другие африканские территории, принадлежащие Франции. Но Гитлер не хотел провоцировать недовольство «Французского государства» маршала Петена и верных ему войск в колониальных владениях. С его точки зрения было бы намного лучше, если бы вишистская Франция сама поддерживала порядок в интересах Германии как внутри страны, так и в своих североафриканских колониях до тех пор, пока не закончится война.

После окончания войны он спокойно смог бы отдать французские колонии либо Италии, либо Испании. Но Гитлер, несмотря на свою, казалось, безграничную власть, которую он получил после поражения Франции, так и не сумел убедить своего должника Франко, своего вассала Петена и своего союзника Муссолини поддержать стратегию создания континентального блока против Англии.

22 октября бронированный спецпоезд Гитлера «Америка», имевший в своем составе два паровоза и две платформы с зенитками, остановился на станции Монтуар-сюр-ле-Луар. Здесь состоялась встреча между Гитлером и заместителем Петена Пьером Лавалем, который пытался получить гарантии определенного статуса для режима Виши. Гитлер в ходе встречи ушел от предоставления каких-либо гарантий, одновременно с этим пытаясь убедить режим Виши присоединиться к антибританской коалиции.

Блестящие вагоны «Америки» продолжили свой путь к границе Испании, где на следующий день в пограничном городишке Андай состоялась встреча между Гитлером и Франко. Поезд каудильо задержался в пути из-за плохого состояния испанских железных дорог, и долгое ожидание вывело Гитлера из себя. Два диктатора обошли строй почетного караула, состоявшего из солдат личного эскорта фюрера Fuhrerbegleitkommando, который выстроился на перроне станции. Одетые в черную форму, огромного роста немецкие солдаты горой возвышались над невысоким пузатым Франко, у которого с лица не сходила самодовольная и одновременно заискивающая улыбка.

Когда Гитлер и Франко начали переговоры, словесный поток каудильо не дал фюреру возможности даже открыть рот. К такому положению дел Гитлер абсолютно не привык. Франко говорил об их братстве по оружию во время Гражданской войны в Испании и благодарил за все, что Гитлер сделал для Испании. Он взывал к alianza espiritual («духовному союзу») между двумя странами. Затем он выразил свое глубочайшее сожаление по поводу того, что Испания не в состоянии немедленно вступить в войну на стороне Германии из-за царившей в стране крайней нищеты. Большую часть встречи, длившейся три часа, Франко бессвязно распространялся о своей жизни и прошлом. По окончании встречи Гитлер сказал, что он лучше вырвет три, а то и четыре зуба, чем еще раз встретится с испанским диктатором.

ООО "Эл*мас" РОСС RU.0001.13ФК14

Сертификация системе ISO!
Со скид*кой 11 000 р! Центр сер*ти*фи*ка*ции ISO! Без по*сред*ни*ков и за 3 дня!
ПОДРОБНЕЕ
ФЕДРЕГИСТР.РФ
РЕКЛАМА
В конце концов Гитлеру удалось прервать поток слов каудильо и сказать, что Германия уже выиграла войну. Англия висит на тоненькой ниточке надежды, что ее спасут или Советский Союз, или Соединенные Штаты, но американцам понадобится как минимум полтора или два года, чтобы подготовиться к войне. Единственная угроза, которую еще представляла Англия, заключалась в том, что она могла захватить острова в Атлантическом океане или с помощью де Голля вызвать беспорядки во французских колониях. Именно поэтому он и хочет создать «широкую коалицию» против англичан.

Гитлер хотел захватить Гибралтар, этого же хотели Франко и его генералы, но мысль о том, что операцией будут командовать немцы, не вызывала у них энтузиазма. Франко также опасался, что англичане в отместку захватят Канарские острова. Он был потрясен настойчивыми требованиями немцев отдать им один из Канарских островов и базы в Испанском Марокко. Гитлера также интересовали Азорские острова и острова Зеленого Мыса, принадлежавшие Португалии. Азорские острова не только представляли собой великолепное место для базы немецкого флота в Атлантике. Как гласила сделанная позднее запись в журнале Верховного главного командования вермахта: «Фюрер видит ценность Азорских островов в двух аспектах. Он хочет использовать их для нападения на Америку и хочет обладать ими после окончания войны». Гитлер уже мечтал о новом поколении «бомбардировщиков с дальностью полетов в 6 тыс. км», чтобы иметь возможность нанести удар по Восточному побережью Соединенных Штатов.

Ожидания Франко, что Французское Марокко и Оран будут обещаны ему еще до вступления в войну на стороне Германии, поразили Гитлера как неописуемое нахальство, и это еще мягко выражаясь. Говорят, Гитлер даже распространялся относительно Франко, что тот вел себя как «еврей, который торгуется за самое святое, что у него есть». Затем, во время новой вспышки гнева в присутствии своего окружения, уже по возвращении в Германию, он назвал Франко «иезуитской свиньей». Правительство Франко с новым пронацистским министром иностранных дел Рамоном Серрано Суньером, горячо желающим вступить в войну, все же опасалось раздражать Англию, хотя и было идеологически близким к Германии. Жизнеспособность Испании зависела от импорта, часть которого поступала из Англии, но прежде всего Испания зависела от импорта зерна и нефти из США. После трех лет опустошительной Гражданской войны страна находилась в ужасном состоянии. На улицах испанских городов часто можно было увидеть людей, падающих в голодный обморок. Англичане, а за ними и американцы, умело применяли экономическое давление на Испанию, хорошо понимая, что Германия абсолютно не в состоянии оказать ей какую-либо экономическую помощь. Поэтому, когда стало ясно, что Англия не собирается идти на соглашение с немцами, правительство Франко, находившееся в критическом положении из-за острой нехватки в стране топлива и продовольствия, могло разве что выразить странам «Оси» свою моральную поддержку и пообещать вступить в войну позднее, когда-нибудь. Это, однако, не мешало Франко обдумывать возможность собственной «параллельной войны» – вторжения в Португалию, которая была традиционным союзником англичан. К счастью, этому плану так и не суждено было осуществиться.

После встречи в Андае спецпоезд фюрера вновь направился в Монтуар, где Гитлера уже ожидал сам Петен. Он приветствовал фюрера так, словно они были равными по статусу политическими деятелями, что Гитлеру сразу не понравилось. Старый маршал выразил надежду на то, что отношения с Берлином будут строиться в духе сотрудничества, но его требование о том, чтобы Германия предоставила гарантии целостности колониальных владений Франции, было сразу отвергнуто без всяких церемоний. «Это Франция начала войну против Германии, – ответил Гитлер, – и теперь ей придется заплатить за это “и деньгами, и территорией”». Фюрер, которого Петен раздражал гораздо меньше, чем Франко, оставил вопрос открытым. Он все еще хотел, чтобы вишистская Франция присоединилась к его антибританскому альянсу. Но в конце концов Гитлер пришел к выводу, что на «латинские» страны рассчитывать нельзя, если речь идет о создании континентального блока.

Гитлер колебался относительно продолжения войны против Англии на Средиземном море после того как его военные стратеги пришли к выводу, что шансы на успех при вторжении в Южную Англию будут ничтожны. Теперь все его мысли сосредоточились на вторжении в Советский Союз, хотя и здесь он колебался и склонялся к тому, чтобы отложить начало операции. На всякий случай в начале ноября Верховное главное командование вермахта подготовило план захвата Гибралтара и островов в Атлантике, получивший кодовое название операции «Феликс».

Осенью 1940 г. Гитлер надеялся отрезать Британию от остального мира и изгнать из Средиземного моря Королевские ВМС, а уже после этого начать самую важную военную операцию своей жизни – вторжение в Советский Союз. Он был убежден, что самый простой способ вынудить англичан пойти на переговоры – это нанести поражение Советскому Союзу. Для немецких военно-морских сил настали печальные времена, поскольку с этого момента приоритет в вопросах вооружения перешел к сухопутным войскам и люфтваффе.

Гитлер определенно был готов помочь итальянцам в их планах начать наступление из своей колонии Ливии на английские соединения, дислоцированные в Египте и в районе Суэцкого канала. Это могло связать определенную часть британской армии и таило угрозу регулярным связям Англии с Индией, Австралией и Азией. Однако итальянцы, которые с удовольствием готовы были принять помощь люфтваффе, были не очень рады видеть в своей зоне боевых действий наземные силы вермахта. Они знали, что немцы тут же захотят взять на себя все руководство событиями.

Гитлера особенно интересовали Балканы, поскольку они представляли собой основание его южного фланга для вторжения в Россию. После оккупации Советским Союзом Бессарабии и Северной Буковины Гитлер, не желая в то время нарушать советско-германский пакт, посоветовал румынскому правительству «принять все как есть, до поры до времени». Затем он решил послать в Румынию военную миссию и войска, чтобы обезопасить нефтепромыслы в Плоешти. Единственное, чего Гитлер не хотел, так это чтобы Муссолини взорвал Балканы своим вторжением в Югославию или Грецию из оккупированной итальянцами Албании. Фюрер оказался в этом вопросе не на высоте, понадеявшись на инертность итальянцев.

Вернуться к просмотру
Поначалу все выглядело так, будто Муссолини вообще ничего не собирался предпринимать. Итальянский военно-морской флот, несмотря на прежние воинственные заявления, даже не выходил в открытое море, разве что сопровождал транспортные караваны, идущие в Ливию. Не желая вступать в бой с англичанами на море, итальянцы просто дали возможность своей авиации иногда бомбить Мальту. А в Ливии генерал-губернатор маршал Итало Бальбо не предпринимал никаких действий, настаивая на том, что перейдет в наступление, как только немцы начнут вторжение в Англию.

Англичане в Египте не преминули померяться силами со своим итальянским противником. Вечером 11 июня, сразу же после объявления Муссолини войны, 11-й гусарский полк английской армии на своих устаревших бронетранспортерах «роллс-ройс» двинулся на запад и с наступлением темноты пересек ливийскую границу. Они направились к фортам «Маддалена» и «Капуццо» – двум главным пограничным узлам обороны. Устроив засады в нескольких местах, англичане захватили семьдесят пленных.

Итальянцы пали духом. Никто даже не удосужился поставить их в известность о том, что их правительство объявило войну Англии. 13 июня оба форта были захвачены и разрушены. Через два дня солдаты все того же 11-го гусарского полка взяли в плен на дороге между Бардией и Тобруком еще почти сотню итальянцев. Среди них оказался толстый итальянский генерал, ехавший в штабной машине Lancia в сопровождении «подруги» на последних месяцах беременности, которая не была ему женой. Это вызвало настоящий скандал в Италии. Но намного важнее для англичан было то, что генерал вез с собой все схемы обороны Бардии.

Маршал Бальбо не долго командовал в Ливии. 28 июня бравые итальянские зенитчики, слишком рьяно выполнявшие свои обязанности, сбили по ошибке самолет маршала над Тобруком. Менее чем через неделю назначенный вместо Бальбо маршал Родольфо Грациани пришел в ужас, получив от Муссолини приказ начать 15 июля наступление на Египет. Дуче считал поход на Александрию уже «решенным вопросом». Нетрудно предугадать, что Грациани сделал все, что было в его силах, чтобы перенести дату начала операции. Вначале он заявил, что не может начать наступление в самый разгар лета, а затем – что у него не хватает нужного снаряжения.

В августе герцог д’Аоста, вице-король Итальянской Восточной Африки, одержал легкую победу, вступив из Абиссинии в Британское Сомали и вынудив немногочисленных защитников этой колонии отступить через залив в Аден. Но д’Аоста хорошо понимал, что его положение безнадежно, пока маршал Грациани не завоюет Египет. Зажатый с запада Англо-египетским Суданом и Британской Кенией, в условиях, когда Королевские ВМС полностью контролировали Красное море и Индийский океан, он понимал, что не сможет наладить снабжение своих войск до тех пор, пока итальянская армия не захватит Египет.

Муссолини потерял всякое терпение, а Грациани все тянул с началом наступления. В конце концов, 13 сентября итальянская армия перешла в наступление. Она имела явное численное превосходство над англичанами, располагая пятью дивизиями против трех дивизий неполного состава английских войск и войск стран Британского содружества. 7-я английская танковая дивизия «Крысы пустыни» имела всего 70 танков на ходу.

Итальянцы умудрились заблудиться еще до того, как дошли до границы с Египтом. В соответствии с планом, британские войска осуществляли отход с боем и даже оставили Сиди-Баррани, но тут итальянцы прекратили наступление. Муссолини настаивал на том, чтобы Грациани продолжал наступать вдоль прибрежной дороги, тянувшейся до города Мерса-Матрух. Но в это время началась подготовка к вторжению в Грецию, и войска Грациани не получили топлива и боеприпасов, необходимых для продолжения наступления.

Немцы несколько раз предостерегали Муссолини от нападения на Грецию. 19 сентября дуче заверил Риббентропа, что не начнет вторжение в Грецию или Югославию, не завоевав сначала Египет. Казалось, итальянцы согласились с тем, что их главной мишенью должна стать Англия. Но затем, 8 октября, Муссолини, узнав, что Германия направила свои войска в Румынию, посчитал, что немцы относятся к нему с пренебрежением. Его министр иностранных дел граф Чиано просто забыл ему сказать, что Риббентроп упоминал об этом во время своего визита в Италию. «Гитлер постоянно ставит меня перед свершившимися фактами, – сказал дуче 12 октября Чиано. – На этот раз я отвечу ему тем же».

На следующий день Муссолини отдал приказ Верховному командованию вооруженных сил начать разработку планов немедленного вторжения в Грецию с территории Албании, уже оккупированной итальянцами. Ни у кого из высокопоставленных офицеров итальянской армии, и в первую очередь у командующего итальянской армией в Албании генерала Себастьяно Висконти Праска, не хватило смелости предупредить дуче об огромных проблемах с транспортом и снабжением, которые могут возникнуть во время проведения зимней кампании в горах Эпира. Приготовления шли в полном беспорядке. По экономическим причинам большая часть итальянской армии была демобилизована. Те подразделения, в которых не хватало солдат, нужно было переформировать. В соответствии с планом, для проведения кампании было необходимо двадцать дивизий, но для переправки такого количества войск через Адриатическое море требовалось не менее трех месяцев. Муссолини же хотел начать наступление 26 октября, меньше чем через две недели.

Немцы знали об этих приготовлениях, но полагали, что итальянцы не начнут наступление в Греции, пока не продвинутся в Египте и не возьмут Мерса-Матрух. Гитлер узнал о надвигающемся вторжении в Грецию, когда в своем бронированном поезде возвращался в Германию после встреч с Франко и Петеном. Вместо того чтобы проследовать до Берлина, спецпоезд фюрера повернул обратно. Гитлер отправился во Флоренцию, а министерство иностранных дел Германии срочно попросило Муссолини встретиться там с фюрером.

Ранним утром 28 октября, незадолго до начала встречи с Муссолини, Гитлеру сообщили о том, что вторжение в Грецию только что началось. Фюрер был в ярости. Он догадался, что дуче завидует немецкому влиянию на Балканах, но Гитлер предвидел и то, что итальянцев на Балканах может ожидать большой сюрприз. Больше всего Гитлер опасался того, что такой поворот событий может привести к появлению в Греции английских войск и баз бомбардировщиков, которые смогут оттуда нанести удар по нефтепромыслам в Плоешти. Безответственность Муссолини могла даже поставить под угрозу начало операции «Барбаросса». Но фюрер смог совладать со своей яростью к тому времени, когда спецпоезд остановился на платформе во Флоренции, где его ожидал Муссолини. На состоявшейся в Палаццо Веккьо встрече вопрос вторжения в Грецию лидеры двух стран едва затронули, разве что Гитлер предложил помощь одной авиадесантной и одной парашютно-десантной дивизий, чтобы предотвратить захват англичанами острова Крит.

Вернуться к просмотру
•
16+
В 3 часа утра того же дня итальянский посол в Афинах предъявил греческому диктатору генералу Иоаннису Метаксасу ультиматум, срок которого истекал через три часа. Метаксас ответил одним словом: «Нет». Но фашистский режим не интересовал его ответ, будь он положительным или отрицательным. Вторжение, в котором участвовало 140 тыс. солдат и офицеров, началось через два с половиной часа.

Итальянские войска начали наступление под проливным дождем. Они не смогли далеко продвинуться. Дождь шел двое суток подряд не переставая. Потоки воды и вышедшие из берегов реки снесли почти все мосты, а те, что не были смыты водой, взорвала греческая армия, которая хорошо знала о надвигающемся вторжении, которого в Риме не скрывали. Грунтовые дороги превратились в непроходимые болота.

Греки, обеспокоенные тем, что вторжение в их страну могут начать и болгары с северо-востока, вынуждены были оставить четыре дивизии в Восточной Македонии и Фракии. Греческая линия обороны проходила от озера Преспа на границе с Югославией через горы Граммос и затем вдоль быстрой речки Тиамис до морского побережья напротив южной оконечности острова Корфу. У греков было очень мало танков и противотанковых орудий, почти не было современных самолетов. Но их самым главным преимуществом была всеобщая, полная ненависти к врагу, решимость отразить нападение презираемых ими «макаронников», как они называли итальянцев. Даже греческая община в Александрии была охвачена патриотическим порывом. Около 14 тыс. человек отправились из Александрии в Грецию, чтобы вступить в бой с итальянцами, а средства, собранные александрийскими греками, превысили оборонный бюджет всего Египта.

5 ноября итальянцы возобновили наступление, но смогли прорвать греческую оборону только на побережье и к северу от города Коница, где дивизия альпийских стрелков Julia смогла продвинуться больше чем на двадцать километров. Но Julia, одно из лучших соединений итальянской армии, не получив никакой поддержки, вскоре очутилась практически в окружении. Вырваться из него смогла только часть дивизии, и генерал Праска отдал приказ своим войскам перейти к обороне на всем протяжении фронта в 140 километров. Верховное командование итальянской армии в Риме вынуждено было отложить начало наступления в Египте и перебросить войска для усиления армии в Албании. Заявления Муссолини, что он оккупирует Грецию за пятнадцать дней, оказались пустым хвастовством, однако он все еще не сомневался, что его армия все же добьется победы. Гитлера абсолютно не удивило такое унижение его союзника, ведь он уже предсказывал, что греки – лучшие солдаты, чем итальянцы. Генерал Александрос Папагос, начальник Генерального штаба греческой армии, уже подтягивал резервы, готовя контрнаступление.

Еще один удар по итальянской гордости был нанесен в ночь на 11 ноября, когда английский флот нанес удар по итальянской военно-морской базе в Таранто с помощью самолетов «фэйри сордфиш», базировавшихся на авианосце Illustrious, а также силами эскадры, состоявшей из четырех крейсеров и четырех эсминцев. Три итальянских линкора: Littorio, Cavour и Duilio,– были поражены торпедами, в ответ на что итальянцы смогли сбить только два английских самолета. Cavour был потоплен. Адмирал сэр Эндрю Каннингем, главнокомандующий британскими силами в Средиземном море, мог быть спокоен – ему больше незачем было опасаться итальянского флота.

14 ноября генерал Папагос начал контрнаступление, зная, что имеет численное превосходство на албанском фронте, пока к итальянцам не подошли подкрепления. Его солдаты, обладая большим мужеством и выносливостью, продвигались вперед. К концу года греки оттеснили итальянскую армию обратно в Албанию, заставив ее даже отступить на пятьдесят-семьдесят километров от границы вглубь страны. Итальянские подкрепления, увеличившие армию до 490 тыс. солдат и офицеров, ничего не решили. В апреле следующего года, к тому времени, когда Гитлер начал свое вторжение в Грецию, итальянская армия потеряла почти 40 тыс. убитыми и еще 114 тыс. человек получили ранения, заболели или обморозились. Претензии Италии на статус великой державы лопнули, как мыльный пузырь. Какие-либо мысли о «параллельной войне» у дуче в дальнейшем никогда не возникали. Муссолини больше не был союзником Гитлера – он стал его подчиненным.

Хроническая военная слабость Италии вскоре стала очевидной и в Египте. Генерал сэр Арчибальд Уэйвелл, главнокомандующий британскими войсками на Ближнем Востоке, имел внушительный список обязанностей, отвечая за Северную Африку, Восточную Африку и Ближний Восток в целом. Он начал кампанию, имея под своим командованием в Египте всего 36 тыс. солдат и офицеров, которым противостояла Ливийская армия итальянцев, насчитывающая 215 тыс. человек. На юге герцог д’Аоста имел под своим началом почти четверть миллиона солдат, большинство из которых, правда, составляли туземные войска. Но вскоре на помощь Уэйвеллу стали прибывать и англичане, и войска стран Британского Содружества.

Уэйвелл, молчаливый, очень образованный и любящий поэзию человек, не внушал Черчиллю доверия. Драчливому премьер-министру нужен был человек-огонь, особенно здесь, на Ближнем Востоке, где итальянцы были так уязвимы. Черчиллю не терпелось. И к тому же он недооценивал все сложности ведения войны в пустыне. Уэйвелл опасался, что Черчилль будет вмешиваться в его планы, и поэтому не сказал ему, что готовит контрнаступление под кодовым названием операция «Компас». Он сказал об этом Энтони Идену, находившемуся в то время с визитом в Египте, и то лишь тогда, когда его попросили помочь грекам оружием, которого у них так не хватало. Говорят, что когда Черчилль, по возвращении Идена в Лондон, услышал о планах Уэйвелла, «он мурлыкал от удовольствия, как шесть кошек сразу». Он тут же начал подталкивать Уэйвелла начать наступление как можно раньше, не позднее текущего месяца.

Командиром оперативной армейской группы в Западной пустыне был генерал-лейтенант Ричард О’Коннор. Жесткий и решительный человек невысокого роста, О’Коннор имел под своим командованием 7-ю танковую и 4-ю индийскую дивизии, развернутые приблизительно в сорока километрах к югу от главных итальянских позиций в Сиди-Баррани. Небольшое подразделение, отряд «Селби», выдвинулся по прибрежной дороге из Мерса-Матрух, чтобы нанести удар по Сиди-Баррани с запада. Корабли английского флота находились неподалеку от побережья, готовые в любой момент оказать артиллерийскую поддержку. О’Коннор уже создал на пути наступления замаскированные склады боеприпасов и топлива.

Электронная подпись - получите!
Элек*трон*ная под*пись - быст*рое по*лу*че*ние по всей Рос*сии, в УЦ Кон*ту*ра!
ПОДРОБНЕЕ
KONTUR.RU
РЕКЛАМА
Поскольку было известно, что у итальянцев в Каире множество тайных агентов, включая людей в окружении короля Фарука, сохранять полную секретность было крайне сложно. Поэтому, чтобы создать впечатление, что он не планирует никаких активных действий, генерал Уэйвелл накануне наступления отправился вместе с женой и дочерьми на скачки в Гезире, а затем устроил вечеринку в клубе.

Когда ранним утром девятого декабря началась операция «Компас», англичане поняли, что им удалось достичь полной неожиданности. Индийская дивизия, на острие атаки которой шли танки «матильда» 7-го Королевского танкового полка, заняла главную оборонительную линию итальянцев на краю Сиди-Баррани менее чем за 36 часов. Подразделение 7-й танковой дивизии, наступающее в северо-западном направлении, перерезало прибрежную дорогу между Сиди-Баррани и Букбуком. Одновременно главные силы дивизии атаковали дивизию Catanzaro, занявшую позиции перед Букбуком. 4-я индийская дивизия овладела Сиди-Баррани к концу дня 10 декабря, после чего четыре итальянские дивизии, дислоцированные в этом районе, сдались на следующий день. Букбук также был захвачен британскими войсками, а дивизия Catanzaro разгромлена. И только дивизия Cirene, дислоцированная в сорока километрах к югу, смогла уйти от поражения, быстро отступив к перевалу Халфайя.

Войска О’Коннора одержали ошеломляющую победу. Потеряв всего 624 человека, они взяли в плен 38 тыс. солдат и офицеров противника, захватили 237 орудий и 73 танка. О’Коннор хотел продолжать наступление, но ему пришлось остановиться. Большую часть 4-й индийской дивизии пришлось перебросить в Судан, чтобы помочь отразить атаки войск герцога д’Аоста в Абиссинии. Взамен 4-й индийской дивизии О’Коннор получил 16-ю австралийскую пехотную бригаду, которая была передовым соединением прибывшей позднее 6-й австралийской дивизии.

Главной целью наступления англичан была Бардия – портовый город в Ливии, у границы с Египтом. По личному приказу Муссолини маршал Грациани сосредоточил вокруг Бардии шесть дивизий. Пехота О’Коннора перешла в наступление 3 января 1941 г. при поддержке оставшихся «матильд». После трех дней боев итальянцы сдались частям 6-й австралийской дивизии. В плен было взято 45 тыс. солдат и офицеров противника, захвачено 462 полевых орудия и 129 танков. Командующему итальянскими войсками в этом регионе генералу Аннибале Бергонцоли, прозванному за пугающую растительность на лице Электрические Усы, удалось бежать на запад. Британские войска потеряли всего 130 человек убитыми и 326 ранеными.

Тем временем английская 7-я танковая дивизия наступала с целью отрезать от основных сил противника город Тобрук. Две австралийские бригады спешили ей на помощь из Бардии. Тобрук также сдался. В руки британцев попало еще 25 тыс. военнопленных, 208 орудий, 87 бронетранспортеров и 14 проституток итальянской армии, которых отправили в монастырь в Александрии, где они были вынуждены томиться до самого окончания войны.

О’Коннор был крайне обеспокоен, когда услышал, что Черчилль предложил Греции послать ей на помощь британские войска и авиацию, что ставило под вопрос продолжение наступления в Ливии. К счастью, Метаксас отказался. Он считал, что любая помощь меньше чем в девять дивизий несла в себе риск вмешательства в конфликт немцев, не давая никакой надежды сдержать их.

Тем временем в Восточной Африке продолжался развал итальянской колониальной империи. 19 января 1941 г., когда 4-я индийская дивизия в полной боевой готовности уже находилась в Судане, части генерал-майора Уильяма Платта начали наступление на попавшую в окружение неповоротливую армию герцога д’Аоста в Абиссинии. Двумя днями позднее в сопровождении майора Орда Уингейта в страну вернулся император Хайле Селассие, чтобы участвовать в ее освобождении. На юге, с территории Кении, началось наступление британских войск под командованием генерал-майора Алана Каннингема, младшего брата адмирала Каннингема. Итальянская армия, страдающая от крайне плохого снабжения, была не в состоянии долго оказывать сопротивление.

В Ливии О’Коннор принял решение пойти ва-банк и окружить основную часть итальянских войск на прибрежном выступе Киренаики. С этой целью он направил 7-ю танковую дивизию напрямую через выступ к заливу Сидра, расположенному к югу от Бенгази. Но многие английские танки на марше вышли из строя из-за поломок, а ситуация со снабжением войск была тяжелейшей, поскольку линии снабжения растянулись почти на 1300 километров от Каира. Перед сильно укрепленными позициями итальянцев в районе Мечили, к югу от горного массива Джебель-Ахдар, О’Коннор приказал дивизии на время остановиться. Но высланные в разведку броневики, а также самолеты Королевских ВВС обнаружили признаки массового отступления итальянцев. Маршал Грациани начал эвакуировать итальянские войска из Киренаики.

4 февраля гонка, которую английские кавалеристы назвали «скачки с препятствиями в Бенгази», развернулась в полную силу. 7-я танковая дивизия, в первом эшелоне которой шел 11-й гусарский полк, продвигалась вперед через труднопроходимую местность, чтобы не позволить остаткам Десятой итальянской армии выскользнуть из окружения. 6-я австралийская дивизия преследовала отступающего противника вдоль побережья и 6 февраля вошла в Бенгази.

Узнав о том, что итальянцы приступили к эвакуации Бенгази, командир 7-й танковой дивизии генерал-майор Майкл Крейг выслал вперед летучий отряд, чтобы перерезать итальянцам дорогу к отступлению у городка Беда-Фомм. Этот отряд в составе 11-й гусарского полка, 2-го батальона стрелковой бригады и трех батарей Королевской конной артиллерии добрался до дороги в самый нужный момент. По ней двигались 20 тыс. итальянцев, отчаянно пытавшихся вырваться из окружения. Англичане боялись, что эта волна итальянцев, намного превосходящая их по численности, просто сметет все со своего с пути. Но в тот самый момент, когда казалось, что их вот-вот захлестнет эта людская масса, появились легкие танки 7-го гусарского полка. Они атаковали левый фланг итальянских войск, вызвав среди них страшную панику и хаос. Бой продолжался до заката.

Сражение разгорелось с новой силой на рассвете следующего дня, когда к итальянцам подошли танки. Но британский летучий отряд тоже начал получать подкрепления, по мере того как подтягивались части 7-й танковой дивизии. Более восьмидесяти итальянских танков были уничтожены, когда пытались прорвать кольцо окружения. В это время австралийцы, наступающие из Бенгази, начали давить на итальянцев сзади. После того как последняя попытка прорваться провалилась утром 7 февраля, генерал Бергонцоли сдался подполковнику Джону Комбу из 11-го гусарского полка. Электрические Усы был самым старшим по званию офицером, оставшимся в Десятой армии.

Сколько хватало глаз, повсюду на земле, съежившись под дождем, сидели одной огромной толпой обессиленные и жалкие итальянские солдаты. Когда одного из подчиненных Комба запросили по радио, сколько пленных взял 11-й гусарский полк, говорят, он ответил с подлинно кавалерийской бесшабашностью: «О, я думаю несколько акров».

Через пять дней после этих событий в Триполи приземлился самолет, на борту которого находился Эрвин Роммель. За ним следовали передовые части того, что впоследствии войдет в историю как немецкий Африканский корпус.

Максим Калашников

13.08.2021, 09:23

https://history.wikireading.ru/69070

Знаешь, читатель, в истории самой Второй Мировой есть два решающих года – 1940 и 1941-й. И эти же годы стали средоточием тайн и загадок. И самая главная загадка, воистину главная загадка ХХ столетия – это то, что произошло 22 июня 1941 года. Ведь последствия того самого длинного дня в истории человечества ощущаются и сегодня, и будут чувствоваться очень-очень долго.

Поражает какая-то чудовищная «комедия ошибок». Гитлер был кем угодно, но только не сумасшедшим. Храбрый немецкий солдат, прошедший Первую Мировую, он хорошо изучил ее опыт. Перспектива борьбы на два фронта была для него кошмаром, равно как и для всего немецкого генералитета. Тем не менее, он в сорок первом кидается на нас, оставив в тылу хотя и побитую, но несломленную Англию и незаконченную кампанию в Средиземноморье, вынуждая Германию драться на трех фронтах сразу!

Вторая непонятная вещь: предупреждения Сталину о готовящемся вторжении Гитлера в Россию идут по множеству каналов. Он же упрямо считал: немцы не нападут. При этом Сталина ни до, ни после нельзя обвинить ни в легкомыслии, ни в неосторожности. Но он так и не отдал приказа поднять самолеты с приграничных аэродромов, дабы нанести упреждающий удар, не передислоцировал механизированные корпуса.

Объяснение напрашивается одно: Гитлер надеялся заключить мир и даже союз с британцами. Но тогда какого черта он летом 1940-го начал воздушную войну против Англии? Да еще и перевел ее с 7 сентября 1940-го в фазу налетов на Лондон, уничтожая мирное население? При этом он рискует лучшими летчиками, подрывая мощь Люфтваффе. Неужели Вторая Мировая была до конца мистической войной, и потому сопровождалась периодическими «затмениями» сознания вождей под действием какого-то запредельного ментального оружия? Увы, англичане и американцы до сих пор отказываются открывать архивы той войны, а в наших архивах, несмотря на все перестройки-демократии, якобы не нашли по этому поводу ничего нового. Поэтому нам приходится опираться лишь на свои логические заключения.

А не видим ли мы следы большого стратегического плана Гитлера – по уничтожению двух «выскочек», США и СССР?

Наверное, немцы рассчитывали, что англичане пойдут на заключение мира с ними, что в Англии придет к власти та часть аристократии, которая пойдет на сговор с Берлином. В обмен на сохранение Британской империи и на возможность поживиться за счет французских колоний англичане признают завоевания Германии на континенте и не помешают немцам бить русских.

Америки в тот момент немцы не боялись. Америка еще не в войне (Германия объявит ее США только в декабре 1941-го), многие американцы в тот момент сочувствуют немцам. Здесь и национальный герой Чарльз Линдберг, первым перелетевший Атлантический океан, и влиятельнейший клан во главе с Джозефом Кеннеди. Замысел логичен: Гитлер, как и немцы кайзеровских времен, считал англичан всего лишь заблудшими германцами, которых нужно вынудить пойти на союз с Германией. Разрушение Британской империи тевтонам, по мысли Гитлера, ни к чему: ее остатками поживятся эти варвары-русские во главе с жидами и комиссарами, да еще и это гнездо плутократов и сионистов – США. Не зря Гитлер считал модель британской колонизации Индии (несколько десятков тысяч белых англичан держат в повиновении сотни миллионов туземцев) примером для подражания – ибо, мол, только так горстка немцев сможет править захваченными русскими землями. Он не скрывал своих симпатий к Британской империи еще в «Майн кампф».

В пользу этой версии говорят некоторые факты. Например, серьезные экономические переговоры между английскими немецкими промышленниками об общей экономической политике. В начале 1939 года Герман Геринг лелеял надежду замириться с англичанами, уповая на «второй Мюнхен». К Герингу в его особняк-дворец Каринхалле часто приезжал глава шведского концерна «Электролюкс» Аксель Веннер-Грен, который имел доступ к английскому премьеру Чемберлену. Четырежды Геринг посылал в Лондон своего доверенного – Гельмута Вольтата. До самого вторжения в Польшу Геринг держал два самолета Ю-52 в постоянной готовности, чтобы полететь в Лондон и совершить историческое англо-немецкое примирение.

Видимо, в Берлине считали, что лучше залучить британцев в партнеры, создав при этом союз трех империй – Британской, Германской и Японской. Тем более, что еще в 1902 году англичане с японцами уже создавали военно-морской союз, продержавшийся двадцать лет. В этом же случае все трое получают свои куски добычи за счет разгромленного СССР и начинают дружить против выскочки-США, этого логовища масонов и евреев. Создается «Ось трех империй». И теперь уже американцы попадают в геополитическую западню, имея дело с флотами сразу трех держав и ужасаясь перспективе появления немецкого плацдарма в Латинской Америке, которая тогда ненавидела янки.

Кстати, после Первой Мировой отношения между Лондоном и Вашингтоном обострились, и Гитлер об этом прекрасно знал. Знал он и о том, что англичане так и не оправились от тяжелейших потерь в Первой Мировой и не хотят больше нести тяжелых потерь. У них еще недавно бушевал пацифизм. Перспектива налетов врага на большие города – это ужас и кошмар, это сюжеты леденящих кровь фантастических романов и фильмов 1920-1930-х годов.

Если же, думал Гитлер, я договорюсь с британцами, и мои друзья в Англии свалят правительство Черчилля, то я смогу спокойно воевать со Сталиным. Японцам же останется «перейти границу у реки» и начать наступление на Владивосток, перехватывая Транссибирскую магистраль. И дело тогда, как говорится, будет в шляпе. Нам, немцам, не придется отвлекаться на отражение налетов стратегической авиации с Британских островов и отвлекать силы на борьбу за Атлантику.

А теперь ответим на недоуменные вопросы, заданные ранее по поводу боевых действий Гитлера против Англии.

Итак, в мае-июне 1940 года Гитлер решительными ударами громит Францию и английский экспедиционный корпус на континенте, и наступает очень интересный момент в войне. Вся Западная Европа – в руках немцев. Германия не воюет с СССР, она не воюет и с Соединенными Штатами. Против немцев остается только Англия…

Англичане до сих пор гордятся тем, что они летом-осенью 1940 года, когда в войну не вступили еще ни русские, ни американцы, в одиночку сражались с немцами, выдерживая налеты неисчислимых авиационных армад Геринга. Мол, выстояли мы и победили, из войны не вышли, и немцам все-таки пришлось сражаться и на Западе, и на Востоке, и, откровенно говоря, в Северной Африке тоже.

Но только при этом британцы как-то не любят вспоминать о том, что всерьез их немцы как раз и не били. В самом начале войны Люфтваффе получили строжайший запрет: не атаковать корабли британского флота, которые стоят в гаванях. Что за глупость! Ведь гитлеровский флот был очень мал, и самым логичным было уничтожить английские дредноуты, авианосцы и крейсеры с воздуха. Немцы-то готовились к высадке в Норвегии и поэтому им нужно было очистить море от вражеских эскадр. Но Гитлер запретил налеты на военно-морские базы англичан, потому что боялся жертв среди английского мирного населения. Не рассчитывал ли он на то, что ему еще пригодятся и симпатии британцев, и их военный флот?

Май 1940-го. Наголову разгромив англо-французские войска и прижав их к Дюнкерку, гитлеровцы могли устроить там грандиозную мясорубку, уничтожив последние остатки британской армии. Но немцы не сделали этого. Они позволили британцам покинуть материк, прихватив с собой даже кое-какую тяжелую технику. Так, словно не хотели делать англичан смертельными врагами.

После Дюнкерка в мае 1940 г. Англия практически беззащитна и деморализована. Армии у нее нет. Ее приходится восстанавливать после тяжелого поражения на материке. На островах приходится создавать отряды ополчения, вооружая их допотопными винтовками. Вот – самый удобный момент для броска немцев через Ла-Манш! Его можно оградить минами от действий английского флота, бросив против британских кораблей всю мощь авиации Геринга – как это было вскоре на Средиземном море. В конце-концов, Норвегия была не менее безумной операцией. Но … немцы не делают этого. Вместо этого они летом 1940-го, надеясь принудить англичан к заключению сепаратного мира, начинают воздушную кампанию над Британией. Очень странную, больше похожую на нахрапистый наскок малыми силами, чем на серьезную воздушно-наступательную операцию. Позже это назовут «Битвой за Англию».

Англичане не любят вспоминать и о том, что немцы в 1940-м воевали походя, не особо себя утруждая. Их экономика, в отличие от английской, не прошла мобилизации, и они даже снижали выпуск бомбардировщиков и истребителей в самый разгар воздушного наступления на британцев. Вот факт: в пору так называемой «Битвы за Англию» немцы выпускали в среднем 178 самолетов ежемесячно, а британцы – 470. В августе 1940 года число истребителей, которыми располагали люфтваффе Германа Геринга, составляло только 69 процентов от того, что они имели всего тремя месяцами ранее. Они странным образом не додумались до того, чтобы обеспечить хорошее прикрытие своим бомбардировщикам, оснастив свои истребители подвесными баками, почему-то не стали развертывать сильную сеть аэродромов на севере Франции. Это что, война всерьез?

Всерьез немцы с Британской империей не воевали!

Вот один вопрос: почему отлично мыслящие и моделирующие немцы не стали совмещать свой небесный натиск на Альбион летом-осенью 1940-го с развертыванием подводной войны против него? Судите сами. Разгар «войны в воздухе» над Англией – это июль-сентябрь 1940 года. А что в это время делают немецкие подводники? Они еще очень слабы и ни о какой тотальной морской блокаде Британии даже речи не идет. На 1 сентября у немцев в распоряжении имеется 57 субмарин – ровно столько же, сколько и годом раньше, при официальном начале Второй мировой. На позициях вокруг Британии они могут держать всего 7-8 лодок, оставляя огромные бреши для прохода кораблей снабжения. Топить все, что идет в Англию, они не могут чисто физически – и потому не способны оставить англичан без топлива и продовольствия. К тому же, флот Германии слеп: из-за упрямства Геринга он лишен самолетов разведки и наведения. Летом-осенью 1940-го командование подводных сил Рейха не имело больше четырех самолетов-разведчиков в своем распоряжении! А на Рождество 1940 года в море находилась одна-единственная немецкая лодка. Одна – против всей Англии! И только в июле 1941 года число немецких лодок, наконец-то, превосходит их количество на 1 сентября 1939-го.

Странная война с Англией получается: когда напрягаются немецкие ВВС – слабы немецкие ВМС. Когда же начинается серьезная морская война – прекращается германский воздушный натиск. Какая-то очень скупая и неорганизованная война со стороны немцев выходит. Будто бы они англичан жалеют.

Возжелай Гитлер в 1940-м действительно сломать хребет британцам, то он бы навалился на них по нескольким направлениям сразу, дополняя атаки с воздуха подводной блокадой Англии, да еще и нападениями надводных рейдеров. Так, чтобы перерезать трассы танкерам, которые доставляли нефть англичанам из США, чтобы оставить Англию без подвоза продовольствия. (Нефть-то в том году поступала на Британские острова не с Ближнего Востока, а из Америки). Если б Гитлер рассчитывал воевать с англичанами всерьёз, то он и лодок бы настроил, да ещё и завалил входы-выходы из британских гаваней магнитными минами, как они сделали это с нами на Черном море. Вполне логичным представлялось разбомбить Ливерпуль – главный морской порт, через который шло внешнее питание Англии, разгромить несколько предприятий, выпускавшие авиамоторы и боевые самолеты, парализовать их железнодорожное сообщение, разбомбив транспортные узлы и железнодорожные мосты. После этого можно было растирать гордых бриттов в порошок без всяких препятствий, расстреливая с воздуха паровозы и автомобили. Так, как это в 1944-1945 годах делали бомбардировщики англичан и американцев уже с самой Германией. Да еще бы и поддержал по-настоящему антианглийское восстание в Ираке в мае 1941-го, лишив нефти английские войска в Северной Африке и на Ближнем Востоке. Но ведь было все иначе, и англичане подавили иракское восстание!

А что произошло на самом деле? Пощадив британский корпус при Дюнкерке, немцы сначала начинают воздушную войну. Бросив ее на полпути, немцы неспешно занимаются подводной войной против Англии, разворачивая ее по-настоящему только в 1941-1942 годах. Знаете, так настоящие дела не делают.

Да и сколько самолетов бросили немцы в 1940-м на англичан? 2200. В июне сорок первого они против нас кинут почти пять тысяч машин. Разница есть?

Таким образом, Гитлер рассматривал англичан как братский народ, который следовало вывести из войны. Поэтому гитлеровцы били англичан, в общем, не в солнечное сплетение, а долбили их психику. Немцы не английскую промышленность уничтожают, а собор в Кентербери и бомбят бедные окраины Лондона. Ну, еще пытаются устроить «воздушный Верден»: перебить английские истребители в воздушных боях. Так, чтобы темпы уничтожения авиапарка британцев опережали темпы выпуска истребителей на британских заводах. Видно совершенно четко: немцы сберегали Англию, они щадили ее. Ну, Ковентри они разрушили – так ведь это небольшой город с текстильной промышленностью. Но не случилось ни одного налета на богатые районы Лондона – наци громили только рабочие предместья. Двух зайцев одним махом убивахом: и элиту, мол, не злим, и народ на эту элиту натравливаем. Пусть английский рабочий класс потребует прекращения войны, мира с немцами, надавив на своих аристократов. Сдается нам, что означает это одно: Гитлер до последнего надеялся на то, что кабинет Черчилля падет, и к власти в Великобритании придут сторонники союза с Германией.

Эта версия объясняет и загадочный полет Гесса, сподвижника Гитлера, а Англию. Гесс в мае 1941-го перелетел на Ме-110 в Британию, очевидно – для переговоров с британскими верхами относительно замирения и совместной борьбы с русскими. Мы пока не знаем, что англичане сказали Гессу, да и сам он, просидев в заключении все эти годы, якобы покончил жизнь самоубийством, повесившись в тюрьме Шпандау в 1987 году. В то, что это было самоубийством, никто не верит. Во всяком случае, мы прекрасно знаем о том, что после миссии Гесса Гитлер спокойно нападает на Россию, будто рассчитывая на то, что Англия мешать ему не станет.

Давайте влезем в шкуру наблюдателя из мая 1941 года, забыв о том, что мы – люди 2000-х. Что творилось с точки зрения Сталина того времени? Нечто очень похожее на завязывание тайного германо-британского союза. Кто срывал все попытки СССР 1938-1939 годов сколотить антигитлеровскую коалицию с саботировал переговоры? Англия. Кто ему не мешал? Англия. Кого Гитлер странно щадил? Англию. Странный полет Гесса и его таинственное общение с англичанами наводило на нехорошие мысли.

Historical-fact

14.08.2021, 15:27

https://historical-fact.livejournal.com/290852.html
vasiliy_eremin (vasiliy_eremin) написал в historical_fact
2021-08-13 09:53:00 269

В основном, по материалам книги Хмелинского П.В. "Навстречу смерчу":

Кто и как определял военную политику в СССР в довоенные времена? Не ответив на этот вопрос, мы не сможем понять причин тяжелых поражений РККА 1941−42 годов.

Сталин не только физически уничтожил большинство членов ЦК партии и Политбюро 20-х годов; даже пережившие все волны репрессий "ближайшие соратники" висели на волоске. Одни из них могли считаться, строго говоря, "членами семьи врага народа", так как у них были репрессированы ближайшие родственники (Молотов, Каганович, Калинин); других Сталин в разное время всерьез обвинял в предательстве (Молотов, Микоян, Ворошилов). Лазарь Каганович, находясь на пенсии, в частном разговоре как-то признался, что при Сталине боялся по ночам уличного визга тормозов... Подлинная (а не рекламируемая) генеральная линия, вопреки впечатлению Бухарина, существовала, но она была строго засекречена ото всех. Достаточно полное представление о ней имел только один человек на свете. Сталин много раз противоречил сам себе, круто менял курс категорически опровергал назавтра то, что категорически утверждал позавчера; выступал против своего же "культа личности". Но нигде и никогда он не формулировал свои настоящие замыслы от "а" до "я"... Рассекречивание каких угодно архивов не даст нам в руки документа, в котором бы вождь откровенно излагал свои концепции и свою политическую стратегию. Он вел себя, как зверь, запутывающий следы.

Многочисленные мемуаристы, описывающие довоенные совещания в Кремле, не приводят... ни одного случая живой дискуссии, настоящего обмена аргументами между Сталиным и кем-либо из присутствовавших. Обычно хозяин кабинета прохаживался, не мешая гостям высказываться и спорить, а в какой-то момент объявлял свое решение. Он часто задавал вопросы выступающим, но очень редко мотивировал свои окончательные приговоры. И мотивировки эти были предельно краткими. Так, он в один прекрасный день прекратил строительство многобашенных танков (которое до тех пор поддерживал), сказав: "Нечего делать из танка "Мюр и Мерилиз" (название крупного московского универмага со множеством башенок на крыше).

Он хотел, чтобы исполнили его волю, но не хотел, чтобы поняли его мысли. С этой целью он время от времени устраивал домашний театр абсурда: например, на одном из послевоенных заседаний Политбюро вышел из кабинета, сказав, что хочет позвонить Мао Цзэдуну и попросить сто миллионов долларов взаймы, а вернувшись, заявил, что Мао дать в долг согласен, но мы брать не будем.

По свидетельству работавшего в Кремле переводчиком Н. Т. Федоренко, "Сталин вообще редко смотрел на собеседника. Его взгляд обычно был обращен куда-то в сторону... Сталин искусно носил маску, за которой скрывалось нечто непостижимое... Весь его облик, манера держаться, беседовать как бы говорили окружающим, что власть должна быть таинственной, ибо сила власти в ее неразгаданности... Достаточно было появиться Сталину, как все будто переставали дышать, замирали. Вместе с ним приходила опасность" {3}.

Тираны и тирании тоже бывают разные. Гитлер выступал перед своими генералами на закрытых совещаниях с подробными обоснованиями и описаниями планов завоевания мирового господства. Каждый следующий его внешнеполитический или военный акт не был сюрпризом для приближенных. А начальник советского Генштаба Б. М. Шапошников, например, узнал о войне с Финляндией в 1939 году, находясь в отпуске, из газет. По словам В. Новобранца, приехав в Москву и узнав подробности, Шапошников "потрясенный, схватился за голову, бегал по кабинету и с болью в голосе восклицал:
— Боже! Что наделали! Ай-яй-яй! Осрамились на весь мир! Почему же меня не предупредили!" {5}.

Такая сцена в германском Генштабе была в то время абсолютно исключена, что не делало режим Гитлера менее тоталитарным. В Москве же никто, кроме Сталина, не знал наверняка, что будет (и чего не будет) делаться завтра, а главное — зачем, с какими целями это будет. Тот же В. Новобранец, опытный работник разведки, называет в своих мемуарах финскую войну "личным капризом Сталина", вызванным "неясными причинами". А адмирал Н. Г. Кузнецов, занимавший в 1939 году пост наркома Военно-Морского Флота, пересказывает по-своему замечательный диалог, состоявшийся тогда на даче у Сталина:
"За ужином зашла речь о Балтийском театре. Я высказал свое мнение относительно линкоров — не о том, нужны ли в принципе такие корабли, а конкретно, следует ли их строить для мелководного Балтийского моря, где линкоры легко могут подрываться на минах.
Сталин встал из-за стола, прошелся по комнате, сломал две папиросы, высыпал из них табак, набил трубку, закурил.
— По копеечке соберем деньги, а построим,- чеканя каждое слово, проговорил он, строго глядя на меня.
Я подумал, что у него есть какие-то свои планы, делиться которыми он не считает нужным..." {6}.

Казалось бы, с кем же делиться "какими-то" замыслами, связанными с флотом, как не с наркомом этого самого флота? Но Сталин, очевидно, строит эти планы только сам, в своем воображении, а молодой нарком не решается настаивать и выспрашивать. И такая ситуация сложилась не только в связи с линкорами. Н. Г. Кузнецов констатирует:
"Мы, к сожалению, как и Наркомат обороны не имели четких задач на случай войны. Все замыслы высшего политического руководства хранились в тайне" {7}.

Под "высшим руководством" здесь может подразумеваться только лично Сталин, так как без него никто не решал вопросы ВМФ. Причем при переходе от мира к войне тайна не рассеивалась:
"До Великой Отечественной войны, как известно, нашей стране пришлось участвовать в нескольких военных кампаниях... Нарком обороны на деле не был Верховным Главнокомандующим, а нарком Военно-морского Флота не являлся Главнокомандующим флотами. Все решал Сталин. Остальным предоставлялось действовать в соответствии с принятыми им решениями... Работа военного аппарата в такой обстановке шла не планомерно, а словно бы спазматически, рывками. Выполнили одно распоряжение — ждали следующего... Случалось, мы узнавали о намеченных операциях, когда и времени на подготовку почти не оставалось" {8}.

Сталин принимал все ключевые решения единолично, и мотивы их никому не были в точности известны. Прочие руководители, подобно историкам или журналистам, могли лишь строить догадки на этот счет с той или иной степенью достоверности. Приведем свидетельство Н. С. Хрущева, доказывающее, что личная монополия на принятие решений и на знание их причин и истоков в равной мере распространялась на оборонную промышленность:
"Сталин стремился сосредоточить в своих руках руководство производством вооружений и механизированной техники на наших заводах, а это, в свою очередь, вело к тому, что никто толком не знал, в каком состоянии находится наш арсенал... В 1941 году Сталин... сказал мне, что дизельные двигатели производятся на Харьковском паровозостроительном заводе. Я, естественно, знал этот завод, но от Сталина впервые услышал, что на нем производят дизели... Сталин позаботился о том, чтобы никто, кроме тех, кто был непосредственно связан с этой работой, не совал на завод свой нос. Даже я, первый секретарь украинского Центрального комитета, ничего не знал..." {9}. Добавим, что Хрущев был тогда и членом Политбюро ЦК ВКП(б).

Режим единоличного немотивируемого принятия решений Сталиным устанавливался постепенно, поэтапно, в разное время включая одну область государственной, партийной или общественной жизни за другой. В философии этот режим установился в 1930 году, в истории — в 1931-м, в вопросах сельского хозяйства несколько раньше, в 1929 году. Что касается армии, флота и оборонной промышленности, у нас есть возможность определить момент перехода к режиму неограниченного волюнтаризма достаточно точно. С ленинских времен главные решения по обороне оживленно обсуждал и принимал Революционный Военный Совет (РВС). В 30-е годы этот орган собирался, как правило, в декабре, подводил итоги года в армии и на военном производстве и разрабатывал планы на будущее. Исключением стало заседание РВС в начале июня 1937 года, созванное Сталиным для обсуждения сфабрикованного дела "восьми шпионов" — Тухачевского, Якира и некоторых других высших руководителей Красной Армии. Эти дни стали концом РВС как органа руководства. Вот что вспоминает о заседании РВС его участник, генерал-лейтенант К. Полищук:
"В течение двух дней заседаний наблюдались прямо дьявольские происшествия: из зала заседаний наяву исчезал то один, то другой военачальник. Обнаруживалось это обычно после перерывов в заседании. До перерыва рядом с вами сидел кто-нибудь из командиров, а после перерыва вы его уже не могли обнаружить в зале. Все понимали, что это значит: тут же, на наших глазах агенты НКВД хватали того или иного деятеля и перемещали его из Кремля на Лубянскую площадь. Все мы понимали, что происходит, в кулуарах фамилии исчезнувших шепотом перекатывались волнами, но в зале все молчали, с ужасом ожидая, кто следующий. Особенно крупная утечка начальников произошла между заседаниями, в ночь с первого на второе июня. Состав пленума потерял за это время около половины своих членов... Все следили за перешептываниями Ежова со Сталиным, все думали:
"Пронеси, Господи!" Над всеми царил дух обреченности, покорности и ожидания... Сталин был очень бодр, уверен в себе и, я бы сказал, весел" {10}.

Заметим следующее: арестовывать командиров Сталин мог и поодиночке, в разных городах, на местах их службы. Это было даже безопаснее и надежнее. Но он пошел на преднамеренную демонстративную наглость: в зале постоянно, не стесняясь, толпились и расхаживали люди Ежова. Судьбы серьезных и немолодых мужчин, прошедших огонь и воду, с издевательской прямотой решались у них на глазах. Он как бы подставлялся: "Вы же видите, что с вами делают и кто это делает. Вы же не можете не видеть. Ну так лезьте на рожон, плюньте мне в лицо..."
И каждый выступавший не просто с фальшивым пафосом требовал казни "врагов". Каждый оратор должен был "не заметить" творившейся у него на глазах и грозящей ему самому расправы. Вся соль заключалась в том, что не заметить этого было нельзя, и каждый знал это и знал, что это знают все вокруг. То есть, каждым своим словом говоривший должен был унижать себя сам. В этом заключался смысл экзамена.

И если до того дня многие руководители Красной Армии резко и настойчиво спорили с бестолковым наркомом обороны Ворошиловым (а в 1936 году даже требовали его отставки), то начиная с июня 1937 года Сталин мог делать и делал в армии и военной промышленности все, что хотел, никому ничего не объясняя.

К 50-летию Сталина Ворошилов написал статью под названием "Сталин и Красная армия", напечатанную в газете "Правда". В этой статье Климент Ефремович утверждал, что все основные победы, одержанные в гражданской войне, были достигнуты благодаря исключительной роли товарища Сталина. Еще в рукописи Сталин ознакомился с этой статьей и сделал некоторые поправки. В частности, возле фразы, где было написано, что в период гражданской войны "...у И.В.Сталина ошибок было меньше, чем у других", Сталин написал красным карандашом следующее: "Клим! Ошибок не было, надо выбросить этот абзац". Это сталинское замечание объясняет очень многое в его действиях, кажущихся порой абсолютно неадекватными. Ошибок не было, Иосиф Джугашвили искренно считал себя непогрешимым! Именно поэтому ему нравилась даже самая тупая лесть в его адрес, ведь он воспринимал ее как обычное признание своих "великих" заслуг. Возможно, товарищ Джугашвили, как и многие советские граждане, глядя на портреты и статуи "великого вождя", читая советские газеты, битком набитые славословиями в его адрес, сам постепенно поверил массированной пропаганде, убеждающей всех в гениальных способностях и непреходящей "безошибочной" мудрости товарища Сталина. Ведь для человека, который не совершает ошибок, нет никаких моральных преград, ему можно практически все.

Единственное искусство, в котором Клим Ворошилов достиг совершенства, это искусство лести и славословия. В период Великой Отечественной войны Сталину пришлось отстранить его от командования войсками из-за чудовищной некомпетентности.

Итак, долгосрочные планы и основные концепции прятались в мозгу у Сталина и никогда не излагались на бумаге в сколько-нибудь полном виде. В этом первая их особенность. Вторая особенность состоит в том, что долгосрочное планирование Сталиным своих действий и своей политики тем не менее действительно имело место; и планы эти шаг за шагом, год за годом неуклонно проводились в жизнь. При ретроспективном взгляде это последовательное, неторопливое, поэтапное продвижение в промышленности и в сельском хозяйстве, в идеологии и в охоте на "врагов", в подготовке к войне и в руководстве наукой — нельзя не заметить. Куда в действительности вел он страну, правильно ли сформулировал и выбрал цели — вопрос другой.

Еще в 20-е годы в партии никто не сомневался в том, что в сравнительно недалеком будущем предстоит грандиозное военное столкновение с миром капитала. Уже одно это предполагало постановку таких задач (экономических, социальных и др.), выполнение которых заведомо не могло уложиться в один-два года. В 1938 году главный партийный журнал "Большевик" писал в редакционной статье: "Основная функция социалистического государства в условиях эпохи победы социализма на одной шестой части земли... организация победы над капиталистическим окружением".
В тот год заявление такого характера в таком журнале уже никак не могло появиться, минуя Сталина. Следовательно, мы имеем право без натяжек заключить, что будущую победоносную войну против капиталистического мира вождь считал ГЛАВНЫМ своим делом, и итогом такой войны должна была стать "мировая коммуна", "мировая диктатура пролетариата" . И дабы никто не сомневался, что это именно его мысли, Сталин обратился к теме будущей войны в своем знаменитом "Кратком курсе истории ВКП(б)", вышедшем в том же 1938 году. Вот его слова:
"Чтобы уничтожить опасность иностранной капиталистической интервенции, нужно уничтожить капиталистическое окружение".
На этой фразе можно было бы и остановиться, но этот автор разжевывает до последней крошки:
"Конечно, советский народ и его Красная Армия при правильной политике Советской власти сумеют дать надлежащий отпор новой иностранной капиталистической интервенции так же, как они дали отпор первой капиталистической интервенции в 1918-1920 годах. Но это еще не значит, что этим будет уничтожена опасность новых капиталистических интервенций. Поражение первой интервенции не уничтожило опасность новой интервенции, так как источник опасности интервенции — капиталистическое окружение — продолжает существовать. Не уничтожит опасности интервенции и поражение новой интервенции, если капиталистическое окружение будет все еще существовать"

Как мы сегодня знаем, война пошла совсем по-другому сценарию и Сталину пришлось униженно выпрашивать помощь этого самого проклятого капиталистического окружения, чтобы выиграть войну и не потерять власть.

При всем значении, какое придавалось подготовке к войне, военное планирование Сталина было, как мы увидим ниже, подчинено соображениям невоенным, более широким. Сталин претендовал на руководство всей жизнью общества, и не только советского. Он назначал лидеров зарубежных компартий и давал им инструкции, присутствовал на очных ставках арестованных и редактировал тексты приговоров, утверждал архитектурные проекты и раздавал квартиры артистам, лично определял форму штыка для винтовки и форму диска для автомата, вправлял мозги философам и устанавливал оклады дипломатам...

При столь сильном желании и готовности влезать не в свои дела, в которых участие главы государства излишне и странно, при столь обширных, пестрых и поверхностных интересах он просто не мог руководствоваться какими-либо рациональными соображениями. В этих разнородных и мелочных (для его положения) занятиях он неизбежно должен был следовать за своими пристрастиями и предрассудками. Избавив себя от труда обосновывать свои решения перед другими, он избавился и от необходимости обосновывать их перед самим собой. Напряженно рассуждать, ломать голову было ни к чему — можно было просто делать то, что казалось интуитивно очевидным. Диктатура Сталина в значительной степени была диктатурой его подсознания, интуиции, прихоти. Еженощные бдения многих тысяч управленцев по всей стране — наиболее яркая иллюстрация тому. Люди работали до 4-5 часов утра, потому что к такому режиму был приспособлен организм их Хозяина. Но точно так же и принципиально важные решения принимались под воздействием его эмоциональных импульсов и впечатлений.

Музыкант Юрий Елагин, много раз выступавший перед Сталиным, замечает: "Анализ сталинских музыкальных вкусов дает картину поразительного и полного соответствия с официальной музыкальной доктриной Советской власти, носящей столь объективную маску "социалистического реализма в музыке". Доктрина эта обоснована политически, философски и исторически. Сотни глубокомысленных статей и книг написаны на эту тему, придуманы эстетические теории, проведены исторические изыскания, введена точная терминология... А на деле все это сводится к тому, что любит Сталин и чего он не переносит" {11}.

Все решения Сталина (а значит, и вся общественная жизнь страны) основывались на совершенно иррациональной базе. Интуитивный, в сущности, характер мышления и поведения вождя еще более усугублялся в силу того, что Сталин никогда и нигде не обучался рассуждать строго. Ни церковная семинария, ни марксизм не могли научить его думать на научном уровне точности. Как справедливо замечает доктор философских наук С. А. Эфиров, "марксизм — не строго аналитическая концепция, а "рационализация" идеалов, существовавших до концептуальных построений" {12}. Недисциплинированность мышления не помешала Сталину прийти к власти, так как борьба за власть не более научна, чем уличная драка. Интуитивность и непредсказуемость здесь могут быть и козырями, а не минусами. Но долговременное руководство государством, развитием страны — совсем другое дело. Оно никак не сводится к борьбе между людьми и требует интеллектуальной культуры, которой у Сталина не было и в помине.

Армия - это сложнейший инструмент, требующий тонкой настройки и умелого исполнителя. Все компоненты и составляющие должны быть безусловно доведены до ума, отлажены и притерты друг к другу. Сталин не вникал в эти "тонкости" (да и не мог вникнуть по причине отсутствия профильного образования и опыта), он требовал одного: больше дивизий, танков, самолетов, кораблей! Из-за гигантомании и некомпетентности Сталина в области военного строительства перед войной ускоренными темпами было создано огромное количество соединений, несбалансированных по своей структуре. При относительно приемлемой насыщенности вооружением, они имели крайне недостаточный уровень обеспеченности по службам тыла, связи, ремонта, автотранспорта. Летчики и механики-водителей танков были вопиюще неопытными, имея мизерное количество часов налета и вождения. Об уровне командования и говорить не приходилось, ведь после массовых расстрелов военачальников многими соединениями командовали бывшие майоры и лейтенанты.

Только неблагоприятный ход войны заставил Сталина уступить часть своих властных функций, и тогда появилось новое, эффективное поколение военных и гражданских руководителей, прекрасно знавших цену себе и другим. Чувствуя это, Сталин устраивал кампании послевоенных зачисток, чтобы все вокруг не забывали — кто здесь главный. Впрочем, уже не такие массовые и кровавые, как в 1937—1938 гг. Видимо, события военных лет все же послужили для него уроком.

Основной источник: http://militera.lib.ru/research/hmelinsky/index.html

Прочие источники:
Захаров М. Н. "Генеральный штаб к предвоенные годы." М., 1989. С. 124
Проблемы Дальнего Востока. 1989. №1. С.152, 156.
Правда. 1989. 20 января.
Знамя. 1990 № 6. С. 171.
Кузнецов Н. Г. "Накануне." М., 1989. С. 301-302.
Ворошень А.П. "Выстрелы в спину" http://artofwar.ru/w/woroshenx_a_p/text_0200-1.shtml

П. В. Хмелинский

15.08.2021, 12:31

http://militera.lib.ru/research/hmelinsky/06.html
Вся довоенная политика сталинского руководства обычно рассматривается как попытка догнать лучше нас подготовленные к войне страны (прежде всего Германию) и, с другой стороны, оттянуть начало войны, выиграть время. Все это имело бы смысл только в том случае, если бы Сталин воспринимал свою страну как действительно отставшую в военной гонке, как слабейшую сторону. Это сомнительно уже потому, что Германия до середины 30-х годов вообще не могла всерьез развивать оборонную промышленность, будучи связанной Версальским договором, а Япония вовсе не была в те времена таким мировым экономическим гигантом, как ныне.

Итак, считало ли советское руководство свою армию и страну отсталыми в военном отношении? В какое-то время — безусловно да. В 1924 году общепризнанной считалась истина, что Красной Армии как боеспособной силы не существует. В 1927 году Ворошилов заявлял, что "вопросам подготовки государства к обороне мы стали придавать актуальное значение только с весны текущего года". У него уже появились оптимистичные нотки: "В случае войны мы сможем развернуть оборону на своей промышленной базе"{1}. Но ни Ворошилов, ни кто другой не заикается о нашем превосходстве, непременной победе и т. д. В 1931 году Сталин заявил, что

нам нужно за 10 лет пробежать путь длиною в 100 лет, иначе нас сомнут. Значит, самооценка оставалась трезвой и не слишком высокой. Но затем, с ростом вооруженности происходит разительная перемена в настроении руководства. В 1936 году Ворошилов объявляет:

"Теперь, когда наши силы удесятерились, мы вовсе и не ставим вопрос, победим ли мы врага или нет. Победим безусловно. Сейчас не в этом уже дело. Сейчас вопрос ставится так: какой ценой, какими усилиями, какими жертвами мы победим? Я лично думаю,-так думает т. Сталин, так думает т. Орджоникидзе, так думает весь наш ЦК и правительство, — что мы должны победить врага, если он осмелится на нас напасть, малой кровью, с затратой минимальных средств"{2}.
С этого момента ни о каком отставании не было и речи. На мой взгляд, это важнейший факт, ключ к предвоенным событиям: в 1937-1939 годах советское политическое руководство рассматривало СССР как сильнейшую страну в сравнении с потенциальными противниками в будущей войне. Сталин утверждал: "Наша Красная Армия имеет все основания быть лучшей в мире армией"{3}. Журнал "Большевик" подчеркивал отсутствие легкомыслия в таких оценках: "Эта уверенность в победе не является результатом переоценки своих сил и недооценки сил противника. Наша уверенность в победе вытекает из объективного анализа соотношения сил, из учета всей совокупности обстоятельств, характеризующих положение в лагере наших врагов и в рядах борцов за социализм"{4}. Существуют косвенные улики, указывающие на то, что профессиональное военное руководство не разделяло этого безбрежного оптимизма. Так, журнал "Военная мысль" 1937 года практически не содержит аналогичных "обоснованных" оценок и прогнозов. Эйфорией было охвачено прежде всего сталинское политическое руководство, мало смыслившее в военном деле, а не командный состав Красной Армии. Правда, большинство командиров тоже смотрело в будущее без особой тревоги. Командир танковой бригады И. В. Дубинский рассказывает о настроении в зале во время выступления Ворошилова перед командирами и политработниками в Киеве осенью 1936 года: "Никто не сомневался в добром исходе будущей великой схватки. Думаю, что у всех в зале, как и у меня, разгорелось желание поскорее разделаться с фашистской угрозой" {5}. Тем не менее опытные и квалифицированные командиры сознавали масштаб предстоящих трудностей и жертв лучше, чем партийные лидеры или замороченные шапко-закидательской пропагандой рядовые граждане.

Одновременно с заявлением Ворошилова о нашей готовности к отпору врагу в конце 1936 года на советского человека хлынул поток фильмов, романов, пьес о будущей войне. Историки обычно упоминают два таких произведения из большого их количества: фильм "Если завтра война", роман Шпанова "Первый удар". Но в 1939 году, например, "оборонные" фильмы составили четверть всех выпущенных на экраны: 6 из 24. Вот газета "Кино" пересказывает забытый ныне оборонный фильм "Война начинается"; "Мощное соединение вражеских танков пересекло советскую границу. Враги уже готовятся торжествовать победу... Но еще мгновение, и танки взрываются на минных полях. В бой вступают самолеты. Двое советских отважных летчиков попадают на вражескую территорию. Проявляя смелость и находчивость, умело маскируясь, они проникают в секретный укрепленный вражеский район и сообщают о его расположении красному командованию. Враги подвергаются беспощадному разгрому" ''. Как известно, Сталин смотрел все кинокартины, выпускающиеся в Советском Союзе. Он очень любил кино...

Один из деятелей распущенной в 1932 году Ассоциации пролетарских писателей — Киршон успел, прежде чем погибнуть с клеймом врага, опубликовать фантастическую пьесу "Большой день" — о войне с фашистской Германией. В начале 1937 года это была пьеса номер один. Она шла в 68 городах страны, тогда как "Любовь Яровая" и "Отелло" — в 27 городах, а "Гроза" Островского — в 22 городах. Наша победа выглядит у Киршона так. Немецкий штаб, не предчувствуя худого, руководит войной, как вдруг раздается стук в дверь.

"Мизенбах. Да! Кто там? Входите!

Дверь открывается. Входит очень спокойный, с маузером в руке, в синем комбинезоне, Кожин).

Кожин. Благодарю вас. Между прочим, предупреждаю, что за оружие хвататься не стоит. (Входят трое десантников с ручными пулеметами). Сигнализацию тоже не надо трогать — застрелю на месте. Понятно?..

Мизенбах (отступая). Нет, нет... Что это, Грауденц? Призрак?

Кожин. Так точно. Призрак коммунизма в составе одного десантного полка, при шести орудиях и ста восьмидесяти пулеметах..."{7}.

Не напоминает ли эта театральная победа над фашистской Германией ночной визит сотрудников НКВД в простую советскую квартиру? Стук в дверь... Ошеломленный враг... Победная издевка непрошеных гостей... В жанре прозы первооткрывателем этой темы стал Н. Павленко, чей роман "На востоке" был опубликован в журнале "Знамя" накануне нового, 1937 года. Начиная с января отрывки из этого романа стали печататься во многих изданиях — центральных и местных, взрослых и детских. Публиковались авторитетные положительные рецензии.

В этой "замечательной" книге описывалось, как ранней весной 193... года Япония нападает на СССР. Однако, на Советском Дальнем Востоке сооружено "etwas" — "нечто", как переводила это слово наша печать — об него и разбивается нападение. Впрочем, поначалу японцы наступают, стреляют и вообще явно на что-то рассчитывают. Перелом наступает в главе третьей, которая называется "Москва вступает в войну". Вступление Москвы в войну заключается в том, что на вечере в Большом театре произносит речь Сталин. Это сразу меняет дело: "Заговорил Сталин. Слова его вошли в пограничный бой, мешаясь с огнем и грохотом снарядов, будя еще не проснувшиеся колхозы на севере и заставляя плакать от радости мужества дехкан в оазисах на Аму-Дарье.

Голос Сталина был в самом пекле боя. Радиорупор в разбитой снарядами хате Василия Луза долго еще сражался... Сталин говорил с бойцами в подземных казематах и с летчиками в вышине. Раненые на перевязочных пунктах приходили в сознание под негромкий и душевный голос этот..." {8}.

Все атаки японцев превращаются в продвижение в заранее приготовленные им ловушки.

А вот что происходит в воздухе:

"Бомбардировщики Сано, врасплох захваченные красными крейсерами и окруженные истребителями, выходили в ту ночь к Георгиевке уже не той компактной массой, которая способна родить катастрофу...

Стальные тросы аэростатов воздушного заграждения, подготовленные на высоте 7 и 8 тысяч метров над Георгиевкой, надвое разрезали наткнувшиеся на тросы машины первой волны, и вторая волна, растерянная этой неуловимой, невидимо висящей в воздухе опасностью, произвела свой залп раньше срока.

Третья волна, наиболее плотно атакованная красными истребителями, превратилась в беспорядочную стаю машин-одиночек..." {9}.

Зато красная авиация уничтожает Главный штаб японцев в Токио. В Китае, Корее и Японии вспыхивает восстание. Побеждает Народный фронт. Война кончается. И, наконец, на Советском Дальнем Востоке пленные строят интернациональный город Сэн Катаяма {10}, по ходу дела перевоплощаясь в "строителей новой жизни" и "пропагандистов новой, социалистической эры человечества". Труд заключенных оказывается дорогой в будущее, дорогой к счастью.

Л. Ровинский в "Правде" подчеркивал, что "Павленко не приукрашивает войну, не рисует ее как легкую военную прогулку Красной Армии". Критик сетовал, что в Советском Союзе это лишь первая книга о будущей войне, тогда как Япония завалена такими романами. В адрес советских маститых литераторов следовал полуупрек-полупризыв: не отставать "по валу" от зарубежных бульварных дешевок {11}.

Руководитель Союза писателей В. Ставский на совещании оборонных писателей зимой 1937 года говорил о военно-фантастическом романе Павленко: "Это прекрасная работа... Он берет тему войны на границах нашего Союза и на территории врага, куда мы перенесем эту войну тотчас, как враг нападет на нас, как об этом ярко, красочно записано в новом Полевом Уставе РККА"{12}.

В периодической печати залп небывало воинственных публикаций грянул в ноябре 1938 года, через месяц после Мюнхенского соглашения и оккупации Судетской области Чехословакии гитлеровскими войсками. Серия грозных статей в "Красной звезде" началась с "подвала" Д. Заславского "О крепких нервах и верной политике". Журналист писал: "При равных арифметических данных самолет с пилотом-коммунистом в несколько раз сильнее, чем самолет с пилотом-фашистом... Политика сидит внутри танков, и она действует даже тогда, когда отказывают бензиновые баки... Нервы английского и французского правительств сдали при первом же столкновении с германским фашизмом... Спокойно, твердо, уверенно смотрел на истерику европейской буржуазии советский народ. Наши нервы в полном порядке... Советский народ готов по первому призыву своего правительства взяться за оружие, чтобы укротить политических хулиганов, обезопасить свои границы, создать прочный мир в Европе и в Азии" {13}.

Заключительные слова на двусмысленном политическом языке означали претензию на военное господство в Евразии и готовность утвердить это господство силой в близком будущем. Вообще статья Д. Заславского очень необычна. Наши газеты только в редакционных (а не авторских) материалах позволяли себе давать общую характеристику политики какого-либо иностранного государства или самого Советского Союза, да и то лишь дословно повторяя какие-либо формулировки партии и правительства.

Первое впечатление от статьи Заславского на общем фоне нашей печати — странное: автор вдруг вышел из строя советских журналистов, пошел не в ногу, принялся рассуждать не по чину многозначительно и веско. Разгадка такого экстравагантного поведения содержится, по-моему, в мемуарах сотрудника "Правды" Бориса Иза-кова. Из них мы узнаем, что, во-первых, Заславский работал не в "Красной звезде", а в "Правде"; а во-вторых, "ему покровительствовал и лично выручал его из некоторых сложных ситуаций сам Сталин. В прошлом меньшевик, он оставался членом Центрального комитета партии меньшевиков даже некоторое время после Октября. Сталин питал своего рода слабость к способным людям с таким "подмоченным" прошлым, как у Заславского" {14}. Надо полагать, Сталин выручал журналиста-меньшевика не из любовных треугольников, а вышеупомянутая статья в "Красной звезде" провозглашала далеко идущие военно-политические намерения не по воле висящего на волоске гражданина.

Через несколько дней после появления статьи Д. Заславского с вызывающей торжественностью было отмечено 20-летие изгнания немецких захватчиков с Украины в 1918 году. В передовой статье "Красная звезда" писала: "В тот же миг, когда фашисты посмеют нас тронуть, Красная Армия перейдет границы вражеской страны... Наша оборона — это наступление. Красная Армия ни единого часа не останется на рубежах, она не станет топтаться на месте, а стальной лавиной ринется на территорию поджигателей войны... Империалистический зверь будет сокрушен в своем логове, и сокрушен так, что уже больше подняться не сможет" {15}.

В том же номере майор-орденоносец А. Осадчий подтверждал: "Советскую границу врагу перейти не удастся, ибо при первой его агрессивной попытке наша Красная Армия опередит его. Мы перейдем границу врага и вот там, на его же территории, будем его беспощадно громить... Мы не будем ждать его удара, а сами со всей силой нашего могущества первыми нанесем врагу сокрушительный удар на его же территории. Наши танки помчатся по вражеской земле... Наши самолеты зареют над его территорией"{16}.

На следующей странице выступает В. Агуреев: "Если фашистские громилы, спровоцировав очередной "инцидент" на границе, начнут войну с СССР... с советских авиабаз поднимутся тысячи бомбардировщиков и беспощадно сотрут с лица земли тех, кто затеет войну" {17}.

Эти описания начала войны звучат чуточку неестественно: если противник нападает, то как можно заранее гарантировать, что ему так-таки нигде не удастся перейти границу, что наше наступление начнется "в тот же миг", после первого выстрела? В природе вообще не бывает буквально мгновенных реакций, тем более не способна среагировать "в тот же миг" огромная армия. Все становится на свои места, если предположить, что "Красная звезда" стремится описать наше нападение: тогда и наступление с первой минуты войны, и инцидент, с которого все начнется, объяснимы. А то — почему это фашисты не нападают всерьез, а какими-то инцидентами занимаются?

Видимо, публикации "Красной звезды" были адресованы не только советским читателям, но и германскому посольству. Между прочим, среди них был и пересказ статьи американского журнала "Харпэрс мэгэзин" — "Шаткая база германского агрессора". Читателям сообщалось: "Фашистские руководители Германии рассчитывают на "молниеносную войну". Но весь опыт мировой войны, а равно войн в Испании и Китае, противоречит этой сумасшедшей "теории".

Сделав обзор положения с сырьем, кадрами, продовольствием в Германии, авторы заключали: "Итак, Германия не располагает нужными ресурсами ни для того, чтобы обеспечить снабжение своей армии, ни для того, чтобы прокормить население в будущей большой войне" {18}. Делался вывод о неспособности фашизма вынести длительную войну. И в упоминавшейся ранее речи весной 1939 года один из высших руководителей Красной Армии Мехлис заговорил так, будто война уже выиграна. Констатировав быстрый рост государственного долга, сокращение золотых запасов и инфляционные процессы в Германии и других странах "оси", Мехлис с удовольствием пророчит: "Так называемая ось Берлин — Рим — Токио" имеет много амбиций, но в большой войне она быстро очутится без амуниции. (Смех, аплодисменты.)

Есть только одна страна в Европе и во всем мире, которая ведет выдержанную, последовательную, уверенную в себе политику,- это Советский Союз".

Ударение делается не на мирном характере нашей политики; вместо этого рисуется образ уверенного в себе СССР рядом с нервными врагами. Через год в Москве никто не заикнется о Германии в таком высокомерном тоне. А пока дальше — больше:

"Нам не страшны ничьи угрозы. Нам нет необходимости в панических условиях, как это делают другие, искать союзников и проводить мобилизации. Политика Сталина позволяет нам уверенно, спокойно, но зорко следить за развивающимися событиями и встретить их во всеоружии" {19}.

Именно ощущением спокойствия и уверенности наполнено это выступление: даже в союзниках нет особой нужды! Ничего подобного не встречалось в официальных речах в 1940-м — начале 1941 года. Если следить за оттенками смысла, следует признать чрезвычайно многозначительными и такие формулировки:

"Советский корабль могуч, всесилен, непобедим. Не страшны ему непогоды и бури. Великий кормчий Сталин ведет этот корабль на последний решительный бой, на штурм капитализма, к мировой коммуне. (Бурные аплодисменты.)"{20}.

А заканчивает Мехлис лозунгом, почему-то не дожившим до следующего, 1940 года: "Сталин — это мировая коммуна!"{21}.

Бодрый настрой имел под собой некоторую цифровую основу. В 1938 году в Генштабе был разработан новый план развертывания Красной Армии. Разработчики исходили из наихудшего для нас варианта — войны на два фронта: на востоке — против Японии, на западе против большой коалиции государств во главе с Германией (Италия, Польша, Румыния, Финляндия, Эстония, Латвия, Литва). Согласно проведенному анализу (как впоследствии оказалось, весьма точному), все противники, вместе взятые, могли выставить на обоих фронтах 13 077 орудий, 5775 самолетов, 7980 танков. А Советский Союз за один тот год произвел более 12 000 орудий, более 5000 самолетов, а производство танков еще в 1933 году составило 3770 — больше половины мирового танкового производства {22}. За кем преимущество — кажется очевидным. "Оба новейших вида вооружения Красной Армии — авиация и танки — находятся на высоком уровне- писал "Большевик",- это превращает ее в современную могущественную армию, опередившую передовые армии капиталистических стран" {23}. План Генштаба ставил войскам задачу: с самого начала нанести решительное поражение противникам и на западе, и на востоке. Об уверенности в благоприятном ходе будущей войны свидетельствует и такой факт: в Генштабе загодя разрабатывались вопросы ведения войны в коалиции с капиталистическими странами и особо — ведение войны федерацией нескольких социалистических стран {24}, хотя, кроме СССР да еще Монголии, социалистических государств на карте мира не было.

К числу наших козырей относили и самую многочисленную в мире кавалерию. Журнал "Красная конница" теоретически обосновывал этот взгляд: "Будущая роль кавалерии такова: кавалерия будет использована в бою как главное средство вооружения, выигрывая победу молниеносной подвижностью, используя полностью момент внезапности... Местность и другие местные условия благоприятствуют больше кавалерии, нежели самостоятельным автоброневым соединениям... Можем ли мы делать ставку на исход битвы, успех которой зависит от маневра такого достаточно неизвестного и неиспытанного фактора, как броневые средства? Если же мы знаем, что успех зависит от быстроты маневра, можем ли мы разрешить себе обманываться этим новым созданием (то есть броневыми соединениями)? Можем ли мы уничтожить кавалерию и беспомощно стоять сконфузившись, когда подвижность броневых соединений окажется фикцией?.. Надо учесть, как может повлиять на подвижность длина моторизованной дивизии, если длина колонны этой дивизии равна 93 милям (миля равна 1,6 км.- П. X.). Это явится огромным недостатком в ее подвижности..."{25}.

Еще одно большое преимущество виделось в стабильности тыла. За много лет до войны Сталин говорил:

"Что такое армия без крепкого тыла? Ничто. Самые большие армии, самые вооруженные армии разваливались и превращались в прах без крепкого тыла"{26}. Как мы уже убедились выше, он занялся основательным "укреплением" тыла в 1937 году и был с тех пор уверен во внутренней стабильности своего государства, зато в стабильность противников не верил ничуть. Сталин считал: "Едва ли можно сомневаться, что эта война будет самой опасной для буржуазии войной... Война будет происходить не только на фронтах, но и в тылу у противника. Буржуазия может не сомневаться, что многочисленные друзья рабочего класса СССР в Европе и Азии постараются ударить в тыл своим угнетателям, которые затеяли преступную войну против отечества рабочего класса всех стран. И пусть не пеняют на нас господа буржуа, если они на другой день после такой войны недосчитаются некоторых близких им правительств" {27}. Проблема "борьбы тылов" стыковалась с затянувшимся ожиданием мировой революции.

К 1937 году считалось, что мы полностью готовы к наземной и воздушной войне. "Создание большого и мощного флота, способного бить врага на море, является нашей очередной задачей",- провозглашал "Большевик"{28}. В декабре 1937 года был создан отдельный Наркомат Военно-морского флота и принята долгосрочная программа строительства громадного океанского флота, на выполнение которой были отвлечены большие ресурсы. Адмирал Кузнецов вспоминал: "На создание всего этого требуется немало времени и огромные средства. Программа, конечно, не могла уложиться даже в одно пятилетие. Однако нам, командующим, всю программу строительства не излагали. Не раскрывались и задачи, на решение которых она рассчитана. (Курсив мой.- П. X.). Разговор с командующими шел больше о кораблях... Эти корабли уже стояли на стапелях заводов. В выступлениях часто подчеркивали, что проект того или иного корабля одобрен лично Сталиным. Этим давалось понять, что обсуждению он не подлежит" {29}. Сталин при этом считал, что мы будем сильны на море лет через восемь — десять. Однако и в данном случае мотивы одного из главнейших решений, определявших судьбу армии и страны, остались личной тайной Сталина. В чем же они могли состоять? Для чего предназначался мощный флот? Нет сомнений, что через восемь лет Сталин рассчитывал давно уже закончить сухопутную войну и "установить прочный мир в Европе и Азии". В таком случае океанский флот мог ему потребоваться лишь для большой войны против Америки или, быть может, остатков Британской империи — других противников просто не оставалось бы на планете. Во всяком случае, сухопутная война уже не казалась Сталину серьезной проблемой, иначе бы он не стал отвлекать средства и ресурсы на постройку такого флота.

Для выполнения судостроительной программы требовалось принципиально новое, отсутствовавшее в Советском Союзе оборудование — например, для изготовления небывалых по весу и габаритам броневых плит, причем значительная часть этого оборудования (прессы мощностью в 15 тыс. тонн и т. п.) не могла быть эффективно использована в интересах сухопутных войск или авиации. Во многих городах началось лихорадочное (без проектов и смет!) строительство цехов и целых заводов, Насколько это обострило ситуацию в оборонной промышленности, можно судить по воспоминаниям В. С. Емельянова, руководившего одним из судостроительных главков: "В автобронетанковом управлении многие открыто выражали свое отрицательное отношение к созданию флота пяти морей и океанов.

— Всю броню нам надо использовать на сооружение не линкоров, а танков,- говорили они.

Мощности бронепрокатных цехов были пока невелики, и брони одновременно и для кораблей, и для танков не хватало. Сооружение бронированных кораблей сдерживало производство танков.

Не будучи военным, я не мог оценить целесообразность строительства линкоров, но самые общие соображения вызывали у меня сомнения в необходимости строить тяжелые корабли" {30}.

Еще одним подтверждением уверенности Сталина в абсолютном превосходстве своих сухопутных войск являются огромные предвоенные поставки вооружений в Китай. После нападения Японии (июль 1937 г.) Китай закупал оружие во многих странах, но советские поставки намного превышали закупки оружия китайцами в других местах, а главное, они были осуществлены практически бесплатно, причем первые партии оружия были отправлены из СССР в сентябре 1937 года, до подписания соглашения о кредите — беспрецедентный случай в мировой практике. Через два месяца Китай обратился с просьбой о полном оснащении 20 пехотных дивизий — и она немедленно была удовлетворена {31}. Всего до 22 июня 1941 года в Китай было поставлено 777 боевых самолетов, 1225 орудий, включая тяжелые гаубицы, 1160 автомашин, 9600 пулеметов, миллионы снарядов, сотни миллионов патронов, танки, винтовки, трактора, запчасти, инструмент {32}. Сталин явно считал, что у нас самих оружия хватает. А в 1941 году мы своих ополченцев вооружали пиками и охотничьими ружьями...

В невоенных отраслях на протяжении 30-х годов в ряде случаев настойчиво осуществлялись дорогостоящие, бесполезные и для обороны, и для экономики проекты: Беломорканал, Байкало-Амурская магистраль, огромные статуи Ленина и Сталина на канале Москва — Волга (над каждой из них трудилось 800 человек) и т. д. Но больше всего поражает начатая с 1938 года, на пороге предполагаемой войны, стройка Дворца Советов в Москве, согласно проекту — самого высокого в мире здания с венчающей его 100-метровой статуей Ленина. Сооружение каркаса предполагалось завершить в 1940 году, и каркас уже поднимался над столицей, хотя и с некоторым опозданием. На него должны были потратить 300 тыс. тонн высококачественной стали (из нее можно было бы сделать 10 тыс. танков Т-34). В фундаменты уложили огромное количество прочнейшего бетона, которого остро не хватало на строительстве укреплений и аэродромов в западных областях страны. Страна до сих пор благополучно живет без этого дворца. Замечателен именно выбор момента для помпезной стройки: он будто нарочито подчеркивает, что в гонке вооружений теперь можно особо не напрягаться, дело сделано, можно потратиться на что-нибудь еще.

Итак, Красная Армия и оборонная промышленность Советского Союза казались Сталину в 1936-1939 годах не отставшими, а, наоборот, ушедшими далеко вперед; победа в большой сухопутной войне против любой возможной коалиции противников — в принципе обеспеченной. В свете этой оценки рассмотрим его действия на международной арене.

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
{1}

Пролетарий (Харьков). 1927. 17 декабря. 51
{2}Большевик. 1937. № 5-6. С. 53.

{3}Там же. С. 56.

{4}Там же. С. 53, 56.

{5}Дубинскчй И. К. Особый счет. М., 1989. С. 174.

{6}Кино. 1939. 29 января.

{7}Будь готов! (Воронеж). 1937. 15 апреля.

{8}Правда. 1937. 3 января.

{9}Пионерская правда. 1937. 16 января.

{10}Сэн Катаяма - один из первых японских коммунистов. Умер в 1933 году в Москве.

{11}Правда. 1937. 3 января.

{12}Литературная газета. 1937. 20 февраля.

{13}Красная звезда. 1938. 7 ноября.

{14}Изаков Борис. Летучие годы, дальние края... С. 185.

{15}Красная звезда. 1938. 17 ноября.

{16}Там же.

{17}Там же.

{18}Красная звезда. 1938. 16 ноября.

{19}Известия. 1939. 6 апреля.

{20}Там же.

{21}Там же.

{22}См.: Захаров М. В. Генеральный штаб в предвоенные годы. С. 85-86, 127, 130.

{23}Большевик. 1937. № 5-6. С. 58.

{24}Там же. С. 165.

{25}Красная конница, 1939. № 11. С. 158-159.

{26}Правда. 1928. 28 февраля.

{27}Большевик. 1937. № 2-6. С. 53.

{28}Там же. С. 59.

{29}Кузнецов Н. Г. Накануне. С. 240-241.

{30}Емельянов В. С. На пороге войны. М., 1971. С- 93.

{31}См.: Военная помощь СССР в освободительной борьбе китайского народа. М., 1975- С. 53-54.

{32}Там же. С. 51-80.

Александр Звягинцев

16.08.2021, 10:44

https://aif.ru/society/history/chuma_pridyot_s_vostoka_yaponcy_eshchyo_v_1938_g_b yli_gotovy_napast_na_rossiyu
15.08.2021 00:09

Еженедельник "Аргументы и Факты" № 32. Что можно купить на единовременную выплату? 11/08/2021
Персонал подразделения 731 заражает бубонной чумой китайских жителей. Маньчжурия 1940 г.
Персонал подразделения 731 заражает бубонной чумой китайских жителей. Маньчжурия 1940 г. Commons.wikimedia.org

ФСБ рассекретила документы, подтверждающие подготовку Японии к агрессии против СССР. Согласно этим данным, враждебные действия велись с 1938 г.

Об этом говорит приказ № 70 частям японской 3-й армии, который был отдан 9 августа 1938 г., во время советско-японского конфликта у озера Хасан. А согласно рассекреченной ФСБ стенограмме заседания японского Центрального комитета обороны от 10 июня 1942 г., против СССР планировались диверсионные операции с применением ядов и бактериологического оружия. Несмотря на пакт о нейтралитете, японские военные готовились к полномасштабной войне против СССР.

О том, как собирались применять биологическое оружие, по кому готовились нанести первый и самый мощный удар, кто предотвратил грядущий апокалипсис и почему вступление СССР в войну против Японии 8 августа 1945 г. было не только оправданным, но и спасительным, рассказывает замдиректора Института государства и права РАН, писатель, сенатор Международной ассоциации прокуроров, с 2000 по 2016 г. зам Генерального прокурора РФ Александр Звягинцев.

Нейтралитет? Бумажка!
— Рассекреченные ФСБ документы лишний раз доказывают, что Япония нарушила и букву, и дух Советско-японского пакта о нейтралитете, заключённого 13 апреля 1941 г. Империя рассматривала его лишь как тактический манёвр, не более. Министр иностранных дел Ёсукэ Мацуока по возвращении из Москвы после подписания пакта сразу же заявил германскому послу в Токио Отту, что Япония при благоприятном развитии войны Германии против СССР обязательно нападёт на Советский Союз с востока, и «никакой пакт о нейтралитете тут не поможет».

Дальневосточный фронт. Население китайского города Далянь встречает советских танкистов. 21 августа 1945 г.
«Младшая» Победа. Какую участь Япония готовила Советскому Союзу?
Подробнее
Так что к войне в Японии готовились, и готовились по-настоящему. В юриспруденции есть такой термин — «не доведённое до конца преступление». Действия политического и военного руководства Японии в отношении Советского Союза во время Второй мировой войны исчерпывающе описываются этим термином. Документально подтверждено, что фактически пакт о нейтралитете был нарушен японской стороной ещё летом 1941 г., когда был введён в действие план «Кантокуэн», который предусматривал резкое увеличение численности Квантунской армии, её сосредоточение на границе с СССР и дальнейшие боевые операции. Действительно, если к 22 июня 1941 г. её численность составляла 400 тыс. чел., то уже через несколько недель она достигла 850 тыс. чел. Маршалу Советского Союза Борису Шапошникову принадлежит чеканная формулировка: «Мобилизация является не только признаком войны, но и самой войной». Так вот — директиву о проведении первой очереди мобилизации верховное командование Вооружённых сил Японии издаёт 5 июля 1941 г. С тем, что это были именно мобилизация и война, согласны и добросовестные японские историки, например Акира Фудзивара, который пишет: «Маневры „Кантокуэн“, в ходе которых была осуществлена небывалая в истории армии мобилизация, проводились не из предосторожности, а для того, чтобы быть готовыми в любой момент начать войну... Нападение Японии на СССР не произошло потому, что она не имела уверенности в победе над сильным в военном отношении Советским Союзом».

Горе побеждённым
Японская сторона имела чёткий план действий, разработанный в специальной структуре под названием «Институт тотальной войны». Для начала предполагалось уничтожение Советского Союза как государства и раздел территорий между победителями — Японией и Германией: «Приморская область, Восточная Сибирь и Байкал будут присоединены к территориальным владениям империи. Сибирская железная дорога будет поставлена целиком под контроль Японии и Германии. При этом линия разграничения между ними проходит в Омске». Затем — освоение этих территорий, в ходе которого советское население ожидала незавидная судьба: «Будут проводиться в жизнь простые, но сильные военные приказы... Местному населению в принципе не будет разрешаться участвовать в политической жизни... На эти территории будут посланы японские, корейские и маньчжурские колонисты. Нашей целью должно быть внедрение нашей мощи, и для этого мы должны приложить все силы, не опускаясь при этом до так называемой отеческой опеки».

Уже в 1942 г. Япония сконцентрировала на границах СССР более трети всех своих сухопутных, около половины военно-воздушных и две трети бронетанковых сил. С учётом японских войск, сосредоточенных в Северном Китае, на Сахалине и Курильских островах, против СССР должна была выступить огромная армия — около 1,2 млн солдат и офицеров.

Однако поражение немецко-фашистских войск в битвах под Москвой и Сталинградом внесло серьёзные коррективы в агрессивные намерения Японии. Нападение на СССР пришлось пока отложить. В апреле 1943 г. японский посол в Берлине генерал Хироси Осима заявил Риббентропу: «Двадцать лет все планы японского Генерального штаба разрабатывались для наступления на Россию, и всё снова направлено на это наступление».

Переступить черту
Говоря «всё», Осима подразумевал действительно всё, включая прямо запрещённое Женевским протоколом 17 июня 1925 г. «применение на войне удушливых, ядовитых или других подобных газов и бактериологических средств». На Хабаровском процессе, что проходил в последние дни 1949 г., было неопровержимо доказано, что Япония в ходе подготовки войны с СССР сделала ставку именно на бактериологическое оружие. 12 бывших военнослужащих Квантунской армии, представшие перед судом, признали создание специальных подразделений — «Отряда 100» и «Отряда 731», занимавшихся производством бактерий, способных вызвать эпидемии чумы, холеры, сибирской язвы. Во время своих экспериментов они заражали живых людей, которых им поставляла японская армия и разведка.

В 1945 г. мир стоял на пороге апокалипсиса. На территории оккупированной Маньчжурии был создан научно-исследовательский комплекс, способный вырабатывать полчища микробов, которые должны были привести к гибели миллионов людей, прежде всего советских граждан. Для исполнения этих изуверских планов были развёрнуты специальные отряды. В их распоряжении имелись уже готовые к применению боевые средства, которых, по признанию одного из пленённых учёных, «хватило бы для уничтожения всего человечества».

Суд в Хабаровске проходил в окружном Доме офицеров Советской армии. Процесс был открытый, зал заседания — всегда переполненный. Хабаровск был избран местом проведения данного процесса, так как согласно японскому плану «Кантокуэн», в котором расписывались наступательные операции против советского государства, город должен был одним из первых подвергнуться бактериологической атаке. В этом плане также значились Благовещенск, Чита, Уссурийск.

Член судебно-экспертной медицинской комиссии Хабаровского процесса, врач-паразитолог О. Козловская, рассказывала: «Когда выступал государственный обвинитель Лев Смирнов, никто из подсудимых не поднял головы. Тишина была полнейшая... Никто из нас не знал и не мог подумать, что в таких колоссальных масштабах можно разводить в лабораторных условиях заразу. Нам, советским специалистам, было очень трудно поверить, что преступления против человечества совершали медицинские работники... Те, которые должны были бороться за здоровье людей».

Территория, где работал «отряд 731». Репродукция фотографии из документальной книги японского писателя Сэйити Моримуры «Кухня дьявола».
Конец «лабораторий смерти». Как японцы готовили биологическую атаку на СССР
Подробнее
Японским генеральным штабом были утверждены три основных метода применения бактерий для целей войны: распыление с боевых самолётов, сброс с самолётов специальных бактериологических бомб и наземное заражение населённых пунктов, водоёмов, пастбищ путём совершения бактериологических диверсий.

Для исполнения этих планов в «Отряде 731» был создан хорошо оснащённый научно-исследовательский комплекс, позволявший вырабатывать десятки килограммов болезнетворных бактерий, которые должны были заразить водоёмы и пастбища, города и сёла и привести к гибели сотен тысяч людей. Человечество было избавлено от ужасов бактериологической войны лишь благодаря тому, что в августе 1945 г. СССР вступил в войну прежде, чем Квантунская армия пустила в ход это чудовищное оружие.

Признание без раскаяния
Сомневаться в этом не приходится. Бывший командующий Квантунской армией Отодзо Ямада благодаря собранным неопровержимым доказательствам вынужден был признать на процессе: «Только вступление Советского Союза в войну против Японии и стремительное продвижение Красной армии лишило нас возможности применять бактериологическое оружие против Советского Союза и других стран». А на вопрос: «В чём конкретно вы признаёте себя виновным?», Ямада ответил: «Я признаю себя виновным в том, что я осуществлял непосредственное руководство подготовкой бактериологической войны против СССР, Китая, Монгольской Народной Республики, Англии, США и других стран. Я также должен признать, что в основном эта подготовка была направлена против Советского Союза. Именно этим и объясняется, что бактериологические отряды „731“ и „100“ и их филиалы были расположены поблизости от границы с Советским Союзом».

Хорошо бы сегодня тем политикам и историкам, которые сомневаются в целесообразности участия Советского Союза в войне с Японией, кто призывает «покаяться» и муссирует «юридическую сомнительность» вступления СССР в войну, помнить, что могло бы произойти со всеми людьми доброй воли, если бы война затянулась немного дольше.

П. В. Хмелинский

17.08.2021, 04:35

http://militera.lib.ru/research/hmelinsky/07.html
С одной стороны мы как будто вырвались далеко вперед в подготовке к войне; с другой — все внешнеполитические партнеры — хищники, все мазаны одним миром, и решающая война с ними все равно неизбежна. При такой оценке обстановки какая дипломатическая игра была бы правильной и разумной? Естественно было бы, пока мы впереди, пока мы сильнее, реализовать свое военное превосходство, приступить к боевым действиям, раскалывая будущих противников дипломатическими средствами, побеждая их поодиночке. Дабы не иметь против себя, как предсказывал Фрунзе, "объединенную силу всего империалистического лагеря".

Похожа ли реальная сталинская политика на этот вариант?

Рассмотрим два крупнейших европейских кризиса 1938 и 1939 годов: Мюнхенский, связанный с поэтапным присоединением Чехословакии к сфере господства Гитлера, и начало второй мировой войны, нападение фашистской Германии на Польшу. Сосредоточимся на поведении Сталина в этих критических ситуациях, чреватых, между прочим, немедленной войной между СССР и Германией. Во время обоих кризисов имели место контакты и обмен мнениями между Москвой и Парижем, Москвой и Лондоном, а также другими столицами, видимой целью которых было противодействие германской агрессии. Все как будто понимали, что остановить Гитлера способна только сильная коалиция, основными участниками которой могут стать: на востоке — СССР, на западе — Франция и Англия. Одни действительно хотели создать такую коалицию, другие полагали, что для сохранения мира достаточно самой угрозы ее создания или просто блефа. Западные демократии вели себя, на мой взгляд, небезупречно, но мы здесь говорим прежде всего не о них, а о Сталине.

Обычная тенденция торгов на переговорах о военно-политической коалиции — стремление каждого государства оставить себе наибольшую свободу рук на будущее и, наоборот, как можно крепче связать руки своим возможным союзникам. Или, говоря чуть точнее, взять наименьшие обязательства на себя и взвалить максимальные обязательства на товарища по оружию. Примерно так и вели себя по отношению к Советскому Союзу Англия и Франция. В Москве именно так понимали их действия. Советская печать нередко возмущалась тем, что нашей стране пытаются отвести роль "батрака", заставить "таскать каштаны из огня" для других.

В эти месяцы советская внешнеполитическая игра разительно отличалась от западной. Она велась по совсем иным правилам. И осенью 1938-го, и летом 1939 года для нашей политики характерно следующее:

готовность брать на себя гораздо большие военные обязательства, чем те, о которых просят партнеры;

поразительное равнодушие к вопросу о втором фронте на западе (то есть об обязательствах партнеров);

явное стремление немедленно пустить в дело Красную Армию.

Проследим эту "красную нить" сталинской политики от Мюнхена до договора с Гитлером о ненападении.

Угрозы из Берлина в адрес Чехословакии стали предельно частыми и громкими летом 1938 года. К тому времени существовало трехстороннее соглашение Франции, Чехословакии и СССР, по которому наша страна в случае агрессии против Чехословакии была обязана прийти ей на помощь лишь в том случае, если военную помощь окажет и Франция. Если же французы нарушали бы свои обязательства, Москва могла с чистой совестью умывать руки.

20 сентября 1938 года, когда напряженность достигла пика и счет пошел на часы, президент Чехословакии Бенеш сделал запрос в соответствии с договором: готов ли Союз оказать помощь, если Франция поступит так же? Ответ был мгновенным и удивительно щедрым: СССР готов воевать, даже если французы отступятся. Польское правительство, так же, как и германское, сосредоточивало свои войска на чехословацкой границе. 23 сентября Советское правительство обратилось к Варшаве с заявлением о том, что, если польские войска нарушат чехословацкую границу, СССР признает это актом невызванной агрессии и денонсирует польско-советский пакт о ненападении {1}.

Не остается никаких сомнений, что Сталин был готов воевать против европейской коалиции во главе с Германией сию же минуту и без второго фронта, хотя юридические обязательства Советского Союза позволяли уклониться от этого варианта. М. В. Захаров сообщает о приготовлениях в Красной Армии: "Истребительная авиация должна была перебазироваться на передовые аэродромы у границы для прикрытия себежского, полоцкого, минского и слуцкого направлений, а скоростная бомбардировочная — в район Витебск, Орша... Одновременно Ленинградскому, Калининскому, Белорусскому, Киевскому, Харьковскому и Московскому военным округам давались указания о приведении в боевую готовность системы ПВО... В боевую готовность были приведены: танковый корпус, 30 стрелковых и 10 кавалерийских дивизий, 7 танковых, мотострелковая и 12 авиационных бригад, 7 укрепленных районов... Частичное отмобилизование войск коснулось не только наших западных приграничных округов, но и внутренних округов вплоть до Урала... (Курсив мой.- П. X.) В армию было призвано в общей сложности до 330 тыс. человек... Кроме того, десятки тысяч младших командиров и рядовых, выслуживших установленные сроки службы и подлежащих увольнению, были задержаны в рядах армии... Подобные приказы, как известно, отдаются в исключительных случаях" {2}.

И никаких попыток выиграть время, никаких взглядов на Запад (что там Англия и Франция?) — сталинская линия четко определена: война сию же минуту. Нужно только согласие Праги — и мы пойдем вперед. Н. С. Хрущев рассказывает о днях Мюнхенского кризиса: "В Киев сообщили (от Сталина я лично этого не слышал, а было передано через военных), что может возникнуть необходимость того, что нашим войскам придется силой пробиваться через польскую территорию в Чехословакию, чтобы оказать ей помощь. Это было очень сложно, если принимать во внимание географическое положение участка, на котором были сосредоточены наши войска..."{3} Можно еще долго умножать свидетельства, доказывающие, что в этот момент Кремль был готов воевать практически без союзников против, может быть, всей Европы. Если же учесть, что тогда не прошло еще и двух месяцев после ожесточенных и неудачных для Красной Армии боев с японцами у озера Хасан и обстановка на Дальнем Востоке была весьма напряженная, то мы вновь замечаем: Сталин не опасается и войны на двух огромных фронтах против великих держав Евразии.

Странно после этого читать рассуждения историков, будто Сталин и в 1938-1939 годах стремился выиграть время и оттянуть войну. Если бы президент Бенеш не принял ультиматум Гитлера, война могла бы начаться для нас не в июне 1941-го, а в октябре 1938-го. Может быть, все зависело от одного слова. Но Мюнхенские соглашения были подписаны, немецко-фашистские войска вступили в Судетскую область Чехословакии. Не прошло и полугода, как Гитлер сам нарушил достигнутые договоренности, двинулся дальше и поставил под свой контроль всю Чехословакию. Это вызвало взрыв возмущения и тревоги в Англии и Франции, общественное мнение изменилось не в пользу фашистов, политика умиротворения Гитлера потеряла всякую популярность. Стало ясно, что вскоре он пойдет еще дальше и очередной жертвой должна стать Польша.

В апреле — августе 1939 года в большом треугольнике Москва — Париж и Лондон — Берлин шел зондаж, контакты и торг каждого с каждым. Все перипетии и нюансы этого сложного взаимодействия мы не сможем здесь проследить и обсудить подробно. Задержимся лишь на одном важнейшем процессе — на переговорах английской, французской и советской военных миссий в Москве в середине августа, в последние две недели перед подписанием советско-германского пакта.

Результатом этих переговоров, вообще говоря, могло бы стать создание антигитлеровской коалиции еще в 1939 году. Этого не случилось. Первое же крупное расхождение между сторонами было вызвано не занимаемыми позициями, но разным пониманием предмета переговоров: английская и французская стороны хотели обсудить цели и принципы военного сотрудничества, а глава советской делегации Ворошилов настаивал на первоочередном рассмотрении конкретных планов военных действий {4}. Иначе говоря, западные делегации заботились о том, какие термины и формулировки будут в окончательном тексте соглашения, какой будет конвенция. Ворошилова с первой минуты интересовало — какой будет война.

Британский министр иностранных дел Галифакс на заседании кабинета 10 июля говорил об этих (тогда еще только предстоявших) переговорах: "Они не будут иметь большого успеха. Переговоры будут затягиваться, и в конце концов каждая из сторон добьется от другой обязательств общего характера" {5}. Видимо, на Западе ожидали классической, традиционной нудной борьбы из-за каждой запятой в расчете на то, что либо итоговый документ, либо сама по себе многозначительная волынка в Москве подействуют Гитлеру на нервы и предотвратят самое худшее. Вряд ли в Лондоне и Париже могли вообразить, что Ворошилов, едва речь зайдет о целях и принципах, заявит, что предложения западных партнеров "не вызывают возражений" — то есть как бы примет предлагаемое с порога, не торгуясь, а двадцать часов спустя, на следующем заседании, так же походя, как само собой разумеющееся, скажет, что обсуждение принципов и целей вообще "отвлекло бы нас в сторону" {6}. Затем западные делегации представили те же принципы уже не в устной, но в письменной форме, оформленные как проект совместной трехсторонней декларации. Ворошилов, попросив время на его рассмотрение, отреагировал в итоге следующим образом: "Эти три принципа об организации обороны договаривающихся сторон слишком универсальны, абстрактны, бесплотны и никого ни к чему не обязывают. Я их, разумеется, разделяю, так как против них трудно возразить" {7}.

Это означает, что Запад без боя добился всего, чего хотел, однако советская сторона хотела вдобавок согласовать военные планы.

Но когда английская и французская стороны согласились обратиться в первую очередь к этим планам, начались уже просто чудеса. Первое же пожелание Ворошилова звучало так: "Я полагаю, что г-н генерал Думенк, излагая план обороны западного фронта... не ограничится только Западом, а выскажет свои предположения, как, по его мнению, должна быть организована защита, оттяжка сил агрессора на востоке" {8}. Кажется, советскую сторону второй фронт на западе не интересует вовсе. Выслушав западный план, Ворошилов задал много уточняющих вопросов, но не высказал ни одного возражения и ни одного пожелания по ведению войны на западе. В контрасте с ожесточенными спорами о втором фронте времен Великой Отечественной войны это выглядит прямо-таки неправдоподобно. Но это факт. Невольно вспоминается высказывание Мехлиса о том, что нам-де не нужны союзники.

Что касается Восточного фронта, поведение Ворошилова в этом вопросе тоже было нестандартным. Советский Союз в то время не имел общей границы с Германией, будучи отделен от рейха территориями Польши и Румынии. Если бы Сталин руководствовался в августе 1939 года желанием выиграть время и оттянуть свое вступление в войну, было бы естественным на переговорах ссылаться на отсутствие соприкосновения советских и немецких войск и отказываться взять на себя обязательство о непосредственном участии в войне, ограничиваясь обещаниями обеспечить тыл Польши, Румынии или других восточноевропейских соседей, которые подверглись бы гитлеровской агрессии, а также поставлять им необходимое оружие и другие материалы, как это делалось по отношению к Китаю. По-видимому, такую позицию и ожидали встретить в Москве французы, получившие соответствующую инструкцию: "Необходимо, чтобы русские взяли на себя обязательства в случае войны ничего не предпринимать против Польши, Румынии, Турции и даже (курсив мой.- П. X.) оказать им помощь, если наши союзники (т. е. перечисленные страны.- П. X.) об этом попросят, и обезопасить, когда они обратятся с просьбой, их коммуникации и усилить авиацию. Большего с русских не спрашивать" {9}. Наверное, никому и в голову не приходило, что Ворошилов без всякого нажима на него по своей воле с самого начала пожелает взвалить на советский народ не минимальную, а максимальную военную тяжесть. Он заявил собеседникам, что хочет знать, как Красная Армия войдет в соприкосновение с врагом; что для этого, очевидно, требуется согласие Польши на проход советских войск через ее территорию навстречу вермахту — и вопрос о согласии Польши и стал главным камнем преткновения на переговорах {10}.

Так что же, в сущности, произошло? Западные принципы и цели были приняты без всяких споров. Добившись обсуждения планов, Москва пожелала взять на себя максимальные обязательства на востоке, не требуя взамен никаких дополнительных обязательств в отношении западного второго фронта! Этот царский подарок был по достоинству оценен французской делегацией, писавшей в Париж: "То, что предлагают русские в целях выполнения обязательств по политическому договору, соответствует интересам нашей безопасности и безопасности самой Польши... Нам предлагают точно определенную помощь на востоке и не выдвигают каких-либо дополнительных требований о помощи с запада" 11 .html# target="app" class="showTip L11 ">{11 } (курсив мой.-П. X.). Кажется, французы руками разводят от удивления.

Между тем поведение Сталина в данном случае строится по той же схеме, что и в прошлом году, во время Мюнхенского кризиса, и основывается на том же стремлении: скорее в бой! И советско-германский пакт о ненападении 23 августа 1939 года был подписан при соблюдении этого ключевого условия: уже через три недели Красная Армия перешла западную границу. Где же здесь оттягивание войны? Миф о том, что пакт мыслился как средство отсрочить войну, впервые выдвинут самим Сталиным в знаменитой речи 3 июля 1941 года. В тот момент требовалась хоть какая-то хорошая мина при плохой игре, хоть какое-то, пусть самое неуклюжее, оправдание при явном политическом банкротстве. Никакой договор с Гитлером войну отсрочить не мог, подобная надежда находилась в кричащем противоречии со всем образом политического мышления Кремля.

Наугад, не выбирая, можно привести типичное высказывание, принадлежащее Жданову (1938 год): "В период, когда международные правовые нормы и отношения превращаются в клочки бумажки и попираются грубой силой, мы должны быть особенно сильными" {12}. Неужели после этого можно считать какой-то договор серьезной защитой? Сам Сталин, по свидетельству Хрущева, говорил при заключении пакта: "Здесь ведется игра — игра, кто кого перехитрит, кто кого обманет.- И заключил:- Я их обманул" {13}.

Сталин был прекрасно осведомлен о расчетах Гитлера. Еще в 1938 году советская пресса сообщала, что в Судетской области Чехословакии перед ее захватом фашисты распространяли листовки с картой Европы, на которой были обозначены даты гитлеровских захватов: весна 1938-го — Австрия; осень 1938-го — Чехословакия; весна 1939-го — Венгрия; осень 1939-го — Польша; весна 1940-го — Югославия; осень 1940-го — Румыния и Болгария; весна 1941-го-Франция, Бельгия, Голландия, Дания и Швейцария; осень 1941-го — СССР {14}. Даты и объекты агрессии обозначены неточно, но сам принцип поэтапного ее осуществления не вызывал сомнений. Наивно думать, будто Сталин, не доверявший никому, вдруг проникся доверием к главному своему врагу — Гитлеру.

Тем не менее отношения между Москвой и Берлином в ближайшие месяцы после пакта были не менее тесными, чем между союзниками в будущей антигитлеровской коалиции.

Политическое, экономическое, военное сотрудничество дополнялось и сотрудничеством между гестапо и НКВД. Пропаганда обоих режимов блистала подчеркнутой корректностью по отношению к партнеру. Когда 17 сентября Красная Армия перешла польскую границу, фашистский официоз "Фелькише Беобахтер" откликнулся с восхищением: "Мы безгранично приветствуем решение Москвы". В "Комсомольской правде" можно было прочесть: "Берлин, 19 сентября (ТАСС). Германское население единодушно приветствует решение Советского правительства... Берлин в эти дни принял особенно оживленный вид. На улицах около витрин и специальных щитов, где вывешены карты Польши, весь день толпятся люди. Они оживленно обсуждают успешные операции Красной Армии. Продвижение частей Красной Армии обозначается на карте красными советскими флажками" {15}.

В те дни Гитлер, выступая в Данциге (Гданьске), сказал: "Россия оказалась вынужденной со своей стороны ввести свои войска для защиты украинского и белорусского населения Польши. В Англии и Франции считают преступлением сотрудничество Германии и России — уроки 4 лет войны достаточны для обоих государств и народов. Мы намерены представлять и защищать свои собственные интересы и нашли, что лучше всего двум самым крупным государствам и народам Европы договориться о соглашении... Если вы полагаете,- заявил Гитлер обращаясь к Англии,- что мы при этом вступим в конфликт, то вы ошибаетесь, так как намерения Германии очень ограничены"{16}.

Несмотря на такие речи фюрера, Сталин, по моему мнению, ясно и точно представлял себе замысел Гитлера, "читал" его. Сухопутные боевые действия осенью 1939 года стали для нас фактом. Полномасштабная война была явно не за горами.

Был ли Сталин встревожен? Его практические действия показывают: нет, нисколько. Адмирал Кузнецов пишет: "Когда Гитлер в сентябре 1939 года напал на Польшу, очевидно, следовало сразу решать, как быть дальше с судостроительной программой... Дорогостоящую, отнимавшую массу ресурсов программу следовало немедленно свернуть... Изменений в нашей программе не последовало. Напротив, темп строительства даже нарастал (курсив мой.-П. X.), что влекло за собой колоссальные расходы на строительство военно-морских баз, доков, заводов и т. д." {17}. Рост ресурсов, отвлекаемых от сухопутных сил в пользу морских, должен по логике вещей означать, что Сталин в связи с переменами в обстановке предвидит приближение пока еще отдаленной морской войны, а в сухопутном своем могуществе по-прежнему уверен. Драматические и кровавые события той осени не изменили его высокую оценку собственных сил. Полным ходом продолжалось грандиозное строительство Дворца Советов в Москве...

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
{1}

См.: Захаров М. В. Генеральный штаб в предвоенные годы. С. 112-116.
{2} Там же. С. 114-115.

{3}Вопросы истории. 1990. № 6. С. 84.

{4}См.: СССР в борьбе за мир накануне Второй мировой войны. М., 1971. С. 546-550.

{5}1939 год: уроки истории. М., 1990. С. 325.

{6} СССР в борьбе за мир накануне Второй мировой войны. С. 548, 550.

{7}Там же. С. 600.

{8}СССР в борьбе за мир накануне Второй мировой войны. С. 550.

{9}1939 год: уроки истории. С. 314.

{10}См., напр.: СССР в борьбе за мир накануне Второй мировой войны. С. 601.

{11}1939 год: уроки истории. С. 315.

{12}Красная звезда. 1938. 4 ноября.

{13}1939 год: уроки истории. С. 487.

{14}См.: Красная звезда. 1938. 2 ноября.

{15} Комсомольская правда. 1939. 20 сентября.

{16}Там же. 21 сентября.

{17}Кузнецов Н. Г. Накануне. С. 30.3.
Даль

Humus

18.08.2021, 08:15

https://humus.livejournal.com/7930768.html

П. В. Хмелинский

20.08.2021, 11:08

http://militera.lib.ru/research/hmelinsky/08.html
Спустя три месяца и одну неделю после подписания советско-германского пакта, 30 ноября 1939 года, Красная Армия перешла границу с Финляндией — и началась самая неудачная и позорная из всех войн, которые нам когда-либо доводилось вести. С тех пор на протяжении 50 лет ортодоксальная историография стремилась свести всю эту "зимнюю войну" к сражению на Карельском перешейке, выставляя в качестве ее цели отодвижение границы от Ленинграда.

Но за месяц до начала этой войны Молотов говорил о западной прессе: "Утверждают, что СССР "требует" себе г. Виппаури (Выборг) и северную часть Ладожского озера. Скажем от себя, что это — чистый вымысел и ложь" {1}. В итоге именно эти территории и отошли к Союзу. То есть перед началом войны речь шла совсем не о той передвижке границы, что была осуществлена по ее окончании, а о намного меньшей.

Гораздо важнее, однако, отметить другую фальшь:

как масштаб, так и цели военных действий выходили далеко за пределы Карельского перешейка. С первого же дня наши войска двинулись в наступление практически на всем протяжении границы между двумя странами, от Балтийского моря до Ледовитого океана: на Ухтинском, Реболском, Поросозерском, Петрозаводском, Петсамском направлениях {2}.

Несколько раньше, на протяжении ноября, высказывания советской пропаганды о финском правительстве становились все резче. Вечером 26 ноября было объявлено, что в 15 часов 45 минут у села Майнила, находящегося у самой границы, орудийными выстрелами с финской стороны было убито 4 и ранено 9 красноармейцев. Началась яростная кампания митингов на заводах и фабриках. Множество стихов, карикатур, статей самого зловещего характера пролилось на газетные страницы. Прошло незамеченным, что сигнал к началу концерта прозвучал до инцидента на границе: еще утром 26 ноября "Правда" вышла с передовицей "Шут гороховый на посту премьера", посвященной главе финского правительства Каяндеру. В ней, в частности, говорилось:

"Не уйти каяндерам от ответа, которого требует все более настойчиво финляндский народ". Еще не разорваны дипломатические отношения, а о Каяндере говорится в тех же выражениях, что и о Бухарине или Зиновьеве — в дни, когда они сидели на скамье подсудимых: "Это разновидность пресмыкающегося, у которого нет острых зубов, нет силы, но есть коварство и похотливость мелкого хищника... Надо надеяться, что финский народ не даст марионеткам вроде Каяндера вести дальше государственный корабль Финляндии по гибельному пути Беков и Мосьцицких" {3}.

В первый же день войны было сообщено о радиоперехвате обращения ЦК компартии Финляндии к "трудовому народу" своей страны: "Бело-Финляндия является в настоящий момент самой черной страной в Европе... Однако теперь пришел конец терпению нашего трудового народа. Пусть это презренное правительство... будет последним правительством капиталистов и помещиков Финляндии. Необходимо создать широкий трудовой народный фронт - а к власти необходимо выдвинуть опирающееся на этот фронт правительство трудового народа, т. е. народное правительство".

Новая власть, предлагало обращение, должна сразу же выступить с территориальными претензиями к СССР:

"Обратиться к правительству СССР с предложением удовлетворить вековую национальную мечту финского народа и воссоединить с Финляндией районы Советской Карелии... Мы имеем основание надеяться, что, если установим с Советским Союзом дружественные отношения, Советский Союз удовлетворит такое предложение".

Содержащиеся в обращении оценки Красной Армии и прогнозы относительно будущего хода боевых действий показывают, что в день начала войны с Финляндией Сталин по-прежнему находился под влиянием иллюзии собственного могущества: "Смешно даже думать, что генералишки финляндской армии могли бы устоять перед Красной Армией. Красная армия обучена и снабжена лучше всех армий в мире. (Курсив мой.- П. X.)... Крас-ная Армия монолитна, как гранитная скала... Вы увидите, что сопротивлению финляндских генералишек скоро будет конец... Да здравствует независимая Финляндская Демократическая Республика!" {4}.

Спустя еще сутки — новое сообщение: в занятом Красной Армией поселке Териоки уже образовано "народное правительство" во главе с Отто Куусиненом (живший в то время в Москве работник Коминтерна; впоследствии — секретарь ЦК КПСС; участвовал в разработке хрущевской программы строительства коммунизма). В декларации нового правительства говорилось: "В разных частях страны народ уже восстал и провозгласил создание демократической республики. Часть солдат финляндской армии уже перешла на сторону нового правительства, поддерживаемого народом... Народные массы Финляндии с огромным энтузиазмом встречают и приветствуют доблестную, непобедимую Красную Армию".

Сообщалось также, что уже сформирован Первый Финский Корпус, и ему "предоставляется честь принести в столицу знамя Финляндской Демократической Республики и водрузить его на крыше президентского дворца на радость трудящимся и страх врагам народа" {5}. А уже вечером того же дня радио известило о подписании между СССР и новоиспеченной ФДР договора о дружбе и взаимопомощи. События теперь стали изображать так, будто сначала в Финляндии произошла революция, а затем мы пришли на помощь "восставшему народу". Например, поэт Семен Кирсанов писал:

Наш снаряд — к победе пропуск!
Под огнем возводим мост,
Чтобы Первый Финский Корпус
Знамя в Хельсинки принес!

А вот отрывок из фронтового репортажа Николая Вирты: "Первые же часы войны показали, что хваленая "доблесть" финской армии не стоит выеденного яйца... На улице встречаю старого знакомого — комиссара N-ской дивизии.

— Куда едете, товарищ комиссар, как дела?

— Некогда, Вирта, право слово, некогда, спешу. Еду в полк. Он третий день не выходит из боя. Не задерживайте.

— Ну скажите хоть пару слов. Что там, на фронте?

— А вы что, в тылу?

— Ну ладно шутить. Где же ваши части?

— Наступают, берем деревни одну за другой. Завтра возьмем станцию Райвола. До скорого свидания, приезжайте в Хельсинки".

Никто, как видим, не скрывал, что цель войны — не передвижка границы, а свержение правительства Финляндии. Крайняя спешка, с которой было создано правительство Куусинена, показывает, что не допускалось и мысли о возможности не то что остановки, но хотя бы задержки стремительного наступления. Позже, когда военное банкротство Сталина и Ворошилова стало очевидным, о "народном правительстве" и обо всем, что с ним связано, пришлось хранить неловкое молчание.

Как обосновывали, чем оправдывали в Кремле решение, стоившее огромной крови народам Финляндии и Советского Союза? Мне известны три главных аргумента:

граница "нависла" над Ленинградом на расстоянии всего лишь 32 километров — на такую дальность могут стрелять современные (по тогдашним понятиям) орудия; этот факт представляет слишком большую опасность для города, этого нельзя терпеть;

уже упоминавшийся выше артобстрел у села Майнила требовал возмездия;

Финляндия вообще проводила враждебную Союзу политику, требовались соответствующие меры...

Разберем эти аргументы по порядку.

Что касается опасений относительно артобстрелов Ленинграда, они выглядят несерьезно хотя бы потому, что к тому времени опыт войн в Испании, Китае, Польше однозначно показал: главную опасность для больших городов представляют не артобстрелы, а бомбежки с воздуха. Никакая передвижка границы, конечно, не могла уберечь Ленинград от этой угрозы. Кроме того, стрелять на расстоянии 32 км могли бы лишь наиболее тяжелые орудия, которые финнам пришлось бы располагать возле самой границы, что делало их весьма уязвимыми. Если бы Финляндия вознамерилась вести наступательную войну против СССР, ее армия могла бы надеяться подойти поближе для артобстрела Ленинграда; если же война с финской стороны была бы оборонительной, обстреливать Ленинград было бы крайней глупостью. В 1941 году финны с боями вернулись на прежнюю, близкую к Ленинграду границу, но главная опасность к городу подошла, как известно, с другой стороны.

Артобстрел села Майнила, по мнению Финляндии, был произведен с советской стороны; но даже если принять советскую версию, нельзя поверить, что Сталин начал бы войну из-за нескольких убитых красноармейцев. Не начал же он войну с Японией из-за действительно разбойного нападения на нашу территорию у озера Хасан.

Что касается "враждебной" политики Финляндии, даже если принять это как факт (хотя "враждебность" весьма сомнительна), то любая насильственная передвижка границы могла враждебные СССР силы и настроения в Хельсинки только усилить; свержение же законного правительства чужой страны из-за неприязни к его политическому курсу, как ни крути, акт международного бандитизма. К тому же Финляндией и СССР в 1932 году был заключен пакт о ненападении; после вторжения Гитлера в Польшу финское правительство подтвердило свою позицию нейтралитета и, если бы Сталин не захотел большего, мы во время войны с фашизмом, вероятно, не знали бы ни обороны Мурманска, ни блокады Ленинграда.

Таким образом, войну против Финляндии невозможно оправдать, даже если принять за чистую монету все шитые белыми нитками сталинско-молотовские аргументы в ее пользу. Она была просто не нужна. Вдобавок в чисто военном отношении она обернулась настоящим фиаско. Маршал А. М. Василевский свидетельствовал:

"Ленинградский фронт... топтался на Карельском перешейке целый месяц, понес тяжелые потери и, по существу, преодолел только предполье. Лишь через месяц подошел к самой линии Маннергейма, но подошел выдохшийся... Финская война была для нас большим срамом и создала о нашей армии глубоко неблагоприятные впечатления за рубежом, да и внутри страны" {6}. Севернее Ладоги потери были в ряде случаев еще страшнее, чем на линии Маннергейма. "Беспомощность, с которой мы вели войну с Финляндией", констатирует и Н. С. Хрущев. Он пишет: "Все мы, и прежде всего Сталин, видели в нашей победе над финнами поражение. Это было опасное поражение, потому что оно укрепляло наших врагов в убеждении, что Советский Союз — колосс на глиняных ногах" {7}. В 1944 году то же самое пространство, но еще более укрепленное, наша армия преодолела не за 105 дней, а за десять.

Конкретные действия Сталина доказывают: финская война заставила его заново оценить свои силы. Именно во время войны с Финляндией стало свертываться строительство океанского флота {8}. Тогда же было прервано строительство Дворца Советов в Москве. Кроме того, любопытные "скачки" обнаруживаются в численности курсантов военных училищ сухопутных войск. В 1937- 1938 годах численность курсантов резко возросла-с 36 тыс. до 59 тыс. (в 1,65 раза). Видимо, Сталин пытался таким путем компенсировать последствия массового уничтожения военных кадров. Захват Гитлером Чехословакии, явное назревание большой войны особого беспокойства, как представляется, в Кремле не вызвали: в 1938-1939 годах число курсантов выросло мало — с 59 тыс. до 65 тыс. Зато после войны с Финляндией — невиданный скачок: с 65 тыс. до 170 тыс. (в 2,6 раза). Если взять одни пехотные училища (без танковых, артиллерийских и т. д.), картина получается еще более красноречивая: скачок 1937-1938 годов — в 1,5 раза; скачок 1939-1940 годов — в 6,5 раза! {9}.

Цифры говорят сами за себя: "зимняя война" стала личным крушением Сталина, столкнула его с реальностью, неподвластной ему и нежелательной. Не в июне 1941-го, а в декабре 1939 года жизнь преподнесла Сталину грандиозный и грозный сюрприз. Вот когда действительно события развивались для него внезапно и страшно. Не Ленинградский фронт потерпел поражение — потерпела провал вся его долгосрочная стратегия подготовки к войне. Оказалось плохо не что-то одно — Красная Армия в целом оказалась вооруженной, обученной и управляемой не лучше, а хуже других. Но ведь Сталин на завышенной оценке избитой и обескровленной им Красной Армии основывал все свои далеко идущие расчеты. Значит, война с Финляндией перечеркнула не только прошлую его политику, но и планы на будущее.

Важно осознать все значение этого факта. Сталин до "зимней войны" и после нее — это два разных политика. С этого момента он делал все не так, как рассчитывал раньше. Война с Финляндией — важнейший рубеж во всей истории сталинщины. Совершенно исчезли из нашей прессы жизнерадостные рассказы о будущей войне.

Чтобы понять поведение Сталина до этого краха, надо разгадать, каким он видел будущее после предполагаемой победы над Финляндией. Мне не доводилось встречать по-настоящему точных указаний на то, в какой срок рассчитывал Сталин закончить операции в Финляндии. Из различных туманных свидетельств можно понять, что на все про все отводилось около двух или трех недель. По свидетельству А. М. Василевского, когда Б. М. Шапошников еще во время подготовки к наступлению доложил на совещании планы Генштаба, "Сталин поднял его на смех. Было сказано что-то вроде того, что, дескать, вы для того, чтобы управиться с этой самой... Финляндией, требуете таких огромных сил и средств. В таких масштабах в них нет никакой необходимости" {10}. Отсюда следует, что Отец народов замышлял эдакую демонстрацию мощи, быструю победу одной левой. И кстати, почему нападение началось 30 ноября? Почему не в январе или феврале? Ведь, как известно, возможности сближения позиций СССР и Финляндии отнюдь не были исчерпаны, и поэтому быстрый рост напряженности в двусторонних отношениях и сама война оказались для финской стороны в значительной мере неожиданными. Временами в Хельсинки просто не понимали, что происходит. 29 ноября, за считанные часы до начала войны, в Москву поступила срочная нота: правительство Финляндии выдвигало новые предложения, шло навстречу требованиям Молотова. Нота осталась без ответа {11}. Почему?

В качестве зыбкой гипотезы позволю себе высказать следующее: похоже на то, что Сталин хотел "разрешить" финскую проблему до нового, 1940 года. Потому что он понимал намерения Гитлера и предвидел, что с окончанием весны фашисты предпримут попытку разгромить Францию. Видимо, он стремился завершить свои ближайшие военные мероприятия, забрать всё причитавшееся по договору о ненападении и протоколам к нему до начала лета. После подписания пакта о ненападении продвижение Красной Армии осуществлялось в довольно высоком темпе: сентябрь 1939-го — Западная Украина и Западная Белоруссия; октябрь — размещение гарнизонов в Эстонии, Латвии, Литве; 30 ноября — Финляндия. Кто был на очереди?

Согласно секретным протоколам августа 1939 года, кроме уже занятого, Сталину "полагалась" только Бессарабия, принадлежавшая в то время Румынии. Однако следующий (после Финляндии) шаг Сталин, как представляется, планировал сделать в другом направлении.

Маленькое отступление. 31 октября Молотов в Верховном Совете сказал: "Английские, а вместе с ними и французские сторонники войны объявили Германии что-то вроде "идеологической войны", напоминающей старые религиозные войны" {12}. Еще грубей и откровенней высказался депутат от Ленинграда А. А. Кузнецов:

"Поджигатели войны — Англия и Франция хотели и нас втянуть в войну, которую они ведут за свое мировое господство" {13}. Это типичные для тех месяцев заявления. В день начала войны с Финляндией было опубликовано официальное личное опровержение Сталина в связи с сообщением французского агентства Гавас о якобы сделанном Сталиным на заседании Политбюро 19 августа заявлении: "Война (между Францией и Германией.- П. X.) должна продолжаться как можно дольше, чтобы истощить воюющие стороны". Ответ был таков: "Я, конечно, не могу знать, в каком именно кафешантане сфабриковано это вранье. Но как бы ни врали господа из агентства Гавас, они не могут отрицать того, что:

а) не Германия напала на Францию и Англию, а Франция и Англия напали на Германию, взяв на себя ответственность за нынешнюю войну;

б) после открытия военных действий Германия обратилась к Франции и Англии с мирными предложениями, а Советский Союз открыто поддержал мирные предложения Германии...

в) правящие круги Англии и Франции грубо отклонили как мирные предложения Германии, так и попытки Советского Союза добиться скорейшего окончания войны.

Таковы факты..." {14}

Бросается в глаза, что это "опровержение" — вовсе не опровержение. Пункты "а", "б" и "в" не имеют никакого отношения к "клевете" агентства Гавас {15}. Зато они представляют собой важнейшее внешнеполитическое заявление: впервые на столь высоком уровне столь определенно Москва провозглашала свою солидарность с Германией в связи с идущей в Европе войной и враждебность по отношению к Англии и Франции.

В таком контексте не удивляет еще одно место из речи Молотова 31 октября: сообщив депутатам, что Турция заключила пакт о взаимопомощи с Англией и Францией, Вячеслав Михайлович сказал: "Не пожалеет ли об этом Турция — гадать не будем. (Оживление в зале.)". Строго говоря, фраза бессодержательная, придраться не к чему, но звучит угрожающе, и Верховный Совет, как видим, это почувствовал.

Синхронно с Молотовым, но подробнее и резче высказался журнал "Большевик" в передовой (это важно!) статье: "В то время, как Советский Союз ведет борьбу за прекращение войны, империалистические агрессоры пытаются расширять плацдарм войны. Заключенный недавно франко-англо-турецкий пакт о взаимопомощи — это не инструмент мира, а орудие создания новых очагов войны... Турция стала на путь весьма рискованной внешней политики, которая не способствует сокращению военных действий, не ведет к миру" {16}.

Раз политика Турции не ведет к миру — значит, она ведет к войне. Намек прозрачен. Контраст между СССР и Турцией подчеркнут. Между прочим, перед заключением англо-франко-турецкого пакта Молотов вел с Турцией переговоры относительно возможного договора о взаимопомощи — такие же, как с Эстонией, Латвией, Литвой, Финляндией. Аналогия напрашивается.

Но после неудач на линии Маннергейма и в Карелии все претензии к Турции как ветром сдуло. Для сравнения: тот же "Большевик" в апреле 1940 года, и опять в передовой статье, затрагивает вроде бы ту же тему, что и полгода назад: "Англия и Франция с самого начала ведут отчаянную борьбу за расширение плацдарма военных действий" {17}. Но никакого недовольства Турцией теперь не выражается, эта страна даже не упомянута.

Итак. Не исключено, что Турция была намечена как следующая после Финляндии жертва. Предлагаю эту версию как рабочую гипотезу для дальнейшего поиска подтверждающих и опровергающих аргументов и документов, При той самоуверенности, какою был преисполнен Сталин осенью 1939 года, он мог рассчитывать разрешить турецкую и бессарабскую проблемы до окончания весны, и к моменту, когда Гитлер готов был бы обрушиться на Францию, у него за спиной на востоке стояла бы превосходящая по мощи Красная Армия, продемонстрировавшая всему миру свою силу, получившая боевой опыт. Быть может, идя на пакт о ненападении с Гитлером, Сталин вовсе не собирался за так подарить ему Францию, дать погубить второй фронт в Европе. В этом случае его ошибка состояла не в доверии к Гитлеру и не в плохом понимании фашистских планов, а в грубой переоценке своих сил.

Фюрер не обманул Вождя. Сталин обманулся сам.

Ужасные потери наших войск становились еще ужасней от того, что демонстрировали не мощь армии, а ее бессилие. 2-й секретарь посольства США в Москве Болен писал в конце декабря 1939 года: "По мнению иностранных военных атташе в Москве, самая критическая оценка советских вооруженных сил, имевшая место до финского конфликта, кажется теперь пропагандой в пользу Советов. Ввиду такого неожиданного поворота дел, которого никто фактически не ожидал, в ряде стран возникает сильная тенденция увеличить активную помощь финнам... Немцы в Москве очень довольны и смеются..." {18}.

Как я не раз убеждался в личных беседах, многие рядовые советские люди в ту зиму сделали для себя вывод: теперь Гитлер обязательно нападет на нас.

Персонально для Сталина военное фиаско в Финляндии было не только неожиданным, но и необъяснимым. Причины прятались слишком глубоко в его мышлении, и он не мог до них докопаться, тем более что для "отлова" собственных ошибок его интуитивный и нестрогий образ мыслей был приспособлен еще меньше, чем для руководства войной. В результате — он стоял лицом к лицу с фактом собственной постыдной слабости и неумения, не зная в то же время, где искать и как устранять причину этого.

Он бросился еще крепче завинчивать гайки, повышать качество оружия (в прежнем, неправильном его понимании) и т. д. Многие наши руководители и командиры за время финской войны получили ценный опыт, извлекли из него уроки, и это сыграло свою роль с началом Великой Отечественной войны; но сам Сталин мало чему научился в тот раз, скорее, он просто утратил уверенность в себе. До декабря 1939 года он готовился к войне по-своему последовательно, поэтапно, без тревоги; с самого начала 1940 года — исступленно "жал на газ", не будучи в глубине души уверенным, что едет по той дороге. Планомерность сменилась импровизацией, самодовольство — страхом.

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
{1}

Правда. 1939. 1ноября.
{2}См., напр.: Красная звезда. 1939. 3 декабря.

{3} Бек и Мосьцицкий — политические деятели только что уничтоженного тогда польского государства.

{4}Правда, 1939. 1 декабря

{5} Там же. 2 декабря.

{6}Знамя. 1988. № 5. С. 79-80.

{7} Молдавия литературная. 1989. № 10. С. 69.

{8}См.: Кузнецов Н. Г. Накануне. С. 303.

{9}См.: Военно-исторический журнал. 1990. № 2. С. 22.

{10}Знамя. 1988. № 5. С. 79.

{11}См.: Новая и новейшая история. 1989. № 4. С. 35.

{12}Правда. 1939. 1ноября.

{13}Там же.

{14}Литературная газета. 1939. 1 декабря.

{15}На самом деле Сталин говорил той осенью в узком кругу: "Мы не прочь, чтобы они подрались хорошенько и ослабили друг друга". См.: Известия ЦК КПСС. 1989. № 12. С. 207.

{16} Большевик. 1939. № 20. С. 21.

{17}Большевик. 1940. № 8. С. 2.

{18} Новая и новейшая история. 1989. № 4. С. 37.
Дальше

П. В. Хмелинский

21.08.2021, 08:28

http://militera.lib.ru/research/hmelinsky/09.html
В мае 1940 года грянула новая потрясающая неожиданность: вопреки всем прогнозам, вермахт молниеносно и легко разгромил Францию. Мало того что Сталин оказался слабее, чем сам думал,- Гитлер оказался сильнее, чем ожидалось, да еще усилился за счет новых завоеваний. Н. С. Хрущев свидетельствует: "Я... был у Сталина, когда мы узнали о капитуляции Франции. Отпустив пару отборных русских ругательств, он сказал, что теперь Гитлер уверен, что свернет нам шею" {1}. Эта "высочайшая" брань прозвучала ровно за год до вторжения немецко-фашистских войск в нашу страну. На протяжении этих двенадцати месяцев множество людей пожертвовало жизнью, чтобы предупредить Сталина о надвигавшемся урагане, а он сознавал угрозу и предвидел будущее и без сигналов со стороны.

7 ноября 1940 года. Празднество на Красной площади описывает писатель Константин Федин: "Был один момент в параде, поднявший душевное настроение на громадную высоту. Когда начал бить на Спасской башне установленный час, Сталин поднялся на трибуну ленинского мавзолея. Тогда параду был дан приказ "смирно", и раздалась музыка. Это был Бетховен... апофеоз великой Девятой симфонии Бетховена исполнял оркестр, необъятный по числу инструментов и слитый воедино. Голоса повелительной меди поднялись к Кремлю, и это был действительно апофеоз воли, силы и самой жизни... Наша военная мысль достигла большой изощренности, и когда, нарастая от волны к волне, по площади двинулись фантастичные, но необычайно послушные человеку машины, стало видно, каким разнообразием средств обороны обладает теперь Советский Союз. Пролетели тучи быстроходных скорострелов. Прошли дальнобойные орудия, для передвижения которых нужны целые поезда усовершенствованных тяжелых самовозов. То мчались легкие, наглухо замкнутые броневики. То площадь словно засевалась малыми танками. То грузно выплывал сухопутный флот тяжелых танков... То, что необычайным предвидением Сталина мы оказались в опаснейший исторический час могущественной державой, достигнуто творческим трудом всего народа" {2}.

Если не ошибаюсь, никогда раньше на таких праздниках Бетховен на Красной площади не звучал. Это — еще один сигнал Берлину, и их будет все больше и больше по мере приближения срока нападения.

Спустя пять дней в Берлин отбыла советская делегация во главе с Молотовым. Последовавшие важнейшие переговоры позволили прозондировать намерения Гитлера. Слово А. М. Василевскому: "Что немцы готовились к войне и что она будет, несмотря на пакт, были убеждены все, кто ездил в ноябре сорокового года вместе с Молотовым в Берлин. Я тоже ездил в составе этой делегации, как один из представителей Генерального штаба. После этой поездки, после приемов, разговоров там ни у кого из нас не было ни малейших сомнений в том, что Гитлер держит камень за пазухой. Об этом говорили и самому Молотову. Насколько я понял, он тоже придерживался этой точки зрения". Не приходится сомневаться, что до сведения Сталина этот вывод тоже довели. И если Сталин правильно истолковывал значение (для СССР) разгрома Франции, то он не мог вдруг ослепнуть после того, как Молотов привез самые тревожные вести из Берлина. А предупреждения разного рода продолжали поступать на протяжении зимы. В прессе Новый год отмечен, как всегда, стихами:

Мы в Сорок Первом свежие пласты
Земных богатств лопатами затронем,
И, может, станет топливом простым
Уран, растормошенный циклотром...

Наш каждый год — победа и борьба
За уголь, за размах металлургии!..
А может быть — к шестнадцати гербам
Еще гербы прибавятся другие...

Тема войны, как видим, присутствовала и на этом празднике — правда, в единственно возможном тогда "наступательном" исполнении. А 21 января 1941 года, в годовщину смерти Ленина, на торжественно-траурном заседании в Большом театре новая восходящая звезда нашей политики, молодой секретарь ЦК партии Щербаков выступил с самыми решительными предостережениями: "Мы не можем безучастно смотреть на то, что происходит за советскими рубежами. Международная обстановка сейчас особенно сложна и чревата всякими неожиданностями. В этих условиях необходимо проявить усиленную бдительность... Никто не имеет права самоуспокаиваться..." {3}. При наличии договора о ненападении с Германией сильнее выражений не подберешь. Но на этом заявлении все и затихло: Кремль вдруг первый самоуспокоился и потерял бдительность. Пропаганда начисто позабыла про "всякие неожиданности", которые могут ожидать нас в ближайшем будущем.

Сигналы о приближении войны поступали к Сталину из самых разных источников с нарастающей частотой. Информация становилась все более красноречивой. Сталин, каждый раз на словах отрицая опасность, с возрастающей резкостью реагировал на все новые тревожные известия. Однако его практические дела убедительно свидетельствуют: он знал и понимал, что война на пороге.

Если рассматривать взаимодействие между Берлином и Москвой с точки зрения дозированного применения "кнута и пряника", можно сказать, что в последние предвоенные месяцы Гитлер если и применял, то только кнут, а Сталин — только пряники.

Он позволил немцам производить в приграничной полосе "розыски могил" германских солдат 1-й мировой войны, т. е. открыто вести наземную разведку. Он выражал готовность распустить Коминтерн. Он запрещал атаковывать немецкие самолеты, вторгавшиеся в воздушное пространство СССР. Дело дошло до того, что 15 мая 1941 года фашистский "юнкере", нарушив границу, долетел до самой Москвы и беспрепятственно приземлился на московском аэродроме. Причем в связи с этим случаем нарком обороны Тимошенко подписал приказ о принятии мер почти через месяц (10 июня). Виновные отделались лишь выговорами и замечаниями {5}. Такой гнилой либерализм в стране, где иной раз расстреливали железнодорожников за опоздание обычного пассажирского поезда! Кроме того, Сталин "не замечал" невыполнения и срыва фашистской Германией поставок по экономическим соглашениям с нашей страной, тогда как советские поставки сырья и продовольствия в Германию продолжались как ни в чем не бывало. В начале апреля Гитлер напал на Югославию именно в тот день, когда был подписан советско-югославский договор о дружбе. Более вызывающей и наглой по отношению к Москве акции невозможно вообразить. Однако Сталин не протестовал. Только что были пролиты реки чернил ради разоблачения тактики "умиротворения" агрессора и "невмешательства" — и вот уже Кремль сам катится по рельсам этой политики.

С приближением срока нападения уступки и сигналы Берлину все учащались. Когда в апреле из Москвы уезжал японский министр иностранных дел Мацуока, на вокзале внезапно появились Сталин и Молотов, что было совершенно необычным жестом любезности. Сталин не забыл подойти и к германскому послу Шуленбургу, продемонстрировав ему свои дружбу и расположение. В день 1 Мая на Мавзолее среди членов Политбюро очутилось лицо, стоявшее несравненно ниже по рангу,-посол СССР в Германии Деканозов. Причем он стоял не где-нибудь с краю, а рядом со Сталиным. Москвичи, проходившие в то солнечное утро мимо Мавзолея в праздничных колоннах, вряд ли заметили что-либо необычное, но немецкие дипломаты не заметить не могли. Получалось, что Деканозов — как бы второй в нашем руководстве человек после Сталина. Намек недвусмысленный. А спустя всего пять дней было объявлено о смешении Молотова с поста председателя Совета Народных Комиссаров и назначении вместо него Сталина. Иностранные наблюдатели единодушно расценили это как сигнал Гитлеру о готовности Сталина вести переговоры лично, сойти с тех позиций, которые отстаивал Молотов осенью, пойти навстречу "коричневому" партнеру.

Нередко утверждается, что Сталин практически совсем не готовился к отпору весной и в начале лета 1941 года. Это не совсем так. Действительно, он не позволял армии приступить к развертыванию или осуществить какие-то другие мероприятия, если существовала хотя бы теоретическая возможность их обнаружения фашистами. Такой подход накладывал абсурдные, недопустимо строгие ограничения на подготовку к войне, ставил ей немыслимо тесные рамки. Но вместе с тем все, что можно было делать, не боясь обнаружения, делалось в максимальных масштабах и с лихорадочной поспешностью. В феврале несколько неожиданно была созвана Всесоюзная партконференция (первая за последние 13 лет), целиком посвященная "нажиму" по партийной линии на руководителей оборонной промышленности и транспорта. А в армии, по свидетельству Г. К. Жукова, происходило следующее: "Много мероприятий было проведено и в авиации, и другого организационного порядка. В марте началось формирование 15 дополнительных механизированных корпусов и масса других мероприятий. Все эти меры явились, конечно, следствием уже нараставшей тревоги... И тут надо, конечно, иметь в виду категорическое требование и категорическую установку Сталина. Он твердо сказал, что, если мы не будем провоцировать немцев на войну — войны не будет, мы ее избежим. У нас есть средства избежать ее. Какие средства, он не говорил... Нам, конечно, труднее было догадываться. Но Сталин такую установку дал, поэтому все, что вы делаете, это должно делаться в величайшей тайне — вы отвечаете за каждый свой шаг" {6}. Таким образом, обилие "пряников" во внешних отношениях с Германией не исключало тайную подготовку "кнута". Просто "пряники" получили, безусловно, приоритет.

В то же время на торопливых оборонительных мероприятиях по-прежнему (а может, и в большей степени) сказывалось логически порочное мышление Сталина, Судя по всему, он сопоставлял качественно различные цели и задачи как бы количественно. Так, наступление, видимо, было для него "больше" обороны; если армия будет готова к наступлению — значит, тем более она окажется готовой к обороне. Тут он тоже действовал "с запасом". До его сознания не доходили такие тонкости, как целесообразность при подготовке к наступательной войне разместить основные запасы оружия возле границы и идиотизм такого размещения при перспективе войны оборонительной. В результате главные склады Красной Армии очутились в руках у противника в первые же дни войны. Сталин не понимал, что оборона — принципиально иной способ ведения боя и сражения и к ней надо готовиться особо. В его глазах наступление было элементарно "больше" обороны, и даже в начале 1941 года высший комсостав Красной Армии из 29 научно-исследовательских работ обороне посвятил лишь 3, из них стратегической обороне — ни одной {7}.

Аналогичный по сути промах был совершен в области военного строительства у западной границы в 1941 году. Вместо того чтобы сосредоточить силы и средства на немногих объектах, быстро завершать их постройку и переключаться на другие, Сталин дал "добро" на одновременное строительство огромного числа объектов, следуя, очевидно, всегдашнему своему правилу: "Выжимай как можно больше — получишь хоть что-нибудь". Он не замечал, что больше объектов — это качественно иная задача. В результате ни один аэродром и ни одна железная дорога из числа начатых не были построены к началу войны {8}.Труд, стоивший сил и нервов множеству людей, пропал впустую.

Но даже если отрешиться от поспешных и не очень толковых усилий Вождя по укреплению обороноспособности, его поведение не дает никаких оснований заподозрить его в беззаботности и в неверии в близость войны. Если бы он действительно был спокоен (а не изображал спокойствие), он отрицал бы возможность войны в 1941 году уверенно, "на одной ноте", а не с возрастающей нервозностью и категоричностью, а его дружеские жесты в сторону Берлина не должны были бы учащаться. В связи с этим обращает на себя внимание знаменитое сообщение ТАСС 14 июня 1941 года. В нем утверждалось, что Германия строго соблюдает договор о ненападении и распространяющиеся тревожные слухи и настроения беспочвенны. Служивший на Черноморском флоте И. Н. Азаров рассказывает: "Учения были в разгаре, когда мы услышали сообщение ТАСС от 14 июня, которое обескуражило нас... Всего несколько дней назад в Москве, перед нашим отъездом в Севастополь, Рогов, являвшийся членом Центрального Комитета партии, требовал... ориентировать личный состав флота на повышение бдительности и боевой готовности. И вдруг — совершенно противоположная ориентировка... Командир крейсера капитан 2-го ранга А. М. Гущин обратился ко мне с просьбой выступить перед моряками и разъяснить им, как понимать это сообщение... Уклониться от этого мне было невозможно... Полковой комиссар В. И. Семин, тоже находившийся на крейсере, доложил мне о жарких спорах, завязавшихся среди моряков в связи с сообщением ТАСС. Да и сам он был совершенно сбит с толку... Спросил, не имею ли я каких-либо указаний свыше. Я сказал, что никаких указаний не имею. Семин, очевидно, заметил мое волнение, и в его взгляде я прочел сочувствие. Он помолчал минуту и проговорил:

— Нелегко вам, Илья Ильич..." {9}

Дипломаты расценили сообщение ТАСС как еще одну попытку прозондировать намерения Гитлера, еще одно приглашение к переговорам. Мне, однако, не приходилось встречать объяснений, почему этот сигнал прозвучал именно 14-го числа? Почему, скажем, не 16-го и не 10-го? Мне кажется, все становится на свои места, если предположить, что Сталин вполне отдавал себе отчет в том, что война уже стучится в дверь, и более того — достаточно точно предвидел дату ее начала.

Довольно определенные сведения к нему, как известно, поступали. Было, кроме того, известно, что Гитлер нападает по воскресеньям. Так вот, 15 июня было именно воскресенье, и Сталин мог ожидать нападения в этот день. Тогда сообщение ТАСС 14-го числа публикуется как бы в последние сутки перед войной и представляет собою "последнюю" попытку выпросить у Гитлера мира. Но если так, тогда и в следующую субботу, 21 июня, должна была иметь место еще одна последняя попытка?

И она — была.

Тогдашний первый секретарь нашего посольства в Берлине В. М. Бережков сообщает: "В тот субботний день (21 июня.-П. X.) к нам в посольство поступила из Москвы телеграмма, предписывавшая послу безотлагательно встретиться с Риббентропом и сообщить ему о готовности Советского правительства вступить в переговоры с высшим руководством рейха и "выслушать возможные претензии Германии". Фактически это был намек на готовность советской стороны не только выслушать, но и удовлетворить германские требования" {10}.

Указание на эту готовность находим и в дневнике начальника германского Генштаба Ф. Гальдера, записавшего: "...г. Молотов хотел 18.6 говорить с фюрером" {11}.

Тот факт, что Сталин предвидел грозу, не может удивлять, ибо на сегодняшний день нет сомнений, что большинство компетентных профессионалов (дипломатов, разведчиков, пограничников и т. д.), хоть сколько-нибудь осведомленных о развитии обстановки, отчетливо предчувствовали войну. Из этого следует, во-первых, что Сталин оценивал обстановку как все профессионалы; во-вторых, что, если бы принятие главных решений в Советском Союзе не замыкалось на одном человеке, если бы в стране была демократия, Гитлер не имел бы никаких шансов на "внезапность", на так называемое "вероломство" нападения. На самом деле внезапности не было, а был паралич системы управления.

Но почему, сознавая близость нападения, Сталин не развернул армию, не привел ее в боевую готовность, подставив ее под бомбы — спящую в казармах, с накрытыми брезентом самолетами, с незаминированными мостами на границе? Видимо, потому, что он оценивал перспективы войны опять-таки как все профессионалы. Английские, американские, немецкие военные и политики полагали, что на разгром Советского Союза у вермахта уйдет от трех недель до трех месяцев. Причем это говорилось не на публику, а вполне серьезно, между собой. Других мнений практически не было.

Ожидая в случае войны скорого поражения, а для себя лично — гибели, Сталин, вероятно, счел сопротивление бесполезным, оттого и не пытался ни грозить Гитлеру, ни изготовиться к бою вовремя. На такое предположение наводит и его поведение в первые дни войны, когда он выпустил из рук руководство, совершенно не принимал участия ни в каких делах. Г. К. Жуков утверждает (о предвоенных месяцах Сталина): "Главное, конечно, что довлело над ним, над всеми его мероприятиями, которые отзывались и на нас,- это, конечно, страх перед Германией. Он боялся германских вооруженных сил, которые маршировали легко по Западной Европе, и громили, и перед ними все становились на колени. Он боялся. Боялся почему? Потому, что он привел страну к такому угрожающему моменту, не готовил к войне. Он понял, что вся предвоенная политика оказалась фальшивой. Опоздали{12}.

В том же духе повествует о начале июня 1941 года Н. С. Хрущев: "От Сталина не поступало никаких новых распоряжений, лишь один затяжной обед сменялся другим. Я уже начал чувствовать отвращение к этим обедам. Они давали мне возможность наблюдать Сталина вблизи, и мне не нравилось то, что я видел. Казалось, что он полностью утратил всякую веру в способность нашей армии дать отпор врагу... Он держал меня около себя просто потому, что нуждался в обществе, особенно когда его одолевал страх. Он не выносил одиночества..." {13}.

Начавшаяся после 22 июня переписка Сталина и Черчилля также свидетельствует, что в 1941 году "Гениальный стратег" принимал решения под действием неуверенности и страха. 3 сентября он писал Черчиллю: "За последние три недели положение советских войск значительно ухудшилось... Относительная стабилизация на фронте... потерпела крушение... Я думаю, что существует лишь один путь выхода из такого положения (курсив мой.- П. X.): создать уже в этом году второй фронт..." {14} Далее Сталин упоминает и о возможности поражения Советского Союза в войне. Надо полагать, глава правительства выбирал выражения в официальной переписке, и если он писал, что второй фронт — единственный путь выхода из положения, значит, в одиночку выстоять не надеялся. Во всяком случае, на протяжении трехлетней дискуссии о втором фронте он подобных слов больше не употреблял. Но еще красноречивее о его состоянии говорит следующее письмо Черчиллю, отправленное через 10 дней, 13 сентября: "Если создание второго фронта на Западе в данный момент, по мнению Английского Правительства, представляется невозможным, то, может быть, можно было бы найти другое средство... Англия могла бы без риска высадить 25-30 дивизий в Архангельск или перевести их через Иран в южные районы СССР..." {15} 25-30 дивизий составляли большую часть британской сухопутной армии, и Черчилль заведомо не мог их отдать. Мало того: эти дивизии были заведомо не нужны нам. У нас было достаточно солдат, но остро не хватало для них оружия, даже винтовок и пистолетов. Из Англии в Союз уже шел, хоть и прерываемый противником и обстоятельствами, поток оружия и других военных материалов, но не хватало судов для их транспортировки и охраны. В сложившейся обстановке каждый доставленный к нам британский солдат означал бы недоставленную сотню килограммов оружия и боеприпасов. Зачем же нам люди вместо оружия именно тогда, когда люди у нас были, а оружия не хватало? Бессмысленная и постыдная просьба Сталина заранее была обречена на отказ и лишь открыла Черчиллю смятение союзника, потерю веры в себя, в свою армию, в свой народ.

Исходя из всего вышесказанного, мы, по-моему, имеем право сделать вывод: в 1941 году Красная Армия и народы Советского Союза преподнесли потрясающий сюрприз не только фашистским захватчикам и нейтральным наблюдателям, но и собственному тирану.

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
{1}

Молдавия литературная. 1989. № 10. С. 74.
{2}Правда. 1940. 10 ноября.

{3}Знамя. 1988. № 5. С. 81.

{4}Правда. 1941. 22 января.

{5}См.: Военно-исторический журнал. 1990. № 6. С. 43-46.

{6}Коммунист. 1988. № 14. С. 99.

{7}См.: Новая и новейшая история. 1988. № 6. С. 15.

{8}См.: Сандалов Л. М. Первые дни войны. С. 13.

{9}Азаров И. Н. Осажденная Одесса. М., 1966. С. 8-9.

{10}Международная жизнь. 1989. № 8. С. 27.

{11}Гальдер Ф. Военный дневник. Т. 2. М., 1969. С. 579.

{12}Коммунист. 1988. № 14. С. 99.

{13}Молдавия литературная. 1989. № 10. С. 74.

{14}Переписка Председателя Совета Министров СССР с президентами США и премьер-министрами Великобритании во время Великой Отечественной войны 1941-1945 гг. М., 1976. Т. I. С. 28-29.

{15}Там же. С. 32.

Хорст Гроссман

22.08.2021, 09:16

https://history.wikireading.ru/109889

Польша и Франция были разгромлены, Дания и Норвегия заняты. Но Англия была не готова к миру. Хотя генерал Роммель победил в Африке, однако «воздушная битва над Англией», которая должна был подготовить немецкое вторжение на Британские острова, безуспешно прервалась. Предложение военных советников Гитлера, особенно главнокомандующего морскими силами гросс-адмирала Редера разгромить совместно с Италией Англию в сражениях на Средиземном море, не встретило поддержки Гитлера. Вероятно, он полагал, что Италия достаточно сильна и без немецкой помощи, чтобы довести до конца победоносную войну на Средиземном море, в своем mare nostra. Прежде всего, однако, он не доверял, пожалуй, по праву, Советской России. Претензии СССР к Финляндии и балтийским государствам, а также отчетливо заметные русские планы на Балканах позволяли предполагать, что Сталин будет предъявлять к Германии дальнейшие претензии. К тому же германское государство во время длительной войны нуждалось в продовольственном снабжении и сырье из России. Таким образом, Сталин имел в руках важный козырь против Гитлера. Концентрация русских войск на немецкой восточной границе была, вероятно, в то время только оборонным мероприятием. Однако существовала опасность в том, что как только Германия окажется связанной борьбой против западных держав или будет ослаблена, русские без большого риска начнут нападение на Запад. Наконец, русский большевизм оставался для Гитлера врагом номер один. По этим причинам Гитлер решился напасть на Советскую Россию.

Продать автомобиль срочно?
Реклама moneyforcar.ru
Скрыть рекламу:
29 июля 1940 года начальник Генерального штаба вермахта, генерал Йодль сообщил шефу 3-го отдела вермахта о решении начать вторжение в Россию. Штабы и войска вермахта направились к восточной границе Советского государства. Генеральный штаб армии разрабатывал первый вариант операции против России, и 18 декабря 1940 года в директиве 21 Гитлер приказал начать военные действия против СССР (план «Барбаросса») с поручением разгромить Советскую Россию за одну кампанию.

Наступление было отложено с середины мая на 22 июня 1941 года из-за путча в Югославии и последующего нападения на Грецию с целью изгнать с Балкан высадившихся там англичан. Четыре драгоценные недели были упущены. Потеря времени позднее оказалась роковой.

22 июня 1941 года в 3.30 немецкий вермахт тремя группами армий и тремя воздушными флотами выступил на восток и в решительных сражениях отбросил русские армии. В июле 1941 года после взятия Смоленска в вермахте возникли споры о дальнейшем проведении операции. Фельдмаршал фон Браухич, главнокомандующий армии, и начальник Генерального штаба, генерал-полковник Гальдер, хотели продолжать нападение на Москву. Перед столицей Советской России, этим большим и крайне важным транспортным узлом с его пространными промышленными сооружениями и пунктом связи со своими многочисленными объектами, русские должны были остановиться уже по причинам сохранения престижа, но только с уничтожением русской армии война могла быть закончена в пользу Германии. После поражения противника все экономические успехи должны были достаться победителю. Гитлер, напротив, считал Москву не такой уж важной. Он хотел завладеть на юге житницей Украины и промышленным районом русских на Дону, отрезав им поступление нефти с Кавказа. На севере следовало вступить в тесную связь с финнами и овладеть Ленинградом.

Гитлер настоял на своем. Группа армий «Центр» должна была перебросить свои силы на юг. В сражениях под Киевом германские войска добились значительной тактической победы. Но прежде чем на севере был взят Ленинград и осуществлена связь с финнами, Гитлер изменил свое решение. Теперь он хотел попытаться еще до начала зимы захватить Москву, чтобы в 1941 году добиться окончания войны. Группа армий «Центр» была усилена всеми имеющимися в распоряжении Германии на востоке средствами, и Гитлер назначил наступление по всему Восточному фронту на 2 октября 1941 года.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.

Сергей Зюзин

23.08.2021, 09:13

https://rg.ru/2020/09/30/reg-sibfo/legendarnuiu-operaciiu-sneg-vozglavlial-urozhenec-barnaula.html
30.09.2020 07:25Рубрика: Общество

Легендарную операцию "Снег" возглавлял уроженец Барнаула
Текст: Сергей Зюзин (Барнаул)Российская газета - Неделя - Сибирь № 220(8274)
Цитировать в комментарии Сообщить об опечатке

"Когда вскрыли пакеты, <...> не скрою, я был потрясен. Передо мною лежали копии строжайших секретных документов Пентагона и НАТО. <...> Существовали - сам это видел - планы ядерной войны против нашей страны, где цели распределялись между ядерными силами США и Англии. Атомные удары по союзным с Вашингтоном государствам намечались не только тогда, когда туда войдут русские, а до того, так сказать, профилактически, чтобы превратить эти страны в зону "выжженной земли". Чувство отвращения к тому, что планировал Пентагон, охватило меня. Но вместе с тем я испытывал гордость, что нашей разведке удалось добыть важнейшие секреты Вашингтона".
Во время Второй мировой войны разведчик Виталий Павлов (второй слева) работал на легальном положении в Канаде - первым секретарем советского посольства. Фото: Предоставлено Александром ПавловымВо время Второй мировой войны разведчик Виталий Павлов (второй слева) работал на легальном положении в Канаде - первым секретарем советского посольства. Фото: Предоставлено Александром ПавловымВо время Второй мировой войны разведчик Виталий Павлов (второй слева) работал на легальном положении в Канаде - первым секретарем советского посольства. Фото: Предоставлено Александром Павловым
Это отрывок из книги воспоминаний генерал-лейтенанта госбезопасности Виталия Павлова "Полвека в разведке". Он нес службу в Северной Америке и многих странах Европы. Являлся непосредственным исполнителем легендарной операции "Снег", которая не дала Японии напасть на Советский Союз в 1941 году. Коллеги называли Павлова "гением организаторской работы".

Характер у него был сибирский
Разведчик - профессия благородная, но зачастую неблагодарная. Плотная, многолетняя завеса секретности - неизбежное последствие работы разведчика. Многие ли на Алтае знают, что Виталий Григорьевич - наш земляк? Он родился 30 сентября 1914 года в Барнауле в доме на улице Павловской, 22 (ныне - улица Анатолия).

Фото: Николай Долгополов/ Легендарные разведчики
Сегодня легендарному разведчику Юрию Дроздову исполнилось бы 95 лет
После школы работал на местном паровозоремонтном заводе. В 1938 году был направлен на работу в органы НКВД СССР с последнего курса Сибирского автодорожного института. А там был ШОН - школа особого назначения НКВД, колыбель многих советских разведчиков.

Перейти на сайт

Вернуться к просмотру
РЕКЛАМА
Наш собеседник - старший сын разведчика, родившийся в 1943 году в Оттаве, где на тот момент находились его папа и мама, Клавдия Ивановна, тоже сотрудник госбезопасности. Виталий Павлов был легальным резидентом под прикрытием должности первого секретаря и заведующего консульским отделом посольства СССР в Канаде. Александр Павлов живет в Москве и многое делает для того, чтобы сберечь память о родителях.

- Отец, конечно, рассказывал о своей малой родине, - вспоминает Александр Витальевич. - Барнаул и Сибирь для него были очень важными понятиями. Всегда подчеркивал, что он сибиряк. Как я понимаю, характер у него тоже был сибирский - волевой, крепкий, деятельный. После выхода в 1987 году на пенсию он любил что-то мастерить на даче, возиться с яблонями и другими саженцами. К слову, своя дача появилась в конце карьеры. Машины собственной тоже долго не было.

"Показалось, что время остановилось"
После окончания ШОН Виталий Павлов стал стажером Американского отделения 5-го отдела, оперуполномоченным, заместителем начальника 1-го отделения, а с 1940 года - 5-го отдела ГУГБ НКВД СССР. В 26 лет под руководством выдающихся разведчиков Исхака Ахмерова и Павла Фитина провел в США операцию "Снег".

Названа она была так из-за фамилии Гарри Уайта ("белый") - антифашиста по убеждениям и доверенного лица министра финансов США Генри Моргентау. Именно с ним Виталий Павлов должен был встретиться в Вашингтоне. Наши разведчики исходили из того, что США и Япония были непримиримыми конкурентами в Тихо-океанском регионе. Еще в 1921 году американцы, опасаясь роста могущества Японии, вынудили ее руководство вывести войска с нашего Дальнего Востока.

В 1940 году в советской разведке ясно понимали неизбежность войны с Германией. Существовала опасность, что после нападения немцев на западе их союзники выступят на СССР с востока. Чтобы не допустить войны на два фронта, возникла идея разыграть "американскую карту". Замысел состоял в том, чтобы через Гарри Уайта донести до высшего руководства США, проводившего политику нейтралитета, мысль о том, что политика Токио прямо угрожает интересам Штатов и ее союзников. Но нужно было еще получить добро от высшего руководства. Грозный нарком НКВД вызвал Павлова в октябре 1940 года.

"Разговор был предельно кратким. Он спросил, понимаю ли я всю серьезность предлагаемой операции. Детали его не интересовали. "Сейчас же, - строго наказал Лаврентий Берия, - готовь все необходимое и храни все, что связано с операцией, в полнейшей тайне. После операции ты, Ахмеров (отозванный из США опытный разведчик и работавший в отделе Павлова) и Фитин (на тот момент руководитель службы внешней разведки) должны забыть все и навсегда. Никаких следов ее ни в каких делах не должно остаться", - вспоминал в своей книге Павлов.

К моменту начала операции "Снег" он еще ни разу не выезжал за пределы СССР. Молодой разведчик и его коллеги готовились несколько месяцев, просчитывали любые нюансы и варианты. Вычислили даже оптимальный день недели и время для звонка в министерство. По легенде Павлов был учеником китаеведа Билла, с которым Уайт познакомился незадолго до начала Второй мировой. Биллом был Исхак Ахмеров, вскоре якобы уехавший работать в Китай. "Ученик" Билла хотел рассказать высокопоставленному чиновнику, как его "учитель" оценивает положение дел в Китае, который подвергся японской агрессии. Напряжение было страшным: "Когда раздались гудки на том конце провода, мне показалось, что время остановилось". Но разговор по телефону и ланч на следующий день прошли как по маслу.

Фото: Фото предоставлено СВР
Специально для "РГ" рассекречена информация о великом разведчике
В СССР Павлов и его напарник Михаил Корнеев вернулись, когда уже шла Великая Отечественная. А 16 ноября министр финансов Моргентау на основе документов, составленных Гарри Уайтом, представил свой меморандум госсекретарю Хэллу и президенту Рузвельту. Вскоре японскому послу в США был вручен ультиматум с требованием немедленно вывести вооруженные силы его страны из Китая, Индонезии и Северной Кореи, а также выйти из Тройственного союза с Германией и Италией. "Ультиматум Хэлла", по мнению серьезных американских историков и политиков, спровоцировал нападение Японии на США - 7 декабря 1941 года была разгромлена база ВМС США в Перл-Харборе. Стало понятно: Япония не откроет второй фронт на дальневосточных рубежах СССР.

Реалист и оптимист
В кино разведчиков обычно показывают очень сдержанными, молчаливыми, редко улыбающимися. Виталий Григорьевич, вспоминает сын, был исключительно жизнерадостным, душой любой компании. Любил и ценил шутки. У него не было особых музыкальных данных, но он с удовольствием слушал музыку, песни.

- Петь и танцевать у нас особенно любила мама. Работая в Вене, родители очень любили посещать театры, концерты, выставки. Были знакомы с известными артистами и музыкантами.

В биографии Павлова был период, когда он отвечал за пропаганду в искусстве работы органов госбезопасности.

- Он общался с кинорежиссерами, которых часто поддерживал и помогал, с писателями. Его фамилии нет в титрах "Мертвого сезона", но именно он курировал фильм. Отец никогда не уточнял, насколько фильмы о разведчиках соответствуют историческим фактам, просто говорил, понравился фильм или нет. Никогда не комментировал "Семнадцать мгновений весны", но я уверен, что папа принял этот замечательный сериал.

Виталий Павлов - автор интереснейших книг о работе разведчиков. На одном дыхании читаются "Женское лицо разведки", "Сезам, откройся", "Трагедии советской разведки". На фоне этой документальной литературы, написанной по-пушкински ясно и лаконично, детективы про агентов 007 и прочих шпионов вызывают снисходительную усмешку.

- Отец вышел на пенсию в 1987 году. В 1991 году не стало Клавдии Ивановны. Он сильно тосковал. Чтобы отвлечь его от тяжелых дум, мы стали настойчиво предлагать сесть за мемуары. Он постепенно втянулся, очень много работал в архивах, с каждой новой книгой росло писательское мастерство. Он был исключительно эрудированным человеком, постоянно занимавшимся самообразованием. Писал книги сам, никому ничего не надиктовывал. Почерк у него сложный - выручали терпение и опыт маминой сестры, профессионально печатавшей на машинке.

Последний сборник статей ветерана внешней разведки "Берлин и не только. Разведка КГБ в Германии" был издан посмертно в 2014 году. Он вошел в основательно дополненную и переизданную сыном книгу "Полвека в разведке".

"Это мой родной город"
Из-за специфики своей службы Виталий Григорьевич на малой родине бывал нечасто. Летом 1942-го семья Павловых добиралась в Канаду через Дальний Восток и Тихий океан. Воспользовавшись случаем, Павлов познакомил супругу с родителями и Барнаулом.

Фото: Сергей Пятаков/ РИА Новости
В РАН предложили создать институт по изучению истории Великой Отечественной
"Родители были рады нашему приезду и встретили молодую жену со всем сибирским радушием, хотя жили очень трудно материально. <…> В 1942-м город еще не имел трамвая, улицы были без твердого покрытия и без тротуаров. Когда начинал дуть не редкий здесь ветер, тучи пыли и песка поднимались в воздух. Так что особого восхищения Барнаул не мог вызвать. Но это был мой родной город", - писал в своей книге Виталий Григорьевич, показавший жене все тогдашние достопримечательности Барнаула.

В 1958 году Павлову удалось выкроить время на в турпоход по Горному Алтаю. "Папа хотел взять меня с собой, но мама не отпустила, волновалась за мое здоровье. Потом я наверстал упущенное - занимался альпинизмом. Хотя в Горном Алтае так и не побывал. Надеюсь, не все еще потеряно", - не теряет оптимизма Александр Витальевич.

Куда сможем выгрести?
Виталий Павлов по убеждениям оставался советским человеком, патриотом и многие процессы, происходившие после развала Союза, не принимал. Он немало размышлял о психологии предательства, ее причинах и последствиях, в том числе для самих изменников Родины. Никогда не верил в то, что Америка и ее верные союзники станут искренними партнерами России. "О чем бы вы спросили у отца сейчас?" - поинтересовался корреспондент "РГ" у Александра Павлова. И получил ответ:

- Я бы спросил, каким он видит будущее России в нашем бурно меняющемся и усложняющемся мире. Куда мы сможем выгрести?

P. S.

Автор благодарит за помощь в подготовке материала сотрудника ФСИН России Наталью Шулепину.

Википедия

24.08.2021, 08:21

https://ru.wikipedia.org/wiki/Снег_(операция_советской_разведки)
Материал из Википедии — свободной энциклопедии
Перейти к навигацииПерейти к поиску
Операция «Снег» — операция советской разведки в начале 1940-х годов, направленная на ликвидацию военной угрозы Советскому Союзу со стороны Японии. Целью операции было склонить Соединённые Штаты Америки к определённым действиям, которые должны отвлечь Японию от её экспансионистских шагов в отношении Советского Союза.

Содержание
1 Ход операции
2 Примечания
3 Литература
4 Ссылки
Ход операции
Операция «Снег» проходила в строжайшей секретности. По словам Виталия Павлова, основного участника операции, о ней знали только он, начальник внешней разведки НКВД Павел Фитин, Исхак Ахмеров и Л. Берия. Было ли доложено об этой операции И. В. Сталину — неизвестно. Как вспоминает Виталий Павлов:
Нарком вызвал меня в октябре 1940 года. Разговор с ним был предельно кратким. Он спросил, понимаю ли я всю серьезность предлагаемой операции? Детали его не интересовали, их не обсуждали. — Сейчас же, — строго наказал Берия, — готовь все необходимое и храни все, что связано с операцией, в полнейшей тайне. После операции ты, Ахмеров и Павел Михайлович должны забыть все и навсегда. Никаких следов её ни в каких делах не должно остаться.[1]
Суть операции сводилась к следующему: перед самой войной Исхак Ахмеров, будучи резидентом нелегальной разведки в США, через своего агента познакомился с очень влиятельным работником министерства финансов США Гарри Декстером Уайтом. Как выяснилось, Уайт обладал определённым влиянием на министра финансов США. По своим взглядам Уайт был антифашистом. Идея, которую высказал Ахмеров, заключалась в том, чтобы посредством Уайта повлиять на позицию правительства США и, в конечном итоге, на позицию президента Соединённых Штатов Америки относительно захватнических планов Японии. Ахмерова Уайт знал, как Билла, учёного-синолога. Было решено, что Павлов встретится с Уайтом и, представившись коллегой Билла, изложит ему тезисно идеи (исходящие от Билла, как специалиста по Дальнему Востоку), касающиеся угроз, со стороны Японии.

В апреле 1941 года Виталий Павлов и Михаил Корнеев[2] выехали в Соединённые Штаты Америки под видом дипкурьеров. В мае встреча Виталия Павлова и Уайта состоялась в одном из ресторанов Вашингтона. Во время беседы Павлов изложил Уайту мысли относительно положения на Дальнем Востоке[3]. В ответ Уайт заметил, что и сам размышлял над этими же проблемами и, что получив информацию от специалиста по данному региону, сможет предпринять определённые усилия в данном направлении.

Вот что пишет Виталий Павлов о результатах данной операции:
Сейчас, когда я смог ознакомиться с текстами записок, подготовленных Уайтом для Г. Моргентау[4] и доложенных осенью 1941 года президенту Ф. Д. Рузвельту, мне стало ясно: краткие тезисы Билла, переданные мною, автор развил в убедительные аргументы, которые принял на вооружение Белый дом.
США потребовали от Японии немедленно прекратить агрессию в Китае, а также нейтрализовать Маньчжоу-го. Таким образом, с точки зрения некоторых американских историков, операция советской разведки в конечном итоге привела к нападению Японии на Пёрл-Харбор[5].

Примечания
Из книги В. Павлова Операция «Снег».
Советский разведчик, который должен был страховать Виталия Павлова, но который ничего не знал о предстоящей операции.
Поскольку участники операции не были уверены в уровне владения английским языком Павлова, тезисы заранее были изложены в виде записки, которую Павлов дал прочитать Уайту.
Министр финансов США и личный друг президента Рузвельта
John Koster. Pearl Harbor 2.0
Литература
Павлов В. Операция «Снег», Издательство: Гея, 1996, ISBN 5-85589-027-9.
Тайны разведки. Операция «Снег». Россия, ЗАО Телекомпания «Останкино». Режиссёр: Дмитрий Докучаев, год выпуска 2012.
John Koster. Operation Snow: How a Soviet Mole in FDR’s White House Triggered Pearl Harbor. Regnery History, 2012, ISBN 1-59698-322-1.
Ссылки
Иосиф Тельманов. Операция «Снег»

Humus

25.08.2021, 08:09

https://humus.livejournal.com/7941764.html

Телеканал ОНТ

26.08.2021, 11:16

NxtByXQIpdI
https://youtu.be/NxtByXQIpdI

Gebedo

27.08.2021, 08:25

https://qebedo.livejournal.com/2786793.html
Пишет qebedo (qebedo)
2021-08-26 00:15:00 356
Назад Избранное Поделиться Отслеживать Пожаловаться Вперёд
Категория:
Армия

[Нажмите, чтобы прочитать]

Народный герой

Репутация и карьера Роммеля висели на волоске — три неудачных штурма Тобрука подряд и потеря прохода Хальфайя заставили командование вермахта крепко задуматься о том, на месте ли генерал-лейтенант? Точнее даже, оно в лице Браухича и Хальдера уже давно было уверено, что не на месте, однако епические провалы давали аргументы для «постановки вопроса» ими перед фюрером. Ибо Хитлер, конечно, имел любимцев, но когда они лажали — Дитль, Штудент, Дитрих — его любовь сильно скукоживалась в размерах. Герой арийской нации должен побеждать, иначе какой же он герой? Так что Роммелю в Африке срочно требовалась хоть какая-нибудь победа, и он поспешил ее организовать.

Штабной "мамонт" Роммеля

Отбивая в мае атаки на Эс-Соллум и Ридотто-Капуццо в ходе операции «Краткость» (см. предыдущую серию), немцы оставили англичанам проход Хальфайя, что создавало постоянную угрозу вторжения танковых орд британцев (если они вдруг откуда-то появятся) в Ливию. Потому решено было такое важное стратегически «место силы» вернуть. Специально созданная Боевая группа Херфф под командой временного командира 15-й танковой дивизии собрала силы — 8-й танковый полк (около 70 машин на ходу), 33-й разведбат и батальон 104-го пехотного полка — и начала 26 мая 1941 года операцию «Скорпион». Лихой атакой германцы наскочили на оборонявшие проход «боевую группу» (куча — это сколько?) 3-го батальона Колдстримского гвардейского пехотного полка, полк артиллерии и два эскадрона крейсерских танков. Вечером того же дня была захвачена ключевая высота к северу от перевала, отбита британская контратака, а утром 27 мая немецкие танки выгнали супротивников за Хальфайю. Потери англичан — 173 убитых и раненых, 12 орудий, 5 танков. Победа!

Размер успеха значения никакого не имел — важно было то, что победные вести пришли из экзотической Африки вовремя. Воздушная битва за Англию была проиграна, Балканская кампания завершалась какой-то довольно фальшивой нотой на Крите, и пропагандонам нужен был очередной триумф арийского оружия. И тут такой подарок — хрен знает где, в экзотической Африке, посреди пальм с облизянами, слоноУ и тарзанов, отважные воины надрали зад англичанам, да еще под командой великого Роммеля, которого только что зимой в кино показывали! Домохозяева и домохозяйки снова были в восторге, присылали письма и посылки (особенно «радовал» солдат на жаре «плавленный» шоколад…). Верный своим принципам, Роммель снова взял в штаб пропагандона — бывшего главу отдела радио профильного министерства и Германского телеграфного агентства (выпертого за скандалы и непрофессионализм) Альфреда Берндта, который, пользуясь связями и репутацией «старого бойца», пропихивал нужные «креативные образы» на самые верхние эшелоны.

Роммель на "бефельсфарцойге"

Однако же парадокс был в том, что самого Роммеля в «раскаленных песках прохода Хальфайя» (хотя германская пропаганда называла оба боя сражениями за Соллум) даже не было, всё сделал Херфф. А сам комкор «Африка» на камушке сидел и на Тобрук всё глядел — пришлось перейти от активных действий к пассивной блокаде. И оттачивать «фирменный роммелевский стиль руководства» — когда командующий линяет из штаба, и никому там не известно, где он, ибо мотается на «мамонте» (трофейном английском бронеавтомобиле AEC 4x4 Dorchester, переделанном под мобильный КП еще для О'Коннора), либо вообще на вездеходных «бефельсфарцойге» (Befehlsfahrzeug) или «кюбельвагене» по передовым частям, где мотал нервы полевым командирам и учил их жизни «солдатским языком». Соответствовать его высоким стандартам было трудно — «трус и пораженец» Штрайх был изгнан с поста командира 5-й легкой дивизии в Германию 16 мая и заменен сперва на Кирхайма, а с 1 августа 1941 года на генерал-майора Йоханна Теодора фон Равенштайна, в «резерв фюрера» был отправлен и полковник фон Шверин. 16 июня командовать 15-й танковой дивизией был прислан генерал-майор Вальтер Гуго Райнхард Нойманн-Зилков.

Перетасовку кадров и осадное сидение прервало донесение радиоразведки — 14 июня британцы передавали сигнал «Питер», такой же, какой транслировали перед нападением на Хальфайю в начале мая (операция «Краткость») — да-да, вот с такими идиотами везло воевать Ромелю в Африке… Ибо Уэйвелл не прекращал пытаться пробиться на помощь осажденному Тобруку, и на сей раз кинул в прорыв на самом деле мощные силы. 7-я бронетанковая и 4-я индийская дивизии, 22-я гвардейская бригада — 25 000 человек, 28 легких, 100 крейсерских танков (в том числе 58 новых Mk.VI «Крусейдер»), 98 «матильд», 98 истребителей и 105 бомберов. Всё это было объединено в Командование Западной пустыни (Western Desert Force), которое возглавил отозванный из Судана (где командовал 8-й индийской дивизией на Эфиопском фронте) генерал-майор сэр Ноэль Монсон де ля Поэр Бересфорд-Пирс (аристократ и правнук брата знаменитого фельдмаршала Бересфорда, соратника Веллингтона). 15 июня 1941 года началась операция «[Боевая] Секира» (Battleaxe) — требовалось компенсировать потерю Крита возвращением (полноценным) Тобрука и Дерны, ну и как-то уже хоть кого-нибудь на Средиземноморье победить.

Mk.VI «Крусейдер»

Супротивостояли им всё та же 15-я танковая дивизия Нойманна-Зилкова и итальянская 102-я моторизованная дивизия «Тренто» под командой дивизионного генерала Луиджи Нуволини (большая часть находилась в Бардии, но три пехотных батальона и артиллерийский полк размещались в районе Эс-Соллум – Мусаид – Ридотто-Капуццо). К тому же Роммель передвинул 5-ю легкую дивизию на дорогу из Тобрука в Соллум, чтобы она была резервом в случае прорыва из Хальфайи, или вылазки из Торбрука. В осаде остались одни итальянцы, к тому же в день начала сражения артиллерия обстреляла австралийцев, дабы они «чего там себе не удумали». Сам проход Хальфайя был укреплен врытыми в землю 88-мм зенитными пушками. Всего в обороне на Соллумском фронте было задействовано 13 200 человек (5700 немцев и 7400 итальянцев), 194 танка (75 Pz-II, 119 Pz-III и Pz-IV), 130 истребителей (60 немецких и 70 итальянских), 84 бомбера (59 немецких и 25 итальянских). Назревало большое пообище...

Gebedo

27.08.2021, 08:26

Троммель Роммеля - 16

Gebedo

27.08.2021, 08:27

Троммель Роммеля - 01

Gebedo

27.08.2021, 08:28

Троммель Роммеля - 01

Gebedo

27.08.2021, 08:28

Троммель Роммеля - 01

Gebedo

27.08.2021, 08:29

Троммель Роммеля - 01

Gebedo

27.08.2021, 08:30

Троммель Роммеля - 01

Gebedo

27.08.2021, 08:30

Троммель Роммеля - 06

Gebedo

27.08.2021, 08:31

Троммель Роммеля - 07

Gebedo

27.08.2021, 08:31

Троммель Роммеля - 07

Gebedo

27.08.2021, 08:32

Троммель Роммеля - 07

Gebedo

27.08.2021, 08:33

Троммель Роммеля - 10

Gebedo

27.08.2021, 08:35

Троммель Роммеля - 10

Gebedo

27.08.2021, 08:36

Троммель Роммеля - 10

Gebedo

27.08.2021, 08:36

Троммель Роммеля - 10

Gebedo

27.08.2021, 08:36

Троммель Роммеля - 10

Gebedo

28.08.2021, 06:22

https://qebedo.livejournal.com/2787521.html

Пишет qebedo (qebedo)
2021-08-26 12:54:00

Назад
Поделиться
Пожаловаться
Вперёд

Категория:

Армия

Троммель Роммеля - 17
[Нажмите, чтобы прочитать]

Секиробоец

«Секира» началась 15 июня 1941 года. Британские войска пошли в атаку двумя группами. Индусы, поддержанные 19 «матильдами», напали на позиции, защищавшие сам проход Хальфайя. Гвардейцы купно с 4-й бронетанковой бригадой штурмовали позиции от Ридотто-Капуццо и Мусаида до Эль-Соллума. У прохода сразу же всё пошло не так — отчего-то не случилась артподготовка, и вышедшие в атаку без нее танки немецкие «флаки-88» тупо расстреляли (кроме двух, и еще нескольких, подорвавшихся на минах). У пехоты тоже «ничего не получилось». В центре 7-му танковому полку удалось захватить Ридотто-Капуццо, но в целом тут обошлось без фанатизма, потери с обоих сторон были невелики — никто не хотел идти в атаку и подставляться. На крайнем правом фланге британцы уперлись в хребет Хафид и понесли серьезные потери, пытаясь прорваться сквозь него с фронта и с фланга — опять рулили вкопанные в песок немецкие «88-е». В целом за первый день Бересфорд-Пирс смог добиться только захвата Ридотто-Капуццо, понеся серьезные потери (около 60 танков).

Операция "Секира"

Зато Роммель подтянул ночью 5-ю легкую дивизию, и был готов к контратаке. А его супротивник считал, что нужно не думать, а трясти — с утра 16 июня индусы снова лезли на Хальфайю, но упершийся командир 1-го батальона 104-го пехотного полка 5-й легкой дивизии капитан Вильхельм Бах был скалообразен — ни шагу назад, пусть и в полуокружении после потери Ридотто-Капуццо. На который в 6.00 начала атаку 15-я танковая дивизия «африканцев». Не тут-то было — окопавшиеся пушки (и «матильды») работали в обе стороны, и к 10.00, потеряв 50 танков, Нойманн-Зилков откатился назад. А затем «Шотландские Серые» отлакировали ситуацию, захватив казармы Эс-Соллума и окончательно отрезав Баха в Хальфайе. Как говорил сам Роммель, это был критический момент сражения — у 15-й танковой заканчивалось горючее, и если бы гвардейцы продолжили наступление, пришлось бы бросать всё и уходить от Тобрука. Но Бересфорд-Пирс то ли не понял, что у Соллума надо врага дожимать, то ли решил не ломать план и надеяться на обход хребта Хафид 7-й бронетанковой бригадой, то ли у него не было под рукой уже никаких резервов, то ли просто был Бересфордом-Пирсом, а не Роммелем (или даже не Монтгомери). Посему шанс побить супротивника упустил, распылив силы по фронту, а не нанося концентрированный удар в одно место, где «уже получалось».

Однако там, где 7-я бронетанковая бригада планировала обойти хребет Хафид и слететь победоносными орлами во фланг и тыл неприятеля, сея хаос и разрушение, она внезапно вляпалась в наступающую тут же и с теми же самыми целями (слететь орлами и посеять) 5-ю легкую дивизию (у командиров мысли сходятся…). Встречное пообище длилось до ночи, и в целом британцы его слили — немецкие танки заманили их притворным отходом на свою ПТА, а вражескую ПТА выщелкали, ибо из-за «толстоты» врага только ее и могли повредить. А тут Роммель наконец-то вытащил голову из задницы (судя по всей его предыдущей карьере, следовало ждать приказа «атака по всему фронту, добивать врага!») и сделал что-то полководческое — оставив минимальный заслон перед Эс-Соллумом, перебросил 15-ю танковую дивизию на помощь 5-й легкой. Бересфорд-Пирс же «продолжал трясти», приказывая атаковать Хальфайю и удерживая Капуццо, но всё-таки отправил на подмогу 7-й бронетанковой бригаде 4-ю бронетанковую.

Капитан Бах и итальянцы в проходе Хальфайя

Так что танковое молотилово на фланге продолжалось всю ночь, и к утру 17 июня в 7-й бронетанковой бригаде на ходу оставалось всего 21 машина (помимо потерь, было много поломок), в 4-й бронетанковой — 17 «матильд». Командовавший «правым крылом» британцев бригадный генерал Фрэнк Волтер Мессерви приказал пехоте отходить, а танки выставил в прикрывающий оный маневр заслон. Тем временем на место событий прилетел из Каира Уэйвелл, констатировал полный бардак и вынужден был согласиться с приказом отступать за перевал Хальфайя — две немецкие дивизии, сбивая жидкие заслоны, катили по пустыне и вот-вот отрезали бы всю сражающуюся группировку. Последнее напряжение сил английских танкистов спасло лицо облажавшихся командующих — в 16.00 22-я гвардейская бригада отбежала за проход. Сражение завершилось. Операция «Секира» стоила британцам 969 убитых, раненых и пленных, 98 танков и 36 самолетов. Немцы и итальянцы потеряли 1270 убитых, раненых и пленных, 12 танков (безвозвратно) и 10 самолетов.

Какой-то пленный английский майор попросил показать ему, что за вундервафля подбила его «матильду», а увидев 88-мм пушку, возмущенно произнес: «Это просто нечестно, использовать зенитные орудия против танков!» Тем не менее, именно этот шедевр конструкторской мысли спас корпус «Африка» в очередной раз, контрапупя «матильды» на перевале Хальфайя и у хребта Хафид. Воодушевленный громкими реляциями Хитлер потребовал присвоить своему протеже чин генерала танковых войск. Несмотря на огромное возмущение (в 49 лет! щенок!), Браухичу и Хальдеру крыть было особо нечем, и они, скрипя ливером, подписали приказ. Ну а чтобы генерал войск не командовал корпусом, ему в подчинение передали итальянский XXI корпус, который вместе с корпусом «Африка» вошел в новосозданную танковую группу «Роммель». Йоханнес Ойген покамест совмещал комкорство и комгруппство, но 15 августа 1941 года к нему для командования «Африкой» прибыл генерал-лейтенант Фердинанд Карл Эрвин Шааль.

Фрэнк Мессерви

Однако ж ОКХ инициировало тайный опрос возвращавшихся из Африки офицеров, уволенных и переведенных, выясняя — чего не так с Роммелем? Обиженные и офигевшие не очень стеснялись — Шверин назвал осаду Тобрука «мини-Верденом» и предрекал ей печальный конец (в принципе, оказался прав), Херфф возмущался привычкой командующего отдавать под трибунал любого, кого он заподозрил в «допущении оплошности в бою», а Штрайх заявил прямо фон Браухичу: «Существует большая разница между храбрым и инициативным командиром роты и умным командующим крупным соединением». Компромат покамест подшивали в папки и отправляли в архив — до удобного момента...

Россия 1

30.08.2021, 07:49

HHx1zYL5sG4
https://youtu.be/HHx1zYL5sG4

Gebedo

31.08.2021, 09:37

https://qebedo.livejournal.com/2793627.html

Humus

01.09.2021, 03:49

https://humus.livejournal.com/7953526.html

Pantv

02.09.2021, 10:01

https://pantv.livejournal.com/3447233.html

Сергей Осипов

04.09.2021, 18:59

https://aif.ru/society/history/delo_shlo_k_voyne_rossiyskie_arhivy_otkryvayut_voe nnye_tayny
03.09.2021 09:05Сергей Осипов 6623
Дело шло к войне. Российские архивы открывают военные тайны
Сюжет Великая Отечественная война
Молотов и Риббентроп.
Молотов и Риббентроп. Федеральное архивное агентство

3 сентября 2021 г. Федеральное архивное агентство выложило в открытый доступ более 3500 документов, рассказывающих о событиях, приведших к началу Великой Отечественной войны. На них стоят подписи Сталина, Жукова, Зорге…

Как пользоваться
С комплексом оцифрованных архивных документов, кино- и фотоматериалов «Вторая мировая война в архивных документах» можно ознакомиться на сайте Президентской библиотеки имени Б. Н. Ельцина по ссылке https://www.prlib.ru/collections/1298142.

Период, который охватывают рассекреченные документы, — с 1 сентября 1939 г. по 22 июня 1941 г.

Документы организованы по-архивному четко. Сначала кликаешь на иконку года. Получаешь доступ к разбивке по месяцам. В каждом месяце десятки страниц с документами, которые тоже выложены в хронологическом порядке. На первой странице первый день месяца, на последней — последний. Так что, если знать дату подписания того или иного документа, найти его можно без труда.

Договор о дружбе.
Договор о дружбе. Фото: Федеральное архивное агентство
Молотов и Риббентроп
Например, на с. 35 за сентябрь 1939 г. можно найти полный корпус документов по германо-советскому Договору о дружбе и границе между СССР и Германией. Кроме самого договора, вошедшего в историю как «пакт Молотова — Риббентропа», Архив внешней политики Российской Федерации предоставил и другие документы от 28 сентября 1939 г., а именно «Доверительный протокол относительно возможности переселения населения, проживающего в сферах интересов правительств СССР и Германии», «Секретный дополнительный протокол об изменении советско-германских договоренностей от 23 августа 1939 г. относительно разграничения территориальных сфер интересов Германии и СССР», «Секретный дополнительный протокол о недопущении польской агитации на территории другой договаривающейся стороны». Это, кстати, для тех конспирологов, которые до сих пор считают, что никаких секретных протоколов не было.

Договор о дружбе.
Договор о дружбе. Фото: Федеральное архивное агентство
Рядом — фотография исторического рукопожатия глав дипломатических ведомств СССР и Германии. Вячеслав Молотов с папиросой в левой руке и Иоахим фон Риббентроп с партийным значком НСДАП на левом лацкане пиджака.

План Барбаросса.
План «Барбаросса». Фото: Федеральное архивное агентство
План Рыжей Бороды
На с. 8 (18 декабря 1940 г.) лежит план «Барбаросса» во всей красе с картой и переводом на русский язык, сделанным в 1945 г., когда документ попал в руки советских штабистов. Да, из этой невзрачной бумажки выросла самая крупная и разрушительная война в истории человечества: «Германские вооруженные силы должны быть готовы разбить Советскую Россию в ходе кратковременной кампании еще до того, как будет закончена война против Англии.

Сухопутные силы должны использовать для этой цели все находящиеся в их распоряжении соединения, за исключением тех, которые необходимы для защиты занятых территорий от всяких неожиданностей.

Задача военно-воздушных сил — высвободить такие силы для поддержки сухопутных войск при проведении Восточной кампании, чтобы можно было рассчитывать на быстрое завершение наземных операций…»

Секретный протокол.
Секретный протокол. Фото: Федеральное архивное агентство
«Это начало войны»
На с. 17 (22 июня 1941 г.) сразу несколько интересных документов. Например, воспоминания Молотова о том, как Германия объявила войну Советскому Союзу. Себя Вячеслав Михайлович именует, как Юлий Цезарь в «Записках о Галльской войне», в третьем лице: «В 5 час. 30 м. утра… Шуленбург (немецкий посол в Москве. — АиФ), явившийся на прием… заявил, что он с самым глубоким сожалением должен заявить, что еще вчера вечером, будучи на приеме у наркома т. Молотова, он ничего не знал. Сегодня ночью, говорит он, было получено несколько телеграмм из Берлина. Германское правительство поручило ему передать Советскому правительству следующую ноту:

„Ввиду нетерпимой долее угрозы, создавшейся для германской восточной границы вследствие массированной концентрации и подготовки всех вооруженных сил Красной армии, германское правительство считает себя вынужденным немедленно принять военные контрмеры…“

Шифровка Зорге.
Шифровка Зорге. Фото: Федеральное архивное агентство
… Тов. Молотов спрашивает, что, по его мнению, означает эта нота. Шуленбург отвечает, что, по его мнению, это начало войны…»

Или вот записи в журнале регистрации лиц, принятых И. В. Сталиным в кремлевском кабинете, за 22 июня 1941 г. В 05:45, то есть не успела закрыться дверь за германским послом, к вождю вошел глава советского МИД. За ним последовали глава НКВД Берия, нарком обороны Тимошенко, зампред Совнаркома Мехлис, начальник Генштаба Жуков, секретарь ЦК Маленков, член Политбюро Микоян… Всего в тот день кабинет Сталина посетили 17 человек из его ближнего окружения. А вот это, кстати, уже для тех «историков», которые рассказывают о том, что Сталин якобы «впал в депрессию и от всех скрылся».

Директива №1.
Директива № 1. Фото: Федеральное архивное агентство
Разведка доложила точно
На предыдущей странице — «Директива наркома обороны СССР № 1 о приведении войск в боевую готовность в связи с возможностью внезапного нападения Германии 22-23 июня 1941 г.», датированная поздним вечером 21 июня 1941 г.

На с. 14 — шифртелеграмма из Токио в Разведуправление Генштаба Красной армии о неизбежности войны между Германией и СССР: «Германский посол в Токио Отт сказал мне, что война между Германией и СССР неизбежна». Подпись — Рамзай, то есть Рихард Зорге.

Чуть выше — разведдонесение советской военной резидентуры из Софии с указанием возможных дат вторжения Германии: 21 или 22 июня. Оба документа датированы 20 июня, когда уже ничего нельзя было исправить.

Приведенными документами поделились 8 федеральных архивов (РГВА, РГАСПИ, РГАНИ, ГА РФ, РГАЭ, РГАКФД, РГАВМФ, РГА в г. Самаре), ведомственные архивы МИД, Минобороны, ФСБ, СВР России, а также государственные архивы Белоруссии.

TvZvezda

05.09.2021, 08:06

tnC3AQdvFok
https://youtu.be/tnC3AQdvFok

МТРК "Мир"

06.09.2021, 07:55

qldep8fJhi0
https://youtu.be/qldep8fJhi0

Gebedo

08.09.2021, 04:35

https://qebedo.livejournal.com/2804785.html

24_DOC

09.09.2021, 03:44

avwWNzVK-cQ
https://youtu.be/avwWNzVK-cQ

Студия "Встреча"

10.09.2021, 19:35

Lev5v-rEZAc
https://youtu.be/Lev5v-rEZAc

Голос России

11.09.2021, 13:55

-ukEZvQPwf8
https://youtu.be/-ukEZvQPwf8

Gebedo

12.09.2021, 19:38

https://qebedo.livejournal.com/2812648.html

НТВ

13.09.2021, 05:02

9-0RCwxkQF4
https://youtu.be/9-0RCwxkQF4

Алексей Киличенков

14.09.2021, 07:59

9cx6u8mUpf4
https://youtu.be/9cx6u8mUpf4

Humus

15.09.2021, 10:16

https://humus.livejournal.com/7976665.html

Юрий Городненко

16.09.2021, 11:47

https://newrezume.org/news/2021-09-14-42173
Рассекреченные Минобороны документы свидетельствуют, что миф о вероломном и внезапном нападении Германии на СССР сильно преувеличен.

Фото: © Боевое донесение 22 июня 1941 года (здесь и далее - документы ЦАМО)
С начала Великой Отечественной войны прошло 80 лет, однако её история полна «белых пятен». До сих пор не дан ответ о причинах катастрофического поражения Красной Армии в 1941 году. Нет ответа, почему уже в первые месяцы войны сдалось огромное количество кадровых военных, а неопытные ополченцы, у которых была одна винтовка на двоих, предпочитали смерть плену.

Долгое время на государственном уровне существовала версия, согласно которой успеху гитлеровцев сопутствовал фактор «внезапности», а также «огромный перевес сил». Документы, рассекреченные Минобороны РФ, показывают, что эти объяснения несостоятельны.

Кроме того, есть результаты расследования, проведённого ещё в 1941 году. Его провело контрразведывательное управление Наркомата обороны СССР. Было установлено: ключевую роль в катастрофе Красной Армии сыграл разгром в первые же дни войны Западного фронта, а также прикрывавшей его северный фланг 11-й армии Северо-Западного фронта. Это произошло по причине халатности, трусости, открытого предательства.

Фото: © Задание на проведение авиационной игры в связи с интенсивной переброской Германие войск к госгранице СССР (май 1941 г.)

Также следствие сделало вывод о предательском поведении некоторых членов Главного военного совета РККА. Главный военный совет РККА был высшим руководящим органом по управлению Красной Армией. Все решения в нём принимались коллегиально, а его члены имели равные права. И как же повели те, кто являлись «главнокомандующими»?

Генерал армии Дмитрий Павлов: на четвёртый день войны «эвакуировался» (по сути, сбежал), бросив вверенные ему войска.

Маршал Григорий Кулик: при отступлении выбросил оружие и документы, переоделся в крестьянскую одежду, передал командование младшему офицеру, после чего спрятался в обозе.

Если так себя вели «главнокомандующие», что же можно было ожидать от красноармейцев?!

Насколько выводам этого расследования можно доверять в наши дни? Мы имеем возможность сопоставить факты, раскрытые Минобороны РФ, с выводами контрразведчиков Наркомата обороны СССР.

Фото: © Шифровка, в которой содержится предупреждение о нападении на СССР 22-23 июня и приказ занять огневые точки в ночь на 22.06.1941 г.

18-20 июня 1941 года командование всех западных округов получило приказ: под видом «учений» вывести войска на оборонительные позиции. Поздно вечером 21 июня 1941 года поступила команда: приготовиться к отражению агрессии нацистской Германии.

Только командование Западным особым округом не выполнило это распоряжение. В результате советские войска в Белоруссии оказались в летних лагерях, а не на оборонительных рубежах в момент атаки Вермахта.

Командование округом вывело из Минска практически все зенитно-артиллерийские подразделения ПВО. Город оказался незащищённым перед авианалётами. Это позволило германским ВВС в первые же часы войны разрушить коммуникации, связывавшие Минск с фронтом. К 7 часам утра 22 июня 1941 года штаб Западного фронта утратил проводную связь даже с армиями. 24 июня прямым попаданием авиабомбы был разрушен и сам штаб. После этого командование Западным фронтом поспешило «эвакуироваться», а если быть точным – сбежало. Бросило вверенные ему части на произвол судьбы. Как видим, на лицо халатность, трусость, предательство.

Открытое предательство произошло и в расположении 11-й армии. Конкретно предательство 29-го (Литовского) корпуса. Это формирование досталось в наследство от буржуазной Литвы. Оно представляло собой бывшую литовскую армию, кадровый состав которой до 1940 года воспитывался в антисоветском духе. Уже в первый день войны до 80% Литовского корпуса перешли на сторону Гитлера. На фронте образовалась брешь, в которую хлынули танковые дивизии Вермахта.

Фото: © Немец-перебежчик косвенно подтвердил подготовку нападения Германии на СССР (20 июня 1941 г.)

Одновременно в тылу 11-й армии активизировалось нацистское подполье. Литовские националисты, координируемые абвером, взяли под контроль: 22 июня 1941 года – Каунас; 23 июня - Вильнюс. 24 июня связь с 11-й армией была окончательно утрачена. Не обошлось и без предательства в штабе Северо-Западного фронта, заместитель начальника которого, генерал-майор Фёдор Трухин перебежал к немцам.

Результат: 3-я танковая группа Вермахта, встречая незначительное сопротивление, зашла глубоко в тыл войскам Западного фронта. Пройдя за четыре дня до 350 км, она уже 26 июня 1941 года вышла к северным окраинам Минска. Столица Белорусской ССР имела мощную систему укреплений, но обороняться на них было некому. Вслед за командованием Западным фронтом, из города «эвакуировались» все войска. В итоге две армии, сражавшиеся западнее Минска, были окружены и уничтожены.

Как видим, приведённые факты совпадают с выводами следователей 1941 года. Совпадают с ними и заявления таких полководцев, как Андрей Ерёменко, Константин Рокоссовский, Иван Конев, Родион Малиновский, Василий Соколовский. Они, как и контрразведчики Наркомата обороны, утверждали: причина катастрофы РККА была связана с её системой управления.

Фото: © Шифровка от 19 июня, содержащая указания оборонительного характера

Со времён Гражданской войны 1918-1922 гг. система управления Красной Армией базировалась на принципе «военной демократии» (коллегиальности). На практике такой подход выливался в трусость, халатность, безответственность, предательство. Когда военнослужащие теряют веру в командование, они не воюют. Они дезертируют и сдаются в плен. Так и происходило в первые месяцы войны. И длилось это до тех пор, пока в РККА не закончились игры с «военной демократией».

8 августа 1941 года была введена должность верховного главнокомандующего Вооружёнными силами СССР. Был установлен принцип единоначалия.

7 ноября 1941 года новый руководитель Красной Армии показал всей стране, что не сбежал, не скрылся в обозе, не спрятался в бункере. Продемонстрировал, что будет биться до конца. Это резко контрастировало с поведением его предшественников и произвело впечатление. Вся страна поверила в Победу.

Фото: © Подлинная карта со схемой расположения войск и направлений ударов в первые дни войны

Источник
Внимание! Мнение авторов может не совпадать с мнением редакции. Авторские материалы предлагаются читателям без изменений и добавлений и без правки ошибок.

Pantv

17.09.2021, 14:40

https://pantv.livejournal.com/2625986.html

Pantv

17.09.2021, 14:41

https://pantv.livejournal.com/2526624.html

Pantv

17.09.2021, 14:42

https://pantv.livejournal.com/3447233.html

Pantv

17.09.2021, 14:42

https://pantv.livejournal.com/1133582.html

Pantv

17.09.2021, 14:43

https://pantv.livejournal.com/2023072.html

Pantv

17.09.2021, 14:43

https://pantv.livejournal.com/1634817.html

Pantv

17.09.2021, 14:44

https://pantv.livejournal.com/2551434.html

Pantv

17.09.2021, 14:45

https://pantv.livejournal.com/1585591.html

Pantv

17.09.2021, 14:46

https://pantv.livejournal.com/3389363.html

Pantv

17.09.2021, 14:47

https://pantv.livejournal.com/2996101.html
https://pantv.livejournal.com/3458071.html

Столетие

18.09.2021, 10:20

http://www.stoletie.ru/sozidateli/sovetskij_patriarkh_883.htm
Он первым обратился к народу 22 июня 1941 года

21.06.2014
http://www.stoletie.ru/upload/iblock/ebc/%D0%96%D0%97%D0%9B_%D0%BE%D0%B1%D0%BB%D0%BE%D0%B6% D0%BA%D0%B0%20%D0%BA%D0%BD%D0%B8%D0%B3%D0%B8.jpg
Выход в свет в серии «ЖЗЛ» фундаментального монографического труда доктора исторических наук, профессора Михаила Одинцова «Патриарх Сергий» - событие в культурной жизни России.

Это - первое полное исследование биографии Патриарха Сергия (Страгородского, 1867-1944), основанное на документах и архивных материалах, воспоминаниях и свидетельствах современников и сподвижников этого замечательного человека. Известный историк занимался исследованием личности Первосвятителя с 1980-х.

Патриарх Сергий… Это имя ассоциируется у нас с трагическими страницами в истории Русской Православной Церкви – эпохой становления советской власти, героическими годами Великой Отечественной войны…

Историки, как церковные, так и светские, неоднозначно оценивали его деятельность. Одни обвиняли Патриаршего Местоблюстителя митрополита Сергия в недопустимости компромисса с безбожной властью. Другие, напротив, считали, что лишь благодаря избранному им курсу в тяжелейших условиях удалось сохранить от полного уничтожения церковную жизнь, сберечь хотя бы некоторые храмы и святыни.

Книга начинается маленькой вводной главкой, передающей знаменательный разговор ответственного по делам религии полковника госбезопасности Г.Г. Карпова с И.В. Сталиным по поводу кандидатуры будущего Патриарха. В самом деле, появившиеся в последнее время публикации всё настойчивее заставляют сделать вывод, что решительный шаг правительства в 1943 году был продиктован не только суровыми военными буднями, не только явился результатом давно, судя по всему, вызревавшего осознания Верховным Главнокомандующим необходимости сближения с Православной Церковью – равно как и давлением международной общественности. Но был выстрадан всей отечественной историей.

И автор книги даёт читателю осознать это в ярком, почти «остросюжетном» повествовании, вскрывающем напряжённый и поистине беспрецедентный по своему драматическому накалу период пред- и послереволюционных событий, вплоть до смерти Патриарха в 1944 году.

Уже сам объём библиографии в конце книги впечатляет. Впечатляет и та свобода, с которой автор оперирует внушительным арсеналом как новых, так и известных лишь узкому кругу специалистов архивных документальных свидетельств. Одно из них – приведённая в книге дневниковая запись (1917 г.) будущего Патриарха – способно задеть воображение даже самого искушённого в познании отечественной истории читателя:

«Поражения на войне. Дезертиры. Беженцы. Аграрные волнения, пожары, грабежи, убийства. Вскакивание цен, дефицитные товары, денежный кризис, полнейший внутренний развал. И при этом из Петрограда несутся истерические крики: «До победного конца!». Керенский появляется то тут, то там. В одном месте кричит, в другом – молчит. Душная атмосфера никчёмной суетливой безалаберщины. Вырисовывается фигура Ленина.

Чувствуется приближение какого-то решительного поворота событий. Весь этот кошмар должен как-то распылиться, рассеяться, разрушиться, как леса строящегося дома…

Наступает октябрь. Кошмар принял затяжную форму. Развал усилился донельзя. Россия трещит по швам. Автономия Польши. Самостийность Украины. Новоявленные кратковременные республики в Сибири, Поволжье, на Чёрном море. Немцы в России. Отчаянная борьба партий. Полная компрометация Временного правительства: его авторитет уже никем не признаётся».

Войдя в состав Синода, с марта 1912 года он, уже будучи епископом Финляндским и Выборгским, возглавлял Предсоборное совещание, которое подготавливало Поместный Собор. К 1917 году владыка Сергий, известный богослов, стал одним из наиболее авторитетных иерархов Русской Православной Церкви.

Такова общая «экспозиция», на фоне которой в начале повествования разворачивается масштабная панорама главного «детища» всего дореволюционного служения владыки Сергия: состоявшийся, наконец, в результате многих усилий, в октябре 1917 года знаменитый Всероссийский Поместный Церковный Собор.

В сущности, вся книга являет собой документальную «эпопею» (если не сказать «житие»!), в которой страница за страницей (точней «этап» за «этапом») прослеживаются трагические и героические судьбы (точнее «хождения по мукам»!) участников легендарного Собора, получившего название «Собор новомучеников». Сжатый и выразительный язык автора – плоть от плоти самой структуры книги, словно наполненной до отказа «спрессованными» фактами: событиями, в которых, по выражению современника, вся «атмосфера насыщена электричеством».

И тем глубже ощущается в книге подвижническая роль избранного на Соборе Патриархом – святителя Тихона (Белавина). Тем многограннее вырисовывается фигура и его будущего Местоблюстителя, одной из главных отличительных черт которого в разные периоды так или иначе оставалась, при всей её сложности, прежде всего объективность и мудрая взвешенность позиции. Позиции, и приведшей в конечном итоге к избранию Патриарха – в полном соответствии с предложенным (как показал автор) ещё в 1905 году епископом Сергием сценарием: по жребию.

«Жребий пастыря»: таково название одной из глав, посвящённой герою этого знаменательного события – восстановления Патриаршества в России. Но оно с полным правом могло бы быть отнесено и к разговору о его непосредственном преемнике – Патриаршем местоблюстителе Владыке Сергии (Страгородском).

После смерти Патриарха Тихона периодически митрополита Сергия, ставшего Патриаршим Местоблюстителем, сажали в тюрьму: в четвертый раз, например, в 1927 году — за попытку тайно избрать Патриарха.

С этих пор он по Промыслу Божию фактически возглавил Русскую Православную Церковь, приняв на свои руки заботу о ней в страшные годы гонений. Широко известно его Послание к пастырям и пастве от 29 июля 1927 года, так называемая Декларация, в которой было сказано, что Церковь, храня верность Православию, разделяет радости, успехи и неудачи со своей гражданской родиной, тогда – Советским Союзом (а вовсе не "с большевиками", как об этом иногда ошибочно говорят).

Из-за неприятия этой Декларации Зарубежная Церковь заявила о безблагодатности патриаршей Церкви. Раскол продлился до 2007 года.

В книге воспроизведены дискуссии с оппонентами и аргументы сторонников Декларации. Выясняется, что для самого Патриаршего Местоблюстителя Сергия доказательством, что большевики — не антихристова власть, было одно: антихристу отмерено по Апокалипсису 3,5 года, а с начала революции прошло уже 10.

…Сегодня, когда тысячи россиян заполняют возрождённые храмы, часами простаивают к очередной афонской святыне или с искренним интересом слушают проповеди Патриарха по телевизору, не так-то просто представить себе и упомянутые в книге шумные заседания начала 1900-х годов. Собрания российской интеллигенции, всё активнее впадающей – на фоне внешних и внутренних «нестроений» (если не сказать кризиса!) Синодальной Церкви – то в католичество, то в мусульманство, то в старообрядчество, то в буддизм, то в протестантизм, то в сектантские «веры», а то и вовсе в язычество и хлыстовство. Заседания, так и не приведшие их участников к мировоззренческому «консенсусу», но постоянно отмечавшие особую роль проводившего их Владыки: председателя «религиозно-философских собраний» - епископа Сергия (Страгородского).

Нужно отдать должное автору монографии: за громкими, часто судьбоносными для мира событиями, за острыми политическими дискуссиями в ней неизменно просматривается яркая индивидуальность выдающегося церковного лидера. Лидера, обладающего несомненными человеческими достоинствами. И автор, вслед за героем своей книги, даёт обоснование внутренней потребности стяжания высоких состояний души («добрых дел»). В обществе стремительно разрушались основы веры. Но значит и многократно увеличивалось (отмеченное, добавим, как известно, ещё святым праведным Иоанном Кронштадтским) внимание к ответственности отдельной человеческой личности, её высшему харизматическому примеру.

Таким примером в глазах современников уже с первых же шагов подвижнического служения и оказывается, по мысли автора, отец Сергий. И, прежде всего, отмечается его основное качество: необыкновенная способность слушать и понимать других, способность чутко откликаться на обстоятельства, умение проявить волю, не приспосабливаясь к ним, находить общий язык со всеми и каждым одновременно. Не позволяя себе при этом поступить, по его собственным словам, «против совести».

А потому тем ценнее упомянутые в исследовании дошедшие до нас скупые свидетельства глубокого внимания будущего Патриарха Сергия к жизни простого народа: будь то духовные песнопения калик перехожих, или воспроизведённая в книге большая лошадиная подкова на его письменном рабочем столе. Или собственные золотые наручные часы, отданные в голодные годы без размышлений лишившейся на войне мужа и детей женщине.

Не эти ли качества в разное время привлекали к Патриарху Сергию самые разные, бывало, и харизматические, фигуры?..

К чести автора, он смело раскрывает перед читателем всю сложность этих далеко не всегда однозначных в глазах современников поступков, показывая героя в мучительных, почти гамлетовских (быть или не быть Церкви?!), раздумьях. Недаром на многочисленных архивных фотографиях со страниц книги на читателя смотрит его сосредоточенный, трагически-напряжённый взгляд. Так на фоне почти шекспировских по своему вселенскому эпическому размаху («кошмарней, чем фантазия у Гёте! » - В.В. Маяковский) событий – предстающие порой в его полной изоляции как от отечественных так и от зарубежных «коллег» - вырисовываются главные качества Владыки. Не только внешние, «поведенческие», мотивы патриаршего местоблюстителя, но и их внутренний, «интеллектуальный», лейтмотив. Думается, что именно он сыграл не последнюю (если не решающую!) роль в судьбе будущего церковного иерарха.

В самом деле, чем дальше раскрывается общая, если можно так выразиться, «линия жизни» героя повествования, тем глубже проявляется её скрытый метафизический, почти библейско-назидательный смысл. От беспрецедентного, по утверждению автора, для высших клерикальных чинов смиренно-добровольного покаяния «блудного сына» (как охарактеризует сам митрополит Сергий отвлекший его в 1920-е годы от «тихоновской» линии Церкви «соблазн», по определению автора, обновленчества) до мудрого примирения со стихией (но не духом!) мира сего. Поистине, если кто надумает душу свою спасти, тот её и потеряет и лишь отдав за други своя («за овцы», как сказано в эпиграфе ко всей книге ) - спасёт!

С этой точки зрения особый интерес представляют не только затронутые в тексте собственно богословские воззрения Патриарха, но и его важнейшее качество, столь характерное и для ряда его сподвижников – например, архиепископа, будущего святителя, Луки (Войно-Ясенецкого): редкостное умение убеждать даже самого сильного и непримиримого противника.

Это качество проявится уже в ранней, магистерской диссертации (увидевшей, по свидетельству автора монографии, несколько современных переизданий!), посвящённой анализу католичества и протестантизма в сравнении с православной верой. Напомним, что отмеченная в монографии глубина мировоззренческого подхода будет выделять будущего Владыку Сергия не только в среде религиозных философов Серебряного века, но и на протяжении всей его жизни (в том числе, на преподавательской кафедре и на посту ректора ПДА) как выдающегося деятеля в области догматического богословия.

Пригодятся эти качества ему и позднее, когда бывшему руководителю синодальной комиссии по диалогу с Римско-католической церковью и старокатоликами придётся выдержать не одно, прежде всего идеологическое, сражение с папской курией в преддверии Великой Отечественной войны.

Именно с этой, охранительной, или, как принято говорить, «удерживающей» ролью русского православного сознания связана и ещё одна, возможно самая сокровенная: «пастырская», или миссионерская, – сторона служения Патриарха Сергия. Подробно освящённая в книге, она демонстрирует главный, основополагающий стержень его жизненной философии: вера без дел мертва. Этим важнейшим постулатом (он в упомянутой диссертации определён её автором как принципиальное, отличительное качество православного канонического мировоззрения!) будет определяться весь жизненный путь будущего советского иерарха, который уже с первых же шагов, ещё на стадии ученичества, предпочтёт блестящей богословской карьере аскетический монашеский подвиг.

Поразительно, но именно с этого момента жизненный путь выпускника Петербургской Духовной Академии так или иначе пересекается за рубежом с деятельностью крупнейших представителей Русской Православной Церкви. При этом он попадает, как показано в книге, далеко не в самые спокойные точки земного шара. Сначала отец Сергий в Японии (в 1890-е годы), где становится главным и по сути единственным сподвижником архиепископа, будущего равноапостольного Николая Японского, а затем в Финляндии (в 1900-е), где он разделяет служение в северо-западных регионах с будущими претендентами на патриарший престол: своим учителем, ректором Академии (ПДА), архиепископом Антонием (Храповицким) и епископом Псковским Арсением (Стадницким). И только внутренние проблемы не позволили ему заменить в 1907 году вызванного в Россию архиепископа Тихона (Белавина) на посту Североамериканской церковной кафедры.

Но так или иначе, уже с первых же шагов очерченные в исследовании Михаила Одинцова дороги Владыки Сергия, председателя Учебного комитета и Миссионерского совета при Святейшем синоде (1913–1915), будут неразрывно связаны с главными стратегическими направлениями важнейших геополитических «вех» российского, а позже и советского государства.

Не трудно догадаться, как должен был пригодиться ему этот опыт в послереволюционное время, когда накануне Великой Отечественной войны геополитические переделы отдадут под его прямую юрисдикцию обширную зону отошедших к советской стороне будущих прифронтовых территорий – от Приднестровья, Западной Украины, Западной Белоруссии до Литвы, Латвии и Эстонии. Описанные в книге на основании эксклюзивных (очевидно, и вновь найденных!) материалов, эти факты не просто проливают свет на малоизученные страницы деятельности Патриаршего местоблюстителя. Но оказываются в центре затронутой автором глобальной животрепещущей проблематики: взаимодействия Церкви и государства.

Были у Владыки Сергия, как уже говорилось, и прямые столкновения с «административным молохом» - органами ОГПУ, в застенках которого, по обвинению в шпионаже, погибла его родная сестра Александра Николаевна Архангельская (дата её расстрела подтверждена приведённым в монографии документом), и трагическое размежевание с иерархами Русской зарубежной церкви – прежде всего, с любимым учителем и другом, упомянутым Владыкой Антонием (Храповицким).

И конечно –годы Великой Отечественной войны. В сжатом, напряжённом повествовании, на фоне сухих фронтовых сводок, в том числе, и из осаждённого Ленинграда, где всю блокаду находился его последующий преемник – митрополит Алексий (Симанский), в книге вырисовывается поистине титаническая в истории Православной Церкви фигура будущего российского Патриарха.

Доскональное знание автором книги реалий церковной жизни на оккупированных территориях, среди которых была и территория знаменитой Псковской миссии, в свете секретных стратегических установок Третьего Рейха (а именно: создание «новой религии»), даёт читателю недвусмысленно осознать, почему именно Патриарший Местоблюститель Сергий (Страгородский) был объявлен руководителями фашистского государства как «враг №1».

А потому так злободневно воспринимаются в книге широкие объединительные усилия Владыки – в противовес фашистской политике «разделяй и властвуй», политике сталкивания лбами различных этнических, поместных, «автономных», «автокефальных» и прочих региональных, иерархически расчленённых церквей.

И потому с такой трагической (если не сказать пронзительной!) убедительностью показаны метания русской эмиграции на фоне лицемерного рвения «крестоносного» католического духовенства. Рвения, в котором день начала войны, «день, ставший прелюдией к четырёхлетним неимоверным мучениям, жертвам и страданиям многомиллионного населения Советского Союза, в том числе и миллионов православных верующих, объявляется Днём свершения Божественной справедливости и предначертания, Пасхального утра и Триумфа Божественной правды».

Шаг за шагом в книге вырисовывается масштабный портрет эпохи, «документальная» ценность которого не вызывает сомнений. Автор смело вводит в монографию ранее малоизвестные имена, порою требующие серьёзного исторического переосмысления. Например, сотрудников особой, расформированной в 1937 году, Комиссии по культовым вопросам при ВЦИК, самоотверженная работа которых отчасти предвосхищает (как это ни покажется странным!) сдержанные высказывания И.В. Сталина в защиту Православной Церкви в процессе обсуждения новой, «сталинской», Конституции.

Сегодня, когда знаменательное воссоединение Русской Православной Церкви в Отечестве и рассмеянии, наконец, стало реальностью, уже ни для кого не секрет, что масштаб советской эпохи выходит далеко за пределы пресловутого «культа личности». И хотя в книге взаимоотношения Владыки Сергия с вождём обозначены предельно скупо (лишь неожиданным парадоксальным возгласом Патриарха после возвращения из Кремля в сентябре 1943-го: «Какой он добрый!»), вся атмосфера повествования оставляет за читателем полную свободу беспристрастного и объективного взгляда. Взгляда сквозь призму самой исторической перспективы: трагической и противоречивой..

Существует записка полковника госбезопасности Г. Карпова, который присутствовал в 1943 году в Кремле на встрече Сталина с митрополитами и в дальнейшем возглавил Совет по делам Русской православной церкви. В этом документе — он опубликован — подробно описывается, что генсек ничего не навязывал архиереям, но только выслушивал их пожелания и соглашался.

Все записки Карпова, направленные Сталину о состоянии дел в Русской православной церкви, он внимательно изучал и делал на них пометки своими разноцветными карандашами.

Конечно, многое остаётся в книге, по тем или иным причинам, «за кадром».

Например, произнесённые во время войны памятные слова Сталина: «Дорогие братья и сёстры!». А между тем, призыв Верховного главнокомандующего был, как известно, лишь повторением знаменитого обращения к народу Патриаршего Местоблюстителя Сергия (Страгородского).

К чести автора, он меньше всего стремится выносить какие-либо категоричные, окончательные суждения. Это и понятно. Ведь в центре его внимания неизменно остается не слава мирская, а внутренняя жизнь духа. И она передана в проходящей красной нитью через всю книгу – в напряжённых монологах и диалогах – мысли её главного героя, Патриарха Сергия (Страгородского):

«Пусть даже и изменились внешние условия… миром правит Промысл Божий, и всё во власти Божественной воли. Пусть мир земной изменяется, Церковь одна останется неизменной, непоколебимой, верной своей задаче – возжигать в сердце человека при любых исторических обстоятельствах Божественный огонь, сошедший в день Пятидесятницы на апостолов…Но для этого Церковь должна быть, должна существовать, быть видимой, ей нельзя дать исчезнуть…».

Специально для Столетия

Gebedo

20.09.2021, 10:32

https://qebedo.livejournal.com/2824528.html

Телеканал ОНТ

23.09.2021, 08:12

30FgydZ26Es
https://youtu.be/30FgydZ26Es

Gebedo

24.09.2021, 13:27

https://qebedo.livejournal.com/2831260.html

Павел Аптекарь

25.09.2021, 09:31

https://www.vedomosti.ru/opinion/articles/2015/12/18/621602-ten-krestonostsa
Первая статья цикла публикаций к 75-летию начала Великой Отечественной войны
18.12.15 12:29
Ведомости
https://cdn.vedomosti.ru/image/2015/9s/rpc9f/default-zwj.jpg
К подготовке молниеносной войны против СССР нацисты приступили в июле 1940 г.
AP

Статьи, хроника важнейших событий предвоенного периода, документы и фотографии отразят подготовку сторон к войне, покажут атмосферу предгрозового времени.

Первая статья цикла - рассказ о принятом 75 лет назад «Плане Барбаросса», немецкой стратегии молниеносного разгрома Красной армии и захвата большей части территории Советского Союза.

К подготовке молниеносной войны против СССР нацисты приступили в июле 1940 г. вскоре после летней кампании 1940 г., завершившейся разгромом французской армии, захватом Франции и большой части Западной Европы. Первоначально, по свидетельству начальника германского Генерального штаба Франца Гальдера, она задумывалась как второстепенная операция. Она должна была предотвратить враждебные шаги СССР в ходе продолжавшейся войны между нацистами и Великобританией, при том что, как признавал Гальдер, Москва никак не демонстрировала враждебности к нацистам.

Генералы вермахта предполагали «разбить русскую сухопутную армию или по крайней мере занять такую территорию, чтобы можно было обеспечить Берлин и Силезский промышленный район от налетов русской авиации. Желательно такое продвижение в глубь России, чтобы наша авиация могла разгромить ее важнейшие центры». Первые варианты плана предполагали наступление на московском направлении с дальнейшим ударом на юг с целью окружения и разгрома советских войск на Украине.

31 июля 1940 г. Гальдер писал: «Если Россия будет разгромлена, Англия потеряет последнюю надежду. Тогда господствовать в Европе и на Балканах будет Германия... В соответствии с этим рассуждением Россия должна быть ликвидирована. Срок — весна 1941 г.». Разработать план поручили будущему командующему 6-й армии Фридирху фон Паулюсу.

В течение длительного периода разработка плана войны против СССР сочеталась с дипломатическими усилиями договориться с Москвой о присоединении к антибританской коалиции, ее помощи в борьбе против Англии или ее дружественном нейтралитете. Переговоры тем не менее не препятствовали подготовке молниеносной войны, предусматривавшей массированный удар танковых и моторизованных дивизий при поддержке главных сил люфтваффе по опыту кампаний в Польше и во Франции. Целью блицкрига было окружить и разгромить главные силы Красной армии и не допустить их отход в глубину территории СССР.

Окончательное решение о войне против СССР как основной задаче Германии на 1941 г. было принято в начале декабря 1940 г. на совещании у Гитлера. Фюрер и его генералы считали, что Красная армия слаба, не имеет достаточно современной техники и способных командиров. Немецкое командование не имело сведений о разработке и поступлении на вооружение Красной армии танков Т-34 и КВ и ошибочно предполагало, что немецкий танк Т-III превосходит советскую бронетанковую технику.

«Решение вопроса о гегемонии в Европе упирается в борьбу против России. Поэтому необходимо вести подготовку к тому, чтобы выступить против России, если этого потребует политическая ситуация», - записал Франц Гальдер 13 декабря после очередного совещания у нацистского лидера.

18 декабря стратегическая Директива №21 («План Барбаросса») о будущем вторжении в СССР была подписана Гитлером. Директива была общим замыслом и содержала лишь исходные указания о ведении войны против Советского Союза.

Документ предписывал: «Основные силы русских сухопутных войск, находящиеся в Западной России, должны быть уничтожены в смелых операциях посредством глубокого, быстрого выдвижения танковых клиньев. Отступление боеспособных войск противника на широкие просторы русской территории должно быть предотвращено.

Конечной целью операции является создание защитного барьера против азиатской России по общей линии Волга - Архангельск. Таким образом, в случае необходимости последний индустриальный район, оставшийся у русских на Урале, можно будет парализовать с помощью авиации».

После этого германское командование приступило к разработке более детального плана боевых действий и дезинформации советского военного и политического руководства о целях нацистского государства и вермахта в 1941 г.
СССР и Германия по-разному готовились к будущим сражениям
Договор о ненападении между СССР и Германией от 23 августа 1939 г., подписанный наркомом иностранных дел СССР Вячеславом Молотовым (слева) и министром иностранных дел Германии Иоахимом фон Риббентропом (Пакт Молотова-Риббентропа) не разрешил ключевых конфликтов в Европе, но позволил оттянуть начало войны между двумя странами. Нацисты получили возможность вести боевые действия против Польши и стран Западной Европы, не рискуя ввязаться в войну на два фронта
https://cdn.vedomosti.ru/image/2015/33/14tyi0/default-1ca7.jpg
Фонд ЦГАКФФД
Договор о ненападении между СССР и Германией от 23 августа 1939 г., подписанный наркомом иностранных дел СССР Вячеславом Молотовым (слева) и министром иностранных дел Германии Иоахимом фон Риббентропом (Пакт Молотова-Риббентропа) не разрешил ключевых конфликтов в Европе, но позволил оттянуть начало войны между двумя странами. Нацисты получили возможность вести боевые действия против Польши и стран Западной Европы, не рискуя ввязаться в войну на два фронта

Павел Аптекарь

25.09.2021, 09:32

https://www.vedomosti.ru/opinion/articles/2016/01/11/623491-uslovnie-porazheniya
Вторая статья цикла публикаций к 75-летию начала Великой Отечественной войны об игре на картах в январе 1941 года и связанных с ней легендах
11.01.16 13:09
Ведомости
https://cdn.vedomosti.ru/image/2016/b/wsgb9/default-16hv.jpg
Обе игры завершились победой стороны, которой руководил Георгий Жуков (второй слева)
Фотохроника ТАСС

В начале января 1941 г. высшее командование Красной армии: руководство Генштаба и Наркомата обороны, командующие округами и армиями провели две масштабные оперативно-стратегические игры на картах. Есть немало легенд, что ход этих игр во многом соответствовал событиям первых недель Великой Отечественной, а командование Красной армии и отдельных округов повторило на практике ошибки, допущенные на картах. Цель проводившихся учений – смоделировать на бумаге и на картах вероятные сценарии начала войны против Германии и ее союзников и отработать действия в дебюте боевых операций, взаимодействие разных органов военного управления. Вводные и ход обеих игр содержали немало условностей, их течение, вопреки легендам, мало соответствовало реалиям приграничных сражений лета 1941 г.

Решение о проведении игр было принято в октябре 1940 г. Историк Павел Бобылев отмечал: оборонительные операции в играх оставались второстепенным вопросом по сравнению с детальной проработкой прорыва обороны противника, ввода в прорыв кавалерии и механизированных соединений, выброски авиадесанта и взаимодействия стрелковых и подвижных соединений.

К концу 1940 г. было решено разделить игру на две: в первой отрабатывались возможные варианты операций в Восточной Пруссии, Прибалтике и Белоруссии, во второй – на Западной Украине, в южной Польше и на границах с Румынией и Венгрией.

Прусский разгром

Первая игра началась 2 января 1941 г., в те годы долгих новогодних каникул не было. Основные операции разворачивались с 1 августа 1941 г. Северо-Восточный фронт «западных» (читай – германской армии), которым командовал генерал армии Георгий Жуков (в тот момент – командующий Киевским особым военным округом – КОВО) должны были сдержать на рубеже границы контрнаступление «восточных», под которыми подразумевалась Красная армия, и перейти в наступление. Условным Северо-западным фронтом «восточных» командовал генерал-полковник Дмитрий Павлов, командующий Западным особым военным округом (ЗапОВО). Ему ставилась задача разгромить противника до подхода резервов и к началу сентября занять часть Восточной Пруссии и, продвинувшись на 250–300 км, выйти на рубеж Вислы. «Восточные», согласно вводной, незначительно превосходили «западных» в пехоте. Преимущество в технике было более существенным: в 1,5 раза – в орудиях и минометах, в 2,5 раза – в танках и в 1,7 раза – в авиации (П. Н. Бобылев. Репетиция катастрофы. // Военно-исторический журнал. 1993 № 7–8).

К 13 августа главные силы «восточных» вышли к оборонительной полосе «западных» в Восточной Пруссии и в район Сероцк, Пултуск. Однако успешное наступление левофланговых армий было парализовано начатым 12 августа контрударом подвижной группы «западных», созданной из прибывших с Запада резервов. Развитие этой операции могло привести к окружению значительных сил «восточных» в районе Ломжа, Остроленка. Меры командования «восточных» запаздывали и не могли предотвратить глубокого прорыва противника. Дальнейшие события не разыгрывались. Тем не менее неудачная, несмотря на превосходство «восточных» в силах, попытка окружения и разгрома восточно-прусской группировки и угроза тяжелого поражения стороны, представлявшей в игре Красную армию, вызвала недовольство Сталина. Дмитрий Павлов попытался, по версии Жукова, отделаться шуткой, но вызвал лишь раздражение Сталина. Вождь, как утверждал будущий маршал Победы, «сделал еще несколько резких замечаний, о которых вспоминать не хочется».

Игра породила немало легенд. Георгий Жуков писал в мемуарах, что она «изобиловала драматическими моментами для восточной стороны. Они оказались во многом схожими с теми, которые возникли после 22 июня 1941 г., когда на Советский Союз напала фашистская Германия». С его подачи писатели и историки утверждали, что обстоятельства приграничных сражений во многом совпали со сценарием январских игр, а командование Западного округа не извлекло уроков из сражения на картах. Это не соответствует действительности: основные события игры, как показывают документы, развивались не в Белоруссии, а в Восточной Пруссии и в Польше и лишь отчасти были перенесены на советскую территорию (Ломжа и Белосток в 1939–1941 гг. были частью СССР). Историк Алексей Исаев отмечает, что Павлов попытался учесть уроки поражения в игре, но сделал это согласно известной поговорке, по которой генералы готовятся к прошедшим войнам. Направление возможного главного удара «западных» на Гродно было перекрыто противотанковой артиллерийской бригадой, но немецкие танковые «клещи» обошли грозное препятствие.

«Домашняя» победа Жукова

Вторая игра проводилась с 8 по 11 января для отработки действий южнее Полесья, где «западные» (фронтами командовали Дмитрий Павлов и командующий Прибалтийским особым ВО генерал-лейтенант Федор Кузнецов) при поддержке «юго-западных» (Румынии) и «южных» (Венгрии) наступали на Винницу и Шепетовку с целью окружения «восточных» (Георгий Жуков) в юго-восточной Польше и на Западной Украине, а также на Кишинев и Одессу. «Восточные» уступали «западным» в артиллерии, но превосходили их в танках и авиации.

«Восточные» намеревались удержать занятый ранее рубеж верховий и среднего течения Вислы и одновременно вести контрнаступление во фланг ударной группировки противника, прорывавшейся на Проскуров (ныне – г. Хмельницкий на Украине), массированный удар на Будапешт и вспомогательный на Краков. Жуков стремился разгромить ударные силы противника по частям, не позволив им соединиться и окружить главные силы Юго-Западного фронта.

Кузнецов недооценил опасность прорыва «восточных» на Ботошани (Румыния). Успешные операции в юго-восточной Польше, Словакии и Румынии позволили развивать глубокое наступление на Будапешт. Этот удар позволял разгромить «южных» и «юго-западных», отсекал их от «западных». Они лишались ценных источников стратегического сырья, в частности нефти.

Обе игры завершились победой стороны, которой руководил Георгий Жуков. Как отмечают историки, они показали, что многие командиры не обладают достаточным оперативным и стратегическим кругозором, даром предвидеть действия противника и находить быстрый ответ потенциальным угрозам. «Если говорить о проверке планов отражения возможной агрессии Германии и ее союзников, игры принесли мало пользы», – отмечает Бобылев. Из розыгрыша полностью исключался начальный период боевых действий. Игры предполагали, что события будут развиваться по сценариям Первой мировой войны, когда стороны вводили силы постепенно, по мере их развертывания в глубине страны.

Приграничное сражение лета 1941 г. развивалось по иному сценарию: германская армия и ее союзники полностью сосредоточили силы вторжения на границе с СССР, получив преимущество перед Красной армией, дивизии и корпуса которой были расположены в несколько эшелонов, что позволило противнику наносить им поражение по частям.

Условное поражение «восточных» в первой игре стало преддверием разгрома Западного фронта в конце июня – начале июля 1941 г., их победа во второй не привела к победе Красной армии на южном крыле советско-германского фронта.

Павел Аптекарь

25.09.2021, 09:33

https://www.vedomosti.ru/opinion/articles/2016/02/02/626441-blitskrig-na-bumage
Третья статья цикла публикаций к 75-летию начала Великой Отечественной войны о детальной разработке планов нападения на СССР
02.02.16 11:42
https://cdn.vedomosti.ru/image/2016/x/npdy6/default-upz.jpg
К апрелю 1941 года немецкое командование завершило разработку плана «Барбаросса»
AP

31 января 1941 г. Штаб Главного командования сухопутных войск Германии (ОКХ) издал директиву о стратегическом развертывании войск против Советского Союза и направлениях главных ударов в первый период войны. После одобрения директивы Гитлером нацистские генералы приступили к детальной разработке планов нападения.

Целью боевых действий против СССР назывался разгром Красной армии в «кратковременной кампании» до завершения войны с Англией. Для этого руководство вермахта намечало уничтожить главные силы советских войск западнее Днепра и Западной Двины и не допустить их отхода на восток, где они при поддержке резервов могли продолжить сопротивление немцам. Другой ключевой целью был захват переправ на Днепре с целью соединения сил групп армий «Юг» и «Центр».

Операция строилась по образцу польской кампании сентября 1939 г., однако главное командование отмечало, что наступление следует вести не только на главных, но и на второстепенных направлениях. Немецкое командование осознавало, что столкнется с более многочисленной и лучше оснащенной армией, чем вооруженные силы Польши. Оно ожидало ответных ударов мощных пехотных и танковых соединений. Кроме того, ОКХ предупреждало о возможности массированных ударов советской авиации, так как люфтваффе не могли полностью сосредоточиться против СССР из-за необходимости вести боевые действия против британской авиации.

Важная деталь: ключевой задачей немецких ВВС была поддержка сухопутных войск на поле боя и действия на коммуникациях Красной армии, подавление промышленного потенциала называлось второстепенной целью.

Трезубец «Барбароссы»

Немецкие войска разделялись на три главные группы – «Север», «Центр» и «Юг». В Заполярье предполагались совместные действия армии «Норвегия» с финскими вооруженными силами для захвата портов и военно-морских баз на побережье Баренцева моря и захвата советского Севера.

Наиболее важные цели – окружение советских войск в Белоруссии между Белостоком и Минском и их разгром и дальнейшее наступление на Смоленск – ставилась группе армий «Центр». После его захвата центральная группировка нацистов должна была наступать на Москву или (как это случилось в августе 1941 г.) выделить часть сил для удара на Ленинград. Одним из ключевых пунктов замысла немецкого командования был удар третьей танковой группы во фланг и тыл Западному Особому военному округу через Прибалтику. Тем самым нацистское командование затрудняло возможные контрмеры для предотвращения окружения советских войск в Белоруссии.

Группа армий «Центр» была сильнейшей в составе германских войск: две полевые армии и две танковые группы, ей придавалась наиболее мощная авиационная группировка.

Главной задачей группы армий «Север», состоявшей из двух полевых армий и танковой группы, было уничтожение соединений Красной армии в Прибалтике, быстрый прорыв через реку Западная Двина (Даугава), через Двинск (Даугавпилс) на Опочку. Кроме того, нацисты стремились максимально быстро захватить порты на побережье Балтийского моря и подготовиться к наступлению на Ленинград.

Группа армий «Юг» (три полевые армии и одна танковая группа) во взаимодействии с румынскими и венгерскими войсками наносила главный удар на Киев для окружения и разгрома советских войск в Галиции (Западная Украина). Для этого одной из полевых армий следовало подготовить удар на юго-восток после выхода на Днепр. Кроме того, группе армий «Юг» ставились задачи захвата плацдарма на левом (восточном) берегу Днепра.

Директива предполагала, что финская армия нанесет вспомогательные удары в Карелии и на Карельском перешейке (между Ладожским озером и Финским заливом), румынская – в Молдавии. В дальнейшем немецкое командование предполагало, что после разгрома главных сил Красной армии румынские войска перейдут к оккупационной службе на занятой территории.
https://cdn.vedomosti.ru/image/2016/x/omwz5/default-vxf.jpg
Карта плана "Барбаросса"
Минобороны России

ОКХ приказало разработать более детальные планы операций нижестоящим штабам. Командование группы армий и армии «Норвегия» обязали представить свои варианты до 15 февраля, штабы армий и танковых групп – к 10 марта.

Эти замыслы немецкого командования остались тайной для советского военного и политического руководства. Оно предполагало, что главный удар противника последует на Украине для захвата сельскохозяйственных и промышленных районов этой республики. Как следствие, сильнейшая группировка Красной армии с наиболее мощными и многочисленными механизированными соединениями и большим количеством новейшей боевой техники располагалась на Украине, в Киевском особом военном округе.

Эта неверная оценка повлияла на планирование и ход боевых действий в начальный период войны.

Павел Аптекарь

25.09.2021, 09:37

http://www.vedomosti.ru/opinion/articles/2016/05/12/640800-rezervi-idut-k-frontu
Четвертая статья «Ведомостей», посвященная 75-летию начала Великой Отечественной войны
13.05.1611:19
http://cdn.vedomosti.ru/image/2016/3p/15fo9r/default-1hp7.jpg
Планы переброски и сосредоточения войск не раз корректировались
Аркадий Шайхет / Фотохроника ТАСС

Предыдущие статьи были посвящены плану «Барбаросса», оперативно-штабным играм высшего советского командования на картах в январе 1941 г. и детализации планов блицкрига в феврале 1941 г.

13 мая 1941 г. Генштаб Красной армии отдал первую директиву о передислокации войск из глубины и из восточных районов СССР в приграничные округа. Заблаговременная переброска соединений на будущий театр военных действий, несмотря на ее незавершенность и недочеты при планировании, сыграла большую роль в начальный период Великой Отечественной войны. Дивизии из резерва позволили укрепить приграничные округа и восстановить целостность фронта на западном направлении, где соединения Красной армии были разгромлены в приграничном сражении в конце июня - начале июля 1941 г.
К апрелю 1941 года немецкое командование завершило разработку плана «Барбаросса»
Третья статья цикла публикаций к 75-летию начала Великой Отечественной войны о детальной разработке планов нападения на СССР
10

Конец весны 1941 г. стал для Советского Союза и Красной армии переломным месяцем в подготовке к будущим боевым действиям. Руководство страны и Вооруженных сил осознали, что нападения Германии избежать не удастся, оно лишь дело времени. И хотя Сталин надеялся, что начало войны удастся оттянуть, советская партийная и государственная машина активизировала подготовку к войне.

Еще в марте 1941 г. Политбюро приняло решение о скрытой мобилизации — призыве на учебные сборы в апреле – июне 1941 г. около 900 000 военнослужащих запаса, чтобы доукомплектовать полки и дивизии, сформированные по сокращенным штатам мирного времени, и повысить их боеспособность.

5 мая 1941 г. Иосиф Сталин выступил перед выпускниками военных академий Красной армии. Сталин недвусмысленно призвал молодых командиров с высшим образованием, будущую военную элиту, быстро перестроить боевую подготовку войск, учесть уроки недавнего разгрома Франции и готовиться к войне с нацистами. Вместе с тем Генеральный секретарь ЦК ВКП(б) заявил: «Значительная часть германской армии теряет свой пыл, имевшийся в начале войны. Кроме того, в германской армии появилось хвастовство, самодовольство, зазнайство. Военная мысль Германии не идет вперед, военная техника отстает не только от нашей». А уже на приеме добавил: "Теперь, когда мы нашу армию насытили техникой для современного боя, когда мы стали сильны, - теперь надо перейти от обороны к наступлению. Проводя оборону нашей страны, мы обязаны действовать наступательным образом. От обороны перейти к военной политике наступательных действий. Нам необходимо перестроить наше воспитание, нашу пропаганду, агитацию, нашу печать в наступательном духе. Красная Армия есть современная армия, а современная армия - армия наступательная».

Заметим, что незадолго до этого, 29 апреля, Гитлер в неопубликованной речи перед молодыми офицерами-выпускниками заявил: «В ближайшее время произойдут события, которые многим покажутся непонятными. Однако, мероприятия, которые мы намечаем, являются государственной необходимостью, так как красная чернь поднимает голову над Европой».
Обе игры завершились победой стороны, которой руководил Георгий Жуков (второй слева)
Вторая статья цикла публикаций к 75-летию начала Великой Отечественной войны об игре на картах в январе 1941 года и связанных с ней легендах

13 мая советский Генштаб распорядился о переброске четырех армейских управлений и двух отдельных корпусов, объединявших 28 дивизий, на запад. Из Забайкалья в Киевский особый военный округ планировалось передислоцировать 16-ю армию (две стрелковые, две танковые и моторизованная дивизии,) а также две воздушно-десантные бригады. Кроме того, на Украину перебрасывалась 19-я армия, в состав которой первоначально вошли стрелковые корпуса из Северо-Кавказского и Харьковского ВО (всего семь дивизий), в Витебск и западные районы Смоленской области направлялась 22-я армия (шесть дивизий). Для занятия рубежа по Днепру ниже Могилева предназначалась самая многочисленная (14 дивизий) 21-я армия. Кроме того, в Крым перебрасывались стрелковые и кавалерийские дивизии с Северного Кавказа и из Киевского округа. Они должны были прибыть к новым местам дислокации в период с 10 июня до 3 июля 1941 г.

Кроме того, в Орловском округе формировалась 20-я армия, в районе Москвы — 24-я и 28-я.

Планы переброски и сосредоточения войск не раз корректировались. 19-я армия усилилась 26-м механизированным корпусом (заметим, слабо укомплектованным), 21-я армия — 25 мк, к 16-й армии присоединили укомплектованную боевыми машинами старых типов 57-ю танковую дивизию.

К началу Великой Отечественной войны передислокация войск на запад и призыв резервистов шли полным ходом. Из запланированных 900 000 человек к началу войны в войсках находилось около 800 000. 21 стрелковая дивизия приграничных округов была пополнена до 14 000 человек (штатная численность – около 14 500), 72 - до 12 000 и еще шесть – до 11 000. Авторы книги «1941 год. Уроки и выводы» отмечают: из 939 эшелонов с войсками к месту назначения пришли только 83. 455 находились в пути, а 401 еще не приступал к погрузке. Кроме того, при переброске войск было допущено немало просчетов: некоторые соединения были отправлены неотмобилизованными, а значит, без значительной части личного состава, необходимой техники, транспорта и снаряжения.
К подготовке молниеносной войны против СССР нацисты приступили в июле 1940 г.
Первая статья цикла публикаций к 75-летию начала Великой Отечественной войны

Тем не менее заблаговременно начатая переброска соединений на запад имела большое значение: в критический момент прорыва нацистов 109-я мотострелковая дивизия 5-го мехкорпуса сумела сдержать натиск нацистов под Острогом на Украине. Но решающую роль дивизии и корпуса резерва Ставки сыграли в июле на Западном фронте. Войска фронта, находившиеся на границе с Польшей и во втором эшелоне, потерпели тяжелое поражение, понесли большие потери в людях и боевой технике, оказались в Белостокском и Минском котлах. Эти войска почти полностью утратили боеспособность, вышедшие из окружения требовали длительного восстановления.

В этой ситуации дивизии 21-й и 22-й армий, прикрывшие смоленское направление дивизии 20-й армии, а также спешно переброшенные с Украины 16-я и 19-я армии сыграли неоценимую роль. Враг, уверенный в разгроме главных сил Красной армии, внезапно столкнулся с новыми боеспособными частями и соединениями. Армии резерва Ставки сумели на время стабилизировать прорванный фронт и сделать отступление на Западном фронте более планомерным и предсказуемым. Не их вина, что противнику удалось продвинуться на запад, занять Смоленск и Великие Луки и продвинуться до Ельни.
http://cdn.vedomosti.ru/image/2016/3p/15dd9d/default-1hm7.jpg
Советские войска вступают в город Ельню
Репродукция Фотохроники ТАСС

Резервные соединения сумели остановить врага на Западном фронте и принудить его к обороне. Дивизии резервной 24-й армии нанесли в сентябре 1941 г. успешный контрудар под Ельней и освободили город. Три из четырех первых советских гвардейских дивизий (127-я, 153-я и 161-я) — это соединения из резерва Ставки.

Павел Аптекарь

25.09.2021, 09:38

https://www.vedomosti.ru/opinion/articles/2016/06/22/646339-chernii-den-kalendarya#/opinion/articles/2016/06/22/646339-chernii-den-kalendarya#!%23%2Fboxes%2F140737492809013
Пятая статья «Ведомостей», посвященная 75-летию начала Великой Отечественной войны
22.06.1614:23
Ведомости
https://cdn.vedomosti.ru/image/2016/4u/sc12o/default-10py.jpg
Москвичи слушают сообщение о нападении
Евгений Халдей / Фотохроника ТАСС

22 июня, День памяти и скорби, вероятно, самая трагическая дата Отечественной истории. 75 лет назад началась Великая Отечественная война, унесшая жизни 27 миллионов людей. «Общая беда», как выразился поэт и писатель Константин Симонов, принесла тяжелейшие испытания всем народам Советского Союза.

Миллионы солдат и командиров погибли на полях сражений и в плену. Жертвами бомбардировок, голода и террора оккупантов стали миллионы мирных жителей. Кроме того, более 1,5 млн граждан СССР понесли наказание как потенциальные или настоящие «изменники Родины» и были депортированы в отдаленные районы страны.
К подготовке молниеносной войны против СССР нацисты приступили в июле 1940 г.

22 июня — это еще и повод для размышлений о причинах трагического развития событий лета 1941 года и первого периода войны. Напомним, к осени 1941 г. Красная армия потеряла почти 3,9 млн человек убитыми и попавшими в плен, более 17 000 танков и 14 000 самолетов. Оккупированными врагом оказались территории, где производилось 71% чугуна, 58% стали, 63% угля, 57% тракторов, значительная часть мощностей оборонной промышленности.

Размах поражений летне-осенней кампании с трудом укладывается в массовое сознание и порождает вопросы об ответственности государства и его руководителей за ошибки и просчеты. Вместо того чтобы просвещать людей и стимулировать интерес к изучению истории, власть в последние годы активно возрождает старые советские и генерирует новые мифы, имеющие мало общего с реальным развитием событий великого и страшного 1941 г. Пропагандисты, агитаторы и официальные лица пытаются свести великую и трагическую историю четырех лет борьбы с сильным и изощренным врагом к Дню Победы. Сама Победа и официальная версия истории Великой Отечественной становятся элементом идеологии. Власть и ее первые лица объявляют себя главными ее наследниками и хранителями национальной памяти. Сомнения в верности этой версии трактуются как демонстрация нелояльности. Борьба с новым мифотворчеством, как показал конфликт между бывшим директором Госархива России Сергеем Мироненко и министром культуры Владимиром Мединским вокруг истории 28 панфиловцев, воспринимается некоторыми бюрократами как покушение на устои государства.
https://cdn.vedomosti.ru/image/2016/4u/129kiv/default-1dlb.jpg
Иосиф Сталин недоверчиво относился к сообщениям разведки о нападении нацистов на Советский Союз в конце весны и летом 1941 г. Раздраженный одним из донесений советской агентуры в Германии о скором начале войны (получено Сталиным 17 июня 1941 г.) Генсек начертал на нем матерную резолюцию и обвинил его в дезинформации. Обер-лейтенант люфтваффе Харро Щульце-Бойзен (псевдоним Старшина), сообщивший новые данные о готовящемся нападении и основных объектах бомбардировки, был впоследствии арестован и казнен нацистами в тюрьме Плетцензее в сентябре 1942 г.
Иосиф Сталин недоверчиво относился к сообщениям разведки о нападении нацистов на Советский Союз в конце весны и летом 1941 г. Раздраженный одним из донесений советской агентуры в Германии о скором начале войны (получено Сталиным 17 июня 1941 г.) Генсек начертал на нем матерную резолюцию и обвинил его в дезинформации. Обер-лейтенант люфтваффе Харро Щульце-Бойзен (псевдоним Старшина), сообщивший новые данные о готовящемся нападении и основных объектах бомбардировки, был впоследствии арестован и казнен нацистами в тюрьме Плетцензее в сентябре 1942 г.

Как следствие, уровень знаний истории, в том числе истории Великой Отечественной войны, невысок. По данным «Левада-центра», самая популярная версия даты начала Второй мировой войны – 22 июня 1941 г.: так полагают 30%. Не знают ответа 16%; верный ответ (1 сентября 1939 г.) дали 13%; еще 9% назвали сентябрь 1939 г. 32% дали иные неправильные версии. На вопрос о событиях 17 сентября 1939 г. (начало похода Красной армии в Западную Украину и Белоруссию) правильный ответ дали 4%.

Слабо знающие историю люди тем не менее замечают ее фальсификации (то есть покушения на мифы) и считают необходимым с ними бороться. Когда представления об истории и ее искажениях крайне размыты, место фактов занимают мифы и конъюнктурное отражение отдельных событий, их произвольная интерпретация. Бюрократы и телевидение использовали патриотическую повестку и прошлогодний юбилей Победы не для просвещения, а для тиражирования невежества, навязывания собственных трактовок прошлого и неприятия иных версий прошлого вне зависимости от их соответствия исторической реальности.
Как разворачивались события 21 и 22 июня

21 июня
17.00 Нарком обороны Семен Тимошенко и начальник Генштаба Георгий Жуков вызваны к Сталину.
23.35 Нарком ВМФ Николай Кузнецов приказывает командующему Балтийским флотом вице-адмиралу Владимиру Трибуцу привести флот в боевую готовность.
22 июня
00.56 Северный флот получает телеграмму с приказом привести его в боевую готовность.
3.00 Немецкие самолеты начинают бомбардировку Севастополя. Зенитная артиллерия Черноморского флота открывает огонь по противнику.
3.30-4.30 Германские самолеты пересекают границу с СССР: бомбят Киев, Минск, Вильнюс, Ригу, Каунас, Севастополь, Одессу, Львов и аэродромы ВВС округов, а наземные войска форсируют приграничные реки и начинают боевые действия.
3.45 Командующий Западным особым военным округом генерал армии Дмитрий Павлов получил от командующих армиями донесения по телефону о спокойной обстановке на участках армий.
4.15 Противник начинает артобстрел Бреста и переправу через Буг.
5.30 Германский посол граф фон Шуленбург объявляет о войне Германии против СССР.
6.30 Балтийский флот начинает постановку минных заграждений.
7.00 Штаб 10-й армии Западного военного округа доносит в штаб фронта, что атаки противника на всем фронте отбиты.
7.15 Директива наркома обороны и Генштаба о начале боевых действий против вторгшихся германских войск.
10.00 Италия объявила войну СССР.
12.00 Заявление Вячеслава Молотова о нападении Германии на СССР.
15.00-16.00 Германские войска заняли Перемышль (бывший польский город, вошедший в состав СССР в 1939 г.).
17.00 В печать сданы указы о введении военного положения на территории европейской части СССР.
19.00 Германские войска подошли к военно-морской базе Либава (Лиепая, Латвия).
21.15 Выходит директива народного комиссара обороны и Генштаба о переходе в наступление 23-24 июня.

Мифологизация сознания и массового восприятия истории идет успешно. 15 лет назад 58% опрошенных ВЦИОМом считали, что версию о внезапности нападения как ключевую причину поражений придумали, чтобы скрыть политические и военные просчеты руководства страны, верили в нее 32%. Сейчас мнения диаметрально изменились: во внезапность, по данным «Левада-центра», верят 52%, вымышленной ее считают 38%.

От 67 до 71% уверены, что СССР мог победить Германию в одиночку, все меньше людей правильно называют наших союзников в войне и все больше считают их вклад в общую победу незначительным или ничтожным.

Показательно, что, по данным ВЦИОМа, 58% опрошенных считают потери Советского Союза (прежде всего человеческие жертвы) чрезмерными, 35% - неизбежными, вызванными размахом боевых действий и жестокостью войны. Среди молодежи 18-24 лет мнения разделились почти пополам: 46% полагают, что потери чрезмерны, 44% - что неизбежны.
https://cdn.vedomosti.ru/image/2016/4u/sdut4/default-10sb.jpg
Не случайно, что все больше людей, не представляющих бедствий и испытаний, которые принесла война, и незнакомых со службой в армии, гордо пишут на немецких и японских (а заодно американских и французских) машинах «трофейная» и уверяют, что «могут повторить».

1 канал

27.09.2021, 06:18

_nldFWuUJeg
https://youtu.be/_nldFWuUJeg

Геродиан

28.09.2021, 07:58

NKqGQ2Yankg
https://youtu.be/NKqGQ2Yankg

Внук лучшего друга Риббентропа

01.10.2021, 06:22

https://rg.ru/2011/06/15/cherchil-memuary.html
15.06.2011 00:35
Рубрика: Общество

Текст: (Декана факультета государственного управления МГУ, доктор исторических наук)
Российская газета - Федеральный выпуск №5502 (126)

Неожиданный взгляд британского премьер-министра на историю Второй мировой войны
Тот, кто никогда не сдавался

Все, что связано с днем 22 июня 1941 года, вызывает огромное число вопросов и споров. Причем чем дальше, тем больше. И, удивительное дело, все чаще нам приходится оправдываться. Уже СССР и войну готовил, и неудачливым союзником Гитлера выступил.

Тем важнее давать слово наиболее информированным непосредственным свидетелям и участникам исторической драмы военного времени. К ним, безусловно, относится Уинстон Леонард Спенсер Черчилль - один из самых великих политиков ХХ века. Более полувека из своей 90-летней жизни этот лидер консерваторов являлся ключевой фигурой на английской и мировой политической сцене. В годы Второй мировой войны британский премьер стал символом выдержки своего народа и всей антигитлеровской коалиции в противостоянии угрозе, нависшей над всей планетой. А его шеститомные военные мемуары, удостоенные Нобелевской премии, являются важнейшим историческим свидетельством эпохи. Хотя мемуары переводились на русский, они не очень хорошо известны широкому читателю. А зря. Черчиллю было известно очень много. Хотя тоже не все.
Гитлер и Сталин, фашистская Германия и СССР никогда не были для Черчилля понятиями одного ряда, как часто можно услышать сегодня и в нашей стране, и за рубежом

Он исключительно глубоко анализировал и прекрасно понимал политику Адольфа Гитлера, его мотивы, стратегию, замыслы. В отличие от своего предшественника Невилла Чемберлена, считавшего, что "привез мир" из Мюнхена, где сдал немцам Чехословакию, Черчилль неизменно выступал непримиримым противником политики умиротворения агрессора. Британцам он обещал "кровь, тяготы, слезы и пот" в борьбе с нацизмом, в котором видел абсолютное зло. Гитлер и Сталин, фашистская Германия и СССР никогда не были для него понятиями одного ряда, как часто можно услышать сегодня и в нашей стране, и за рубежом. Для Черчилля, как, впрочем, и для подавляющего большинства его современников, вина Германии за развязывание войны, за гибель миллионов людей была очевидной. А надежды на спасение от нацизма связывались с нашей страной. И не напрасно: СССР, заплатив колоссальную цену в 27 миллионов жизней, уничтожит 90 процентов дивизий вермахта.

Но, конечно, Черчилль вовсе не был поклонником Советского Союза. В мемуарах он подтверждает, что ненавидел коммунизм "не меньше, чем его ненавидел Гитлер". Вступив в сентябре 1939 года в войну с Германией, Черчилль был крайне разочарован в политике Москвы, которая делала все, чтобы как можно дольше держать Советский Союз вне военных действий с Берлином. Британский премьер утверждал, что Сталин упустил шансы на создание единого фронта для отпора агрессии, умиротворял Гитлера поставками сырья и продовольствия, "был сердечным, хитрым и плохо информированным гигантом", не подозревавшим о намерении Гитлера напасть на СССР.

Что ж, к числу присущих Сталину качеств сердечность точно не относилась, и просчетов в предвоенные годы допущено было немало. Но вряд ли можно в полной мере согласиться с тезисом о слабой информированности в отношении намерений Гитлера и его союзников или отсутствии желания ему противодействовать. Для нашей страны (и истории) Вторая мировая началась еще в начале 1930-х, когда Япония вторглась в Китай, захватила Северную Маньчжурию, создала там марионеточное государство Маньчжоу-го. Советско-японские боевые столкновения шли постоянно, но для Запада это было не в счет. Еще до того, как в Германии в 1933 году Гитлер пришел к власти, в Кремле внимательно изучили "Майн кампф", в которой предельно ясно излагалась цель уничтожения коммунизма и неполноценных народов, к которым относились и славянские, и прибалтийские, и евреи. С 1933 года война с Германией считалась неизбежной. Эта уверенность возросла после того, как Япония и Германия заключили Антикоминтерновский пакт, направленный исключительно на наше уничтожение. Война в Испании не была чисто гражданской, Германия была там фактической воюющей стороной, как, заметим, и Советский Союз. Третий антикоминтерновский союзник - фашистская Италия - при возмущенных возгласах из Москвы и при почти полном молчании западных столиц военным путем захватила Эритрею, а затем и Албанию. Германия - мы возражали, Запад молчал - провела аншлюс Австрии. В Мюнхене сдали Чехословакию, запретив ей сопротивляться или просить советской помощи. В те дни, когда Германия готовилась к нападению на Польшу, мы воевали с японцами, вторгшимися в союзную нам Монголию, на Халхин-Голе. К тому моменту мировая война уже почти десять лет как шла (в Китае уже было более 10 миллионов погибших), и не Советский Союз был ее инициатором, и не он проводил политику попустительства агрессорам.

Пакт Молотова-Риббентропа был для СССР, словами Черчилля, "сколь циничным, столь и холодно расчетливым". Вопрос стоял о том, вступать ли в войну с Германией уже тогда, осенью 1939 года, или попытаться выиграть время, чтобы довооружиться. Решили выиграть время, и за два довоенных года военный потенциал СССР удвоился. Но при всех внешних проявлениях дружеских чувств к Берлину, в Кремле ни на минуту не сомневались, что война будет. Когда моему деду Вячеславу Молотову говорили, что Сталин поверил миролюбивым заверениям Гитлера, он только посмеивался: "Сталин своим-то не доверял". Поставки сырья в Германию были нужны не столько как метод умиротворения, сколько как успешный способ получить от Берлина промышленное оборудование, технологии и даже новейшие образцы вооружений.

Действительно, у советского вождя был определенный фильтр на сообщения о начале войны против СССР, что не позволило точно определить дату нападения и привести войска в полную боеготовность. Но не потому, что он доверял Гитлеру, а потому, что данные на эту тему приходили ежедневно и десятками, и в них назывались едва ли не все дни календаря. Предупреждение Черчилля было одним из многих в этом ряду, и Сталин не воспринял его более серьезно, чем другие, еще и потому, что Англия, безусловно, была заинтересована в том, чтобы подтолкнуть Советский Союз и Германию к войне друг с другом.

22 июня 1941 года разбуженный в замке Чекерс личным секретарем Колвиллом Уинстон Черчилль произнес: "Если бы Гитлер вторгся в ад, я по меньшей мере благожелательно отозвался бы о Сатане в палате общин". Впереди была сложная история создания антигитлеровской коалиции, встречи "большой тройки", определившие судьбу послевоенной Европы. Мемуары Черчилль напишет уже после своей знаменитой Фултонской речи, от которой ведется отсчет "холодной войны", вновь разведшей СССР и Великобританию по разные стороны баррикад. Но и тогда Черчилль старался не изменять объективности (если она вообще существует в мире) в отношении своего союзника в великой битве за спасение человечества.

Когда Черчиллю перевалило за 90, его пригласили выступить в университете. Многотысячная толпа в зале, он подводит итог своей жизни. Поднявшись на трибуну под гром аплодисментов, Черчилль произнес:

- Никогда, никогда, никогда, никогда, никогда не сдавайтесь!

И сошел с трибуны. В историю.
Мемуары
Текст: Уинстон Черчилль (из книги "Вторая мировая война")

В октябре 1918 года, во время английской газовой атаки под Комином, один немецкий ефрейтор от хлора на время потерял зрение. Пока он лежал в госпитале в Померании, на Германию обрушились поражение и революция. Сын незаметного австрийского таможенного чиновника, он в юности лелеял мечту стать великим художником. После неудачных попыток поступить в Академию художеств в Вене он жил в бедности - сначала в австрийской столице, а затем - в Мюнхене. <...> Когда началась война, он со страстной готовностью схватился за оружие и прослужил четыре года в баварском полку, на Западном фронте. Таково начало карьеры Адольфа Гитлера.

Когда зимой 1918 года беспомощный, лишенный зрения, он лежал в госпитале, его личные неудачи представлялись ему частью катастрофы, обрушившейся на весь германский народ. Потрясение военного поражения, крушение законности и порядка, торжество французов - все это причиняло выздоравливающему ефрейтору острую боль... Ему казалось, что падение Германии не может быть объяснено обычными причинами... Одинокий, замкнувшийся в себе, маленький солдат размышлял и раздумывал над возможными причинами катастрофы, руководимый лишь своим узким личным опытом. В Вене он вращался среди членов крайних германских националистических групп. От них-то он и услышал о зловредных подрывных действиях другой расы, врагов и эксплуататоров нордического мира - евреев...

Наконец этот ничем не примечательный пациент, по-прежнему одетый в военную форму, которой он почти по-мальчишески гордился, был выписан из госпиталя. Какое же зрелище представилось его исцеленным глазам? Конвульсии, вызываемые поражением, были ужасны. В окружавшей его атмосфере отчаяния и безумия ясно выступали очертания красной революции. По улицам Мюнхена стремительно носились бронеавтомобили, осыпавшие торопливых прохожих листовками или пулями. Его собственные товарищи, нацепив вызывающие красные повязки на рукава своих военных мундиров, выкрикивали лозунги, яростно проклинавшие все то, что было дорого ему... Германии нанесли удар в спину, и теперь ее терзали евреи, спекулянты и интриганы, скрывавшиеся в тылу, ненавистные большевики, организаторы международного заговора еврейских интеллигентов. Он ясно видел свой долг: спасти Германию от этих бичей, отомстить за причиненное ей зло и повести высшую германскую расу по пути, предназначенному ей судьбой.
"Война неизбежна. Иного выхода нет. Фюрер на это решился. Ничто его не остановит, и ничто не остановит нас"

... Ефрейтор Гитлер пожелал остаться на военной службе и нашел себе работу в качестве "инструктора по политическому просвещению", или агента. <...> Как-то вечером, в сентябре 1919 года, ефрейтор отправился на митинг германской рабочей партии, проходивший в одной из мюнхенских пивных. Здесь он впервые услышал выступления против евреев, спекулянтов и "ноябрьских преступников", заведших Германию в пропасть: выступления, совпадавшие с его собственными тайными убеждениями. 16 сентября он вступил в эту партию, а вскоре после этого в соответствии со своими военными функциями взял на себя руководство партийной пропагандой. В феврале 1920 года в Мюнхене состоялся первый массовый митинг германской рабочей партии, на котором руководящую роль играл уже сам Адольф Гитлер, изложивший в 25 пунктах программу партии. Он стал теперь политическим деятелем и начал свою борьбу за спасение нации.

В апреле он был демобилизован и весь отдался делу расширения рядов партии. К середине следующего года он вытеснил первоначальных лидеров и, загипнотизировав своим темпераментом и духом массу рядовых членов партии, подчинил партию своему личному контролю. Его уже называли фюрером. Партия купила газету "Фелькишер беобахтер" и сделала ее своим центральным органом. Коммунисты очень скоро распознали своего врага. Они пытались срывать гитлеровские митинги, и в конце 1921 года он организовал свои первые штурмовые отряды. До тех пор все движение ограничивалось местными рамками Баварии. Но в тех бедственных условиях, которые существовали в Германии в эти первые послевоенные годы, многие немцы в самых различных уголках рейха начинали прислушиваться к речам нового проповедника. Горячее возмущение, вызванное во всей Германии французской оккупацией Рура в 1923 году, обеспечило гитлеровской партии, которая именовалась теперь национал-социалистской партией, массу сторонников. Падение марки разрушило основы благополучия германской средней буржуазии, многие представители которой в своем отчаянии стали сторонниками новой партии и находили облегчение своему горю в ненависти, мести и патриотическом угаре.

Гитлер с самого начала дал ясно понять, что путь к власти лежит через агрессию и насилие против Веймарской республики, рожденной позором поражения. К ноябрю 1923 года фюрер имел вокруг себя группу решительных сторонников, среди которых наиболее видными были: Геринг, Гесс, Розенберг и Рем. Люди действия - они решили, что наступил момент попытаться захватить власть в Баварии. Генерал фон Людендорф своим участием в путче дал возможность организаторам этой авантюры использовать военный престиж своего имени. До войны принято было говорить: "В Германии революции не будет, ибо все революции в Германии строго запрещены". В данном случае эта формула была возрождена местными мюнхенскими властями. Полиция открыла стрельбу по демонстрантам, тщательно избегая генерала, который продолжал идти вперед, пока не оказался среди полицейских, встретивших его весьма почтительно. Около 20 демонстрантов было убито. Гитлер во время стрельбы бросился на землю, а затем исчез вместе с другими партийными лидерами. В апреле 1924 года его приговорили к четырем годам тюремного заключения.

Хотя германские власти поддержали порядок, а германский суд наказал виновных, среди немцев было широко распространено мнение, что наказуемые - это плоть от их собственной плоти и что власти играют на руку иностранцам, жертвуя самыми верными сынами Германии. Срок заключения Гитлера был сокращен с четырех лет до тринадцати месяцев. За эти месяцы, проведенные в Ландсбергской крепости, он успел в общих чертах закончить "Майн кампф" - трактат, излагавший его политическую философию. <...> В нем было все: и программа возрождения Германии, и техника партийной пропаганды, и план борьбы против марксизма, и концепция национал-социалистского государства, и утверждения о законном праве Германии на роль руководителя всего мира. Это был новый коран веры и войны - напыщенный,.. но исполненный важных откровений...

Главный тезис, лежащий в основе "Майн кампф", очень прост: человек есть воинственное животное; отсюда нация, будучи сообществом борцов, представляет собой боевую единицу. Всякий живой организм, прекращающий борьбу за существование, обречен на уничтожение. Страна или раса, перестающие бороться, точно так же обречены на гибель. Боеспособность расы зависит от ее чистоты. Отсюда необходимость очищения ее от чуждых, загрязняющих ее элементов. Еврейская раса, ввиду ее повсеместного распространения, по необходимости является пацифистской и интернационалистской. Пацифизм же - это страшнейший из грехов, ибо он означает отказ расы от борьбы за существование. Поэтому первый долг всякого государства состоит в том, чтобы привить массам националистические чувства. <...> Только грубая сила обеспечивает выживание расы. Отсюда необходимость военной организации. <...> Если бы германская раса была своевременно объединена, она уже теперь была бы повелительницей всего земного шара. Новый рейх должен объединить все до тех пор распыленные германские элементы Европы. <...> Прежде всего надлежит научить армию верить в свою непобедимость. Чтобы восстановить германскую нацию, необходимо убедить народ в том, что вернуть себе свободу силой оружия вполне возможно. <...> Внешняя политика может быть неразборчивой в средствах. Дипломатия не должна предоставлять стране возможность героически гибнуть, напротив, она должна заботиться о том, чтобы страна могла выжить и процветать. Двумя единственно возможными союзниками Германии являются Англия и Италия. Ни одна страна не вступит в союз с трусливым пацифистским государством, управляемым демократами и марксистами. Если Германия сама не позаботится о себе, никто о ней не позаботится. Ни торжественные обращения к небесам, ни благочестивые надежды на Лигу Наций не вернут ей утраченных территорий. Они могут быть возвращены лишь силой оружия. <...> Мир перестанет быть антигерманским только тогда, когда Германия вернет себе равенство прав и снова займет свое место под солнцем. Во внешней политике Германии не следует проявлять никакой сентиментальности. Совершить нападение на Францию исключительно по эмоциональным мотивам было бы глупо. В чем Германия нуждается - это в расширении своей территории в Европе. Довоенная колониальная политика Германии была ошибочной, и от нее следует отказаться. В целях своего расширения Германия должна обращать свои взоры к России, и в особенности к Прибалтийским государствам. Никакой союз с Россией не допустим. Вести войну вместе с Россией против Запада было бы преступно, ибо целью Советов является торжество международного иудаизма.

Таковы были "гранитные основы" его политики.

***

...Однажды в 1937 году я встретился с германским послом в Англии фон Риббентропом. В одной из своих очередных статей, публиковавшихся два раза в месяц, я отметил, что одна из его речей была неправильно истолкована. Мы, конечно, и раньше встречались с ним несколько раз в обществе. Теперь он пригласил меня к себе в гости для беседы. Риббентроп принял меня в просторной комнате верхнего этажа здания германского посольства. Наша беседа продолжалась более двух часов. Риббентроп был чрезвычайно учтив, и мы прошлись с ним по всей европейской арене, обсуждая вопросы военного и политического характера. Суть его речей сводилась к тому, что Германия хочет дружбы с Англией. Он сказал мне, что ему предлагали пост министра иностранных дел Германии, но что он просил Гитлера отпустить его в Лондон, чтобы добиться англо-германского союза. Германия оберегала бы все величие Британской империи. Немцы, быть может, и попросят вернуть им немецкие колонии, но это, конечно, не кардинальный вопрос. Важнее было, чтобы Англия предоставила Германии свободу рук на востоке Европы. Германии нужен лебенсраум, или жизненное пространство, для ее всё возрастающего населения. Поэтому она вынуждена поглотить Польшу и Данцигский коридор. Что касается Белоруссии и Украины, то эти территории абсолютно необходимы для обеспечения будущего существования германского рейха, насчитывающего свыше 70 миллионов душ. На меньшее согласиться нельзя. Таким образом, единственное, чего немцы просили от Британского содружества и империи, - это не вмешиваться. На стене комнаты, в которой мы беседовали, висела большая карта, к которой посол несколько раз подводил меня, чтобы наглядно проиллюстрировать свои планы.

Выслушав все это, я сразу же выразил уверенность в том, что английское правительство не согласится предоставить Германии свободу рук в Восточной Европе. Хотя мы и в самом деле находились в плохих отношениях с Советской Россией и ненавидели коммунизм не меньше, чем его ненавидел Гитлер, Риббентропу следует твердо знать, что, если бы даже Франция была в полной безопасности, Великобритания никогда не утратила бы интереса к судьбам континента настолько, чтобы позволить Германии установить свое господство над Центральной и Восточной Европой. Мы стояли перед картой, когда я сказал это. Риббентроп резко отвернулся от карты и потом сказал: "В таком случае война неизбежна. Иного выхода нет. Фюрер на это решился. Ничто его не остановит, и ничто не остановит нас".

Публикацию подготовила Ядвига Юферова

Уинстон Черчилль

02.10.2021, 08:26

https://rg.ru/2011/06/16/cherchill.html
Российская газета - Столичный выпуск №5503 (127)

Неожиданный взгляд британского премьер-министра на историю Второй мировой войны
Германия и Россия

Гитлеру не удалось поставить на колени или завоевать Англию. Было ясно, что наш остров выстоит до конца. Поскольку господство на море или в воздухе не было обеспечено, представлялось невозможным двинуть германские армии через Ла-Манш. Наступила зима с обычными в это время штормами. Попытки немцев запугать английскую нацию или подорвать ее способность вести войну и сломить ее волю бомбардировками потерпели крах, а "молниеносная война" обходилась дорого.

...Удивительно ли при этом, что Гитлер, убедившись, что надежды и хвастовство Геринга оказались пустым звуком, обратил свои взоры на Восток?

Как и Наполеон в 1804 году, он отказался от мысли напасть на наш остров, по крайней мере, до тех пор, пока не устранит восточную угрозу. Он считал, что сейчас должен любой ценой урегулировать дела с Россией, прежде чем поставить все на карту вторжения в Великобританию. Подчиняясь тем же силам и руководствуясь теми же соображениями, что и Наполеон, когда тот двигал свою великую армию от Булони к Ульму, Аустерлицу и Фридланду, Гитлер на некоторое время отказался от своего стремления и от необходимости уничтожить Великобританию. Теперь это должно было стать последним актом драмы.

Несомненно, он принял твердое решение в конце сентября 1940 года. С тех пор налеты на Англию, хотя и носившие больший размах в связи с увеличением численности авиации, заняли в мыслях фюрера и в германских планах второстепенное место. Они могли играть роль успешного прикрытия для других планов, но Гитлер больше не рассчитывал на них как на средство добиться решающей победы. На Восток!

...В то время как ничего не знавшим жителям континента и всему внешнему миру наша судьба казалась решенной или в лучшем случае висящей на волоске, взаимоотношения между нацистской Германией и Советской Россией приобрели первостепенное значение в международных делах. Коренные противоречия между двумя деспотическими державами вновь дали себя знать, как только стало ясно, что Англию не удастся сразить и покорить, как Францию и Нидерланды. Нужно отдать справедливость Сталину, он всеми силами старался лояльно и верно сотрудничать с Гитлером, в то же время собирая все силы, какие он только мог собрать на необъятных просторах Советской России.

И он, и Молотов исправно клали свои поздравления с каждой германской победой. Они и отправляли в Германию бесконечным потоком продовольствие и ценнейшее сырье. Их коммунистическая "пятая колонна" делала все, что могла, для того, чтобы помешать работе наших заводов. Их радио оскорбляло нас и клеветало на нас. Они были готовы в любой момент достигнуть прочного урегулирования с нацистской Германией по многим важным нерешенным вопросам и благодушно встретить окончательное уничтожение Британской державы. Но вместе с тем они признавали, что эта политика может потерпеть крах. И они были исполнены решимости любыми средствами выиграть время и не намеревались, насколько они могли оценить эту проблему, основывать русские интересы и стремления исключительно на победе Германии. Две великие тоталитарные империи, в равной мере не желавшие сдерживающих моментов морального свойства, стояли друг напротив друга вежливые, но неумолимые.

Между ними были разногласия относительно Финляндии и Румынии. Советские руководители были потрясены падением Франции и ликвидацией второго фронта, которого они вскоре стали так решительно требовать. Они не ожидали такого быстрого падения Франции и очень рассчитывали на взаимное истощение противников на Западном фронте. А теперь Западного фронта не было! И все же было бы глупо вносить какие-либо серьезные изменения в сотрудничество с Германией до тех пор, пока не удастся выяснить, уступит ли Англия и будет ли она сокрушена в 1940 году.

По мере того, как Кремлю становилось все очевиднее, что Англия в состоянии вести упорную войну неопределенное время, в течение которого в США, а также в Японии могло произойти все что угодно, Сталин все больше стал сознавать угрожавшую ему опасность и все больше старался выиграть время.

Тем не менее весьма знаменательно, как мы увидим, какими преимуществами он жертвовал и на какой риск шел ради того, чтобы сохранить дружественные отношения с нацистской Германией. Еще более удивительны и те просчеты и то неведение, которое он проявил относительно ждавшей его судьбы. В период с сентября 1940 года до того момента, как Гитлер напал на него в июне 1941 года, он был сердечным, хитрым и плохо информированным гигантом.

Нарисовав общую картину, мы можем теперь приступить к описанию поездки Молотова в Берлин 12 ноября 1940 года. Большевистского посла, прибывшего в сердце нацистской Германии, встретили со всеми церемониями, осыпая его всевозможными комплиментами. В течение последовавших двух дней между Молотовым и Риббентропом и между Молотовым и Гитлером происходили напряженные переговоры. Все основные моменты этих важных переговоров и столкновений были изложены в сборнике трофейных документов, опубликованном в начале 1948 года государственным департаментом в Вашингтоне под заголовком "Нацистско-советские отношения, 1939-1941 гг.". Для того чтобы понять, что там происходило, нужно обратиться к этим документам.
С сентября 1940 года до того момента, как Гитлер напал на него в июне 1941 года, он был сердечным, хитрым и плохо информированным гигантом

Первая встреча Молотова состоялась с Риббентропом 12 ноября 1940 года "Рейхсминистр иностранных дел заявил, что в письме Сталину он уже выразил твердое убеждение Германии, что никакая сила на земле не может изменить того обстоятельства, что наступило начало конца Британской империи. Англия разбита, и сейчас лишь вопрос времени, когда она наконец признает свое поражение. Возможно, что это произойдет скоро, ибо в Англии положение с каждым днем ухудшается. Германия, конечно, приветствовала бы скорейшее завершение этого конфликта, ибо ни при каких обстоятельствах она не хочет без нужды жертвовать человеческими жизнями. Если же, однако, англичане не решатся в ближайшем будущем признать свое поражение, то они, конечно, запросят мира в будущем году, Германия продолжает воздушные налеты на Англию день и ночь. Ее подводные лодки будут использоваться максимально и причинят ужасающие потери Англии. Германия придерживается мнения, что эти атаки вынудят, пожалуй, Англию отказаться от борьбы. В Великобритании уже чувствуется некоторое замешательство, которое, по-видимому, говорит о таком исходе. Если Англия все же не будет поставлена на колени нынешними средствами наступления, то Германия, как только позволят условия погоды, решительно поведет широкое наступление на Англию и тем окончательно сокрушит ее. Этому массированному наступлению до сих пор мешали лишь неблагоприятные условия погоды...

Всякая попытка высадиться или вести военные операции на Европейском континенте со стороны Англии или же Англии, поддержанной Америкой, обречена на полный провал с самого начала. Это вовсе не представляет собой военную проблему. Англичане этого еще не поняли, ибо в Великобритании наблюдается некоторое смятение умов, а также потому, что страну возглавляет дилетант в политике и в военном деле по имени Черчилль, который на протяжении всей своей прошлой карьеры терпел неудачи во все решающие моменты и потерпит неудачу и на этот раз.

Далее, державы оси полностью господствуют в своей части Европы как в военном, так и в политическом отношении. Даже Франция, которая проиграла войну и должна платить за это (об этом французы, кстати, отлично знают), признала тот принцип, что Франция в будущем никогда больше не окажет поддержки Англии и де Голлю, этому донкихотствующему завоевателю Африки. В силу исключительной мощи своих позиций державы оси думают не о том, как им выиграть войну, а о том, как скорее окончить войну, которая уже выиграна".

* * *

После завтрака советский посол был принят фюрером, который развивал далее вопрос о полном поражении Англии.

"Война, - сказал он, - вызвала осложнения, которых не хотела Германия, но которые вынуждают ее время от времени реагировать военным образом на некоторые события".

Затем фюрер обрисовал Молотову ход военных операций до нынешнего момента, который привел к тому, что Англия больше не имеет союзника на континенте... Английские ответные меры смехотворны, и русские могут сами убедиться, основательны ли россказни о мнимых разрушениях в Берлине. Как только улучшатся атмосферные условия, Германия будет готова нанести гигантский и окончательный удар Англии. И в данный момент цель Германии - стараться не только проводить военную подготовку к этой окончательной борьбе, но также сделать ясными политические проблемы, которые будут иметь большое значение во время и после этой схватки. Поэтому он пересмотрел отношения с Россией, и не в отрицательном духе, а с целью организовать их позитивно и, если возможно, на длительный период.

Таким образом, он пришел к нескольким выводам:

1. Германия не стремится получить военную помощь от России.

2. Ввиду колоссального размаха войны Германия вынуждена для оказания противодействия Англии проникнуть на отдаленные территории, которые не представляют для Германии серьезного политического или экономического интереса.

3. Однако существуют определенные потребности, все значение которых стало очевидно только во время войны, но которые жизненно важны для Германии. К их числу относятся некоторые источники сырья, которые Германия считает абсолютно необходимыми.

На все это Молотов дал уклончивый ответ.

"Молотов спросил о тройственном пакте (подписанном между Германией, Италией и Японией 27 сентября 1940 года). Каков смысл "нового порядка" в Европе и в Азии и какая роль будет отведена в нем СССР? Эти проблемы должны быть обсуждены во время берлинских переговоров и во время предполагаемого визита рейхсминистра иностранных дел в Москву, на который русские определенно рассчитывают. Кроме того, требуют разъяснения вопросы о балканских и черноморских интересах России - о Болгарии, Румынии и Турции. Русскому правительству было бы легче конкретно ответить на вопросы, поставленные фюрером, если бы оно получило объяснения по вышеуказанным пунктам. Советскому Союзу интересно знать о "новом порядке" в Европе и, в частности, о темпе создания и форме этого "нового порядка". Он также хотел бы иметь представление о границах так называемой "сферы Великой Восточной Азии".

Фюрер ответил, что цель тройственного пакта - урегулировать условия в Европе в зависимости от естественных интересов европейских стран и в связи с этим Германия сейчас обращается к Советскому Союзу, чтобы он мог высказаться относительно интересующих его районов. Никакое решение ни в коем случае не будет принято без сотрудничества с Советской Россией. Это относится не только к Европе, но и к Азии, где сама Россия будет содействовать определению "сферы Великой Восточной Азии", в отношении которой она также должна будет изложить свои претензии. Задача Германии в данном случае - выступать в качестве посредника. Россию отнюдь не собираются поставить перед свершившимся фактом.

Когда фюрер занялся созданием вышеуказанной коалиции держав, то самым трудным моментом ему представлялись не германо-русские взаимоотношения, а вопрос о возможности сотрудничества между Германией, Францией и Италией. Только теперь... он счел возможным обратиться к Советской России с целью разрешения вопросов о Черном море, Балканах и Турции.

В заключение фюрер заявил, что данное обсуждение в известной мере представляет собой первый конкретный шаг к широкому сотрудничеству с должным учетом проблем Западной Европы, которые должны решаться между Германией, Италией и Францией, а также проблем Востока, которые в первую очередь интересуют Россию и Японию, но в решениях которых Германия предлагает свои услуги в качестве посредника. Речь идет о сопротивлении всяким попыткам со стороны Америки "делать деньги за счет Европы". Соединенным Штатам нечего делать в Европе, Африке или Азии.

Молотов выразил свое согласие с заявлением фюрера о роли Америки и Англии. Участие России в тройственном пакте представлялось ему вполне приемлемым в принципе при условии, что Россия будет сотрудничать в качестве партнера, а не только лишь в качестве объекта. В таком случае он не видел никаких препятствий к участию Советского Союза в общих усилиях. Но прежде всего нужно четко определить цель и значение этого пакта, в частности определить границы "сферы Великой Восточной Азии".

Когда 15 ноября переговоры возобновились, "Молотов затронул вопрос о полосе литовской территории и подчеркнул, что Советское правительство еще не получило ясного ответа от Германии на этот вопрос. А оно ожидает ответа. Что касается Буковины, то он признал, что это связано с дополнительной территорией, о которой не упоминалось в секретном протоколе. Россия сначала ограничивала свои требования Северной Буковиной. Однако при существующих обстоятельствах Германия должна понять, что Россия заинтересована и в Южной Буковине. Но Россия не получила ответа на свой вопрос и на эту тему. Вместо этого Германия, гарантируя целостность территории Румынии, совершенно игнорировала пожелания России относительно Южной Буковины.

Фюрер ответил, что оккупация хотя бы части Буковины Россией означала бы серьезную уступку со стороны Германии...

Однако Молотов продолжал настаивать на ранее высказанном мнении, что пересмотр, какого желает Россия, весьма незначителен.

Фюрер ответил, что для того, чтобы германо-русское сотрудничество дало положительные результаты в будущем, Советскому правительству нужно понять, что Германия ведет борьбу не на жизнь, а на смерть, которую при всех обстоятельствах она хочет закончить успешно... Обе стороны в принципе согласились, что Финляндия входит в русскую сферу влияния. Поэтому вместо того, чтобы продолжать чисто теоретические рассуждения, им следует обратиться к более важным проблемам.

После завоевания Англии Британская империя, представляющая собой гигантское, раскинувшееся по всему миру обанкротившееся поместье площадью 40 миллионов квадратных километров, будет разделена. В этом обанкротившемся поместье Россия получит выход к свободному от льда и действительно открытому океану. До сих пор меньшинство в 45 миллионов англичан управляло 600 миллионами жителей Британской империи. Он скоро сокрушит это меньшинство. Даже Соединенные Штаты фактически делают не что иное, как отхватывают от этого обанкротившегося поместья отдельные куски, особенно приглянувшиеся им.

Германия, конечно, хотела бы избежать всякого конфликта, который отвлечет ее от борьбы против центра этой империи - Британских островов. По этой причине он (фюрер) недоволен войной Италии против Греции, поскольку она отвлекала силы к периферии, вместо того чтобы концентрировать их в одном месте против Англии. То же самое произошло бы в случае войны на Балтике.

Война с Англией будет вестись до последнего, и у него нет ни малейшего сомнения в том, что поражение Британских островов приведет к развалу империи. Было бы беспочвенно полагать, что империя может управляться и сдерживаться из Канады. При таких обстоятельствах возникают широкие всемирные перспективы. На протяжении следующих нескольких недель их нужно урегулировать в совместных дипломатических переговорах с Россией и нужно договориться об участии России в решении этих проблем. Все страны, заинтересованные в этом обанкротившемся поместье, должны будут прекратить все споры между собой и заняться исключительно разделом Британской империи. Это относится к Германии, Франции, Италии, России и Японии.
"С Англией покончено", - ответил Риббентроп. - "А в таком случае, - сказал Молотов, - зачем мы сидим в этом убежище и чьи это бомбы падают?"

Молотов ответил, что он с интересом выслушал доводы фюрера и что он согласен со всем, что он понял".

Затем Гитлер отправился спать. После ужина, состоявшегося в советском посольстве, начался английский воздушный налет на Берлин. Нам заранее стало известно об этом совещании, и, хотя нас и не пригласили принять в нем участие, мы все же не хотели оставаться в стороне. При звуках воздушной тревоги все отправились в убежище, где в более безопасной обстановке два министра иностранных дел продолжали до полуночи свои переговоры. В германском официальном отчете говорится:

"В связи с воздушным налетом два министра в 9 часов 40 минут вечера направились в бомбоубежище рейхсминистра иностранных дел, чтобы вести там окончательные переговоры".

Еще не настало время, сказал Риббентроп, обсуждать новый порядок вещей в Польше. Балканская проблема уже подверглась широкому обсуждению. На Балканах мы имеем только экономические интересы, и мы не хотим, чтобы Англия мешала нам там. Гарантия, которую Германия дала Румынии, видимо, была неправильно понята Москвой... Во всех своих решениях германское правительство руководствовалось исключительно стремлением сохранить мир на Балканах и помешать Англии создать там плацдарм и воспрепятствовать снабжению Германии. Таким образом, (германские) действия на Балканах мотивировались исключительно обстоятельствами нашей войны против Англии. Как только Англия признает свое поражение и запросит мира, германские интересы на Балканах будут ограничиваться исключительно экономической областью, а германские войска будут выведены из Румынии.

Как фюрер неоднократно заявлял, Германия не имеет территориальных интересов на Балканах. Он лишь может вновь и вновь повторить, что решающий вопрос состоит в том, готов ли Советский Союз и намерен ли он сотрудничать с нами в великой ликвидации Британской империи. По всем другим вопросам мы могли бы легко достигнуть взаимопонимания, если бы нам удалось развить наши отношения и определить сферы влияния. Каковы именно эти сферы влияния, неоднократно указывалось. Поэтому, как ясно заявил фюрер, интересы Советского Союза и Германии требуют, чтобы партнеры не противостояли друг другу, а стояли бок о бок для того, чтобы помогать друг другу в осуществлении своих чаяний.

В своем ответе Молотов заявил, что немцы считают, что война против Англии фактически уже выиграна. Поэтому если, как уже говорилось в другой связи, Германия ведет борьбу против Англии не на жизнь, а на смерть, то он может понять, таким образом, что Германия ведет войну "на жизнь", а Англия - "на смерть". Что же касается вопроса о сотрудничестве, то он вполне одобряет его, но нужно прийти, добавил Молотов, к полному взаимопониманию. Эта мысль была также выражена в письме Сталина. Следует также определить сферы влияния. Однако по этому вопросу он (Молотов) не может занять определенной позиции в настоящее время, поскольку он не знает мнения на этот счет Сталина и других своих друзей в Москве. Но он должен заявить, что эти великие Проблемы завтрашнего дня не могут быть отделены от проблемы сегодняшнего дня и от выполнения существующих соглашений. "После этого Молотов сердечно попрощался с министром иностранных дел, подчеркнув, что он не сожалеет о воздушном налете, ибо благодаря ему он имел такой исчерпывающий разговор с рейхсминистром иностранных дел".

Когда в августе 1942 года я впервые посетил Москву, я услышал от Сталина более краткий отчет об этих переговорах, который в основных чертах не отличался от германского отчета, но, пожалуй, был более красочным.

"Некоторое время назад, - сказал Сталин, - Молотова обвиняли в том, что он настроен слишком прогермански. Теперь все говорят, что он настроен слишком проанглийски. Но никто из нас никогда не доверял немцам. Для нас с ними всегда был связан вопрос жизни или смерти".

Я заметил, что мы сами это пережили и поэтому понимаем, что они чувствуют.

"Когда Молотов, - сказал маршал, - отправился в Берлин повидаться с Риббентропом в ноябре 1940 года, вы пронюхали об этом и устроили воздушный налет".

Я кивнул.

"Когда раздались звуки воздушной тревоги, Риббентроп повел его по длинным лестницам в глубокое, пышно обставленное бомбоубежище. Когда они спустились, уже начался налет.

Риббентроп закрыл дверь и сказал Молотову:

"Ну, вот мы и одни здесь. Почему бы нам сейчас не заняться дележом?"

Молотов спросил:

"А что скажет Англия?"

"С Англией покончено, - ответил Риббентроп. - Она больше не является великой державой".

"А в таком случае, - сказал Молотов, - зачем мы сидим в этом убежище и чьи это бомбы падают?"

...Берлинские переговоры ничуть не изменили твердую решимость Гитлера. В течение октября Кейтель, Йодль и германский генеральный штаб по его приказу подготовляли планы движения германских армий на Восток и вторжения в Россию в начале лета 1941 года...

...Планы, которые подготовляли по поручению фюрера, сейчас уже достаточно созрели и дали ему возможность опубликовать 18 декабря 1940 года свою историческую директиву N 21.

Операция "Барбаросса".

Германские вооруженные силы должны быть готовы сокрушить Советскую Россию в ходе быстрой кампании еще до окончания войны против Англии.

Публикацию подготовила

Ядвига Юферова

Андрей Сидорчик

04.10.2021, 09:02

https://aif.ru/society/history/pakt_kak_i_u_vseh_v_evrope_imel_li_pravo_sssr_dogo varivatsya_s_gitlerom
17:32 03/06/2019

Опубликован документ вызвавший много споров и обсуждений. Все, что связано с Договором о ненападении, более известным публике как пакт Молотова — Риббентропа, всегда вызывает большой интерес и острые споры. Только вот сенсаций там нет.

В. Молотов и И. фон Риббентроп пожимают руки после подписания пакта.
В. Молотов и И. фон Риббентроп пожимают руки после подписания пакта. © / Commons.wikimedia.org
1
Цветные сканы советского оригинала Договора о ненападении между Советским Союзом и Германией от 23 августа 1939 года и секретного дополнительного протокола к нему впервые выложены в свободный доступ.

Публикация состоялась на портале фонда «Историческая память». «Сканы предоставлены Историко-документальным департаментом МИД России и опубликованы в научном издании „Антигитлеровская коалиция 1939: формула провала“, выпущенном в свет Институтом внешнеполитических исследований и инициатив», — говорится в сообщении на сайте фонда.

Ранее историкам были доступны лишь фотокопии немецких оригиналов этих документов. Были известны и черно-белые фрагменты советской версии документа, однако в нынешнем виде документ доступен не был.

Оригинал первой страницы пакта Молотова — Риббентропа.
Оригинал первой страницы пакта Молотова — Риббентропа. Фото: Commons.wikimedia.org

Попытки остановить Гитлера предпринимались еще в 1934 году. Помешала Польша
В опубликованном документе нет никаких сенсаций: его текст был хорошо известен и раньше. Однако все, в чем есть слова «пакт Молотова — Риббентропа», всегда вызывает волну интереса и обсуждений. При этом неважно, что история эта очень хорошо изучена и все источники по ней, весь контекст и предыстория произошедшего подробно исследованы.

Подписанный 23 августа 1939 года советско-германский договор стал последним в череде европейских соглашений с Третьим рейхом.

С момента прихода Гитлера к власти в 1933 году Советский Союз предпринимал попытки создания системы, которая не допустила бы возможности масштабной войны в Европе.

В декабре 1933 года правительствами Франции и СССР было выдвинуто совместное предложение о заключении договора о коллективной безопасности в Европе. Предложения присоединиться к договору были сделаны Германии, Великобритании, Финляндии, Чехословакии, Польше, Эстонии, Латвии и Литве.

Однако этот план стал невыполнимым после того, как в 1934 году был заключен «пакт Пилсудского — Гитлера»: договор о ненападении между Польшей и нацистской Германией.

Германский посол Ганс-Адольф фон Мольтке, лидер Польши Юзеф Пилсудский, германский министр пропаганды Йозеф Геббельс и министр иностранных дел Польши Юзеф Бек на встрече в Варшаве 15 июня 1934 г., через 5 месяцев после подписания Договора о ненападении между Германией и Польшей.Краковяк с Гитлером. Почему поляки увидели в Рейхе друга, а не врагаПодробнее
«Мюнхенский сговор»
Вслед за этим документом, ставшим большой дипломатической победой Гитлера, был заключен еще целый ряд соглашений с Германией, венчало который Мюнхенское соглашение 1938 года.

Одновременно осенью 1938 года была подписана англо-германская декларация о дружбе и ненападении, в которой констатировалась воля обеих народов «никогда более не воевать друг с другом».

В декабре 1938 года была подписана франко-германская декларация. Стороны заявляли, что между Францией и Германией нет никаких территориальных споров и что существующая граница между ними является окончательной. Глава МИД Франции Жорж-Этьен Бонне после заключения декларации в циркулярной записке французским дипломатам писал, что Третий рейх отныне сосредоточится на «восточном направлении» и борьбе с большевизмом.

Обстановка в Европе складывалась крайне неблагоприятно для Советского Союза. Он оставался единственным крупным государством континента, не имевшим договоренностей с Германией. Тем не менее в СССР не теряли надежды договориться с Великобританией и Францией относительно единой системы коллективной безопасности.

Подписание Мюнхенского соглашения. Адольф Гитлер.Сообразить на троих. Как Германия, Польша и Венгрия делили ЧехословакиюПодробнее
Почему Париж, Лондон и Москва не договорились в 1939 году?
Последней попыткой создать такую систему стали советско-франко-английские переговоры в Москве, проходившие с апреля по август 1939 года. На этом фоне пакты о ненападении с Германией в июне 1939 года заключили Эстония и Латвия.

В июле 1939 года граф Галифакс, глава МИД Великобритании, заявил: «Наша главная цель в переговорах с СССР заключается в том, чтобы предотвратить установление Россией каких-либо связей с Германией».

12 августа 1939 года в Москве начались переговоры военных миссий трех стран. В их ходе выяснилось, что представители Англии и Франции не имели достаточных полномочий для подписания серьезных документов. Более того, отправка в Москву людей, никакими серьезными полномочиями не наделенных, впрямую демонстрировала незаинтересованность Лондона и Парижа в быстром заключении какого бы ты ни было союза.

Ни у кого в Европе не было сомнений в том, что Гитлер совершит нападение. Создание системы коллективной безопасности оказалось невозможным. В итоге летом 1939 года решался вопрос о том, по кому будет нанесен первый удар, кто первым будет вовлечен в конфликт. Гитлеровскую Германию устраивал любой вариант, обеспечивавший ей отсутствие войны на два фронта. Англия и Франция, как уже говорилось, ожидали, что Гитлер обратит свой взгляд на страну, с которой у Третьего рейха не было договоренностей о ненападении, то есть на Советский Союз.

Оживление в Париже и Лондоне началось лишь в середине августа 1939 года, когда появилась информация о возможном заключении договора о ненападении между СССР и Германией.

Во время подписания Мюнхенского соглашения. Слева направо: Чемберлен, Даладье, Гитлер, Муссолини и Чиано.Сегодня — позор, завтра — война. Как Европа шла к Мюнхенскому сговоруПодробнее
В секретном приложении не было ничего особенного
Но было уже поздно. Москва, решив обеспечить отсрочку начала войны, действовала по принципу «каждый сам за себя». Ровно таким же образом вели себя в течение нескольких лет перед этим западные державы.

«Такие пакты Германия заключала с Польшей в 1934 году, позднее — с Данией и другими странами. Это был самый обычный пакт о ненападении, — говорил, отвечая на вопросы читателей АиФ.ru, ведущий научный сотрудник Института российской истории РАН Юрий Жуков. — У этого договора было так называемое секретное приложение, хотя ничего особенного в нём тоже не было. Напомню, что в 1809 году Александр I после первой неудачной войны с Наполеоном в Тильзите (это крохотный городок на правом берегу Немана) подписал мир, по секретным статьям этого Тильзитского договора к России отходили права на Финляндию, это после шведско-русской войны, и на Бессарабию, это после русско-турецкой войны. Бухарестский договор подписал Кутузов, который вёл эту войну, и Россия присоединила к себе Бессарабию, но это было за год обусловлено Тильзитским мирным договором, кроме того, такое же соглашение было подписано между Парижем и Лондоном в 1915 году и предусматривало раздел Турции. То, что там было прописано, сохранилось до наших дней, существование Ирака, Сирии, Ирана, Иордании, Палестины — это всё было в секретном договоре между Францией и Великобританией, так что ничего принципиально нового в этом договоре не было. Я более жуткую вещь скажу: (существует) доктрина американского президента Монро, который заявил на весь свет, что вся территория Северного и Южного американских континентов подконтрольна Соединённым Штатам и Европа не смеет совать нос туда. Вот вам! Куда дальше уж идти? Эта доктрина известна всем, и американцы, в общем-то, до сих пор ещё не отказались от неё. И продолжают считать, что их исключительная сфера влияния от Северного полюса до Южного, оба континента — Североамериканский и Южноамериканский».

Подписание пакта Молотова-Риббентропа.Шесть вопросов историку о пакте Молотова-РиббентропаПодробнее
Смысл был
Порой приходится читать: Советский Союз как государство, основанное на социалистических принципах, не имел права идти на какие-либо соглашения с нацистами. Звучит красиво, но в реальной политике все значительно сложнее. Уинстон Черчилль, яростный противник большевизма, в 1941 году вступит в коалицию с Иосифом Сталиным. Не потому, что пересмотрел свои взгляды, а потому, что для Великобритании это было выгодно.

В конечном счете первой жертвой Гитлера во Второй мировой войне суждено было стать стране, которая начиная с 1934 года больше других сделала для срыва создания европейской коалиции против Третьего рейха: Польше.

В мае 2015 года президент России Владимир Путин сказал о Договоре о ненападении между СССР и Германией так: «Смысл обеспечения безопасности Советского Союза в этом пакте был. Это первое… Теперь второе: я напомню, что после подписания соответствующего Мюнхенского соглашения сама Польша предприняла действия, направленные на то, чтобы аннексировать часть чешской территории.

Иосиф Сталин и Иоахим фон Риббентроп в августе 1939 года в Кремле.Аргументы и пакты. Зачем Сталин договорился с Гитлером?Получилось так, что после пакта Молотова — Риббентропа и раздела Польши она сама оказалась жертвой той политики, которую и пыталась проводить в Европе… Когда СССР понял, что его оставляют один на один с гитлеровской Германией, он предпринял шаги, чтобы не допустить прямого столкновения. И был подписан этот пакт».
Последние десятилетия пакт Молотова — Риббентропа пытаются выдергивать из общей канвы международной политики того времени, пытаясь представить как нечто зловещее, преступное, не имеющее аналогов. Делают это потомки тех, кто в свое время способствовал приходу нацистов к власти, потомки тех, кто сделал свой выбор в пользу коллаборационизма. Они мечтают заставить нас «платить и каяться». Вот только каяться нам не за что.

Voina_41_45

06.10.2021, 09:22

https://pbs.twimg.com/media/E4ivEhuXoAArQAk?format=jpg&name=small

История.RU

09.10.2021, 09:32

J2HQ1qQMnIU
https://www.youtube.com/watch?v=J2HQ1qQMnIU

BDSA.RU

11.10.2021, 08:20

https://ic.pics.livejournal.com/prajt/77668385/3666214/3666214_900.png

Будем помнить!

12.10.2021, 08:07

https://ok.ru/budempomn/topic/62613044060382
В субботний вечер 21 июня 1941 года по всей стране отгремели выпускные балы, 22 июня должен был стать обычным выходным днем... Дачи, рыбалка, футбол с детьми...
4.05 Граница СССР. Начинается артиллерийская подготовка длительностью 20-30 минут на всем протяжении границы.
https://i.mycdn.me/i?r=AyH4iRPQ2q0otWIFepML2LxRXXJIbz5WkgVEkdR4a5hJug&fn=w_548
Из воспоминаний немецкого офицера-танкиста Оскара Мюнцелья: «Мощный артиллерийский огонь из тяжелых орудий разрывает клочья тумана. Тут и там за Бугом раздаются взрывы снарядов. В 03.15 по Берлинскому времени пехота начинает наступление. Для врага оно оказалось полной неожиданностью, и он почти не оказывает сопротивления… Форсирование Буга идет безупречно».
https://i.mycdn.me/i?r=AyH4iRPQ2q0otWIFepML2LxRTlkWtChuXPVaaDq4dgg6HQ&fn=w_612
https://i.mycdn.me/i?r=AyH4iRPQ2q0otWIFepML2LxRvIndDIs-ULs4tQN3osZCMQ&fn=w_548

В субботний вечер 21 июня 1941 года по всей стране отгремели выпускные балы, 22 июня должен был стать обычным выходным днем... Дачи, рыбалка, футбол с детьми...

https://i.mycdn.me/i?r=AyH4iRPQ2q0otWIFepML2LxRTlbsFUPr4YRWJl7_DR-0Dg&fn=w_612
Вывести войска из Брестской крепости до начала военных действий уже не успели. На вывод требовалось три часа, фактически он даже не успел начаться. Крепость стала мышеловкой для находившихся в ней частей. Уже в первые минуты войны на нее обрушился град артиллерийских снарядов и залпы реактивных минометов.

Иван Долотов: «В ночь на 22 июня 1941 года на территории крепости находилось около половины состава полка. Большая команда в ночной смене на сооружении ДОТа в форту Берг. Полковая школа в лагере. В результате внезапного ураганного удара артиллерии и авиации в крепости произошли катастрофические разрушения казарм и других зданий. Много убитых в раненых. Горели каменные здания и земля. По боевой тревоге дежурный по части лейтенант Коротков выстроил в коридоре наличный состав и скомандовал: занять оборону у окон первого этажа казармы...».

Фукидид

13.10.2021, 17:14

https://www.alexanderyakovlev.org/fond/issues-doc/58793
23.06.1941

Строго секретно

99 — О Ставке Главного командования Вооруженных сил Союза ССР (постановление СНК СССР и ЦК ВКП(б))

Создать Ставку Главного Командования вооруженных сил Союза ССР в составе т.т.: Наркома Обороны маршала Тимошенко (председатель), начальника Генштаба Жукова, Сталина, Молотова, маршала Ворошилова, маршала Буденного и наркома Военно-Морского Флота адмирала Кузнецова.
При Ставке организовать институт постоянных советников Ставки в составе т.т.: маршала Кулика, маршала Шапошникова, Мерецкова, начальника Военно-Воздушных Сил Жигарева, Ватутина, начальника ПВО Воронова, Микояна, Кагановича, Берия, Вознесенского, Жданова, Маленкова, Мехлиса.
РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 162. Д. 36. Ч. 1. Л. 22. Подлинник. Машинопись.
Протокол № 34.
Выписки посланы: т.т. Тимошенко, Жукову, Сталину, Молотову, Ворошилову, Буденному, Кузнецову, Кулику, Шапошникову, Мерецкову, Жигареву, Ватутину, Воронову, Микояну, Кагановичу, Берия, Вознесенскому, Жданову, Маленкову, Мехлису, Чадаеву; Военным Советам фронтов, округов, военно-морских флотов.

Публий Корнелий Тацит

14.10.2021, 04:59

https://www.alexanderyakovlev.org/fond/issues-doc/1001498
23.06.1941

№ 6058/6897

В Токио

Сообщите Ваши данные о позиции Японского правительства в связи с войной Германии против Советского Союза.

Опубликовано: Дело Рихарда Зорге: Неизвестные документы / Публ., вступ. ст. и комм. А.Г. Фесюна. СПб.; М.: Летний сад, 2000. С. 122.

Геродот

15.10.2021, 09:37

https://www.alexanderyakovlev.org/fond/issues-doc/1012054
23.06.1941

№ 1724-733сс

Совершенно секретно

Особая папка

Не для опубликования

Совет Народных Комиссаров Союза ССР и Центральный Комитет ВКП(б) ПОСТАНОВЛЯЮТ:

Создать Ставку Главного Командования Вооруженных Сил Союза ССР в составе тт. Наркома обороны Маршала Тимошенко (председатель), начальника Генштаба Жукова, Сталина, Молотова, Маршала Ворошилова, Маршала Буденного и Наркома Военно-Морского Флота адмирала Кузнецова.

При Ставке организовать институт постоянных советников Ставки в составе тт. Маршала Кулика, Маршала Шапошникова, Мерецкова, начальника Военно-Воздушных Сил Жигарева, Ватутина, начальника ПВО Воронова, Микояна, Кагановича, Берия, Вознесенского, Жданова, Маленкова, Мехлиса.

Председатель Совнаркома СССР,

Генеральный секретарь ЦК ВКП(б) И. Сталин

АП РФ. Ф. 93. Коллекция документов.

Геродиан

16.10.2021, 05:42

https://www.alexanderyakovlev.org/fond/issues-doc/1012055
23.06.1941

№ 1734-743сс

Строго секретно

Совет Народных Комиссаров Союза ССР и Центральный Комитет ВКП(б) постановляют:

1. Обязать Наркоматы: НКО, Наркомбоеприпасов, Наркомвооружения, Наркомсудпром, Наркомтяжмаш, Наркомстанкопром, Наркомсредмаш, Наркомобщемаш, Наркомавиапром, Наркомморфлот, Наркомчермет, Наркомречфлот, Наркомвнудел СССР, Наркомпуть, Наркомтекстиль, Наркомэлектропром, Наркомцветмет, Наркомзем СССР, Наркомсовхозов СССР, Наркомхимпром, Наркомуголь, Наркомнефть, Наркомстрой, Наркомлес СССР, Наркомторг, Наркомрыбпром, Наркомзаг, Наркоммясомолпром СССР, Наркомпищепром СССР, Наркомбумпром, Наркомсвязи, Наркомстройматериалов СССР, Совнарком РСФСР, Наркомхоз РСФСР, Наркомместпром РСФСР, Наркомсобес РСФСР, Управление Промкооперации при Совнаркоме РСФСР, Моссовет, Совнарком УССР, Наркомместпром УССР, Укомпромсовет, Наркомсобес УССР, Совнарком БССР, Наркомместпром БССР — немедленно ввести в действие мобилизационный план по боеприпасам и патронам, утвержденный постановлениями Совнаркома СССР и ЦК ВКП(б) №№ 1509-620сс/ов, 1510-621сс и 1511-622сс от 6 июня 1941 г.

2. Разрешить наркоматам разбронировать мобзапасы спецприспособлений и инструмента на заводах, переведенных на выполнение мобплана по элементам боеприпасов и патронам.

3. Обязать Наркомат путей сообщения обеспечить внеочередную подачу вагонов под материалы и оборудование, идущие на изготовление боеприпасов и патронов, приравняв их к воинским перевозкам.

4. Госплану СССР в двухдневный срок представить мобилизационный народнохозяйственный план III квартала, взамен утвержденного Совнаркомом СССР от 14 июня 1941 г.

5. Освободить рабочих и инженерно-технических работников заводов Наркомата боеприпасов от призыва по мобилизации.

6. Разрешить заводам, занятым изготовлением элементов боеприпасов и патронов, применять обязательные сверхурочные часы до 3 часов в смену, а также применять обязательную работу в воскресные дни.

7. Обязать наркомов, председателей СНК союзных республик и секретарей областных и краевых комитетов, на предприятиях которых изготовляются элементы боеприпасов, ежедекадно представлять в Совнарком СССР сводки о ходе выполнения мобплана со следующими данными:

а) название предприятия;

б) квартальное задание;

в) сдача военпреду по состоянию на 10, 20 и 1 число каждого месяца (нарастающим итогом).

Первый отчет представить по состоянию на 10 июля 1941 г.

Председатель СНК Союза ССР

Генеральный секретарь ЦК ВКП(б) И. Сталин

АП РФ. Ф. 93. Коллекция документов

Будем помнить!

18.10.2021, 08:01

https://ok.ru/budempomn/topic/62613071454430
Оборонительная операция на Западной Украине. 23 июня началась Битва за Дубно — Луцк — Броды (1941) — крупнейшее танковое сражение начального периода войны. С утра 23 июня 15-й и 4-й мехкорпуса нанесли удар в направлении Радехов, Сокаль-Слабе, во фланг 1-й танковой группе. Наспех организованный контрудар успеха не имел.

В середине дня немецкий 49-й корпус прорвал оборону на стыке между Рава-Русским и Перемышльским укрепрайонами.
https://i.mycdn.me/i?r=AyH4iRPQ2q0otWIFepML2LxRhouhnKeZnN0kB_3oLcoMgA&fn=w_612
Сводка Главного Командования Красной Армии.

В течение дня противник стремился развить наступление по всему фронту от Балтийского до Чёрного моря, направляя главные свои усилия на Шяуляйском, Каунасском, Гродненско-Волковысском, Кобринском, Владимир-Волынском, Рава-Русском и Бродском направлениях, но успеха не имел.
Все атаки противника на Владимир-Волынском и Бродском направлениях были отбиты с большими для него потерями. На Шяуляйском и Рава-Русском направлениях противник, вклинившийся с утра в нашу территорию, во второй половине дня контратаками наших войск был разбит и отброшен за госграницу; при этом на Шяуляйском направлении нашим артогнём уничтожено 300 танков противника.
https://i.mycdn.me/i?r=AyH4iRPQ2q0otWIFepML2LxRPWX159pXPm9vJMzMwvu-WA&fn=w_612
На Белостокском и Брестском направлениях после ожесточённых боёв противнику удалось потеснить наши части прикрытия и занять Кольно, Ломжу и Брест…

Кадет Биглер

19.10.2021, 07:59

23-06-1941

В районе городов Луцк, Ровно, Броды с 23 по 29 июня развернулось крупнейшее за всю войну танковое сражение, в котором участвовало с обеих сторон почти 2,5 тысяч боевых машин (более 1700 советских танков и около 600 немецких).

Олег Хлевнюк

20.10.2021, 09:46

https://postnauka.ru/video/56058
Историк о диктатуре Сталина, создании ГКО и причинах его упразднения после Второй мировой войны
06 января 2016
OLu5G9_IeyA
Накануне войны в СССР сложилась политическая система, которую мы с полным основанием называем единоличной диктатурой Сталина. Заслуживают упоминания несколько черт этой системы. Сталин держал в своих руках все рычаги власти, принимал все принципиальные решения и старался тщательно контролировать ход выполнения этих решений. Коренным образом изменились взаимоотношения Сталина с его соратниками. В результате террора 1937–1938 годов были арестованы многие члены политбюро, а те, кто остался в безопасности, также пострадали, потому что часто арестовывали их родственников, ближайших сотрудников, и таким образом сами они попадали под удар.

Накануне войны Сталин еще больше сосредоточил в своих руках власть. В мае 1941 года было принято решение о назначении его председателем советского правительства, Совета народных комиссаров СССР, вместо Молотова. Политбюро в этот период практически не работало, его заседания подменялись заседаниями всякого рода узких групп, которые Сталин собирал по своему усмотрению. И даже такие ключевые решения, как, например, решение о заключении пакта о ненападении с Германией, политбюро не обсуждало. Эта система высшей власти показала свою неэффективность уже в первые дни войны. Неудачное, можно сказать, катастрофическое начало войны заставило изменить эту систему власти. Происходило это, конечно, не по какому-то плану, а под давлением определенных текущих обстоятельств, и первым шагом на пути к изменению политической системы единоличной диктатуры можно считать создание 30 июня 1941 года Государственного Комитета Обороны СССР.

История создания этого органа теперь достаточно хорошо известна. Тридцатого июня, находясь под большим впечатлением от крупных поражений Красной армии на фронте, Сталин не появился на работе, как обычно это бывало, в своем кабинете в Кремле. Соратники были встревожены, и по инициативе Молотова, собравшись все вместе, они приехали к Сталину на дачу и предложили ему создать Государственный Комитет Обороны под руководством самого Сталина. Есть косвенные свидетельства о том, что Сталин якобы испугался этого визита и даже подумал, что соратники приехали его то ли арестовать, то ли отстранить от власти. Эти сведения достаточно широко курсируют в средствах массовой информации, их источником является сын Микояна, который утверждал, что ему отец рассказывал о таких своих впечатлениях. Подлинные диктовки мемуаров Микояна не содержат такой информации. И вообще, если Микоян и рассказывал сыну что-либо подобное, то это тоже выглядит сомнительно, потому что совершенно невозможно предположить, каким образом Микоян мог представить себе, что думал Сталин в этот момент, когда принимал своих соратников. Я думаю, что с гораздо большим основанием мы можем говорить о том, что Сталин был удивлен. Действительно, соратники проявили инициативу, не поставив его в известность, появились на даче без каких-либо предварительных договоренностей, однако он принял эти правила игры, и это мы можем считать определенным исходным пунктом создания новой системы политической власти, точнее, трансформации старой системы политической власти.

Уже создание ГКО показало достаточно важные тенденции развития этой системы. Во-первых, в эту коллективную руководящую группу вошли все старые члены руководства во главе с Молотовым, который стал первым заместителем Сталина. Это был определенный разрыв с традициями, которые Сталин стремился насадить накануне войны, когда он, наоборот, задвигал старых соратников и выдвигал на первый план молодых членов политбюро. Эта тенденция проявилась также в других решениях. Например, было принято решение о распределении обязанностей между членами ГКО. Каждый из них отвечал за развитие определенной отрасли экономики: Молотов, например, вначале за танковую промышленность, Маленков — за авиационную, Микоян отвечал за снабжение армии вооружением и обмундированием. Эти обязанности могли потом меняться, но смысл оставался один и тот же. Члены коллективного руководства получали достаточно широкие полномочия в рамках определенных задач, которые им поручалось решать. Они опирались на достаточно разветвленный аппарат ЦК партии, Советы Народных Комиссаров, имели в своем распоряжении большой штат помощников, включая своих заместителей, которые также имели большие права. Часто эти заместители были даже в ранге наркомов или каких-то других высокопоставленных функционеров советской системы. Очень важно отметить, что в этот период складываются и достаточно активно работают разного рода комиссии при ГКО. Одна из главных — это Оперативное бюро ГКО. Члены ГКО заседали без Сталина — Сталин не входил в Оперативное бюро ГКО — и при этом решали достаточно существенные вопросы. Только часть из этих вопросов выносилась потом на утверждение Сталина, на его подпись, и они принимались как решения Государственного Комитета Обороны.

По этому же принципу такой определенной оперативной самостоятельности действовали и другие комиссии при ГКО, например Трофейный или Транспортный комитеты (по названиям понятно, чем они занимались), Особый комитет, который обеспечивал проведение политики репарации уже на последнем этапе войны в Германии и Польше. Члены высшего советского руководства, которые вошли в ГКО, получили достаточно широкие полномочия для решения предназначенных им определенных задач. И это, конечно, очень серьезно повышало гибкость системы, ее действенность. Важно при этом отметить, что в период войны, в отличие от довоенного и послевоенного периодов, по крайней мере в высшем политическом руководстве не проводились никакие чистки, никакие репрессии, то есть это была достаточно стабильная, устойчиво функционирующая система.

Казалось бы, продемонстрировав такую эффективность в годы войны, эта система должна была сохраниться и в послевоенный период, однако Сталин, судя по всему, так не считал. Он считал, что это временная система, которая возникла в силу военных обстоятельств, может быть, он даже полагал, что это была некая вынужденная уступка. Во всяком случае, после войны он очень быстро ломает эту систему. После упразднения в сентябре 1945 года Государственного Комитета Обороны страной фактически руководит пятерка во главе со Сталиным. В эту пятерку входили Молотов, Берия, Маленков и Микоян. Они как бы представляли высшую власть в стране — конечно, прежде всего во главе со Сталиным. Однако уже в конце 1945 года и более активно в 1946 году Сталин предпринимает все меры, для того чтобы ослабить эту пятерку и фактически ликвидировать ее. Он подверг очень резкой критике Молотова в конце 1945 года, он потребовал в 1946 году введения в состав этой руководящей группы новых функционеров, новых членов политбюро. В частности, в конце 1945 года в эту руководящую группу был введен Жданов, а затем Вознесенский. То есть таким образом Сталин как бы установил новый баланс сил в руководящей группе. Эта тенденция постепенного ослабления соратников, лишения их прав и полномочий, тенденция новых репрессий против членов высшего руководства, что проявилось, например, в «ленинградском деле», разного рода атак против членов политбюро, что проявилось, например, в «мингрельском деле» или в критике Сталиным Микояна и Молотова в 1952 году, — эта тенденция существовала до конца жизни Сталина.

Таким образом, фактически он сделал все для того, чтобы подорвать то коллективное руководство, которое сложилось в годы войны. Однако сразу после его смерти новые руководители и соратники Сталина вернулись к этой практике, используя, несомненно, в том числе и те образцы, те модели поведения, тот опыт коллективной работы, который они приобрели в годы войны в ГКО.

ПОМНИ ВОЙНУ

21.10.2021, 07:34

http://www.pomnivoinu.ru/home/calendar/6/23/31/
Для руководства всей боевой деятельностью Вооруженных Сил СССР создана Ставка Главного Командования (далее Ставка ГК) в составе: нарком обороны СССР Маршал Советского Союза Семён Константинович Тимошенко (председатель), заместитель Председателя СНК СССР и председатель Комитета обороны при СНК СССР Маршал Советского Союза Климент Ефремович Ворошилов, заместитель Председателя СНК СССР и нарком иностранных дел СССР Вячеслав Михайлович Молотов, секретарь ЦК ВКП(б), Председатель СНК СССР Иосиф Виссарионович Сталин, начальник Генштаба — заместитель наркома обороны СССР генерал армии Георгий Константинович Жуков, первый заместитель наркома обороны СССР Маршал Советского Союза Семён Михайлович Буденный, нарком ВМФ, главнокомандующий ВМФ адмирал Николай Герасимович Кузнецов.

ПОМНИ ВОЙНУ

21.10.2021, 07:35

http://www.pomnivoinu.ru/home/calendar/6/23/95/

Горящий Т-34 где-то в степи, 1941

Битва за Дубно-Луцк-Броды — одно из крупнейших танковых сражений в истории, проходившее во время Великой Отечественной войны в июне 1941 года в треугольнике городов Дубно—Луцк—Броды. Известно также под названиями битва за Броды, танковое сражение под Дубно—Луцком—Ровно, контрудар мехкорпусов Юго-Западного фронта и т.п. В сражении с обеих сторон приняло участие около 3200 танков.

22 июня после прорыва на стыке 5-й генерала М. И. Потапова и 6-й армий И. Н. Музыченко 1-я танковая группа Клейста выдвинулась в направлении на Радехов и Берестечко. К 24 июня она выходит к реке Стырь. Оборону на реке занимает выдвинувшаяся 131-я моторизованная дивизия 9-го мехкорпуса генерала Рокоссовского. На рассвете 24 июня 24-й танковый полк 20-й танковой дивизии полковника Катукова из состава 9-го мехкорпуса с ходу атаковал части 13-й немецкой танковой дивизии, захватив около 300 пленных. В течение дня сама дивизия потеряла 33 танка БТ.

На Радзехов выдвинулся 15-й мехкорпус Карпезо без 212-й мотострелковой дивизии, оставленной в Бродах. В ходе столкновений с 11-й танковой дивизией, от воздействия авиации и от технических неисправностей часть танков мехкорпуса была потеряна. Частями было доложено об уничтожении 20 танков и бронемашин и 16 противотанковых орудий немцев. 19-й мехкорпус генерал-майора Фекленко с вечера 22 июня выдвигался к границе, выйдя передовыми частями вечером 24 июня на реку Икву в районе Млынова. Передовая рота 40-й танковой дивизии атаковала переправу немецкой 13-й танковой дивизии. 43-я танковая дивизия мехкорпуса подходила в район Ровно, подвергаясь атакам с воздуха.

Штабом Юго-Западного фронта было принято решение нанести контрудар по немецкой группировке силами всех мехкорпусов и трёх стрелковых корпусов фронтового подчинения — 31-м, 36-м и 37-м. В реальности указанные части находились в процессе выдвижения к фронту и вступали в бой по мере прибытия без взаимной координации. Некоторые части в контрударе участия так и не приняли. Целью контрудара мехкорпусов Юго-Западного фронта был разгром 1-й танковой группы Э. фон Клейста. По войскам 1-й тгр и 6-й армии наносили контрудары 9-й и 19-й мехкорпуса с севера, 8-й и 15-й мехкорпуса с юга, вступив во встречное танковое сражение с 9-й, 11-й, 14-й и 16-й танковыми дивизиями немцев.

Ударные соединения Юго-Западного фронта провести единое наступление не смогли. Действия мехкорпусов свелись к изолированным контратакам на разных направлениях. Результатом контрударов стала задержка на неделю наступления 1-й танковой группы и срыв планов противника прорваться к Киеву и окружить 6-ю, 12-ю и 26-ю армии Юго-Западного фронта во Львовском выступе. Немецкое командование путём грамотного руководства сумело отразить контрудар и нанести поражение армиям Юго-Западного фронта.

ПОМНИ ВОЙНУ

21.10.2021, 07:36

http://www.pomnivoinu.ru/home/calendar/6/23/3957/
23.06.1941 Немецкие оккупанты ограбили и сожгли все дома д. Аблинга, а жителей - расстреляли
Комментарии

Немецкие оккупанты ограбили и сожгли все дома д. Аблинга (Клайпедский р-н Литвы), согнали ее жителей и соседней д. Жвагиняй к яме и расстреляли их. Погибли 42 чел. из 30 семей.

Трагедия Аблинги — одна из первых в ходе Отечественной войны.

ПОМНИ ВОЙНУ

21.10.2021, 07:37

http://www.pomnivoinu.ru/home/calendar/6/23/3958/
Комментарии

23 июня 6-й и 11-й механизированные корпуса и соединения 6-го кавалерийского корпуса нанесли контрудар во фланг прорвавшейся группировки противника из сувалковского выступа.

В этот день контратаковал лишь 11-й механизированный корпус. 6-й механизированный корпус, обороняясь в составе 10-й армии на реке Нарев, не мог своевременно сосредоточиться для контрудара. Части 6-го кавалерийского корпуса, находившиеся под непрерывными ударами авиации противника, неся большие потери, задержались на марше.

23 июня части советского 14-го мехкорпуса и 28-го стрелкового корпуса 4-й армии контратаковали немецкие войска в районе Бреста, но были отброшены. 2-я танковая группа продолжила наступление на Барановичи и на Пинском направлении и заняла Пружаны, Ружаны и Кобрин.

ПОМНИ ВОЙНУ

21.10.2021, 07:38

http://www.pomnivoinu.ru/home/calendar/6/23/3959/
Комментарии

В течение дня противник стремился развить наступление по всему фронту от Балтийского до Чёрного моря, направляя главные свои усилия на Шяуляйском, Каунасском, Гродненско-Волковысском, Кобринском, Владимир-Волынском, Рава-Русском и Бродском направлениях, но успеха не имел.

Все атаки противника на Владимир-Волынском и Бродском направлениях были отбиты с большими для него потерями. На Шяуляйском и Рава-Русском направлениях противник, вклинившийся с утра в нашу территорию, во второй половине дня контратаками наших войск был разбит и отброшен за госграницу; при этом на Шяуляйском направлении нашим артогнём уничтожено 300 танков противника.

На Белостокском и Брестском направлениях после ожесточённых боёв противнику удалось потеснить наши части прикрытия и занять Кольно, Ломжу и Брест…

ПОМНИ ВОЙНУ

21.10.2021, 07:39

http://www.pomnivoinu.ru/home/calendar/6/23/210/
Комментарии

23 июня 4-я танковая группа продолжила наступление. 8-я армия Северо-Западного фронта была вынуждена отходить на северо-восток, а 11-я армия — на юго-запад.

На Шяуляйском направлении 12-й механизированный корпус нанес контрудар во фланг немецкой группировки и задержал части 41-го корпуса на три дня.

3-я танковая группа Гота на стыке Северо-западного и Западного фронтов пробила брешь шириной до 130 км и к вечеру продвинулась в глубь советской территории до 120 км.

ПОМНИ ВОЙНУ

21.10.2021, 07:41

http://www.pomnivoinu.ru/home/calendar/6/23/5115/
Комментарии

Весть о вторжении немецко-фашистских войск в нашу страну глубоко взволновала всех советских людей. На многолюдных собраниях и митингах, проходивших впервые дни войны по всей стране, граждане Советского Союза выражали возмущение вероломством фашистских разбойников и заверяли партию и правительство в своей готовности принести любые жертвы во имя победы. В этот грозный час с особой силой раскрылось монолитное единство народа и партии, единство всех народов многонационального Советского Союза.
Больше двух тысяч человек собралось на заводской площади московского металлургического завода «Серп и молот». Гневом против фася советскийватчиков были наполнены речи выступану.
------WebKi поднимается помощник мастера прокатnt-D цеха И. Ф. Пономарев. Он говорит: «Мы скажем сегодня нашему правительству — мы готовы! Нужно идти с винтовкой на фронт — хоть сейчас! Нужно работать сутки подряд — мы готовы!».
«Мы отдаем себя в распоряжение коммунистической партии и советского правительства и до последней капли крови будем биться за нашу родину»,— поклялся коллектив ленинградского завода имени А. А. Жданова.
«Мы до глубины души возмущены подлым нападением фашистских банд на нашу родную страну...— говорилось в резолюции, принятой на митинге жителями села Гостомель, Киевской области.— Наши колхозники все, как один, готовы по первому зову большевистской партии и правительства встать на защиту своего отечества, на защиту своего мирного труда и, не щадя сил и жизни, помочь славной Красной Армии добиться победы над врагом».
Глубоким патриотизмом и преданностью партии и народу были проникнуты выступления советских ученых. В коллективном заявлении академики С. А. Чаплы¬гин, В. И. Вернадский, В. Г. Хлопин, Я. А. Манандян, В. Н. Образцов, П. П. Маслов, Ф. А. Ротштейн и член-корреспондент Академии наук СССР X. С. Коштоянц писали: «Защищая священную землю страны Советов, мы ограждаем от варварского нашествия передовую науку, прогресс, свободу. Мы даем отпор фашистскому человеконенавистничеству, дикому, необузданному варварству». Ученые заявили, что советская интеллигенция несет сегодня большевистской партии и Советскому правительству свои пламенные патриотические чувства, свою беззаветную готовность отдать Родине все силы, знания, а если понадобится, и жизнь.
Так в годину великих испытаний во всех городах и селах нашей необъятной страны люди самых различных профессий и национальностей присягали на верность своей Отчизне, своей родной Коммунистической партии. Под ее испытанным знаменем, в едином патриотическом порыве, с неиссякаемой верой в победу своего правого дела поднимался советский народ на Великую Отечественную войну.

Ссылки по теме:
«Правда», 23 июня 1941 г.

Humus

22.10.2021, 04:54

https://humus.livejournal.com/8038439.html

Тит Ливий

23.10.2021, 02:35

https://ic.pics.livejournal.com/prajt/77668385/3669838/3669838_800.png

КП.ру

24.10.2021, 07:27

https://picturehistory.livejournal.com/6605510.html
https://s6.gifyu.com/images/1425974985_1381328690.jpg
Двадцать второго июня, Ровно в четыре часа...

Война началась на рассвете
Чтоб больше народу убить.
Спали родители, спали их дети
Когда стали Киев бомбить.

Вyacs

25.10.2021, 11:38

https://byacs.livejournal.com/1012013.html

Foto_history

26.10.2021, 08:04

https://cs11.pikabu.ru/post_img/2019/08/25/6/1566723210176284854.png
https://cs11.pikabu.ru/post_img/2019/08/25/6/1566723210176284854.png
mysea wrote in foto_history
Советские пограничники перед расстрелом. Брест, 23 июня 1941 года. Вечная память.

Humus

27.10.2021, 05:55

https://humus.livejournal.com/8052209.html

Ярослав Бутаков

28.10.2021, 03:49

https://von-hoffmann.livejournal.com/863543.html
Пишет Россия — Родина моя! (von_hoffmann)
2021-03-08 09:36:00 326
Назад Избранное Поделиться Отслеживать Пожаловаться Вперёд
Категории:
История
СССР
«Бить врага на чужой территории»: как Сталин планировал воевать с Германией

Тяжёлые поражения советских войск на начальном этапе Великой Отечественной войны всегда вызывали вопрос: как это могло произойти? В те времена, когда карали за сомнение в официальной точке зрения, повторялся тезис: «внезапное вероломное нападение хитлеровской Германии». При любом обдумывании от него не оставалось камня на камне. Как можно было верить Хитлеру, что он будет соблюдать пакт о ненападении, если вся его деятельность строилась на постоянном нарушении международных договоров?

Куда смотрела советская разведка, если для неё столь масштабное нападение, подготовка к которому у самых границ СССР длилась много месяцев, оказалось внезапным? После 1956 года все просчёты стали списывать на Сталина. Дескать, это он верил Хитлеру, это он не верил разведке. И в это было невозможно поверить. Сталин, конечно, был жестокий тиран и т.д., но он же не был полными идиотом, каким его выставляла эта версия. А уж если он был параноиком, как уверяют некоторые, тогда и вовсе невозможно, чтобы он верил кому-то, в том числе Хитлеру.

Тем более, что постепенно выяснялось множество фактов реальной подготовки СССР к большой войне с нацистской Германией в 1940-1941 гг. В 70-е годы прошлого века стало принято утверждать, что СССР готовился к войне, но, так сказать, в общем и целом. А конкретная дата вражеского нападения оставалась тайной для Сталина либо (если ему о ней докладывала разведка) он не хотел в неё верить. А не хотел он верить якобы потому, что СССР был недостаточно готов к войне в данный момент. И Сталин боялся спровоцировать Хитлера на немедленное нападение. Это, конечно, тоже была нелепость. Если кто-то уже решил, что нападёт, то он нападёт в тот срок, к которому будет готов сам. И уж конечно не будет дожидаться, пока к этому подготовится противник. Утверждать, будто Сталин не понимал этой простой истины, значит, опять же выставлять его совершенно наивным в политике, каковым он, разумеется, не был.

А в 1990-е годы стали известны и количественные данные о подготовке СССР к войне летом 1941 года. Оказывается, что в войсках советских западных приграничных округов было сосредоточено в несколько раз больше боевой техники, чем было у вермахта к 22 июня 1941 года перед границами СССР. Вместе с силами своих союзников, Германия имела там 39 тысяч артиллерийских орудий и миномётов, 4 тысячи танков, 4400 самолётов, тогда как СССР – 39,4 тыс. орудий и миномётов, 11 тысяч танков, 9100 самолётов.
В советском Генштабе несколько раз играли сценарии войны с Германией, и всякий раз они предусматривали её наступательный характер для РККА. И имелся у СССР в 1941 году план на этой случай, предусматривавший полный разгром хитлеровской Германии на её территории. И скрытую мобилизацию провели в СССР ещё в феврале 1941 года. И войска из внутренних военных округов передислоцировались ближе к границе. И так далее.
Военная доктрина СССР перед войной была наступательной. В этом раньше пытались найти что-то плохое, уверяя, будто именно поэтому РККА оказалась не готова к войне, которую навязал ей вермахт «внезапным» нападением, то есть к войне оборонительной. Но если мы сравним с военными доктринами других стран, то увидим, что Франции её чисто оборонительная доктрина совершенно не помогла в войне с Германией. В то же время германская военная доктрина была похожа на тогдашнюю советскую. Обе нацеливали на достижение полной победы над врагом, каковая достигается только в наступлении. Как мы знаем, вермахту его доктрина блицкрига очень даже способствовала.
На учениях в Генеральном штабе РККА в январе 1941 года, где обыгрывались варианты начала войны с Германией, совершенно не рассматривался вариант отражения нападения противника. В сценарии учений, правда, было записано, что враг напал первым, но был разгромлен и отброшен на исходные позиции. И штабная игра начиналась с того, что советские войска атакуют немецкие, стоящие вдоль линии государственной границы.

Предварительное условие игры не должно вводить в заблуждение. Все военные планы, как правило, имеют своей задачей «ответ на агрессию противника». Например, все американские планы Третьей мировой войны против СССР начинались с исходного допущения о вторжении крупных сил советских сухопутных войск в Западную Европу. Главный факт – что СССР в 1941 году готовился громить нацистские войска на чужой территории – в настоящее время сомнений не вызывает. И именно к этой стадии военных операций советское руководство подходило наиболее тщательно и ответственно.
Вот ещё один пример. По итогам упомянутых штабных игр было решено, что направление главного удара, наносимого войсками Киевского военного округа через юго-восток Польши в направлении на Краков, более перспективно и должно привести к разгрому большего количества вражеских войск, чем удар Белорусского военного округа в направлении на Варшаву. В соответствии с этим ударная группировка РККА в приграничных округах сосредотачивалась в Киевском округе, на юго-западном направлении. К 22 июня 1941 года войска Киевского и Одесского округов превосходили силы группы армий «Юг» Германии и её союзников по людям и артиллерии в 1,3 раза, по самолётам – в 2,2 раза, по танкам – в 6 раз! То есть массирование сил и средств высшим командованием РККА было подчинено не задачам отражения вражеских ударов, главный из которых, как известно, наносился в Белоруссии, а собственным планам скорейшего и полного разгрома Германии. Это были планы бескомпромиссной наступательной войны.

Но неужели советское командование не допускало мысли, по пословицам «бережёного Бог бережёт» и «семь раз отмерь – один раз отрежь», что германское командование сумеет упредить его в развёртывании войск для нападения? Вероятно, советское руководство могло, и не без основания, считать, что имеет на западной границе достаточно войск, чтобы остановить и разгромить любого вторгнувшегося врага. А может быть, зная об этой несметной силе, Хитлер и не осмелится напасть. Во всяком случае, ещё один важный факт тоже несомненен в настоящее время: варианты отражения германской агрессии ни разу не стали предметом штабных игр перед войной. И это действительно могло сыграть плохую службу 22 июня 1941 года и в последующие дни.

Ярослав Бутаков

Источник: https://russian7.ru/post/bit-vraga-na-chuzhoy-territorii-kak-s/

Вyacs

29.10.2021, 04:40

https://byacs.livejournal.com/653284.html
2018-02-16 23:01:00
Назад Избранное Поделиться Отслеживать Пожаловаться Вперёд
Категории:
История
СССР
ПиздИт как Сталин.

Врет то есть. Обычно говорят, что как Троцкий. А я спрашиваю: а почему собственно?

Там реальный пиздец наступил, а они так нагло врут. Интересно зачем? Или привычка - попался - не признавайся?
МЕТКИ: 22 июня, Вторая мировая война, СССР и Германия
6

Надоела реклама? Улучшите аккаунт всего за 199₽ в месяц!
ПРОМО BYACSРазместить за 10 жетонов
Промо-блок свободен! Разместите тут свою

День TV

30.10.2021, 06:40

UgVFch3lDnk
https://www.youtube.com/watch?v=UgVFch3lDnk

Иван Папанин

31.10.2021, 06:39

https://0gnev.livejournal.com/501005.html
Пишет Ярослав Огнев (0gnev)
2017-06-24 01:55:00
Назад Избранное Поделиться Отслеживать Пожаловаться Вперёд
Категории:
История
Общество
СССР
Стереть с лица земли фашистских варваров!
газета «Правда», 1 марта 1943 годаИ.Папанин || «Правда» №172, 23 июня 1941 года

Фашистская Германия совершила разбойничье нападение на Советский Союз. Наши доблестные армия и флот и смелые соколы советской авиации нанесут сокрушительный удар агрессору. Правительство призывает граждан и гражданок Советского Союза еще теснее сплотить свои ряды вокруг нашей славной большевистской партии, вокруг советского правительства, вокруг нашего великого вождя — товарища Сталина. Наше дело правое. Враг будет разбит. Победа будет за нами.

# Все статьи за 23 июня 1941 года.

Взбесившиеся фашистские псы, без пред’явления каких-либо претензий, без об'явления войны, как разбойники темной ночью, напали на мирные города и села нашей любимой родины. От края и до края необ’ятной нашей страны несутся миллионы голосов возмущения беспримерным вероломством клики кровожадных фашистских правителей Германии. Великий советский народ прекрасно понимает, что эта война навязана ему не германским народом, не германскими рабочими, крестьянами, интеллигенцией, а зарвавшейся бандой Гитлера, поработившей французов, чехов, поляков, сербов, Норвегию, Бельгию, Данию, Голландию, Грецию и другие народы.

Иосиф Виссарионович Сталин

Советский народ призывает своих славных богатырей — бойцов и командиров, пехотинцев и кавалеристов, танкистов и артиллеристов, летчиков и моряков — не жалеть огня и металла для уничтожения подлых фашистских варваров!

В эти дни новых исторических испытаний рабочие, колхозники и интеллигенция еще теснее сплачиваются вокруг большевистской партии, вокруг советского правительства и великого вождя — родного товарища Сталина. Каждый трудящийся, каждый советский патриот, беззаветно преданный своей родине, должен сейчас удесятерить свои усилия, еще выше поднять железную дисциплину труда, изо дня в день, из часа в час повышать производительность труда и качество продукции, чтобы обеспечить свою горячо любимую Красную Армию, Военно-Морской Флот и авиацию всем необходимым для победоносной отечественной войны за родину, за честь, за свободу! Вместе со всем многомиллионным, многонациональным советским народом моряки и летчики, вся армия советских полярников готова самоотверженно выполнить свой священный долг перед родиной.

Сделаем все, что требует от нас партия и правительство.

Ни на минуту не будем забывать, что для победы над коварным врагом — зарвавшейся гитлеровский бандой — необходимы, как никогда, сплоченность и единство, дисциплина и организованность, самоотверженность и героизм.

Никому и никогда не отдадим своего счастья жить и работать под солнцем великой Сталинской Конституции!

Фашистские разбойники будут уничтожены, враг будет разбит, победа будет за нами! // И.Папанин. Дважды Герой Советского Союза.

Леонид Соболев

01.11.2021, 14:22

Наше дело правое. Враг будет разбит. Победа будет за нами
ГОЛОС СОВЕТСКОЙ ИНТЕЛЛИГЕНЦИИ

☆ ☆ ☆

ОТСТОЯТЬ РОДИНУ

Есть внезапности, которые не поражают.

Бомбы на Киев и Севастополь, залпы с западной нашей границы, гордые и исполненные силы слова товарища Молотова, пронесшиеся в полдень 22-го июня над нашей родиной, — разве не ждали мы всего этого все эти годы, с того дня, как фашисты захватили власть в Германии? Разве не жила в сердце каждого советского человека глубокая уверенность в том, что когда-нибудь настанет этот день, день внезапного прыжка хищника, перемазанного кровью многих народов?

Но слишком много крови пролито в Европе. Лапы хищника поскользнутся. Когтям его нет твердой опоры: кровь залила Европу — и кровь погубит его.

Предательский ночной прыжок зарвавшегося хищника не будет закончен. И наше дело — дело советского народа — нанести хищнику сокрушительный удар.

Не первый раз стеной встает русский народ на защиту родины, на защиту своей свободы от иноземных поработителей. Русский народ во время монгольского нашествия мощным ударом на Куликовом поле отогнал полчища завоевателей. Русский народ повалил завоевательный гений Наполеона на таком же прыжке из залитой кровью Европы.

Народы Европы хорошо помнят, что русский народ всегда вставал из глубин своих равнин и степей каждый раз, когда безумный ум очередного завоевателя пытался копьями, штыками или дальнобойными снарядами заставить его, а вместе ним и другие народы повернуть вспять, в мрак истории человечества, в ветхие формы тупой диктатуры солдата.

Встаем мы снова на защиту своей родины, своей чести, своей свободы. Встаем не в равнинах старой России — встаем на просторах Советского Союза. Встаем одним человеком — с одной волей, с одним сердцем, с одним умом.

Мы ждали этого дня. Он не внезапен. И каждый из нас точно знает, что нужно делать.

А нужно одно: все мысли, все чувства, все поступки, самую жизнь свою отдать великому историческому делу, привычному нам: отстоять родину, разбить солдатскую тупую и жестокую волю очередного незадачливого «гения». Только так будет исключена возможность появления этаких гнойников, то и дело выскакивающих на здоровом теле человечества под именем Наполеонов, Гитлеров, — гнойников, в которых собралось все самое мрачное, злобное, братоубийственное и темное, что могло родиться на земле.

За оружие, товарищи и друзья! Оружие везде: и на кораблях наших, и на самолетах, и на танках, оружие на заводах наших, на полях, шахтах. Каждое лишнее зерно урожая — лишняя пуля врагу. Каждый кусок угля — лишний снаряд. Каждый стакан горючего — драгоценность: именно его и может нехватить советскому самолету, забравшемуся в далекий тыл врага. Каждая мысль, каждое слово наше — оружие: оно поможет сокрушить прыжок осатаневшего зверя, оно поможет победе во имя будущего счастья народов. // Леонид Соболев.

П.Л.Капица

02.11.2021, 10:18

https://0gnev.livejournal.com/501005.html

Озверелая фашистская банда, пренебрегшая интересами своего народа, бросила на нас германскую армию. Зачем? Почему эта банда ненавидит спокойную, счастливую жизнь СССР, где культура, техника и наука менее чем за 25 лет сделали больше успехов, чем где бы то ни было и когда бы то ни было, где благосостояние народа растет с каждым часом, где люди друг друга не эксплоатируют, где ученый чувствует, что его творчество непосредственно служит народу?

Ненавидят они нас за то, что наша страна — это страна, которая на равных началах принадлежит самим трудящимся — от колхозника до ученого.

Нас заставляют драться — будем драться!

Будем бороться за счастливую жизнь не только трудящихся нашей родины, но и трудящихся всего мира.

Мы знаем, что борьба эта будет тяжелая, потребует от всех нас больших жертв, но весь мир увидит, что никогда в истории человечества не было страны столь об'единенной, столь сплоченной, как Советский Союз.

Мы, граждане подлинно демократического государства, отдадим все свои силы и способности в этой борьбе. Мы все глубоко верим, что Сталин приведет нас к верной и окончательной победе. // Академик П.Л.Капица.

Павло Тычина

03.11.2021, 08:21

Немецкие фашисты напали на наши границы! Вероломно, без предупреждения! Нет слов передать то возмущение, которое меня пронизало при этом известии. Зверь, захвативший чужие территории, жестоко расправившийся с ни в чем неповинными народами, хочет теперь еще попробовать свою силу и на нас? Не удастся! Советский Союз силен как никогда! Народы Советского Союза, об'единенные нерушимой дружбой, все, как один, встанут на защиту своей любимой родины. Наша доблестная Красная Армия так же успешно справится с немецким агрессором, как справилась с другими врагами.

Будем все единодушны! Будем непоколебимы! Все силы, все свое внимание на то, чтобы победить ненавистного врага! Теснее встанем вокруг нашей коммунистической партии, вокруг товарища Сталина! // Павло Тычина. Поэт, академик. Киев, 2 июня. (По телефону).

П.Л. Обручев

04.11.2021, 05:56

https://0gnev.livejournal.com/501005.html
Гитлер грубо нарушил договор о ненападении с Советским Союзом и послал германский народ на новое кровопролитие. Но наша славная Красная Армия, авиация и Военно-Морской Флот разгромят врага. В случае надобности весь советский народ поднимется, как один человек, на защиту своей родины.

Никто не мог завоевать Россию, тем более никто не сможет покорить Союз Советских Социалистических Республик, крепкий единением армии, народа и власти.

Я верю, что подлое нападение окончится полным крушением фашистского режима в Германии. Но борьба будет трудная, и каждый гражданин обязан выполнить свой долг на службе родине и на ее защите в этой отечественной войне. // Академик П.Л.Обручев.

Foto_history

05.11.2021, 04:47

https://foto-history.livejournal.com/15512620.html
my_sea (mysea) написал в foto_history
2021-11-03 15:34:00 105
Назад Избранное Поделиться Отслеживать Пожаловаться Вперёд

С Германией всё ясно, но и Польша поучаствовала с большими территориальными приобретениями

Г. Байдуков

06.11.2021, 08:43

Величайший изверг и враг современного человечества — Гитлер со своей фашистской кликой, как бандит, из-за угла напал на советскую страну, начал против СССР войну без об’явления ее. Каждый гражданин нашей родины проклял фашизм, и ненависть к нему теперь претворится в страшное оружие против угнетателей и кровопийц трудового народа.

Если нам навязали войну, пусть враг знает, что к этой войне народы СССР были всегда готовы, несмотря на лживые заверения торговца народной кровью Гитлера, которые он давал до войны. Советский народ знает, что против него ведет войну не германский народ, а фашистская клика Германии. Народ СССР помнит хорошо уроки истории, помнит, как били врагов, в том числе и немцев, бойцы русской армии, бил русский народ, защищая свое отечество.

Теперь, когда Россия превратилась в дружную семью свободных народов, когда миллионы, руководимые большевистской партией, занимаются творческим трудом, каждый гражданин социалистической родины будет отдавать все свои силы, всю свою кровь за дело, которое было завоевано рабочим классом, коммунистической партией.

Люди Советского Союза создали сотни и тысячи заводов, фабрик и колхозов, которые будут давать Красной армии грозную технику, боевое оружие и все, что необходимо для современной войны. Пусть же фашистская сволочь узнает силу наших бомб, разрушающий удар тяжелых орудий, меткость стрелков и острие штыка советской винтовки!

Советский народ единодушно одобряет действия своего правительства, на удар ответит страшным сокрушающим ударом. Рабочий класс, крестьяне, интеллигенция Советского Союза еще больше сплотятся вокруг коммунистической партии, правительства и вокруг своего вождя, товарища Сталина и дадут армии орудий, танков и самолетов столько, сколько нужно для того, чтобы полить с ног до головы огненным свинцом пса фашизма Гитлера и его армию.

Бойцы Красной Армии выполнят с честью долг перед родиной и сотрут врага с лица земли! // Г.Байдуков. Герой Советского Союза.

Давид Ортенберг

07.11.2021, 08:47

https://0gnev.livejournal.com/444836.html

0gnev
March 12th, 2017

https://img-fotki.yandex.ru/get/108497/103548746.d2/0_f0acc_b0e4674c_XL.jpg
Д.Ортенберг, ответственный редактор «Красной звезды» в 1941-1943 гг.
Предыдущие книги писателя Д.Ортенберга «Время не властно» и »Это останется навсегда» были с интересом встречены читателем. На сей раз это не портреты писателей, а целостный рассказ о сорок первом годе, ведущийся как бы сквозь призму центральной военной газеты »Красная звезда», главным редактором которой Д.Ортенберг был во время войны.

Перечитывая подшивки »Красной звезды», автор вспоминает, как создавался тот или иной материал, как формировался редакционный коллектив, показывает напряженный драматизм событий и нарастающую мощь народа и армии. Этот прием позволяет автору рассказать правду о войне, о самом трудном, трагическом ее периоде.

Книга Д.Ортенберга является ценным источником для сегодняшних и будущих историков Великой Отечественной войны, содержит немало материалов, прежде нам неизвестных, и адресуется широкому кругу читателей.

* * *

От автора

Это не военно-историческое исследование и не мемуары в прямом смысле этого слова. Это — документальный рассказ-хроника, своеобразный дневник редактора, где роль дневниковых записей играют военные номера газеты «Красная звезда».

Листаю и снова листаю страницы старого комплекта «Красной звезды» — там протекала моя жизнь и жизнь многих писателей и журналистов в дни войны. Желтеет с годами бумага, но не тускнеют в нашей памяти события тех дней, каждый из которых решал судьбу страны, а значит, и судьбу каждого из нас.

Говорят, что газетный лист живет один день. Это и так и не так: многим материалам, опубликованным давным-давно, уготована долгая жизнь. Они — слепок времени, насыщенного как никогда тревожными и как никогда героическими событиями, пропахшими порохом.

Во второй половине сорок первого года не было ни одного дня, о котором нечего рассказать. Но я следую не всем листкам календаря, а выбираю события, с моей точки зрения, наиболее примечательные и с наибольшей отчетливостью отраженные на страницах «Красной звезды».

Читатель найдет в этой книге знакомые имена известных писателей и журналистов, о которых я уже писал. Но, воссоздавая картину тех дней, я не мог не обратиться снова к их жизни на войне, их работе в «Красной звезде», их тогдашним статьям, очеркам, стихам, без которых она была бы неполной.

Константин Симонов, узнав о замысле моей книги, откликнулся на нее такими строками, написанными уже в больнице 30 июля 1979 года:

«Убежден, что задуманное документальное повествование, связанное с работой газеты и ее коллектива в июне — декабре 1941 года, обещает быть интересным. Я, например, вспоминаю те полгода моей работы в газете как едва ли не самое трудное и вместе с тем интересное время в моей жизни. Так это было и для многих других писателей...

Построение книги по принципу изо дня в день, думаю, позволит лучше, чем какое-либо другое, показать всю меру напряжения, в состоянии которого жила сражавшаяся с врагом страна...»

Удалось ли автору достигнуть этого, может сказать лишь мой высший судья — читатель.

Давид Ортенберг

08.11.2021, 07:43

https://0gnev.livejournal.com/500277.html
0gnev
June 22nd, 2017

«Красная звезда», 22 июня 1941 года, смерть немецким оккупантам

«Красная звезда»: 1943 год.
«Красная звезда»: 1942 год.
«Красная звезда»: 1941 год.

Д.Ортенберг, ответственный редактор «Красной звезды» в 1941-1943 гг.

Давид Ортенберг. Июнь-декабрь сорок первого

Иногда меня спрашивают:

— Ты на войну когда ушел?

— Двадцать первого июня.

— ?!

Да, это было так…

Осенью сорокового года был создан Народный Комиссариат государственного контроля СССР. Центральный Комитет партии направил в новый наркомат группу армейских политработников — начальников политуправлений округов, комиссаров центральных управлений. В числе их оказался и я — заместитель редактора «Красной звезды». Меня назначили заведующим организационно-инструкторским отделом. По военным понятиям — вроде начальника штаба.

Наркомат разместился в большом здании, что напротив гостиницы «Москва». Мы, однако, не засиживались там. Сменив военную форму на гражданское одеяние, больше разъезжали по стране, осваивая новое, незнакомое для нас дело.

Настало 21 июня.

Утром меня вызвали в Наркомат Обороны и сказали, что группа работников наркомата во главе с маршалом С.К.Тимошенко выезжает в Минск. Предупредили, что и я поеду с ней. Предложили отправиться домой, переодеться в военную форму и явиться в наркомат.

Через час, а может быть, и меньше, оказываюсь в приемной наркома обороны. Там полным-полно военного народа. С папками, картами, заметно возбужденные. Говорят шепотом. Тимошенко уехал в Кремль. Зачем — не знаю. Ничего, кроме тревоги, мне не удается прочитать на его лице.

22 июня 1941 года

Около пяти часов утра нарком вернулся из Кремля. Позвали меня:

— Немцы начали войну. Наша поездка в Минск отменяется. А вы поезжайте в «Красную звезду» и выпускайте газету…

И вот после полугодового перерыва я снова на Малой Дмитровке, 16, в знакомом трехэтажном здании, где до этого проработал три с лишним года.

Наша старенькая тихоходная ротация выдает последние тысячи очередного номера «Красной звезды», датированного 22 июня. Делали его накануне, до начала войны — делали обычно. Вполне мирный номер! Текущие армейские дела: минометный взвод на учениях... задачи оружейных мастеров... самообразование ротных политработников... окружная конференция рационализаторов... Спокойный, деловой тон. Ни одного слова о немецко-фашистских захватчиках, о гитлеровской агрессии. Даже на четвертой полосе, почти целиком посвященной международным событиям, в сообщениях об агрессивных действиях фашистской Германии и ее союзников в Европе, на Ближнем Востоке, в Африке — совершенно бесстрастная терминология: «противники», «войска Германии», «войска Италии»…

Давно исчезли со страниц наших газет такие стреляющие ненавистью выражения, как «фашистские звери», «фашистский разбой», «оккупанты». После 23 августа 1939 года, когда был заключен советско-германский договор о ненападении, печать стала проявлять сдержанность, в общем-то объяснимую.

Теперь требовался крутой поворот — надо делать совсем иную газету. Пока я прикидывал, с чего начинать, узкие редакционные коридоры уже заполнились людьми. Небольшой конференц-зал они завалили чемоданчиками, шинелями и прочими походными атрибутами. Все в редакции бурлило и гудело. День воскресный, выходной, но сотрудники явились на службу без вызова. Все — в полевом снаряжении, некоторые даже компас прихватили. Каждый рвался туда, где уже завязалась битва. После горячих споров — кому на какой фронт отправиться — явились ко мне с готовыми заявками. Однако кто-то же должен был делать газету в Москве, а кого-то следовало придержать пока в резерве, на случай непредвиденных выездов в действующую армию. Не обошлось без обид и даже пререканий: почему, мол, я должен остаться здесь, чем я хуже других, почему такая несправедливость? Пришлось незамедлительно напомнить, что порядки и дисциплина у нас военные...

Полетели телеграммы из тыловых военных округов. Тамошние наши собкоры тоже просились на фронт. Из Ташкента поступила совсем неожиданная депеша: наш корреспондент капитан Петр Назаренко, артиллерист по специальности, настойчиво просил откомандировать его в строй, в боевую часть. Я отпустил Назаренко — его единственного — лишь после третьего рапорта. Воевал он доблестно: был командиром артдивизиона, затем командовал артиллерией стрелковой дивизии, за форсирование Днепра удостоился звания Героя Советского Союза. Погиб в последующих боях — уже в 1944 году.

* * *

Остался в памяти и такой эпизод первого дня войны.

Ворвался ко мне давнишний сотрудник редакции Лев Соловейчик, ныне автор многих книг о войне. Он с детства хромал на левую ногу и обычно не без затруднений добирался на третий этаж редакции. И тут вдруг тоже требует:

— Пошлите меня на фронт.

Откровенно говоря, я даже растерялся в первый момент. Потом выпалил:

— Хорошо, пошлю. Но имейте в виду: на фронте надо уметь бегать. И не только вперед, иногда и назад. Иначе — попадете в плен. Вот уж обрадуется Геббельс! Он протрубит на весь мир: «Смотрите, кого Советы мобилизовали!»

В следующую минуту я, конечно, понял, что ответ мой не очень тактичен, но, как говорится, слово не воробей…

В тот же вечер или на другой день наши сотрудники разъехались по фронтам, а «обойденные» сели за подготовку первого военного номера «Красной звезды».

Марк Солонин

09.11.2021, 08:21

yBnkEuikoF0
https://www.youtube.com/watch?v=yBnkEuikoF0

И. Бардин

10.11.2021, 19:07

https://0gnev.livejournal.com/501005.html

Властью озверелых фашистских правителей разбойничьим путем народ Германии брошен в войну. В войну с народом Советского Союза, который в тяжелую пору после поражения Германии в войне 1914-1918 гг. первый и единственный имел с ней сношения не с целью использовать слабость побежденных. Против народа, на знамени которого сияют слова: «Мир всему миру!».

Фашисты толкают одну страну за другой в войну. Но для успеха и победы мало иметь армию и оружие. Надо иметь еще правильную, честную идею, чего не может быть у фашистских правителей. Это бесит фашистов, заставляет их метаться из стороны в сторону, от войны к войне.

Наш народ, армия и правительство знают, за что воевать и против кого, знают, что будущий мир будет миром для всех тех, чья кровь волею фашистов проливается по всему свету.

Да здравствуют наша Красная Армия, наш Красный Флот, наше правительство и наш вождь товарищ Сталин! Жизнь, знания и труд должны быть мобилизованы! Нет таких врагов у Советской земли, которые бы не были побеждены! // Академик И.Бардин.

Николай Асеев

11.11.2021, 09:11

Война в наши двери стучится,
предательски ломит в окно,
ну что же — ведь это случиться
когда-нибудь было должно.

Об этом и в песнях мы пели,
и думали столько годов:
за нами высокие цели,
чтоб каждый был драться готов.

Великие сроки настали,
да будет героем — любой,
веди нашу партию, Сталин,
в последний, решительный бой.

Охвачена мыслью одною,
всей массой об’единена,
встает большевистской стеною
взволнованная страна.

Не будем ни хвастать, ни охать;
нам в мире с фашизмом — не быть,
кровавую руку по локоть
должны мы ему обрубить.

Вперед — и без останова.
Фашизм разгромим навсегда,
чтоб это проклятое слово
исчезло с земли без следа.

Чтоб эти кровавые руки
детей не пугали в ночах,
чтоб ихней звериной науки
погас зараженный очаг.

Вперед — и победа за нами,
за Сталинской славной самой, —
гордящейся сыновьями
двухсотмиллионной семьей!

Марк Солонин

12.11.2021, 12:21

zYUMGPCC67A
https://www.youtube.com/watch?v=zYUMGPCC67A

День TV

13.11.2021, 07:25

jXd-JaOTols
https://www.youtube.com/watch?v=jXd-JaOTols

Nelli

14.11.2021, 13:20

jKQhOx2jPos
https://www.youtube.com/watch?v=jKQhOx2jPos

Википедия

15.11.2021, 07:49

https://ru.wikipedia.org/wiki/Хроника_Великой_Отечественной_войны#1941_год
https://ru.wikipedia.org/wiki/Оборона_Ханко
Материал из Википедии — свободной энциклопедии
Текущая версия страницы пока не проверялась опытными участниками и может значительно отличаться от версии, проверенной 8 сентября 2021; проверки требуют 2 правки.
Перейти к навигацииПерейти к поиску
Оборона Ханко
Основной конфликт: Вторая мировая война
Финские солдаты атакуют советский оборонительный рубеж базы Ханко.
Финские солдаты атакуют советский оборонительный рубеж базы Ханко.
Дата 22 июня — 2 декабря 1941
Место Финляндия: Ханко
Итог Эвакуация ВМБ в Ленинград
Противники
Флаг СССР СССР

Красный флаг, в центре которого находится белый круг с чёрной свастикой Германия
Флаг Финляндии Финляндия
Флаг Швеции Швеция (добровольцы)

Командующие
Флаг СССР С. И. Кабанов
Флаг СССР Н. П. Симоняк
Флаг СССР В. Ф. Трибуц

Флаг Финляндии Аарн Снеллман
Флаг Финляндии Эйно Коскимиес

Силы сторон
на 22.06.1941 - 25 300 человек

на 22.06.1941 - около 30 тыс. человек

Потери
797 убитых, 1476 раненых в боях (без учета погибших и взятых в плен при эвакуации гарнизона)

по финским данным - 1267 убитых, раненых и пропавших без вести, из них 486 безвозвратые потери и 781 санитарные потери, в том числе шведы - 25 убитых, 75 раненых

[скрыть]⛭
Советско-финская война (1941—1944)
Бомбардировки Финляндии • Порлампи • Блокада Ленинграда • Карелия • Ханко • Заполярье • Медвежьегорск • Карельский перешеек • Петрозаводск-Олонец • Выборг-Петрозаводск• Рейды советских партизан в Финляндию

Почтовая марка России 2016 года из серии «Путь к Победе», посвящённая обороне полуострова Ханко (ЦФА [АО «Марка»] № 2154)
Оборона Ханко (Битва за Ханко) — оборона советской военно-морской базы Ханко в ходе Великой Отечественной войны — составной части Второй мировой войны. Велась 164 дня — с 22 июня по 2 декабря 1941 года.

С 22 июня 1941 года, после начала Германией плана «Барбаросса», военно-воздушные силы и военно-морские силы Германии атаковали советскую военно-морскую базу на полуострове Ханко, которую обороняли боевые части Красной Армии. После начала 25 июня 1941 года советско-финской войны к боевым действиям против Красной Армии присоединились войска Финляндии.

Содержание
1 Предшествующие события
2 Расстановка сил сторон
2.1 СССР
2.2 Финляндия и Германия
3 Военные действия
3.1 Первые дни войны
3.2 Особенности обороны
3.3 Сражения на сухопутном фронте в июле
3.4 Борьба за острова
4 Эвакуация базы
5 Итоги обороны и потери сторон
6 См. также
7 Примечания
8 Литература
9 Ссылки
Предшествующие события
Основная статья: Ханко (военно-морская база)

Территория, арендованная СССР у Финляндии. 12 марта 1940 года.
12 марта 1940 года между Финляндией и СССР был подписан Московский мирный договор, завершивший советско-финскую войну 1939—1940 годов. По одному из условий этого договора СССР получил в аренду часть полуострова Ханко (Гангут), включая город Ханко и его порт, и морскую территорию вокруг него, радиусом в 5 миль к югу и востоку и в 3 мили к северу и западу, и ряд островов, примыкающих к нему, сроком на 30 лет для создания на нём военно-морской базы, способной оборонять вход в Финский залив, защищая Ленинград. В целях охраны морской базы Советскому Союзу предоставлялось право содержать там за свой счёт необходимое количество наземных и воздушных вооружённых сил.[1]

Жителям Ханко было отведено 10 дней на то чтобы покинуть город.

2 апреля 1940 года из Ленинграда к Ханко отошёл первый караван судов с грузом, материальной частью артиллерии и другим имуществом. В город прибыло 28 000 советских граждан, из которых 5000 были гражданскими лицами[2].

20 июня 1940 года было утверждено постановление Комитета Обороны при СНК СССР «Об утверждении организации КБФ и мероприятиях по усилению обороны западных районов Финского залива» и намечались меры «для создания организации ПВО на полуострове Ханко и обеспечения строительства береговой обороны на островах Эзель, Даго и южном побережье Ирбенского пролива».

28 июля Главный военный совет ВМФ СССР рассмотрел и одобрил план обороны в Прибалтике и на Ханко, разработанный комиссией И. И. Грена[3] и утвердил план военно-строительных работ по военно-морской базе Ханко. Для его выполнения был создан третий особый строительный отдел (начальник Г. С. Дубовский).

За короткое время советские военные укрепили арендованную территорию Ханкониеми.

По другую сторону границы, за деревней Лаппохья[fi], финские солдаты возвели свою линию обороны[4]. Задачей этой линии Харпарског[5] (фин. Harparskogin linja) (по фронту — 40 километров, в глубину на 12 километров — 4 оборонительных рубежа и ряд отдельных укреплённых позиций) было предотвращение прорыва советских войск к Турку, Хельсинки и Тампере.

В первых числах июня 1941 года состояние военно-морской базы проверяли командующий войсками Ленинградского военного округа генерал-лейтенант М. М. Попов, начальник штаба округа генерал-майор Д. Н. Никишев, командующий Краснознамённого Балтийского флота вице-адмирал В. Ф. Трибуц и представитель военного отдела ЦК ВКП(б) Н. В. Малышев. Прибывшие осмотрели строительство дотов, береговую батарею на острове Хесте-Бюссе и ряд других объектов.[6]

Расстановка сил сторон
СССР
С началом войны перед базой Ханко (командир гарнизона базы генерал-майор (с 16 сентября 1941 генерал-лейтенант береговой службы) С. И. Кабанов, военком бригадный комиссар А. Л. Расскин) была поставлена задача обороны и отражения атак противника для обеспечения свободных действий Балтийского флота в этом районе.

Для отражения морского и воздушного десанта территория базы была разбита на два боевых участка, контролируемых манёвренными группами сухопутных войск. Сухопутную оборону базы составляли система заграждений на границе арендованной зоны, два оборудованных оборонительных рубежа и два рубежа непосредственной обороны самого города Ханко, один из которых был обращён фронтом к морю и фактически являлся рубежом противодесантной обороны.

Размеры территории базы исключали возможность достижения достаточной глубины всей оборонительной системы, но позволяли создать значительную плотность обороны. Общая численность гарнизона базы составляла 25 300 человек, также на Ханко находилось около 4500 советских гражданских лиц.

На полуострове к началу войны находилась 8-я стрелковая бригада под командованием полковника Н. П. Симоняка: 270-й (полковник Н. Д. Соколов) и 335-й ( подполковник Н. С. Никоноров) стрелковые полки по 2700 бойцов каждый, 343-й артиллерийский полк (36 орудий), 297-й танковый батальон (33 танка Т-26 и 11 танкеток), 204-й зенитный артиллерийский дивизион, сапёрный батальон, батальон связи. Сектор береговой обороны располагал 2 железнодорожными артиллерийскими батареями (3 сверхтяжёлых орудия ТМ-3-12 калибра 305 мм и 4 тяжёлых орудия ТМ-1-180 калибром 180 мм), 10 стационарными батареями (после начала войны их число возросло до 15) с орудиями калибром от 45 до 130 мм, 10 вспомогательных катеров. Противовоздушную оборону базы осуществлял участок ПВО: 3 зенитных артиллерийских дивизиона (12 76-мм батарей, в которые входило 48 орудий), 2 зенитно-пулемётные роты (26 пулемётов), 2 прожекторные роты.

Кроме того, на Ханко находились строительные части — 4 строительных батальона, 1 инженерный батальон, 1 дорожно-восстановительный батальон, 1 сапёрный батальон, 1 отдельная строительная рота. Было значительное количество мелких частей: 8 пограничный отряд НКВД Прибалтийского пограничного округа, морской пограничный отряд (4 катера «малый охотник»), 81-я отдельная эскадрилья гидросамолётов (9 гидросамолётов МБР-2, 3 буксировочных катера), комендатура с подчинённой отдельной местной стрелковой ротой, управление военной железной дороги с подчинённым железнодорожным батальонов, 2 госпиталя.[7]

На базу базировался 13-й истребительный авиационный полк ВВС флота, но фактически к началу войны на ней находилась только одна авиаэскадрилья (11 самолётов И-153 и И-15) под командованием Л. Г. Белоусова[8]. В непосредственном подчинении базы находились 3 сторожевых катера «МО-4» и несколько малых вспомогательных катеров. Из военно-морских сил на Ханко базировались 1 бригада торпедных катеров Балтийского флота (фактически 22 июня находилось только 14 торпедных катеров) и дивизион бригады подводных лодок (4 единицы).[9]

Финляндия и Германия
В соответствии с планом «Барбаросса», захват Ханко был запланирован германским командованием как первоочередная особая задача, выполнять которую было поручено сухопутным войскам Финляндии. Для её выполнения была создана ударная группа «Ханко». Вначале она состояла из 13-й бригады и 4-й береговой бригады, позднее 13-я бригада была заменена 17-й финской пехотной дивизией с частями усиления (пехотный батальон, сапёрная рота, самокатная рота) и сильной артиллерийской группировкой с орудиями калибром до 305 мм (всего 268 орудий, включая зенитную и противотанковую артиллерию). Командиром группы был назначен полковник Аарне Снелльман. Численность ударной группы на 25 июня 1941 года составила 18 066 человек, а на 5.07.1941 года — 22 285 человек.[10] Кроме ударной группы, в осаде Ханко участвовал 10-й финский пехотный полк, артиллерийские и военно-воздушные части, силы флота (их численность не установлена). Первоначально для штурма базы была также предназначена немецкая 163-я пехотная дивизия, которая в конце июня 1941 года стала прибывать в Финляндию из Норвегии. Но в связи с упорной обороной РККА в Карелии эту дивизию перебросили туда.

Финская авиация, насчитывавшая к началу войны только 500 самолётов, не представляла значительной угрозы, но большое количество аэродромов создавало возможность для переброски значительных сил люфтваффе в данный район. Недалеко от берега имели возможность действовать финские канонерские лодки и катера. Кроме того, к началу войны в финские порты прибыли довольно значительные силы Кригсмарине — 6 минных заградителей, 20 тральщиков, 10 сторожевых кораблей, 12 торпедных катеров. По плану захвата базы основной упор делался на неожиданность нападения и быстрый штурм с суши.[11]

Военные действия
Первые дни войны

Финские солдаты атакуют советский оборонительный рубеж базы Ханко.
22 июня 1941 года Германия напала на СССР, началось воплощение в жизнь плана «Барбаросса». В тот же день войну СССР объявили Италия и Румыния, 23 июня — Словакия, 25 июня — Финляндия.

Марк Солонин

18.11.2021, 05:49

5PBc9Plo5jY&t=146s
https://www.youtube.com/watch?v=5PBc9Plo5jY&t=146s

Марк Солонин

18.11.2021, 05:50

dZocV2_tzFw
https://www.youtube.com/watch?v=dZocV2_tzFw

Википедия

19.11.2021, 06:56

https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%A5%D1%80%D0%BE%D0%BD%D0%B8%D0%BA%D0%B0_%D0%92% D0%B5%D0%BB%D0%B8%D0%BA%D0%BE%D0%B9_%D0%9E%D1%82%D 0%B5%D1%87%D0%B5%D1%81%D1%82%D0%B2%D0%B5%D0%BD%D0% BD%D0%BE%D0%B9_%D0%B2%D0%BE%D0%B9%D0%BD%D1%8B#1941 _%D0%B3%D0%BE%D0%B4
Прибалтийская стратегическая оборонительная операция
Материал из Википедии — свободной энциклопедии
Текущая версия страницы пока не проверялась опытными участниками и может значительно отличаться от версии, проверенной 23 февраля 2018; проверки требуют 25 правок.
Перейти к навигации
Перейти к поиску
Прибалтийская стратегическая оборонительная операция
Основной конфликт: Вторая мировая война
Великая Отечественная война
Схематичное изображение развития операции. 22 июня 1941 — 10 июля 1941
Схематичное изображение развития операции. 22 июня 1941 — 10 июля 1941
Дата 22 июня — 9 июля 1941
Место Литва, Латвия, Эстония, северо-запад СССР; Балтийское море
Итог Поражение советских войск
Противники

Нацистская Германия
при поддержке:
Литва Временное правительство Литвы

ЛФА

СССР
Командующие

Вильгельм фон Лееб
Рольф Карльс

Ф. И. Кузнецов
П. П. Собенников
В. Ф. Трибуц
Силы сторон

655 500 человек к 22.06.1941

379 000 человек к 22.06.1941 1 393 танка 1 210 самолета
Потери

4 878 убитыми
14 976 ранеными [1]

75 202 — безвозвратные
13 284 санитарные [2]
[показать]⛭
Операция «Барбаросса»
[показать]⛭
Прибалтийская оборонительная операция

Прибалтийская стратегическая оборонительная операция — принятое в советской историографии название для оборонительной операции РККА и ВМФ СССР, проведённой в ходе Великой Отечественной войны в Литве, Латвии, северо-западных районах РСФСР и Балтийском море c 22 июня по 9 июля 1941 года. В рамках стратегической операции проведены приграничное сражение в Литве и Латвии и контрудар на шяуляйском направлении. Непосредственно предшествовала Ленинградской стратегической оборонительной операции.
Содержание

1 Территория и период, охваченные операцией
1.1 Территория
1.2 Период
2 Планы сторон на операцию
2.1 Планы Германии
2.2 Планы Советского Союза
3 Силы сторон
3.1 СССР
3.2 Германия
4 Боевые действия в ходе операции
5 Действия военно-воздушных сил во время операции
6 Действия военно-морских сил во время операции
6.1 Потери военно-морских сил
6.2 Действия морской авиации в ходе операции
7 Итоги операции
7.1 Общие итоги
7.2 Потери сухопутных сил РККА
7.3 Потери сухопутных сил вермахта и СС
8 См. также
9 Примечания
10 Литература
11 Документы
12 Ссылки

Территория и период, охваченные операцией
Территория

Боевые действия сторонами в ходе операции велись на всей территории Литвы, Латвии, южной части Эстонии, Псковской области РСФСР, Балтийском море. Разграничительная линия наступления группы армий «Север» на юге проходила по линии Гольдап-Кайшядорис, южнее наступали в рамках данной операции части группы армий Центр, ещё южнее советские войска проводили Белорусскую стратегическую оборонительную операцию. Севернее линия операции ограничивалась берегом Финского залива, севернее залива советские войска проводили Выборгско-Кексгольмскую оборонительную операцию и вели оборону полуострова Ханко.
Период

Операция проводилась с 22 июня 1941 года по 9 июля 1941 года.

До операции боевых действий не велось. Непосредственным продолжением операции, без перерыва, стала Ленинградская стратегическая оборонительная операция.
Планы сторон на операцию

Более подробно планы сторон можно посмотреть в статье Прибалтийская стратегическая оборонительная операция (Планы сторон)

Планы Германии

Наступательная операция германских вооружённых сил, проводимая в Прибалтике являлась составной частью Плана «Барбаросса».

В соответствии с этим планом, северной группировке войск в общем виде предписывалось:

…уничтожить силы противника, действующие в Прибалтике. Лишь после выполнения этой неотложной задачи, за которой должен последовать захват Ленинграда и Кронштадта, следует приступать к операциям по взятию Москвы — важного центра коммуникаций и военной промышленности.

Для операции привлекалась группа армий «Север»

В соответствии с директивой по сосредоточению войск группа армий «Север»:

…"имеет задачу уничтожить действующие в Прибалтике силы противника и захватом портов на Балтийском море, включая Ленинград и Кронштадт, лишить русский флот его баз… Прорывает фронт противника и, нанося главный удар в направлении на Двинск, как можно быстрее продвигается своим усиленным правым флангом, выбросив вперед подвижные войска для форсирования р. Зап. Двина, выходит в район северо-восточнее Опочки с целью не допустить отступления боеспособных русских сил из Прибалтики на восток и создать предпосылки для дальнейшего успешного продвижения на Ленинград."

Кроме того, в операции принимала участие своим левым крылом группа армий «Центр».

Что касается войск группы армий «Центр», то перед ними не стояла задача уничтожения советских войск на северо-западе СССР, однако их удар пришёлся на левый фланг Северо-Западного фронта, что, наряду с развитием собственного наступления, способствовало развитию немецкого наступления в Прибалтике, и что даёт основание относить действия левого фланга войск группы «Центр» к Прибалтийской операции — по крайней мере на её начальном этапе.

Другими словами, операция немецких сил в Прибалтике планировалась по следующем сценарию:

Моторизованные соединения наносят удар из района Тильзита в общем направлении на Даугавпилс, прорывают советскую оборону и захватывают переправы через Западную Двину. Вслед за моторизованными соединениями и южнее их наступают части 16-й армии, прикрывая при этом правый фланг моторизованных частей от удара с юго-востока. Левый фланг группировки — 18-я армия — наступает из района южнее Мемеля в направлении на Ригу, рассекая советские части в Прибалтике. Одна дивизия наступает по побережью Балтийского моря на север. Первым этапом операции должно было быть обеспечено окружение советских войск на участке, ограниченном Балтийским морем и границей Восточной Пруссии с запада, затем по реке Западная Двина до ее нижнего течения и на юге линию окружения должны были сформировать части группы «Центр». Затем наступление основными силами должно было быть продолжено в направлении для 18-й армии Рига-Псков, для 4-й танковой группы и 16-й армии — Даугавпилс — район Опочки, с тем, чтобы потом, повернув часть войск на север, вдоль восточного берега Чудского озера к Финскому заливу полностью отрезать советские войска на территории Эстонии, одновременно частью сил наступая по территории Эстонии с рубежа Западной Двины.

Перед кригсмарине ставились весьма ограниченные задачи, заключавшиеся в целом в выдавливании Балтийского флота в Финский залив; флотские задачи в основном должны были быть решены выполнением задач на суше.
Планы Советского Союза

Советский план обороны северо-западных районов СССР состоял в Плане прикрытия территории Прибалтийского Особого военного округа на период мобилизации, сосредоточения и развертывания войск округа. Данный план разрабатывался на основе устаревших представлений о начале войны: военное руководство полагало, что оно будет располагать некоторым временем после объявления войны и статичной обороны на границе.

План отражения агрессии (предполагаемый агрессор — Германия, нападение из Восточной Пруссии) в общем состоял в статичной, насколько возможно жёсткой и упорной обороне на границе, которая прикрывала бы мобилизацию и развёртывание войск округа, с нанесением последующих контрударов и переносом боевых действий на территорию противника.

Согласно Директиве НКО СССР от 22.06.1941 № 3, Северо-Западному фронту предписывалось , прочно удерживая побережье Балтийского моря, нанести мощный контрудар из района Каунас во фланг и тыл сувалкинской группировке противника, уничтожить ее во взаимодействии с Западным фронтом и к исходу 24.6 овладеть районом Сувалки.

Перед Балтийским флотом ставились ограниченные задачи, в основном состоящие из обороны побережья Балтийского моря и островов, а также боевыми действиями на морских коммуникациях.
Силы сторон
Основная статья: Прибалтийская стратегическая оборонительная операция (Силы сторон)
СССР

Прибалтийское направление прикрывал Северо-Западный фронт в составе 8-й, 11-й и 27-й общевойсковых армий.

27-я армия прикрывала территорию от района южнее Либавы на север
8-я армия (с севера на юг 10-й стрелковый корпус и 11-й стрелковый корпус) от линии разграничения с 27-й армией до района восточнее Тильзита, имея в ближнем тылу 12-й механизированный корпус
11-я армия (с севера на юг 16-й стрелковый корпус и 126-ю, 128-ю стрелковые дивизии) от линии разграничения с 8-й армией до линии разграничения с Западным фронтом, проходящей через Друскининкай, имея в ближнем тылу 3-й механизированный корпус и 29-й стрелковый корпус
Противовоздушную оборону наиболее важных объектов в границах Прибалтийского военного округа осуществляли войска Северо-Западной зоны ПВО.
Балтийский флот частично находился в базах Либавы и Риги и в Таллине, частично в Кронштадте

Германия

Перед началом операции на фронте протяжением 230 километров (от Балтийского моря до Гольдапа) развернулась группа армий «Север» (18-я и 16-я полевые армии и 4-я танковая группа). Её действия поддерживал 1-й воздушный флот.

18-я полевая армия (с севера на юг: 26-й армейский корпус, 207-я охранная дивизия, 1-й армейский корпус) занимала полосу наступления от Мемеля до района немного севернее Тильзита, приблизительно совпадая с полосой 10-го стрелкового корпуса,
4-я танковая группа (с севера на юг — 41-й моторизованный корпус, 56-й моторизованный корпус) в районе Тильзита и немного юго-западнее, приблизительно совпадая с полосой 11-го стрелкового корпуса,
16-я полевая армия (с севера на юг — 10-й армейский корпус, 28-й армейский корпус, 2-й армейский корпус, 23-й армейский корпус) южнее до Гольдапа, приблизительно совпадая с полосой 16-го стрелкового корпуса.

Южнее, от Гольдапа до Сувалок, на 70-километровом фронте сосредоточилась 3-я танковая группа и часть сил 9-й полевой армии, входивших в группу армий «Центр»:

3-я танковая группа (6-й армейский корпус, 39-й моторизованный корпус, 5-й армейский корпус, 57-й моторизованный корпус, 8-й армейский корпус)

Боевые действия в ходе операции

См. также: Прибалтийская стратегическая оборонительная операция (Хроника)

В 3:40 22 июня 1941 года немецкая авиация нанесла удар по аэродромам, а также по районам сосредоточения и выдвигающимся колоннам войск. В 4:00 началась кратковременная артиллерийская подготовка, после чего немецкие войска перешли в наступление и началось приграничное сражение.

Как и планировалось, 18-я полевая армия наносила удар в общем направлении Шяуляй — Елгава — Рига, частью сил наступая на север по побережью Балтийского моря. С нею соседствовал с юга 41-й моторизованный корпус, находившийся на северном фланге ударной группировки 4-й танковой группы и наносивший удар на Скаудвиле и Шяуляй. На южном фланге 4-й танковой группы действовал 56-й моторизованный корпус, наносивший удар севернее Каунаса с целью быстрого выхода на шоссе Каунас — Даугавпилс. 16-я полевая армия наступала вслед за 56-м моторизованным корпусом несколько южнее, а силами 2-го армейского корпуса — непосредственно на Каунас.

На начало наступления части 8-й армии в основном, исключая 48-ю стрелковую дивизию, заняли свои оборонительные рубежи на границе.

Пограничное охранение в полосе наступления было смято немедленно, а к 12-00 (в основном ранее) 22 июня 1941 года повсеместно оборона советских войск на границе была прорвана. Соединения 8-й армии отходили, в основном, на северо-восток и восток. Главный удар наносили танковые соединения вермахта, прорывая оборону и не останавливаясь для боёв с расчленёнными советскими соединениями, продвигались на восток. Так, уже к концу дня 22 июня 1941 года 56-й моторизованный корпус вышел к реке Дубисса северо-западнее Каунаса в 60-70 километрах от границы и захватил мосты через реку, 41-й моторизованный корпус в разрыве между 90-й и 125-й стрелковыми дивизиями устремился к Шяуляю.

291-я пехотная дивизия вермахта, наступая на север, быстро прорвала боевые порядки 10-й стрелковой дивизии и ударила во фланг 67-й стрелковой дивизии, оборонявшей Лиепаю, но основными силами быстро продвигалась к северу, в направлении Вентспилса, за один день продвинувшись на 65 километров, выйдя на литовско-латвийскую границу в районе Скуодаса и совершив окружение Лиепаи.

См. также Оборона Лиепаи

Таким образом, в результате удара танковых соединений вермахта, в первый же день войны Северо-Западный фронт оказался расчленённым практически по линии разграничения 8-й и 11-й армий. Что касается южного, 56-го моторизованного корпуса, то он вырвался на оперативный простор, и практически не встречая сопротивления, продвигался к Даугавпилсу по дороге от Каунаса. 41-й моторизованный корпус 23 июня 1941 года вступил в бои на подступах к Шяуляю, где заняла оборону 9-я артиллерийская бригада ПТО, совместно с 202-й моторизованной дивизией. Одновременно с этим, силами 3-го механизированного корпуса и 12-го механизированного корпуса был организован контрудар во фланги 41-го моторизованного корпуса. Приказ о его проведении в соответствии с планом прикрытия государственной границы был отдан ещё в 9:45 22 июня, однако не по группировке противника, наступающей из Сувалок (как это предусматривалось), а по тильзитской группировке. Контрудар проводился 23-25 июня. Таким образом, части 41-го моторизованного корпуса были связаны с фронта обороной 9-й противотанковой бригады, с флангов (в основном с южного) — действиями механизированных корпусов. В целом, контрудар не дал ощутимого результата, хотя и задержал части 41-го корпуса на три дня.
Немецкие солдаты рассматривают уничтоженный танк КВ-1. Район Каунаса, 1941

Более подробно о контрударе см. Разеньяйское сражение

В полосе 11-й армии ситуация была ещё сложней: части армии в основном находились в процессе выдвижения к границе. Так, начиная с южного фланга 11-й армии (западнее Друскининкая) до района Вилкавишкиса, приграничную оборону от стыка с Западным фронтом кроме пограничников и сапёров на строительстве укреплений, держали всего 9 батальонов 23-й, 126-й, 128-й стрелковых дивизий и 188-й стрелковой дивизии. Оборона 11-й армии была прорвана ещё быстрее и соединения армии отходили на восток — в её полосе в направлении на Алитус — Вильнюс немецкие войска, в общем, наступали так, как будто бы советских войск в этом районе не было вообще. В основном, не успев занять позиции, подходившие войска уничтожались и рассеивались на марше.

Не было никаких признаков целеустремленного и планового руководства войсками противника в целом — сопротивление оказывалось отдельными разобщенными друг от друга вражескими группами. Многочисленные укрепления были недостаточно обеспечены гарнизонами или же не имели их вовсе. Там, где противник встречался, он оказывал ожесточенное и храброе сопротивление, стоял насмерть.
— Из отчёта командования 3-й танковой группы

Однако, даже в этих условиях (и это отмечено немецкими историками) 5-я и 33-я стрелковые дивизии отошли организованно под натиском сил 10-го и 28-го армейских корпусов, не дав себя разбить у границы.

В полосе группы армий «Центр» на Вильнюс и к переправам через Неман устремились 39-й и 57-й моторизованные корпуса. Уже к концу дня 22 июня войска 3-й танковой группы форсировали Неман в районах Алитус (были захвачены два моста) и Меркине (значительно южнее Алитуса), затем немецкие войска продолжили быстрое наступление и 24 июня захватили Вильнюс.

О событиях близ Алитуса 22-23 июня 1941 года см. Сражение за Алитус

В это же время 56-й моторизованный корпус 24 июня вышел к Укмерге, оседлав шоссе на Даугавпилс. В этот же день, на юге полосы группы армий «Север», части 2-го армейского корпуса вошли в г. Каунас (город ещё раньше был очищен от советских войск отрядами Литовского фронта активистов, поднявшего восстание в первый день войны).

После этого основные силы северного фланга группы армий «Центр» повернули на юго-восток и в Прибалтийской операции участия не принимали.

Оставшиеся, разрозненные соединения 11-й армии отходили на Свенцяны, Дисну, параллельно с наступлением немецких войск. Тылы армии были отрезаны ударом 57-го моторизованного корпуса в Укмерге. Более того: с армией до 30 июня отсутствовала какая-либо связь — при этом связь была прекращена по инициативе командующего фронтом, который счёл, что командир армии генерал-лейтенант В. И. Морозов попал в плен и работает под диктовку врага.

Из телеграммы Г. К. Жукова, в то время Начальника Генерального Штаба, в штаб Северо-Западного фронта:

"В районе ст. Довгилишки, Колтыняны, леса западнее Свенцяны найдена 11-я армия Северо-Западного фронта, отходящая из района Каунас. Армия не имеет горючего, снарядов, продфуража. Армия не знает обстановки и что ей делать.

На тот момент армия потеряла до 75 % боевой техники и примерно 60 % личного состава, фактически находясь в полуокружении. Остатки армии выходили в начале июля приблизительно в район Полоцка. Штаб и командование 11-й армии из окружения вышли и к 9 июля 1941 года были переброшены в район Пскова.

24 июня командование Северо-Западным фронтом приняло решение об отводе войск фронта на рубеж рек Вента, Шушве, Вилия (река), но 25 июня изменило своё решение и силами 16-го стрелкового корпуса нанесла контрудар на Каунас, который имел частичный успех, но затем советские части были вынуждены отойти на прежние позиции.

В период с 25 июня наступление вражеских войск развивалось в общем в следующем:
Самокатное подразделение вермахта в Латвии. Июль 1941

Отдельно действующая 291-я пехотная дивизия вела бои за Либаву и наступала на Вентспилс. Основные силы 18-й полевой армии наступали через Елгаву на Ригу. 41-й моторизованный корпус наступал через Паневежис на Екабпилс, 56-й моторизованный корпус, который, прикрывая справа, догоняли части 16-й полевой армии, на Даугавпилс. Южнее Каунаса собственно как такового удара уже не было: там отходили на восток разрозненные части 11-й советской армии. Части 8-й армии по приказу отступали за Западную Двину на север, с организацией промежуточных рубежей обороны Ауце — Вашкай и Биласте — Круминьш, с тем, чтобы занять рубеж обороны от Риги до Ливан по Западной Двине.

Между тем, 25 июня Ставка ГК потребовала организовать новый фронт обороны по рубежу реки Западная Двина, для чего на рубеж слева от отходящих частей 8-й армии выдвигалась 27-я армия, которая должна была занять оборону от рубежа по линии Гулбене — Ливаны. Кроме того, на рубеж обороны перебрасывались 21-й механизированный корпус и 5-й воздушно-десантный корпус. Однако подвижные немецкие моторизованные корпуса не дали организовать полноценный фронт обороны по реке: 26 июня 1941 года 56-й моторизованный корпус с ходу форсировал Западную Двину у Даугавпилса, 29 июня 1941 года 41-й моторизованный корпус — у Крустпилса (вышел к реке ещё 26 июня 1941 года), а 30 июня 1941 года — у Риги.

См. также: Оборона Риги

С выходом немецких войск на рубеж Западной Двины закончилось приграничное сражение в Прибалтике, операция вступила во вторую фазу. Немецкое командование взяло оперативную паузу, которая была связана с тем, что вырвавшимся далеко вперёд моторизованным соединениям для дальнейшего наступления требовалось подождать пехотные части, организовать более или менее сплошной фронт по Западной Двине, наконец, произвести зачистку местности южнее и западнее Западной Двины, где вели боевые действия и пытались вырваться за реку отдельные группы советских войск.

Из дневника Гальдера, начальника Генерального штаба вермахта:

В тылу группы армий «Север» серьёзное беспокойство доставляют многочисленные остатки разбитых частей противника, часть которых имеет даже танки. Они бродят по лесам в тылу наших войск. Вследствие обширности территории и ограниченной численности наших войск в тылу бороться с этими группами крайне трудно.

Советские войска начали отчаянную борьбу за уничтожение плацдармов на Западной Двине. С 26 июня 1941 года по 29 июня 1941 года велись бои за плацдарм у Даугавпилса, которые не увенчались успехом — и более того: советские войска ещё и были отброшены от исходных позиций на расстояние до 40 километров. Но в этих боях, например, и 3-я моторизованная дивизия СС «Тотенкопф» понесла немалые потери: до двух третей личного состава.

29 июня 1941 года командующий Северо-Западным фронтом получил приказ, в соответствии с которым фронт был обязан одновременно с организацией обороны по реке Западная Двина подготовить и занять для обороны рубеж по реке Великая, опираясь на ранее созданные Псковский и Островский укрепленные районы. Для организации обороны прибывали 41-й стрелковый корпус и 1-й механизированный корпус, а также 235-я стрелковая дивизия. 30 июня 1941 года командующий фронтом, по-видимому не поняв приказ или вольно его истолковав, отдал приказ войскам, оборонявшим рубеж реки Западная Двина, отойти в Псковский, Островский и Себежский укрепрайоны, за что немедленно был снят с должности. Когда войска уже находились в движении, вновь назначенный командующий фронтом генерал-майор П. П. Собенников отменил ранее отданные распоряжения и потребовал от отходивших соединений перейти с утра 2 июля 1941 года в наступление в целях восстановления обороны. Результатом этого стало то, что войска оказались не готовыми ни к наступлению, ни к обороне, что было характерно для всех направлений фронта. Противник утром того же дня силами 41-го моторизованного корпуса нанёс удар в стык между 8-й и 27-й армиями, последняя не смогла оказать должного сопротивления и стала отходить на северо-восток в направлении на Опочку, открыв дорогу на Остров и Псков. К исходу дня немецкие части вышли в район 20—25 километров южнее Резекне.

Основные события разворачивались в полосе 27-й армии. Части армии продолжали отступление — 3 июля моторизованные части вермахта возобновили наступление, теперь уже по всему фронту. Немецкие войска взяли Гулбене, отрезав пути отхода 8-й армии за реку Великая и части 8-й армии были вынуждены отступать на север в Эстонию. Теперь Северо-Западный фронт был окончательно разрезан на две половины.

Части 8-й армии с 4 июля по 7 июля отступали более или менее организованно, оторвавшись основными силами от противника и ведя сдерживающие бои, к 7 июля закрепились на рубеже Пярну, северный берег озера Выртсъярв, Тарту, северный берег реки Эмайыги.[3] Этому способствовала передислокация некоторых частей 18-й полевой армии на псковское направление. Вновь на этом участке фронта бои возобновились 8 июля. 217-я пехотная дивизия при поддержке морского десанта 9 июля 1941 года без боя взяла Пярну и устремилась через Марьямаа на Таллин, пройдя за день полпути до Таллина. Однако в период с 9 по 15 июля контрударом войск 8-й армии войска противника были отброшены.

В связи с активным наступлением немецких войск стратегия действий советских войск была несколько изменена: теперь отступающим частям советской армии вменялось изматывание противника активной обороной в ходе планомерного отступления.

Так, 21-й механизированный корпус отступал в Себежский укреплённый район. Туда же устремились части 56-го моторизованного корпуса, которые с боями 4 июля взяли Резекне, с задачей захватить район и удержать его до подхода основных частей 16-й полевой армии. Моторизованные части вермахта наткнулись на ожесточённое советское сопротивление. 56-й моторизованный корпус был вынужден повернуть на Остров, а Себежский район советские войска удерживали до середины июля 1941 года.

На островском направлении положение дел было хуже: утром 4 июля 1-я танковая дивизия 41-го моторизованного корпуса противника достигла южной окраины Острова и с ходу форсировала реку Великая, захватив Остров. В городе держали оборону части 41-го стрелкового корпуса, подошедшего из резерва. 5 июля советские части (111-я стрелковая дивизия и 3-я танковая дивизия) контратаковали врага и выбили немецкие войска из города, но ненадолго: 6 июля немецкие войска вновь вошли в город. Соединения 41-го стрелкового корпуса вынуждены были отходить на Псков, но моторизованные соединения вермахта опять оказались оперативней, и 7 июля прорвав советские арьергарды, выдвинулись к Пскову. 8 июля немецкие войска вновь нанесли удар, отбросив остатки 41-го стрелкового корпуса за реку Великая и оккупировав западную часть Пскова.

Южнее наступал 56-й моторизованный корпус, 8-я танковая дивизия которого 8 июля вышла к реке Великая в районе Пушкинских Гор. Переправы на реке были взорваны, что помешало немецким частям с ходу захватить плацдармы, но при этом некоторые советские части остались на западном берегу реки.

9 июля немецкие части (41-й моторизованный корпус) обошли Псков с востока и оккупировали его, затем продолжили наступление на Струги Красные — Дно.

См. также Оборона Пскова (1941)

56-й моторизованный корпус, переправившись через Великую, начал наступление в направлении на Шимск.

9 июля, с прорывом советской обороны по рубежу реки Великой, закончилась Прибалтийская оборонительная операция, которая без паузы перешла в Ленинградскую оборонительную операцию.
Действия военно-воздушных сил во время операции

Силы люфтваффе в группе армий «Север» были представлены 1-м воздушным флотом в составе 1-й бомбардировочной эскадры «Гинденбург», 76-й и 77-й бомбардировочных эскадр, 54-й истребительной эскадры «Зелёное сердце», 2-й группы 53-й истребительной эскадры «Туз пик» и 2 разведывательных эскадрилий. Кроме того, в составе люфтваффе входила авиационная группа «Остзее»

В состав ВВС Северо-Западного фронта входили 4-я, 6-я, 7-я, 8-я и 57-я смешанные авиационные дивизии, 312-й разведывательный авиационный полк. ВВС Северо-Западного фронта командовал до 30 июня 1941 года генерал-майор авиации Ионов, Алексей Павлович, затем генерал-майор авиации Куцевалов, Тимофей Фёдорович

Более подробные данные о силах и дислокации военно-воздушных сил сторон можно посмотреть в статье Прибалтийская стратегическая оборонительная операция (Силы сторон)

В первые дни войны удары люфтваффе в основном пришлись по аэродромам ВВС РККА, расположенных на территории Прибалтийского особого военного округа — по советской историографии по 11 аэродромам. Удары люфтваффе оказались неожиданными и застали врасплох руководство ВВС округа, причём в течение нескольких часов после нападения вражеской авиации командование округа запрещало вылетать и уничтожать противника, части ВВС вступили в бой поздно, когда значительная часть самолетов была уже уничтожена противником на земле. Более того: урок первого дня пропал втуне: и в последующие дни руководство частей ВВС допускало наличие больших скоплений самолётов на аэродромах, пренебрегало их маскировкой, что позволило вражеским войскам уничтожать самолёты на земле ещё несколько последующих дней. Так, на аэродроме Пильзино налётом одного бомбардировщика уже 25 июня 1941 года было уничтожено 30 самолётов.

Данные о потерях советских самолётов на земле в первые три дня войны различны:

По данным исследования «1941 год — уроки и выводы», ВВС Северо-Западного фронта за первые три дня войны лишились 921 самолёта.
По данным секретного в советское время исследования «Советская авиация в Великой Отечественной войне в цифрах (1941—1945 гг.)» на 24 июня 1941 года ВВС Северо-Западного фронта лишились 508 самолётов.
В соответствии с донесением от 8 июля 1941 года заместителя начальника 3-го Управления НКО СССР Ф. Я. Тутушкина И. В. Сталину о потерях ВВС Северо-Западного фронта в первые дни войны, при налётах на аэродромы было уничтожено около 50 % самолётов фронта.

Однако при этом, по официальным данным из оперативной сводки штаба Северо-Западного фронта на 22-00 22 июня 1941 года следует, что потери авиации составили 56 уничтоженных самолётов всего и 32 самолёта повреждёнными на аэродромах, что представляется сильно заниженным.

По воспоминаниям гауптмана О. Ката, пилота 54-й истребительной эскадры:

…части его эскадры в первом вылете нанесли сокрушительный удар по советским авиационным частям на аэродроме Ковно (Каунас). Немецкие бомбы обрушились на бомбардировщики СБ-3 (так в тексте) и ДБ-3, выстроенные тесными рядами вдоль взлетной полосы перед своими укрытиями. Немецкие истребители сопровождения Bf 109 атаковали аэродромы вместе с пикирующими бомбардировщиками и уничтожили большую часть советских самолетов на земле. Русские истребители, которым удалось взлететь, были сбиты на взлете или сразу после него.

По воспоминаниям майора фон Коссарта, командира звена 3-й группы бомбардировочной эскадры «Гинденбург»:

… в своей первой атаке 22 июня 1941 г. его группа сбросила бомбы на длинные ряды совершенно незамаскированных самолетов, выстроенных, как на параде, плотными рядами по краям аэродрома Либава (Лиепая). Единственной защитой было одно зенитное орудие на аэродроме и несколько орудий в районе порта, которые не принесли никакого ущерба атакующей стороне. Последующие атаки в этот день и на следующее утро столкнулись с весьма слабой обороной. Немногие советские истребители, находившиеся в воздухе, летали поодиночке безо всяких признаков взаимодействия друг с другом и прекращали атаки сразу, как только Ju 88 открывали ответный огонь.

Так или иначе, в первые дни войны ВВС Северо-Западного фронта понесли тяжёлые потери в том числе и на земле. При этом, за 18 дней операции, по официальной советской версии, авиация Северо-Западного фронта совершила более 8000 вылетов.

Непреложным фактом, даже не вдаваясь в цифры и причины потерь, является то, что немецкая авиация очень быстро установила абсолютное господство в воздухе на этом направлении на протяжении всей операции. Таким образом, наземные части несли большие потери от ничем не прекращающихся бомбардировок с воздуха.

В связи с этим, действия советской авиации в Прибалтике нельзя назвать примерными. Однако, отдельные эпизоды уверенных действий советских ВВС, которые, впрочем, не меняли общей картины, имели место. Так, за 22 июня 1941 года, по разным данным, советские лётчики сбили 12, 19 или 26 самолётов противника. Что касается бомбардировочной и штурмовой авиации, она действовала в основном в интересах наземных войск, совершая штурмовки колонн противника, бомбардировки переправ и несла при этом, будучи слабо прикрытой, огромные потери. Бомбардировок даже ближних тылов и тем более дальних, почти не отмечалось — так за первые дни войны было отмечено два налёта на Мемель и Тильзит, которые не повлекли каких-либо значительных потерь.

По данным исследования «Советская авиация в Великой Отечественной войне в цифрах (1941—1945 гг.)», на 30 июня 1941 года ВВС фронта насчитывали 181 самолёт, на 10 июля 1941 года — к концу операции — 155 самолётов.

В общем, к концу операции обеспеченность материальной частью ВВС фронта кроме как катастрофической, назвать никак нельзя. По данным вышеприведённого донесения на 8 июля 1941 года, укомплектованность самолётами была следующей: 7-я авиадивизия — 21 самолёт (из 188 к началу операции), 8-я авиадивизия — 20 (из 316 к началу операции), 57-я авиадивизия — 12 (из 243 к началу операции).

По отчётам 1-го воздушного флота с 22 июня 1941 года по 13 июля 1941 года силами флота уничтожено 1698 советских самолетов: 487 в воздушных боях и 1211 — на земле.

1-й воздушный флот люфтваффе с 22 по 30 июня 1941 года теряет безвозвратно «от воздействия противника и по неизвестным причинам» 41 самолет.
Действия военно-морских сил во время операции

Более подробно данные о силах, их количестве и дислокации военно-морских сил можно посмотреть в статье Прибалтийская стратегическая оборонительная операция (Силы сторон)

В целом, в ходе операции действия военно-морских сил противников были достаточно ограничены, в соответствии с теми целями, которые ставились перед флотом командованием.

Более подробно планы флотов можно посмотреть в статье Прибалтийская стратегическая оборонительная операция (Планы сторон)

Боевые действия на море начались ещё 18 июня 1941 года: с этого дня немецкие минные заградители выставляли минные заграждения перед устьем Финского залива северо-восточнее острова Даго, между Поркалла-Удд и Палдиски и от Мемеля до южной оконечности острова Эланд. Кроме того, небольшие заграждения были поставлены торпедными катерами в восточной части Соэлозунда и северной — Моонзунда, перед Ирбенским проливом и перед портами Либава и Виндава.

То же самое начал делать и Балтийский флот в ходе войны и операции, которой война началась — установка минных заграждений в устье Финского залива. К 30 июня 1941 года между полуостровом Ханко и островом Осмуссаар была сформирована минно-артиллерийская позиция, получившая название Центральной. Здесь было поставлено 7 линий мин, в которых насчитывалось 3059 мин и 498 минных защитников.

Минные заграждения силами флота были установлены в Ирбенском проливе. Эскадренными миноносцами «Сердитый», «Сильный», «Стойкий», «Сторожевой», «Энгельс», тральщиком «Фугас» и тремя малыми охотниками было поставлено 480 мин и 40 минных защитников.

Со 2 июля 1941 года началось оборудование Восточной (Гогландской) минно-артиллерийской позиции, специально сформированным отрядом, в составе минных заградителей «Марти» и «Урал», эскадренных миноносцев «Калинин», «Сильный», «Сметливый», «Стерегущий», «Стойкий», сторожевых кораблей «Пурга», «Циклон», тральщиков «Дзержинский», «Менжинский», сетевых заградителей «Вятка», «Онега», двух дивизионов катеров-тральщиков, дивизиона малых охотников и ряда других кораблей.

На суше соединения флота вступили в бой к 20-00 23 июня 1941 года, действиями Либавской военно-морской базы (исключая части ПВО КБФ, которые, понятно, отражали воздушный налёт с самого начала боевых действий). С 23 июня 1941 года по 29 июня 1941 года части базы ведут оборону Либавы, совместно со 67-й стрелковой дивизией . 29 июня 1941 года в Либаву вошли вражеские войска. К тому времени, частично оставшиеся флотские соединения эвакуировались морем, материальная часть, в том числе корабли, находящиеся на ремонте, были взорваны. Больше в ходе операции флот не участвовал в сравнительно крупных сухопутных сражениях. Прибалтийская военно-морская база была эвакуирована из Риги, её силы перешли сначала в Моонзунд (рейд Куйвасту) и Пярну, а затем в Палдиски и Таллин.

С потерей Либавы и Риги, Балтийский флот всё более сдвигался к северу, в конечном итоге сконцентрировашись в Таллине, и таким образом, его участие в Прибалтийской операции оказалось ограниченным, ввиду того, что южная часть Балтийского моря находилась под контролем немецких ВМС. Тем не менее, отдельные частные операции флотом проводились, в частности, устанавливались мины в Рижском заливе, 6 июля 1941 года состоялся бой двух немецких тральщиков и отряда в составе эсминцев «Сердитый», «Сильный», «Энгельс», сторожевиков «Снег» и «Туча» при входе в Рижский залив, закончившийся, в общем, ничем.

В целом, учитывая планы обеих сторон, задачи были выполнены обеими сторонами: немецкий флот не вошёл в Финский залив (к чему он и не стремился на этом этапе войны), с другой стороны, обеспечил за собой контроль южной части Балтики, который в свою очередь обеспечивала надёжность морских коммуникаций. Не совсем полное выполнение Балтийским флотом своих задач было обусловлено сложившейся ситуацией на суше, потерей Рижской и Либавской баз. Позднее, уже во второй половине июля 1941 года, Балтийский флот стал более активен.
Потери военно-морских сил

Потери с обеих сторон в ходе операции были сравнительно невелики.

Потери кораблей Балтийского флота:
Корабль Место Дата Причина
Эскадренный миноносец «Ленин» Лиепая 24.06.1941 затоплен экипажем на ремонте
Эскадренный миноносец «Гневный» западнее мыса Тахкуна 24.06.1941 повреждён миной, потоплен эскадренным миноносцем «Гордый»
Подводная лодка М-78 у маяка Ужава 23.06.1941 торпеда U-144
Подводная лодка М-71 Лиепая 23.06.1941 взорвана
Подводная лодка М-80 Лиепая 23.06.1941 взорвана
Подводная лодка М-83 Лиепая 25.06.1941 23.06. повреждена авиацией, 25.06. взорвана
Подводная лодка М-99 южнее острова Утс 27.06.1941 торпеда U-149
Подводная лодка М-81 пролив Муху-Вяйн 01.07.1941 мина
Подводная лодка С-1 Лиепая 23.06.1941 взорвана
Подводная лодка С-3 Ужава 24.06.1941 торпеды с катеров S35 и S60
Подводная лодка С-10 Мемель 29.06.1941 26.06. повреждена торпедами с катеров S59 и S60, 29.06. потоплена
Подводная лодка «Ронис» Лиепая 23.06.1941 взорвана
Подводная лодка «Спидола» Лиепая 23.06.1941 взорвана
Тральщик БТЩ-208 пролив Муху-Вяйн 23.06.1941 мина
Тральщик Т-298 «Иманта» бухта Тага-Лахт 01.07.1941 мина
Вспомогательный тральщик Т-47 Бьерке 21.06.1941 мина
Вспомогательный тральщик ТЩ-101 маяк Толбухин 07.07.1941 авиационная мина
Торпедный катер № 27 (типа Г-5) Лиепая 23.06.1941 авиация
Торпедный катер № 47 (типа Г-5) Ужава 27.06.1941 торпеды катеров
Морской охотник МО-143 Мохни 30.06.1941 мина

Потери личного состава Балтийского флота (включая ВВС КБФ):
Безвозвратные Санитарные Всего Среднесуточные
1278 - 1278 71

Потери кригсмарине: 2 июля 1941 года на минах подорвался вражеский тральщик «М-3134» 10 июля 1941 года на минах подорвался охотник за подводными лодками «UJ-113».
Действия морской авиации в ходе операции

В состав морской авиации Балтийского флота входили по одной бомбардировочной, истребительной и смешанной авиационной бригаде, три отдельных полка, 13 отдельных эскдрилий, имевших в своём составе 707 боевых самолётов.

Морская авиация Германии была представлена авиационной группой «Остзее» в составе 806-й бомбардировочной группы и 125-й морской разведывательной группы, имела в своём составе 36 бомбардировщиков и три эскадрильи морских разведчиков.

Более подробно данные о силах морской авиации, их количестве и дислокации можно посмотреть в статье Прибалтийская стратегическая оборонительная операция (Силы сторон)

С началом операции, морская авиация Балтийского флота в основном поддерживала действия сухопутных войск, хотя и совершила некоторое количество вылетов против судоходства противника, однако не добившись каких-либо значимых результатов. При этом, немалое количество истребителей использовались для барражирования над морским пространством, где ровным счётом ничего не происходило.

Так, 24 июня 1941 года 1-й минно-торпедный авиационный полк и 57-й бомбардировочный авиационный полк должны были атаковать немецкий десант, высаженный севернее Либавы. В операции участвовали 36 ДБ-3ф, которые вылетели из аэродрома Беззаботное, и 34 СБ. Поскольку обнаружить десант не удалось, летчики атаковали запасную цель — порт Мемель. На базу вернулись все самолеты, однако каких-либо значительных повреждений порту не было причинено.

25 июня 1941 года ВВС КБФ одержали первую победу в воздушном бою.

29-30 июня 1941 года части ВВС КБФ бомбили части немецкой 4-й танковой группы в Даугавпилсе и Екабпилсе, понесли большие потери, а оставшиеся самолёты получили те или иные повреждения — однако части ВВС КБФ смогли разрушить переправу через Западную Двину.

Авиационная группа «Остзее» напротив, использовалась по прямому назначению: с воздуха устанавливала мины, производила налёты на советские суда и корабли, а также на порты.
Итоги операции
Общие итоги

В ходе операции ни одна из сторон полностью не выполнила поставленные цели; точнее сказать вооружённые силы СССР вообще не выполнили своей цели и потерпели поражение, однако и вооружённые силы Германии в полной мере не воплотили в реальность замысел на операцию.

Безусловно, отрицать успехи вооружённых сил Германии невозможно — территориальные приобретения были велики, особенно в восточном направлении от границы. Более того, если планировалось (с позиций территории) два этапа операции — первый этап должен был проходить до Западной Двины, и уже потом второй — южнее и затем восточнее Чудского озера, то план на первом этапе был перевыполнен, немецкие войска, продвигаясь с наибольшей скоростью среди всех групп армий, начавших наступление, уже через три дня вышли за Западную Двину и были готовы продолжать наступление далее. Советские войска последовательно не смогли закрепиться на рубежах рек Неман, Западная Двина, Великая. При этом, был рассечён Северо-Западный фронт, и он же ударом северного фланга группы «Центр», отсечён от Западного фронта. Кроме того, полностью было очищено курляндское побережье Балтийского моря. Но при этом главная задача немецких войск: окружить и уничтожить войска СССР в Прибалтике, выполнена не была. Причин тому было несколько: и сопротивление советских войск, и, местами, планомерный и организованный отход, и, что любопытно, отставание в развёртывании советских войск на границе. Непосредственно на границе войск было немного, подходившие советские войска разворачивались уже за Западной Двиной, куда быстро отходили остатки советских приграничных частей и где организовывался новый фронт обороны. Начальник Генерального штаба генерал Гальдер даже высказал следующее предположение «Исключение составляет, возможно, район перед фронтом группы армий „Север“, где, видимо, действительно заранее был запланирован и подготовлен отход за реку Западная Двина». Контрудары советских войск во фланги группировок заставляли немецкие войска выделять силы для их отражения — которые могли бы быть использованы для формирования кольца окружения и форсирования наступления. Безусловно, в тяжёлых боях на границе и далее советские войска понесли большие потери, однако такого окружения, которое имело место в Белоруссии — с тамошней концентрацией войск вблизи границы — удалось избежать. Советским войскам удалось организовать оборону севернее Западной Двины в южной Эстонии, достаточную для того, чтобы немецкому командованию в конечном итоге, уже после окончания операции, пришлось снимать части с главного, Псковского направления, дабы уничтожить группировку советских войск в Эстонии. И хотя это не помогло удержать Псков и близлежащие районы, немецкие войска были вынуждены на некоторое время остановиться, поскольку для продолжения наступления в Эстонии, на север, вдоль восточного берега Чудского озера, (чтобы полностью отсечь войска СССР в Прибалтике), и на северо-восток, необходима была перегруппировка войск.

Небольшая пауза в наступлении в перспективе позволила организовать Лужский рубеж обороны и оборону Таллина. Для взятия Таллина немецкое командование было вынуждено также выделить части, которые могли бы продолжить наступление на восток по южному берегу Финского залива в общем направлении Нарва — Ленинград

Что касается левого фланга фронта, то он был вынужден глубоко отступить под натиском частей группы армий «Центр», потеряв огромную территорию, и что, пожалуй, главное — открыв северный фланг Западного фронта, что позволило совершить его быстрое окружение. Но тем не менее, выдвинутыми из резерва соединениями брешь была закрыта, и растянутые по фронту немецкие войска не смогли продолжать активное наступление между Идрицей и Полоцком

По мнению коллектива (из числа видных военачальников вермахта) авторов книги «Затянувшийся блицкриг»: «Несмотря на такой успех, группе армий „Север“ нигде не удалось окружить и уничтожить какие-либо крупные силы противника„.

В целом, можно выделить следующие последствия, негативные для СССР, соответственно позитивные для Германии или наоборот (понятно, что в последнем случае речь идёт о том, что хотя бы что-то удалось сохранить):

Негативные последствия

потеря значительной территории (Литвы, Латвии, части Эстонии, часть северо-запада РСФСР);
значительные потери личного состава и вооружения;
потеря курляндского побережья Балтики и военно-морских баз в Риге и Либаве;
потеря влияния в южной части Балтийского моря, создание предпосылок для утраты влияния в море вообще;
окружение частей Западного фронта с севера;
прорыв укреплённой оборонительной полосы на российско-литовской границе, создание плацдарма для наступления на Ленинград;
большие потери в авиации и танках; большие потери войск и вооружения 11-й армии.

Позитивные последствия

сохранение значительной части Эстонии, Моонзундских островов, военно-морской базы в Таллине;
сохранение Балтийского флота;
определённый выигрыш времени для укрепления подступов к Ленинграду;

Совокупность всех фактов позволяет утверждать, что результатом операции явилась оперативная победа германских вооружённых сил.
Потери сухопутных сил РККА

Потери личного состава

Северо-Западный фронт:
Безвозвратные Санитарные Всего
73 924 13 284 87 208

Вместе с тем, И. И. Ивлев, основываясь на документах ЦАМО и сведениях из ОБД «Мемориал» приводит другие данные, по которым потери фронта только в боевых частях (без учёта частей боевого обеспечения, таких, как связь, инженерные, дорожные, железнодорожные, химические части и тыловых частей, таких, как строительные, медицинские, ветеринарные, интендантские и прочие) составили:
Безвозвратные Санитарные Всего
246 961 13 337 260 298

[4]

Потери танковых и механизированных соединений

1-й механизированный корпус

Соединение (подразделение) Вооружение на начало операции Вооружение на конец операции
3-я танковая дивизия 374 танков и бронемашин 4 танка Т-28, 2 КВ и 16 БТ (на 15.07.1941)
163-я моторизованная дивизия, 254 танков и бронемашин

3-й механизированный корпус

Соединение (подразделение) Вооружение на начало операции Вооружение на конец операции
2-я танковая дивизия 315 танков и бронемашин 0
5-я танковая дивизия 344 танков и бронемашин 0
84-я моторизованная дивизия, 197 танков и бронемашин ?

12-й механизированный корпус

Соединение (подразделение) Вооружение на начало операции Вооружение на конец операции
23-я танковая дивизия 398 танков и бронемашин потерян 201 танк без учёта бронемашин
28-я танковая дивизия 354 танков и бронемашин потеряно 144 танка без учёта бронемашин, в наличии на 07.07.1941 58 танков, из них исправных 2
202-я моторизованная дивизия, 122 танков и бронемашин на 14.08.1941 2 КВ и 5 БТ-7

21-й механизированный корпус

Соединение (подразделение) Вооружение на момент начала участия в операции Вооружение на конец операции
Всего в корпусе 98 танков из них 30 огнемётных потери к 24.07.1941: 48 танков и 25 бронеавтомобилей.
42-я танковая дивизия ?
46-я танковая дивизия ?
185-я моторизованная дивизия, ?
Потери сухопутных сил вермахта и СС

Достоверна известна цифра потерь личного состава группы армий «Север» на 2 августа 1941 года: 42 тысячи человек, однако представляется, что в основном потери группы составили потери уже после 10 июля 1941 года.
См. также

Прибалтийская стратегическая оборонительная операция (Силы сторон)
Прибалтийская стратегическая оборонительная операция (Планы сторон)
Прибалтийская стратегическая оборонительная операция (Хроника)
Расейняйское сражение
Оборона Пскова (1941)

Примечания

Великая Отечественная война 1941-1945 гг. Кампании, стратегические операции и сражения. Статистический анализ. Книга 1:Летне-осенняя кампания 1941 года. Москва, 2004. - Стр.18.
Россия и СССР в войнах XX века. Потери Вооружённых сил. Статистическое исследование. Под общей редакцией Г.Ф. Кривошеева. Москва, 2001. - Стр.267.
Барышев Н. Оборонительная операция 8-й армии в начальный период Великой Отечественной войны. // Военно-исторический журнал. — 1974. — № 7. — С.75-84.

“…А в ответ тишина — он вчера не вернулся из боя!» Часть 7: «Шила в мешке не утаить. Даже генералам»

Литература

Затянувшийся блицкриг. Германские генералы о войне в России. — М.: Яуза; Эксмо, 2006. — 480 с. — ISBN 5-699-17119-3
Хаупт В. Группа армий «Север». Бои за Ленинград. 1941—1944. — М.: Центрполиграф, 2005. — 382 с. — ISBN 5-9524-1672-1
Залесский К. А. Кригсмарине. Военно-морской флот Третьего рейха. — М.: Эксмо, 2005. — 638 с. — 5000 экз. — ISBN 5-699-10354-6.
Мельтюхов М. И. Упущенный шанс Сталина. Советский Союз и борьба за Европу: 1939—1941. — М.: Вече, 2000.
Коллектив авторов. Россия и СССР в войнах XX века: Потери Вооружённых Сил / Г. Ф. Кривошеев. — М.: ОЛМА-ПРЕСС, 2001. — 608 с. — (Архив). — 5000 экз. — ISBN 5-224-01515-4.

Коллектив авторов: к.и.н. М.Э. Морозов (руководитель), к.и.н. В.Т. Елисеев, к.и.н. К.Л. Кулагин, С.А. Липатов, к.и.н. Б.Н. Петров, к.и.н. А.А. Черняев, к.и.н. А.А. Шабаев. Великая Отечественная война 1941-1945 гг. Кампании и стратегические операции в цифрах. В 2-х томах. — М.: Объединенная редакция МВД России, 2010. — Т. 1. — 608 с. — 1000 экз. — ISBN 978-5-8129-0099-1.
Кожевников М. Н. Командование и штаб ВВС Советской Армии в Великой Отечественной войне 1941—1945 гг. — М.: Наука, 1977.
Швабедиссен В. Сталинские соколы. Анализ действий советской авиации в 1941—1945 гг.
Иванов П. Н. Крылья над морем.
Анфилов В. А. Боевые действия Советских Вооружённых Сил на Северо-западном направлении / Начало Великой Отечественной войны (22 июня — середина июля 1941 года). Военно-исторический очерк. — М.: Воениздат, 1962.
Игорь Гуляс. Победы советских летчиков первого дня войны. «Аэрохобби», 1’94
1941 год — уроки и выводы. (недоступная ссылка) — М.: Воениздат, 1992.
В первые месяцы Великой Отечественной / Дважды Краснознамённый Балтийский флот / Н. М. Гречанюк, В. И. Дмитриев, А. И. Корниенко и др. — 3-е изд., испр. и доп. — М.: Воениздат, 1990. — 342 с., 24 л. ил. — Тираж 35 000 экз. — ISBN 5-203-00245-2
Франц Гальдер. Военный дневник. Ежедневные записи начальника генерального штаба сухопутных войск.

Документы

Донесение заместителя начальника 3-го Управления НКО СССР Ф. Я. Тутушкина И. В. Сталину о потерях ВВС Северо-Западного фронта в первые дни войны
Перечень № 5 стрелковых, горнострелковых, мотострелковых и моторизованных дивизий, входивших в состав действующей армии в годы Великой Отечественной войны (недоступная ссылка)
Перечень № 7 управлений бригад всех родов войск, входивших в состав действующей армии в годы Великой Отечественной войны (недоступная ссылка)
Перечень № 12 авиационных полков военно-воздушных сил Красной Армии, входивших в состав Действующей армии в годы Великой Отечественной войны 1941—1945 гг.
Перечень № 13 артиллерийских, миномётных, зенитно-пулемётных, полков и полков ПВО железнодорожных эшелонов, входивших в состав Действующей армии в годы Великой Отечественной войны 1941—1945 гг.
Перечень № 15 танковых, самоходно-артиллерийских и мотоциклетных полков со сроками их вхождения в состав действующей армии в годы Великой Отечественной войны 1941—1945
Перечень № 19 органов управления, соединений, кораблей, частей и учреждений Краснознамённого Балтийского флота, Ладожской военной флотилии и Ильменского отряда кораблей входивших в состав действующей армии в период Великой Отечественной войны (недоступная ссылка)
Перечень № 27 инженерных частей (отдельных батальонов, рот, отрядов), со сроками вхождения их в состав действующей армии в годы Великой Отечественной войны 1941—1945

Ссылки

Логотип Викисклада На Викискладе есть медиафайлы по теме Прибалтийская стратегическая оборонительная операция
Розин Александр. Флот вступает в бой
Авиация Балтийского флота в Великой Отечественной войне
Великая Отечественная
Прибалтийская оборонительная операция
Наступление в Прибалтике
Военные действия на северо-западном направлении в начальный период войны
Советская авиация в Великой Отечественной войне в цифрах (1941—1945 гг.)
1941 Северо-Западный фронт

Text document with red question mark.svg

В этой статье или разделе имеется список источников или внешних ссылок, но источники отдельных утверждений остаются неясными из-за отсутствия сносок.
Утверждения, не подкреплённые источниками, могут быть поставлены под сомнение и удалены. Вы можете улучшить статью, внеся более точные указания на источники.
Категории:

Прибалтийская стратегическая оборонительная операцияСражения ГерманииКонфликты 1941 годаИюнь 1941 годаИюль 1941 года

Википедия

20.11.2021, 06:26

https://ru.wikipedia.org/wiki/Белостокско-Минское_сражение
Материал из Википедии — свободной энциклопедии
Текущая версия страницы пока не проверялась опытными участниками и может значительно отличаться от версии, проверенной 27 апреля 2019; проверки требуют 64 правки.

Перейти к навигации
Перейти к поиску
Белостокско-Минское сражение
Основной конфликт: Белорусская стратегическая оборонительная операция
Великая Отечественная война

Руины Минска (июль 1941)
Дата
22 июня — 9 июля 1941
Место
БССР, СССР
Причина
Агрессия Третьего рейха
Итог
Победа Вермахта, разгром советского Западного фронта
Противники
Нацистская Германия
СССР
Командующие
Ф. фон Бок
А. Кессельринг
Г. фон Клюге
А. Штраус
Г. Гот
Г. Гудериан
М. фон Вейхс
Д. Г. Павлов †
В. Е. Климовских †
В. И. Кузнецов
К. Д. Голубев
А. Т. Григорьев †
А. А. Коробков †
П. М. Филатов
Силы сторон
634,9 тыс. человек
12,5 тыс. орудий и миномётов
810 танков
1,7 тыс. самолетов[1]
625 тыс. человек
10,2 тыс. орудий и миномётов
2189 танков
1539 самолётов[1]
Потери
32078 убитых;
34056 раненых;
1110 пропали без вести[2]
341 073 убитых и пленных
76 717 раненых[3]

Медиафайлы на Викискладе
[скрыть]

Операция «Барбаросса»
Брест • Белосток-Минск • Прибалтика • Львов—Черновцы • Дубно—Луцк—Броды • Бессарабия и Буковина • Могилёв • Витебск • Псков • Смоленск • Таллин • Одесса • Ленинград • Умань • Тирасполь—Мелитополь • Киев • Моонзунд • Орёл—Брянск • Вязьма • Донбасс—Ростов • Харьков (1941) • Горький • Москва • Крым
Белостокско-Минское сражение — приграничное сражение на центральном участке советско-германского фронта во время Великой Отечественной войны 22 июня — 9 июля 1941 года. В результате сражения основные силы советского Западного фронта оказались в окружении и были разгромлены, большей частью попали в плен. 28 июня немецкие войска взяли Минск.

Содержание
1
Планы и силы сторон
1.1
Германия
1.2
СССР
2
Действия сторон
2.1
Начало немецкого наступления
2.2
Советские контрудары
2.3
Белостокский котёл
2.4
Оборона Минска и Минский котёл
3
Последствия
3.1
Моральный эффект
3.2
Судьба генералов
4
См. также
5
Примечания
6
Источники
7
Дополнительные источники
Планы и силы сторон[править | править код]
Германия[править | править код]
Немецкое командование наносило основной удар на Московском направлении силами группы армий «Центр» (командующий — генерал-фельдмаршал Ф. фон Бок) и 2-го воздушного флота (генерал-фельдмаршал А. Кессельринг). На 22 июня 1941 общая численность 1 453 200 солдат и офицеров (50 дивизий), 1700 танков, 910 самолетов, 3000 орудий.
3-я танковая группа (2 армейских и 2 моторизованных корпуса, всего 4 танковые, 3 моторизованные и 4 пехотные дивизии), наступавшая из района Сувалок.
2-я танковая группа (3 моторизованные и 1 армейский корпуса, всего 5 танковых, 3 моторизованные, 1 кавалерийская, 6 пехотных дивизий и 1 усиленный полк), наступавшая из района Бреста.
План заключался в нанесении удара сильными фланговыми группировками при относительно слабом центре. 2-я и 3-я группы должны были соединиться и окружить советские войска западнее Минска. Одновременно пехотные соединения (всего 7 армейских корпусов, 20 пехотных дивизий), сведённые в две армии, вели наступление на окружение и должны были соединиться восточнее Белостока.
4-я армия наступала из района Бреста
9-я армия наступала из района Сувалки.
Создание «двойных клещей» было излюбленной тактикой вермахта в течение всей кампании 1941 года.
В задачи люфтваффе входил разгром советской авиации в первые же дни войны и завоевание полного господства в воздухе.
СССР[править | править код]
Советский Западный Особый военный округ, преобразованный в Западный фронт (командующий — генерал армии Д. Г. Павлов), насчитывал в своём составе три армии:
3-я армия под командованием генерал-лейтенанта В. И. Кузнецова (4 стрелковые дивизии и мехкорпус в составе 2 танковых и 1 моторизованной дивизии) занимала оборонительный рубеж в районе Гродно
10-я армия под командованием генерал-майора К. Д. Голубева (самая мощная, насчитывала в своем составе 2 стрелковых и 2 механизированных корпуса, один из них в полной боевой готовности, а также 1 кавалерийский корпус, всего 6 стрелковых, 2 кавалерийские, 4 танковые и 2 моторизованные дивизии) располагалась в Белостокском выступе
4-я армия под командованием генерал-майора А. А. Коробкова (4 стрелковые, 2 танковые и 1 моторизованная дивизии) прикрывала район Бреста.
Вновь созданная 13-я армия под командованием генерал-лейтенанта П. М. Филатова (на 22.06.1941 имела в своём составе только полевое управление) должна была принять полосу обороны на южном фасе Белостокского выступа, но её штаб только начал выдвижение на запад.
В непосредственном подчинении командующего войсками округа находились также 4-е стрелковых корпуса (2-й, 21-й, 44-й, 47-й), 50-я стрелковая дивизия, 4-й воздушно-десантный корпус, два механизированных корпуса (17-й и 20-й), 6 укрепрайонов)[4].
Противовоздушную оборону наиболее важных объектов в границах военного округа осуществляли войска Западной зоны ПВО.
Всего в составе округа было 44 дивизии (24 стрелковые дивизии, 2 кавалерийские дивизии, 12 танковых дивизий, 6 мотострелковых дивизий, 3 воздушно-десантных бригады, 9 укрепленных районов.
На 1 июня 1941 года округ имел на вооружении 2900 танков, в том числе новых, не бывших в эксплуатации — 470 машин, требующих среднего ремонта — 385, требующих капитального ремонта — 323. В танковом парке основу составляли легкие Т-26 различных модификаций и около 600 танков семейства БТ (402 БТ-7, 149 БТ-5, 56 БТ-2), а также 479 бронеавтомобилей (343 средних и 136 легких). Также имелось 117 тяжелых танков КВ и 266 танков Т-34 (в 6-м и 11-м механизированных корпусах).
По рассекреченным в начале XIX века данным отчетных документов войск, на утро 22.06.1941 части Западного фронта имели в своём составе[5]:
личного состава по списку — 599 450 человек, ещё 71 715 человек находились в частях на больших учебных сборах;
6 437 полевых орудий, 6 640 миномётов и 1 124 зенитных орудия;
2 900 танков и самоходных артиллерийских установок (из них 2 192 исправных);
1 771 боевой самолёт (из них 1 539 исправных), включая 489 бомбардировщиков, 1 043 истребителя, 8 штурмовиков, 231 разведчик, 41 самолёт вспомогательной авиации;
35 102 автомашины;
5 706 тракторов и тягачей;
68 648 лошадей.
В подчинении командования округа находились 4-й и 8-й дивизионы бронепоездов. К 1938 году были построены дополнительно 3 укрепрайона. Полоцкий, Минский, Мозырский и Слуцкий укрепрайоны имели 876 долговременных сооружений, а Гродненский, Осовецкий, Замбрувский и Брестский укрепрайоны имели около 200 полностью вооруженных долговременных огневых сооружений, 193 бронированных огневых точки (закопанные танки МС-1), 909 оборонительных сооружений полевого типа на 1 июня 1941 года[6].
Войска второго эшелона Западного ОВО начали выдвижение к границе. Так, перед самой войной штаб 2-го стрелкового корпуса прибыл из-под Минска в район Бельска на южный фас Белостокского выступа, где должен был войти в подчинение штаба новой 13-й армии; в состав этой же армии из-под Смоленска перебрасывался 44-й стрелковый корпус в составе трёх стрелковых дивизий (соответственно из Смоленска, Вязьмы и Могилёва).
21-й стрелковый корпус в составе трёх стрелковых дивизий начал движение из Витебска в район Лиды и был подчинён штабу 3-й армии.
47-й стрелковый корпус начал движение из Бобруйска в район Обуз-Лесьна, где перед самой войной было развёрнуто полевое управление Западного фронта.
Кроме того, на территорию Западного ОВО начата переброска 22-й армии из состава Уральского военного округа (к началу войны в район Полоцка прибыло 3 стрелковые дивизии) и 21-й армии — из состава Приволжского ВО (к началу войны в район Гомеля также прибыло несколько стрелковых дивизий). Эти войска не принимали участие в Приграничном сражении, однако сыграли большую роль на следующем этапе войны.
Действия сторон[править | править код]
Начало немецкого наступления[править | править код]

Бои на Белостокском выступе 22-25 июня 1941
Наземному наступлению вермахта предшествовало мощное воздушное нападение, которое в считанные часы привело к разгрому советской авиации[7].
См. также: Группа Ровеля
На северном фасе Белостокского выступа немецкая 3-я танковая группа (командующий — генерал-полковник Гот) наносила основной удар в Литве. Ее цель - разгромив находившиеся там советские войска, зайти в тыл советскому Западному фронту.
В первый же день моторизованные корпуса вышли к Неману и захватили мосты в Алитусе и Мяркине, после чего продолжили наступление на восточном берегу.
Сражение за Алитус между боевыми отрядами немецкого 39-го мотокорпуса и советской 5-й танковой дивизией оказалось одним из самых тяжёлых за всю войну для 39-го мотокорпуса.
Действовавшая южнее немецкая 9-я армия (генерал-полковник А. Штраус) атаковала с фронта советскую 3-ю армию (генерал-лейтенант В. И. Кузнецов), отбросила её и на следующий день заняла Гродно. Контратаку советского 11-го механизированного корпуса под Гродно в первый день войны противник отбил.
На фронте советской 10-й армии противник вёл отвлекающие действия.
А вот на южном фасе Белостокского выступа сокрушительный удар в направлении Бельска нанесли три корпуса в первом эшелоне немецкой 4-й армии (генерал-фельдмаршал Г. фон Клюге). Оборонявшиеся здесь три советские стрелковые дивизии были отброшены и частично рассеяны.

Начало немецкого наступления. Перевязочный пункт под Августовом. 22 июня 1941 года
В полдень 22 июня в р-не Браньска вступил в бой с противником советский 13-й мехкорпус, находившийся в стадии формирования.
К исходу дня советские войска были выбиты из Браньска. Весь следующий день за город шёл бой. После отражения советских контратак 24 июня немецкие войска продолжили наступление и заняли Бельск.
В р-не Бреста советская 4-я армия подверглась удару 2-й танковой группы (генерал-полковник Г. Гудериан). Два немецких моторизованных корпуса форсировали р. Буг севернее и южнее Бреста. Непосредственно на город наступал 12-й армейский корпус в составе трёх пехотных дивизий.
В течение короткого времени советские соединения, располагавшиеся в самом Бресте, крепости и военных городках вокруг Бреста (2 стрелковые и 1 танковая дивизии), были разгромлены в результате артиллерийских ударов и авианалётов.
Уже к 7:00 22 июня Брест был захвачен, однако в Брестской крепости и на вокзале сопротивление советских подразделений продолжалось ещё неделю.
Советские контрудары[править | править код]
Вечером 22 июня командующие Северо-Западного, Западного и Юго-Западного фронтов получили «Директиву № 3» за подписями наркома обороны СССР маршала Тимошенко, начальника Генштаба РККА генерала армии Жукова и члена Главного военнного совета Маленкова:
«нанеся мощный контрудар», уничтожить наступающего противника и к 24 июня занять польские города Сувалки и Люблин.
23 июня в штаб Западного фронта вылетели представители высшего командования - маршалы Б. М. Шапошников и Г. И. Кулик, затем маршал К. Е. Ворошилов.

Советский контрудар под Гродно 24-25 июня 1941 года.
23 июня части советского 14-го мехкорпуса и 28-го стрелкового корпуса 4-й армии контратаковали немецкие войска в р-не Бреста, но были отброшены.
Немецкие моторизованные корпуса продолжили наступление на Барановичи и на Пинск и заняли Пружаны, Ружаны и Кобрин. 24 июня начался советский контрудар в районе Гродно силами сформированной конно-механизированной группы (КМГ) под командованием замкомандующего фронтом генерал-лейтенанта И. В. Болдина.
К контрудару привлекли боеготовый 6-й мехкорпус (более 1000 танков) генерал-майора М. Г. Хацкилевича и 6-й кавкорпус.
Противнику удалось остановить войска КМГ Болдина. Причины: господство в воздухе немецкой авиации, плохая организация удара, атака на подготовленную противотанковую позицию и разгром советских тылов.
Впрочем, отдельно действующему 11-му мехкорпусу 3-й армии даже удалось выйти к пригороду Гродно. Немецкий 20-й армейский корпус на время вынужденно перешел к обороне.
Начштаба Вермахта Гальдер записал 24 июня:
Теперь стало ясно, что русские не думают об отступлении, а, напротив, бросают все, что имеют в распоряжении, навстречу вклинившимся германским войскам.
При этом верховное командование противника, видимо, совершенно не участвует в руководстве операциями войск. Причины таких действий противника неясны. Полное отсутствие крупных оперативных резервов совершенно лишает командование противника возможности эффективно влиять на ход боевых действий.
Наличие многочисленных запасов в пограничной полосе указывает на то, что русские с самого начала планировали ведение упорной обороны пограничной зоны и для этого создали здесь базы снабжения
Однако остальные немецкие корпуса 9-й армии (8, 5 и 6) продолжили охват основных сил советской армии в Белостокском выступе. Из-за неудачи контрудара и фактического начала окружения к 20:00 25 июня И. В. Болдин приказал прекратить атаки и начать отступление[8].
Белостокский котёл[править | править код]
Белостокский выступ, в котором располагались советские войска, имел форму бутылки с горлышком на восток и опирался на единственную дорогу Белосток—Слоним. При этом все штабы соединений 10-й армии к началу войны находились западнее линии Белостока:
1-й стрелковый корпус — Визна
5-й стрелковый корпус — Замбрув
6-й механизированный корпус — Белосток
13-й механизированный корпус — Бельск
6-й кавалерийский корпус — Ломжа.
К 25 июня стало ясно - охват немецкими войсками Белостокского выступа грозит войскам советского Западного фронта полным окружением. В полдень 25 июня советские 3 А и 10 А получили приказ штаба фронта на отступление. 3 А предстояло отступать на Новогрудок, 10 А - на Слоним.

Белостокско-Минский котел, июнь 1941
27 июня советские войска оставили Белосток. Чтобы сохранить пути отхода, они вели бои в р-не Волковыска и Зельвы.
28 июня противник занял Волковыск. Белостокский котёл в р-не Волковыска оказался рассечён надвое [9]. Противник окружил часть сил 10 А восточнее Белостока.
В западной части котла, ближе к Белостоку, оказались части 10 А [9]. В восточной части котла, в р-не Новогрудки, - соединения 3 А и 13 А Западного фронта[9].
Некоторые немецкие дивизии перешли к обороне «перевёрнутым фронтом» на рубеже Слоним, Зельва, Ружаны.
Так, пути отхода 3 А и 10 А были перерезаны, а войска, сумевшие отойти из Белостокского выступа, оказались в окружении в нескольких котлах между Большой Берестовицей, Волковыском, Мостами, Слонимом и Ружанами. Бои в этом районе достигли особого напряжения 29-30 июня.
По словам начштаба Вермахта Ф. Гальдера, бои в эти дни сковали весь центр и часть правого крыла немецкой 4-й армии, которую пришлось усилить 10 ТД. В военном дневнике он пишет о тех днях:
Упорное сопротивление русских заставляет нас вести бой по всем правилам наших боевых уставов. В Польше и на Западе мы могли позволить себе известные вольности и отступления от уставных принципов; теперь это недопустимо. (приводит впечатления немецкого генерал-инспектора пехоты Отта о боях в р-не Гродно).
Русские всюду сражаются до последнего человека. Лишь местами сдаются в плен, в первую очередь там, где в войсках большой процент монгольских народностей (перед 6 А и 9 А). При захвате артбатарей в плен сдаются лишь немногие. Часть русских сражается, пока их не убьют, другие бегут, сбрасывают форму и пытаются выйти из окружения под видом крестьян.
Наши совершенно перемешавшиеся дивизии прилагают все усилия, чтобы не выпустить из внутреннего кольца окружения противника, отчаянно пробивающегося на всех направлениях. [10]
1 июля части 4-й немецкой армии вошли в соприкосновение с частями 9-й армии, завершив полное окружение советских войск, отступавших из Белостокского выступа.
3 июля командование над пехотными дивизиями 4-й армии принял штаб 2-й армии (генерал-полковник М. фон Вейхс, который наряду с командующим 9-й армией А. Штраусом возглавлял немецкие войска на завершающем этапе сражения).
4 А генерал-фельдмаршала Г. фон Клюге, которой оперативно подчинялись 2 и 3 ТГ, продолжила наступление на восток.
До конца июня продолжались бои в Брестской цитадели. 29 июня немецкая авиация сбросила на Восточный форт (последний очаг сопротивления советских войск) две 500-кг бомбы и одну бомбу весом 1800 кг. Утром следующего дня штаб немецкой 45-й пехотной дивизии доложил о полном взятии Брестской крепости. Дивизия объявила о захвате 7000 пленных, включая 100 офицеров, при этом её собственные потери составили 482 убитых (в том числе 32 офицера) и более 1000 раненых (более 5 % от общего числа убитых на всём Восточном фронте к 30 июня 1941 года).
Оборона Минска и Минский котёл[править | править код]

Прорыв немецкой 3-й танковой группы к Минску
24-28 июня 1941.
Тем временем продвигавшиеся на восток немецкие моторизованные корпуса 24 июня натолкнулись на второй эшелон советского Западного фронта.
47-й мотокорпус немецкой 2-й танковой группы столкнулся с тремя советскими дивизиями в районе Слонима, которые задержали его на сутки, а 57-й мотокорпус 3-й танковой группы — с 21-м стрелковым корпусом в районе Лиды.
В это время немецкий 39-й мотокорпус, продвигаясь в оперативной пустоте, 25 июня вышел на подступы к Минску. К столице Белоруссии прорвались три танковые дивизии (7, 20, 12) - всего до 700 танков. На следующий день к ним присоединилась 20-я моторизованная дивизия.
26 июня были заняты Молодечно, Воложин и Радошковичи. 7 ТД обошла Минск с севера и направилась к Борисову. В ночь на 27 июня её передовой отряд занял Смолевичи на шоссе Минск — Москва.
Минск оборонял 44-й стрелковый корпус комдива В. А. Юшкевича, занявший позиции Минского укрепрайона, а также 2-й стрелковый корпус (генерал-майор А. Н. Ермаков). Всего в р-не Минска находилось 4 советские стрелковые дивизии.
27 июня командование над войсками, оборонявшими Минск, принял штаб 13 А (генерал-лейтенант П. М. Филатов), который только что вышел из-под удара в районе Молодечно.
Нарком обороны СССР маршал С. К. Тимошенко отдал приказ: Минск ни в коем случае не сдавать, даже при условии полного окружения войск, его обороняющих. В этот же день советская 100 СД провела контратаку на Острошицкий Городок севернее Минска, но та была отбита.
Тем временем 26 июня немецкий 47-й моторизованный корпус 2-й танковой группы занял Барановичи, подходя к Минску с юга. 27 июня он захватил Столбцы, а 28 июня — Дзержинск.
28 июня около 17:00 части немецкой 20-й танковой дивизии ворвались в Минск с северо-запада. Две дивизии 44-го стрелкового корпуса остались удерживать позиции западнее Минска, в то время как 2-й стрелковый корпус отошёл восточнее Минска на рубеж реки Волма.
В результате охватов немецких 2-й и 3-й танковой групп в Налибокской пуще оказались окружены остатки 3-й, 10-й и части 13-й и 4-й армий. К 8 июля бои в Минском котле были завершены.
Последствия[править | править код]

Колонна советских военнопленных и разбитый ГАЗ-4 на улицах Минска. 2 июля 1941 года
В ходе наступления противник добился серьёзных оперативных успехов: нанёс тяжёлое поражение советскому Западному фронту, захватил значительную часть Белоруссии и продвинулся на глубину свыше 300 км. Только сосредоточение Второго Стратегического эшелона, занявшего позиции по рр. Западная Двина и Днепр, позволило задержать продвижение вермахта к Москве в Смоленском сражении.
Из состава советской 3-й армии были полностью разгромлены 4-й стрелковый и 11-й механизированные корпуса, в 10-й армии оказались уничтожены все соединения и части армии.
Всего в Белостокском и Минском «котлах» были уничтожены 11 стрелковых, 2 кавалерийские, 6 танковых и 4 моторизованные дивизии, погибли 3 комкора и 2 комдива, попали в плен 2 комкора и 6 командиров дивизий, ещё 1 командир корпуса и 2 командира дивизий пропали без вести.
11 июля в сводке немецкого Главного Командования подведены итоги боёв группы армий «Центр»: в двух котлах - Белостокском и Минском - взято в плен 324 тыс. человек, в том числе несколько старших генералов. Захвачено 3332 танка, 1809 орудий и другие многочисленные военные трофеи[11].
Немецкий историк В. Хаупт пишет о 287 704 пленных, захвате 2585 танков, 245 неповреждённых самолётов и 1449 орудий, но это данные из приказа Ф. фон Бока от 8 июля 1941 года[12].
Официальные российские данные по потерям Западного фронта учитывают все потери Вооружённых сил с 22 июня по 9 июля, включая контрудары на борисовском и лепельском направлениях, но не учитывают потери пограничных войск (к 22.06.1941 года их численность в Белоруссии составляла 19 519 человек)[13], войск НКВД и других служб, не относящихся к наркомату обороны СССР. Они составляют 341 021 человек безвозвратных потерь и 76 717 санитарных, итого 417 729 человек[14].
Моральный эффект[править | править код]
Поражение под Минском оказало сильное психологическое воздействие на советское руководство. 28 июня И. В. Сталин сказал членам Политбюро[15]
Ленин оставил нам великое наследие, а мы, его наследники, всё это просрали…
Советское Информбюро о сдаче Минска не сообщило.
Судьба генералов[править | править код]
4 июля командующий Западным фронтом генерал армии Д. Г. Павлов и некоторые другие генералы были арестованы. После недолгого следствия Д. Г. Павлов был осужден Военной коллегией Верховного суда СССР, лишён воинского звания и всех наград и приговорён к расстрелу.
Вместе с ним были осуждены и 22 июля расстреляны начштаба фронта генерал-майор В. Е. Климовских и начальник связи фронта генерал-майор А. Т. Григорьев[16].
Начальник артиллерии фронта генерал-лейтенант Н. А. Клич и командир 14-го механизированного корпуса генерал-майор С. И. Оборин были арестованы 8 июля и впоследствии расстреляны.
Командующий 4-й армией генерал-майор А. А. Коробков 8 июля был отстранён от должности, на следующий день арестован и расстрелян 22 июля вместе с Павловым, Климовских и Григорьевым.
Был арестован и позже (23 февраля 1942 г.) расстрелян замкомандующего ВВС Западного фронта генерал-майор авиации А. Таюрский.
Командующий ВВС Западного Особого Военного Округа генерал-майор авиации И. И. Ко́пец, узнав о потерях ВВС округа в течение первого дня войны, застрелился. Командир 9-й смешанной авиационной дивизии, потерявшей в первый день войны 347 самолётов из 409, генерал-майор авиации С. А. Черных 8 июля был арестован и вскоре расстрелян.
После смерти Сталина все расстрелянные военачальники были реабилитированы и восстановлены в воинских званиях (посмертно).
См. также[править | править код]
Белорусская стратегическая оборонительная операция
Контрудар под Гродно (1941)
Примечания[править | править код]
↑
Перейти обратно:
1 2 Великая Отечественная без грифа секретности. Книга потерь/ Г.Ф Кривошеев, В.М Андронников, П.Д Буриков, В.В Гуркин - М. : Вече, 2020. - 384с. Страница 77
↑ Великая Отечественная война 1941-1945 гг. Кампании, стратегические операции и сражения. Сталистическое исследование. Книга 1: Летне-осенняя кампания 1941. Москва, 2004. - Стр. 34.
↑ Гриф секретности снят: Потери Вооружённых Сил СССР в войнах, боевых действиях и военных конфликтах: Стат. исслед./ Г. Ф. Кривошеев, В. М. Андроников, П. Д. Буриков. — М.: Воениздат, 1993. Архивировано 22 июля 2010 года. Однако в этом исследовании учтены все потери Вооружённых сил с 22 июня по 9 июля, включая контрудары на борисовском и лепельском направлениях.
↑ Семидетко В. А. Истоки поражения в Белоруссии (Западный особый военный округ к 22 июня 1941 года). // «Военно-исторический журнал». — 1989. — № 4. — С.22-31.
↑ Боевой состав Красной Армии и Военно-морского флота СССР на 22 июня 1941 года. Публикация Н. Ф. Ковалевского. // Военно-исторический журнал. — 2009. — № 6. — С.3-8.
↑ Ленский А. Г. Сухопутные силы РККА в предвоенные годы. — СПб.: Б&К, 2000. — С. 98. — 193 с.
↑ Д. Хазанов. Начало воздушной войны.
↑ В. Ю. Мартов. Белорусские хроники. 1941 год. Глава 1. Белостокско-Минское сражение со ссылкой на воспоминания П. В. Яхонтова
↑
Перейти обратно:
1 2 3 Военная литература. Мемуары. Макензен Э. От Буга до Кавказа III танковый корпус в кампании против Советской России 1941—1942 годов (недоступная ссылка)
↑ ВОЕННАЯ ЛИТЕРАТУРА -[ Дневники и письма ]- Гальдер Ф. Военный дневник
↑ Митчем С. Фельдмаршалы Гитлера и их битвы. — Смоленск: Русич, 1998
↑ В. Ю. Мартов. Белорусские хроники. 1941 год. Глава 1. Белостокско-Минское сражение
↑ История военного искусства: курс лекций. — Т. 5. — М.: Издательство Военной академии им. М. В. Фрунзе, 1958. — С.24.
↑ Гриф секретности снят: Потери Вооружённых Сил СССР в войнах, боевых действиях и военных конфликтах: Стат. исслед./ Г. Ф. Кривошеев, В. М. Андроников, П. Д. Буриков. — М.: Воениздат, 1993. Архивировано 22 июля 2010 года.
↑ Микоян А. И. Так было. — М.: Вагриус, 1999, ISBN 5-2640-0032-8:
↑ Герой Советского Союза Павлов Дмитрий Григорьевич

Источники[править | править код]
Егоров Д. Июнь 41-го. Разгром Западного фронта. — М.: Яуза; Эксмо. 2008. — ISBN 978-5-699-27810-7
Дриг Е. Механизированные корпуса РККА в бою. — М.: АСТ, 2005. — ISBN 5-1702-4760-5
Мартов В. Белорусские хроники. 1941 год
Хаупт В. Сражения группы армий «Центр». — М.: Яуза; Эксмо, 2006.
Митчем С. Фельдмаршалы Гитлера и их битвы. — Смоленск: Русич, 1998. — ISBN 5-8859-0866-4
Мальцев П. В. Кто виноват? (Некоторые вопросы организации и управления войсками Западного фронта накануне и в начале Великой Отечественной войны). // Военно-исторический журнал. — 1988. — № 10. — С.21-28.
Дополнительные источники[править | править код]
Измена 1941
http://poisk.slonim.org
http://liniastalina.narod.ru/str/main.htm
http://maps.ruzhany.info/index.html#rzd11

Википедия

21.11.2021, 07:49

https://ru.wikipedia.org/wiki/Хроника_Великой_Отечественной_войны#1941_%D0%B3%D0 %BE%D0%B4
https://ru.wikipedia.org/wiki/Львовско-Черновицкая_стратегическая_оборонительная_операция
Материал из Википедии — свободной энциклопедии
Текущая версия страницы пока не проверялась опытными участниками и может значительно отличаться от версии, проверенной 9 февраля 2021; проверки требуют 8 правок.

Перейти к навигации
Перейти к поиску
Львовско-Черновицкая стратегическая оборонительная операция
Основной конфликт: Вторая мировая война
Великая Отечественная война
Дата
22 июня — 6 июля 1941
Место
Северная Буковина
Западная Украина
Противники
Нацистская Германия
СССР
Командующие
генерал-фельдмаршал
Герд фон Рундштедт
генерал-полковник
М. П. Кирпонос
генерал-полковник
Я. Т. Черевиченко
генерал армии
И. В. Тюленев
Вице-адмирал
Ф. С. Октябрьский
Силы сторон
1 500 000 человек[1]
865 тыс человек[2]
Потери
не установлено
231 тыс человек, в т.ч. 165 тыс убитыми[2]

Львовско-Черновицкая стратегическая оборонительная операция — принятое в советской историографии название для оборонительной операции РККА и ВМФ СССР, проведённой в ходе Великой Отечественной войны на Западной Украине, Северной Буковине[источник?], Молдавии[источник?] и Чёрном море[источник?] c 22 июня по 6 июля 1941 года. Непосредственно предшествовала Киевской стратегической оборонительной операции.
В рамках стратегической операции проведены:
Приграничное сражение на Украине;
Львовско-Луцкая оборонительная операция;
Станиславско-Проскуровская оборонительная операция;
Битва за Дубно — Луцк — Броды.

Содержание
1
Территория
1.1
Период
2
Силы сторон
2.1
Германия
2.2
СССР
3
Планы сторон
4
Боевые действия в ходе операции
5
Итог
6
Потери
7
См. также
8
Примечания
9
Литература
10
Ссылки
Территория[править | править код]
Боевые действия сторонами в ходе операции велись на территории Западной Украины и Северной Буковины Разграничительная линия наступления группы армий «Юг» проходила по линии от Люблина до устья Дуная. Эта полоса входила в зону ответственности советского Юго-Западного фронта и 9-й отдельной армии. Севернее наступали части группы армий Центр, там советские войска проводили Белорусскую стратегическую оборонительную операцию.
Период[править | править код]
Операция проводилась с 22 июня 1941 года по 6 июля 1941 года.
До операции боевых действий не велось. Непосредственным продолжением операции, без перерыва, стала Киевская стратегическая оборонительная операция.
Силы сторон[править | править код]
Германия[править | править код]
Перед началом операции на фронте протяжением от Люблина до устья Дуная развернулась группа армий «Юг»: 6-я,17-я и 11-я полевые армии и 1-я танковая группа (11-я армия вместе с 3-й и 4-й румынскими армиями противостояли советским 9-й и 18-й армиям в Молдавии, см. Приграничные сражения в Молдавии). Её действия поддерживал 4-й воздушный флот.
СССР[править | править код]
Киевское направление прикрывал Юго-Западный фронт в составе 5-й, 6-й, 26-й и 12-й общевойсковых армий.
5-я армия (15-й и 27-й стрелковые, 9-й и 22-й механизированные корпуса) прикрывала луцкое направление на участке от Влодавы до Крыстынополя на юг.
6-я армия на львовском направлении Крыстынополь, Грабовец (6-й, 37-й стрелковые, 4-й и 15-й механизированные и 5-й кавалерийский корпуса, 4-й и 6-й укреплённые районы).
26-я армия (8-й стрелковый корпус, 8-й механизированный корпус, 8-й укреплённый район — Перемышльский).
12-я армия (13-й и 17-й стрелковые корпуса и 16-й механизированный корпус) прикрывала границу западнее города Станиславов.
Также к силам фронта относились 31-й, 36-й, 49-й и 55-й стрелковые корпуса, 1 вдк, 19-й и 24-й механизированные корпуса, 1 УР (Киевский), 3 УР (Летичевский), 5 УР (Коростенский), 7 УР (Новоград-Волынский), 13 УР (Шепетовский), 15 УР (Остропольский), 17 УР (Изяславский).
Планы сторон[править | править код]
По плану «Барбаросса» войскам группы «Юг» предписывалось: имея впереди танковые и моторизованные соединения и нанося главный удар левым крылом на Киев, уничтожить советские войска в Галиции и западной части Украины, своевременно захватить переправы на Днепре в районе Киева и южнее обеспечить дальнейшее наступление восточнее Днепра[3]. 1-й танковой группе предписывалось во взаимодействии с 6-й и-17-й армиями прорваться между Рава-Русской и Ковелем и через Бердичев, Житомир выйти к Днепру в районе Киева. Далее, двигаясь вдоль Днепра в юго-восточном направлении, она должна была воспрепятствовать отходу оборонявшихся советских частей на Правобережной Украине и уничтожить их ударом с тыла.
Согласно Директиве НКО СССР от 22.06.1941 № 3, Юго-Западному фронту предписывалось прочно удерживая границу с Венгрией, концентрическими ударами в общем направлении на Люблин силами 5 и 6А, не менее пяти мехкорпусов и всей авиации фронта, окружить и уничтожить группировку противника, наступающую на фронте Владимир-Волынский, Крыстынополь, к исходу 26.6 овладеть районом Люблин.
Боевые действия в ходе операции[править | править код]
В 3:30 22 июня 1941 года немецкая авиация нанесла удар по аэродромам, а также по районам сосредоточения и выдвигающимся колоннам войск. В 4:00 началась кратковременная артиллерийская подготовка, В 5-6 часов немецкие войска перешли в наступление и началось приграничное сражение.
Как и планировалось, 1-я танковая группа наносила удар в общем направлении Устилуг — Житомир — Киев, частью сил наступая на юг. С нею соседствовала с юга 17-я армия, наносившая удар на Львов и Перемышль. На южном фланге действовала 11-я армия, наносивший удар севернее Станислава. 6-я полевая армия наступала вслед за 1-й танковой группой несколько севернее — непосредственно на Ковель.
Главный удар немцы нанесли севернее львовского выступа. Соотношение сил в принципе позволяло советским войскам отразить наступление, но большая часть их располагалась в стороне от направления немецкого главного удара и была растянуты в глубину, что затрудняло реализацию имевшихся возможностей. Используя 15 — 20-километровые промежутки между приграничными советскими дивизиями и подавляющее превосходство в силах на направлении главного удара, 6 пехотных и танковая дивизии врага в первый же день войны прорвались на расстояние до 30 километров в глубину советской территории[4].
На начало наступления части советской 5-й армии в основном заняли свои оборонительные рубежи на границе. Пограничное охранение в полосе наступления было смято в течение дня, а к 12-00 (в основном ранее) 23 июня 1941 года повсеместно оборона советских войск на границе была прорвана. Соединения 5-й армии отходили, в основном, на северо-восток и восток.
Главный удар наносили танковые соединения вермахта, прорывая оборону и не останавливаясь для боёв с расчленёнными советскими соединениями, продвигались на восток. Так, уже к концу дня 23 июня 1941 года 3-й моторизованный корпус вышел к Владимир-Волынскому, но был задержан почти на неделю в ходе танкового сражения у Дубно — Луцк — Броды. Однако советский контрудар превратился в разрозненные действия танковых соединений: одни начинали атаку, другие завершали ее, а третьи только подходили. Многие советские части и соединения, в том числе основные силы 8-го механизированного корпуса, оказались в окружении[4].
Таким образом, в результате удара танковых соединений вермахта, в первый же день войны Юго-Западный фронт оказался расчленённым практически по линии разграничения 5-й и 6-й армий. Что касается южного, 3-го моторизованного корпуса, то он вырвался на оперативный простор и, практически не встречая сопротивления, продвигался к Житомиру по дороге от Дубно. 11-я танковая дивизия 23 июня вступила в бои на подступах к Радехову, где занял оборону 36-й стрелковый корпус, совместно с 40-й танковой дивизией. Одновременно с этими силами 15-го механизированного корпуса и 4-го механизированного корпуса был организован контрудар во фланги 11-й танковой дивизии. Приказ о его проведении в соответствии с планом прикрытия государственной границы был отдан ещё в 09:45 22 июня. Контрудар проводился 23-29 июня. Таким образом, части 3-го моторизованного корпуса были связаны с фронта обороной 5-й армии РККА, с флангов (в основном с южного) — действиями механизированных корпусов. В целом, контрудар не дал ощутимого результата, хотя и задержал части 3-го корпуса на неделю. В это же время 17-я армия 22 июня вышла к Рава-Русскому укрепрайону, оседлав шоссе на Львов, части 101-й пехотной дивизии вошли в Перемышль.
После этого основные силы северного фланга группы армий «Юг» повернули на юго-восток для окружения советских войск на Правобережной Украине.
Оставшиеся разрозненные соединения 6-й армии отходили на Львов, параллельно с наступлением немецких войск. Тылы армии были отрезаны ударом 3-го моторизованного корпуса.
В период с 25 по 27 июня отдельно действующая 6-я полевая армия вела бои за Ковель. Основные силы 1-й танковой армии наступали через Житомир на Киев. 17-я полевая армия наступала через Перемышль на Львов. 11-я полевая армия, которая прикрывая границу с Венгрией, ждала части 17-й полевой армии, которая должна была перерезать отход 26-й и 12-й армиям РККА на восток.
26-я армия была поднята по боевой тревоге и выведена в места сосредоточения по плану прикрытия государственной границы. Командующий 17-й полевой армией генерал Штюльпнагель, развернувший свои дивизии на фронте от Томашува до Перемышля, наносил главный удар через Рава-Русскую на Львов и далее в общем направлении на Тарнополь. Отдельными ударами он сковывал советские силы, оборонявшие Перемышль и рубежи южнее этого города. Этот город был занят немецкими войсками днем 22 июня, но уже на следующее утро был освобожден частями Красной Армии и пограничных войск НКВД СССР. 99-я стрелковая дивизия генерала Н. И. Дементьева, действуя совместно с пограничниками и Перемышльского укрепрайона, трижды выбивала части немецкой 101-й пехотной дивизии из пограничного Перемышля. Эта дивизия была одной из нанёсших врагу серьёзный ущерб ещё в первые дни войны.[7] Город удерживался до 27 июня, когда был окончательно оккупирован немцами.[8]
К 30 июня 3 стрелковых корпуса (7 дивизий) из резерва Юго-Западного фронта заняли оборону севернее Луцка по реке Стырь и на рубеже Дубно, Кременец, Золочев. Однако между Луцком и Дубно остался незанятый промежуток, куда устремились девять немецких дивизий, в том числе шесть танковых и моторизованных. Им противостояли лишь остатки 9-го механизированного корпуса и мотострелковая дивизия 16-й армии, которая занимала оборону в городе Острог[4].
Над войсками левого фланга Юго-Западного фронта нависла серьезная угроза удара в тыл с севера, а на юге крупная немецкая группировка изготовилась к наступлению с территории Румынии. Поэтому 30 июня было принято решение об отводе войск фронта на рубеж укрепленных районов по линии границы 1939 года[4].
Для обеспечения отвода войск 5-я армия силами стрелкового и трёх механизированных корпусов 1 июля нанесла контрудар по левому флангу немецкой 1-й танковой группы. Но он лишь на два дня задержал противника в районах Ровно и Острога. 6 июля немецкие танковые дивизии с ходу преодолели не занятые ещё не успевшими отойти на этот рубеж советскими полевыми войсками укрепрайоны первой линии, вышли к Новоград-Волынскому укрепрайону и, обойдя его с севера и юга, начали наступление на Киев[4].
Итог[править | править код]
В ходе активных боевых действий в приграничных районах и на промежуточных оборонительных рубежах, контрударами механизированных корпусов и общевойсковых соединений в районе Дубно, Луцк, Ровно войска Юго-Западного фронта нанесли противнику большие потери и замедлили продвижение его группировки на киевском направлении, что позволило отвести основные силы фронта и занять оборону в укрепленных районах на старой государственной границе[2], в стране проведена мобилизация.
Потери[править | править код]
К 6 июля людские потери Юго-Западного фронта и 18-й армии Южного фронта составили 241 594 человека, в том числе безвозвратные 172 323 человека. Они лишились 4381 танка, 1218 боевых самолетов, 5806 орудий и минометов. Соотношение сил изменилось в пользу противника. Владея инициативой и сохранив наступательные возможности, группа армий «Юг» готовила удар из района западнее Киева на юг в тыл Юго-Западному и Южному фронтам.
См. также[править | править код]
Битвы, операции и сражения Великой Отечественной войны
Список операций вооружённых сил СССР во Второй мировой войне
Примечания[править | править код]
↑ Вся группа армий «Юг» вместе с 11-й немецкой, 3-й и 4-й румынскими армиями, противостоявшими 9-й и 18-й советским армиям в Молдавии.
↑
Перейти обратно:
1 2 3 Коллектив авторов. Россия и СССР в войнах XX века. Потери Вооруженных сил. Статистическое исследование / Г. Ф. Кривошеев. — Олма-Пресс. — М.: Олма-Пресс, 2001. — 608 с. — ISBN 5-224-01515-4.
↑ А. Филиппи. Припятская проблема. Перевод с немецкого. М., 1959. С. 160.
↑
Перейти обратно:
1 2 3 4 5 1941 год — уроки и выводы
Литература[править | править код]
Коллектив авторов. Боевой состав Советской Армии. Часть I (июнь — декабрь 1941 г.) / Грылев А.Н.. — Военно-Научное управление Генерального Штаба. — М.: Военное издательство Министерства обороны СССР. — 84 с.
Коллектив авторов: к.и.н. М.Э. Морозов (руководитель), к.и.н. В.Т. Елисеев, к.и.н. К.Л. Кулагин, С.А. Липатов, к.и.н. Б.Н. Петров, к.и.н. А.А. Черняев, к.и.н. А.А. Шабаев. Великая Отечественная война 1941-1945 гг. Кампании и стратегические операции в цифрах. В 2-х томах. — М.: Объединенная редакция МВД России, 2010. — Т. 1. — 608 с. — 1000 экз. — ISBN 978-5-8129-0099-1.
Коллектив авторов. Россия и СССР в войнах XX века. Потери Вооруженных сил. Статистическое исследование / Г. Ф. Кривошеев. — Олма-Пресс. — М.: Олма-Пресс, 2001. — 608 с. — ISBN 5-224-01515-4.
Гуров А. А. Боевые действия советских войск на юго-западном направлении в начальном периоде войны // «Военно-исторический журнал». — 1988. — № 8. — С.32-41.
Жаркой Ф. М. Танковый марш. Под ред. М. Ф. Жаркого Танковый марш. — Изд. 4-е, перераб. и доп. — СПб. : Издательство Михайловской военной артиллерийской академии, 2018. — 230 с. — ISBN 978-5-98709-303-0.
Ссылки[править | править код]
Начальный период Великой Отечественной войны 1941—1945 гг.