*305. Вторая мировая война-3

[Waralbum.Ru]

19 ФЕВРАЛЯ 2015
https://waralbum.ru/photocache/24/78/20/247820-files/247820-main.jpg
Фото: Истребители «Харрикейн» (Hawker Hurricane) польской эскадрильи британских ВВС в полете.

Источник: www.nationaalarchief.nl.

Категория: Битва за Британию, Харрикейн
Информация о фото
Время съемки: 1940

[Waralbum.Ru]

https://waralbum.ru/photo/war/west/battle_britain/page/22/
16 ФЕВРАЛЯ 2015
https://waralbum.ru/photocache/24/75/02/247502-files/247502-main.jpg
Фото: Служащий британской гражданской обороны ведет наблюдение за небом на скале Шекспира (Shakespeare Cliff) в районе Дувра.

Категория: Битва за Британию, Жизнь в Великобритании
Информация о фото
Место съемки: Дувр, Великобритания
Время съемки: 1940
Автор: Джордж Роджер (George Rodger) (76)

[Википедия]

09 декабря 1940 года (вторник). 461-й день войны

[Франц Гальдер]

4-й обер-квартирмейстер:

а. Вопрос о переводчиках русского языка.

б. Группировка сил в Англии — пять новых дивизий. Перевооружение — формирование большего количества дивизий 38 счет ослабления артиллерии,

в. Письмо фюрера к дуче. Мильх командирован в Рим для переговоров (по вопросу о пикирующих бомбардировщиках){676}.

г. Ринтелен получил от фюрера три задания: 1) срочно выехать в Албанию; 2) оказать влияние на ход боевых действий в Албании; 3) выяснить вопрос о переброске войск по воздуху в том случае, если возможно оказание эффективной помощи.

д. Ответ болгар русским: Болгария стремится к пересмотру границ мирным путем. Иной путь приведет к осложнениям с Турцией. Болгария не имеет интересов в зоне проливов. Договор о взаимопомощи с Россией был бы воспринят как нечестный шаг в отношении Германии. После этого русские предложили гарантию болгарских границ. Болгары еще не ответили на это{677}.

е. Папен предложил Турции присоединиться к Тройственному пакту. В этом случае мы были бы готовы гарантировать границы Турции.

ж. Югославия отклонила наши предложения, но готова заключить с нами пакт о ненападении. Относительно [приглашения короля] Павла ответа не дано.

з. В Венгрии военный престиж Италии совершенно упал. Много говорится о необходимости захвата Гибралтара. На Юго-Востоке необходимы германские войска. Венгерско-югославский пакт заключен под влиянием фюрера.

«Венгрия — транзитная зона»{678}.

Генерал фон Маккензен, полковник Гауффе и Кюблер информированы мною о плане операции «Марита».

Буле доложил о сроках подготовки операции «Марита», о призыве отпускников по срокам и о текущих организационных делах.

Радке: Не должно быть никакого вмешательства партийных органов в вопрос извещения родственников о смерти военнослужащих{679}. Текущие дела.

Якоб:

а. Строительство сооружений ПВО. Рабочая сила.

б. Улучшения в подготовке к операции «Морской лев». Возможности ускорения высадки.

в. Переправы через Дунай в Румынии. Время на сооружение мостов и паромов после прибытия войск — 14 дней. Постройка моста на судах из Дунайской флотилии потребует трех недель. 70–100 эшелонов мостового имущества.

г. Гибралтар. Взрывы. Цель?

д. Отчет о строительстве дорог, войсковых лагерей и пограничных укреплений на Востоке.

Хойзингер представил на утверждение приказы по операции «Аттила». Доложил об отправке рекогносцировочных групп для подготовки операции «Марита»

Штюльпнагель (по телефону):

1. О разногласиях между командующим оккупационными войсками во Франции и начальником железнодорожных перевозок.

2. О демаркационной линии. Французы считают предложенный нами контроль внешних границ невыносимым.

Вагнер и Хандлозер:

а. Совещание с Хандлозером по вопросу о должности «начальника медико-санитарной службы сухопутных войск»{680}.

б. Подготовка операции «Марита». Нефтепровод{681}.

[Начальник 5 Управления Красной Армии генерал-лейтенант Ф. ГОЛИКОВ]

https://www.alexanderyakovlev.org/fond/issues-doc/1001613

10.12.1940

№ 252724сс Совершенно секретно

Экз. № 9

Тов. Кулик

Докладываю:

Вновь поступившими агентурными данными подтверждаются ранее доложенные сведения о переброске в Румынию всей группы генерала Бласковица в составе 15—17 дивизий.

Группировка германских войск на восточной границе Румынии — согласно прилагаемой схемы1.

Кроме того, начиная со второй половины ноября отмечается перегруппировка немецких войск в районе Пильзен, Прага, Оломоуц, Брно, Вена и Братислава. Так, например, 16.11 через Прага на юг проследовала мотомехбригада; 16.11 и 20.11 из Пильзен в южном направлении проследовали до 2000 автомашин с войсками и мотоколонна; около 50 000 человек переброшено эшелонами по маршруту Шумперн, Штернберк, Оломоуц, Брно на Зноймо и до 10 эшелонов тяжелой артиллерии из Пардубице через Оломоуц на Братислава, Вена.

За этот же период времени, по данным РО КОВО, отмечается уменьшение группировки перед нашей западной границей. Из районов: Кельцы, Краков, Остров Мазовецкий убыли в неизвестном направлении 3 и 12-я танковые дивизии, 221-я пех. дивизия и до пехотной дивизии из района Красностав, Красник. По непроверенным данным, из Краков отмечается убытие штаба 4-й армии. Переброска войск в Протекторате продолжается.

Этими же данными установлено открытое проникновение немецких войск в Болгарию.

С 1.12 по 6.12.40 г. в Болгарию проследовало с немецкими войсками: один эшелон в составе 40 вагонов и 185 автомашин, что, по расчетным данным, составляет около полка.

Кроме того, ведется подготовка к приему на болгарских аэродромах германских ВВС, для чего 4.12 на Бужурище прилетели германские офицеры.

Отмечается также прибытие в Болгарию свыше 250 тракторов-тягачей.

Выводы:

Вместо убывшей в Румынию группы Бласковиц германское командование создает новую группировку в восточной части Протектората.

По-видимому, Германия намерена разрешить балканскую проблему до начала весны.

Начальник Разведывательного Управления

Генштаба Красной армии

генерал-лейтенант (ГОЛИКОВ)

Имеется помета: «Отпечатано 17 экз.» и другие пометы.

РГВА. Ф. 33988, Оп. 4, Д. 36, Л. 580сс-581сс. Копия. Автограф.

[Публий Корнелий Тацит]

(16(29).06.1900–29.07.1980) — военный деятель, Маршал Советского Союза (1961); член ЦК КПСС в 1961–1966 гг., депутат Верховного Совета СССР в 1938–1946 и 1954–1965 гг. Родился в селе Борисово Зырянской волости Катайского уезда Пермской губернии. Из крестьян. Окончил 7 классов уездной гимназии (1918). В Красной Армии с 1918 г. Участвовал в Гражданской войне. После окончания Гражданской войны 11 лет находился на политработе. Окончил Курсы усовершенствования высшего начсостава РККА (1929). С ноября 1931 г. командир 95-го стрелкового полка 32-й стрелковой дивизии. Заочно окончил Военную академию им. М.В. Фрунзе (1933). С октября 1933 г. командир 61-й стрелковой дивизии Приволжского военного округа. С сентября 1936 г. командир 8-й отдельной механизированной бригады. С июля 1937 г. командир 45-го механизированного корпуса Киевского военного округа. С января 1938 г. член Военного совета Белорусского военного округа. С ноября 1938 г. командующий Винницкой армейской группой войск Киевского Особого военного округа, участвовал в Польском походе РККА (1939). С июля 1940 г. заместитель начальника Генерального Штаба РККА — начальник Главного разведывательного управления РККА. В первые дни войны снят с поста начальника ГРУ РККА и направлен начальником Советской Военной миссии в Великобританию и США. В октябре 1941 г. возвращен в СССР, назначен командующим 10-й армией. С февраля 1942 г. командующий 4-й ударной армией на Калининском фронте. С апреля 1942 г. командующий войсками Брянского фронта, в июле1942 г. — Воронежского фронта. С августа 1942 г. командующий 1-й гвардейской армией на Юго-Восточном и Сталинградском фронтах. С сентября 1942 г. заместитель командующего Сталинградским фронтом, с октября командующий войсками Северо-Западного фронта. Через несколько дней отозван в Москву и повторно назначен начальником ГРУ РККА, а еще через несколько дней также повторно назначен командующим войсками Воронежского фронта. В марте 1943 г. отозван в Москву. С апреля 1943 г. заместитель Народного комиссара обороны СССР по кадрам, одновременно с октября 1944 г. уполномоченный Совета народных комиссаров СССР по делам репатриации граждан СССР. С сентября 1950 г. командующий отдельной механизированной армией. С апреля 1956 г. начальник Военной академии бронетанковых войск Советской Армии. С января 1958 г. начальник Главного политического управления Советской Армии и Военно-Морского Флота. В мае 1962 г. освобожден от должности. С июня 1962 г. генеральный инспектор Группы генеральных инспекторов Министерства Обороны СССР.

[Начальник 5 Управления Красной Армии генерал-лейтенант Ф. ГОЛИКОВ]

https://www.alexanderyakovlev.org/fond/issues-doc/1011068

10.12.1940

№ 252724сс

Совершенно секретно

Экз. № 5

Докладываю:

Вновь поступившими агентурными данными подтверждаются ранее доложенные сведения о переброске в Румынию всей группы генерала Бласковица в составе 16–17 дивизий.

Группировка германских войск на восточной границе Румынии — согласно прилагаемой схемы.

Кроме того, начиная со второй половины ноября отмечается перегруппировка немецких войск в районе Пильзен, Прага, Оломоуц, Брно, Вена и Братислава. Так, например, 16.11 через Прагу на юг проследовала мотомехбригада; 16.11 и 20.11 из Пильзена в южном направлении проследовали до 2000 автомашин с войсками и мотоколонна; около 50 000 человек переброшено эшелонами по маршруту Шумперн, Штернберк, Оломоуц, Брно на Зноймо и до 10 эшелонов тяжелой артиллерии из Пардубице через Оломоуц на Братиславу, Вену.

За этот же период времени, по данным РО КОВО, отмечается уменьшение группировки перед нашей западной границей. Из районов: Кельцы, Краков, Остров Мазовецкий убыли в неизвестном направлении 3 и 12 танковые дивизии, 221 пех. дивизия и до пехотной дивизии из района Красностав, Красник. По непроверенным данным, из Кракова отмечается убытие штаба 4 армии. Переброска войск в Протекторате продолжается.

Этими же данными установлено открытое проникновение немецких войск в Болгарию.

С 1.12 по 6.12.40 г. в Болгарию проследовало с немецкими войсками: один эшелон в составе 40 вагонов и 185 автомашин, что по расчетным данным составляет около полка.

Кроме того, ведется подготовка к приему на болгарских аэродромах германских ВВС, для чего 4.12 на Бужурище прилетели германские офицеры.

Отмечается также прибытие в Болгарию свыше 250 тракторов-тягачей.

ВЫВОД:

Вместо убывшей в Румынию группы Бласковиц германское командование создает новую группировку в восточной части Протектората.

По-видимому, Германия намерена разрешить балканскую проблему до начала весны.

Начальник Разведывательного управления Генштаба Красной Армии

генерал-лейтенант (Голиков)

РГВА. Ф. 33987. Оп. 3с. Д. 1294. Лл. 128–129. Машинопись на специальном типографском бланке.

Имеется помета: «Отпечатано 17 экз.» и другие пометы. Подлинник. Автограф.

[Википедия]

10 декабря 1940 года (понедельник). 462-й день войны

[Франц Гальдер]

Посещение военной академии в Берлине. В первой половине дня — занятия на курсах Дерра и Рейнгардта. Завтрак с преподавательским составом. Во второй половине дня — курс Хакса. После этого беседа с командованием академии. Краткий разговор с преподавателями.

17.00–18.30 — Совещание со Шнивиндом (штаб руководства войной на море):

а. Затруднения с личным составом делают невозможным выделить для нас органы связи.

б. Обсуждение общей военной обстановки. Наши точки зрения в основном сходятся.

в. Война в Атлантике ведется довольно эффективно. Линейный корабль «Адмирал Шеер» действует в Южной Атлантике; тяжелый крейсер «Адмирал Хиппер» — в Северной Атлантике. Многочисленные вспомогательные крейсера действуют также в азиатских водах и южных морях{682}.

г. Два новых линейных корабля ( «Бисмарк» и «Тирпиц») вступят в строй в апреле и мае. Равных по силе кораблей Англия не имеет. Кроме того, вернутся в строй два тяжелых крейсера, так что самое позднее с мая положение Англии серьезно ухудшится.

д. В состав нашего подводного флота в будущем году (примерно с июня) ориентировочно должно вводиться по 18–20 новых подводных лодок в месяц. Правда, пока еще не совсем ясно, удастся ли достичь такого уровня производства{683}.

е. Минное дело сейчас улучшилось за счет создания новых типов мин. Акустические мины.

22.00 — Богач: Доклад о ходе формирования новых эскадрилий войсковой разведки. Помимо имеющихся 36 эскадрилий, формируется 20 новых. Всего будет 56 эскадрилий, достаточных для обеспечения 20 танковых дивизий, 10 моторизованных дивизий,. 23 армейских корпусов, 2 горных корпусов и кавалерийской дивизии. Для формирования не могут быть использованы эскадрильи, предназначенные для выполнения особых задач, а именно: 4 — для операции «Аттила»; 2 — для Румынии; 8 — для Македонии; 5 — для танковых дивизий.

Сроки: до 15.1 — внутренняя подготовка; к 15.3 — окончание формирования; к 15.5 — включение в состав соединений.

Имеющиеся разведэскадрильи в настоящее время разделены на три группы: при группах армий «А», «Д» (наиболее сильная группа — 15 эскадрилий) и «Б».

Отработку взаимодействия проводить с 10-й танковой дивизией; переобучение летного состава для действий на самолетах «фокке-вульф». Обучение ночным разведывательным полетам в Бриге.

Материальная часть: Количество самолетов ограниченно. К маю эскадрильи будут насчитывать по шесть-семь машин. Вопрос об укомплектовании автомашинами.

Генерал Герке (по телефону):

а. Перевозки горючего в Восточную Пруссию. Вмешательство рейхсмаршала. Все остальное должно быть отодвинуто на второй план, в том числе и строительство, ведущееся фирмой «Аскания-верке»{684}.

б. Последовательность перевозок в зависимости от важности: уголь Италии, уголь России; перевозки, предусматриваемые программой обеспечения углем восточных районов.

в. Трудности распределения подвижного состава в Восточной Пруссии. Помощь со стороны торгового флота.

[Википедия]

11 декабря 1940 года (вторник). 462-й день войны

[Франц Гальдер]

Цильберг доложил о предстоящем очередном выпуске академии (110 офицеров). План совещания начальников штабов. Текущие дела.

4-й обер-квартирмейстер: [Финский генерал] Эстерман. Переговоры Варлимонта в Париже{685}. Вопрос об освобождении из плена специалистов по колониям. Вопрос о снабжении горючим. Следует разработать единые приказы по снабжению горючим Северной Африки. В Сирии [французы] дают туркам вызывающие беспокойство обещания. Комиссия германских офицеров в русской военной промышленности{686}. «Опыт боевых действий кавалерии и танков» для американской прессы. Япония, по-видимому, согласна отказаться от концессий на Сахалине (одно из условий присоединения России к Тройственному пакту).

Начальник оперативного отдела:

а. О начале переброски войск в Румынию: четыре саперных и пять мостостроительных батальонов. Кроме двух, уже имеющихся в Румынии строительных батальонов, туда будут отправлены еще два.

б. Рекогносцировочная группа выедет 13.12 из Вены через Бухарест и далее в Болгарию через Дунай. Мы выделяем для нее автомашины повышенной проходимости. Маскировка — под видом общества по продаже автомобилей{687}.

в. Командующие артиллерией — для 14-го и 40-го армейских корпусов.

г. Новая организация 17-й армии? С 21.12 в Вене начнет формироваться «рабочий штаб» Маккензена.

д. План строительства сухопутных укреплений на Востоке на 1941 год. Задачи, определенные на 1940 год, не смогут быть выполнены. Запрос относительно задач на 1941 год, Ответ: В Восточной Пруссии — долговременные оборонительные сооружения облегченного типа, на остальных участках — укрепления полевого типа.

Генерал-квартирмейстер:

а. Бенч и Ханштейн. Доклад об организации в Румынии базы снабжения для войск, занятых в операции «Марита». Организация снабжения в период проведения операции.

б. Организация базы снабжения для наступления на Востоке. Увеличение складских запасов на Востоке. Вопросы дорожного строительства.

в. Подготовка операции «Аттила».

г. Расквартирование военнопленных-негров в Южной Франции.

Генерал Мюллер: Рассмотрение судебных дел. Предварительное обсуждение вопросов, которые будут рассматриваться на совещании начальников штабов армий.

Хойзингер:

а. Об отказе от операции «Феликс».

б. Приказ о передаче командованием 12-й армии своих функций 17-й армии с 1.1 1941 г.

в. Подготовка совещания начальников штабов{688}.

Штюльпнагель доложил по телефону:

а. Петэн приезжает на церемонию переноса останков герцога Рейхштадтского{689} в Париж (15.12). Эта поездка не имеет ничего общего с вопросом о переезде [французского] правительства в Париж и не означает нашего окончательного согласия на переезд.

б. Переговоры между фюрером и дуче{690}.

в. Итальянцы теперь относятся с большей предупредительностью к французам в вопросах, касающихся военных действий в Северной Африке. Редер направляется в Италию, чтобы заняться вопросами руководства операциями на море.

г. Переговоры Унцигера с Варлимонтом{691}. Новые французские предложения отражают намерение начать весной активные действия против де Голля в Африке.

д. Переговоры с Лавалем, которые первоначально планировалось начать только после рождества, состоятся уже теперь.

е. Обещания Удета выполнить требования авиационной программы основаны на полном использовании французской военной промышленности, в том числе и в неоккупированной зоне. Об этом еще не было речи.

Герке:

а. Влияние требований Геринга, касающихся Восточной Пруссии, на программу «Отто»{692} (по меньшей мере — на 14 дней).

Йодль заявил, что выполнить эти требования можно и через четыре недели после начала [программы «Отто»].

б. Дорожное строительство. Согласовать план начальника службы военных сообщений с планами армии. Совещание!

в. Относительно операции «Фриц»{693} будет издана новая директива ОКВ,

[Немецкий посол в Испании Торшер]

http://www.doc20vek.ru/node/1405

Телеграмма немецкого посла в Испании
в Министерство иностранных дел Германии
Мадрид,
12 декабря 1940

СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО

В ответ на телеграфную директиву № 2246 от 11 декабря.

Из перевода протокола генерала Вигона{1}, описывающего встречу адмирала Канариса с генералиссимусом (7 декабря 1940):

Адмирал был принят в 19:30 в присутствии генерала Вигона. Адмирал представил приветствие Фюрера и передал пожелание Германии предпринять нападение на Гибралтар в ближайшее время в связи с тем, что германские части должны прибыть в Испанию 10 января. Он сообщил также, что Фюрер считает настоящий момент наиболее благоприятным, так как части, которые сейчас выделены для операции, сразу по ее завершению планируются для использования в других местах, и не могут быть оставлены в Испании на долгое время. Адмирал сказал, что тотчас, как только части выдвинутся для операции, Германия начнет экономическую помощь.

На это генералиссимус объяснил адмиралу, что Испания никоим образом не может начать операцию в предложенный срок по следующим причинам:

1. Английский флот все еще обладает такой свободой действий, что успех, ожидаемый в Гибралтаре — который он рассматривает как бесспорный и быстрый — очень скоро будет омрачен потерей Гвинеи а затем и одного из Канарских островов. Далее Англия и США найдут [27] предлоги для оккупации Азорских островов, Мадейры, и Островов Зеленого Мыса.

2. Несмотря на трудности из-за ограничения внешней торговли, Испания вела военные приготовления. Проводятся попытки наилучшим образом усилить оборону островов и побережья, а также усилить артиллерию у проливов. Однако все это сейчас не закончено; хотя это, однако, не является главной причиной, по которой Испания не может принять предложенную дату для операции.

3. Снабжение Испании абсолютно неадекватно, как относительно наличествующих запасов так и относительно их распределения. В настоящее время есть две проблемы:

a. Недостаток пищевых продуктов, особенно зерна, дефицит последнего оценивается в один миллион тонн.

b. Плохая транспортировка из-за недостатка железнодорожных материалов и из-за вынужденного ограничения в использовании грузовых автомобилей. Если добавить к этому прекращение морской транспортировки в результате войны, то ситуация во многих провинциях станет невыносимой.

4. Генералиссимус и правительство прилагают все усилия для преодоления этих трудностей. Производится закупка зерна в Южной Америке и Канаде; ускоряется закупка железнодорожных вагонов и локомотивов; производится закупка газогенераторов для грузовых автомобилей с учета возможности полного отсутствия бензина. Но начинающееся исчерпание запасов и ограничения во внешней торговли стоят на пути улучшений.

5. По этим причинам Испания не может вступить в войну в ближайшее время. Также Испания не в состоянии вести долгую войну, иначе это легло бы невыносимым бременем на плачи испанского народа. Кроме этого, длительная война, без сомнений, приведет к потере части Канарских островов, которые могут снабжаться только в течение шести месяцев.

6. Изложив все эти трудности, которые не позволяют Испании начать войну в предлагаемое время, генералиссимус хочет подчеркнуть, что он думает не только об испанских выгодах, а рассматривает также таковые для Германии, поскольку, по его мнению, в длительной войне ослабленная Испания несомненно бы представляла бремя для Германии.

Адмирал спросил генералиссимуса, означает ли это, что несмотря на то, что при настоящих условиях Испания не может принять дату 10-го января, есть возможность установить несколько более поздний срок. Генералиссимус ответил, что, поскольку устранение описанных трудностей зависит не только от Испании, то он не может назвать определенного срока, который не мог бы измениться под воздействием обстоятельств. В любом случае, его внимание и его усилия будут направлены на то, чтобы ускорить этот срок и завершить приготовления Испании. [28] Ведется энергичная подготовка, которую адмирал сможет увидеть сам в ходе своего следующего визита к Проливам. Генералиссимус также показал адмиралу фотографии 240-мм мортиры, которая должна будет восполнить недостаток тяжелой артиллерии и бомбардировщиков, и испытания которой в настоящий момент завершены.

Генералиссимус считает желательным визит немецкого экономиста с тем, чтобы изучить текущее состояние дел Испании и сообщить о нем его правительству. Он согласен с адмиралом, что стоит осторожно продолжать подготовительные работы, которые наши страны ведут в настоящее время.

Затем он поручил адмиралу передать Фюреру его самые сердечные поздравления и содержание их беседы, а также выразил свое уважение адмиралу, и пожелание снова видеть его в Испании. Подписано Хуаном Вигоном, дивизионным генералом

Конец протокола

Шторер

Примечания
{1} Генерал Хуан Вигон, бывший начальник штаба у ген. Эмилио Молы, командующего Северной армией фалангистов в гражданскую войну. Один из немногих испанцев, по-настоящему уважаемых в германском Генеральном штабе.

The Spanish Government and The Axis. Documents. — Washington: United States Government Printing Office,1946. — Department Of State. Publication 2483. European Series 8. — 40 p. @ «Военная литература» (militera.lib.ru), 2003. Перевод: Ревнивцевы Майк и Анна. Литобработка, оформление: Hoaxer (hoaxer@mail.ru)

Документ перепечатывается с адреса:

http://militera.lib.ru/docs/ww2/chrono/1940/1940-12-12.html

Tags:
Вторая мировая
Страна и регион:
ГерманияИспания
Дата:
12 декабря, 1940 г.

[Тит Ливий]

https://www.alexanderyakovlev.org/fond/issues-doc/1011069

12.12.1940

Совершенно секретно

(особая папка)

Шуленбург пришел в сопровождении Шнурре и Хильгера.

Шуленбург сообщил, что он получил телеграмму из Берлина. В ней задержка вручения верительных грамот полпредом тов. Деканозовым объясняется отсутствием Гитлера, который лишь позавчера вернулся в Берлин. Шуленбург считает, что здесь нет никакого злого умысла, ему также сообщили, что Риббентроп сегодня примет Деканозова и объяснит ему причину задержки. Шуленбург считает, что в связи с частыми разъездами Гитлера и Риббентропа такая задержка вполне возможна и это часто случается в Берлине. Кроме того, Деканозов мог бы и до вручения грамот пойти к Риббентропу и вести с ним переговоры, так как само вручение грамот есть не что иное, как формальность.

Тов. Молотов считает, что такая задержка слишком необычна и непонятна. Тов. Деканозов держится вполне лояльно. Он как полпред ничего иного не может сделать. Тов. Молотов говорит, что он хотел уже вызвать Деканозова в Москву с тем, чтобы узнать, в чем причина задержки. Сегодня т. Молотов хотел бы получить определенный ответ. Может ли он считать, что таким образом сегодня все выяснится?

Шуленбург отвечает, что в полученной им телеграмме не сказано, когда Деканозов сможет вручить свои грамоты, однако он будет принят Риббентропом сегодня.

Затем Шуленбург переходит к вопросу относительно самолетов, который уже несколько раз ставился германской стороной. Он напоминает, что снова передал т. Молотову записку, в которой говорилось о просьбе германской стороны разрешить транзит этих самолетов, а также ящиков с запасными частями и медикаментами для германского корабля. Он заверяет, что эти предметы не предназначены для Японского правительства. Для удобства советской стороны предметы эти могут быть отправлены из Владивостока в Японию на регулярном торговом пароходе так, что германский корабль не будет заходить во Владивосток. Очевидно, он будет находиться в порту Кобе. Шуленбург говорит, что он не видит никаких трудностей для Советского правительства дать такое разрешение, и просит ускорить решение этого вопроса с тем, чтобы до 8 января упомянутые предметы были доставлены во Владивосток.

Тов. Молотов говорит, что он не может дать ответа на этот вопрос, так как он окружен таинственностью и непонятен. Сначала речь шла только о двух самолетах, теперь к ним добавляются какие-то запасные части и медикаменты, предназначенные для неизвестного корабля. Тов. Молотов говорит, что он не может дать довольно ясный ответ.

Шуленбург отвечает, что он может дать довольно ясный ответ. Дело в том, что в Тихом океане оперирует германский вспомогательный крейсер и, очевидно, для этого крейсера и предназначены все указанные предметы. То, что этот вопрос окружен тайной — совершенно естественно, так как Германия находится в состоянии войны. Для Советского Союза все остальное может быть совершенно безразлично, если дается заверение, что самолеты, ящики с запасными частями и медикаменты не предназначены для Японии. Поскольку для Советского Союза было бы неудобно, чтобы германский крейсер зашел во Владивосток, германская сторона готова отправить эти самолеты на регулярном торговом пароходе.

Тов. Молотов говорит, что если дело касается Японии и Германия не хочет сказать об этом Советскому правительству, то это затрагивает не только советско-германские, но и советско-японские отношения. Тов. Молотов не сомневается в том, что если германский крейсер зайдет в японский порт, то он там получит и запасные части, и пару самолетов и тем более медикаменты. Неужели в Японии этого не найдется? Все это дело очень непонятно, и поэтому ничего определенного сказать нельзя. Тов. Молотов говорит, что он пытался уяснить себе, в чем здесь дело, но так и не понял. Он не может решить этого вопроса с закрытыми глазами.

Шуленбург отвечает, что тут все ясно, недостает лишь названия корабля, которого он не знает. Он повторяет, что, поскольку упомянутые предметы не предназначены для Японии, этот вопрос затрагивает лишь советско-германские отношения. Если бы корабль мог получить все, что ему необходимо, Германское правительство не обращалось бы с просьбой разрешить транзит этих предметов. Возможно, что нужных медикаментов нельзя достать в Японии, так как германская химическая промышленность более развита. Тем, что было дано согласие на поставку в Советский Союз модельных самолетов, германская сторона значительно пошла навстречу желаниям Советского правительства и поэтому надеется, что в этом случае советская сторона пойдет навстречу Германии.

Тов. Молотов отвечает, что поставка модельных самолетов является делом Германского правительства и что это вытекает из имеющегося Хозяйственного соглашения. Тут же речь идет о какой-то таинственной истории, где нельзя уяснить, в чем суть дела, и, поскольку нельзя понять, как это может отразиться на отношениях Советского Союза с другими странами, было бы слишком опрометчиво решать этот вопрос с закрытыми глазами.

Шуленбург не видит, в чем может здесь заключаться ошибка Советского правительства. Ему совершенно ясно это дело, и он не видит никакого риска. Если бы крейсер зашел во Владивосток, это было бы неудобно. Германское правительство согласно с отправкой этих предметов в Японию. Возможно, что Советское правительство желает получить заверения Японского правительства в том, что оно согласно с этой операцией.

Тов. Молотов говорит, что советская сторона не имеет желания вести по этому поводу переговоры с Японией. Вопрос сам по себе непонятен, и на него нельзя ответить. Возможно, что он более ясен Шуленбургу, но, поскольку он неясен советской стороне, т. Молотов ничего положительного сказать не может.

Тов. Молотов задает вопрос о поставке 30 тыс. тонн алюминия и 150 тонн кобальта.

Шнурре отвечает, что относительно кобальта он еще ответа не получал, так как тут встречается ряд затруднений. Он надеется, что в ближайшие два-три дня сможет дать ответ. Относительно алюминия он уже выразил в основном свое согласие, но тут также встречаются некоторые трудности, так как германская сторона изучает вопрос, откуда она может получить достаточное количество глинозема. Он хотел бы еще раз поставить перед т. Микояном вопрос о поставке глинозема хотя бы в последующий период. Тем не менее Шнурре подчеркивает, что вопрос принципиально решен и алюминий будет поставлен.

Тов. Молотов говорит, что, насколько ему известно, НКВТ ответил, что он не может поставлять глинозем.

Шнурре повторяет, что окончательный ответ будет дан в ближайшие дни. Сейчас он хотел лишь сообщить о тех трудностях, которые встречаются при решении этого вопроса.

Шнурре сообщает ответ Германского правительства по вопросу об урегулировании имущественных претензий в Прибалтах. Он говорит, что Германское правительство в основном согласно установить германские имущественные претензии в размере 200 млн. германских марок и советские имущественные претензии в размере 50 млн. германских марок. Разница, составляющая 150 миллионов германских марок в пользу Германии, должна быть оплачена в 1941 и 1942 гг. Ему поручено также сделать некоторые разъяснения и уточнить два вопроса, по которым он составил памятные записки. (Шнурре передает т. Молотову 2 памятные записки1). В первой памятной записке указано, на каких условиях Германское правительство готово принять предложения Правительства СССР:

1. Путем вычета вышеупомянутых 50 миллионов германских марок полностью и окончательно возмещаются все права и претензии, принадлежащие Союзу Советских Социалистических Республик в качестве правопреемника Балтийских государств, а также физическим и юридическим лицам этих государств на территории, состоящей под германским суверенитетом, или по отношению к германским гражданам. В частности, это относится также ко всем вытекающим из возвращения Мемельской области Германии правам и претензиям и интересам Литовского государства, литовских общественно-правовых организаций и литовских граждан.

2. Под вышеприведенный порядок не попадают обоюдные требования и обязательство по товаропоставкам, подлежащие урегулированию согласно постановлений действующих соглашений о расчетах, а также не подпадает культурное имущество германских граждан и лиц немецкой национальности, находящихся на территории Литовской, Латвийской и Эстонской Советских Социалистических Республик.

3. Паушальные суммы, подлежащие оплате в 1941 г. и 1942 г., начиная с 1 января 1941 г., должны быть уплачены с советских особых счетов в Берлине. Учет этих платежей будет произведен по Хозяйственному соглашению.

4. Понятие паушального урегулирования не должно привести к уменьшению имущества, которое переселенцы имеют право взять с собой на основании подлежащего заключения соглашения о переселении.

Шнурре, ссылаясь на 3-е условие, говорит, что он упоминал об этом уже в прошлой беседе и теперь снова подчеркивает, что Германское правительство желает, чтобы в случае необходимости эти платежи привлекались для выравнивания разрыва в поставках по Хозяйственному соглашению. Может случиться, что германская сторона поставит товары на некоторую сумму меньше, причем, тут она будет связана со сроками и, поскольку обычно советская сторона не утверждает полностью списки добавочных поставок, предлагаемые германской стороной, Германское правительство желает обеспечить себя возможностью привлекать в таких случаях упомянутую паушальную сумму.

Тов. Молотов говорит, что тут платежи предусмотрены равномерными частями в 1941 и 1942 гг., в то время как расчеты по соглашению производятся поквартально.

Шнурре отвечает, что в обоих случаях можно производить оплату поквартально. Но тут речь идет о том, чтобы советская сторона не приостанавливала своих поставок в случае несоответствия германских поставок, а согласилась бы привлечь для ликвидации разрыва паушальную сумму.

Тов. Молотов говорит, что он должен по этому поводу посоветоваться с соответствующими организациями.

Шнурре переходит ко второму вопросу. Он упоминает об эстонском Сланцевом Акционерном Обществе Кивиели, акции которого имеет Главное Командование Германского Военно-Морского Флота. Германское правительство желает, помимо соглашения о паушальном возмещении германских имущественно-правовых претензий в Прибалтийских Советских Социалистических Республиках, заключить особое соглашение:

1. О выполнении заключенных между Главным Командованием Германского Военно-Морского Флота и эстонским Сланцевым Акционерным Обществом Кивиели договоров на поставку сланцевого масла.

2. О возмещении германских имущественных интересов в Кивиели путем дополнительных поставок масла.

Шнурре подчеркивает, что акции эстонского Сланцевого Акционерного Общества являются германской собственностью. Около половины их принадлежит Главному Командованию Германского Военно-Морского Флота, которое несколько лет тому назад в интересах снабжения Германского Военного Флота приступило к реконструкции завода с целью довести его производительность до 400 тыс. тонн в год. Совершенно естественно, что это общество перейдет теперь к Советскому Союзу, но, поскольку Германское правительство в нем особенно заинтересовано, Шнурре просит выделить этот вопрос и передать его разрешение в Комиссию т. Деревянского.

Тов. Молотов отвечает, что он должен посоветоваться по этому поводу с т. Микояном. Что касается места переговоров, то, возможно, их будет лучше вести в Москве. Однако по этому поводу он также хочет посоветоваться с т. Микояном, после чего сможет дать ответ.

Шнурре говорит, что в связи с принятием паушальной суммы германская сторона составила проект соглашения (Шнурре передает проект соглашения, составленный на русском и немецком языках, т. Молотову). Шнурре подчеркивает, что это соглашение не обусловливает решения по имущественным претензиям в Бессарабии.

Шнурре спрашивает, есть ли решение по поводу кексгольмской фабрики и чехословацкого кредита?

Тов. Молотов отвечает, что, как только этот вопрос будет выяснен, либо он сам, либо т. Микоян даст ответ.

Шнурре просит т. Молотова посодействовать в том, чтобы Торговый договор был заключен в декабре, по возможности до Рождества, что, по его мнению, важно из политических и деловых соображений.

Тов. Молотов говорит, что советская сторона не задерживает заключения договора. Он напоминает, что советская сторона ожидает положительного ответа от Германского правительства по поводу поставки кобальта и алюминия без оговорки о глиноземе.

В конце беседы Шуленбург снова возвращается к вопросу о разрешении на транзит самолетов, запасных частей и медикаментов. Он просит т. Молотова еще подумать над этим вопросом и, ссылаясь на то, что Германия находится в состоянии войны, подчеркивает заинтересованность Германского правительства в разрешении этого вопроса.

Тов. Молотов отвечает, что он уже думал по этому поводу и, поскольку вопрос остается для него неясным, он ничего не может прибавить к тому, что он уже сказал.

На этом беседа закончилась. Беседа продолжалась 1 час. 10 минут.

Записал В. Богданов

АВП РФ. Ф. 06. Оп. 2. П. 15. Д. 158. Лл. 23–31. Машинопись. Заверенная копия.

Указана рассылка.

[Waralbum.Ru]

https://waralbum.ru/photo/war/west/battle_britain/page/22/

7 ФЕВРАЛЯ 2015
https://waralbum.ru/photocache/23/93/14/239314-files/239314-main.jpg
Фото: Жители Лондона наблюдают за немецкими самолетами у входа в бомбоубежище.

Категория: Битва за Британию, Жизнь в Великобритании
Информация о фото
Место съемки: Лондон, Великобритания
Время съемки: 1940
Автор: Джордж Роджер (George Rodger) (76)

[Waralbum.Ru]

2 ФЕВРАЛЯ 2015
https://waralbum.ru/photocache/24/42/66/244266-files/244266-main.jpg
Фото: Лондонский спасатель наливает чай своему товарищу после ночного дежурства.

Категория: Битва за Британию, Жизнь в Великобритании
Информация о фото
Место съемки: Лондон, Великобритания
Время съемки: 1940
Автор: Джордж Роджер (George Rodger) (76)

[Waralbum.Ru]

31 ЯНВАРЯ 2015
https://waralbum.ru/photocache/24/40/46/244046-files/244046-main.jpg
Фото: Лондонский спасатель прикуривает сигарету в перерыве между разбором завалов.

Категория: Битва за Британию, Жизнь в Великобритании, Другие персоналии
Информация о фото
Место съемки: Лондон, Великобритания
Время съемки: 1940
Автор: Джордж Роджер (George Rodger) (76)

[Waralbum.Ru]

25 ЯНВАРЯ 2015
https://waralbum.ru/photocache/24/27/53/242753-files/242753-main.jpg
Фото: Лондонский спасатель у разрушенных зданий после налета немецкой авиации.

Категория: Битва за Британию, Жизнь в Великобритании
Информация о фото
Место съемки: Лондон, Великобритания
Время съемки: 1940
Автор: Джордж Роджер (George Rodger) (76)

[Waralbum.Ru]

22 ЯНВАРЯ 2015
https://waralbum.ru/photocache/24/20/31/242031-files/242031-main.jpg
Фото: Лондонский спасатель звонит из телефонной будки на полуразрушенной улице.

Категория: Битва за Британию, Жизнь в Великобритании
Информация о фото
Место съемки: Лондон, Великобритания
Время съемки: 1940
Автор: Джордж Роджер (George Rodger) (76)

[Waralbum.Ru]

21 ЯНВАРЯ 2015
https://waralbum.ru/photocache/24/20/09/242009-files/242009-main.jpg
Фото: Раненая при налете немецкой авиации трехлетняя лондонская девочка Эйлин Данн (Eileen Dunne) в госпитале на Грейт Ормонд стрит (Great Ormond Street).

Источник: life.time.com.

Источник информации о фото:
1. www.iwm.org.uk

Категория: Битва за Британию, Дети и война, Жизнь в Великобритании, Другие персоналии
Информация о фото
Место съемки: Лондон, Великобритания
Время съемки: сентябрь 1940
Автор: Сесил Битон (Cecil Beaton) (57)

[Waralbum.Ru]

https://waralbum.ru/photo/war/west/battle_britain/page/23/

20 ЯНВАРЯ 2015
https://waralbum.ru/photocache/24/17/29/241729-files/241729-main.jpg
Фото: Гауптман Вальтер Эзау (Walter Oesau) разговаривает с военным корреспондентом люфтваффе. Снимок сделан у истребителя Мессершмитт Bf.109E-4 командира 3-й группы 3-й истребительной эскадры (III./JG3) майора Вильгельма Бальтазара (Wilhelm Balthasar).

Источник: www.nationaalarchief.nl.

Категория: Битва за Британию, Немецкие авиаторы
Информация о фото
Время съемки: 1940

[Waralbum.Ru]

20 ЯНВАРЯ 2015
http://waralbum.ru/wp-content/uploads/yapb_cache/the_302.28o45x1m6yo0kckoo0k0kkckk.ejcuplo1l0oo0sk8 c40s8osc4.th.jpeg
Фото: Групповой портрет 302-й (польской) эскадрильи британских ВВС (No. 302 (City of Poznan) Polish Fighter Squadron RAF) на аэродроме Леконфилд.

Источник: www.polishsquadronsremembered.com.

Категория: Битва за Британию, Авиаторы других стран
Информация о фото
Место съемки: Леконфилд, Великобритания

[Waralbum.Ru]

19 ЯНВАРЯ 2015
http://waralbum.ru/wp-content/uploads/yapb_cache/0909.1p0mg38x2irocswog408844k4.ejcuplo1l0oo0sk8c40 s8osc4.th.jpeg
Фото: Американский радиокомментатор Эрик Севарейд (Eric Sevareid) ведет репортаж с набережной Дувра во время налета немецкой авиации. На фото на переднем плане — британский легковой автомобиль «Моррис» (Morris 10/12/14).

Благодарим пользователя mihel за ценные дополнения к описанию фотографии.

Категория: Битва за Британию, Автомобили Великобритании, Жизнь в Великобритании, Другие персоналии
Информация о фото
Место съемки: Дувр, Великобритания
Время съемки: 1940
Автор: Джордж Роджер (George Rodger) (76)
Оригинал

[Waralbum.Ru]

18 ЯНВАРЯ 2015
http://waralbum.ru/wp-content/uploads/yapb_cache/02152452452.9j9wjjamtm8sso48wk8oko0cw.ejcuplo1l0oo 0sk8c40s8osc4.th.jpeg
Фото: Жители английского города Ковентри читают вывешенные на стену списки жертв налетов немецкой авиации.

Категория: Битва за Британию, Жизнь в Великобритании
Информация о фото
Место съемки: Ковентри, Великобритания
Время съемки: 1940
Автор: Джордж Роджер (George Rodger) (76)
Оригинал

[Waralbum.Ru]

17 ЯНВАРЯ 2015
http://waralbum.ru/wp-content/uploads/yapb_cache/2x_15_21.41l5d14akbggkskwkkws4s08c.ejcuplo1l0oo0sk 8c40s8osc4.th.jpeg
Фото: Лондонские спасатели извлекают из развалин пострадавших в результате налета немецкой авиации.

Категория: Битва за Британию, Жизнь в Великобритании
Информация о фото
Место съемки: Лондон, Великобритания
Время съемки: 1940
Автор: Джордж Роджер (George Rodger) (76)
Оригинал

[Waralbum.Ru]

21 ДЕКАБРЯ 2014
http://waralbum.ru/wp-content/uploads/yapb_cache/he_111.b0379ua0bfkksk84gwks8o8gs.ejcuplo1l0oo0sk8c 40s8osc4.th.jpeg
Фото: Немецкие бомбардировщики Хейнкель He.111 на пути к целям в Великобритании.

Источник: aviadejavu.ru.

Категория: Битва за Британию, Хейнкель He-111
Информация о фото
Время съемки: 1940

[Waralbum.Ru]

18 ДЕКАБРЯ 2014
http://waralbum.ru/wp-content/uploads/yapb_cache/do_17_shot_down.cmgnhwhylwgkwkscwook8ggko.ejcuplo1 l0oo0sk8c40s8osc4.th.jpeg
Фото: Сбитый британскими истребителями и догорающий в полосе прибоя немецкий бомбардировщик Дорнье Do.17.

Источник: www.nationaalarchief.nl.

Категория: Битва за Британию, Дорнье Do.17
Информация о фото
Время съемки: 1940

[Waralbum.Ru]

9 ДЕКАБРЯ 2014
http://waralbum.ru/wp-content/uploads/yapb_cache/harya.8d7sunu3a9csk4kw0k4oos04k.ejcuplo1l0oo0sk8c4 0s8osc4.th.jpeg
Фото: Авиатехник отдыхает в тени крыла британского истребителя «Харрикейн» (Hawker Hurricane).

Категория: Битва за Британию, Жизнь британских войск, Харрикейн
Информация о фото
Место съемки: Великобритания
Время съемки: 1940

[Waralbum.Ru]

2 ОКТЯБРЯ 2014
http://waralbum.ru/wp-content/uploads/yapb_cache/602sqdn.3h992sl0xy4gg8ogggkgc4g4c.ejcuplo1l0oo0sk8 c40s8osc4.th.jpeg
Фото: Звено истребителей «Спитфайр» Mk. I (Supermarine Spitfire Mk.I) 602-й эскадрильи британских королевских ВВС (No. 602 Squadron RAF) выполняет полет над своим аэродромом.

Категория: Битва за Британию, Спитфайр
Информация о фото
Место съемки: Великобритания
Время съемки: 1940

[Waralbum.Ru]

26 СЕНТЯБРЯ 2014
http://waralbum.ru/wp-content/uploads/yapb_cache/303_polish_fighter_squadron.dmoty35sitwso84c8goo4w 4os.ejcuplo1l0oo0sk8c40s8osc4.th.jpeg
Фото: Группа пилотов 303-й (польской) эскадрильи британских королевских ВВС (No 303 Polish Squadron RAF).

Слева направо: пайлот офицер Мирослав Ферик (Mirosław Ferić), флайт лейтенант Джон Кент (John A. Kent), флаинг офицер Богдан Гржешчак (Bogdan Grzeszczak), пайлот офицер Йержи Радомски (Jerzy Radomski), пайлот офицер Витольд Локучевски (Witold Łokuciewski), пайлот офицер Богуслав Миержва (Bogusław Mierzwa), флаинг офицер Зджислав Хеннеберг (Zdzisław Henneberg), сержант Ян Роговски (Jan Rogowski), сержант Еугениуш Шапошников (Eugeniusz Szaposznikow). В центре, на заднем плане в шлемофоне — пайлот офицер Ян Зумбах (Jan Zumbach). На заднем плане снимка — истребитель «Харрикейн» Mk.I (Hawker Hurricane Mk.I).

Источник: ww2today.com.

Категория: Битва за Британию, Авиаторы других стран, Харрикейн
Информация о фото
Место съемки: Великобритания
Время съемки: 1940

[Waralbum.Ru]

5 СЕНТЯБРЯ 2014
http://waralbum.ru/wp-content/uploads/yapb_cache/furst.apagfwn9ls84gwgscsoccocg4.ejcuplo1l0oo0sk8c4 0s8osc4.th.jpeg
Фото: Чешский пилот 310-й эскадрильи британских королевских ВВС (310Sqn RAF) сержант Богумир Фюрст (Bohumir Furst) стоит с собакой в руках на крыле истребителя «Харрикейн» Mk.I (Hawker Hurricane Mk.I). Фотография сделана в период битвы за Британию, в ходе которой Фюрст сбил четыре немецких самолета.

Источник: www.asisbiz.com.

Категория: Битва за Британию, Авиаторы других стран, Харрикейн
Информация о фото
Место съемки: Даксфорд, Великобритания
Время съемки: сентябрь 1940

[Википедия]

12 декабря 1940 года (среда). 463-й день войны

[Франц Гальдер]

Совещание с начальниками штабов групп армий и армий.

В первой половине дня — обсуждение под руководством Паулюса проблем операции на Востоке.

В середине дня — общий завтрак.

Во второй половине дня — обсуждение военно-политической обстановки, доклады начальников оперативного и организационного отделов генштаба, Конрада, Лойке, начальника отделов боевой подготовки, начальника центрального отдела.

* * *
Заметки генерал-полковника Гальдера [к совещанию 13.12.1940 г.]{694}

Военно-политическая обстановка: Наши оценки основаны на высказываниях фюрера{695}.

Англия {696}:

а. Сухопутные войска привели себя в порядок, переформировались. — Военно-морские силы в целом находятся в хорошем состоянии.

б. Серьезно пострадали: военно-воздушные силы (нуждаются в лучшей базе); руководство войной на море (не хватает эффективного вооружения); подробнее — в докладах Конрада и Лойке.

в. Результаты воздействия трудно подсчитать (40% промышленного производства), однако они чувствуются в отчаянных домогательствах Англии по отношению к Америке и в пропаганде тех кругов, которые не могут и не хотят поступиться Англией (экономическая оценка, золото). «Ураган»{697} [заметка на полях].

г. Производство снизилось, подвоз затруднен (Лондон, Саутгемптон, Бристоль, Ливерпуль, Глазго).

д. Передвижение населения. Проблема распределения.

е. Внутриполитическое положение (Черчилль, Бевин{698}). — Лейбористская партия. — Консерваторы.

:ж. Оценка фюрера — см. на отдельном листе{699}.

Надежды Англии {700}:

а. Американская материальная помощь ощутима, однако не имеет решающего значения. По всей очевидности, вступление в войну до начала 1942 года маловероятно.

Имперская политика: Британские острова — передовая позиция империи (Гренландия, Азорские острова, Канарские острова, Гвинейский залив). Подходы: Наталь и Дакар{701}.

б. Северо-Западная Африка — де Голль (Дакар и Центральная Африка). — Влияние на Северную Африку (Вейган) — Восточная Африка — Египет — Сирия.

Военная политика {702}:

Россия, на которую возлагают надежды, что она не потерпит единоличного господства Германии на континенте. До сих пор никакого результата в этом смысле. О роли России позже!

Намерения и планы Англии: Удержаться в метрополии с американской помощью. Организовать снабжение (через Глазго и т.п. ). Перетянуть Ирландию на свою сторону, чтобы создать условия для борьбы с нашими военно-морскими силами, занятыми подавлением британского судоходства. Создать в Африке движение «Свободная Франция»; перетянуть на свою сторону французский флот. (Судьба Франции будет решаться в Африке!) — Использовать восточную часть Средиземноморья (возможно, также и Северную Африку, чтобы нанести удар по слабому звену стран оси — Италии) и, если будет возможно, атаковать нашу нефтяную базу на Балканах. Некоторая роль отводится при этом и Турции

Если удастся втянуть в это дело Россию, то кольцо блокады [Германии] замкнется.

Мы не можем в данный момент нанести смертельный удар по английской метрополии. Причина: превосходство в воздухе, которого мы сначала должны добиться (едва ли достижимо в ближайшее время). Поэтому операция «Морской лев» отложена. Однако мы продолжаем к ней готовиться и предпринимаем все меры для улучшения ее подготовки. Проведение операции, если в Англии возникнут внутренние слабости (операция «Фангшус» [ «Выстрел по летящей дичи»]). Лучшее средство против планов Англии в Африке — вступление в Марокко{703} после завершения операции в Гибралтаре. (Подготавливается!)

Усложняющие моменты:

а. Политическая игра между Испанией и Францией опасна для позиции французский колоний в Африке.

б. Внутренняя обстановка в Испании{704}. Поэтому в настоящее время операция откладывается (подготовка продолжается){705}. Против планов в отношении восточной части Средиземноморья. Сначала — выдвижение на Балканы. База; в Румынии подготавливается,

В свете сказанного картина представляется следующей:

Франция:

а. Петэн — Лаваль — соглашение{706}. Унцигер. Сильное противодействие, также и со стороны офицерского корпуса. Вейган{707} — Ногес — Северная Африка.

б. Наша позиция: Мы хотим использовать Францию в своих интересах. Однако мы должны быть готовы немедленно вмещаться при появлении очевидных признаков нелояльности. Подготовка проведена.

в. Постепенное повышение престижа Петэна!

Италия:

а. Потеря престижа странами оси (Албания — Киренаика — Ливия).

б. [Итальянцы] мельчают в своих претензиях

в. Пропасть между армией и партией.

Балканы:

Румыния: Положение Антонеску. Целиком в нашей власти. Реорганизация армии: 29 дивизий (10 дивизий с удвоенным кадровым составом).

Югославия после поражения Италии стала надежнее{708} ( «с нами готова на все, с итальянцами не желает иметь дело ни в чем»){709}. Все еще никак не может примкнуть к Тройственному пакту. Экономически связана с нами. В военном отношении окружена нами. Отнюдь не враг! Будет нам другом, если без риска получит выгоду (Салоники).

Греция: Войны с нами не хочет. Принять меры предосторожности, чтобы она не сделалась базой англичан против нас!

Болгария представляет естественную исходную базу для наших наступательных действий. Ее национальные цели и старая дружба с нами [со времен первой мировой войны] ставят ее на нашу сторону. Общие со славянами настроения широко используются Россией в своих интересах. Страх перед; Турцией и, как следствие этого, пассивность, которую следует поощрять! Если будем вторгаться, нужно делать это только с румынской территории.

Турция хочет мира: Договор с Грецией.

Венгрия: Нападение с нашей стороны побудит русских к активным действиям. Как партнер стран оси, Венгрия последует за нами добровольно. Внутренние трудности.

Россия: Несмотря на все попытки Англии путем создания помех на периферии помешать образованию нового порядка в Европе, эта задача выполняется.

Совещание у фюрера:

Россия — затрудняющий фактор. Пример с Болгарией. «Любое ослабление позиций стран оси ведет к выигрышу для России. Россия не в состоянии навязать нам свою волю, однако она использует любую возможность, чтобы ослабить наши позиции».

Переговоры с Молотовым позволили сделать нашу оценку общей обстановки более ясной, в особенности в отношении Финляндии и Балкан. Каких-либо острых разногласий не имеется. Решение вопроса о гегемонии в Европе упирается в борьбу против России. Поэтому необходимо вести подготовку к тому, чтобы выступить против России, если этого потребует политическая ситуация. (Заинтересованные служебные инстанции получат соответствующие задания!)

Для ведения войны на одном фронте мы [т.е. сухопутные войска] должны иметь в распоряжении к весне [1941 года] 130–140 дивизий.

Военно-воздушным силам предстоит война на два фронта, которая означает защиту территории страны и сухопутных войск на обоих фронтах. (Ограничение бомбардировочных операций летом в дневное время.)

Военно-морской флот должен обеспечить изоляцию Балтийского моря, с тем чтобы вести войну на два фронта.

Мы не ищем конфликта с Россией, однако мы должны быть начиная с весны 1941 года готовы к выполнению такой задачи.

Из документов оперативного отдела {710}:

1. Выводы из военно-политической обстановки: <
Операция «Морской лев»
Гибралтар
Неоккупированная часть Франции
Болгария
Россия Повсюду имеются оперативные возможности, которые, однако, везде должны быть обеспечены
В течение некоторого времени возможна неясность обстановки в политическом отношении, поэтому проявлять гибкость. (Док. № 2.)

2. Наряду с оперативными задачами есть и много других задач:

— на Западе: оборона побережья, демаркационная линия, караульная служба;

— на Востоке: расквартирование войск, дорожное строительство, строительство укреплений.

Требования обстановки: Выдвижение войск вперед, готовность к действиям в запланированные сроки.

Док. № 3 и 4 оперативного отдела:

Запад: Подготовку к операции «Морской лев» излишне не форсировать. Осуществлять только то, что требует дополнительного времени. Остальное отложить, однако поддерживать готовность войск к выполнению задач. Сдача матчасти{711}. [Заметка на полях рукописи:] Операция «Морской лев» может стать решающей. Ее начало!

Восток: Строительство укреплений вслед за строительством дорог. Транспортные трудности: Не брать ничего лишнего, только абсолютно необходимое! В отдельных случаях постройки для размещения войск заменять бивачными сооружениями. Июнь!

Основа — наши приказы. Отдельные частности — дело командования групп армий.

3. Значение операции «Морской лев»: Взаимосвязь всех операций с проблемой России. Поэтому гибкость при использовании любых средств, чтобы сохранить основную идею.

Док. № 5 оперативного отдела:

4. Начальник оперативного отдела доложит о частностях.

Организация. Избыток задач указывает на необходимость напряженной организаторской работы. Задача внешних инстанций{712}: Не формировать больше того, что уже имеется. Потребности определять оперативными задачами!

Брюзжат на то, что не все есть, в чем нуждаемся{713}. Письма с жалобами, что где-то нет буссоли, что в какой-то другой дивизии больше того-то и того-то и т. п. Главное — в том, чтобы все было своевременно готово и для обучения и для формирования.

Оказать помощь! Поддержать почин! Начальник оперативного отдела доложит в деталях!

Вопросы подготовки офицеров генерального штаба:

1. Воспитание и обучение: Это дело начальников штабов армий (в оперативных вопросах — начальников штабов групп армий). Просьба о внимательном подходе к решению этой задачи, которая является существенной и важной обязанностью начальников штабов армий.

Начальник штаба армии должен нести передо мной персональную ответственность за каждого подчиненного ему офицера генерального штаба. Начальники штабов корпусов — его непосредственные помощники-исполнители в этом вопросе.

(Отпуск в зимнее время — четыре недели, если летом уже использовано три недели!){714}

Много поездок!

180 новых должностей для офицеров генерального штаба в новых формированиях. Можно зачислять на эти должности и обычных офицеров (главным образом в штабах ниже армии). Необходимо личное влияние начальников штабов армий в вопросах воспитания и обучения штабных офицеров.

Документальные материалы рассылаются по моему распоряжению.

2. Награждение офицеров генерального штаба.

Подзуживание! Необходима ясность.

Мне говорят:

а) командующий и начальник штаба — единое целое; поэтому одинаковая награда — Рыцарский крест;

б) если начальник штаба армии приравнен по своему служебному положению к командиру дивизии, его следует приравнять к последнему также по чину и денежному содержанию.

Мне угрожают, что молодежь, мол, не будет стремиться стать офицерами генерального штаба, если генеральному штабу не будут воздавать достаточно почестей.

Я вырос в такое время, когда над генеральным штабом большими буквами стояло: «Многого добиваться, меньше выделяться!» Я имел счастье быть вблизи великанов нашей профессии — Гальвица, Кюля, Людендорфа, Гинденбурга. Я не знал ничего другого, как на деле претворять в жизнь этот лозунг. Что сплотило офицеров вокруг Ганса фон Зекта? Разве тщеславие? В войну они были начальниками штабов армий, но не проронили ни одного слова о том, что их работа фактически была работой советников. Эти люди отказались от блестящей карьеры, чтобы служить своей армии.

И до тех пор, пока я буду хранителем Грааля, генеральный штаб ни на волосок не отступит от этого правила.

Я требую, чтоб и вы воспитывали в этом духе немецких генштабистов. Тот, для кого наша почетная форма и наши задачи перестали быть наградой, для кого лишняя звезда и повышение жалования значат больше, — живет в другом мире, чем те, усилиями которых был взращен и возвеличен прусский генеральный штаб{715}.

По поводу высказанных мною мыслей можно, в частности, сказать следующее.

Рыцарский крест. Фюрер: начальники штабов групп армий, но не начальники штабов армий{716}. Единоличная ответственность командующего [в сфере своих обязанностей. — См. Устав сухопутных войск, § 92].

Внеочередное присвоение званий. Внеочередное присвоение — крайний случай! Награда заслуженному генштабисту — в том, что его и дальше используют на занимаемой должности. Он должен помнить, что приносит огромную пользу вышестоящим командным инстанциям. Это самоограничение — вопрос самолюбия; должно поощряться. Внеочередное присвоение званий, практикуемое в ВВС, нам не подходит. (То же самое — в ВМФ!){717}

Внеочередное присвоение звания «капитан-майор». Омоложение генерального штаба. Командование на стажировку в войска{718}. Отпуска для офицеров генерального штаба. Признание заслуг бывших офицеров генерального штаба — быстрая выслуга в генералы. Офицеры, призванные из резерва (квартирмейстер, начальник разведки), — без права ношения формы генерального штаба.

Аттестации. Заключение дает общевойсковой командир. Это правило распространяется и на начальников штабов армий, и на начальников штабов групп армий.

Вышестоящий офицер генерального штаба обязан заботиться о нижестоящем офицере генерального штаба (Хассе, Форман){719}.

Вопросы обучения. Докладная записка начальника отдела боевой подготовки. Совсем не так, как ожидалось: никакой «спокойной зимы».

Авиаразведка: Докладная записка генерала Богача.

Представление документов:

1. Адресат — «Главнокомандующий сухопутными войсками».

2. Смягчить тон{720}.

Я позволю себе надеяться, что наше совещание разъяснит вам, как избавиться от таких заявок и требований, которые наши внешние инстанции [органы генерального штаба на местах, подчиняющиеся ОКХ] не понимают и потому не могут быстро выполнить. Требование постоянной готовности к быстрейшему решению тех задач, которые выдвигает политическое руководство, естественно, создает неудобства и вызывает трения. Но мы должны научиться преодолевать их, не усложняя жизнь друг другу. Мы их преодолеем и выполним любую задачу, которая будет перед нами поставлена.

[Википедия]

13 декабря 1940 года (четверг). 464-й день войны

[Франц Гальдер]

Продолжение совещания с начальниками штабов групп армий и армий. Доклады генерал-инспектора войсковой авиации, начальника службы военных сообщений, генерал-инспектора войск связи, начальников отделов иностранных армий Запада и Востока.

13.00 — Бушенхаген:

а. Доклад о положении в Норвегии. Политическая структура. Финансы. Квислинг. Фактически полная власть находится в руках местных воинских начальников, формально — в руках Тербовена{721}. Мы очень много задолжали Норвегии (несколько миллиардов крон).

б. О плане развертывания против России{722}.

1. В самой северной части — полторы горные дивизии (одна из горных дивизий выделяет часть личного состава для

303 несения пограничной службы [на шведской границе]). Из Центральной Норвегии подтягиваются две пехотные дивизии и моторизованная бригада СС с приданными частями. Таким образом, всего здесь будет максимум четыре дивизии.

2. Шведы могут сосредоточить севернее Ботнического залива три дивизии (Дуглас){723}.

3. В оперативном отношении наступление наших дивизий [против Архангельска] будет результативным не ранее чем через шесть недель.

4-й обер-квартирмейстер доложил о замене Лаваля Фланденом{724}.

Хойзингер:

а. Румыния: учебный штаб № 1 — учебный штаб № 2.

б. Операция «Марита».

в. 10-й армейский корпус вместо 30-го.

г. Карты для наших войск в Румынии.. Обеспечивает картографическое отделение при военной миссии в Румынии.

13.00 — Визит к главкому (на его квартиру в Берлине) :

Краткий доклад о решениях и приказах, принятых и отданных в течение последних восьми дней (в особенности по операциям «Аттила» и «Марита»). Главком раздражен. Очевидно, он утомлен поездкой на Восток, а кроме того, ему, видимо, мешают приготовления к предстоящему семейному торжеству (помолвка сына). Поэтому разговор временами принимал несколько обостренный характер. Упреков, по существу, никаких.

Общее впечатление от поездки на Восток: Войска расквартированы плохо. Боевая подготовка запущена, так как войска до сих пор занимались оборудованием квартир. Моральное состояние войск хорошее. Воодушевлены. Пожелания местного командования касаются главным образом вопроса о выделении дополнительной рабочей силы.

[Начальник 5 Управления Красной Армии генерал-лейтенант Ф. ГОЛИКОВ]

https://www.alexanderyakovlev.org/fond/issues-doc/1001616

14.12.1940

№ 252742сс

По сведениям, полученным в Берлине от нескольких военных атташе иностранных государств (Америка, Китай и Югославия), немецкое командование, начиная с последних дней ноября по 13 декабря, произвело призыв новых резервов различных возрастов от 20 до 46 лет.

В числе мобилизуемых имеются лица, оставленные ранее:

а) работать на оборону;

б) по болезни;

в) совсем не оправившиеся от ранений.

Всего призвано 300 000 человек.

Формируются новые двадцать две — двадцать четыре пехотных дивизии.

Кроме того, по сообщению из Берлина, со второй половины ноября немцы приступили к формированию новых 3—5 танковых, 3—5 авиадивизий и значительного числа зенитной артиллерии, используя на формирование новых соединений главным образом трофеи. Командиром одной из формируемых танковых дивизий назначен начальник танкового училища — генерал Капке.

Начальник Разведывательного управления

Генштаба Красной Армии

генерал-лейтенант (ГОЛИКОВ)

Указана рассылка: Сталину, Молотову, Ворошилову, Тимошенко, Берия.

ЦА МО РФ. Ф. 23. Оп. 9181. Д. 6. Л. 32. Заверенная копия.

[Публий Корнелий Тацит]

https://www.alexanderyakovlev.org/fond/issues-doc/1011091

14.12.1940

№ 93

Выдайте «Лицеисту» за сведения от офицера Шредера взаимообразно 500 марок. Потом уладим.

Выясните достоверность слухов о внешней политике Германии. Принимать от него открытые дипломатические материалы подождите. Это, однако, не значит, что не следует брать документы по другим странам, но не по Германии.

ЦА ФСБ РФ. Коллекция документов. Машинопись. Незаверенная копия.

Имеются пометы.

[Начальник 5 Управления Красной Армии генерал-лейтенант Ф. ГОЛИКОВ]

https://www.alexanderyakovlev.org/fond/issues-doc/1011092

14.12.1940

№ 252742сс

Совершенно секретно

Экз. № 5

По сведениям, полученным в Берлине от нескольких военных атташе иностранных государств (Америка, Китай и Югославия), немецкое командование начиная с последних дней ноября по 13 декабря произвело призыв новых резервов различных возрастов от 20 до 46 лет.

В числе мобилизуемых имеются лица, оставленные ранее:

а) работать на оборону;

б) по болезни;

в) совсем не оправившиеся от ранений.

Всего призвано 300.000 человек.

Формируются новые двадцать две — двадцать четыре пехотных дивизии. Кроме того, по сообщению из Берлина, со второй половины ноября немцы приступили к формированию новых 3–5 танковых, 3–5 авиадивизий и значительного числа зенитной артиллерии, используя на формирование новых соединений, главным образом, трофеи. Командиром одной из формируемых танковых дивизий назначен начальник танкового училища — генерал Капке.

Начальник Разведывательного управления Генштаба Красной Армии

генерал-лейтенант (Голиков)

РГВА. Ф. 33987. Оп. 3с. Д. 1294. Л. 132. Машинопись на специальном бланке. Подлинник.

[Википедия]

14 декабря 1940 года (пятница). 465-й день войны

[Франц Гальдер]

Типпельскирх: Петэн взял на себя одновременно и обязанности вице-президента. Абец отправлен в Виши. Требование о возвращении Лаваля. Назначение Фландена министром иностранных дел утверждено нами, но кандидатура Пейрутона на должность министра внутренних дел отклонена. Лаваль под арестом. Бринон был арестован, но сейчас отпущен. Требование Абеца: генерал де Лоренси должен уйти в отставку{725}.

Шпейделъ доложил о положении в Париже. Заботы относительно плана «Аттила». Перевозка останков герцога Рейхштадтского в Париж прошла без инцидентов{726}. Этот жест был воспринят французским населением с полным равнодушием. Вейгана следует вызвать во Францию.

Выдержки из доклада Унцигера о планах войны против Англии:

1. Требует дальнейшего усиления армии за счет освобождения из плена опытных колониальных солдат.

2. Анализирует возможности нападения на англичан в следующих районах:

а) Кано (Нигерия) — нападение с воздуха;

б) Батерст (Гамбия) — захват наземными войсками;

в) Фритаун (особенно важный для англичан пункт!); план будет представлен, подготовка будет закончена к концу февраля (к этому же времени будет готов также линейный корабль «Прованс»);

г) Гибралтар.

3. Жалуется на мелочные и противоречивые требования итальянцев{727}.

4. Англия предупредила Францию, что активные действия против де Голля «почти неизбежно» приведут к конфликту с Англией. Тем не менее Франция будет отвоевывать свои колонии, даже если возникнет перспектива военного столкновения с Англией.

5. Требует официального заявления со стороны Германии о том, что не намечается никаких аннексий в колониальных владениях Франции. Это выбьет у де Голля почву из-под ног. Де Голль является «агентом Англии», которого она использует для обеспечения себе пути в Египет{728}.

[Waralbum.Ru]

4 СЕНТЯБРЯ 2014
http://waralbum.ru/wp-content/uploads/yapb_cache/310sqn.ckzam270ads8008w4w480wwco.ejcuplo1l0oo0sk8c 40s8osc4.th.jpeg
Фото: Чехословацкие пилоты 310-й эскадрильи британских королевских ВВС (310Sqn RAF) на аэродроме во время битвы за Британию. На заднем плане истребитель «Харрикейн» Mk.I (Hawker Hurricane Mk.I) № P3143 сержанта Богумира Фюрста (Bohumir Furst).

Источник: www.asisbiz.com.

Категория: Битва за Британию, Авиаторы других стран, Харрикейн
Информация о фото
Место съемки: Даксфорд, Великобритания
Время съемки: сентябрь 1940

[Waralbum.Ru]

30 АВГУСТА 2014
http://waralbum.ru/wp-content/uploads/yapb_cache/crash_landed.8zqpkvt9ha80okowkwgwc0ogg.ejcuplo1l0o o0sk8c40s8osc4.th.jpeg
Фото: Британские солдаты изучают сбитый немецкий истребитель Мессершмитт Bf.110C обер-лейтенанта Ганса Ульриха Кеттлинга (Hans Ulrich Kettling) из 1-й эскадрильи 76-й эскадры тяжелых истребителей (1./ZG76). Немецкий истребитель был сбит 15.08.1940 г. британским истребителем «Спитфайр» (Supermarine Spitfire MkI) под управлением Теда Шипмэна (Ted «Shippy» Shipman) из 41-й эскадрильи британских королевских ВВС (41Sqn RAF). В результате боя Кеттлинг выжил и попал в плен.

Источник: www.asisbiz.com.

Категория: Битва за Британию, Мессершмитт BF.110, Жизнь британских войск
Информация о фото
Место съемки: Барнард Касл, Великобритания
Время съемки: август 1940

[Waralbum.Ru]

30 АВГУСТА 2014
http://waralbum.ru/wp-content/uploads/yapb_cache/crash_landed_near_barnard_castle.7ndkdbk0z9c0woggg kgog8og4.ejcuplo1l0oo0sk8c40s8osc4.th.jpeg
Фото: Фрагмент фюзеляжа сбитого немецкого истребителя Мессершмитт Bf.110C обер-лейтенанта Ганса Ульриха Кеттлинга (Hans Ulrich Kettling) из 1-й эскадрильи 76-й эскадры тяжелых истребителей (1./ZG76). Немецкий истребитель был сбит 15.08.1940 г. британским истребителем «Спитфайр» (Supermarine Spitfire MkI) под управлением Теда Шипмэна (Ted «Shippy» Shipman) из 41-й эскадрильи британских королевских ВВС (41Sqn RAF). В результате боя Кеттлинг выжил и попал в плен.

Источник: www.asisbiz.com.

Категория: Битва за Британию, Мессершмитт BF.110
Информация о фото
Место съемки: Барнард Касл, Великобритания
Время съемки: август 1940

[Waralbum.Ru]

23 АПРЕЛЯ 2014
http://waralbum.ru/wp-content/uploads/yapb_cache/cr_42.c5eipv4irlwgsck48cw8ckgk4.ejcuplo1l0oo0sk8c4 0s8osc4.th.jpeg
Фото: Истребители Fiat CR.42 «Falco» 85-й эскадрильи 18-й авиагруппы (85 Squadriglia, 18 Gruppo) итальянских Королевских ВВС на аэродроме авиабазы Урсель во время битвы за Британию.

Источник: www.nationaalarchief.nl.

Категория: Битва за Британию, Другие самолеты Италии
Информация о фото
Место съемки: Урсель, Бельгия
Время съемки: сентябрь-ноябрь 1940
Оригинал
1235x928

[Waralbum.Ru]

20 АПРЕЛЯ 2014
http://waralbum.ru/wp-content/uploads/yapb_cache/schnell.bgmjcagy0hs088co0ggsgo408.ejcuplo1l0oo0sk8 c40s8osc4.th.jpeg
Фото: Фельдфебель Зигфрид Шнелль (Siegfried Schnell) из 4-й эскадрильи 2-й истребительной эскадры (4.JG2) демонстрирует отметки побед на киле своего истребителя Мессершмитт Bf.109E.

Источник: www.asisbiz.com.

Категория: Битва за Британию, Немецкие авиаторы
Информация о фото
Место съемки: Франция
Время съемки: сентябрь 1940

[Waralbum.Ru]

17 АПРЕЛЯ 2014
http://waralbum.ru/wp-content/uploads/yapb_cache/junkers_ju_87b_1.4ph6sb8pniioo4ckccckw00kc.ejcuplo 1l0oo0sk8c40s8osc4.th.jpeg
Фото: Немецкие пикирующие бомбардировщики Юнкерс Ю-87 (Ju.87B-1) в полете над Ла-Маншем.

Категория: Битва за Британию, Юнкерс Ю-87
Информация о фото
Время съемки: июль 1940

[Waralbum.Ru]

13 АПРЕЛЯ 2014
http://waralbum.ru/wp-content/uploads/yapb_cache/he_and_spit.cqe02ptx5jwws84ogws4wscgw.ejcuplo1l0oo 0sk8c40s8osc4.th.jpeg
Фото: Британский истребитель «Спитфайр» (Supermarine Spitfire) пролетает перед кабиной немецкого бомбардировщика Хейнкель He.111.

Источник: www.nationaalarchief.nl.

Категория: Битва за Британию, Хейнкель He-111, Спитфайр
Информация о фото
Время съемки: 1940

[Waralbum.Ru]

4 АПРЕЛЯ 2014
http://waralbum.ru/wp-content/uploads/yapb_cache/abf15aefba15684125424520c9a3491ac26216b73c486ad8e4 2515f977fc8dab.33mwu668w7c4kwocg04k8s8og.ejcuplo1l 0oo0sk8c40s8osc4.th.jpeg
Фото: Британская девочка, раненая при налете люфтваффе на Лондон.

Источник: www.nationaalarchief.nl.

Категория: Лучшее, Битва за Британию, Дети и война, Жизнь в Великобритании
Информация о фото
Место съемки: Лондон, Великобритания
Время съемки: 1940

[Waralbum.Ru]

22 МАРТА 2014
http://waralbum.ru/wp-content/uploads/yapb_cache/alarm1.15atwn9np3z4ckco4004cso8w.ejcuplo1l0oo0sk8c 40s8osc4.th.jpeg
Фото: Британские летчики бегут к своим истребителям «Спитфайр» (Supermarine Spitfire) по сигналу воздушной тревоги.

Источник: www.nationaalarchief.nl.

Категория: Битва за Британию, Британские авиаторы, Спитфайр
Информация о фото
Место съемки: Великобритания
Время съемки: 1940

[Waralbum.Ru]

13 ФЕВРАЛЯ 2014
http://waralbum.ru/wp-content/uploads/yapb_cache/f0a69ebc9b9acb5b56f646a3fc0d1e80a69db947fb4065752f 698b7600237b89.bs78g0cr95w08s4k00808soww.ejcuplo1l 0oo0sk8c40s8osc4.th.jpeg
Фото: Дым от пожара в портовой части Лондона после налета немецкой авиации.
Фотография сделана с Лондонского моста (London bridge). На переднем плане — мост Тауэр (Tower bridge).

Источник: www.nationaalarchief.nl.

Категория: Битва за Британию, Жизнь в Великобритании
Информация о фото
Место съемки: Лондон, Великобритания

[Waralbum.Ru]

8 ФЕВРАЛЯ 2014
http://waralbum.ru/wp-content/uploads/yapb_cache/he_111_shot_down.eqg73pq129cscwgwk84wko448.ejcuplo 1l0oo0sk8c40s8osc4.th.jpeg
Фото: Горящий немецкий бомбардировщик Хейнкель He-111 под огнем британского истребителя. Кадр фотопулемета.

Источник: www.nationaalarchief.nl.

Категория: Битва за Британию, Хейнкель He-111
Информация о фото
Время съемки: 1940

[Waralbum.Ru]

26 ЯНВАРЯ 2014
http://waralbum.ru/wp-content/uploads/yapb_cache/harricane.5rc8fdvzrqkow0owckk8g0okw.ejcuplo1l0oo0s k8c40s8osc4.th.jpeg
Фото: Авиатехники сидят на стабилизаторе британского истребителя Хоукер «Харрикейн» Mk.I (Hawker Hurricane Mk.I) из 17-й эскадрильи (17 Sqn RAF). Подобные действия выполнялись для того, чтобы истребитель не скапотировал при рулежке. Снимок сделан до 15 июля 1940 года, когда самолет, представленный на снимке, попал в аварию и разбился под управлением флайт-офицера П.Л. Доуберна (P.L.Dawburn) во время патрульного полета.

Источник информации о фото:
1. life.time.com

Благодарим пользователя Homer за ценные дополнения к описанию фотографии.

Категория: Битва за Британию, Жизнь британских войск, Харрикейн
Информация о фото
Место съемки: Великобритания
Время съемки: 1940
Автор: Уильям Вандиверт (William Vandivert) (35)

[Waralbum.Ru]

23 ЯНВАРЯ 2014
http://waralbum.ru/wp-content/uploads/yapb_cache/d69f006fafac6232dab72d9e381e1b4388d994a8aadfa3278d 626f0a5f4c4082.cwxoru860lc04088ow4ow8ows.ejcuplo1l 0oo0sk8c40s8osc4.th.jpeg
Фото: Жители Лондона укрываются от налетов немецкой авиации в тоннеле метро.

Источник: www.nationaalarchief.nl.

Категория: Битва за Британию, Жизнь в Великобритании
Информация о фото
Место съемки: Лондон, Великобритания
Время съемки: 1940

[Waralbum.Ru]

18 ЯНВАРЯ 2014
http://waralbum.ru/wp-content/uploads/yapb_cache/spitfire1.e3o20ishrxcko8ckgckgooocg.ejcuplo1l0oo0s k8c40s8osc4.th.jpeg
Фото: Зарядка крыльевых пулеметов британского истребителя «Спитфайр» (Supermarine Spitfire).

Источник: www.nationaalarchief.nl.

Категория: Битва за Британию, Жизнь британских войск, Спитфайр
Информация о фото
Место съемки: Великобритания
Время съемки: 1940

[Waralbum.Ru]

7 ЯНВАРЯ 2014
http://waralbum.ru/wp-content/uploads/yapb_cache/josef_bigge.t9k58ul4t344w04g4g4ok4ck.ejcuplo1l0oo0 sk8c40s8osc4.th.jpeg
Фото: Унтер-офицер Йозеф Бигге (Josef Bigge) из 8-й эскадрильи 2-й истребительной эскадры (8.JG2) сидит на крыле своего истребителя Мессершмитт Bf.109E-3.

Категория: Битва за Британию, Мессершмитт BF.109, Немецкие авиаторы
Информация о фото
Место съемки: Франция
Время съемки: август 1940

[Waralbum.Ru]

23 ДЕКАБРЯ 2013
http://waralbum.ru/wp-content/uploads/yapb_cache/he_59_3.6ea6itd9ceoso80ssw04ww800.ejcuplo1l0oo0sk8 c40s8osc4.th.jpeg
Фото: Экипаж гидросамолета Хейнкель He-59 занимается спасением сбитого немецкого летчика.

Источник: www.nationaalarchief.nl.

Категория: Битва за Британию, Другие немецкие самолеты, Жизнь немецких войск
Информация о фото
Время съемки: 1940

[Waralbum.Ru]

23 ДЕКАБРЯ 2013
http://waralbum.ru/wp-content/uploads/yapb_cache/he_59_2.ev107t75wlc0ck4ok4kwos84c.ejcuplo1l0oo0sk8 c40s8osc4.th.jpeg
Фото: Экипаж гидросамолета Хейнкель He-59 занимается спасением сбитого немецкого летчика.

Источник: www.nationaalarchief.nl.

Категория: Битва за Британию, Другие немецкие самолеты, Жизнь немецких войск
Информация о фото
Время съемки: 1940

[Waralbum.Ru]

23 ДЕКАБРЯ 2013
http://waralbum.ru/wp-content/uploads/yapb_cache/he_59.c9on5yiihuoggooss4wk48w8o.ejcuplo1l0oo0sk8c4 0s8osc4.th.jpeg
Фото: Экипаж гидросамолета Хейнкель He-59 занимается спасением сбитого немецкого летчика.

Источник: www.nationaalarchief.nl.

Категория: Лучшее, Битва за Британию, Другие немецкие самолеты, Жизнь немецких войск
Информация о фото
Время съемки: 1940

[Waralbum.Ru]

24 НОЯБРЯ 2013
http://waralbum.ru/wp-content/uploads/yapb_cache/harricane1.21b1zyxkt1s0w844skogcwc04.ejcuplo1l0oo0 sk8c40s8osc4.th.jpeg
Фото: Авиатехники помогают пилоту британского истребителя «Харрикейн» (Hawker Hurricane) при рулежке на аэродроме.

Категория: Битва за Британию, Жизнь британских войск, Харрикейн
Информация о фото
Место съемки: Великобритания
Время съемки: 1940

[Википедия]

15 декабря 1940 года (суббота). 466-й день войны

[Франц Гальдер]

Финский генерал Талвела и военный атташе Хорн : Информация о международной обстановке. Угрозы коммунистической пропаганды в адрес Финляндии,

Сообщение о военном положении, Аландские острова, Петсамо, Сала. У финнов нет дальнобойных орудий и самолетов с большим радиусом действий.

Позиция Швеции зависит От позиции Германии. Шведы могут выставить в помощь Финляндии пять дивизий.

Предложение о заключении унии между Швецией и Финляндией. Нас просят помочь{729}.

Я просил дать сведения о сроках приведения финской армии в состояние скрытой боевой готовности для наступления в юго-восточном направлении{730}.

Генерал Шикфус просил за себя и за Миттельбергера о назначении на другие должности.

12.30–14.30 — Цильберг: Текущие дела по личному составу генерального штаба.

Хойзингер:

а. Выделение частей РГК для операции «Аттила».

б. Замена 12-й армии 17-й; фон Бока заменит Клюге.

в. Утверждение состава 1-го эшелона дивизий для опера дни «Марита».

г. Перебросить 3-ю танковую дивизию в район расположения 50-й пехотной дивизии (Познань).

Рабенау преподнес мне вторую часть книги фон Зекта «Из моей жизни» с личным посвящением.

Совещание с главкомом:

Общая обстановка. Политика по отношению к Франции. Операции «Аттила» и «Марита». Полномочия армейского командования на Востоке по отношению к командованию военных округов. Оперативные разработки начальников штабов групп армий по операции на Востоке.

Вагнер и Альтенштадт:

а. Военно-административные вопросы в случае проведения операции «Аттила».

б. Военно-административные вопросы в случае проведения операции «Марита» (сосредоточение и развертывание войск в Румынии).

в. Обсуждение вопросов, касающихся Востока.

Штюльпнагель (по телефону): Сообщил о письме Петэна фюреру, в котором говорится, что Лаваль непопулярен, а его методы работы неудачны. Большое волнение в Бергхофе!

Абец отправлен в Виши. Мы готовы к взаимодействию, но Лаваль должен быть в той или иной форме возвращен в правительство. Если это требование не будет выполнено, то для нас вопрос о взаимодействии может считаться исчерпанным{731}.

Унцигер от своего имени официально заверил Штюльпнагеля, что позиция Франции в вопросе о франко-германском сотрудничестве не изменилась.

Причину падения Лаваля (наряду с другими причинами) следует видеть также в том, что Лаваль из-за неустойчивости нашей собственной политической линии практически не мог добиться каких-либо успехов,

[Франц Гальдер]

Буле:

а. Текущие дела.

б. Для операции «Марита» — 125 повозок с резиновыми шинами, 75 горных повозок (для 50, 72, 73 и 164-й пехотных дивизий 1-го эшелона), 100 конных пулеметных двуколок, 100 пар лыж, 20 легковых автомашин повышенной проходимости.

в. 700 автомашин «Женилет»{732} (из 1200 имеющихся) для противотанковых частей пехотных дивизий 11-й и 12-й линий.

г. Вопрос о формировании эскадрилий войсковой разведки. Помощь автомашинами (450 грузовых автомашин и другое имущество).

д. В автомашинах для Италии совершенно отказано{733}.

е. Вопрос о подчинении 22-й дивизии командованию ВВС. Подчиненность в правовых вопросах и средствах моторизации. — Нет!{734}

ж. К марту можно будет сформировать 50 мостостроительных колонн для новых дивизионных и корпусных (танковые корпуса) саперных батальонов.

Кейтель (управление кадров):

а. Вальдман уходит с занимаемой должности (госпиталь в Мюнхене),

б. Вопрос о начальнике медико-санитарной службы действующей армии.

в. Должность Рашика ликвидировать.

г. Офицеры запаса должны проходить службу в определенной последовательности: сначала — в частях; потом — в штабах. Распределить офицеров запаса на срок до заключения мира (указание фюрера).

д. Присвоение званий без повышения оклада отменяется (указание фюрера). Письменного приказа об этом не будет.

Герке:

а. Жалобы комиссии по перемирию.

б. Никаких мероприятий, намеченных в отношении моста в Ируне, производить не следует{735}.

в. Железнодорожные части для Румынии (некоторые части, предназначенные для главной магистрали, включить в 1-й эшелон; они будут приданы «учебным частям и соединениям»).

г. Вопрос об инженерном усилении мостов в Румынии и Болгарии.

д. Речные суда для переправы через Дунай (120 барж и 10 буксиров).

е. В ноябре 1940 года ежедневно перебрасывалось: 300 воинских эшелонов; 15 тыс. отдельных вагонов.

14.00–18.00 — Военно-штабная игра (Восточная операция) у генерал-квартирмейстера{736} (характеристика полосы наступления 4-й армии; теоретическое обсуждение).

Этцдорф:

а. Инцидент с Лавалем воспринимается министерством иностранных дел как опасный и очень чувствительный для нас удар.

б. Турецко-болгарские отношения. Переговоры относительно заключения договора о ненападении и взаимном отводе войск от границ.

в. Италия: Возобновились слухи о предстоящей отставке Чиано. «Дуче еще достаточно силен, чтобы оказать сопротивление Чиано». Пропасть между армией и политическим руководством, В положении, создавшемся в Киренаике, политическое руководство действительно неповинно!{737} г . Югославско-венгерский договор о дружбе [12 декабря 1940 года]{738}»

д. Размолвка с Россией по поводу запоздалого вручения верительных грамот новым русским послом{739}.

е. Я информировал Этцдорфа о своем разговоре с Талвелой{740} и о планах на Востоке.

Хойзингер:

а. Трофейные танки находятся в Париже в боевой готовности.

б. Бронепоезда для операции «Аттила»?

в. Проблемы на Востоке. Бронепоезда. — Размещение русской военной промышленности: 32% — на Украине; 28% (в особенности авиапромышленность) — в районе Москвы и Горького; 16% — в районе Ленинграда; остальное — на Урале и Дальнем Востоке.

[Википедия]

16 декабря 1940 года (воскресенье). 467-й день войны

[Википедия]

17 декабря 1940 года (вторник). 468-й день войны

[Франц Гальдер]

{741}

Радке: Текущие дела, решения по которым уже приняты главкомом.

Вагнер (генерал-квартирмейстер): Сведения из Парижа. Лоренси заменен Бриноном. Лаваль — министр внутренних дел (до расследования вопроса о приписываемом ему намерении произвести государственный переворот).

Директория: Дарлан, Унцигер, Лаваль, Фланден. — Новое подтверждение французского правительства о том, что предложения Унцигера о подготовке вступления Франции в войну против Англии полностью согласованы с мнением нового кабинета.

Гелен: О просьбе полномочного представителя вооруженных сил Германии в Румынии [Ганзен] как можно скорее разъяснить румынскому правительству значение и цель начатой в настоящее время переброски немецких войск.

Штюльпнагель (по телефону):

а. Подтвердил сведения относительно Лаваля. Обвинения против Лаваля, очевидно, касаются его попыток оказать давление на Петэна.

б. Риббентроп все еще не доволен. Он требует применения всех средств давления до тех пор, пока Лаваль не будет возвращен на прежнюю должность (не следует допускать ни одного французского министра в Париж),

в. В настоящее время Лаваль выполняет в Париже те же функции (при Абеце), которые раньше выполнял Лоренси. Окончательный состав правительства еще не известен.

г. Фюрер испытывает колебания по вопросу, нужна ли ему Франция. Он все время думает о заключении мира с Англией за счет Франции{742}.

д. Работа комиссии по перемирию совершенно приостановилась. Вопрос о демаркационной линии не двигается с места.

е. Дарлан — прямой, честный морской волк; имеет большое влияние на Петэна, не политик.

ж. Требование рейхсмаршала к Франции (контрольный пакет акций авиапромышленности){743}.

Герке:

а. Вопрос о движении транспорта на Востоке и дорожном строительстве. Необходимы единое руководство и единый план. Отчет о совещании в Познани.

б. О подготовке операции «Марита». Для начала наших перебросок необходимо введение ускоренного графика движения{744}. ОКВ не приняло никаких мер для. того, чтобы это обеспечить. (Политическое заявление в Румынии.)

[Тит Ливий]

https://www.alexanderyakovlev.org/fond/issues-doc/1001423

18.12.1940

Вх. № 2157 Сов. секретно

Экз. № 2

1.

Данными РУ Генштаба Кр. Армии установлено, что в настоящее время в каждом военном округе (собственно Япония), Корейской и Формозской армиях вводится своя условная нумерация воинских частей без подразделения их на рода войск.

К условному номеру добавляется краткое объяснение, указывающее на принадлежность части к определенному округу. Например, «45 западная часть» или «45 часть западного округа». Необходимо отметить, что в соединениях порядковая нумерация не соблюдается.

Есть предположение, что специальные части, т.е. части, не входящие в состав дивизий, будут иметь нумерацию в пределе 70—100 и выше.

Условная нумерация пока что вводится только на «оставшиеся части» и части, находящиеся в Японии, Корее и на Формозе.

Кроме этого, есть предположение, что части, убывающие из района своего комплектования, будут писать нумерацию по старой системе.

<...>

Начальник РО 17-й армии полковник ХОХЛОВ

Начальник 2-го отделения РО 17-й армии

капитан КУРАКОВ

Имеются пометы.

Указана рассылка: «Отпечатано 22 экз. Разослано по списку. Исполнитель Назоев».

РГВА. Ф. 32113. Оп. 1. Д. 302. Л. 346—347. Машинопись Копия. Автограф.

[Хронос]

Ставка Гитлера. Директива № 21. План «Барбаросса». "Совершенно секретно. Только для командования: Германские вооруженные силы должны быть готовы разбить Советскую Россию в ходе кратковременной кампании еще до того, как будет закончена война против Англии. (Вариант «Барбаросса»)".

[Хронос]

http://hrono.ru/dokum/194_dok/19401218barb.php
18 декабря 1940 г.
План "Барбаросса" - план нападения и ведения войны против Советского Союза - был утвержден Гитлером 18 декабря 1940 г. Германское командование рассчитывало провести операцию "Барбаросса" за 3 - 4 месяца.

(Извлечение)

Немецкие вооруженные силы должны быть готовы к тому, чтобы еще до окончания войны с Англией победить путем быстротечной военной операции Советскую Россию (вариант "Барбаросса").

Для этого армия должна будет использовать все состоящие в ее распоряжении соединения с тем лишь ограничением, что оккупированные области должны быть защищены от всяких неожиданностей. (...)

Приказ о наступлении на Советскую Россию я дам в случае необходимости за восемь недель перед намеченным началом операции. (...)

Особое внимание следует обратить на то, чтобы не было разгадано намерение произвести нападение.

Приготовления верховного главнокомандования должны вестись исходя из следующих основных положений:

Общая цель

Находящиеся в западной части России войсковые массы русской армии должны быть уничтожены в смелых операциях с глубоким продвижением танковых частей. Следует воспрепятствовать отступлению боеспособных частей в просторы русской территории.

Затем путем быстрого преследования должна быть достигнута линия, с которой русская авиация уже не будет в состоянии совершать нападения на германские области. Конечной целью операции является отгородиться от азиатской России по общей линии Архангельск — Волга. Таким образом, в случае необходимости остающаяся у России последняя промышленная область на Урале сможет быть парализована с помощью авиации.

В ходе этих операций Балтийский флот русских быстро потеряет свои опорные пункты и таким образом перестанет быть боеспособным. (...)

Предполагаемые союзники и их задачи

1. На флангах нашей операции мы можем рассчитывать на активное участие Румынии и Финляндии в войне против Советской России. (...)

2. Задача Румынии будет заключаться в том, чтобы совместно с наступающей там группой вооруженных сил сковать находящиеся против нее силы противника, а в остальном — вести вспомогательную службу в тыловом районе.

3. Финляндия должна будет прикрывать наступление немецкой десантной северной группы (части XXI группы), которая должна прибыть из Норвегии, а затем оперировать совместно с нею. Кроме того, на долю Финляндии возлагается ликвидация русских сил в Ханко.

4. Можно рассчитывать на то, что не позже, чем начнется операция, шведские железные дороги и шоссе будут предоставлены для продвижения немецкой северной группы.

Проведение операции

Армия в соответствии с вышеизложенными целями:
В районе военных действий, разделенном болотами р. Припя-ти на северную и южную половины, центр тяжести операции следует наметить севернее этой области. Здесь следует предусмотреть две армейские группы.

Южной из этих двух групп, образующей центр общего фронта, предстоит задача с помощью особо усиленных танковых и моторизованных частей наступать из района Варшавы и севернее ее и уничтожить русские вооруженные силы в Белоруссии. Таким образом должна быть создана предпосылка для проникновения больших сил подвижных войск на север с тем, чтобы во взаимодействии с северной армейской группой, наступающей из Восточной Пруссии в направлении Ленинграда, уничтожить войска противника, сражающиеся в Прибалтике. Лишь после обеспечения этой неотложной задачи, которая должна завершиться захватом Ленинграда и Кронштадта, следует продолжать наступательные операции по овладению важнейшим центром коммуникаций и оборонной промышленности - Москвой. (...)

Основной задачей армейской группы, расположенной южнее припятских болот, является наступление из района Люблина в общем направлении на Киев, чтобы мощными танковыми силами быстро продвинуться во фланг и в тыл русских сил и затем напасть на них при их отходе к Днепру. (...)

...Быстрое достижение Москвы. Захват этого города означает как с политической, так и с хозяйственной стороны решающий успех, не говоря уже о том, что русские лишаются важнейшего железнодорожного узла.

Воздушные вооруженные силы:

Их задача будет заключаться в том, чтобы по возможности парализовать и ликвидировать воздействие русской авиации, а также в том, чтобы поддерживать операции армии на ее решающих направлениях, а именно: центральной армейской группы и — на решающем фланговом направлении — южной армейской группы. Русские железные дороги должны быть перерезаны в зависимости от их значения для операции преимущественно на их важнейших ближайших объектах (мостах через реки) путем их захвата смелой высадкой парашютных и авиадесантных частей.

В целях сосредоточения всех сил для борьбы против неприятельской авиации и непосредственной поддержки армии не следует во время главных операций совершать нападения на оборонную промышленность. Только по окончании операции против средств сообщения такие нападения станут в порядок дня, и в первую очередь на Уральскую область.

Военно-морской флот:

Военно-морскому флоту в войне против Советской России предстоит задача, защищая собственное побережье, воспрепятствовать выходу неприятельских военно-морских сил из Балтийского моря. Ввиду того что по достижении Ленинграда-русский Балтийский флот потеряет свой последний опорный пункт и окажется в безвыходном положении, следует избегать перед этим более значительных морских операций. (...)

Число офицеров, привлекаемых для предварительной подготовки, должно быть как можно более ограниченным, в дальнейшем сотрудники должны привлекаться как можно позже и посвящены лишь в объеме, необходимом для непосредственной деятельности каждого отдельного лица. Иначе возникает опасность, что из-за огласки наших приготовлений, реализация которых пока вовсе еще не решена, могут возникнуть тяжелейшие политические и военные последствия...

Завизировали: Иодль, Кейтель.

Подписано: Гитлер.

Нюрнбергский процесс. Т. II.- С. 559 - 565. М. 1958.

Ниже приводится начальная часть "плана Барбаросса" в несколько ином его переводе, что может быть полезно для лучшего понимания нюансов:

Из директивы № 21. План "Барбаросса"
Ставка фюрера,

18 декабря 1940 г.

Германские вооруженные силы должны быть готовы разбить Советскую Россию в ходе кратковременной кампании еще до того, как будет закончена война против Англии. (Вариант "Барбаросса".)

Сухопутные силы должны использовать для этой цели все находящиеся в их распоряжении соединения, за исключением тех, которые необходимы для защиты оккупированных территорий от всяких неожиданностей. (...)

Приказ о стратегическом развертывании вооруженных сил против Советского Союза я отдам в случае необходимости за восемь недель до намеченного срока начала операции.

Приготовления, требующие более продолжительного времени, если они не начались, следует начать уже сейчас и закончить к 15.5.41 г.

Решающее значение должно быть придано тому, чтобы наши намерения напасть не были распознаны. (...)

1. Общий замысел

Основные силы русских сухопутных войск, находящиеся в Западной России, должны быть уничтожены в смелых операциях посредством глубокого, быстрого выдвижения танковых клиньев.

Отступление боеспособных войск противника на широкие просторы русской территории должно быть предотвращено.

Путем быстрого преследования должна быть достигнута линия, с которой русские военно-воздушные силы будут не в состоянии совершать налеты на имперскую территорию Германии.

Конечной целью операции является создание заградительного барьера против Азиатской России по общей линии Волга - Архангельск. Таким образом, в случае необходимости последний индустриальный район, остающийся у русских на Урале, можно будет парализовать с помощью авиации.

В ходе этих операций русский Балтийский флот быстро потеряет свои базы и окажется, таким образом, не способным продолжать борьбу.

Эффективные действия русских военно-воздушных сил должны быть предотвращены нашими мощными ударами уже в самом начале операции. (...)

Совершенно секретно! Только для командования: Стратегия фашистской Германии в войне против СССР: Документы и материалы. М., 1967. С. 149-153.

Здесь приводится по кн.: Хрестоматии по отечественной истории (1914 - 1945 гг) под редакцией А.Ф. Киселева, Э.М.Шагина. М. 1996

[Gorban]

http://ic.pics.livejournal.com/qorban/53204749/93191/93191_original.jpg
18 декабря 1940 года

...гитлеровское командование утвердило план Барбаросса по уничтожению СССР.

Гитлер ещё до своего прихода к власти начал призывать к «Дранг нах Остен» («Натиску на восток») с целью захвата Германией «жизненного пространства». К 1940 году эти идеи начали оформляться.

18 декабря 1940 года в фашистской Германии был принят тайный план нападения на СССР — «Директива № 21», или «план Барбаросса». Своё название план получил по имени германского императора XII века Фридриха I по прозвищу Барбаросса (Рыжебородый) — завоевателя, олицетворявшего в глазах гитлеровцев былое величие Германии.

В основу «плана Барбаросса» была положена разработанная вермахтом тактика молниеносной войны — «блицкрига». Именно путём блицкрига фашистская Германия быстро и почти без потерь захватила Францию, Данию, Норвегию и другие европейские государства. Немецкое командование, вдохновлённое лёгкими победами, преисполненное спеси и презрения к «низшей славянской расе», надеялось покончить с Красной Армией за 3–4 месяца, а то и быстрее.

Согласно «плану Барбаросса» в Германии были созданы три группы армий: «Центр» — для продвижения на Москву, «Юг» — на Киев и далее, через Донбасс и Ростов на Кавказ, и «Север» — на Ленинград.

Но выполнить свой план германскому командованию не удалось. Военная машина Гитлера столкнулась с непривычным противником. В первые дни и месяцы войны советские войска несли большие потери, но вопреки всем расчётам немцев армия устояла. Наши солдаты быстро начали переходить в контратаки. Первое крупное организованное сопротивление фашисты встретили под Смоленском. В Москву немцев не пустили. Выдерживая жестокую осаду, не сдавался врагу Ленинград.

Уже осенью 1941 года стало ясно — блицкриг не удался. И хотя впереди были ещё три с половиной года тяжелейшей войны, крах «Барбароссы» стал первым серьёзным ударом по гитлеровскому рейху.

Из «плана Барбаросса»:

С самого начала наше наступление должно быть таким, чтобы раздробить русскую армию на отдельные группы и задушить их в «мешках»... Если русские понесут поражения в результате ряда наших ударов, то начиная с определенного момента, как это было в Польше, из строя выйдут транспорт, связь и тому подобное, и наступит полная дезорганизация...

[Waralbum.Ru]

http://waralbum.ru/61114/

15 декабря 2011
http://waralbum.ru/wp-content/uploads/yapb_cache/barbarossa_development.5bijkcm3lokko0swkw88wkw4o.e jcuplo1l0oo0sk8c40s8osc4.th.jpeg
Фото:
Адольф Гитлер с генералами изучает карту при подготовке плана «Барбаросса»

Гитлер (справа) с генерал-фельдмаршалами Кейтелем (в центре) и Вильгельмом фон Леебом (справа от Гитлера за кадром, виден на других вариантах этого снимка) изучает карту в процессе подготовки плана нападения на СССР — «Барбаросса». Слева на заднем плане адъютант Гитлера Николас фон Белов.

[Waralbum.Ru]

18 НОЯБРЯ 2013
http://waralbum.ru/wp-content/uploads/yapb_cache/674057037df77587e1058d1e527e96e3b304b6c003dfc40cb4 cdfe16087d8449.5m18n93t82w4cwgosckgko4wc.ejcuplo1l 0oo0sk8c40s8osc4.th.jpeg
Фото: Британские полицейские и военные осматривают останки сбитого немецкого самолета.

Источник: www.nationaalarchief.nl.

Категория: Битва за Британию, Жизнь в Великобритании

[Waralbum.Ru]

9 НОЯБРЯ 2013
http://waralbum.ru/wp-content/uploads/yapb_cache/harricane.c2io3pr7sbw4kgg08cg4404ss.ejcuplo1l0oo0s k8c40s8osc4.th.jpeg
Фото: Пилот в кабине британского истребителя «Харрикейн» (Hawker Hurricane) из 85-й истребительной эскадрильи британских королевских ВВС (No. 85 Squadron RAF) перед боевым вылетом.

Категория: Битва за Британию, Британские авиаторы, Харрикейн
Информация о фото
Место съемки: Великобритания
Время съемки: 1940

[Waralbum.Ru]

1 НОЯБРЯ 2013
http://waralbum.ru/wp-content/uploads/yapb_cache/harricane.ed3y2auxfc0ksookggg0co8ow.ejcuplo1l0oo0s k8c40s8osc4.th.jpeg
Фото: Подготовка британского истребителя «Харрикейн» (Hawker Hurricane) из 85-й истребительной эскадрильи королевских ВВС к вылету. Оружейники начинают процесс перезарядки 7,7-мм пулеметов Браунинг.

Категория: Битва за Британию, Жизнь британских войск, Харрикейн
Информация о фото
Место съемки: Великобритания
Время съемки: 1940

[Waralbum.Ru]

23 ОКТЯБРЯ 2013
http://waralbum.ru/wp-content/uploads/yapb_cache/83b9d36d994bbce9aaaa37b946c3b71925c4e44fc4b9b9855a 46bfcbbb8ba87f.98x1wo4qoy04skkgscg40g4cw.ejcuplo1l 0oo0sk8c40s8osc4.th.jpeg
Фото: Жители центрального Лондона выходят из бомбоубежища после окончания воздушной тревоги.

Источник: www.nationaalarchief.nl.

Категория: Битва за Британию, Жизнь в Великобритании
Информация о фото
Место съемки: Лондон, Великобритания
Время съемки: 1940

[Waralbum.Ru]

22 ОКТЯБРЯ 2013
http://waralbum.ru/wp-content/uploads/yapb_cache/sfa03_sfa022804053_x.74sfi2sblckc44g0k4wwk0kcc.ejc uplo1l0oo0sk8c40s8osc4.th.jpeg
Фото: Немецкие бомбардировщики Хейнкель Не-111 на подлете к целям в Великобритании.

Источник: www.geheugenvannederland.nl.

Категория: Битва за Британию, Хейнкель He-111
Информация о фото
Время съемки: август-сентябрь 1940

[Waralbum.Ru]

21 ОКТЯБРЯ 2013
http://waralbum.ru/wp-content/uploads/yapb_cache/airmen.8z2bqvnkvw8wc4k0g0os80gsc.ejcuplo1l0oo0sk8c 40s8osc4.th.jpeg
Фото: Британские летчики-истребители в ожидании сигнала на взлет.

Категория: Битва за Британию, Британские авиаторы
Информация о фото
Место съемки: Великобритания
Время съемки: 1940

[Waralbum.Ru]

19 ОКТЯБРЯ 2013
http://waralbum.ru/wp-content/uploads/yapb_cache/bf_110d.bofdj1oglu888o84kgc80cogw.ejcuplo1l0oo0sk8 c40s8osc4.th.jpeg
Фото: Британские военнослужащие и мирные жители рассматривают фюзеляж сбитого немецкого истребителя Мессершмитт Bf.110D-0/B обер-лейтенанта Альфреда Хабиша (Alfred Habisch) из состава 2-й эскадрильи 210-й испытательной группы (2./Erpr.Gr.210). Самолет под управлением обер-лейтенанта Альфреда Хабиша (стрелок-радист унтер-офицер Эрнст Эльфнер (Ernst Elfner) был сбит ранним утром 15 августа 1940-го года в районе деревни Хоукхерст (графство Кент). После демонстарации в лондонском районе Хендон, истребитель весной 1941 года был переправлен для демонстрации в США.

Категория: Битва за Британию, Мессершмитт BF.110, Жизнь в Великобритании
Информация о фото
Место съемки: Лондон, Великобритания
Время съемки: август-сентябрь 1940

[Waralbum.Ru]

17 ОКТЯБРЯ 2013
http://waralbum.ru/wp-content/uploads/yapb_cache/1f115afd836d1da164f7d25fee7c7d459b9034dc2a862755bf cd745e9a004d94.brwp5lpeolc0ssw88gc0ww4s.ejcuplo1l0 oo0sk8c40s8osc4.th.jpeg
Фото: Британские солдаты у катафалка с телами немецких летчиков экипажа бомбардировщика Ю-88 Аугуста Шлайхера (August Schleicher, 1917—1939) и Курта Зеуделя (Kurt Seydel, 1913—1939), сбитых 16 октября 1939 года во время налета на военно-морскую базу британского флота в Розайте.

Источник: www.nationaalarchief.nl.

Категория: Битва за Британию, Жизнь в Великобритании
Информация о фото
Место съемки: Эдинбург, Шотландия, Великобритания
Время съемки: 21.10.1939

[Waralbum.Ru]

13 ОКТЯБРЯ 2013
http://waralbum.ru/wp-content/uploads/yapb_cache/16cffed81bf6edf4e50cc20ddc6f9f1c9b495cce1f3103e1da 1391979770f736.9eyfe8z14moskwwc0skoc044c.ejcuplo1l 0oo0sk8c40s8osc4.th.jpeg
Фото: Британские полицейские у гробов с телами немецких летчиков экипажа бомбардировщика Ю-88 Аугуста Шлайхера (August Schleicher, 1917—1939) и Курта Зеуделя (Kurt Seydel, 1913—1939), сбитых 16 октября 1939 года во время налета на военно-морскую базу британского флота в Розайте.
Фотография сделана в церкви святого Филиппа (St. Philip’s Church) в Эдинбурге во время похорон.

Источник: www.nationaalarchief.nl.

Источник информации о фото:
1. glenbanna.com

Категория: Битва за Британию, Жизнь в Великобритании
Информация о фото
Место съемки: Эдинбург, Шотландия, Великобритания
Время съемки: 21.10.1939

[Waralbum.Ru]

10 ОКТЯБРЯ 2013
http://waralbum.ru/wp-content/uploads/yapb_cache/d4ce1cab67f7c882dff53cf5494ffb89b63903c180cf517c42 75ac28d2280ed1.74jjydnbdcsgk0c0448oww4wo.ejcuplo1l 0oo0sk8c40s8osc4.th.jpeg
Фото: Жители Лондона укрываются от налетов немецкой авиации на станции метро «Холборн» (Holborn).

Источник: www.nationaalarchief.nl.

Категория: Битва за Британию, Жизнь в Великобритании
Информация о фото
Место съемки: Лондон, Великобритания
Время съемки: 30.01.1940

[Waralbum.Ru]

7 ОКТЯБРЯ 2013
http://waralbum.ru/wp-content/uploads/yapb_cache/1957fa47cd5092e96b75185429334c97def26bd70a5f738fc1 da8f06a39c1cb3.5ghk6bnb374swk8go0oswgw4w.ejcuplo1l 0oo0sk8c40s8osc4.th.jpeg
Фото: Горящие дома после налета немецкой авиации на Лондон.

Источник: www.nationaalarchief.nl.

Категория: Битва за Британию, Жизнь в Великобритании
Информация о фото
Место съемки: Лондон, Великобритания
Время съемки: 1940

[Waralbum.Ru]

6 ОКТЯБРЯ 2013
http://waralbum.ru/wp-content/uploads/yapb_cache/1b879d486a3e83cd19c8903943ebbf2fa99aa0458b0a0766c6 39b0671ede4d57.a37mzxonmtc0ckskc8s4cskk.ejcuplo1l0 oo0sk8c40s8osc4.th.jpeg
Фото: Жители Лондона укрываются от налетов немецкой авиации в тоннеле и на станции метро.

Источник: www.nationaalarchief.nl.

Категория: Битва за Британию, Жизнь в Великобритании
Информация о фото
Место съемки: Лондон, Великобритания
Время съемки: 1940

[Waralbum.Ru]

30 СЕНТЯБРЯ 2013
http://waralbum.ru/wp-content/uploads/yapb_cache/spitfire_shot_down.5kieitb9670g4444c8wokcckc.ejcup lo1l0oo0sk8c40s8osc4.th.jpeg
Фото: Сбитый в результате воздушного боя и горящий на земле британский истребитель «Спитфайр». Снимок сделан фотокорреспондентом концерна Мессершмитт и опубликован в журнале боевых действий от 09.11.1940 г. за номером 35.

Категория: Битва за Британию, Спитфайр
Информация о фото
Время съемки: 1940

[Waralbum.Ru]

30 СЕНТЯБРЯ 2013
http://waralbum.ru/wp-content/uploads/yapb_cache/4ab05746b9065ea0ebf16ce55cad0f158753f9cae688528eb0 b76b8ce8e58e7d.1vu7lvj5p074w0wwocossgcss.ejcuplo1l 0oo0sk8c40s8osc4.th.jpeg
Фото: Палата одной из больниц Лондона после налета немецкой авиации.

Источник: www.nationaalarchief.nl.

Категория: Битва за Британию, Жизнь в Великобритании
Информация о фото
Место съемки: Лондон, Великобритания
Время съемки: 1940

[Waralbum.Ru]

29 СЕНТЯБРЯ 2013
http://waralbum.ru/wp-content/uploads/yapb_cache/504_hari.1o8y8iwr5vusckcko0sw0s8kc.ejcuplo1l0oo0sk 8c40s8osc4.th.jpeg
Фото: Летчики и авиатехники 85-й истребительной эскадрильи британских королевских ВВС у истребителя «Харрикейн» (Hawker Hurricane).

Категория: Битва за Британию, Британские авиаторы, Харрикейн
Информация о фото
Место съемки: Великобритания
Время съемки: 1940

[Википедия]

18 декабря 1940 года (среда). 469-й день войны

[Франц Гальдер]

Хеммерих: О военно-географическом институте. Об организации топографической службы; о подчинении военно-картографического и топографического отделений; о текущих дедах.

Хойзингер, Буле, Штиф:

а. План замены дивизий, расположенных на Западе, и стратегическое развертывание на Востоке. Небольшая часть людей из «отпускных дивизий» будет призвана опять. к 1.2 1941 г.; остальные будут призваны позже,

Темпы железнодорожных перевозок [по плану «Барбаросса»] из-за принятых мер предосторожности сейчас крайне замедлились. В начале перевозок будет отправляться [ежедневно] 12 эшелонов, в середине — 24 эшелона, по окончании перебросок — 36 эшелонов. Большего железные дороги в настоящий момент сделать не могут. Естественно, что такое медленное сосредоточение дает противнику самые широкие возможности.

б. Необходима единоличная ответственность начальника службы военных сообщений за дорожное строительство, Проблема! Это потребует сосредоточения власти и единого руководства .

в. Пограничная прикрывающая позиция на рубеже Тильзит, Мемель. Крепость Мемель.

В середине дня — завтрак с офицерами службы тыла, которых собрали но случаю совещания у генерал-квартирмейстера.

Буле:

а. Главком намеревается запретить отпуска с поездкой во Францию.

б. Пять легких дорожно-строительных батальонов (трехротного состава) будут выделены имперской службой трудовой повинности к 1.4 1941 г.

в. «Легкое» орудие, т.е. орудие с противооткатными приспособлениями, для танков и горной артиллерии.

г. Наши «отпускные» дивизии дали военной промышленности 35 тыс. рабочих{745}.

д. Склады карт. Выделить автомашины для армейских складов карт, а не для тыловых картографических складов. Эти армейские склады следует включить в систему службы тыла и продвинуть как можно дальше вперед.

е. Призыв отпускников (из военной промышленности). 2-й эшелон войск для операции «Марита» потребуется в начале января, в том случае если эта операция не будет отменена{746}.

Тома:

а. Грузовая автомашина «Бернгард». Трехоска с платформой для перевозки средних танков.

б. Трудности в производстве 50-мм противотанковых пушек будут преодолены.

в. 47-мм противотанковая пушка «Шкода» — создание 6-го Дивизиона{747}.

г. Отчет о танковых дивизиях, их боевом и численном составе, о недостатках материальной части (резина и др.).

Вечером — рождественский праздник в общем отделе генштаба.

[Википедия]

19 декабря 1940 года (четверг). 470-й день войны

[Википедия]

https://ru.wikipedia.org/wiki/Операция_«Барбаросса»

Материал из Википедии — свободной энциклопедии
Перейти к навигацииПерейти к поиску
У этого термина существуют и другие значения, см. Барбаросса.
Операция «Барбаросса»
Основной конфликт: Великая Отечественная война
Вторая мировая война
Operation Barbarossa Infobox.jpg
Продвижение вермахта вглубь СССР
Дата 22 июня — 30 сентября 1941
Место СССР: Украинская ССР, Белорусская ССР, Молдавская ССР, Литовская ССР, Латвийская ССР, Эстонская ССР; области РСФСР: Псковская, Смоленская, Курская, Орловская, Ленинградская, Белгородская.
Причина военная агрессия нацистской Германии и её союзников
Итог
оперативный — поражение советских войск в приграничных сражениях и отступление вглубь страны при относительно малых потерях вермахта и союзников Германии;
стратегический итог — провал стратегии блицкрига, рассчитанной на разгром СССР в ходе кампании 1941 года.
Противники
СССР

Германия Германия
Королевство Румыния Румыния
Италия Италия
Венгрия Венгрия (С 27 июня 1941 года)
Финляндия (С 25 июня 1941)
Словакия Словакия
Хорватия Хорватия
Командующие
Znamya-GOZNAK-R.jpg Иосиф Сталин
Союз Советских Социалистических Республик Семён Тимошенко
Союз Советских Социалистических Республик Георгий Жуков
Союз Советских Социалистических Республик Александр Василевский
Союз Советских Социалистических Республик Климент Ворошилов
Союз Советских Социалистических Республик Семён Будённый
Союз Советских Социалистических Республик Фёдор Кузнецов
Союз Советских Социалистических Республик Дмитрий Павлов †
Союз Советских Социалистических Республик Михаил Кирпонос †
Союз Советских Социалистических Республик Маркиан Попов
Союз Советских Социалистических Республик Иван Тюленев
Союз Советских Социалистических Республик Николай Кузнецов
Союз Советских Социалистических Республик Владимир Трибуц
Союз Советских Социалистических Республик Арсений Головко
Союз Советских Социалистических Республик Филипп Октябрьский

Standarte Adolf Hitlers.svg Адольф Гитлер
Красный флаг, в центре которого находится белый круг с чёрной свастикой Вальтер фон Браухич
Красный флаг, в центре которого находится белый круг с чёрной свастикой Вильгельм Риттер фон Лееб
Красный флаг, в центре которого находится белый круг с чёрной свастикой Федор фон Бок
Красный флаг, в центре которого находится белый круг с чёрной свастикой Герд фон Рундштедт
Флаг кригсмарине Эрих Редер
Флаг кригсмарине Карл Дёниц
Королевство Румыния Ион Антонеску
Финляндия Густав Маннергейм
Королевство Италия (1861—1946) Джованни Мессе
Королевство Италия (1861—1946) Итало Гарибольди
Флаг Венгрии (1919—1946) Миклош Хорти
Словакия Йозеф Тисо
Хорватия Анте Павелич

Силы сторон
4,05 млн человек + 619 тыс. Резерв ГК (ВСЭ)
13 981 танк


9397 самолётов
(7758 исправных)

52 666 орудий и миномётов[1]

7 млн 234 тыс. человек
+ 0,85 млн союзники Германии
4215 танков
+ 402 танка союзников
4,36 тыс самолётов
+ 964 самолёта союзников
43 812 орудий и миномётов
+ 6673 орудий и миномётов союзников[2]

Потери
Данные СССР:

2 630 067 убитыми и пленными
877 815 ранеными и больными[3]

Немецкие данные

Потери с 22.06. по 05.12.1941

209 918 убитых и пропавших без вести,

620 628 раненых, заболевших и обмороженных,

10 996 пленных

Итог: 841 542 человека[4][5]

Commons-logo.svg Аудио, фото, видео на Викискладе
[показать]
Великая Отечественная война
[показать]
Операция «Барбаросса»
Операция «Барбаро́сса» (Директива № 21. План «Барбаросса»; нем. Weisung Nr. 21. Fall Barbarossa, в честь короля Германии и императора Священной Римской империи Фридриха I Барбаросса) — разработанный в 1940—1941 годах план нападения Германии на СССР и одноимённая военная операция, осуществлявшаяся в соответствии с этим планом на начальной стадии Великой Отечественной войны.

Решение Гитлера осуществить операцию «Барбаросса» против СССР после того, как тот 1939—1940 гг. встречными требованиями сделал невозможной реализацию предложений Германии войти в союз «стран Оси» с присоединением к Тройственному пакту, стало поворотным в истории Третьего рейха, которое привело его к войне на два полномасштабных фронта, войне между ним и СССР и его краху четыре с половиной года спустя. При разработке плана «Барбаросса», рассчитанного только на «молниеносную войну», изначально была допущена недооценка противника и не учтена возможность перерастания быстротечной войны в затяжную[6].


Содержание
1 Военно-политическая обстановка
2 Подготовка к войне
2.1 Маскировка и дезинформация
2.1.1 Участие высших должностных лиц в дезинформационных мероприятиях
2.1.2 Маскировка мероприятий вооружённых сил по подготовке «восточного похода»
2.2 Стратегическая воздушная разведка
3 Расстановка сил
3.1 Германия и союзники
3.2 СССР
4 Первая фаза. Вторжение. Приграничные сражения (22 июня — 10 июля 1941)
4.1 Начало вторжения
4.2 Северное направление
4.3 Центральное направление
4.4 Южное направление
4.5 Итоги приграничных сражений
5 Особенности действий советских войск в приграничных сражениях
6 Сколько продержится Россия?
6.1 Поддержка СССР союзниками в первые месяцы войны
7 Вторая фаза. Наступление немецких войск по всему фронту (10 июля — август 1941 года)
7.1 Северное направление
7.2 Наступление на Ленинград
7.3 Центральное направление
7.4 Южное направление
7.5 Сражение под Киевом
7.6 Продолжение наступления на юге
8 Кризис наступления по плану «Барбаросса»
8.1 Директива № 33
8.1.1 Дополнение к директиве № 33
8.2 Директива ОКВ № 34
8.2.1 Дополнение к директиве № 34
9 Поворот от Москвы
9.1 Оценка решения Гитлера
10 Итоги операции «Барбаросса»
11 См. также
12 Примечания
13 Литература
14 Ссылки
Военно-политическая обстановка
Основная статья: Предыстория Великой Отечественной войны
С приходом к власти в Германии НСДАП и Адольфа Гитлера (1933) в стране резко возросли реваншистские настроения. Нацистская пропаганда убеждала немцев в необходимости завоевания жизненного пространства на Востоке. Уже в середине 1930-х годов руководство Третьего рейха заявляло о неизбежности в ближайшем будущем войны с СССР. В 1939 году, планируя нападение на Польшу и предвидя возможное вступление в войну на её стороне Великобритании и Франции, германское руководство решило обезопасить себя с востока — в августе между Германией и СССР был заключён Договор о ненападении, после чего Рейх и СССР разделили между собой «сферы интересов» в Восточной Европе, взаимно приостановили пропаганду против друг друга и начали многостороннее сотрудничество.

1 сентября 1939 года Германия напала на Польшу, в результате чего Великобритания и Франция объявили войну Германии. 17 сентября Советский Союз ввёл войска на Западную Украину и в Западную Белоруссию и позднее присоединил эти территории. Между Германией и СССР появилась общая граница.

В 1940 году Германия захватила Данию, Норвегию, Бельгию, Нидерланды, Люксембург и нанесла поражение Франции. Таким образом, к июню 1940 года Германии удалось кардинально изменить стратегическую ситуацию в Европе, вывести из войны Францию и изгнать с континента британскую армию. Победы вермахта породили в Берлине надежды на скорое завершение войны с Англией, что позволило бы Германии бросить все силы на разгром СССР, а это, в свою очередь, развязало бы ей руки для борьбы с США[7]. Однако Германии не удалось принудить Великобританию к заключению мира. Война продолжалась, боевые действия велись на море, в Северной Африке и на Балканах. В июне 1940 года началась подготовка к реализации плана десантной операции по высадке комбинированного десанта на английское побережье под названием «Морской лев». В ходе планирования, однако, командованию вермахта постепенно стало понятно, что бросок через Ла-Манш может превратиться в операцию с неопределённым результатом, сопряжённую с тяжелыми потерями.

В октябре 1940 года подготовка «Морского льва» была свёрнута до весны 1941 года. Германия предприняла попытки привлечь к союзу против Англии франкистскую Испанию и вишистскую Францию, а также вновь инициировала переговоры с СССР. На советско-германских переговорах в ноябре 1940 года Германия предложила СССР Пактом четырёх держав окончательно присоединиться к «странам Оси» по Тройственному пакту (при этом в Тройственный пакт относительно заключённого ранее Антикоминтерновского пакта не была включена франкистская Испания, к которой у СССР было плохое отношение после участия советских «добровольцев» в гражданской войне) и «дележу наследства Англии», но СССР, формально признав возможность такого шага, выставил условия, которые были явно неприемлемыми для Германии[8][9], и через месяц Германия приняла к реализации план «Барбаросса».

Подготовка к войне
Основная статья: План «Барбаросса» (подготовка)
Маскировка и дезинформация
С самого начала планирования войны против СССР важное место в деятельности германского военно-политического руководства и командования вермахта занимали вопросы дезинформации, стратегической и оперативной маскировки[6], имевшие целью введение руководства СССР в заблуждение относительно сроков возможного нападения Германии на Советский Союз[10].

Создавая благоприятные условия для подготовки к войне, Гитлер прикрывал свои агрессивные замыслы мероприятиями дипломатического характера, которые были призваны демонстрировать советскому руководству сравнительно высокий уровень развития советско-германских отношений. На фоне демонстрации этих «добрососедских» отношений началась постепенная переброска германских войск с западного на восточное направление и поэтапное оборудование театра будущей войны (см. Ауфбау Ост). Наращивание объёмов производства оружия, военной техники и других товаров военного предназначения, а также проведение дополнительных мобилизационных мероприятий объяснялись необходимостью ведения войны против Великобритании[10].

Оценивая проведённые мероприятия по дезинформации советского руководства, Геббельс в своем дневнике летом 1941 г. сделал запись: «…Фюрер чрезвычайно доволен тем, что маскировка приготовлений к восточному походу вполне удалась… Весь манёвр проведён с невероятной хитростью»[10].

Участие высших должностных лиц в дезинформационных мероприятиях
В разработке и проведении основных дезинформационных мероприятий принимали участие сам Гитлер, министр иностранных дел Риббентроп, министр пропаганды Геббельс, начальник генштаба сухопутных войск Гальдер, начальник отдела Е (контрразведка) IV управления РСХА (гестапо) В. Шелленберг, начальник службы военной разведки и контрразведки адмирал В. Канарис и некоторые другие высокопоставленные чиновники. Основные мероприятия по дезинформации советского руководства проводились под непосредственным руководством Гитлера и в некоторых случаях при его личном участии[10].

В распространении дезинформационных сведений принимали участие высшие должностные лица германского руководства, германские послы и дипломаты, военные атташе, сотрудники политической и военной разведки Германии, которые действовали в европейских странах и на Дальнем Востоке, члены германских правительственных и торгово-экономических делегаций, посещавших Москву и столицы других европейских государств, германские средства массовой информации[10].

Дезинформационные мероприятия в политической области должны были демонстрировать приверженность Гитлера советско-германскому пакту о ненападении, убеждать советское руководство в отсутствии у Германии территориальных претензий к СССР, активизировать советско-германские контакты на высшем уровне для обсуждения различных международных проблем, что позволяло бы создавать у советских представителей положительное впечатление о состоянии советско-германских отношений. Большое значение придавалось тому, чтобы не допустить создания в Европе блока антифашистских государств[10].

Первой крупной политической акцией, призванной замаскировать подготовку Германии к войне против СССР, продемонстрировать доверительный уровень германско-советских отношений и твёрдое намерение военно-политического руководства Германии добиться победы в войне против Англии, стали официальные послания Гитлера советскому руководству в конце сентября 1940 года, в которых фюрер вначале известил Сталина о предстоящем подписании пакта с Японией, а затем предложил ему принять участие в дележе «английского наследства» в Иране и Индии (см. Пакт четырёх держав). 13 октября Сталин получил письмо от министра иностранных дел Германии Риббентропа, в котором содержалось приглашение наркому иностранных дел СССР Молотову прибыть с визитом в Берлин. В этом письме Риббентроп также особо подчеркнул, что «…Германия полна решимости вести войну против Англии и её империи до тех пор, пока Британия не будет окончательно сломлена…». В Кремле, доверившись содержанию послания Гитлера, предположили, что наиболее вероятным сроком обострения советско-германских отношений может стать период после окончания англо-германского военного конфликта, который может завершиться через два-три года, то есть в 1942—1943 гг. 12-13 ноября в Берлине состоялись переговоры Риббентропа и Молотова, на которых советскому руководству вновь предложили заняться «дележом наследства Англии», убеждая, таким образом, СССР в том, что война с Англией является первостепенной задачей для Германии на ближайшие годы. По их завершению в печати было опубликовано официальное сообщение о том, что «…обмен мнениями протекал в атмосфере взаимного доверия и установил взаимное понимание по всем важнейшим вопросам, интересующим СССР и Германию». Эта фраза в проект сообщения, подготовленного Молотовым, была вставлена по указанию Сталина. Германская сторона приняла такую формулировку без возражений. Между тем ещё 12 ноября Гитлер подписал директиву № 18, которой приказал продолжать подготовку плана войны против СССР «…независимо от результатов» переговоров с Молотовым[10].

Через месяц после переговоров в Берлине, 18 декабря 1940 года, Гитлер подписал директиву № 21 (операция «Барбаросса») о подготовке к войне против Советского Союза, начинавшуюся с указания: «…Германские вооруженные силы должны быть готовы разбить Советскую Россию в ходе кратковременной кампании ещё до того, как будет закончена война против Англии». А уже на следующий день Гитлером был устроен торжественный приём для нового посла СССР в Германии В. Г. Деканозова[10].

Вводя в заблуждение Сталина, Гитлер стремился некоторое время держать в неведении относительно своих военных планов и лидеров союзных Германии государств. Предпринимались все меры в целях исключения любой утечки сведений о подготовке Германии к нападению на Советский Союз[10].

Маскировка мероприятий вооружённых сил по подготовке «восточного похода»
6 сентября 1940 года был издан специальный приказ начальника штаба ОКВ о маскировке всех мероприятий, связанных с подготовкой «восточного похода». Приказ, в частности, требовал[6][10]:

1. Маскировать общую численность немецких войск на востоке по возможности распространением слухов и известий о якобы интенсивной замене войсковых соединений в этом районе. Передвижение войск обосновывать их переводом в учебные лагеря, переформированием и т. п.
2. Создать впечатление, что основное направление в наших перемещениях сдвинуто в южные районы генерал-губернаторства, в протекторат и Австрию и что концентрация войск на севере сравнительно невелика…
4. Распространять соответствующим образом подобранные сведения для создания впечатления, будто после западного похода противовоздушная оборона на востоке серьёзно усиливается и что зенитные средства всех важных объектов укрепляются за счет трофейной французской техники.
5. Работы по улучшению сети шоссейных и железных дорог и аэродромов объяснять необходимостью развития только что завоёванных восточных областей, ссылаясь при этом на то, что они ведутся нормальными темпами и служат главным образом экономическим целям.

[Франц Гальдер]

Цильберг:
а. Дело по разбору жалобы, касающейся казначея Гофмана и продавщицы из солдатской лавки.

б. Новая организация ОКХ.

в. 22.4 1941

г. — 75-летие фон Зекта.

г. Текущие вопросы замещения должностей.

Радке:

а. Положение Гессе{748} по отношению к главкому. Этот отдел пропаганды и рекламы, состоящий теперь непосредственно при главкоме, все больше проявляет себя как орган, подрывающий взаимодействие в системе ОКХ.

б. Отпуска с поездками во Францию должны быть запрещены. В приказе следует подчеркнуть, что солдат является победителем над Францией и не заслуживает худшего к себе отношения, чем какой-нибудь партийный деятель.

в. Агитационные карты о «победоносном пути» отдельных дивизий противоречат распоряжениям о представлении отчетов об этой войне.

Хойзингер:

а. Мелкие текущие дела.

б. Сроки операции «Марита». До сих пор задержка составляла пять дней. Начало переброски 1-го эшелона — 5.1 1941

г. Переправа через Дунай — только 30.1 1941

г. Переход греческой границы — 6.3 1941 г.

в. Проблема расквартирования войск в период стратегического развертывания на Востоке.

4-й обер-квартирмейстер:

а) Югославия{749};

б) письмо Петэна к фюреру{750};

в) Ногес в Виши, по-видимому, с обличительным материалом против Вейгана.

16.30 — Совещание у главкома (вместе с Хойзингером):

а. Операция «Марита» (схема развертывания войск, представленная Маккензеном; план-графики; суда для наводки мостов).

б. Призыв отпускников обратно, в свои дивизии. Развертывание на Востоке.

в. Распределение районов и подготовка квартир для войск на Востоке.

г. Вопрос о подчинении 22-й дивизии главнокомандующему ВВС, Генерал Фельгибель:

а. Включение линий связи, о которых ходатайствовали французы.

б. Назначение особо уполномоченного офицера связи в Софию; позже он будет придан Листу.

в. Текущие вопросы службы связи (в том числе и вопросы обеспечения имуществом).

[Русский Портал]

http://opoccuu.com/181211.htm

18 декабря 1940 года Адольф Гитлер подписывает основную директиву № 21 (План Барбаросса), которая предусматривает молниеносный разгром основных сил Красной армии.
операция Барбаросса

Общая стратегическая задача плана «Барбаросса» – «нанести поражение Советской России в быстротечной кампании ещё до того, как будет закончена война против Англии». В основу замысла была положена идея «расколоть фронт главных сил русской армии, сосредоточенной в западной части страны, быстрыми и глубокими ударами мощных подвижных группировок севернее и южнее Припятских болот и, используя этот прорыв, уничтожить разобщённые группировки вражеских войск».

6 декабря 1940 года Гитлер поручил генералам Йодлю и Варлимонту (начальнику Отдела обороны страны) разработку плана войны. В обязанности отдела входили все вопросы ведения войны, согласования пропагандистских мероприятий, сотрудничество вооруженных сил с гражданскими учреждениями. Кроме того отдел должен был участвовать в разработке директив фюрера высшим государственным органам. В. Варлимонт – один из главных разработчиков «Директивы 21», имевшей кодовое название «Фриц», а затем – «Барбаросса». Планом предусматривалось план Барбароссауничтожение основной массы советских войск западнее рек Днепр и Западная Двина, не допустив их отхода вглубь страны. На восьмые сутки немецкие войска должны были выйти на рубеж Каунас, Барановичи, Львов, Могилев-Подольский. На двадцатые сутки войны они должны были захватить территорию и достигнуть рубежа: Днепр (до района южнее Киева), Мозырь, Рогачёв, Орша, Витебск, Великие Луки, южнее Пскова, южнее Пярну. После этого следовала пауза продолжительностью двадцать дней, во время которой предполагалось сосредоточить и перегруппировать соединения, дать отдых войскам и подготовить новую базу снабжения. На сороковой день войны должна была начаться вторая фаза наступления. В ходе её намечалось захватить Москву, Ленинград и Донбасс. Особое значение придавалось захвату Москвы: «Захват этого города означает как в политическом, так и в экономическом отношениях решающий успех, не говоря уже о том, что русские лишатся важнейшего железнодорожного узла». Командование вермахта считало, что на защиту столицы Красная армия бросит последние оставшиеся силы, что даст возможность разгромить их в одной операции. В качестве окончательной была указана линия Архангельск – Волга – Астрахань, однако германский Генеральный штаб так далеко операцию не планировал.

В плане «Барбаросса» подробно излагались задачи групп армий и армий, порядок взаимодействия между ними и с войсками союзников, а также с ВВС и ВМФ и задачи последних. В дополнение к директиве ОКХ был разработан ряд документов, в том числе оценка Советских Вооружённых сил, директива по дезинформации, расчёт времени на подготовку операции, специальные указания и пр. В развитие плана «Барбаросса» главнокомандующий сухопутных войск 31 января 1941 года подписал директиву по сосредоточению войск. Согласно немецким документам, германское Верховное командование располагало исчерпывающей информацией военно-тактического характера о Красной армии, в частности, о количестве войск по каждому военному округу. В подписанной Гитлером директиве № 21 в качестве самого раннего срока нападения на СССР называлась дата 15 мая 1941 года. Позже из-за отвлечения части сил вермахта на Балканскую кампанию очередной датой нападения на СССР была названа 22 июня 1941 года. Окончательный приказ отдан 17 июня.

Советской разведке удалось получить сведения о том, что Гитлер принял какое-то решение, связанное с советско-германскими отношениями, но его точное содержание осталось неизвестным, как и кодовое слово «Барбаросса». А полученные сведения о возможном начале план Барбароссавойны в марте 1941 года после вывода из войны Англии были безусловной дезинформацией, так как в директиве № 21 был указан примерный срок завершения военных приготовлений – 15 мая 1941 года и подчеркивалось, что СССР должен быть разгромлен «ещё до того, как будет закончена война против Англии».

Советское руководство предпринимало определённые действия, однако, о смысле и цели которых до сих пор ведутся дискуссии. В конце мая – начале июня 1941 года было произведено частичное отмобилизование войск под видом учебных сборов запаса, что позволило призвать свыше 800 тыс. человек, использованных для пополнения дивизий, расположенных в основном на Западе; с середины мая из внутренних военных округов началось выдвижение четырёх армий (16-й, 19-й, 21-й и 22-й) и одного стрелкового корпуса к рубежу рек Днепр и Западная Двина. С середины июня началась скрытая перегруппировка соединений самих западных приграничных округов: под видом выхода в лагеря было приведено в движение более половины дивизий, составляющих резерв этих округов. С 14 по 19 июня командования западных приграничных округов получили указания вывести фронтовые управления на полевые командные пункты. С середины июня были отменены отпуска личному составу.

При этом Генеральный штаб РКК армии категорически пресекал любые попытки командующих западными приграничными округами усилить оборону путём занятия предполья. Лишь в ночь на 22 июня советские военные округа получили директиву о переходе к боевой готовности, однако до многих штабов он дошёл уже после нападения. Хотя по другим данным приказы об отводе войск с границы командующим западных округов были отданы с 14 по 18 июня.

Вместе с тем, как известно, конечная цель операции «Барбаросса» осталась недостигнутой. план БарбароссаНесмотря на впечатляющие успехи вермахта, попытка разгромить СССР в одной кампании провалилась. Основные причины можно связать с общей недооценкой Красной армии. Несмотря на то, что до войны общее количество и состав советских войск было определено немецким командованием достаточно верно, к крупным просчётам абвера следует отнести неверную оценку советских бронетанковых войск.

Другой серьёзный просчёт состоял в недооценке мобилизационных возможностей СССР. К третьему месяцу войны ожидалось встретить не более 40 новых дивизий Красной армии. На самом деле советское руководство только летом на фронт направило 324 дивизии (с учётом развёрнутых ранее 222 дивизий), то есть, и в этом вопросе немецкая разведка серьёзно ошиблась. Уже в ходе штабных игр, проводимых немецким Генеральным штабом, выяснилось, что наличных сил недостаточно. Особенно тяжёлая ситуация складывалась с резервами.

Кампания 1941 года окончилась поражением немецких войск на центральном участке советско-германского фронта под Москвой, под Тихвином на северном фланге и под Ростовом на южном фланге.

[Waralbum.Ru]

29 СЕНТЯБРЯ 2013
http://waralbum.ru/wp-content/uploads/yapb_cache/95a83e718ec06be299c6393ac062c5ab4ae6844bf5ccd0b47f 66788419117c62.9w6ic5u5glk4wgko000co8cg0.ejcuplo1l 0oo0sk8c40s8osc4.th.jpeg
Фото: Двухэтажный автобус, провалившийся в бомбовую воронку у станции лондонского метро «Белхэм» (Balhem) после налета немецкой авиации.

Источник: www.nationaalarchief.nl.

Категория: Битва за Британию, Автомобили Великобритании, Жизнь в Великобритании
Информация о фото
Место съемки: Лондон, Великобритания
Время съемки: октябрь 1940
Автор: Уильям Вандиверт (William Vandivert) (35)

[Waralbum.Ru]

27 СЕНТЯБРЯ 2013
http://waralbum.ru/wp-content/uploads/yapb_cache/8f93ee3292550820f168445aa9146facc3a236eae09fcfe503 8a06ac96e0a212.arzy8okfx4gss8ocsk4ks4ogk.ejcuplo1l 0oo0sk8c40s8osc4.th.jpeg
Фото: Британские зенитчики ведут огонь из 94-мм пушки (Ordnance QF 3.7 inch).

Источник: www.nationaalarchief.nl.

Категория: Битва за Британию, Артиллерия Великобритании, Британские войска в бою, Жизнь в Великобритании
Информация о фото
Дополнительной информации об этой фотографии нет.

[Waralbum.Ru]

27 СЕНТЯБРЯ 2013
http://waralbum.ru/wp-content/uploads/yapb_cache/bleinheim.9wyljq3mg2ogooswww4480440.ejcuplo1l0oo0s k8c40s8osc4.th.jpeg
Фото: Британские авиатехники ремонтируют остекление блистера верхней стрелковой точки бомбардировщика Бристоль «Бленхейм» (Bristol Blenheim).

Категория: Битва за Британию, Жизнь британских войск, Бленхейм
Информация о фото
Место съемки: Великобритания
Время съемки: 1940

[Waralbum.Ru]

27 СЕНТЯБРЯ 2013
http://waralbum.ru/wp-content/uploads/yapb_cache/spitfire.2vqs0aodfu0wo8c80ks8skc4c.ejcuplo1l0oo0sk 8c40s8osc4.th.jpeg
Фото: Британский истребитель «Спитфайр» (Supermarine Spitfire) летит параллельным курсом с немецким бомбардировщиком, с которого производится съемка. Эта фотография — эпизод воздушного боя в период «Битвы за Британию». Снимок сделан фотокорреспондентом концерна Мессершмитт и опубликован в журнале боевых действий от 09.11.1940 г. за номером 35.

Категория: Битва за Британию, Спитфайр
Информация о фото
Время съемки: 1940

[Waralbum.Ru]

27 СЕНТЯБРЯ 2013
http://waralbum.ru/wp-content/uploads/yapb_cache/b44c1c4dea2511e078bf397476417d8602f5b47e278c972a40 3f5b0fc4d0121c.6frzgy2uxyckwwgkwo44kc8s.ejcuplo1l0 oo0sk8c40s8osc4.th.jpeg
Фото: Заградительные аэростаты над полями южной части Великобритании.

Источник: www.nationaalarchief.nl.

Категория: Битва за Британию

[Waralbum.Ru]

26 СЕНТЯБРЯ 2013
http://waralbum.ru/wp-content/uploads/yapb_cache/hari1.8g9x9d1jbaos40w4wwsc0c0o4.ejcuplo1l0oo0sk8c4 0s8osc4.th.jpeg
Фото: Звено британских истребителей «Харрикейн» (Hawker Hurricane) летит на бреющем полете.

Источник: life.time.com.

Категория: Битва за Британию, Харрикейн
Информация о фото
Место съемки: Великобритания
Время съемки: 1940

[Waralbum.Ru]

26 СЕНТЯБРЯ 2013
http://waralbum.ru/wp-content/uploads/yapb_cache/10db0e37561569237b27785710e5ff9abe4a9475120818ad5e c6f0e14ea71d57.16bqf08zql8g08g88wgs0k8o4.ejcuplo1l 0oo0sk8c40s8osc4.th.jpeg
Фото: Двухэтажный автобус, провалившийся в бомбовую воронку у станции лондонского метро «Белхэм» (Balhem) после налета немецкой авиации.

Источник: www.nationaalarchief.nl.

Категория: Битва за Британию, Автомобили Великобритании, Жизнь в Великобритании
Информация о фото
Место съемки: Лондон, Великобритания
Время съемки: октябрь 1940
Автор: Уильям Вандиверт (William Vandivert) (35)

[Waralbum.Ru]

25 СЕНТЯБРЯ 2013
http://waralbum.ru/wp-content/uploads/yapb_cache/0f5bee89913ceafde18a8daeddee770ca636035a8f5816c4dc f4e2a8e6ce21e0.bxrgmo5mtugckk0wc8w8sww0c.ejcuplo1l 0oo0sk8c40s8osc4.th.jpeg
Фото: Лондонские дети укрываются от бомбежек.

Источник: www.nationaalarchief.nl.

Категория: Битва за Британию, Жизнь в Великобритании
Информация о фото
Место съемки: Лондон, Великобритания
Время съемки: 1940

[Waralbum.Ru]

24 СЕНТЯБРЯ 2013
http://waralbum.ru/wp-content/uploads/yapb_cache/07b155330105c1b3cdd5e459b0a3ab06a113b806140eddfdc2 2068fe905df4ba.18lhh3bq5ig0o0cckkkg4sg40.ejcuplo1l 0oo0sk8c40s8osc4.th.jpeg
Фото: Пожарные Лондона тушат горящий дом после налета немецкой авиации.

Источник: www.nationaalarchief.nl.

Категория: Битва за Британию, Жизнь в Великобритании
Информация о фото
Место съемки: Лондон, Великобритания

[Waralbum.Ru]

23 СЕНТЯБРЯ 2013
http://waralbum.ru/wp-content/uploads/yapb_cache/35c225915bd58bee0673a52dc8d318fea02b02e7a3b96631e1 e6a71bd01cb784.2tv3e5nhowaoso084o4cgs00o.ejcuplo1l 0oo0sk8c40s8osc4.th.jpeg
Фото: Британские 114-мм зенитные пушки (QF 4.5 inch L/45 Mark II) на позиции в окрестностях Лондона.

Источник: www.nationaalarchief.nl.

Категория: Битва за Британию, Артиллерия Великобритании, Жизнь в Великобритании
Информация о фото
Время съемки: 1940

[Waralbum.Ru]

23 СЕНТЯБРЯ 2013
http://waralbum.ru/wp-content/uploads/yapb_cache/2a13e37c76d479e5f3bb5aab2bcffc14fdbe1d53dea73a1006 812cabb6d3921c.bj8jctpreuos4g0o8kg8oosgs.ejcuplo1l 0oo0sk8c40s8osc4.th.jpeg
Фото: Жители Лондона спасаются от налетов немецкой авиации на станции метро «Олдвич» (Aldwych).

Источник: www.nationaalarchief.nl.

Категория: Битва за Британию, Жизнь в Великобритании
Информация о фото
Место съемки: Лондон, Великобритания
Время съемки: 1940

[Waralbum.Ru]

15 АВГУСТА 2013
http://waralbum.ru/wp-content/uploads/yapb_cache/landing.34r2xwwmc7eosoc0cwsk04gwg.ejcuplo1l0oo0sk8 c40s8osc4.th.jpeg
Фото: Британские авиаторы на аэродроме наблюдают за рулежкой бомбардировщика Бристоль «Бленхейм» (Bristol Blenheim).

Категория: Битва за Британию, Британские авиаторы, Бленхейм
Информация о фото
Место съемки: Великобритания
Время съемки: 1940

[Waralbum.Ru]

3 АВГУСТА 2013
http://waralbum.ru/wp-content/uploads/yapb_cache/shot_down.dh9abq3bajccggkcw08sgs8ck.ejcuplo1l0oo0s k8c40s8osc4.th.jpeg
Фото: Сбитый и падающий британский истребитель «Спитфайр». Снимок сделан фотокорреспондентом концерна Мессершмитт и опубликован в журнале боевых действий от 09.11.1940 г. за номером 35.

Категория: Битва за Британию, Спитфайр
Информация о фото
Время съемки: 1940

[Waralbum.Ru]

2 АВГУСТА 2013
http://waralbum.ru/wp-content/uploads/yapb_cache/bf_109e4.8jjue928ctgk00s0okw8ks08o.ejcuplo1l0oo0sk 8c40s8osc4.th.jpeg
Фото: Британские летчики изучают двигатель немецкого истребителя Мессершмитт Bf.109E-4 обер-лейтенанта Франца фон Верры (Franz Xaver Baron von Werra), сбитого 05.09.1940 г. над Англией в воздушном бою с истребителями «Спитфайр». На фюзеляже самолета видна эмблема 2-й группы 3-й истребительной эскадры (II.JG3).

Источник: www.asisbiz.com.

Категория: Битва за Британию, Мессершмитт BF.109, Британские авиаторы, Жизнь британских войск
Информация о фото
Место съемки: Великобритания
Время съемки: сентябрь 1940

[Waralbum.Ru]

29 ИЮЛЯ 2013
http://waralbum.ru/wp-content/uploads/yapb_cache/dog_fight.5bbex764ykkksowsksk0gskk.ejcuplo1l0oo0sk 8c40s8osc4.th.jpeg
Фото: Вид с места воздушного стрелка немецкого бомбардировщика на атакующий британский истребитель «Спитфайр». Снимок сделан фотокорреспондентом концерна Мессершмитт и опубликован в журнале боевых действий от 09.11.1940 г. за номером 35.

Категория: Лучшее, Битва за Британию, Спитфайр
Информация о фото
Время съемки: 1940

[Википедия]

https://pbs.twimg.com/media/C0LKj4gWIAERtqv.jpg
21 дек. 1940 на вооружение Красной Армии принят «пистолет-пулемет системы Шпагина» – знаменитый ППШ

[Франц Гальдер]

Герке: О технических усовершенствованиях:

а. Легкий железнодорожный мост. Длина — до 52,5 м. Для естественных водных преград слишком мал! Имеются трудности с установкой этого моста на грунте{751}.

б. Норма для моторизованного инженерного батальона при переоборудовании [перешивке колеи] неразрушенного участка дороги — 25 км в день.

Генерал-квартирмейстер (с Бенчем и Вагнером):

а. «Особые распоряжения» по тылу при подготовке и ведении операции «Марита».

б. С Герке: Выработка единого плана дорожного строительства на Востоке. Вопрос о создании служебной инстанции, которая осуществляла бы единое руководство эксплуатацией железных дорог для военных, хозяйственных и прочих нужд.

в. Текущие дела по снабжению: Вопрос о резиновых прокладках и гусеничных лентах в настоящее время не вызывает беспокойства. Отчет в ОКВ о положении с автомашинами, обеспечении их запасными частями и резиной{752}. Другие текущие вопросы.

Радке доложил о текущих проблемах своего отдела.

Поступила телеграмма от Ринтелена, в которой сообщается, что в районе Бардии окружены четыре итальянские дивизии; значит, 10-я итальянская армия фактически уничтожена. У итальянцев осталось всего две-три нетронутые дивизии{753}. Они просят о присылке немецких танков! В Албании величайшее беспокойство вызывает южный фланг, после того как греки перегруппировали свои силы с правого фланга на левый{754}.

[Публий Корнелий Тацит]

https://www.alexanderyakovlev.org/fond/issues-doc/1011097

21.12.1940

Шуленбург пришел в сопровождении Шнурре и Хильгера.

Тов. Молотов первым долгом передал от имени т. Сталина искреннюю благодарность за письма, полученные т. Сталиным от рейхсканцлера Гитлера, рейхсминистра Риббентропа и г-на Шуленбурга.

Шуленбург сообщил ответ Германского правительства на советский проект Соглашения о паушальном урегулировании взаимных имущественных претензий по Прибалтам. Отметив, что в основном германская сторона приняла советский проект, он выразил надежду, что как Хозяйственное соглашение, так и Соглашение о паушальном урегулировании претензий могут быть подписаны до рождества.

Шнурре добавил, что вопросы об обществе «Кивиели» и о незачислении паушальной суммы в счет Хозяйственного соглашения приняты германской стороной. Он имеет поручение лишь уточнить текст. Уточнения эти технического порядка. Шнурре зачитал поправки германской стороны, перечисленные в приложенной записке. (См. приложение)1.

Тов. Молотов сказал, что после того, как он по этому поводу посоветуется с т. Микояном, он даст ответ.

Шуленбург перешел к следующему вопросу. Он передал желание Германского правительства, чтобы срок работ по переселению был удлинен свыше 2 месяцев еще на полмесяца или чтобы эти 2 месяца начинались со дня прибытия комиссий.

Тов. Молотов ответил, что по вопросу об удлинении срока можно будет договориться. Было бы желательно, чтобы одновременно с Хозяйственным соглашением и Соглашением о паушальном урегулировании претензий был подписан и договор о переселении, так как комиссии работают над ним уже в течение 3 месяцев и все основные вопросы решены. Относительно вопроса о цветных металлах, связанного с Хозяйственным соглашением, т. Молотов сказал, что Советское правительство обсудило этот вопрос и, поскольку все экспортные резервы исчерпаны, решило затронуть общегосударственные резервы, с тем чтобы поставить Германии то количество, которое было предусмотрено в прошлогоднем соглашении. Таким образом, Хозяйственное соглашение подготовлено полностью. Соглашение о паушальном урегулировании будет подписывать т. Вышинский, поскольку он принимал участие в подготовке проекта этого Соглашения. Вопрос о переселении также в основном решен. Там остались лишь незначительные вопросы, которые можно быстро уладить.

Тов. Молотов добавил, что сегодня он передал письмо Шуленбургу о демаркации границы между Литовской ССР и Германией. По вопросу об известном «кусочке» Литвы было получено принципиальное согласие Германского правительства. Вопрос стоял лишь о том, что характер предложенной компенсации не был удовлетворительным для Германии. Этот пункт можно будет обсудить в будущем. Однако весь вопрос не может служить препятствием для того, чтобы урегулировать пограничные отношения. Тов. Молотов считает, что ликвидация всех этих вопросов расчистит путь для дальнейшего развития отношений между Советским Союзом и Германией. Задержка в подписании соглашений не имеет ни практической, ни политической целесообразности. Таким образом, т. Молотов предложил заключить одновременно 4 соглашения: 1) Хозяйственное соглашение; 2) Соглашение о паушальном урегулировании взаимных претензий по Прибалтам; 3) Соглашение о переселении; 4) Соглашение о пограничных взаимоотношениях. Поскольку в основном вопрос о пограничных взаимоотношениях решен, литовско-германская граница представляет собой как бы дыру. Тов. Молотов уже дал указание нашему полпреду в Берлине тов. Деканозову сообщить об этом Германскому правительству.

Шуленбург и Шнурре с настойчивостью доказывали желательность заключить первоначально Хозяйственное соглашение и Соглашение о паушальной сумме, сославшись на то, что остальные два соглашения вызовут большую задержку. Шнурре особенно подчеркивал, что он уже в течение 2 месяцев находится здесь и теперь, когда все готово, подписание Соглашения откладывается.

Тов. Молотов ответил, что Шнурре является не только узким специалистом по экономическим вопросам, а является представителем Министерства иностранных дел, поэтому его не могут не интересовать остальные политические вопросы, которые ведутся с Министерством иностранных дел. Наши комиссии по переселению также работают уже в течение 3 месяцев и у них также все готово, однако подписание Соглашения откладывается. Тов. Молотов сказал, что он не представляет себе заключения Хозяйственного соглашения без подписания всех четырех соглашений. Вопрос о демаркации границы был поставлен еще 28 августа. Таким образом, Германское правительство имело достаточно времени, чтобы с ним ознакомиться. Сейчас речь не идет о демаркации границы, а лишь о том, чтобы Германия и Советский Союз подтвердили действительность границы, существовавшей между Литвой и Германией. Ходят слухи, что Германия хочет использовать отсутствие Соглашения по этому участку границы как повод для создания конфликта с Советским Союзом. Тов. Молотов выразил сомнение в правильности этих слухов. Если эти слухи действительно неправильны, то почему же нельзя заключить такого Соглашения? Его необходимо заключить в ближайшее же время для того, чтобы не дать повода к распространению подобных слухов. Тов. Молотов сказал, что если есть желание подписать эти соглашения, то все 4 соглашения могут быть подписаны одновременно. Тов. Молотов выразил надежду, что Шуленбург, который хорошо знает этот вопрос, окажет свое содействие тем, чтобы не затягивать это дело и не переносить его на следующий год, что явилось бы лишним грузом. Все эти соглашения можно заключить до конца этого года.

Шуленбург согласился с тем, что желательно заключить все 4 соглашения одновременно, но высказал сомнение в том, можно ли будет так быстро решить все вопросы по переселению, а также по демаркации границы. Он считает, что эти вопросы задержат подписание Хозяйственного соглашения.

Тов. Молотов снова подчеркнул, что здесь речь не идет о новой демаркации границы. Если германская сторона настаивает на демаркации, то ее можно провести позднее, сейчас же можно заключить соглашение о том, что граница, существовавшая между Литвой и Германией, подтверждается обеими сторонами.

Тов. Молотов просил Шуленбурга сообщить в Берлин о точке зрения Советского правительства по поводу подписания соглашений.

Шуленбург обещал немедленно запросить Берлин.

Шнурре спросил, когда можно будет вести дальнейшие переговоры по поводу Соглашения о паушальном урегулировании претензий.

Тов. Молотов ответил, что в понедельник или во вторник он даст ответ.

На этом беседа закончилась.

Беседа продолжалась 1 час. 45 минут.

Записал Богданов

АВП РФ. Ф. 06. Оп. 2. П. 15. Д. 158. Лл. 48–52. Машинопись. Заверенная копия.

Указана рассылка.

[Публий Корнелий Тацит]

(24.11.1898–29.09.1990) — германский дипломат. В 1939 г. тайный советник, заведующий восточноевропейской референтурой политико-экономического отдела МИД Германии. Глава германской делегации на переговорах с СССР по экономическим и торговым вопросам (1939–1940). В марте 1945 г. был направлен Риббентропом в Стокгольм для возможных переговоров с союзниками.

[Публий Корнелий Тацит]

(1886–1965) — германский дипломат. Родился в Москве в семье немецкого фабриканта. С детства свободно владел русским языком. С 1923 г. был сотрудником, а с 1930 г. до июня 1941 г. советником посольства Германии в СССР. Сторонник добрососедских отношений Германии с Советским Союзом. Во время 2-й мировой войны служил в министерстве иностранных дел. В 1948–1951 гг. жил в США. В 1953–1956 гг. советник аденауэровского правительства ФРГ по «восточным вопросам».

[Публий Корнелий Тацит]

(02.07.1916–20.11.1998) — дипломат, журналист, писатель. Родился в Петрограде в семье инженера-кораблестроителя. Окончил Киевский Политехнический институт по специальности инженер-технолог (1938). Учился на курсах гидов-переводчиков, работал в Интуристе. Освоил немецкий, английский, испанский языки. По окончании института призван на Тихоокеанский флот, был переводчиком в штабе флота, затем направлен в Москву в Главный морской штаб. В дальнейшем работал референтом-переводчиком в Наркомвнешторге, оттуда был переведен в Наркомат иностранных дел. Был переводчиком Сталина и Молотова. В 1940 г. участвовал в переговорах советской делегации во главе с Молотовым в Берлине. С декабря 1940 г. 1-й секретарь посольства СССР в Германии. В июне 1941 г. вернулся в Москву, работал в центральном аппарате МИД в ранге советника. Участник Тегеранской конференции (1943) и конференции на вилле Думбартон-Окс (Вашингтон, 1944). В конце 1944 г. выведен из состава МИД и переведен на журналистскую работу в еженедельник «Новое время». В дальнейшем был главным редактором журнала «США: экономика, политика, идеология». С 1992 г. работал в Монтерейском институте международных исследований в Калифорнии. Умер в Калифорнии. Похоронен на Ваганьковском кладбище в Москве. Автор книг «С дипломатической миссией в Берлин, 1940–1941 гг.», «Тегеран, 1943: На конференции Большой тройки и в кулуарах», «Годы дипломатической службы», «Рождение коалиции», «Путь к Потсдаму», «Страницы дипломатической истории», а также статей и очерков.

[Евгений Сухарников]

https://histrf.ru/biblioteka/b/kratkii-kurs-istorii-plan-barbarossa
18 декабря 2017

18 декабря 1940 года Адольфом Гитлером была утверждена Директива № 21. План «Барбаросса» – план военной операции по захвату европейской части СССР.

Внезапный удар

Идея плана «Барбаросса» состояла в том, чтобы за несколько месяцев, используя тактику блицкрига, нанести сокрушительное поражение Красной Армии и захватить СССР. Название плану было дано в честь знаменитого императора Священной Римской империи германской нации – Фридриха Барбароссы (1122–1190). Символично, что сам Фридрих (не умаляя величия этого средневекового правителя) погиб в ходе Третьего крестового похода, упав при переправе в реку Селиф, будучи облаченным в тяжелые доспехи. Точно так же «захлебнулась» германская операция «Барбаросса», облаченная во всю техническую мощь вермахта.



Дезинформировать СССР

Из-за того, что Германия вела войну с 1939 года, и наблюдая то, как хитро Гитлер начинал войны, Сталинкрайне осторожно относился ко всему, что происходило в советско-германских отношениях. А потому Берлин отказался от провокации СССР. Немецкое военно-политическое руководство делало важную ставку на дезинформацию Советского Союза накануне войны. Первоочередными задачами в данном вопросе являлись стратегическая и оперативная маскировки, чтобы советское руководство не смогло точно определить возможные сроки нападения Германии.



Крушение планов

Готовя план нападения в строжайшей секретности и собрав необходимые разведданные, Гитлер пребывал в уверенности, что состояние РККА и ее оснащение разительно уступают вермахту. Эти обстоятельства легли в основу плана «Барбаросса». Когда началась Великая Отечественная война, армия Третьего рейха действительно побеждала. Но из-за стойкости советских солдат делала это крайне медленно, что рушило все первоначальные планы фашистов. В итоге война растянулась на 1418 дней и ночей и закончилась вовсе не так, как хотелось Гитлеру…

[Википедия]

21 декабря 1940 года (суббота). 472-й день войны

[Франц Гальдер]

Ничего существенного не произошло. Работа дома. Визит Лейхера.

[Хронос]

Министр иностранных дел Великобритании лорд Галифакс назначен послом в США. На его место приходит Энтони Иден.

[Википедия]

22 декабря 1940 года (воскресенье). 473-й день войны

[Франц Гальдер]

Сообщение Этцдорфа: Петэн пока не находит возможным вернуть Лаваля в кабинет министров. Предполагавшаяся директория, следовательно, ограничится тремя лицами: Унцигер, Дарлан, Фланден. Министерство иностранных дел сообщило, что из секретных источников ему стало известно, будто Петэн заявил, что он должен пока выждать и убедиться, действительно ли Германия намерена продолжать политику сотрудничества.

9.30–11.30 — Совещание с Фроммом:

Материальное положение: Лошади — в достаточном количестве. В распоряжение поступает новый контингент однолеток. — Стали для нужд сухопутных войск отпущено значительно меньше. Производство удастся поддержать на прежнем уровне до начала или середины марта, потом начнется его спад. — Тринитротолуол идет главным образом для нужд ВВС. Поэтому снаряды частично остаются неснаряженными; фактически — один корпус. — Запасов цветных металлов, захваченных в оккупированных областях, хватит примерно до конца 1941 года. — Положение с резиной трудное. Новые заводы синтетического каучука. Стоимость — та же, что и стали! — Продовольственный сектор на 1941 год кое-как обеспечен; далее — нет. «В течение 1941 года мы как-нибудь продержимся».

Положение с личным составом{755}. Приказ фюрера — все мероприятия, касающиеся личного состава, подчинить требованиям ведения войны на море и в воздухе [против Англии].

До 30.6 отзыва рабочей силы из армии не будет. Установленные сроки призыва для отпускников: к 1.2 и 1.4; личный состав «отпускных» дивизий собирается с 1.2; отпускники, работающие в промышленности, должны быть оставлены на своих местах до 31.3. О намерении произвести более ранний призыв следует известить ОКВ за четыре недели. Весной будет призван очередной возрастной контингент, который при нормальных условиях следовало бы призвать осенью.

Части РГК: Переговоры между организационным отделом и управлением общих дел еще продолжаются.

Полевые запасные батальоны: По словам Фромма, сформировать полевые запасные батальоны не удастся. Возможно организовать полевые учебные центры новобранцев. Начальник управления вооружений хочет, кроме того, увеличить личный состав полевых частей за счет запасников на 15%. (Орготделу генштаба!)

Организация ОКХ мирного времени: Проект будет затребован в ближайшее время. Желательно предложение относительно начальника отдела боевой подготовки. (Общему отделу генштаба!)

Личные дела офицеров генштаба: Рашик, Улекс, Миттер-майер, Хазелофф, Кёлер. Ольбрихт хочет взять себе Кюне (он старше Рейнгардта). Главком решил направить Кёлера и Рейнгардта в распоряжение командующего армией резерва{756}. (Общему отделу!)

Отряды регулирования движения: В мирное время они входили в состав национал-социалистского автомобильного корпуса. Теперь переданы в распоряжение полиции. Мы должны выделить для полиции автомашины. Национал-социалистский автомобильный корпус их имеет. Опасность создания нового полицейского формирования. (Начальнику военно-транспортной службы!)

Италия требует матчасть и вооружение для десяти дивизий (трофейное вооружение).

Запасные части 8-го военного округа еще не прибыли в Эльзас. Прибудут только к рождеству. (Оперативному отделу!)

Штюльпнагель (комиссия по перемирию): Кризис с Лавалем изображается французской стороной как внутриполитический. Он возник наверняка по политическим причинам. Лаваль стремился к увеличению личной власти. Повод к отставке был дан во время приезда Петэна в Париж по случаю перенесения останков герцога Рейхштадтского{757}.

Абец теперь вдруг заявил, что Лаваль выражает мнение французского народа и лишь некоторые круги настроены против него. (Это неверно!) Поэтому нам следует оказывать большее влияние, на внутреннюю структуру Франции. Отряд полиции для Лаваля. Хойзингер:

а. Грейфенберг в Вене.

б. ОКВ, по-видимому, хочет направить Листа в Румынию в качестве официального представителя.

в. Рекогносцировочный штаб в Болгарии. Цейцлер вернется в Вену 28 или 29.12.

г. Из 15 германских пароходов два оказались неисправными. В Италии (в Генуе) находится 13 германских пароходов.

Цильберг: Текущие дела по личному составу.

Тома:

а. Скудные данные о русских танках: Уступают нашим танкам в толщине брони и скорости. Максимальное бронирование — 30 мм. 45-мм пушка (Эрхарда) пробивает наши танки с дистанции 300 м. Предельная дальность прямого выстрела — 500 м. На дистанции 800 м — безопасна, Оптические приборы — очень плохие; мутные стекла, малый угол зрения. Механизм управления — неважный{758}.

б. Трофейные танки: 4930 шт., включая транспортеры для боеприпасов{759}. 201-й танковый полк получает трофейные танки (они находятся в Жине). К концу января все танки будут приняты. Инструкторы, обучающие вождению танков, — французы. Курсы водителей. Следующий полк будет сформирован в феврале.

в. Склады запасных частей: Склад германских запасных частей — в Париже; склад французских запасных частей — в Жине; склад на Востоке — в Магдебурге; склад на Юго-Востоке — новый лагерь в Румынии (вопрос о месте еще не решен).

г. 47-мм пушка на шасси танка «Рено» обр. 1935

г. вместо нашего танка T-I (800 шт.).

[Waralbum.Ru]

19 ИЮЛЯ 2013
http://waralbum.ru/wp-content/uploads/yapb_cache/dogfight2.2uf26o4jissgc0808oo0g0k4g.ejcuplo1l0oo0s k8c40s8osc4.th.jpeg
Фото: Воздушный бой немецкого истребителя Мессершмитт Bf.109 (справа) и британского истребителя «Спитфайр». Снимок сделан с борта немецкого бомбардировщика фотокорреспондентом концерна Мессершмитт и опубликован в журнале боевых действий от 09.11.1940 за номером 35.

Категория: Битва за Британию, Мессершмитт BF.109, Спитфайр
Информация о фото
Время съемки: 1940

[Waralbum.Ru]

19 ИЮЛЯ 2013
http://waralbum.ru/wp-content/uploads/yapb_cache/dogfight.4gfsfdxy8h0k4ocg00c08c0o8.ejcuplo1l0oo0sk 8c40s8osc4.th.jpeg
Фото: Воздушный бой немецкого истребителя Мессершмитт Bf.109 (на заднем плане) и британского истребителя «Спитфайр». Снимок сделан с борта немецкого бомбардировщика фотокорреспондентом концерна Мессершмитт и опубликован в журнале боевых действий от 09.11.1940 за номером 35.

Категория: Битва за Британию, Мессершмитт BF.109, Спитфайр
Информация о фото
Время съемки: 1940

[Waralbum.Ru]

3 ИЮЛЯ 2013
http://waralbum.ru/wp-content/uploads/yapb_cache/london_blitz_r40.9vdspj16bs0g8c4088wwowc0g.ejcuplo 1l0oo0sk8c40s8osc4.th.jpeg
Фото: Британские спасатели извлекают из развалин пострадавших в результате немецкой бомбардировки Лондона.

Источник информации о фото:
1. www.gettyimages.com

Категория: Лучшее, Битва за Британию, Жизнь в Великобритании
Информация о фото
Место съемки: Лондон, Великобритания
Время съемки: 1940

[Waralbum.Ru]

25 ИЮНЯ 2013
http://waralbum.ru/wp-content/uploads/yapb_cache/defiant.4s56whkwciec0scscw0skco4k.ejcuplo1l0oo0sk8 c40s8osc4.th.jpeg
Фото: Британские авиатехники у истребителя Болтон Пол «Дифайент» (Boulton Paul Defiant).

Категория: Битва за Британию, Другие самолеты Великобритании
Информация о фото
Место съемки: Великобриатния
Время съемки: 1940

[Waralbum.Ru]

13 ИЮНЯ 2013
http://waralbum.ru/wp-content/uploads/yapb_cache/raf.ej5gc0ui2soo0s0s88gokckgg.ejcuplo1l0oo0sk8c40s 8osc4.th.jpeg
Фото: Британские летчики отдыхают во время перерыва между боевыми вылетами.

Категория: Битва за Британию, Британские авиаторы, Жизнь британских войск
Информация о фото
Место съемки: Великобритания
Время съемки: август-сентябрь 1940

[Waralbum.Ru]

11 ИЮНЯ 2013
http://waralbum.ru/wp-content/uploads/yapb_cache/britanskaya_aviacia_1940.8s8nh8x85gcgw0wwsgkws88ck .ejcuplo1l0oo0sk8c40s8osc4.th.jpeg
Фото: Британские летчики бегут к своим истребителям Хоукер «Харрикейн» во время сигнала воздушной тревоги.

Источник: www.iwm.org.uk.

Источник информации о фото:
1. commons.wikimedia.org

Благодарим пользователя CABAL за ценные дополнения к описанию фотографии.

Категория: Битва за Британию, Британские авиаторы
Информация о фото
Место съемки: Великобритания
Время съемки: 25.07. 1940

[Waralbum.Ru]

20 МАЯ 2013
http://waralbum.ru/wp-content/uploads/yapb_cache/mlkm_ln40.4kz91vudaaskw4g4000w8c40c.ejcuplo1l0oo0s k8c40s8osc4.th.jpeg
Фото: Британский молочник на улицах Лондона после немецкой бомбардировки.

Источник информации о фото:
1. www.gettyimages.com

Категория: Лучшее, Битва за Британию, Жизнь в Великобритании
Информация о фото
Место съемки: Лондон, Великобритания
Время съемки: 09.10.1940
Автор: Фред Морли (Fred Morley) (1)

[Waralbum.Ru]

12 АПРЕЛЯ 2013
http://waralbum.ru/wp-content/uploads/yapb_cache/8b473765693b.44dsh3lzv0g0gc880g4k8cg4k.ejcuplo1l0o o0sk8c40s8osc4.th.jpeg
Фото: Рабочие расчищают завал на месте бывшего дома после бомбордировки Лондона немецкой авиацией.

Категория: Лучшее, Битва за Британию, Жизнь в Великобритании
Информация о фото
Место съемки: Лондон, Великобритания
Время съемки: 1940
Автор: Уильям Вандиверт (William Vandivert) (35)

[Waralbum.Ru]

24 ФЕВРАЛЯ 2013
http://waralbum.ru/wp-content/uploads/yapb_cache/242sqn_pilots.94hr71jdnio8g40gggwssgkow.ejcuplo1l0 oo0sk8c40s8osc4.th.jpeg
Фото: Командир 242-й эскадрильи британских Королевских ВВС «безногий ас» Дуглас Бэйдер (Douglas Bader) в окружении канадских летчиков. 242-я истребительная эскадрилья на момент снимка была укомплектована в основном канадскими пилотами. Слева направо: Тамблин, Тэрнер, Сэвилл (сидит на крыле), Кэмпбелл, МакНайт, Бэйдер, Болл, Хомер, Браун. На заднем плане истребитель Хоукер «Харрикейн» Mk.I (Hawker Hurricane Mk.I).

«Харрикейн» на фотографии — личная машина Бэйдера. Истребитель имел интересный рисунок в носовой части фюзеляжа под выхлопными патрубками — ногу, дающую пинка фигурке Гитлера. На снимке видна только собственно нога и часть спины фюрера — справа от головы Тамблина.

14 декабря 1931 года самолет, которым управлял Бэйдер во время выполнения фигуры высшего пилотажа потерпел аварию. Пилот получил тяжелые травмы, следствием которых стала ампутация обеих ног — одной выше, другой ниже колена. В 1933 году был уволен из коровеских ВВС. Однако в октябре 1939 года вновь прошел все врачебно-испытательные комиссии. Служил в 19-й, 222-й и 242-й (командир) эскадрильях, после чего командовал авиакрылом Тангмир.

9 августа 1941 года, сражаясь в одиночку с шестью истребителями Bf.109 над Францией и сбив двух из них, был сбит сам, покинул свой «Спитфайр» на парашюте и попал в плен. За годы нахождения в плену несколько раз пытался бежать, но безуспешно. Был освобожден только 14 апреля 1945 г. союзными войсками, вышедшими к концлагерю Колдиц, где содержался Бэйдер.

Вышел в отставку в 1946 году, умер от сердечного приступа в 1982 году.

Категория: Битва за Британию, Британские авиаторы, Авиаторы других стран, Харрикейн
Информация о фото
Место съемки: Даксфорд, Великобритания
Время съемки: сентябрь 1940

[Waralbum.Ru]

20 ФЕВРАЛЯ 2013
http://waralbum.ru/wp-content/uploads/yapb_cache/raf_pilot_ted_shipman.3pi9zd59vhkw4cwss8ssk0gs0.ej cuplo1l0oo0sk8c40s8osc4.th.jpeg
Фото: Летчик из состава 41-й эскадрильи Королевских ВВС (41 Squadron RAF) флайт-сержант Тэд Шипмэн (Flight Sergeant Ted 'Shippy' Shipman).

Источник: www.asisbiz.com.

Категория: Битва за Британию, Британские авиаторы
Информация о фото
Время съемки: 1939

[Waralbum.Ru]

20 ФЕВРАЛЯ 2013
http://waralbum.ru/wp-content/uploads/yapb_cache/spitfire_mki_ted_shipman.eivd16mcjjksw48sks0440gsc .ejcuplo1l0oo0sk8c40s8osc4.th.jpeg
Фото: Истребители Спитфайр Мк1 (Spitfire MkI) из состава 41-й эскадрильи Королевских ВВС (41 Squadron RAF) на аэродроме Каттерик (Catterick). В кабине самолета, находящегося на переднем плане (тактический номер EB L N3126), флайт-сержант Тэд Шипмэн (Flight Sergeant Ted 'Shippy' Shipman).

Истребители Спитфайр поступили на вооружение 41-эскадрильи в январе 1939 г. На аэродроме Каттерик она базировалась с 8 июня 1940 г. В начале Второй мировой войны эскадрилья занималась патрулированием побережья, а во время Битвы за Британию действовала в районе Йоркшира и на юго-востоке Англии.

Источник: www.asisbiz.com.

Категория: Битва за Британию, Спитфайр
Информация о фото
Место съемки: Северный Йоркшир, Великобритания
Время съемки: 1940

[Waralbum.Ru]

30 ДЕКАБРЯ 2012
http://waralbum.ru/wp-content/uploads/yapb_cache/sfa03_sfa022804085_x.4r4k9eiw3gg04o8c08g4k8oko.ejc uplo1l0oo0sk8c40s8osc4.th.jpeg
Фото: Немецкие авиабомбы в полете над молом в районе английского городка Портленд (Portland).

Категория: Битва за Британию
Информация о фото
Место съемки: Портленд, Великобритания
Время съемки: 1940

[Waralbum.Ru]

5 ДЕКАБРЯ 2012
http://waralbum.ru/wp-content/uploads/yapb_cache/fighter_command_airfield_1940_.wk3qsufesyogg4sw4s8 c448k.ejcuplo1l0oo0sk8c40s8osc4.th.jpeg
Фото: Британские летчики-истребители из 85-й эскадрильи на аэродроме во время Битвы за Британию. Справа на снимке офицер-летчик Альберт Джеральд Льюис (Albert Gerald Lewis), слева — неизвестный пилот в звании флайт-лейтенанта (капитана).

Категория: Битва за Британию, Британские авиаторы
Информация о фото
Место съемки: Великобритания
Время съемки: 1940

[Waralbum.Ru]

19 НОЯБРЯ 2012
http://waralbum.ru/wp-content/uploads/yapb_cache/smiling_girl.2mulqyvzlcg0c4gg4kcw4ocws.ejcuplo1l0o o0sk8c40s8osc4.th.jpeg
Фото: Английскую девушку, чей дом был разрушен в результате немецкого авианалета, ведут по улице.

Категория: Лучшее, Битва за Британию
Информация о фото
Место съемки: Лондон, Великобритания
Время съемки: 23.10.1940

[Waralbum.Ru]

18 НОЯБРЯ 2012
http://waralbum.ru/wp-content/uploads/yapb_cache/attack_by_the_german_luftwaffe.4vgcocevrcaow0g8w48 8wco0k.ejcuplo1l0oo0sk8c40s8osc4.th.jpeg
Фото: Бомбардировка доков и промышленных районов Лондона немецкой авиацией. Снимок сделан с немецкого бомбардировщика.

Категория: Битва за Британию
Информация о фото
Время съемки: 07.09.1940

[Waralbum.Ru]

2 ИЮЛЯ 2012
http://waralbum.ru/wp-content/uploads/yapb_cache/nara___541917.31ybq7mpya040sgw8oksw8kkc.ejcuplo1l0 oo0sk8c40s8osc4.th.jpeg
Фото: Панорама пожара в портовой части Лондона после первого массированного налета люфтваффе.

Фотография сделана с Лондонского моста (London bridge). На переднем плане — мост Тауэр (Tower bridge).

Источник: Национальный архив США.

Категория: Битва за Британию
Информация о фото
Место съемки: Лондон, Великобритания
Время съемки: 07.09.1940

[Waralbum.Ru]

13 МАЯ 2012
http://waralbum.ru/wp-content/uploads/yapb_cache/nara___195564.3fa5mxbxmc84wc8wo4gs4ws00.ejcuplo1l0 oo0sk8c40s8osc4.th.jpeg
Фото: 68-летняя Сара Мэйсон с четырьмя своими внучками сидит около руин разбомбленных домов в Ливерпуле.

Источник: Национальный архив США.

Благодарим пользователя Pazifist за ценные дополнения к описанию фотографии.

Категория: Битва за Британию, Жизнь в Великобритании
Информация о фото
Место съемки: Ливерпуль, Великобритания
Время съемки: 1940

[Waralbum.Ru]

5 МАЯ 2012
http://waralbum.ru/wp-content/uploads/yapb_cache/nara___195767.cf5hh0xxssg0ss04s08088gog.ejcuplo1l0 oo0sk8c40s8osc4.th.jpeg
Фото: Английские дети и женщина спят в бомбоубежище юго-западного Лондона во время битвы за Британию.

Источник: Национальный архив США.

Категория: Битва за Британию, Жизнь в Великобритании
Информация о фото
Место съемки: Лондон, Великобритания

[Waralbum.Ru]

21 АПРЕЛЯ 2012
http://waralbum.ru/wp-content/uploads/yapb_cache/hd_sn_99_02672.61tr14l55w8w8sk444c88c8c4.ejcuplo1l 0oo0sk8c40s8osc4.th.jpeg
Фото: Английские солдаты идут по лондонскому вокзалу навстречу детям, отправляющимся в эвакуацию.

Источник: www.defenseimagery.mil.

Категория: Битва за Британию, Жизнь в Великобритании
Информация о фото
Место съемки: Лондон, Великобритания
Время съемки: 1940

["Говорит Москва"]

https://govoritmoskva.ru/broadcasts/209/?month=3&year=2019

[Википедия]

23 декабря 1940 года (понедельник). 474-й день войны

[Франц Гальдер]

Терке: Положение на транспорте в Румынии. Ускоренный график движения включает 52 эшелона. В этот расчет входят и наши хозяйственные эшелоны. Румынам оставляется для своих нужд один эшелон в день на каждый перегон. Этого, конечно, очень мало. Однако нормальная жизнь населения обеспечена. Опасные метеорологические условия (снежные заносы — обычное явление), которые могут сорвать ускоренный график движения и оказать неблагоприятное влияние на настроение населения из-за перебоев в снабжении (внутриполитическое влияние на положение Антонеску).

Полковник Окснер:

1. Хорошее впечатление от инспекционной поездки на Восток. Боевая подготовка с минометом «М» [химический миномет] заканчивается к рождеству.

2. В январе будет выпущен новый тип химического миномета (дальность стрельбы — 6 км вместо прежних 3 км).

3. Трудности при формировании химических войск, так как их численность увеличилась в десять раз по сравнению с мирным временем.

4. Школы ПХЗ в Рембертуве и Куруве (первая — образцовая).

5. Парки имущества ПХЗ в Варшаве и Кракове (первый — очень хороший).

6. Вопросы боевой подготовки (издание руководства по проведению инспекторских проверок службы ПХЗ).

Генерал Паулюс:

а. Отчет об учебной танковой дивизии (хорошие результаты, но нет достаточного мастерства).

б. В десяти танковых дивизиях выход из строя автомашин по причине износа покрышек составляет 10%. Ремонт в среднем возмещает 10% потерь. (В среднем около 20% ко-лесных автомашин небоеспособны.)

в. О передаче дел [1-му обер-квартирмейстеру на время отпуска генерал-полковника Гальдера].

4-й обер-квартирмейстер:

а) сумасшедшие требования итальянцев на вооружение; б), отчет Ринтелена: критика в адрес дуче;

в) отчет Юста о положении в Румынии; трения между движением и партией;

г) отчет Утмана;

д) отчет о положении в Словакии.

Буле:

а. Недостающий личный состав для полевых запасных батальонов должен быть восполнен за счет февральского призыва новобранцев. Серьезный просчет в работе управления общих дел генштаба сухопутных войск!

б. Слухи о том, что фюрер собирается отдать приказ о выделении материальной части (в том числе трофейной) для десяти итальянских дивизий.

в. Результаты пробных стрельб с бронетранспортера, производившихся Гёпнером, оказались успешными. Вопрос о возможности возить с собой боеприпасы еще не выяснен.

г. Замена трофейных автомашин не сможет быть проведена в полном объеме. Вероятно, будет необходимо укомплектовать дивизии 3-й линии (на Востоке) и четыре дивизии 7-й линии французскими автомашинами.

Гелен доложил о затруднениях на транспорте в Румынии. Ускоренный график движения, по заявлению Лнтонеску, невыполним. 27.12 состоится совещание руководителей транспортных служебных инстанций. После этого необходимо принять решение, следует ли замедлить темпы перевозок.

Эти затруднения могут серьезно отразиться на ходе операции «Марита» и на подготовке операции «Барбаросса».

25 декабря 1940 года — 15 января 1941 года — в отпуске

[Википедия]

24 декабря 1940 года (вторник). 475-й день войны

[Тит Ливий]

(1902–?) — полковник (1938), офицер-танкист. В РККА с 1918 г. Член РКП(б) с 1924 г. Окончил командные курсы (1923), Курсы «Выстрел» (1931) и командный факультет Военной академии механизации и моторизации РККА (1937). Служил на различных командно-штабных должностях. В феврале 1940 г. — июне 1942 г. военный атташе при посольстве СССР в Японии. Затем в распоряжении ГРУ.

[Тит Ливий]

В 1940 генерал-лейтенант, начальник управления ВВС японской армии.

[Иван Васильевич Гущенко]

https://www.alexanderyakovlev.org/fond/issues-doc/1001424

25.12.1940

Начальнику Разведуправления

Генштаба Красной Армии

22 декабря 1940 года из Токио выехала комиссия во главе с начальником воздушного управления генерал-лейтенантом Тамюки Ямаси.

Комиссия выезжает в Германию и Италию через СССР для изучения опыта европейской войны 1940 года. Намерена посетить Польшу, Фландрию, линию Мажино и все интересные места в стратегическом отношении.

Имеются пометы. Указана рассылка.

ЦА МО РФ. Ф. 23. Оп. 22425. Д. 3. Л.810. Машинопись на специальном типографском бланке. Копия.

[Публий Корнелий Тацит]

https://www.alexanderyakovlev.org/fond/issues-doc/1011151

[декабрь 1940 гoдa]

№ Орг/1/18499

Проработав вопрос о накоплении командного состава кадров и использовании сети военных училищ по мирному времени, после полного укомплектования частей, докладываю:

1. Общая сеть военных училищ Красной Армии, готовящих командный состав, и количество обучающихся в них курсантов по состоянию на 15.11.1940 года составляет:

Наименование училищ

Кол-во

Штатная численность курсантов

Подлежит выпуску

1941 г.

1942 г.

всего

Пехотных

45

72 000

35 138

38 388

73 526

Стрелково-пулеметных

10

16 800

7614

9302

16 916

Стрелково-минометных

4

5600

643

5076

5719

Итого

59

94 400

43 395

52 766

96 161


Артиллерийских

18

23 200

11 847

13 726

25 573

Арт-зенитных

5

7200

2625

5106

9731

Итого

23

30 400

14 472

18 832

33 304


Бронетанковых

5

8000

3461

4596

8057

Автотракторных

3

4800

4205

2192

6397

Связи

7

11 300

7070

4385

11 455

Инженерных

4

5500

2064

3502

5566

Химических

1

1200

722

540

1312

Кавалерии

2

1800

983

822

1805

Военных сообщений

1

800

350

529

874

Топографических

1

520

257

294

551

Всего

106

158 720

77 029

88 458

165487



2. Штатная и списочная численность командного состава по состоянию на 15.11.1940 года составляет:

Наименование родов войск

Штатная численность

Списочная численность

Некомплект

Пехоты

110 197

99 679

10 518

Минометчики

9586

7509

2077

Артиллерия (с зенитн.)

68 254

59 263

8991

Бронетанковых войск

17 204

11 017

6187

Автотранспортных

8735

7487

1248

Химической защиты

6522

5960

562

Инженерных войск

15 284

13 110

2174

Связи

27 438

20 331

7107

Кавалерии

6696

6157

539

Военных сообщений

5900

4485

1415

Топографической службы

3023

2886

137

Итого

278 839

237 884

40 955



3. Произведя выпуск лейтенантов, окончивших военные училища в течение 1941 года, положение с укомплектованием комсоставом на 1.1.1942 года будет следующее:

Наименование

Некомплект 1940 г.

Естественная убыль за 1941 год

Новые формирования

Всего требуется

Выпускается из военных училищ

Некомплект на 1.1.1942 г.

Излишеств на 1.1.1942 г.

Пехота

10 518

33 300

3000

16 818

42 752


25 934

Минометчики

2077

285

500

2862

643

2219


Артиллерия (с зенитн.)

8991

2040

4000

15 031

14 472

559


Бронетанковых войск

6187

510

1000

7697

3461

4236


Автотранспортных

1248

260

500

2008

4205


2197

Химической защиты

562

195

100

857

772

85


Инженерных войск

2174

450

300

2924

2064

860


Связи

7107

820

500

8427

7070

1357


Кавалерии

539

200


739

983


244

Военных сообщений

1415

175

100

1690

350

1340


Топографической службы

137

90


227

257


30

Итого

40 955

8325

10 000

59 280

77 029

10 656

28 405

Следовательно, к концу 1941 года будем иметь:

а) Некомплект командного состава:

Минометчиков

2219 человек,

или 22 %

Артиллеристов

559

0,7 %

Бронетанкистов

4236

24,5 %

Инженерных войск

860

7,8 %

Войск связи

1357

5 %

Военных сообщений

1340

22 %

Химических войск

85

1,2 %

Всего

10 656

3,8 %

б) Излишек командного состава, который подлежит увольнению в запас:

Пехоты (за вычетом на покрытие некомплекта минометчиков — 2219 чел.)

23715 ч.

21,5 %

Кавалерии

214 ч.

3,6 %

Топографической службы

30 ч.

1 %

Всего

23 989

8,5 %

ПРИМЕЧАНИЕ: % исчислен к общему штатному составу по родам войск.

в) Излишествующий комсостав по автотранспортным частям пойдет на укомплектование автотехнического состава, некомплект которого на 1.1.1941 года составляет 3000 человек, в результате этого мероприятия некомплект на 1.1.1941 года составит 803 человека.

г) К концу 1941 года (после выпуска курсантов) необходимо сократить численность переменного состава пехотных военных училищ на 24 000 человек за счет сокращения курсантов, ибо существующие училища численностью 1600 человек слишком громоздки, оставив их на 1942 год численностью не более 1200–800 человек.



4. С выпуском лейтенантов, окончивших военные училища в 1942 году, положение с укомплектованием комсоставом будет следующее:

Наименование

Некомплект 1941 г.

Естественная убыль за 1942 год

Нормы формирования

Всего требуется

Выпускается из училища в 1942 году

Некомплект

Излишествует

Пехота

–

3400

5000

8400

47690

–

39 290

Минометчики

2219

300

500

3019

5076

–

2057

Артиллеристы

559

2200

2000

4759

18 832

–

14 073

Бронетанковых войск

4236

540

1000

5776

4596

1180

–

Автотранспортных войск

–

270

500

770

2192

–

1422

Химической защиты

85

200

100

385

540

–

155

Инженерных войск

860

465

200

1525

3502

–

1977

Связи

1357

800

500

2657

4385

–

1728

Кавалерии

–

200

–

200

822

–

622

Военных сообщений

1340

180

100

1620

529

1091

–

Топографической службы

–

95

100

195

294

–

99

Всего

10 656

8650

10 000

29 306

88 458

2271

61 423

В результате к концу 1942 года будем иметь следующее положение:

а) Некомплект командного состава:

Бронетанковых войск

1180 ч., или 6 %

Военных сообщений

1091 ч., или 18 %

Всего:

2271 ч., или 0,8 %

б) По остальным родам войск будем иметь полное обеспечение и даже излишек командного состава:

Пехоты

39 290 человек, или 33 %

Минометчиков

2057 человек, или 20,5 %

Артиллеристов

14 073 человек, или 19 %

Автотранспортной службы

1422 человек, или 15 %

Химической защиты

155 человек, или 2,2 %

Инженерной службы

1977 человек, или 13,2 %

Связи

1728 человек, или 7 %

Кавалерии

622 человек, или 9,3 %

Топографической службы

99 человек, или 3 %

Всего

61 423 человек или 20,6 %

Весь излишествующий командный состав подлежит увольнению в запас с учетом его возрастного срока и служебного соответствия.

Всего, следовательно, за два года (1941–1942) могут быть уволены в запас — 85 412 человек, что будет составлять к общей штатной численности комсостава Красной Армии — 29 %.

Исходя из того, что потребность командного состава в основном будет обеспечена полностью.

Военные училища к концу 1942 года считаю необходимым иметь в размере, обеспечивающем подготовку лейтенантов на покрытие:

а) естественной убыли в среднем — 3 % в год;

б) на возможные новые формирования в среднем — 5–7 % в год;

в) ежегодного увольнения в запас по выслуге лет, в соответствии со сроками, установленными законом о всеобщей воинской обязанности, с целью накопления обученного состава в запасе — 10 %.

В данном случае потребуется ежегодно подготавливать лейтенантов в военных училищах в размере:

Наименование

На покрытие естественной убыли

На новые формирования

Увольнение в запас

Всего требуется ежегодно

Требуется штатная емкость училищ

Имеется

Необходимо сократить

Пехоты

3600

6000

12 000

21 600

43 200

88 800

45 600

Минометчиков

300

500

1000

1800

3600

5600

2000

Артиллерии (с учетом ПВО)

2220

3700

7400

13 320

26 640

30 400

3760

Бронетанковых

570

950

1900

3420

6840

8000

1160

Автотранспортных войск

300

500

1000

1800

3600

4800

1200

Химической защиты

200

300

500

1000

2000

1200

800

Инженерных войск

480

500

1600

2580

5160

5500

340

Связи

800

1400

2800

5000

10 000

11 300

1300

Кавалерии

200

–

700

900

1800

1800

–

Военных сообщений

180

100

520

800

1600

800

800

Топографической службы

100

100

200

400

800

520

280

Всего:

8930

14 050

29 620

52 620

105 240

158 720

55 360



Наименование

Требуется на мобразвертывание по мобплану 1941 г.

Имеется в запасе

Некомплект

Излишествует

Пехоты

82 876

73 692

9184

–

Минометчиков

5895

–

5895

–

Артиллеристов

33 590

28 876

4714

–

Бронетанкистов

11 501

10 465

1036

–

Автотранспортных

11 257

2000

9257

–

Кавалерии

1588

6835

–

5247

Инженерных войск

15 347

10 118

5229

–

Связи

23 825

14025

9800

–

Химической защиты

4530

4555

–

25

Военных сообщений

5752

4040

1712

–

Топографической службы

1149

945

504

–

Всего:

197 610

155 551

47 331

5272

Следовательно, для мобилизационного развертывания недостает командного состава — 47 331 человек, который пополняется за счет досрочного выпуска курсантов военных училищ (второго курса).

Восстановление боевых и санитарных потерь, а также формирование новых частей, предусмотренных по мобилизационному плану в первый год войны, будет производиться только за счет выпуска из военных училищ. Резерва комсостава в запасе, кроме конницы, нет.

2. Потребность комсостава на восстановление боевых и санитарных потерь первого года войны будет составлять следующее количество:

Наименование

Штатная численность КА военного времени

Требуется на восстановление потерь

Боевых частей

Тыловых частей

Всего

Боевых частей

Тыловых частей


%% потерь

Количество

%% потерь

Количество

Всего

1

2

3

4

5

6

7

8

9

Пехоты

95 725

86 830

182 555

150

144 000

10

9000

153 000

Минометчики

13 233

171

13 404

150

20 000

–

–

20 000

Артиллерии

70 258

22 595

92 853

50

35 000

10

2200

37 200

АБТ войск

14 511

8007

22 518

150

22 000

10

800

22 800

Автотранспортных частей

11 189

7555

18 744

25

3000

10

800

38 000

Химической защиты

7950

2540

10 490

50

4000

10

300

4300

Инженерных войск

19 673

8784

28 457

50

10 000

10

900

10 900

Связи

31 013

13 143

44 156

50

15 500

10

1300

16 800

Кавалерии

5734

2011

7745

100

5700

10

200

5900

Военных сообщений

–

10 237

10 237

–

–

10

1000

1000

Топографической службы

399

3936

4335

25

100

10

400

500

Всего:

269685

165 809

435 494

–

259 300

–

16 900

276 200

Всего к штат. составу:





92 %



630

Опыт войны показывает, что от общего количества потерь безвозвратные потери составляют:

а) убитые, умершие от ран и без вести пропавшие

— 25 %

б) из числа раненых и больных освобождаются по инвалидности

— 15 %


ВСЕГО:

— 40 %

Остальные 60 % могут быть по излечении возвращены в строй.

Учитывая, что продолжительность лечения каждого раненого в среднем составит три месяца, к этому еще прибавить время на перевозку и возвращение на фронт, возвращение в строй раненых и больных можно рассчитывать не ранее 5–6 месяцев первого года войны.

В среднем ежемесячно возвращение можно предполагать не более 3–4 %, следовательно, в течение первого года войны можно рассчитывать на возвращение в строй не более 20 %.

3. Потребность и обеспеченность первого года войны комсоставом по мобплану 1941 года (исходя из вышеуказанных расчетов потерь и возвращения в строй) будет следующая:

Наименование

Потребность

Обеспечивается

Всего

На новые формирования

На восстанов. потерь

Всего

Из запаса

Возвращением в строй

Из военных училищ

Пехоты

7221

153 000

160 221

–

30 600

177 600

208 200

Минометчики

1098

20 000

21 098

–

4000

22 400

26 400

Артиллерия

11 796

37 200

48 996

–

7400

42 800

50 200

АБТ войска

1639

22 800

24 439

–

4500

17 600

22 100

Автотр. войска

2075

3800

5885

–

750

9600

10 350

Химической защиты

672

4300

4972

25

850

2400

3275

Инженерные

1449

10 900

12 349

–

2100

11 600

13 700

Связи

2930

16 800

19 730

–

3300

18 400

21 700

Кавалерии

177

5900

6077

5247

1200

3800

10 247

Военных сообщений

–

1000

1000

–

200

1950

2150

Топографической службы

94

500

594

–

100

600

700

Всего:

29 151

276 200

305 351

5272

55 000

308 750

369 022

Следовательно, к концу первого года войны в случае развертывания по мобплану 1941 года будем иметь командного состава:

Наименование

Некомплект

Резерв

1

2

3

Пехоты

–

47 981

Минометчиков

–

5302

Артиллерии

–

1204

АБТ войск

2339

–

Автотранспортных войск

–

4465

Химических

1597

–

Инженерных

–

1351

Связи

–

1970

Кавалерии

–

4170

Военных сообщений

–

1150

Топографической службы

–

106

Всего:

3936

67 699



4. Положение с комсоставом запаса к 1 января 1943 года:

а) Намечается подготовить в войсках командного состава запаса из числа лиц с высшим и законченным средним образованием —

в 1941 году —

102 000 человек

в 1942 году —

90 000 человек


Итого:

192 000 человек

б) Кроме того, подлежит увольнению из кадра в запас (после выпуска лейтенантов из военных училищ) —

в 1941 году —

24 000 человек

в 1942 году —

61 000 человек


Итого:

85 000 человек

Общая численность комсостава запаса увеличится по сравнению с 1940 годом на 288 000 человек и будет составлять 443 551 человек.

Мобилизационная потребность комсостава при развертывании Красной Армии по мобплану 1943 года (считая численность ее равной по мобплану 1941 года), учитывая, что будет покрыт текущий некомплект, составит 159 000 человек.

Следовательно, положение резко улучшается, так как после отмобилизования будет иметься резерв командного состава запаса — 284 000 человек, что обеспечит потери первых 8–9 месяцев войны, дальнейшее же пополнение будет производиться за счет подготовки в военных училищах и из числа возвращающихся в строй больных и раненых.

Вывод:

1. Считаю, что количество военных училищ, предусмотренных по военному времени для подготовки комсостава, достаточно, кроме автобронетанковых и химических войск, которые необходимо увеличить еще на 1–2 училища.

2. В целях лучшего усовершенствования комсостава запаса считаю необходимым в 1941–42 годах за счет сокращения курсантов развернуть при военных училищах курсы усовершенствования запаса, через них пропустить весь комсостав запаса, который не приписан к войсковым частям и не охвачен переподготовкой.

Прошу Ваших указаний.

Начальник Генерального штаба КА

генерал-армии (К. Мерецков)

Начальник оргуправления

Генштаба Красной Армии

генерал-майор (Четвериков)

ЦА МО РФ. Ф. 16. Оп. 2154. Д. 4. Лл. 45–58. Заверенная копия на бланке Начальника Генерального штаба Рабоче-Крестьянской Красной Армии. Машинопись.

[Публий Корнелий Тацит]

https://www.alexanderyakovlev.org/fond/issues-doc/1011161
[не позднее декабря 1940 г.]

б/н

I. Военно-политическая обстановка и оценка противника

Пакты о ненападении между СССР и Германией, между СССР и Италией, можно полагать, на ближайшие месяцы обеспечивают мирное положение на наших западных границах.

Ввод немецких войск в Румынию и Финляндию, сосредоточение к границам СССР более 100 дивизий и направление политических и стратегических усилий на Балканы (группа генерала Бласковиц, группа генерала Рейхенау); наличие германо-итало-японского союза и появление итальянских дивизий в Румынии — следует рассматривать не только как мероприятия, направленные против Англии, но и как мероприятия, которые могут обратиться своим острием против СССР.

Вооруженное нападение Германии на СССР наиболее вероятно при ситуации, когда Германия в борьбе с Англией будет победительницей и сохранит свое экономическое и военное господствующее влияние на Балканах.

Такое положение на Балканах создает для Германии благоприятные условия: а) использования взаимодействия с европейским союзником — Италией; б) использование военно-экономических ресурсов Балканских государств (в первую очередь нефти) и их вооруженных сил (в первую очередь Венгрии и Румынии) и в) использование плацдарма для вторжения на богатую сельским хозяйством и промышленностью территорию УССР.

Исходя из этого и следует оценивать напряжение сил Германии против Юго-Западного фронта. Здесь следует ожидать главный удар объединенных сил противника.

Возможно, что ближайшие наступательные удары Германии пойдут из Восточной Пруссии и из района Брест-Литовска, но и при этих условиях Германия не может допустить нашего наступления, угрожающего разрывом связей с Балканскими государствами и вынуждена будет держать против Юго-Западного фронта значительные силы.

Оценивая современную группировку германской армии при самой строгой оценке ее временного характера, вытекающую из действующих ныне устремлений, мы должны уяснить, что на ближайший отрезок времени группировка против СССР будет создаваться из существующей, характерной наличием крупных сил на Балканах и на юге Германии.

Германия имеет: 230–240 пех[отных] дивизий, 8–10 мехкорпусов, до 20 тысяч боевых самолетов.

В настоящее время эти силы группируются:

в Финляндии, Норвегии и Дании 16–17 пд;

в Голландии, Бельгии и Франции 48–50 пд;

внутри Германии 20–25 пд, 1–2 тд;

в Восточной Пруссии и Познани 18 пд, 2 тд, 1 мд;

против ЗапОВО 19 пд, 3 тд, 1 мд;

против КОВО 23–25 пд, 3 гсд, 3–4 тд, 4 мд;

группа ген. Бласковица (большая часть ее уже в Румынии) 20–25 пд, 1 тд, 1 мд;

группа ген. Рейхенау (на границе с Югославией) 30–36 пд;

группа Лееба 6–8 пд.

При развертывании главных сил Германии против ЮЗФ можно предположить следующий расчет сил по основным группировкам:

Финляндия — 6–8 пд;

Норвегия — 8–10 пд;

Дания, Бельгия, Голландия и Франция до 40 пд, 1–2 тд;

стратегические резервы внутри страны — 30–40 пд, 1–2 тд, до 5000 самолетов (в том числе и для поддержания оккупационных армий на Западе);

против Прибалтийского и Западного фронтов — до 50 пд, 4–6 тд, до 5000 самолетов;

против ЮЗФ — 90–100 пд, 8–10 тд, до 10 000 самолетов.

Кроме того, на театре в[оенных] д[ействий] ЮЗФ следует учитывать:

итальянских — 10–15 пд, 1–2 тд, 2000–3000 самолетов;

венгерских — 30–35 пд, из них в первом эшелоне 15–20 пд;

румынских — 20–25 пд (из 40–42 пд) и 1000–1500 самолетов.

Всего против ЮЗФ в начальный период войны могут оказаться действующими:

пехотных дивизий: германских 90–100, итальянских 10–15, румынских 20–25, венгерских 15–20, а всего 135–160 пд.

танковых соединений: германских 8–10, итальянских 1–2, румынских — 2 бригады; всего 14 соединений;

самолетов: германских до 10 тысяч, итальянских 2–3 тыс., румынских и венгерских — 2–3 тысячи; всего 14–16 тысяч;

орудий (дивизионной, корпусной и АРГК): германских — 10 500, итальянских — 900, румынских — 2100, венгерских — 1500, а всего 15 000 орудий.

Наиболее вероятные варианты развертывания противника на театре Юго-Зап[адного] фронта:

1-й вариант

Общая стратегическая цель — захват правобережной Украины, концентрическим наступлением сильных флангов и клинового удара в центре, все в общем направлении на Киев.

Главные удары с ближайшей целью: из района Холм, Люблин, Томашов в направлении Владимир-Волынский, Проскуров; из района Пшевурск, Краков, Самок в направлениях на Дрогобыч и Львов; из района Бототани, Сучава в направлениях на Проскуров и Тарнополь.

При этом возможна следующая группировка:

Люблинская — 25–30 пд; 2–3 тд;

Краковская — 25–30 пд, 2–3 тд;

Венгерская — 20–25 пд (из них 5–6 итальянских или немецких);

Румынская — германских 40–50 пд, 4–6 тд; итальянских — до 10 пд, 1–2 тд; румынских — 20–25 пд, 2 танковых бригады.

Всего 70–85 пд, 7–10 т[анковых] соединений.

2-й вариант

Стратегическая цель та же, что и по первому варианту. Главный удар из района Люблин в двух направлениях: на Ровно и на Проскуров.

Вспомогательные удары: из района Краков на Дрогобыч и из района Сучава на Тарнополь.

При этом возможна следующая группировка:

в Люблинском районе: 50–60 пд, 4–6 тд;

в Краковском районе: 30–40 пд, 2–3 тд;

в Венгрии — 15–20 пд;

в Румынии: румынских 20–25 пд, 2 тб; германских и итальянских — 10–15 пд и 1–2 тд.

3-й вариант

Стратегическая цель — разгром сил Западного фронта и захват территории прибалтийских республик и Белоруссии. Против ЮЗФ стратегическая оборона и наступательные удары для срыва сосредоточения (наиболее вероятны: через Владимир[-Волынский] на Тарнополь и через Черновицы на Тарнополь).

При этом возможно следующее развертывание:

в Люблинском районе — 15–20 пд;

в Краковском районе — 30–35 пд, 2–3 тд;

в Венгрии — 15–20 пд;

в Румынии — 25–30 пд.

Третий вариант следует считать наименее вероятным.

Сроки развертывания.

1. Люблинская группировка: а) в приграничной полосе на удалении до 250 км дислоцируются — 10 пд, 2 тд, 2 мд, полк парашютистов; б) пропускная способность ж[елезных] д[орог], подводящих к р. Висла — 72 пары, с учетом факультатива 48–60 пар, т.е. в сутки возможен подвоз одной дивизии. Необходимо подвезти 15–18 дивизий.

Вывод: группировка в Люблинском районе может быть закончена на 15–18 день от ее начала (надо полагать, что мотомехсоединения с меридиана Лодзь могут двигаться по грунту).

2. Краковская группировка: а) в приграничной полосе на удалении до 250 км дислоцируется: пехотных и горных дивизий до 20, танковых 2, моторизованных 2; б) пропускная способность ж[елезных] д[орог] до линии р. Висла 126 пар, с учетом факультатива до 100 пар, т.е. дает возможность подвозить ежесуточно до 2 дивизий. Танковые и мотодивизии с меридиана Катовице могут следовать по грунту. Необходимо подвезти 10–15 пд.

Вывод: на сосредоточение группировки требуется 5–7 дней.

3. Венгерская группировка: в приграничной полосе до 15 пд, необходимо подвезти до 10 пд. Пропускная способность ж[елезной] д[ороги] 126 пар, с учетом факультатива до 100 пар. Можно подвезти две дивизии в сутки.

Вывод: на сосредоточение требуется 5 суток.

4. Румынская группировка: все соединения румынской армии, предназначенные для действий против СССР, могут сосредоточиться к границе походом в течение 4–5 дней.

Кроме румынских войск, на территории Румынии находится до 20 пех. див. немцев.

Пропускная способность ж.д. со стороны Будапешта и Белграда с учетом факультатива — 80–90 пар. Можно подвозить две дивизии в сутки. Требуется подвезти до 30 дивизий.

Вывод: для сосредоточения потребуется до 15 дней.

Общий вывод по сосредоточению: германо-итальянские войска для действий против Юго-Западного фронта могут быть сосредоточены на 15-й день от начала сосредоточения.




II. Театр военных действий

В театр военных действий ЮЗФ войдут территории: южная часть Генерал-Губернаторства2; юго-восточная часть Германии и Чехословакии, Венгрия и Румыния (последние три территории — возможно).

Общее протяжение западной границы ЮЗФ — 1600 километров.

А. Территория противника.

1. Местность театра в целом характеризуется: а) наличием Карпатских гор, которые в своей северной части идут параллельно западным операционным направлениям, отделяя территорию Генерал-Губернаторства от Венгрии, и могут служить естественным флангом армий, действующих в западных направлениях.

Карпатские горы, спускающиеся с севера на юг и именуемые Трансильванскими Альпами, являются препятствием на западных операционных направлениях, идущих из Молдавской ССР. При обходе их с юга создаются условия расходящихся операционных направлений самостоятельного стратегического значения; б) основные реки (Зап. Буг, Сан, Прут, Висла, Вислока, Серет) идут перпендикулярно основным операционным направлениям и требуют их преодоления.

2. Инженерная подготовка местности.

Германия. Сразу же после выхода на линию новой границы немцы приступили к приспособлению бывших польских укреплений и строительству новых укрепленных рубежей, в первую очередь приграничных. Против КОВО производились и производятся в первую очередь укрепления полевого типа от Владивы до Карпатских гор.

Созданные немцами к концу 1940 г.:

а) Владива — Люблин — Тарногрудский район — непосредственно в приграничной полосе определяются два прерывчатых, отстоящих друг от друга в 20–25 км, рубежа.

Первый рубеж прикрывают участки:

1. Владива. В районе города отрыто несколько пулеметных окопов, около моста через Зап. Буг вероятны железобетонные о[гневые] т[очки].

2. участок Дорогуск, Грубешов — имеются окопы. ДЗОТ в районе Дубенки. 4–5 железобетонных [о]гневых [т]очек.

3. на участке Тышовце, р. Сан отрыты стрелково-пулеметные окопы, построены ДЗОТ[ы] в основных двух группировках, а именно, в направлениях Томашув, Замостье и Любачув, Юзефув, по границе от Томашув до Дахнув, отрыт прерывчатый противотанковый ров.

Второй рубеж намечается группировкой ДЗОТ, окопов и частично долговременных огневых точек в районах Холм, Замостье, Юзефув и Кшешув.

В глубине Люблинского района, по восточному берегу р. Висла, на участке Демблин, Пулавы, Юзефув, немцы строят оборонительный рубеж. Отмечается подвоз материалов для строительства железобетонных сооружений.

б) в районе Пшевурск, Жешув, Ясло, Синок так же определяются два рубежа, а именно: первый по линии: Пшевурск, Дынув и далее по р. Сан, с предпольем на Перемышльском выступе. Рубеж в основном оборудован сооружениями полевого типа. Железобетонные сооружения фиксируются в районе Санок и Лиско, а также у Дубец.

Второй рубеж обороны подготовляется по линии Жешув, Стшижув, Змигруд. Строительство железобетонных сооружений на втором рубеже не отмечалось.

в) восточная линия укреплений «Остваль». По данным, требующим уточнения, создание линии «Остваль» началось с постройки отдельных ДОТ[ов]. В настоящее время эти ДОТ[ы] объединены в систему долговременных укреплений, которые тянутся от Лансберг (на Варте) до Ратибор. Глубина 3–4 км. ДОТы расположены в 100–150 метрах друг от друга.

Выводы: 1. Железобетонными сооружениями с наибольшей плотностью прикрываются направления: Дубенка, Холм, Люблин и Санок, Красно.

2. На р. Висла создается предмостный оборонительный рубеж.

Венгрия. Строить укрепления на сев[еро]-вост[очной] границе венгры начали осенью 1939 года. Инженерные укрепления полевого типа возводятся по всей линии границы, а также в глубине Закарпатской Украины, на основных проходах, ведущих из СССР в Венгерскую равнину.

Возводятся полевые долговременные сооружения, противотанковые препятствия и идет подготовка к минированию железнодорожных и шоссейных мостов и тоннелей.

Основные районы долговременных о[гневых] т[очек] и противотанковых препятствий:

1. Район Ужок, Нижни Верецки, Скотарско. На этом участке укрепления развиты наиболее сильно — вырыты окопы в 2–3 линии, есть проволока, местами блиндажи и противотанковые препятствия. На отдельных участках строятся долговременные сооружения. По линии Драгушевцы, Скотарско, Студене Вишне, Новоселица тянутся прерывчатые противотанковые рвы и эскарпы. На северной окраине Нижни Верецки, в районе мостов через р. Можая, по сторонам шоссе устанавливаются надолбы из бетона.

2. В районе Ляховец, Майдан, Торун отрываются окопы, устанавливаются проволочные заграждения, сооружаются эскарпы и противотанковые рвы. Имеются данные о строительстве железобетонных сооружений.

3. В районе Коросмезо, Стебна, Лазещина роют стрелковые окопы, противотанковые рвы и ставят проволоку.

Вывод. Несмотря на то, что укрепленные районы Венгрии носят в основном характер полевого типа, но, учитывая горный характер местности, возведенные укрепления могут оказаться серьезными препятствиями для войск.

Румыния. Вся система возводимых укреплений выражает два оборонительных рубежа: первый — по правому берегу р. Прут, второй — по правому берегу р. Серет.

Между этими рубежами на отдельных направлениях имеются промежуточные рубежи: первый — по правому берегу р. Житня, второй по линии Дорохой, Ботошани, Хырлеу, Тыргу Фрумос, Васлуй.

1-й оборонительный рубеж (по р. Прут)

По характеру и степени возводимых укреплений рубеж можно разделить на шесть участков.

1-й участок — Молница, Редэуци. Здесь на всем протяжении отрыты окопы полной профили в 4 линии. В районе Божура строятся ДОТы.

2-й участок — Редэуци, Болд. Роются окопы в 2–3 линии. От Герени Курау до Митоку отрыт противотанковый ров.

3-й участок — Болд, Ясен. Этот участок укреплен более сильно. Отрыты окопы в несколько линий, имеются ДЗОТ[ы]. На участке Болд, Биволарп сооружены пулеметные ДОТ[ы]. Отмечается наличие ДОТ[ов] в районе Яссы.

4-й участок — Яссы, Хуши. Отрыты окопы полной профили в 2–3 линии. Отмечено наличие двух ДОТ[ов] 8–10 км вост[очнее] и сев[еро-восточнее] Хуши.

5-й участок — Хуши, Фенчул. Участок укреплен относительно слабо.

6-й участок — Фенчул, Галац. Прерывчатые окопы в две линии.

2-й оборонительный рубеж (по р. Серет)

По степени укреплений можно разбить на два участка:

1-й участок — Серет, Мерешешти. Стрелковые окопы и эскарпы. По сторонам дороги от Пашканы на запад сооружено до 15 ДОТ[ов].

Отмечено строительство ДОТ[ов] в районе Адпеуд Ноу.

2-й участок — Мерешешти, Фокшаны, Браилов укрепляется наиболее сильно. Участок разделен на пять секторов. Помимо окопов и проволочных заграждений, на отдельных участках имеются противотанковые рвы и надолбы. Пулеметные ДОТы отдельными участками имеются во всех секторах.

Оборонительные сооружения по южному берегу р. Дунай, на участке — Галац, Тульча — построены ДЗОТы и проволочные заграждения, в районе Тульча и Килия Стара — орудийные площадки.

Промежуточные рубежи

Между р. Прут и Серет вырисовываются два оборонительных рубежа:

Первый проходит по правому берегу р. Жижня. Здесь установлено наличие окопов и противотанковых рвов. В районе Хлитчени строительство ДОТов.

Второй проходит по линии Дорохой, Ботошани, Тыргу Формое, Мэдэроник, Тодирешти, Васлуй — роются окопы. В районе Тыргу Формое установлено наличие ДОТ[ов].

Выводы: 1. Румынские укрепления в основном полевого типа. Строительство их продолжается.

2. Наиболее сильно укреплены участки: Болд, Яссы и Фокшаны, Галац, Аджуд Ноу.

3. Наличие и подготовка аэродромов

Имеется: на территории Генерал-Губернаторства — 57 аэр[одромов]; на территории собственно Германии до меридиана Дрезден — 12 аэродромов и 16 площадок; на территории Чехии и Словакии — 64 аэр[одрома] и 50 площ[адок]; на территории Венгрии — 39 аэродр[омов]; на территории Румынии — 54 аэродр[ома] и 53 площадки.

Всего 226 аэродр[омов], 119 площадок.

При расчете посадки на каждый аэродром до 30 самолетов и с учетом до 50 % площадок как пригодных для скоростных самолетов, в пределах до 600 км от границ СССР противники смогут разместить до 8500 сам[олетов]. В 100-километровой зоне от госграницы по всей линии фронта имеется 53 аэродрома и 24 площадки, что обеспечивает посадку до 4000 самолетов истребителей и легкобомбардировщиков.

Основные районы сгустков аэродромной сети:

1. Владава, Радом, Сандомир;

2. Ченстохов, Катовице, Краков;

3. Пардубице, Прага, Оломоуц (Чехия);

4. Жилина, Братислава, Лучинец (Словакия);

5. Галац, Браилов, Бухарест.

4. Железные дороги

Германия. До рокады Варшава, Катовице подходит 9 ж.д. линий с общей пропускной способностью 324 пары. До линии Висла, р. Дунаец — четыре магистрали с общей пропускной способностью 220 пар.

Рокад — три с пропускной способностью — 144 пары.

Важные ж.д. узлы: Рейовец, Люблин, Демблин, Лодзь, Собуев, Скаржиско, Ченстохов, Тарнув, Краков, Новы Сонч, Освенцим, Ратибор.

Венгрия. До рокады Прешув, Кочнице, Берегово, Быстрица подходят семь магистралей с общей пропускной способностью до 268 пар.

Основные узлы: Жилина, Врутки, Барча, Михаляны, Чоп, Ньиредьхаза, Дебрецен, Орадеа Маре, Зволян, Лучинец, Хатбан, Сольнок.

Румыния. До линии Быстрицы, Брашов, Бухарест подходят семь ж.д. линий с пропускной способностью 117 пар. К границе подходят также 7 линий, но их пропускная способность только 98 пар.

Основные узлы: Пашкани, Роман, Бакэу, Аджуду Ноу, Бузеу, Чульними, Меджидия, Сибир, Битешти, Бухарест, Слотяны.

5. Важные промышленные центры на театре военных действий

Германия. Люблин — производство самолетов; Радом — металлургическая промышленность; Кельце — арт[иллерийский] завод и металлургическая промышленность; Краков — производство боеприпасов и машиностроение; Катовице — металлургические заводы; Беутен — производство пороха и взрывчатые вещества; Плес — боеприпасы, пороха и взрывчатые вещества; Рыбник — производство ОВ и ДВ; Ченстохов — металлургич[еская] промышленность; Бреслау — производство автотракторных средств и машиностроение; Брно — производство винтовок, пулеметов, машиностроение и металлургия; Адамов — производство винтовок, пулеметов и стратегического сырья.

Венгрия. Будапешт: а) металлургические заводы (орудия, минометы, АБТ, боеприпасы); б) машино-вагоностроительн[ые] (танки, зенитные пулеметы, снаряды, авиабомбы, тракторы, речные суда); в) завод стрелкового оружия; г) два машиностроительных завода (винтовки и пулеметы); д) оружейный завод «Фромер»; е) завод арторудий; ж) завод взрывчатых веществ; з) три завода авиамоторов и самолетостроения; и) два завода оптики и имущества связи; Диотгьер — металлолитейные заводы; Матьясфельд — самолеты, авиамоторы и автомобили; Дьер — оружейный и машиностроительный заводы; Зарвар — взрывчатые вещества; Состо — самолеты; Секешфехервар — самолеты; Уйпешт — заводы точной механики и машиностроения; Клипе — пороховой и взрывчатых веществ; Сату Маре — фабрика целлюлозы; Оради — нефтеперегонный завод.

Румыния. Галац — патронный и снарядный завод, металлургический и металлообрабатывающий заводы; Браилов — металлургический зав[од] и фабр[ика]; Бокэу — завод пороховых и взрывчатых веществ, нефтеперегон[ный] [завод]; Брашов — завод самолетостроения, авиамоторостроительный завод, завод снарядов и авиабомб, металлургическ[ий] [завод]; Плоэшты — нефтепромыслы, металлургические [заводы]; Бухарест — [завод] самолетостроения, [завод] взрывчатых веществ, патронов и снарядов, военнохимический [завод] и арсенал; Фэгераш — [завод] взрывчатых веществ, пороховой; Копта Мики — патронный и снарядный заводы и артиллер[ийский] [завод]; Хуждоара — патронно-оснарядный завод, доменные печи; Нидрог — патронно-снарядный завод, доменные печи; Тимошоара — металлургич[еский] зав[од] и зав [од] взрывчатых веществ; Решица — артиллер[ийский] завод и металлургические заводы.

Б. Территория КОВО и ОДВО

1. Театр по местности с оперативной точки зрения характерен наличием:

а) на севере — Пинско-Припятской лесисто-болотистой низменностью, отделяющей ЮЗФ от Западного фронта. Эта территория труднодоступна для действия современных крупных войсковых соединений и особенно мотомех[анизированных].

б) на юго-западе — Карпатские горы, по которым проходит граница с Венгрией и частично с Румынией. Карпаты с предгорьями затрудняют, но не исключают действия крупных масс.

На остальном пространстве территории театра местность всюду доступна для крупных соединений всех родов войск.

в) реки — на севере Зап[адный] Буг, Стырь, Горынь, а на юге Прут, Днестр, идут параллельно фронту и могут стать хорошими оборонительными рубежами. В глубоком тылу театра могучим оборонительным рубежом является р. Днепр.

2. Подготовленные оборонительные рубежи

Вдоль всей границы тянется рубеж укрепленных позиций, состоящих из оборонительных сооружений полевого типа и незаконченных строительством долговременных укрепленных районов (Владимир-Волынского, Струмиловского, Рава-Русского и Перемышльского).

В 1940 году во всех УРах построено 370 железобетонных сооружений, кроме того, в предполье в системе полевых узлов обороны построено 160 железобетонных сооружений.

Оборонительный рубеж вдоль линии госграницы при условии вооружения построенных сооружений, в сочетании узлов обороны долговременного и полевого типа является рубежом, на который могут успешно опереться войска прикрытия сосредоточения и развертывания.

Для длительной и глубокой обороны необходимо с началом весны 1941 года или непосредственно с началом развертывания построить еще два рубежа, а именно:

первый — в 25–30 км в тылу созданного пограничного рубежа и второй — на рубеже р. Стырь и для непосредственного прикрытия с севера и запада г. Львов.

Восточнее госграницы, бывшей до 1939 года, проходит рубеж, фронтом на запад, Корсуньского, Новоград-Волынского и Летического УРов. Впереди них, непосредственно на линии бывшей госграницы, незаконченные строительством Шепетовский, Изяславский и Староконстантиновский УРы.

За р. Днестром идут Каменец-Подольский, Могилев-Ямпольский, Рыбницкий и Тираспольский УРы.

Из всех этих укрепленных районов особую важность, в связи с вероятным ударом из района Сучава, Ботошани, приобретают Каменец-Подольский и Могилев-Ямпольский УРы.

3. Аэродромы

На театре ЮЗФ до реки Днепр аэродромов, годных и частично годных площадок для скоростной авиации имеется 243 (из них 52 площадки).

При расчете 30 самолетов на аэродром можно разместить до 6500 самолетов (площадок берется только 50).

Аэродромы группируются: на территории Зап[адной] Украины — 56 (1600 самолетов); на территории Буковины и в 100-к[ило]м[етровой] зоне к северу от Черновиц — 6; на территории Бессарабии — 9 аэродромов и 24 площадки (до 700 самолетов); на территории КОВО по восточной Украине — 105 аэродромов и ОдВО — 22 аэродрома, а всего 127 аэродромов и 28 площадок.

Вывод: аэродромная сеть ЮЗФ почти в два раза беднее сети вероятного противника.

4. Железные дороги

До линии рокады Коростень, Шепетовка, Проскуров подходит 6 магистралей с общей пропускной способностью 270 пар поездов, с учетом факультатива 180–200 пар. От этой рокады на запад идут 5 магистралей с пропускной способностью только 90 пар поездов, а с учетом факультатива — 60 пар.

Значит, до линии Коростень, Проскуров можно подвозить ежесуточно 4 дивизии, а дальше только 1–1,5 дивизии. При расчете на 1,5 дивизии в сутки требуется на перевозку по железной дороге 60-[ти] условных дивизий (45 сд, 2 танк. бригады, 18 ап РГК, 35 авиабаз и тыловых учреждений) — 45 дней от начала поступления эшелонов, т.е. от 8–10 дня мобилизации.

На территорию КОВО до линии Коростень, Проскуров все условные дивизии могут быть перевезены на 23–25 день мобилизации.

Напрашивается вывод о необходимости производить разгрузку 2,5–3 дивизий на линии Коростень, Проскуров и далее вести их походом.

Расстояние от линии Коростень, Проскуров до госграницы 350–400 км, на преодоление его потребуется 13–14 дней. При этом можно рассчитывать, что [на] 35–40 день мобилизац[ии] все части фронта могут быть развернуты на линии госграницы.

На 30 день моб[илизации] будут еще 20 условных дивизий.

Дабы закончить сосредоточение и развертывание всех соединений фронта, нужен автотранспорт из расчета переброски 3 дивизий, т.е. 8000 машин ЗИС.




III. Задачи Юго-Западного фронта

Ближайшая стратегическая задача — разгром, во взаимодействии с 4-й армией Западного фронта, вооруженных сил Германии в районах Люблин, Томашув, Кельце, Радом и Жешув, Ясло, Краков и выход на 30 день операции на фронт р. Пилица, Петроков, Оппельн, Нейштадт, отрезая Германию от ее южных союзников. Одновременно прочно обеспечить госграницу с Венгрией и Румынией. Ближайшая задача — во взаимодействии с 4-й армией Западного фронта окружить и уничтожить противника восточнее р. Висла и на 10 день операции выйти на р. Висла и развивать наступление в направлениях: на Кельце, Петроков и на Краков.

Готовность к переходу в наступление не позднее 30 дня мобилизации.

Справа Западный фронт (штаб Барановичи) имеет задачей — ударом левофланговой 4-й армией в направлении Дрогичин, Седлец, Демблин содействовать Юго-Западному фронту в разгроме Люблинской группировки противника и на 15 день операции выйти на р. Висла. В дальнейшем наступать на Радом. Штаб 4-й армии — Кобрин.

Граница с Западным фронтом — р. Припять, Пинск, Владава, Демблин, Радом. Все пункты для Западного фронта включительно.

Левее Ю[го]-3[ападного] фронта — Черноморский флот, оставаясь в непосредственном распоряжении Главного Командования, выполняет задачи:

1. Не допустить прохода неприятельского флота через Босфор в Черное море; уничтожить морской флот Румынии и обеспечить господство за собой на Черном море;

2. Совместно с сухопутными войсками оборонять наши берега и не допустить высадки десантов противника в районе Одесса, в Крыму и на Кавказе;

3. Обеспечить с моря фланг Юго-Западного фронта;

4. Быть готовым по требованию Главного Командования высадить крупный морской десант.




IV. Боевой состав Юго-Западного фронта

семь управлений армий;

двадцать шесть управлений стрелковых корпусов;

пять управлений мех[анизированных] корпусов;

два управления кав[алерийских] корпусов;

семьдесят шесть стрелковых дивизий;

одиннадцать танковых дивизий;

пять мотострелковых дивизий;

тринадцать танковых бригад;

шесть моторизованных бригад;

семь кавалерийских дивизий;

двадцать шесть полков РГК;

две воздушно-десантные бригады;

восемьдесят один полк авиации, из них 16 дбп, 35 сбп, 27 иап, 2 шап, 1 тбп.




V. Решение выполнения поставленных задач

Операция фронта расчленяется на три этапа.

1-й этап — оборона на укрепленном рубеже по линии госграницы.

Задача — не допустить вторжения противника на советскую территорию, а вторгнувшегося уничтожить и обеспечить сосредоточение и развертывание армий фронта для наступления.

Оборону непосредственно на укрепленном рубеже осуществляют войска, предназначенные для прикрытия развертывания, согласно плану, изложенному на карте 1:1 000 000.

Главные силы армии сосредоточиваются до 27 дня мобилизации за линией — Ковель, Луцк, р. Стырь, Броды, Львов, Грудск Ягельонский, Самбор, Дрогобыч, Стрый, Станислав и далее по р. Днестр:

5-й армии — в районе Ковель; 19-й армии — в районе Броды; 6-й армии — в районе Куликув, Грудск Ягельонский, Самбор, Куровице; 12-й армии — в районе иск. Самбор, Старый Самбор, Дрогобыч; 13-я армия — вся на месте; 9-я армия — вся на месте.

Воздушные силы ЮЗФ решают следующие основные задачи:

1. В тесном взаимодействии с наземными войсками уничтожают живую силу наступающего пр[отивни]ка, массируя удары на главных направлениях.

2. Последовательными ударами по установленным базам и аэродромам, а также боевыми действиями в воздухе уничтожают авиацию противника.

3. Истребительной авиацией прикрывают сосредоточение, развертывание и действия армий фронта.

4. Совместно с морской авиацией и флотом уничтожают военно-морской флот противника в Черном море и не допускают высадки морских десантов.

5. Не допускают сбрасывания и высадки на территории фронта воздушных десантов противника.

6. Мощными ударами по железнодорожным узлам: Краков, Кельце, Калиш, Крейцбург, Ченстохов, Бреслау, Ратибор, Брно, Оппельн нарушить и задержать сосредоточение немецких войск.

Задачи решаются следующим порядком:

1 задача: с 1 по 6 день действий, армии фронта, осуществляющие прикрытие, усиливаются — 5 армия — 4 иап, 3 сбп; 6 армия — 5 иап, 2 шап, 2 сбп; 12 армия — 6 иап, 2 сбп; 9 армия — 5 иап, 4 сбп, 3 дбп.

С 7 дня действий ВВС распределяются следующим порядком: 5 армия — 3 иап, 2 сбп; 19 армия — 1 иап, 1 сбп; 6 армия — 4 иап, 2 шап, 2 сбп; 12 армия — 3 иап, 1 сбп; 26 армия — 2 иап, 1 сбп; 18 армия — 2 иап, 1 сбп; 9 армия — 5 иап, 3 дбп.

Вся остальная авиация в руках командования фронтом.

2 задача. 1-й день действий. Два последовательных налета по аэродромам противника, расположенным в зоне на глубину 150–160 км. Силы: 16 дбп, 30 сбп, 10 иап. 2-й день — удар повторяется. 3 и 4 дни — налеты по аэродромам повторяются. Д[альне]-[б]омбардировочные полки перенесли удар по аэродромам, расположенным на глубине до 400 км.

3 и 5 задачи. Решаются в приграничной полосе авиацией, приданной армиям, а в глубине территории фронта следующим расположением: 2 иап — прикрывают район Киева; 1 иап — прикрывает район Коростень и Новоград-Волынский; 1 иап — прикрывает район Бердичев и Жмеринка; 1 иап — прикрывает район Шепетовка и Проскуров; 1 иап прикрывает район Ровно; 1 иап прикрывает район Тарнополь.

4 задача. Задача возложена на ВВС, приданные 9 армии (3 дбп, 4 сбп).

6 задача. На 5, 6, 7 дни действий наносится удар по мостам через р. Висла и ж[елезно]д[орожным] узлам, определенным задачей. Силы: 13 дбп, 24 сбп и 10 иап.

2-й этап операции — наступление. Задача — ближайшая задача фронта. Глубина — 120–130 км. Начало наступления с утра 30 дня мобилизац[ии]. Средний темп продвижения — 12–13 км.

Состав и задачи армий (карта 1:1 000 000)3

5 армия. Состав: четыре управления ск; двенадцать стр[елковых] дивизий; одно управление мк; две танковых дивизии; одна мотострелковая дивизия; одна моторизованная бригада; три отдельных танковых бригады; три артполка РГК; 3 иап и 6 сбп.

Штаб армии — Мацев.

Фронт развертывания армии по восточному берегу р. Буг от оз. Свитязьское до искл. Устилуг. Участок развертывания главных сил — Уруск, вкл. ж.д. Ковель, Холм.

Ближайшая задача — форсировать р. Буг, разбить противостоящего пр[отивни]ка и к исходу 3 дня выйти на фронт — Михельсдорф, стов. Завадувка, стов. Войсловице, подвижными частями захватить Люблин.

В дальнейшем, наступая [в] общем направлении через Люблин, на 10 день выйти на р. Висла.

Распределение сил: на участке главного удара — 3 ск (8 сд), 1 мк (2 тд, 1 мд), 3 танк[овых] бр[игады], 3 ап РГК. На вспомогательном направлении правее главного удара — 1 сд; на вспомогательном направлении левее главного удара — 1 ск (2 сд).

Левая граница — Липино, иск. Киверцы, Владимир-Волынский, иск. Красностав, иск. Цепелгов.

19 армия. Состав: два управления стр[елковых] корпусов; семь стрелковых дивизий; две моторизованных бригады; одна отдельн[ая] танковая бригада; 2 ап РГК; истр[ебительных] полков 3, сб полков — 1.

Штаб армии — Радзехов.

Фронт развертывания армии — Устилу[г], Сокаль, Угнув, Любыча Кулевска. Участок главного удара Белз, Томашув.

Ближайшая задача — не допустить прорыва танков противника и вторжения противника на нашу территорию. С началом наступления главных сил фронта нанести удар в направлении Томашув, Замостье. Используя успех 5 и 6 армий, на 12 день операции выйти на р. Висла на участке Солец, Завихост.

Распределение сил: на участке главного удара — 2 ск (5 сд) и 1 т[анковая] бр[игада], 1 сд в составе Владимирского УР4, 1 сд в составе Струмиловского УР; резерв — 1 мотобригада.

Левая граница — Кременец, Каменка, иск. Рава Русская, иск. Щебежешин, Завихост.

6 армия. Состав: пять управлений стр[елковых] корпусов, пятнадцать стр[елковых] дивизий, три танковые бригады, одна моторизованная бригада, девять арт[иллерийских] полков РГК, четыре истр[ебительных] полка, восемь сб полков, два штурм[овых] полка.

Штаб армии — Яворов.

Фронт развертывания армии — иск. Любыча Крулевецкая, Любачев, Сенява, иск. Сурохов. Участок главного удара Олежинцы, Сенява.

Задача — ударом на Тарногруд прорвать фронт противника, пропустить в прорыв конно-механизированную армию. К исходу 3 дня операции овладеть северными выходами из таневских лесов в районе Билгорай и районом Ежеве. Подвижными частями захватить переправу у Сандомир. В дальнейшем, наступая на Сандомир, на 10 день операции выйти на р. Висла.

Распределение сил: на участке главного удара — 3 ск (9 сд), три танк[овых] бригады, семь ап РГК. На направлении на Щебжещин 1 ск (4 сд), 1 ап РГК, по левому берегу р. Сан — 1 ск (2 див[изии]), 1 ап РГК.

Левая граница — иск. Скалат, искл. Городок, иск. Краковец, искл. Ярослав, Соколув, Майдан, устье р. Вислочка.

26 армия. Состав: пять управлений стр[елковых] корпусов; одно управление мех[анизированного] корпуса; пятнадцать стрелковых дивизий; две танковые дивизии; одна мотострелк[овая] дивизия; три танковых бригады; шесть арт[иллерийских] полков РГК; четыре истребит[ельных] полка; восемь сб-полков5.

Штаб армии — Самбор.

Фронт развертывания армии — Ярослав, Медынка, Перемышль, далее по р. Сан в границах армии. Участки главных ударов: Ярославль, Радымно и Бабица, Глудно.

Задача армии — форсировать р. Сан, и нанося удары обоими флангами в общем направлении на Жешув, к исходу 3 дня операции овладеть Жешув и рубежом р. Вислок, а подвижными частями захватить переправы через Вислу и Дунаец. В дальнейшем, наступая через Радомысль, на 10 день операции выйти на фронт Щучин, Опатовец, Тарнув. Распределение сил: на правом участке удара — 2 ск (5 сд), 1 тбр, 2 ап РГК; на левом участке удара — 2 ск (7 сд), 2 тбр, 4 ап РГК, и здесь же вводится м[еханизированный] к[орпус]. В центре — 1 ск (3 сд).

Левая граница — иск. Галич, иск. Дрогобыч, Бирча, Стшижув, Тарнув.

12 армия. Состав: упр[авлений] стр[елковых] корпусов — четыре; стрелковых дивизий — одиннадцать; танковых дивизий — одна; <управлений кав[алерийского] корп[уса] — одно; кавал[ерийских дивизий] — две>6; арт[иллерийских] полков РГК — три; истребит[ельных] полков — три; сб-полков — три.

Штаб армии — Хыров.

Армия развертывается по р. Сан в пределах разгран[ичительных] линий, имея главную группировку на правом фланге на участке Влодезь, Лиско. Задача: обеспечить ударную группу фронта с юга со стороны Венгрии и Словакии, для чего:

1. Нанося главный удар в направлении Кросно, Ясло, разбить противостоящего противника на 3 день операции область Кросно, а на 10 день операции выйти на фронт Тарнув, Грыбув.

2. Прочно обеспечить южное направление со стороны Словакии и Венгрии.

Распределение сил — на участке главного удара 3 ск (9 сд), 1 тбр, 1 кк (2 кд), 1 тд, 2 ап РГК; на участке обеспечения — 1 сд; в резерве — 1 сд.

Левая граница — иск. Болехов, Ломна, Лютовиска, Старина.

18 армия. Состав: два управления стр[елковых] корпусов; шесть стрелковых дивизий; одна танковая бригада; одна моторизован[ная] бригада; три полка истребит[елей]; три полк[а] сб; части Каменец-Подольского УРа.

Штаб армии — Станислав.

Фронт развертывания армии — иск. Лютовиска, Сможе, Ворохта, Яблоница, Новоселица, Липканы. Задача — прочно прикрывать границу с Венгрией и Румынией, обратив особое внимание на участок Кошуя, Липканы.

Левая граница — Калюс, Липканы, Бучена.

9 армия в составе: два управления стрелк[овых] корпусов; восемь стрелковых дивизий; три кавалерийских дивизии; две танковые бригады; одна моторизованная бригада; части Могилев-Ямпольского, Рыбницкого и Тираспольского УРов; четыре истр[ебительных] полка; четыре сб-полка; три дб-полка.

Штаб армии — Кишинев.

Фронт развертывания по р. Прут от Липканы до устья и далее по северному берегу р. Дунай до Черного моря.

Задача — прочно оборонять границу с Румынией, особенно направление Ботошани, Жмеринка. Одну стр[елковую] дивизию иметь на обороне Крыма. В случае выступления Румынии — немедленным ударом через Тульча на Меджидия и Констанца занять северную Добруджу и выйти на границу с Болгарией, отрезав Румынию от Черного моря. В случае наступления противника в направлении Жмеринка, Проскуров или Тарнополь быть готовым нанести контрудар во фланг противника и во взаимодействии с частями 18 армии и УРов уничтожить его южнее Днестра.

<Конно-механизированная армия в составе: два управления мех[анизированных] корпусов; одно управление кав[алерийского] корпуса; четыре танковых дивизии; две мотострелк[овых] дивизии; две кавал[ерийских] дивизии.

Штаб армии — Бродок.

Район сосредоточения — Жолкев, Яворов, иск. Львов.

Задачи:

а) в период сосредоточения армий фронта не допустить вторжения противника и особенно его мотомех[анизированных] сил из районов Грубешов, Томашов, Замостье и Ярослав, Дынув, Жежув.

б) войти в прорыв на фронте 6 армии на участке Томашов, Тарногруд с задачей выйти в район Красник, Люблин и во взаимодействии с 5, 6 и 19 армиями и ВВС фронта уничтожить Люблинскую группировку противника, одновременно захватить частью сил западный берег р. Висла у Пулавы, Солец и Аннополь.>7

В резерве фронта:

1. Мех[анизированный] корпус в составе двух танковых дивизий и одной мотострелковой дивизии — в районе Тарнополь.

2. Одна стр[елковая] дивизия в районе Дубно, Броды.

3. Одна стр[елковая] дивизия в районе — Ходоров.

4. Одна моторизован[ная] бригада — Броды.

Задачи ВВС Юго-Западного фронта

1. В тесном взаимодействии с наземными войсками уничтожать живую силу и укрепления противника, нанося массированные удары на главных направлениях;

2. Не допустить подхода резервов противника к полю сражения, особенно подвижных его соединений. Внимание [на] район Лодзь и Катовице;

3. Обеспечить выброску десанта для захвата переправ через р. Висла на участке Демблин, устье р. Сан;

4. Воспрепятствовать противнику занятие оборонительного рубежа на р. Висла;

5. Продолжать борьбу за господство в воздухе в зоне по глубине 150–200 км;

6. Прикрыть действия своих войск.

3-й этап операции

Задача — завершение выполнения ближайшей стратегической задачи фронта. Глубина — 250 км. Срок выполнения — 20 дней.

Главный удар в направлении Катовице — Краковского района.

Силы главного удара: 6 армия, 12 армия, 26 армия, конно-механизированная армия.

Боевое обеспечение осуществляют: со стороны Варшавы и Лодзь — 5 и 19 армии; со стороны Чехии, Словакии, Венгрии и Румынии — 20 армия, 18 и 9 армии, объединенные в особый фронт.

При разгроме главных сил противника восточнее р. Висла фронт переходит к преследованию в общем направлении главных сил в район Катовице—Краков.

В первом эшелоне фронта подвижные соединения. Стрелковые соединения, усиленные танками и артиллерией, в свою очередь наступают в 2 эшелонах в готовности отразить контрудары и сломить попытки к сопротивлению.

Начальник штаба КОВО (Пуркаев)

ЦА МО РФ. Ф. 16. Оп. 2951. Д. 239. Лл. 245–277. Рукопись. Оригинал. Автограф.

Приложение

СПРАВКА

Разрешаю сделать выписку — раздел «Б» и п. 2 для Маршала Советского Союза тов. Баграмян И.Х.

Начальник Главного оперативного управления Генштаба

генерал-полковник С.П. Иванов

апрель 1960 г.

Сделана выписка раздел «Б» и п. 2 для Маршала Советского Союза тов. Баграмяна И.Х. и отправлена за исх. № 67528ов от 15 апреля 1960 г.



(подпись)



ЦА МО РФ. Ф. 16. Оп. 2951. Д. 239. Л. 277об. Заверенная копия.

[Википедия]

25 декабря 1940 года (среда). 476-й день войны

[Елена Слободян]

http://www.aif.ru/dontknows/infographics/nemeckiy_plan_barbarossa_po_zahvatu_sssr_infografi ka
12:41 19/12/2014 4 39104
http://static1.repo.aif.ru/1/1d/313049/b8eba8e2f3efb0db2f56b6e0ccded1c2.jpg
18 декабря 1940 года Адольф Гитлер подписал план «Барбаросса», который предусматривает молниеносный разгром основных сил Красной армии.

Фашистская Германия планировала победить СССР строго в соответствии с планом «Барбаросса»*, его главной целью был быстрый и безоговорочный разгром Красной Армии. Немецкие солдаты собирались взять Москву на 40-е сутки после вторжения, на полную же ликвидацию сопротивления на оккупированных территориях отводилось 3–4 месяца. Конечной целью операции было создание заградительного барьера по линии Архангельск — Волга — Астрахань.

План предусматривал ведение «молниеносной войны» в трёх направлениях: Ленинград, Москва и Киев. Эти города германское командование собиралось взять силами 182 дивизий и 20 бригад (более 5 млн человек), которые должны были разбить 186 советских дивизий (3 млн человек). Но несмотря на численное преимущество, план провалился — Красной армии после неудач первых недель войны удалось выстроить эффективную линию обороны. При этом расчёт гитлеровцев на то, что неожиданный удар отрежет Москву от основных промышленных центров, оказался неверен. Советскому командованию удалось наладить эвакуацию целых предприятий, которые продолжали работать на нужды фронта. В результате война приняла затяжной характер, к чему Вермахт оказался совершенно не готов: оружейная смазка замерзала на морозе, страдали от холодов и бойцы, у которых не было тёплого обмундирования. Исправить ситуацию Берлин был не в состоянии, так как экономика Третьего рейха в то время и так работала на полную мощность.
*План «Барбаросса» разработан под руководством генерала Фридриха Паулюса, этот документ назван в честь германского короля и императора Священной Римской империи Фридриха I Гогенштауфена. Монарх вошёл в историю как удачливый воитель, которому удалось удерживать под своей властью пол-Европы. Прозвище Барбаросса своему императору за внешний вид присвоили подданные с Апеннинского полуострова: barba в переводе с итальянского означает «борода», а rossa — «рыжая».

[Waralbum.Ru]

23 МАРТА 2012
http://waralbum.ru/wp-content/uploads/yapb_cache/duvr.etpyuwy9czcwgo0448wg40ock.ejcuplo1l0oo0sk8c40 s8osc4.th.jpeg
Фото: Британские торговые суда под бомбами во время налета немецкой авиации на английский порт Дувр в июле 1940 года.

Категория: Битва за Британию, Корабли Великобритании
Информация о фото
Место съемки: Дувр, Англия
Время съемки: июль 1940

[Waralbum.Ru]

14 ДЕКАБРЯ 2011
http://waralbum.ru/wp-content/uploads/yapb_cache/w45_10081158.c70y4ohhz2g48o48s44k8ocg8.ejcuplo1l0o o0sk8c40s8osc4.th.jpeg
Фото: Мальчик среди руин разбомбленного лондонского книжного магазина читает книгу под названием «История Лондона» (The History of London).

Категория: Битва за Британию, Жизнь в Великобритании
Информация о фото
Место съемки: Лондон, Великобритания
Время съемки: 08.10.1940

[Waralbum.Ru]

14 ДЕКАБРЯ 2011
http://waralbum.ru/wp-content/uploads/yapb_cache/w42_3c28364u1.bcmtnvjsecggwwwo8w4o480o0.ejcuplo1l0 oo0sk8c40s8osc4.th.jpeg
Фото: Две девочки смотрят сквозь колючую проволоку береговых укреплений на море и пляж на южном побережье Англии во время битвы за Британию.

Категория: Лучшее, Битва за Британию, Жизнь в Великобритании
Информация о фото
Место съемки: Великобритания
Время съемки: июнь-август 1940

[Waralbum.Ru]

14 ДЕКАБРЯ 2011
http://waralbum.ru/wp-content/uploads/yapb_cache/w43_01128098.4sdy3zerzx8gwscg0k0c00oss.ejcuplo1l0o o0sk8c40s8osc4.th.jpeg
Фото: Художница Этель Габейн (Ethel Gabain), назначенная Министерством информации Великобритании запечатлеть картины войны, за работой в руинах лондонского района Ист Энд, разрушенного в результате налетом немецкой авиации осенью 1940 года.

Категория: Битва за Британию, Жизнь в Великобритании, Другие персоналии
Информация о фото
Место съемки: Ист Энд, Лондон, Великобритания
Время съемки: 20.11.1940

[Waralbum.Ru]

14 ДЕКАБРЯ 2011
http://waralbum.ru/wp-content/uploads/yapb_cache/w38_00903135.5kvsy7sgxt44coccokw8okcg4.ejcuplo1l0o o0sk8c40s8osc4.th.jpeg
Фото: Английские солдаты несут обломок хвоста немецкого тяжелого истребителя Мессершмитт Bf.110, одного из сбитых в небе над Англией во время битвы за Британию, через поле в графстве Эссекс.

Категория: Битва за Британию, Жизнь британских войск
Информация о фото
Место съемки: Эссекс, Великобритания
Время съемки: 03.09.1940

[Waralbum.Ru]

12 ДЕКАБРЯ 2011
http://waralbum.ru/wp-content/uploads/yapb_cache/w29_00917193.dsu0zem1q1kco8ok0c80kw4w0.ejcuplo1l0o o0sk8c40s8osc4.th.jpeg
Фото: Сцена разрушения в районе доков Лондона (Dockland area of London) в результате бомбежки немецкими самолетами.

Категория: Битва за Британию, Жизнь в Великобритании
Информация о фото
Место съемки: Лондон, Великобритания
Время съемки: 17.09.1940

[Waralbum.Ru]

12 ДЕКАБРЯ 2011
http://waralbum.ru/wp-content/uploads/yapb_cache/w32_09070139.9ab3r9vmrv8ck4s00840c0g4.ejcuplo1l0oo 0sk8c40s8osc4.th.jpeg
Фото: Один из многочисленных пожаров в лондонских доках, вывзанных налетами немецкой авиации.

На фото — пожар в Суррейских доках (Surrey Commercial Dock).

Категория: Битва за Британию, Жизнь в Великобритании
Информация о фото
Место съемки: Лондон, Великобритания
Время съемки: 07.09.1940

[Waralbum.Ru]

12 ДЕКАБРЯ 2011
http://waralbum.ru/wp-content/uploads/yapb_cache/w41_09070113.8tnhsegr7zsw8oscg080ckkc8.ejcuplo1l0o o0sk8c40s8osc4.th.jpeg
Фото: Бомбовая воронка на улице Лондона в районе Элефант-энд-Кастл (Elephant & Castle), как результат взвыва бомбы при налете немецких самолетов.

Вероятно, взрыв был не в тот день, когда была сделана фотография, так как стекла в окнах напротив целы — видимо, уже успели вставить.

Категория: Битва за Британию, Жизнь в Великобритании
Информация о фото
Место съемки: Лондон, Великобритания
Время съемки: 07.09.1940

[Waralbum.Ru]

12 ДЕКАБРЯ 2011
http://waralbum.ru/wp-content/uploads/yapb_cache/w23_00826086.8fr8cyu4cy8ss8s8sw4kcsc8.ejcuplo1l0oo 0sk8c40s8osc4.th.jpeg
Фото: Английские рабочие разбирают на переплавку остатки сбитых немецких бомбардировщиков. Великобритания в тот момент испытывала острый недостаток металла для авиационной промышленности.

Категория: Лучшее, Битва за Британию, Жизнь в Великобритании
Информация о фото
Место съемки: Великобритания
Время съемки: 26.08.1940

[Waralbum.Ru]

9 ДЕКАБРЯ 2011
http://waralbum.ru/wp-content/uploads/yapb_cache/w19_00909175.c5bzef84m2o0owcko8c8c4g0g.ejcuplo1l0o o0sk8c40s8osc4.th.jpeg
Фото: Лондонские пожарные тушат пожар после немецкой бомбардировки. Район Сити в Лондоне.

Категория: Битва за Британию, Жизнь в Великобритании
Информация о фото
Место съемки: Лондон, Великобритания
Время съемки: 09.09.1940

[Waralbum.Ru]

http://waralbum.ru/wp-content/uploads/yapb_cache/w15_01008011.4mcljlxsmko44g800wco0g8oo.ejcuplo1l0o o0sk8c40s8osc4.th.jpeg
Фото: Лондонцы спасаются от немецких налетов в метро (станция Олдвич — Aldwych Underground Station) во время битвы за Британию. Люди расположились как на платформе самой станции, так и на рельсах.

Категория: Битва за Британию, Жизнь в Великобритании
Информация о фото
Место съемки: Лондон, Великобритания
Время съемки: 08.10.1940

[Waralbum.Ru]

6 ДЕКАБРЯ 2011
http://waralbum.ru/wp-content/uploads/yapb_cache/w09_06010153.4s9m62wel8ysowog8sokow8gg.ejcuplo1l0o o0sk8c40s8osc4.th.jpeg
Фото: Солдаты шотландского полка Блэк Воч (Black Watch) на тренировке в южной Англии. Этот полк был подготовлен как парашютно-десантный.

Категория: Битва за Британию, Жизнь британских войск
Информация о фото
Место съемки: Великобритания
Время съемки: июнь-август 1940

[Waralbum.Ru]

5 ДЕКАБРЯ 2011
http://waralbum.ru/wp-content/uploads/yapb_cache/w04_07200118.7v6c0wpkp00sss40swgggoow0.ejcuplo1l0o o0sk8c40s8osc4.th.jpeg
Фото: Лондонские школьники во время налета немецкой авиации. При объявлении воздушной тревоги при отсутствии возможности спуститься в бомбоубежище необходимо было спрятаться под партами в центре класса подальше от окон и дверей и закрыть голову руками.

Категория: Лучшее, Битва за Британию, Жизнь в Великобритании
Информация о фото
Место съемки: Лондон, Великобритания
Время съемки: 20.07.1940

[Waralbum.Ru]

4 ДЕКАБРЯ 2011
http://waralbum.ru/wp-content/uploads/yapb_cache/w05_31204831.dmdjhnvlvegws0g04ks00woc4.ejcuplo1l0o o0sk8c40s8osc4.th.jpeg
Фото: Немецкий тяжелый истребитель Мессершмитт Bf.110 из из 6./ZG 76 (раскраска «акулья пасть») в небе над Ла-Маншем во время битвы за Британию.

Категория: Битва за Британию, Мессершмитт BF.110
Информация о фото
Время съемки: август 1940

[Waralbum.Ru]

3 ДЕКАБРЯ 2011
http://waralbum.ru/wp-content/uploads/yapb_cache/w41_90920066.2dmasrll5w00w4woo4scsgc08.ejcuplo1l0o o0sk8c40s8osc4.th.jpeg
Фото: Шутливое прощальное фото английских солдат в поезде перед отправкой на фронт в сентябре 1939 года.

Категория: Лучшее, Битва за Британию, Жизнь британских войск
Информация о фото
Место съемки: Великобритания
Время съемки: 20.09.39

[Waralbum.Ru]

2 ДЕКАБРЯ 2011
http://waralbum.ru/wp-content/uploads/yapb_cache/w37_01022040.4c951algwe4g8ksk44cgo4wo4.ejcuplo1l0o o0sk8c40s8osc4.th.jpeg
Фото: Четырнадцатилетняя принцесса Елизавета (ныне королева Елизавета II) дебютирует на радио с трехминутным обращением с детям Великобритании. В своей речи принцесса высказала слова поддержки детям Великобритании в тяжелые времена и пожелала спокойной ночи.

Слева — ее сестра, принцесса Маргарет Роуз.

Категория: Лучшее, Битва за Британию, Лидеры, Жизнь в Великобритании
Информация о фото
Место съемки: Лондон, Великобритания
Время съемки: 22.10.1940

[Waralbum.Ru]

9 НОЯБРЯ 2011
http://waralbum.ru/wp-content/uploads/yapb_cache/br20_mm22621_243_2_woodbridge1.ernmjh9iofkso4o4ccw c0sswg.ejcuplo1l0oo0sk8c40s8osc4.th.jpeg
Фото: Британские военнослужащие осматривают содержимое пайка (вино и бисквиты), найденного на борту итальянского среднего бомбардировщика «Аист» Fiat BR. 20 SN.22621 243-й эскадрильи. Самолет совершил вынужденную посадку в Вудбридж, Суффолк. Битва за Британию.

Категория: Битва за Британию, Жизнь в Великобритании
Информация о фото
Место съемки: Вудбридж, Великобритания

[Waralbum.Ru]

3 НОЯБРЯ 2011
http://waralbum.ru/wp-content/uploads/yapb_cache/coventry.94k2q9acgf0g8k440ws8ccowg.ejcuplo1l0oo0sk 8c40s8osc4.th.jpeg
Фото: Руины английского города Ковентри (Coventry), разрушенного немецкой бомбардировкой 14 ноября 1940 года. 437 немецких самолетов-бомбардировщиков в течение 11 часов сбросили 56 тонн зажигательных бомб, 394 тонны фугасных бомб и 127 парашютных мин. Погибло 554 человека, 865 было ранено. Были полностью уничтожены 4 330 домов и три четверти всех фабрик города.

Категория: Битва за Британию, Жизнь в Великобритании
Информация о фото
Место съемки: Ковентри, Великобритания
Время съемки: ноябрь 1940

[Waralbum.Ru]

15 ОКТЯБРЯ 2011
http://waralbum.ru/wp-content/uploads/yapb_cache/air.kyqtfttpgao4k8w80kw8kw4w.ejcuplo1l0oo0sk8c40s8 osc4.th.jpeg
Фото: Разрушения в лондонском Сити после немецкой бомбардировки 10 сентября 1940 года.

Источник информации о фото:
1. www.theatlantic.com

Категория: Битва за Британию
Информация о фото
Место съемки: Лондон, Великобритания
Время съемки: сентябрь 1940

[Waralbum.Ru]

13 ОКТЯБРЯ 2011
http://waralbum.ru/wp-content/uploads/yapb_cache/olk1.989kp4cuxmw400k8w4ko444k0.ejcuplo1l0oo0sk8c40 s8osc4.th.jpeg
Фото: Хвост сбитого 15.09.40г. английскими истребителями немецкого бомбардировщика Dornier Do.17, упавший на лондонский дом. Остальные части немецкого самолета упали в другом районе города, в черте вокзала «Виктория» (London Victoria Station).

Источник информации о фото:
1. www.theatlantic.com

Категория: Битва за Британию, Дорнье Do.17
Информация о фото
Место съемки: Лондон, Великобритания
Время съемки: 21.09.1940

[Википедия]

26 декабря 1940 года (четверг). 477-й день войны

[Полпред СССР в Королевстве Румыния А.И. Лаврентьев]

https://www.alexanderyakovlev.org/fond/issues-doc/1011100

27.12.1940

Немедленно

Первый секретарь английской миссии Хэнки сказал, что по его сведениям, в Румынию прибывает еще одна немецкая дивизия мотопехоты. Германия, по сообщениям Хэнки, перебрасывает в Румынию вооружение и боеприпасы. Так, уже имеется в немецких складах вооружение для трех дивизий пехоты, которая может быть переброшена в Румынию транспортными самолетами. Хэнки заявил, что, по имеющимся сведениям (правда, не особенно надежным, но из генштаба Румынии), румыны и немцы разрабатывают планы нападения на Украину в двух направлениях: один — на Одессу, а другой — на Киев. По сообщениям Хэнки, немецкий уполномоченный по экономическим вопросам Нейбахер отзывается из Бухареста и назначается в Иран.

Лаврентьев

АВП РФ. Ф. 059. Оп. 1. П. 319. Д. 2139. Л. 314. Машинопись. Заверенная копия.

[Начальник 1 отдела ГТУ НКВД СССР ст. майор госбезопасности Синегубов]

https://www.alexanderyakovlev.org/fond/issues-doc/1011101

27.12.1940

№ 16/59101

Совершенно секретно

От зак. агентуры ДТО Белостокской, Львовской и Литовской железных дорог поступили следующие сведения:

1. О строительстве военных укреплений, аэродромов и развитии железных дорог

В районе Варшавы в настоящее время ведется строительство пяти новых аэродромов:

а) вблизи села Старая-Весь, в 24 км к юго-западу от станции Лохов, у шоссе Вышков—Венгров;

б) вблизи Завишино, в 2 км от мест. Лохов;

в) вблизи мест. Яново, у шоссе Минск—Мазовецкий;

г) вблизи села Слончин, у станции Груйцы;

д) у села Сквернивицы.

Эти аэродромы строятся по одному типу, без ангаров, расположены у леса и представляют большую посадочную площадку, к двум противоположным сторонам которой проложены шоссейные дороги для подвоза горючего. От шоссе, ведущего к посадочной площадке, сделано 4–5 бетонированных дорожек, по которым самолеты отводятся с летного поля в лес для укрытия.

Горючее для самолетов хранится в бензобаках емкостью в 50 000 литров каждый, зарытых в землю на бетонном основании. Эти баки прикрывают слоем земли в 30 см.

На аэродроме Старая-Весь уже имеется два таких бензобака и строятся дополнительно семь бензобаков.

Кроме того, немцами полностью восстановлен разрушенный во время войны польский военный аэродром Окенце у Варшавы и проведены от него бетонированные дорожки в расположенный возле аэродрома лес для отвода самолетов под прикрытие.

На этом аэродроме имеется большое количество военных самолетов и ежедневно проводятся учебно-тренировочные полеты.

Находящийся рядом с аэродромом Окенце бывший польский авиационный завод «ПЛЗ» немцами восстановлен и выпустил уже девять самолетов типа «Лось».

Вблизи границы Германии с Литовской ССР в 14 километрах от г. Тильзит у леса выявлен большой военный аэродром.

Второй аэродром в этом районе выявлен между городом Тильзит и Почега около реки Неман.

По данным агентуры, немцы строят бетонированные укрепления по реке Сан, от Перемышля на запад, протяжением в 140 километров. Такие же укрепления по реке Сан строятся от Перемышля до Ярослава. Вокруг Ярослава устанавливаются цементные противотанковые надолбы.

По откосу железнодорожного полотна, идущего параллельно реки Сан, на протяжении 8100 метров построено проволочное заграждение в 4 кола. К проволочному заграждению возле села Журавицы параллельно проведена электролиния, соединенная с этим заграждением.

Около города Кросне строится большой форт. По специально проложенной от станции Кросне жел. дорожной ветке прибывают составы с цементом и другими материалами для строительства этого форта.

На железнодорожной линии Седлец—Плятерово производится укладка новых путей и развитие станций: на перегонах между станциями Морды и Немойки, кроме имевшихся ранее двух путей, дополнительно построен третий путь и заканчивается укладкой четвертый путь.

Кроме того, ведутся большие работы по расширению путей на станциях Морды и Немойки, число которых будет доведено до 14. Объясняется это тем, что на станции Морды немцы создают базу бронепоездов, прибытие которых ожидается в конце декабря.

Работы на линии Седлец—Плятерово производятся германскими железнодорожными войсками.

2. О передвижениях германских войск

В начале ноября в район станции Милянувка (в 17 км от Варшавы) и в дер. Заборово (в 6 км от Прушково) прибыли моторизованные части германской армии с танками и артиллерией. 1 декабря эти части были оттуда отправлены. Солдаты этих частей, прощаясь со знакомыми, говорили, что их отправляют на итальянский фронт. Крестьяне дер. Заборово получили приказание местных военных властей приготовить свои квартиры для приема новых войск взамен убывших, ожидающихся в ближайшие дни.

22 ноября на станцию Ярослав прибыли два эшелона артиллерии в составе 140 вагонов, которые в этот же день были разгружены.

3 и 4 декабря на станции Жешов производилась разгрузка 25 воинских транспортеров с моторизованной артиллерией и танками.

9 декабря на воинской рампе станции Журавицы-Южная (пограничной с СССР) разгружались 16 железнодорожных платформ с 64 зарядными артиллерийскими передками орудий среднего калибра.

3. О положении в Генерал-Губернаторстве

Польское население озлоблено против немцев в связи с жестоким режимом и массовой реквизицией продуктов. По селам и в поездах систематически производятся обыски и изъятие зерна, картофеля, мяса и жиров. Реквизиции сопровождаются избиением крестьян. Увеличилось количество самоубийств на почве голода и безработицы.

Среди полицейских и представителей местной администрации широко развито взяточничество.

Польские крестьяне пограничных сел предупреждены о предстоящем их выселении в глубь Генерал-Губернаторства. Вместо поляков в этих селах поселяются «фольксдейче» (немцы, жители бывшей Польши, перешедшие в германское подданство).

По городам производятся массовые облавы на поляков и евреев. Не имеющих постоянной работы задерживают и направляют в лагеря.

В лагерях большая смертность, заключенных избивают. Для еврейского населения в Варшаве организованно так называемое «гетто», для которого выделен специальный район, огражденный кирпичным забором. Входы и выходы из «гетто» запрещены и охраняются нарядами полиции. В «гетто» проживают в настоящее время 410 тыс. евреев, переселенных со всех районов города. Кроме Варшавы «гетто» организованы в отдельных крупных местечках. Население «гетто» получает только 125 граммов хлеба в день, в связи с чем среди еврейского населения особенно велика смертность.

В привилегированном положении находятся украинцы, белорусы и русские, которые не подвергаются никаким ограничениям и широко общаются с немцами.

Среди польского населения Варшавы стали упорно распространяться слухи.

Гитлер вместо Генерал-Губернаторства создаст новое польское правительство под протекторатом Германии, которое будут возглавлять поставленные немцами князь Радзивил, Песецкий и Студницкий, будет создана польская армия и призвана молодежь от 18 до 21 года. В качестве офицеров будут использованы бывшие офицеры польской армии, освобождаемые из плена, и германские офицеры, переодетые в польскую форму. Вновь создаваемая польская армия будет использована для войны с СССР и захвата Западной Белоруссии и Украины. Гитлер поможет этой армии оружием и войсками, которые будут переодеты в польскую форму.

Среди поляков в связи с этими слухами чувствуется взволнованное настроение и многие говорят: «Вновь прольется польская кровь и пойдет брат на брата».

ПРИЛОЖЕНИЕ: схема аэродрома Старая-Весь.

Начальник 1 отдела ГТУ НКВД

старший майор госбезопасности Синегубов

ЦА СВР РФ. Д. 21616. Т. 1. Лл. 401–406. Машинопись на типографском бланке.

Имеется виза-автограф начальника ГТУ НКВД СССР Мильштейна. Имеются пометы, в том числе «т. Фитину. Исполнитель Берия» и «т. Журавлеву. Использовать для сообщения в ЦК. Фитин. 28.12». Указана рассылка — Берия, Меркулову, Кобулову. Имеется приложение — схема военного аэродрома «Старая-Весь». Подлинник. Автограф.

[Тит Ливий]

(1895–?) — сотрудник органов госбезопасности. В 1939 г. начальник следственной части Главного транспортного управления НКВД, в 1940–1941 гг. старший майор ГБ, начальник 1-го отдела Главного транспортного управления НКВД СССР. В 1941–1943 гг. начальник Транспортного управления НКВД СССР.

[Тит Ливий]

(1899–14.01.1955) — сотрудник органов государственной безопасности, генерал-лейтенант (1945). Член Компартии с 1929 г. Родился в Вильно в семье кровельщика. Окончил гимназию в Вильно (1920). В 1920–1922 гг. в РККА. В 1922–1926 гг. старший делопроизводитель Особого отдела Закавказской ЧК, делопроизводитель Особого отдела 11-й армии, уполномоченный Особого отдела Закавказской ЧК и Кавказской Краснознаменной армии, начальник 2-го отделения Особого отдела Кавказской Краснознаменной армии. В 1927–1931 гг. секретарь коллегии ГПУ ГрузССР. В 1931 г. секретарь Секретно-оперативного управления Полномочного представительства ОГПУ по ЗСФСР. В 1931–1932 гг. помощник ответственного секретаря ЦК КП(б) Грузии (Берия). В 1932–1934 гг. заведующий Секретным отделом ЦК КП(б) Грузии. В 1934–1936 гг. заведующий особым сектором ЦК КП(б) Грузии, одновременно председатель Совета физкультуры и спорта Тифлисского горисполкома и ГрузССР. В 1936–1937 гг. председатель Комитета по делам физкультуры и спорта при СНК ГрузССР. В 1937–1938 гг. 1-й секретарь райкома им. 26 бакинских комиссаров Тбилисского горкома КП(б) Грузии, 3-й секретарь Тбилисского горкома КП(б) Грузии. В 1938–1939 гг. заместитель начальника следственной части НКВД СССР. В 1939–1941 гг. начальник Главного транспортного управления НКВД СССР. В 1941 г. начальник 3-го управления НКГБ СССР, 1-й заместитель наркома лесной промышленности СССР. В 1941–1942 гг. 1-й заместитель начальника Управления особых отделов НКВД СССР. В 1942–1943 гг. начальник Транспортного управления НКВД СССР. В 1943–1947 гг. начальник 3-го управления (Транспортное управление) НКГБ—МГБ СССР. В 1947 г. и.о. начальника Главного управления охраны МГБ СССР на железнодорожном и водном транспорте. В 1948–1950 гг. начальник Казанской железной дороги. В 1951 г. начальник треста по переработке и мобилизации внутренних ресурсов МПС СССР. В 1951–1952 гг. 1-й заместитель начальника по лагерю Управления ИТЛ строительства железных рудников МВД. В 1952–1953 гг. 1-й заместитель начальника по общим вопросам Управления ИТЛ строительства железных рудников МВД. С марта 1953 г. заместитель министра внутренних дел УССР. Арестован 30 июня 1953 г. Расстрелян. Не реабилитирован.

[Тит Ливий]

(15(28).12.1907–24.12.1971) — сотрудник органов государственной безопасности, генерал-лейтенант (1945). Родился в селе Ожогино Тобольской губернии. Член ВКП(б) с 1927 г. В 1927–1928 гг. председатель Бюро юных пионеров, заместитель ответственного секретаря Шатровского районного комитета ВЛКСМ (Тюменский округ). Окончил Московский институт механизации и электрификации сельского хозяйства (1932). В 1932 г. инженер лаборатории сельскохозяйственных машин Московского института механизации и электрификации сельского хозяйства. В 1932–1934 гг. руководитель редакции индустриальной литературы «Сельхозгиза». В 1934–1935 гг. в РККА. В 1935–1938 гг. редактор, заместитель главного редактора «Сельхозгиза». В 1938 г. курсант Центральной школы НКВД СССР. В 1938–1939 гг. заместитель начальника, в 1939–1941 гг. начальник 5-го отдела ГУГБ НКВД СССР. В 1941–1946 гг. начальник 1-го управления НКГБ—НКВД—НКГБ—МГБ СССР. В 1946–1947 гг. заместитель уполномоченного МГБ СССР в Германии. В 1947–1951 гг. заместитель начальника Управления МГБ по Свердловской области. В 1951–1953 гг. министр государственной безопасности Казахской ССР. В 1953 г. начальник Управления МВД по Свердловской области. В ноябре 1953 г. уволен в запас. В 1954–1958 гг. главный контролер Министерства государственного контроля СССР. В 1958–1959 гг. старший контролер Комиссии советского контроля при СМ СССР. С 1959 г. директор фотокомбината Союза советских обществ дружбы и культурных связей с зарубежными странами. Умер в Москве.

[Тит Ливий]

(17(29).11.1898–01.07.1956) — сотрудник органов госбезопасности, разведчик, генерал-майор (1945). Родился в селе Красная Сосна Симбирской губернии. Окончил 2 курса медицинского факультета Казанского университета (1917). В 1918 г. в армии Колчака. Член РКП(б) с 1919 г. В 1919 г. в ВЧК при СНК РСФСР, оперкомиссар Казанской губернской ЧК. В 1921–1922 гг. начальник Особого отдела Казанской губернской ЧК. В 1922–1923 гг. начальник Контрразведывательного отдела Казанской губернской ЧК. В 1924 г. и.о. председателя ГПУ при СНК Татарской АССР. В 1925 г. начальник Севастопольского окротдела ГПУ, в Иностранном отделе ОГПУ при СНК СССР. В 1926–1927 гг. 2-й секретарь Полномочного представительства СССР в Литве; резидент ОГПУ СССР в Каунасе. В 1927–1931 гг. 2-й секретарь Полномочного представительства СССР в Чехословакии; резидент ОГПУ СССР в Чехословакии. В 1931–1933 гг. атташе Полномочного представительства СССР в Турции; резидент ОГПУ СССР в Стамбуле. В 1933–1937 гг. 2-й секретарь Полномочного представительства СССР в Италии; резидент ОГПУ СССР в Риме. В 1938–1939 гг. в Школе особого назначения НКВД СССР, начальник 2-го отделения 5-го отдела ГУГБ НКВД СССР. С 1939 г. начальник 1-го отделения 5-го отдела НКВД СССР. В 1941–1942 гг. начальник 1-го отдела 1-го управления НКВД СССР. В 1942–1943 гг. резидент — главный резидент 1-го отдела 1-го управления НКВД СССР в Тегеране. В 1942–1943 гг. 1-й секретарь Посольства СССР в Иране. В 1943–1946 гг. резидент 1-го отдела 1-го управления НКВД—МГБ СССР в Каире. В 1943–1946 гг. 1-й секретарь Посольства СССР в Египте, поверенный в делах СССР в Египте. В 1946–1953 гг. заместитель начальника Комитета информации при МИД — СМ СССР. В 1953–1954 гг. во 2-м управлении МВД СССР. С 1954 г. в отставке. Умер в Москве

[Тит Ливий]

(25.10(07.11).1895–23.12.1953) — сотрудник органов государственной безопасности, комиссар ГБ I ранга (1943), генерал армии (1945). Родился в г. Закаталы Закатальского округа Кавказского наместничества в семье капитана царской армии. Член ВКП(б) с 1925 г. С 1913 г. учился на физико-математическом факультете Петербургского университета. Окончил Оренбургскую школу прапорщиков в 1917 г. В 1916–1918 гг. служил в армии. В 1918–1921 гг. делопроизводитель и учитель в училище для слепых. В 1921–1931 гг. в аппарате Закавказской и Грузинской ЧК (затем ГПУ). С февраля 1929 г. в ГПУ Аджарской АССР, с мая 1931 г. в ГПУ ЗСФСР. С ноября 1931 г. на партработе в Закавказье и Грузии. С 1937 г. заведующий промышленно-транспортным отделом ЦК КП(б) Грузии. С сентября 1938 г. заместитель начальника ГУГБ НКВД СССР. С декабря 1938 г. 1-й заместитель наркома внутренних дел СССР и начальник ГУГБ НКВД СССР. Член тройки, назначенной Политбюро для решения вопросов относительно расстрела польских офицеров и полицейских из трех спецлагерей и заключенных тюрем западных областей УССР и БССР; фактический руководитель всей операции по «разгрузке» лагерей и тюрем в апреле-мае 1940 г. С февраля 1941 г. нарком госбезопасности СССР. С июля 1941 г. 1-й заместитель наркома внутренних дел СССР. С апреля 1943 г. по май 1946 г. нарком—министр госбезопасности СССР. С апреля 1947 г. начальник Главного управления советским имуществом за границей при Совмине СССР. С октября 1950 г. по сентябрь 1953 г. министр госконтроля СССР. 18 сентября 1953 г. арестован. Осужден Специальным судебным присутствием Верховного суда СССР 23 декабря 1953 г. к ВМН. Расстрелян. Не реабилитирован.

[Тит Ливий]

(1906– 26.02.1954) — сотрудник органов государственной безопасности, генерал-лейтенант (1945). Родился в Тифлисе. В органах ОГПУ с 1927 г. Член ВКП(б) с 1930 г. С 1937 г. на работе в ГПУ Грузии. С 1938 г. начальник Гагринского горотдела НКВД Абхазской АССР, одновременно исполняющий обязанности наркома внутренних дел Абхазской АССР. Затем 1-й заместитель наркома внутренних дел Украинской ССР. В 1939–1941 гг. советник Полпредства СССР в Германии, резидент советской разведки. Оперативный псевдоним «Захар». В 1941–1945 гг. нарком внутренних дел Узбекской СССР; одновременно с 1943 г. заместитель начальника Управления по делам военнопленных и интернированных. В 1945–1950 гг. заместитель начальника Главного управления по делам военнопленных и интернированных по оперативно-чекистской работе. В 1951–1953 гг. 1-й заместитель начальника ГУЛАГа и одновременно начальник Управления по делам военнопленных и интернированных. С 9 мая 1953 г. заместитель начальника Контрольной инспекции при МВД СССР. Арестован 27 июня 1953 г. 1 октября 1954 г. Комиссией Верховного Совета СССР приговорен к ВМН. Расстрелян.

[Википедия]

27 декабря 1940 года (пятница). 478-й день войны

[Сергей Варшавчик]

https://ria.ru/20151218/1344404065.html
18 декабря 2015, 13:55

Адольф Гитлер. Архив
© РИА Новости / Фонд РИА Новости

Ровно 75 лет назад, 18 декабря 1940 года, Гитлер подписал директиву № 21, план нападения на СССР "Барбаросса". О подробностях рассказывает Сергей Варшавчик.
Сергей Варшавчик, для МИА "Россия сегодня"
Подписав план нападения на СССР "Барбаросса", Гитлер подписал приговор своему детищу — Третьему рейху. До нападения Германии на Советский Союз оставалось чуть более полугода.

Заклятые друзья
23 августа 1939 года в Москве между Советским Союзом и нацистской Германией был подписан договор о ненападении. За несколько дней до этого было заключено Торгово-кредитное соглашение.

Красная армия и вермахт участвовали в разделе Польши, а их представители в лице генерала Хайнца Гудериана и комбрига Семена Кривошеина присутствовали на совместном выводе немецких войск из Бреста. Страны обменивались сырьем и промышленным оборудованием. Советские и немецкие инженеры знакомились с авиационными заводами друг друга.

Во всем мире, включая СССР и Третий рейх, у многих это вызвало шок. Как, идейные соперники — фашисты и коммунисты — теперь больше не враги? Прежние противники по Первой мировой войне — друзья?

В роли париев
Гитлеровские войска на Вацлавской площади Праги
18 декабря 2015, 01:36
План "Барбаросса"
План разгрома Красной Армии и захвата европейской части СССР за четыре-пять месяцев был утвержден директивой № 21 Верховного командования вермахта (ОКВ) за подписью Гитлера 18 декабря 1940 года. Подробнее о плане "Барбароса" читайте в справке РИА Новости.
После Первой мировой и СССР, и Германия очутились в положении стран-изгоев. Советская Россия была идеологически чужеродна большинству европейских (и не только) буржуазных государств, которые долго не желали устанавливать с ней дипотношений.
Германия, проигравшая войну, была объявлена "козлом отпущения". Победители, почивающие на лаврах Версальского мирного договора (особенно Франция), вымещали на ней ненависть, накопившуюся за 4 долгих года войны.

Веймарской республике запрещалось иметь полноценную армию (рейхсвер был ужат до смешной цифры в 100 тысяч человек), танки, авиацию и генеральный штаб. По сути дела, новая Германия, переставшая быть грозной империей, превратилась в игрушку для западных стран, которые в любой момент могли ввести на ее территорию свои войска.

Взаимовыгодная помощь
Для немцев, которые не так давно громили армии Антанты, такое положение было равносильно национальному позору. Не смирившись с этим, они начали возрождать былую военную мощь. Но на территории Германии, которая контролировалась западными инспекторами, открыто заниматься обучением войск было практически невозможно. Единственным выходом из положения была тренировка солдат и офицеров там, куда не могли проникнуть представители стран-победительниц.

Такой страной стала Советская Россия, в которой после анархии гражданской войны шел активный процесс перестройки вооруженных сил на более современную профессиональную основу. И помощь квалифицированных иностранных военных специалистов была весьма кстати.

Все это привело к заключению в 1922 году в Италии Раппальского договора, в котором обе стороны отказались от взаимных претензий друг к другу и признали принцип благоприятности основным для последующих отношений. В первую очередь это касалось военного аспекта сотрудничества, одним из активных энтузиастов которого был создатель и командующий рейхсвера генерал Ханс фон Зект.

Развязывая путы Антанты
Ханс фон Зект считал, что слом версальской системы миропорядка в Европе может быть достигнут только с помощью России, которая поможет немцам "развязать путы Антанты". В первую очередь немцев тревожила Польша, которая была угрозой Германии в случае ее войны с Францией и в то же время служила одним из самых мощных звеньев "санитарного кордона" западных стран против СССР.

С середины 20-х годов в СССР начали функционировать авиационная школа в Липецке, танковая под Казанью и химическая рядом с Вольском в Саратовской области.

В них прошли обучение сотни немецких пилотов, танкистов и артиллеристов, среди которых можно назвать будущего начальника штаба люфтваффе Ханса Ешонека, создателя парашютных войск Курта Штудента, будущего командующего танковой армией Йозефа Харпе и ряд других немецких офицеров. Посетили танковую школу создатель панцерваффе Гудериан и будущий военный министр Третьего рейха и фельдмаршал Вернер фон Бломберг.

Будущие противники в роли наставников
Олег Назаров, доктор исторических наук, член Зиновьевского клуба МИА Россия сегодня
15 декабря 2015, 14:21
Миф о "превентивных мерах": о некоторых трактовках плана "Барбаросса"
75-летие принятия плана "Барбаросса" - это такое событие, игнорировать которое мы не имеем права, считает член Зиновьевского клуба МИА "Россия сегодня" Олег Назаров.
Преподаватели в школах были в основном немцы, а вот слушателями выступали, наряду с германскими, и советские пилоты, танкисты, артиллеристы. Веймарская республика придавала большое значение этому сотрудничеству, даже во время мирового экономического кризиса 1929-1933 года тратя большие финансовые средства на функционирование военных школ в Советском Союзе.
Практиковалось и взаимное обучение в академиях. В частности, одно время военную историю в академии имени Фрунзе преподавал будущий разработчик операции "Барбаросса" Фридрих фон Паулюс. Занятия по тактике проводил другой будущий фельдмаршал, Вальтер Модель. Командарм 1-го ранга Иона Якир читал в немецкой академии генштаба курс лекций по гражданской войне в России. Помимо этого, более сотни советских командиров прошли обучение в Германии на различных курсах.

В середине 1933 года, после прихода в Германии к власти нацистов, подули другие ветра. Адольф Гитлер решил больше не скрывать от западных победителей растущую военную мощь страны, и сотрудничество с СССР было свернуто. В 1935 году малочисленный рейхсвер был развернут в миллионный вермахт, в стране была введена воинская повинность.

Недооцененный Гитлер
Германский генералитет с брезгливостью относился к бывшему ефрейтору, но в то же время разделял стремление фюрера взять реванш за поражение в Первой мировой войне. В свою очередь, Советский Союз стремился разжать кольцо враждебных государств, выстроенных вокруг СССР. И Гитлер был ему нужен в роли ледокола, который должен взломать сложившуюся за два десятилетия неблагоприятную геополитическую систему в Европе.

Все это привело к известному пакту Молотова-Риббентропа, о котором Гудериан отозвался как о счастье избавления германской армии от кошмара прошлой войны на два фронта. Правда, Сталин и немецкие генералы недооценили Гитлера, решив, что никто в здравом уме и твердой памяти не станет наступать дважды на одни и те же грабли.

Между тем, несмотря на внешне безоблачные отношения между двумя странами, в разгар победоносной для Германии кампании против Франции, в начале лета 1940 года Гитлер отдал приказ о разработке плана нападения на Советский Союз. Он заявил своим генералам, что Россия — последняя надежда англичан и если она будет разбита, гордым бриттам ничего не останется, как капитулировать перед силой германского оружия.

Презрительное отношение к России
Документ, получивший кодовое название в честь короля Германии и императора Священной Римской империи, разрабатывался несколько месяцев и 18 декабря 1944 года получил одобрение от основного заказчика, который поставил на нем свою визу.

На тот момент Третий рейх, захватив господство на европейском континенте, проиграл воздушную битву за Британию и оказался в тупике. Ла-Манш в условиях господства английской авиации пересечь было невозможно. Что дальше?

А дальше — надо быстро разгромить последнюю надежду англичан. В том, что это произойдет быстро, Гитлер не сомневался. Будучи ветераном Первой мировой, в ходе которой он воевал на Западном фронте с англичанами, фюрер вынес подспудный пиетет перед томми.

Тогда как Россия с ее армией, морально разложившейся в результате революционных событий 1917 года и досрочно покинувшей ряды Антанты, уже тогда казалась ему колоссом на глиняных ногах.

Легкая прогулка, обернувшаяся катастрофой
Мнение о невысокой боеспособности Красной армии укрепилось у Гитлера в результате советско-финской войны 1939-40 гг., в которой финны некоторое время упорно сопротивлялись более многочисленному врагу. Все это великолепно вписывалось в национал-социалистическую идеологию с ее пренебрежительным отношением к славянам как к недочеловекам.

"Барбаросса" мыслилась Гитлеру быстротечной операцией, типа французской кампании, в ходе которой СССР будет разбит еще до того, как окончится война с Великобританией.

Этакая легкая прогулка для вермахта, люфтваффе и панцерваффе, которые уничтожат большую часть РККА западнее рек Днепр и Западная Двина. А потом доблестным германским войскам останется лишь довершить начатый блицкриг, взяв Москву и Ленинград. В качестве конечной точки наступления указывались города Архангельск — на севере и Астрахань — на юге.

Как показали дальнейшие события, Восточный фронт из второстепенного направления быстро стал главным во Второй мировой войне, по итогам которой Германия потерпела самое позорное поражение в своей истории. К сожалению, это обошлось человечеству слишком дорогой ценой.

[Waralbum.Ru]

6 ОКТЯБРЯ 2011
http://waralbum.ru/wp-content/uploads/yapb_cache/a_forward.8mrlac2dif4044c08soc0sokk.ejcuplo1l0oo0s k8c40s8osc4.th.jpeg
Фото: Кабина немецкого бомбардировщика Хейнкель He-111 во время боевого вылета на бомбежку английских целей в период «Битвы за Британию».

Источник информации о фото:
1. www.theatlantic.com

Категория: Битва за Британию, Хейнкель He-111
Информация о фото
Время съемки: ноябрь 1940

[Waralbum.Ru]

6 ОКТЯБРЯ 2011
http://waralbum.ru/wp-content/uploads/yapb_cache/a_huge1.1ytqopp8jqo048w40sgsss40k.ejcuplo1l0oo0sk8 c40s8osc4.th.jpeg
Фото: Свалка частей немецких самолетов, сбитых над Великобританией с момента начала немецкого воздушного наступления («Битвы за Британию»). Англичане, испытывавшие на тот момент острый дефицит материалов для военных нужд (таких как дюралюминий), активно использовали доставшиеся им таким образом ресурсы.

Источник информации о фото:
1. www.theatlantic.com

Категория: Битва за Британию
Информация о фото
Время съемки: 27.08.1940

[Waralbum.Ru]

3 ОКТЯБРЯ 2011
http://waralbum.ru/wp-content/uploads/yapb_cache/all1.6bfrtk52ie4g44ccw8cs0ss0s.ejcuplo1l0oo0sk8c40 s8osc4.th.jpeg
Фото: Английские солдаты рассматривают искореженные 7.92 мм бортовые пулеметы МG15 сбитого немецкого бомбардировщика Хейнкель Не-111. Немецкий самолет был сбит английскими истребителями 13 июля 1940 г. над Юго-Восточным побережьем Великобритании.

Источник информации о фото:
1. www.theatlantic.com

Категория: Битва за Британию, Хейнкель He-111, Жизнь британских войск
Информация о фото
Время съемки: июль 1940

[Waralbum.Ru]

4 АВГУСТА 2011
http://waralbum.ru/wp-content/uploads/yapb_cache/wickham20street20messerschmitt20crash201940.1yd5m5 x7tnpcwo8w8oksg8c0c.ejcuplo1l0oo0sk8c40s8osc4.th.j peg
Фото: Лондонцы фотографируются у обломков немецкого истребителя Мессершмитт BF.109E, упавшего в полисадник на Уикхем Стрит (Wickham Street). Самолет под управлением лейтенанта Алберта Фридманна был сбит над Лондоном пилотом 79-й эскадрильи RAF Брайаном Дрэйпером 20 октября 1940 года. Немецкий летчик выпрыгнул из падающего самолёта, но все же погиб.

Источник информации о фото:
1. www.plumstead-stories.com

Категория: Битва за Британию, Мессершмитт BF.109
Информация о фото
Место съемки: Лондон, Великобритания
Время съемки: октябрь 1940

[Waralbum.Ru]

http://waralbum.ru/46219/
25 ИЮНЯ 2011
http://waralbum.ru/wp-content/uploads/yapb_cache/protivogas1.ecwifzchzsgs8o8k4wgg8ko04.ejcuplo1l0oo 0sk8c40s8osc4.th.jpeg
Фото: Английская медсестра демонстрирует детский противогаз, по конструкции напоминающий мягкий скафандр. Так как Германия применяла отравляющие газы еще в Первую мировую войну, в начале новой войны были опасения, что химическое оружие будет массово применяться.

Фото добавлено пользователем, но описание заменено редактором проекта.

Категория: Битва за Британию
Информация о фото
Время съемки: 06.01.1940

[Waralbum.Ru]

11 АПРЕЛЯ 2011
http://waralbum.ru/wp-content/uploads/yapb_cache/spitfire_mk_ia_2.dbksulvpnjwc80wo40s8o0g4k.ejcuplo 1l0oo0sk8c40s8osc4.th.jpeg
Фото: Взлет по тревоге звена истребителей «Спитфайр» Мк.IA 616-й эскадрильи Королевских ВВС, аэродром Кинли.

Категория: Битва за Британию, Спитфайр
Информация о фото
Место съемки: Великобритания
Время съемки: 1940

[Waralbum.Ru]

3 МАРТА 2011
http://waralbum.ru/wp-content/uploads/yapb_cache/heinkel.2bdpk5ablgrokgc8owcscw00w.ejcuplo1l0oo0sk8 c40s8osc4.th.jpeg
Фото: Немецкий гидросамолет He-59 спасает экипаж сбитого на Ла-Маншем бомбардировщика. Во время Битвы за Британию He-59C-2 и He-59D-1, полностью выкрашенные в белый цвет, с красными крестами на бортах и гражданской регистрацией выполняли спасательные операции в Ла-Манше. Англичане утверждали, что самолеты так же использовались для установки мин в дельте Темзы и высадки немецких агентов. Позднее несколько самолетов были сбиты, и они снова «одели» военный камуфляж.

Источник информации о фото:
1. battleofbritainblog.com

[Waralbum.Ru]

30 ДЕКАБРЯ 2010
http://waralbum.ru/wp-content/uploads/yapb_cache/por1.10yerku6qvi800kccskwkwsgg.ejcuplo1l0oo0sk8c40 s8osc4.th.jpeg
Фото: Разрушения части зданий лондонского вокзала Сент-Панкрас (St. Pancras) после налета немецкой авиации 19 сентября 1940 года.

Категория: Битва за Британию
Информация о фото
Место съемки: Лондон, Великобритания
Время съемки: сентябрь 1940

[Waralbum.Ru]

26 ДЕКАБРЯ 2010
http://waralbum.ru/wp-content/uploads/yapb_cache/4637.7w9986dv5gsogkcw4oo04owg4.ejcuplo1l0oo0sk8c40 s8osc4.th.jpeg
Фото: Падение немецкого самолета-снаряда (крылатой ракеты) Фау-1 (V-1) на Лондон.

Категория: Битва за Британию, Другие немецкие самолеты
Информация о фото
Место съемки: Лондон

[Waralbum.Ru]

23 ДЕКАБРЯ 2010
http://waralbum.ru/wp-content/uploads/yapb_cache/mother1.1llcg8n94j9csos40k8kc0c40.ejcuplo1l0oo0sk8 c40s8osc4.th.jpeg
Фото: Женщина со своей маленькой дочкой в одном из тоннелей метро во время налета немецкой авиации на Лондон.

Категория: Битва за Британию, Жизнь в тылу
Информация о фото
Место съемки: Лондон, Великобритания
Время съемки: 1940
Автор: Тони Фрисселл (Toni Frissell) (34)

[Waralbum.Ru]

8 ДЕКАБРЯ 2010
http://waralbum.ru/wp-content/uploads/yapb_cache/im12stalengrades.hoh2ode5siogok8848c0wg8o.ejcuplo1 l0oo0sk8c40s8osc4.th.jpeg
Фото: Английская девочка с куклой на обломках своего дома, разрушенного немецкой бомбардировкой.

Категория: Лучшее, Битва за Британию, Дети и война
Информация о фото
Время съемки: 1940

[Waralbum.Ru]

7 ДЕКАБРЯ 2010
http://waralbum.ru/wp-content/uploads/yapb_cache/fighter1.afrqurispq80ckcco0kgk8gkc.ejcuplo1l0oo0sk 8c40s8osc4.th.jpeg
Фото: Английские кадеты изучают устройство двигателя Роллс-Ройс Мерлин истребителя «Харрикейн».

Категория: Битва за Британию, Британские авиаторы, Харрикейн
Информация о фото
Время съемки: 1940

[Waralbum.Ru]

2 ДЕКАБРЯ 2010
http://waralbum.ru/wp-content/uploads/yapb_cache/italian1.9i5jux6c1lc8wsg8ok0sckwcc.ejcuplo1l0oo0sk 8c40s8osc4.th.jpeg
Фото: Пленного итальянского летчика-истребителя ведут по улице одного из английских городов. Итальянец был пилотом истребителя Fiat Cr.42 «Falco» и был сбит во время вылета в ходе «Битвы за Британию».

Категория: Битва за Британию, Итальянские авиаторы, Итальянские военнопленные
Информация о фото
Время съемки: 1940

[Waralbum.Ru]

1 ДЕКАБРЯ 2010
http://waralbum.ru/wp-content/uploads/yapb_cache/armourers.3ydsr83t3mass0k8wkosco808.ejcuplo1l0oo0s k8c40s8osc4.th.jpeg
Фото: Немецкие оружейники заряжают 7,92-мм синхронные пулеметы MG-17 истребителя Bf.109E.

Категория: Битва за Британию, Мессершмитт BF.109, Жизнь немецких войск
Информация о фото
Время съемки: 1940

[Waralbum.Ru]

http://waralbum.ru/31263/
30 НОЯБРЯ 2010
http://waralbum.ru/wp-content/uploads/yapb_cache/wreckage1.e4mkoiikzc8ockw4o84skg8k4.ejcuplo1l0oo0s k8c40s8osc4.th.jpeg
Фото: Одна из улиц южного Лондона, разрушенная после немецким налетом 12 сентября 1940 года.

Категория: Битва за Британию
Информация о фото
Место съемки: Лондон, Великобритания
Время съемки: 13.09.1940

[Waralbum.Ru]

30 НОЯБРЯ 2010
http://waralbum.ru/wp-content/uploads/yapb_cache/im13stalengrades.bvujyu4lxbcocsk44o0cgsc0g.ejcuplo 1l0oo0sk8c40s8osc4.th.jpeg
Фото: Английский мальчик показывает своим друзьям, где раньше в разрушенном доме находилась его спальня. Впоследствии в результате налетов немецкой авиации дом был полностью разрушен. Восточный пригород Лондона, 1940 год.

Категория: Битва за Британию, Дети и война
Информация о фото
Место съемки: Лондон, Великобритания
Время съемки: 1940

[Waralbum.Ru]

27 НОЯБРЯ 2010
http://waralbum.ru/wp-content/uploads/yapb_cache/debris1.90fve2lpe48w4og84ogkkowww.ejcuplo1l0oo0sk8 c40s8osc4.th.jpeg
Фото: Результат прямого попадания немецкой бомбы в больницу Святого Томаса в Лондоне. На заднем плане — здание парламента и башня Биг-Бен.

Категория: Битва за Британию
Информация о фото
Место съемки: Лондон, Великобритания
Время съемки: 1940

[Waralbum.Ru]

http://waralbum.ru/30662/
27 НОЯБРЯ 2010
http://waralbum.ru/wp-content/uploads/yapb_cache/police1.af2na9h1kmoscg0s848skow4w.ejcuplo1l0oo0sk8 c40s8osc4.th.jpeg
Фото: Английский солдат вместе с офицером полиции проходят мимо уничтоженного лондонского городского транспорта на улице Портман (Portman Street) после немецкого налета 19 сентября 1940 года.

Категория: Битва за Британию
Информация о фото
Место съемки: Лондон, Великобритания
Время съемки: сентябрь 1940

[Википедия]

http://im3.kommersant.ru/Issues.photo/CORP/2014/12/29/KMO_096855_07217_1_t222_122715.jpg
1940 год. В ночь с 29 на 30 декабря во время одного из крупнейших авианалетов люфтваффе на Лондон, оставшегося в истории под названием "Второго лондонского великого огня" погибло более двести человек мирного населения.

[Waralbum.Ru]

27 НОЯБРЯ 2010
http://waralbum.ru/wp-content/uploads/yapb_cache/elizabeth1.4alcf9cx1r0g0004ssw8oow4w.ejcuplo1l0oo0 sk8c40s8osc4.th.jpeg
Фото: Английская королева Елизавета (Елизавета
Боуз-Лайон, супруга короля Георга VI, мать королевы Елизаветы II) разговаривает с лондонскими спасателями, которые вызволяли жертв налета немецкой авиации 19 сентября 1940 года из-под обломков разрушенных зданий. Юго-Западный Лондон.

Категория: Битва за Британию, Лидеры
Информация о фото
Место съемки: Лондон, Великобритания
Время съемки: сентябрь 1940

[Waralbum.Ru]

27 НОЯБРЯ 2010
http://waralbum.ru/wp-content/uploads/yapb_cache/the_wreckage1.9euhcrrd7okkkogs0ok0sok8k.ejcuplo1l0 oo0sk8c40s8osc4.th.jpeg
Фото: Английский двухэтажный автобус, опрокинутый взрывной волной на жилой дом. Это последствия налета немецкой авиации на Лондон, состоявшегося 9 сентября 1940 г. Водить и пассажиры автобуса успели укрыться в бомбоубещище сразу после сигнале о воздушной тревоге и не пострадали.

Категория: Битва за Британию, Автомобили Великобритании
Информация о фото
Место съемки: Лондон, Великобритания
Время съемки: 09.09.1940

[Waralbum.Ru]

25 НОЯБРЯ 2010
http://waralbum.ru/wp-content/uploads/yapb_cache/hurricane1.4en0dar3y60wwcg0og40oocw0.ejcuplo1l0oo0 sk8c40s8osc4.th.jpeg
Фото: Британские истребители «Харрикейн» Mk.I взлетают для отражения немецкого налета.

Категория: Битва за Британию, Харрикейн
Информация о фото
Время съемки: 1940

[Waralbum.Ru]

25 НОЯБРЯ 2010
http://waralbum.ru/wp-content/uploads/yapb_cache/women1.32n7rb6k7mqso0gw4kwwc8swg.ejcuplo1l0oo0sk8c 40s8osc4.th.jpeg
Фото: Английские телеграфистки на фоне разрушенных строений базы Биггин Хилл. Слева направо: сержант Джоан Мортимер(Sergeant Joan E. Mortimer), флайт офицер Элспет Хендерсон (Flight Officer Elspeth C. Henderson) и сержант Хелен Тернер (Sergeant Helen E. Turner). Они стоят перед разрушенными строениями базы королевских ВВС Биггин Хилл (Biggin Hill) в графстве Кент. Все три женщины являются представителями WAAF (Women's Auxiliary Air Force) женских вспомогательных военно-воздушных войск. В качестве телеграфисток они оставались на своих постах, выполняя свои обязанности во время разрушительного налета немецкой авиации на Биггин Хилл 1 сентября 1940 г.

Категория: Лучшее, Битва за Британию, Женщины на войне, Британские наземные войска
Информация о фото
Место съемки: Биггин Хилл, Великобритания
Время съемки: сентябрь 1940

[Waralbum.Ru]

25 НОЯБРЯ 2010
http://waralbum.ru/wp-content/uploads/yapb_cache/waaf_2_instrument_mechanic_testing_an_automatic_pi lot_1.cugtvre1w2okgcs444c40cc8g.ejcuplo1l0oo0sk8c4 0s8osc4.th.jpeg
Фото: Английская женщина-механик из подразделения WAAF (Women's Auxiliary Air Force) женских вспомогательных военно-воздушных войск занимается наладкой агрегатов авиационного автопилота.

Категория: Битва за Британию, Женщины на войне, Жизнь британских войск
Информация о фото
Время съемки: 1940

[Waralbum.Ru]

24 НОЯБРЯ 2010
http://waralbum.ru/wp-content/uploads/yapb_cache/martlesham_heath_suffolk1.3w1l5fcebz40s8osc8s444ow s.ejcuplo1l0oo0sk8c40s8osc4.th.jpeg
Фото: Командир 257-й истребительной эскадрильи королевских ВВС Роберт Стенфорд Так (Robert Stanford Tuck) в кабине своего истребителя «Харрикейн». На борту истребителя нарисованы отметки о 23-х победах, из которых 7 были одержаны над Дюнкерком, а остальные в «Битве за Британию». Фотография сделана на аэродроме Мартлешам Хит (Martlesham Heath), графство Саффолк (Suffolk).

В январе 1942 года Така сбили зенитным огнем на Францией, и он попал в плен. К этому времени на его счету было 27 сбитых немецких самолетов.

Категория: Битва за Британию, Британские авиаторы
Информация о фото
Время съемки: 1940

[Waralbum.Ru]

23 НОЯБРЯ 2010
http://waralbum.ru/wp-content/uploads/yapb_cache/hurricanes_1.7dp2gymcn6skw8w0sgogkc004.ejcuplo1l0o o0sk8c40s8osc4.th.jpeg
Фото: Британские истребители «Харрикейн» в учебном бою.

Категория: Битва за Британию, Харрикейн
Информация о фото
Время съемки: 1940

[Waralbum.Ru]

23 НОЯБРЯ 2010
http://waralbum.ru/wp-content/uploads/yapb_cache/britanskie_aviatori_1940.6yqn071f3tog04gg4wksss88c .ejcuplo1l0oo0sk8c40s8osc4.th.jpeg
Фото: Британские пилоты истребителей «Спитфайр» из 610-й эскадрильи Королевских ВВС (RAF No. 610 Squadron) в перерыве между боевыми вылетами на аэродроме «Хокиндж» (RAF Hawkinge). Фотография сделана в период "Битвы за Британию"

Источник: www.iwm.org.uk.

Категория: Лучшее, Битва за Британию, Британские авиаторы
Информация о фото
Место съемки: Хокиндж, графство Кент, Великобритания
Время съемки: 29.07.1940

[Waralbum.Ru]

21 НОЯБРЯ 2010
http://waralbum.ru/wp-content/uploads/yapb_cache/spitfire.1a6h9ml1vasgc0o40cows4scc.ejcuplo1l0oo0sk 8c40s8osc4.th.jpeg
Фото: Английский летчик, флайт-сержант Джордж «Грампи» Анвин (George «Grumpy» Unwin) на истребителе «Спитфайр» Mk IA из 19-й эскадрильи королевских ВВС готовится к вылету. На фотографии хорошо видны заклеенные полотном порты 7,69 мм. пулеметов Browning. Это производилось для защиты пулеметов от загрязнения на земле. Фотография сделана в период «Битвы за Британию». Аэродром Фоулмир, графство Кембриджшир.

Категория: Битва за Британию, Британские авиаторы, Спитфайр
Информация о фото
Место съемки: графство Кембриджшир, Англия, Великобритания
Время съемки: сентябрь 1940

[Waralbum.Ru]

21 НОЯБРЯ 2010
http://waralbum.ru/wp-content/uploads/yapb_cache/fuel1.9uvtcqdizs8o00okgkw84w4wg.ejcuplo1l0oo0sk8c4 0s8osc4.th.jpeg
Фото: Вооружение и заправка британского истребителя «Харрикейн» Mk.I во время «Битвы за Британию». Наземный персонал аэродрома занимается зарядкой крыльевых 7,69 мм. пулеметов «Браунинг». Заправка на фотографии производится в фюзеляжный бак (объем — 127 л.). Помимо этого у истребителя были еще два крыльевых бака по 150 л каждый.

Категория: Битва за Британию, Жизнь британских войск, Харрикейн
Информация о фото
Время съемки: 1940

[Waralbum.Ru]

14 НОЯБРЯ 2010
http://waralbum.ru/wp-content/uploads/yapb_cache/defiants1.dll571x06sgk4cocgk84gowg4.ejcuplo1l0oo0s k8c40s8osc4.th.jpeg
Фото: Командир 264-й истребительной эскадрильи Королевских ВВС Филип Хантер (крайний слева) проводит предполетный брифинг со своими подчиненными во время Битвы за Британию. На фотографии хорошо видно вооружение истребителей «Дифайент», состоящее из четырех 7,71-мм пулеметов MG Browning, установленных в надфюзеляжной турели с силовым приводом.

Категория: Лучшее, Битва за Британию, Британские авиаторы, Жизнь британских войск, Другие самолеты Великобритании
Информация о фото
Время съемки: 1940

[Waralbum.Ru]

14 НОЯБРЯ 2010
http://waralbum.ru/wp-content/uploads/yapb_cache/safety1.7g6abar6am0w000ccc0ok8ss4.ejcuplo1l0oo0sk8 c40s8osc4.th.jpeg
Фото: Спасающиеся от немецких налетов люди спят в лондонском метро. Фотография сделана в период «Битвы за Британию» (июль—ноябрь 1940 года).

Категория: Битва за Британию, Жизнь в тылу
Информация о фото
Место съемки: Лондон, Великобритания
Время съемки: 1940

[Waralbum.Ru]

http://waralbum.ru/30530/
13 НОЯБРЯ 2010
http://waralbum.ru/wp-content/uploads/yapb_cache/children1.j6lx3nhy7dskggk4gs04okws.ejcuplo1l0oo0sk 8c40s8osc4.th.jpeg
Фото: Лондонские дети смотрят на свой дом, разрушенный после немецкого налета на город 15 сентября 1940 года.

Категория: Лучшее, Битва за Британию, Дети и война, Жизнь в тылу
Информация о фото
Место съемки: Лондон, Великобритания
Время съемки: сентябрь 1940

[Википедия]

29 декабря 1940 года (воскресенье). 480-й день войны

[Михаил Мельтюхов]

Вторая мировая война 1939 — 1945гг. стала одним из важнейших событий в истории XX века, воздействие которого ощущается до сих пор. За прошедшие полвека, благодаря напряженному труду исследователей разных стран, возникла поистине необозримая мировая историография, содержащая анализ разных аспектов и событий войны. К сожалению, на процесс изучения общих проблем генезиса, хода и исхода войны определенный отпечаток наложила политическая конъюнктура времен "холодной войны", что затрудняет комплексный анализ событий 30-х — первой половины 40-х годов, без которого невозможно их объективное исследование. Так, в советской историографии господствовал тезис, что война была порождением капитализма, а в западной литературе сформировалась концепция, что война явилась столкновением "тоталитаризма" и "демократии", хотя ей противоречило утверждение, что СССР также был тоталитарным государством. Несмотря на то, что в литературе продолжается дискуссия относительно точных определений понятий "тоталитаризм" и "демократия", ныне эту концепцию позаимствовали некоторые отечественные авторы.

Как правило, при анализе проблем генезиса Второй мировой войны предпочитают не вспоминать, что война — это один из методов взаимоотношений государств на международной арене вне зависимости от существующих социально-экономических отношений и политических режимов. Следовательно, сами по себе социально-экономические и политические различия совершенно не обязательно приводят к войнам. Значительно более важную роль в данном случае играют конкретные политические и экономические противоречия государств. Политика великих держав в 20 — 30-е гг. XX в., как и в любую другую эпоху, характеризовалась постоянным соперничеством и борьбой за расширение своего влияния на международной арене. Подобная политика проводится, как правило, вне зависимости от существующего политического режима, а уж влияние господствующих социально-экономических отношений вообще ощущается столь опосредованно, что не позволяет делать настолько прямолинейных выводов. В зависимости от объекта политики и общей ситуации любая великая держава применяет широкий диапазон методов: от пропагандистско-идеологического влияния до прямого военного вмешательства.

Анализ ситуации межвоенного периода невозможен без рассмотрения некоторых общих проблем развития мировой экономики. [19]

Глобальное мировое хозяйство сложилось к началу XX в. в результате дополнения мирового рынка международным переплетением ссудного и предпринимательского капитала, создания колониальных империй. В начале XX в. мировое хозяйство состояло из индустриальных стран Запада и их аграрно-сырьевых придатков (колоний). Условием формирования мирового хозяйства был мировой рынок, образование которого особенно интенсивно проходило с середины XIX в., когда развитие массового машинного производства привело к перерастанию мирового рынка в мировую экономику. Наряду с обменом товарами большое развитие получили международные производственные связи, стимулируемые международной миграцией капитала. Сложившееся мировое хозяйство с установившимся международным разделением труда было подорвано в годы Первой мировой войны, что привело к переформированию мировой экономики. Основная роль в ней перешла от Англии к США, восстановление большей части Центральной и Восточной Европы потребовало колоссальных вложений, большая часть которых досталась Германии, поскольку только она имела достаточно развитую промышленную и финансовую инфраструктуру и могла окупить вложенные средства. Малые государства Восточной и Юго-Восточной Европы могли предложить на мировой рынок лишь аграрную продукцию и сырье.

Развитие мировой экономики в 1918 — 1939гг. отражало борение двух основных тенденций. Одна из них — это идущая с XIX в. традиция либерального экономического режима, вторая — сложившаяся в годы Первой мировой войны государственно регулируемая экономика. С окончанием войны эта казавшаяся случайностью экономическая политика была отброшена. Среди великих держав превалировало стремление возродить экономический режим довоенного периода, и в 20-е гг. казалось, что это в основном удалось. Лишь кризис 1929 — 1933 гг. окончательно развеял эти надежды. С целью преодоления кризиса все великие державы в большей или меньшей степени использовали государственное вмешательство в экономику. Тем самым окончательно сложилась тенденция, направленная на создание планомерно развивающейся современной системы регулируемой рыночной экономики, основанной на передовой технологии и рационализации производства, на усилении регулирующей роли государства.

Развитие мировой экономики в межвоенные годы четко распадается на два больших этапа: 20-е и 30-с годы, которые разделяются мировым кризисом 1929 — 1933 гг. В свою очередь каждый из этих этапов делится на два периода. Для 20-х гг. это 1918 — 1923 гг., включающие послевоенный бум и экономический спад — своего рода период адаптации экономики к мирному периоду, и 1924 — 1929гг. — период завершения послевоенного восстановления и роста национальных и мировой экономик. Англо-американское экономическое соперничество, в ходе которого США всё [20] сильнее наступали на экономические позиции Англии, пронизывает все 20-е годы. Вслед за интенсивной американской финансовой экспансией и другие великие державы во второй половине 20-х гг. расширили экспорт капитала, что привело к увеличению частных долгосрочных инвестиций с 41,6 млрд долларов в 1913 — 1914 гг. до 47,5 млрд долларов в 1929 — 1930 гг. Соответственно и объем мировой торговли, сократившийся с 64,8 млрд долларов в 1913 г. до 51,8 млрд долларов в 1920 г., возрос до 83,9 млрд долларов в 1929 г.{16}

Переместив экономический центр мира с европейского на американский берег Атлантического океана. Первая мировая война кардинально изменила систему мирового хозяйства. Наибольший выигрыш от войны получили США{17}, увеличившие свое национальное богатство на 40%, что сделало их потенциально господствуюшей силой в мире. Преодолев послевоенный экономический спад 1920 — 1923 гг., американская экономика стала уверенно набирать темп. До 1929г. объем промышленного производства возрос на 26%, составив 43,3% мировой промышленной продукции. Используя свою экономическую мощь, США стремились распространить на весь мир доктрину Монро, создав под своей эгидой на основе соглашения с другими промышленными странами экономическую империю «открытых дверей и равных возможностей», которая рассматривалась в качестве панацеи от революции, что должно было сделать ее более привлекательной для будущих партнеров. Тем самым американское руководство пыталось экономическими средствами перевести потенциально господствующее положение США на мировой арене в реальное влияние.

Для ограничения экономических возможностей конкурентов США использовали вопрос о военных долгах европейских союзников, получивших кредитов на 10,6 млрд долларов, большая часть которых приходилась на Англию, Францию и Италию. Естественно, что все призывы Парижа и Лондона об аннулировании этих долгов вызывали резкий отпор Вашингтона. В 1923 гг. Англия, а в 1926 г. и Франция были вынуждены подписать с США соглашения об уплате долгов, которые были наиболее жесткими по содержащимся в них условиях. В то же время Италия, чей долг составлял 2015 млн долларов, должна была выплатить всего около 20% общей суммы из расчета 0,4% годовых. Тем самым проблема военных долгов стала экономическим рычагом подавления конкурентов. Добиваясь экономического внедрения в Европу, США в условиях послевоенного экономического хаоса предприняли целенаправленную финансовую интервенцию и успешно использовали проблему германских репараций. Принятие плана Дауэса (1924 г.) и широкие инвестиции в германскую экономику позволили США занять прочное место в центре Европы, а заодно создать экономический и политический противовес влиянию Франции и Англии. [21]

Американская экономика, переживавшая во второй половине 20-х гг. экономический бум, была кровно заинтересована в расширении экспорта и мировой торговли в целом. К концу 20-х гг. США удалось значительно потеснить Англию на мировых рынках. Так, доля американского экспорта в Японии возросла с 16,8% в 1914 г. до 30% в 1927 г., а доля Англии сократилась соответственно с 16,8% до 7%. В Китае доля американского экспорта возросла с 6% в 1913 г. до 16.4% в 1926 г., а английского снизилась с 16,3% до 10,2%. В Латинской Америке американский экспорт возрос с 24% в 1913 г. до 38% в 1927 г., а английский сократился соответственно с 25% до 16%. Кроме того, США значительно расширили экономическое проникновение в Британскую империю, и к 1929 г. американский экспорт в Канаду вырос до 68,6% по сравнению с 15% английского. В течение всех 20-х гг. США уверенно наступали на английские позиции в мировой экономике.

После Первой мировой войны Англия{18} утратила роль мирового экономического и финансового центра, из кредитора превратилась в должника США. Внутри Британской империи ощутимо возросла экономическая роль доминионов. Окончание войны стимулировало экономический бум за счет перехода на выпуск гражданской продукции. Однако уже к концу 1920 г. в английской экономике наметился спад, а в 1921 — 1923 гг. она существовала в условиях кризиса. Стабилизируя финансовую систему и стремясь возродить веру в устойчивость фунта стерлингов, Англия была вынуждена согласиться на жесткие условия выплаты военного долга США. К 1925 г. Англии удалось восстановить «золотой стандарт», что позволило сбалансировать бюджет, но привело к сокращению социальных программ и снизило конкурентоспособность английского экспорта. К 1928 г. мировая торговля превысила уровень 1913 г. на 24%, в то время как внешняя торговля Англии была все еще на 20% ниже довоенного уровня. Соответственно и доля Англии в мировом экспорте сократилась с 12,9% в 1924 г. до 10,9% в 1929 г., поскольку ее товары вытеснялись более дешевыми американскими. 20-е гг. были для английской экономики периодом затяжной стагнации, что объяснялось ее устаревшей структурой. Лишь в 1929 г. был достигнут довоенный уровень промышленного производства.

Франции{19} удалось завершить восстановительный период к середине 20-х гг., использовав германские репарации. Восстановление северо-восточных департаментов страны стимулировало экономический бум, а на его основе происходила индустриализация промышленности, ее техническое обновление. Достигнув в 1924 г. довоенного уровня, французская экономика к 1930 г. превысила его на 40%. Однако доля Франции в мировом промышленном производстве снизилась с 7,2% в 1913 г. до 7% в 1928 г. Постоянное обесценивание франка до 1926 г. способствовало расширению внешней торговли, объем которой возрос с 14,9 млрд [22] франков в 1912 г. до 18 млрд франков в 1929 г. В 1926 — 1929 гг. Франция, имела бездефицитный бюджет, стабильную валюту, ввела в в 1928 г. «золотой стандарт». Вместе с тем французская экономика характеризовалась относительно низким техническим уровнем промышленности, невысокой производительностью труда и степенью концентрации производства. Попытки расширить экономическое сотрудничество с Германией во второй половине 20-гг. натолкнулись на ряд экономических и политических препятствий и окончились безрезультатно. В итоге, хотя промышленное производство во Франции возросло с 1920 г. до 1929 г. на 77%, её экономика значительно отставала от экономики США, Англии и Германии.

Потерпев поражение в Первой мировой воине, Германия{20}оказалась в состоянии экономического краха. Территориальные потери, передача материальных ресурсов победителям в счет репараций, политическая нестабильность вели к постоянному спаду промышленного производства. Доля Германии в мировом экспорте упала с 13% в 1913 г. до 5,8% в 1924 г. Правда, в условиях инфляции и финансовой реформы начала 20-х гг. Германии удалось освободиться от 154 млрд внутреннего долга. Отсутствие механизма уплаты репараций вело к постоянным кризисам, которые под давлением Франции решались силой. Урегулирование проблемы репараций в плане Дауэса (1924г.) позволило Германии получить необходимые инвестиции и на их основе модернизировать промышленность. К 1929 г. доля Германии в мировом экспорте возросла до 9,8%. Однако, связанная репарациями и процентами по займам, германская экономика была обречена на незначительную долю накоплений. До конца 20-х гг. Германии удавалось совмещать репарации, социальные выплаты и приемлемый уровень налогов, однако это равновесие было шатким из-за отсутствия финансовых резервов.

Экономическое положение Италии{21}, которая практически сразу же после окончания войны оказалась охваченной кризиcом 1919-1923 гг., было сложным. Лишь в середине 20-х гг. экономика Италии вошла в полосу подъема, чему способствовала стабилизация лиры в 1926 г. при помощи американских займов и значительные льготы по условиям выплаты военного долга США. В целом объём промышленного производства Италии возрос за 1924-1929 гг. на 19%, а ее доля в мировой промышленной продукции увеличилась с 2,7% в 1913 г. до 3,3%. В 30-е гг. на развитии экономики Италии сказывалось ограниченность сырьевых запасов страна, что делало ее зависимой от импорта. Для экономики характерен длительный застой, сменившийся военной конъюнктурой. Прирост промышленного производства за 1929 — 1938 гг. составил лишь 10%, а удельный вес Италии в общем объеме мировой продукции обрабатывающей промышленности в 30-е гг. несколько сократился. [23]

Япония{22} довольно успешно использовала Первую мировую войну для своего экономического развития, увеличив на 25% свое национальное богатство. Ослабление конкуренции великих держав на Дальнем Востоке позволило японской промышленности развиваться за счет экспорта, но восстановление довоенной ситуации привело к спаду вследствие узости внутреннего рынка. В 1920 — 1923 гг. японская экономика переживала кризис, осложненный землетрясением в районе Токио. Вторая половина 20-х гг. характеризовалась умеренным промышленным подъемом, сдерживавшимся узкой сырьевой базой Японки. Объем внешней торговли вырос незначительно, с 1,9 млрд иен в 1920г. до 2,1 млрд иен в 1929г. В целом японская экономика была еще недостаточно развита. Хотя объем промышленного производства и возрос за 1924 — 1930гг. на 28%, в 1930 г. легкая промышленность давала 61,8% продукции, а удельный вес Японии в мировом производстве составил 2,5%.

Перед советским руководством{23} после окончания Гражданской войны стояла насущная задача восстановления экономики и нормализации жизни в стране. Снятие экономической блокады в январе 1920г. позволило начать экономические контакты с европейскими странами, но они так и не стали прочными, поскольку на их развитии сказывалась политическая конъюнктура. Невозможность получения инвестиций на Западе без уплаты дореволюционных долгов вынудила советское руководство принять идею экономической автаркии с опорой на собственные силы. Провозглашенная в 1921 г. новая экономическая политика позволила восстановить экономику, но поставила ряд трудноразрешимых проблем: Центральной из них была проблема баланса государственного и частного секторов экономики, который так и не был найден. Применение принципов нэпа было достаточно избирательным, порождая проблему степени государственного управления экономикой. Сформировавшийся рынок в силу вышеуказанных причин оставался неразвитым и деформированным, сохраняя высокий уровень монополизации. Сохранение высокого уровня дефицитности товарного рынка порождало периодические кризисы в 1923, 1925, 1927 — 1928 гг., урегулирование которых неэкономическими средствами из-за стремления сохранить политическую стабильность подрывали развитие рынка. Будучи компромиссом, нэп не мог не кончиться кризисом, но позволил нормализовать экономическое положение в стране после Гражданской войны. В целом восстановление промышленности затянулось до 1928 г. СССР за счет экспорта сырья импортировал промышленное оборудование. Ставка на иностранные концессии как на проводников новейших технологий в целом не оправдалась, хотя и позволила получить некоторые выгоды.

"Военная тревога" 1927 г. обнажила ряд внутренних противоречий советского общества, показав, что значительная часть населения не поддерживает власть, паника обострила дефицит и привела к срыву хлебозаготовок. Советское руководство убедилось, [24] что имеющаяся оборонная промышленность и армия не позволяют вести масштабные военные операции. Соответственно начался период планомерной подготовки экономики и армии к войне, которая была, по мнению советского руководства, неизбежна. Но развитие ВПК и армии требовало решения крестьянского вопроса и достижения морально-политического единства общества. Низкая товарность сельского хозяйства стимулировала необходимость государственного контроля за хлебным рынком, который был практически монополизирован им к 1926 — 1927 гг. Экономическая отсталость, характерная для дореволюционной России, не только не была устранена в 20-е гг., но, наоборот, усугублялась, что ставило под угрозу выполнение задачи возвращения СССР в клуб великих держав. Перед советским руководством стояла дилемма: либо страна вновь станет великой державой и усилит свое влияние в мире, для чего требуется коренная модернизация экономики, либо ей придется довольствоваться ролью региональной державы с перспективой дальнейшего ослабления своего влияния. Стремление быстро поднять экономический уровень страны вело к подготовке экономического скачка, который должен был завершить начатое в конце XIX в. создание индустриальной структуры экономики.

Проблема финансирования модернизации усугублялась отсутствием свободных капиталов, что требовало от СССР получения средств из-за границы или изыскания их внутри страны. Интеграция в капиталистическую экономику была для советского руководства совершенно неприемлема, поскольку ставила проблему сохранения командных высот в экономике, а тем самым и власти в стране. Оставался лишь один путь — опора на внутренние средства, что вело к усилению традиционного вмешательства государства в экономику, которое было единственной силой, способной осуществить аккумуляцию финансовых средств и их использование для модернизации промышленности. Убедившись на рубеже 20 — 30-х гг., что в международном плане у СССР нет серьезных проблем, советское руководство решилось на скачок. Кризис хлебозаготовок 1927 — 1928 гг., совпавший с подготовкой экономического скачка, обнажил проблему взаимосвязи дальнейшего развития сельского хозяйства при сохранении нэповских принципов и индустриализации. Осуществление форсированной индустриализации зависело от стабильного снабжения населения продовольствием, что требовало государственной монополии не только на хлебном рынке, как оказалось — явно недостаточной, но и во всем сельском хозяйстве. Эту проблему была призвана решить начавшаяся в 1929г. коллективизация, которая резко подняла товарность сельского хозяйства за счет снижения жизненного уровня в деревне.

В ходе начавшейся одновременно первой пятилетки дефицит финансовых средств стимулировал сокращение непроизводственных расходов, внеэкономическое принуждение и ударничество, [25] которое должно было позволить преодолеть первую фазу индустриализации. В этих условиях советское руководство сделало ставку на форсированное развитие передовых отраслей тяжелой промышленности, которые могли стать базой для индустриализации других отраслей экономики. Мировой экономический кризис 1929 — 1933 гг. умело использовался СССР для закупок техники и технологий за рубежом. В годы первой пятилетки около 95% советских промышленных предприятий получили западную помощь в форме техники, технологии или технической помощи. Сотрудничество с западными фирмами и использование дешевого труда советского населения позволили заложить основу современной тяжелой промышленности. Одновременно в сельском хозяйстве нарастал кризис, который привел в 1932 — 1933 гг. к голоду в деревне. Экстенсивное развитие в период создания основ современной индустрии в годы первой пятилетки сменилось во второй пятилетке более планомерным промышленным строительством, интенсивным освоением производственных мощностей и наращиванием производства. Одновременно ускоренным темпом развивался советский ВПК, общий прирост производства которого возрос за 1933-1937 гг. на 286% по сравнению с общим промышленным приростом на 120%.

Между 1928 и 1940гг. СССР был радикально преобразован и стал могущественной военно-экономической великой державой, была создана современная тяжелая промышленность, заложены новые экономические центры. Создание современной промышленности позволило несколько повысить жизненный уровень населения и сократить закупки техники за границей. Теперь закупались лишь новейшие образцы техники и технологии, что привело к сокращению внешнеторгового оборота страны. Если в 1913 г. доля России в мировой торговле составляла 3,9%, то в 1929 г. на СССР приходилось всего 1,3%, в 1936 г. 1,24% и в 1938 г. 1,1%. Тем самым значительно сократилось использование страной международного разделения труда. Страна достигла высокого уровня экономической автаркии, что позволяло, наряду со стабильностью политического режима, целенаправленно готовиться к борьбе за усиление советского влияния в мире. "Единство нации укреплялось перед войной всеми возможными (и невозможными) средствами и было сильно, как никогда, в то время как весь мир, введенный в заблуждение чистками и репрессиями 1936 — 1938 гг., полагал, что СССР стоит на пороге краха. Только 22 июня 1941 года, когда Гитлер напал на Россию, миру открылась подлинная мощь этой страны"{24}.

Мировой кризис 1929 — 1933 гг. нанес тяжелый удар по мировой экономике. Мировое промышленное производство снизилось на 37%, сократилась емкость мирового рынка. Финансовый кризис привел к резкому сокращению экспорта капитала, который упал с 2,8 млрд долларов в 1928 г. до 344 млн долларов в 1932 г. и [26] до 311 млн долларов в 1936 г. В индексном выражении экспорт капитала сократился со 100 в 1925 — 1928 гг. до 12 в 1932 г. и 10 в 1934 г. Соответственно сократилась и общая сумма частных долгосрочных инвестиций с 47,5 млрд долларов в 1929 — 1930гг. до 31,1 млрд долларов в 1938 г. Оказалась разрушенной кредитная сфера: в период кризиса 25 стран прекратили платежи на общую сумму 6,3 млрд долларов. Мировой валютный кризис привел к краху системы "золотого стандарта" и образованию валютных блоков, что явилось попыткой защититься от девальвации валют. Стремление ведущих стран оградить свою экономику высокими таможенными барьерами в совокупности с вышеперечисленными проблемами вело к росту автаркических тенденций и формированию торговых блоков, что стимулировало атомизацию мирового рынка, усиливало двустороннюю торговлю в ущерб многосторонней. Стремление великих держав преодолеть кризис и его последствия на путях расширения экспорта усиливало рост конкуренции, государственную поддержку экспортеров и протекционизм. В результате относительно единая мировая экономика 20-х гг. оказалась в кризисе и стала распадаться на локальные экономические системы, подрывая мировую стабильность{25}.

Кризис в наибольшей мере ударил по американской экономике{26}. Пытаясь преодолеть кризис, американское руководство ввело в 1930г. высокие таможенные пошлины на импорт, вызвав ответные меры, что ударило по американскому экспорту. В условиям валютного кризиса большая часть американских инвестиций в Европе, Канаде и Австралии обесценилась, а отмена долговых платежей с 1932 — 1933 гг. еще больше сократила заграничные инвестиции. Пытаясь надавить на отказавшихся от уплаты должников, США в 1934 г. приняли закон об отказе в кредитах этим странам, что еще больше ограничило возможности экспорта капиталов. В итоге объем внешней торговли сократился в 3,1 раза, а доля США в мировой торговле снизилась с 13,8% в 1929 г. до 10,8% в 1932 г. В течение 30-х гг. США использовали все способы для преодоления зарубежных таможенных барьеров. К 1937 г. им удалось несколько увеличить свою долю в мировой торговле до 11,7%, но уже в 1938 г. она вновь сократилась до 10,7%. В 30-е гг. сокращение объема внешней торговли США было более значительным, чем Англии.
Таблица 1. Индекс внешней торговли{27}
1929 1932 1937 1938
США 100 30,5 39.2 31.1
Англия 100 39,6 48,1 42,8
Одним из наиболее заманчивых для США рынков являлась Британская империя, ставшая в 20-е гг. объектом американского экономического проникновения. Однако кризис 1929 — 1933 гг. изменил ситуацию. Англия создала имперскую систему преференций. [27]

Соответственно в индексном выражении американский экспорт в империю сократился со 100 в 1929 г. до 26 в 1932 г и вырос лишь до 66,9 в 1937 г. В то же время для Англии сокращение экспорта в империю было менее значительным: со 100 в 1929 г. до 50,9 в 1932 г. и 76,9 в 1937 г. Частные американские инвестиции в империи сократились с 5 164,3 млн долларов в 1930 г. до 4165,8 млн долларов в 1938 г., а английские возросли со 2187 млн фунтов стерлингов до 2318 млн фунтов стерлингов (почти 11 590 млн долларов). Местом англо-американского торгового соперничества оставалась и Латинская Америка. В годы кризиса Англии удалось улучшить там свои позиции. Ее удельный вес во внешней торговле 20 латиноамериканских стран возрос. В 30-е гг. торговым конкурентом США стала и Германия. С 1929 г. до 1938 г. американский экспорт в Германию сократился с 401 млн долларов до 104 млн долларов, США были вытеснены с рынков Юго-Восточной Европы.
Таблица 2. Доля стран во внешней торговле Латинской Америки (%){28}
1929 1933 1938
Англия 16,7 36,4 9,4
США 20,1 29,3 9,2
Германия 14,2 33,3 14.1
Международная экономическая конференция 1933 г. в Лондоне провалилась из-за позиции США по таможенным тарифам и девальвации доллара. В рамках "нового курса" было введено государственное регулирование экономики, что позволило перевести кризис в стагнацию, продолжавшуюся до 1936г. и сменившуюся новым спадом в 1937 — 1938 гг. Несмотря на государственную поддержку, американская экономика развивалась в первой половине 30-х гг. очень низкими темпами. Лишь в 1937 г. промышленность США превзошла уровень 1929 г., но уже во второй половине года наметился новый спад. Восстановление промышленности шло в США медленнее, чем в Англии, соответственно сократилась их доля в мировом промышленном производстве. Уверенное наступление США на экономические позиции Англии, успешно продолжавшееся все 20-е гг., было прервано в условиях мирового кризиса начала 30-х гг.

Английская экономика{29} ощутила воздействие кризиса с начала 1930 г. Относительно неглубокий спад производства поставил Англию в более выгодные условия по сравнению с США. В 1931 г. Англия отказалась от "золотого стандарта" и девальвировала фунт стерлингов, что вызвало снижение цен на английский экспорт, сделав его более конкурентоспособным, нежели американский. Для борьбы с американской торговой конкуренцией в 1931 г. создается Стерлинговый блок, а с 1932 г. вводятся имперские преференции. Все это позволило Англии вновь занять первое место в мировой торговле, увеличив свою долю с 13,05% в 1929 г. до 13,24% в 1932 г.. тогда [28] как доля США сократилась с 13,84% до 10,8%. В условиях валютного кризиса Англия смогла сохранить относительно высокие показатели в экспорте капиталов. Так, в 1932 — 1938 гг. США вывезли 191,2 млн долларов, а Англия 1 млрд долларов. Борьба девальвированных фунта стерлингов и доллара велась с переменным успехом до 1936 г., когда США, Англия и Франция договорились о финансовой стабилизации на достигнутом уровне. За это время Англия значительно улучшила свои позиции.

Уже в 1934 г. английская промышленность смогла превзойти уровень докризисного 1929 г., и середина 30-х гг. стала для Англии периодом экономического подъема. Начавшиеся с 1934 г. перевооружение британских вооружениях сил и рост военных расходов стимулировали промышленное производство. Потеснив на мировых рынках американские товары, Англия столкнулась с новым конкурентом — Германией, экономическое соперничество с которой также приняло мировой характер. В 1937 г. удельный вес в мировом экспорте готовых изделий составлял для Англии — 20,8%, Германии — 20,8%. США — 18,2%. Японии — 6,7%. Благодаря более высоким темпам промышленного развития Германия к 1938 г. обогнала Англию по доле экспорта машин — 24% к 23% соответственно. К концу 30-х гг. изменилось положение Англии на европейских рынках. Германия стала преобладать на рынках стран Юго-Восточной Европы, которые в силу своего преимущественно аграрного развития оказались привязанными к германскому рынку промышленных изделий. Для Англии, связанной имперскими преференциями, развитие торговли с этими странами оказалось затруднено. Жесткое англо-германское торговое соперничество шло и в Латинской Америке. Экономическая экспансия Германии оживила традиционные англо-германские противоречия, которые Лондон стремился преодолеть на основе глобальной договоренности с Берлином.

Влияние кризиса, сказавшегося лишь в 1931 г., на экономику Франции{30} было, в отличие от других великих держав, более продолжительным. Затяжная стагнация, поразившая французскую экономику в 30-е гг., привела к падению доли Франции в мировом промышленном Производстве с 7% в 1928 г. до 5,1% в 1937 г. На протяжении большей части 30-х гг. промышленное производство во Франции находилось на уровне ниже довоенного 1913 г., что в условиях аграрного кризиса значительно повысило социальную конфликтность в обществе. В условиях кризиса Франция также ввела протекционистские тарифы. Внешняя торговля сократилась с 18 млрд франков в 1929 г. до 10,4 млрд франков в 1936 г. и лишь немного возросла в 1938 г. — до 14,1 млрд франков, за счет увеличения торговли с колониями. Соответственно доля Франции в мировой торговле также сократилась — с 7,7% в 1913 г. до 5,1% в 1937 г. В условиях девальвации доллара и фунта стерлингов франк также был девальвирован в 1936 г. Это спровоцировало резкий рост [29] цен и привело к тому, что с 5 мая 1938 г. франк стал денежной единицей, привязанной к фунту стерлингов. На столь сложном состоянии экономики Франции сказалась узость сырьевой базы, падение объемов внешней торговли. Устарелое оборудование и узость внутреннего рынка вели к введению протекционизма, что ещё более сократило связь французской экономики с мировым рынком. Политические амбиции Франции после Первой мировой войны привели к трате значительных финансовых средств на иллюзорные цели, что способствовало подрыву денежной системы и росту государственного долга.

Мировой кризис 1929 — 1933 гг. очень сильно проявился в Германии{31}, что было связано с репарационными обязательствами и наличием в германской экономике слишком значительной доли иностранных инвестиций. Отзыв иностранных средств в период кризиса привел к краху финансового фундамента германской экономики. Экономический кризис в Германии привел к острому политическому кризису, выход из которого был найден в передаче власти НСДАП. Соответственно резко усилилось государственное вмешательство в экономику на основе стимулирования тяжелой промышленности и милитаризации. Инвестиции в легкую промышленность возросли с 1933 до 1935 г. лишь в 1,7 раза, тогда как в тяжелую — в 4 раза. Это быстро сказалось на развитии экономики, позволив Германии усилить экономическую экспансию на мировых рынках. Цель германской внешней торговли, также полностью контролировавшейся государством, состояла в обеспечении страны стратегическим сырьем. Во внешней торговле со странами Юго-Восточной Европы Германия широко использовала клиринг, что позволяло ей, имея пассивный торговый баланс, постоянно расширять импорт сырья и продовольствия с Балкан. К концу 30-х гг. Германия стала преобладающей силой на рынках Юго-Восточной Европы, вытеснив оттуда Англию и США. В 30-е гг. Германия успешно внедрялась и на рынках Латинской Америки, используя ту же клиринговую систему. В экспорте готовой продукции, особенно машин, Германии удалось внедриться и на рынки Британской империи, пользуясь относительной дешевизной своих товаров по сравнению с английскими.

Еще в 1929 — 1932 гг. Германия добилась снижения объема, а затем и полной отмены репараций. Однако к 28 февраля 1933г. внешняя задолженность Германии составляла 23,3 млрд марок. Германское руководство на основе соглашения с крупными кредиторами смогло реструктурировать свои долги. В течение 1934г. германский долг был сокращен на 97%, что только в этом году сэкономило Германии 1043 млн марок. Даже американские банки, которым Германия была должна 1788 млн долларов, согласились на уступки, поскольку только на размещении облигаций по планам Дауэса и Юнга они получили почти 13 млрд долларов. Тем более что Германия гарантировала выплаты по этим займам. [30] Англия, которой Германия должна была на 30 сентября 1933 г. 132 млн фунтов стерлингов (1 718 млн марок), заключила соглашение о невостребовании кредитов, что подтолкнуло к подобному решению и малые страны Европы. Несмотря на германские махинации с выплатой долгов по планам Дауэса и Юнга, ни США, ни Англия не применяли санкций, опасаясь краха нацистского режима и большевизации Германии.

Став в 30-е гг. крупнейшим рынком сбыта сырья и военных материалов, Германия обеспечила себе относительно благоприятное положение в торговле с Англией и США, которые опасались, что ограничения на подобные операции могли бы привести к увеличению германского экспорта и усилить конкуренцию Тем более что к 1935 г. Германия стала крупнейшим импортером сырья и военных материалов из США и Англии. Реэкспорт стратегического сырья Англией в Германию давал ей значительные прибыли и одновременно ограничивал германское проникновение в Британскую империю. Соответственно доля сырья в германском импорте возросла с 53,6% в 1929 г. до 61,4% в 1935 г. Умело используя англо-американскую конкуренцию, Германия постоянно закупала в Англии и США новейшие военно-технологические разработки и лицензии на производство необходимых военных приборов. Гонка вооружений, все явственнее набиравшая темп во второй половине 30-х гг., стимулировала производство и приносила крупные прибыли международным картелям, которые активно использовались Германией для получения дополнительных финансовых средств в качестве премий за неиспользование экспортных квот, что было результатом милитаризации экономики.

Под прикрытием необходимости выплаты оставшихся долгов Германия постепенно расширяла экспортные операции. Англо-германская торговля осуществлялась на базе взаимных уступок, что привело к проникновению Германии на английский рынок. Доля Англии в экспорте Германии возросла с 7,4% в 1929г. до 9,5% в 1937 г. Платежное соглашение от 10 августа 1934 г. позволило Германии получать за свой экспорт в Англию фунты стерлингов, расплачиваясь с английскими партнерами с помощью специального счета в Рейхсбанке. Только от махинаций в торговле с Англией Германия за период с 1 октября 1934 г. до 31 марта 1939г. получила 55,5 млн фунтов стерлингов, из которых около 20 млн пошло на уплату долгов, а остальное — на развитие германской внешней торговли.

Государственное стимулирование очень скоро сказалось на темпах экономического развития Германии. Общий объем производства средств производства в Германии составил в 1938 г. 37,5 млрд марок, тогда как в Англии — 25,4 млрд марок, во Франции — 10,9 млрд марок. В 1939 г. на Германию приходилось 43% общего производства вооружения в Германии, США, Англии, СССР, Италии и Японии. Обеспеченность Германии продовольствием также [31] возросла с 65% в 1927 г. до 83% в 1939 г. Удельный вес Германии в мировом промышленном производстве возрос с 8,3% в 1932 г. до 13,3% в 1939 г. (в границах 1937 г.) или 15% с оккупированными территориями. Соответственно Германия и экономически связанные с ней страны образовали третий торговый блок, основанный на клиринге и двусторонних финансовых отношениях. В 1938 г. Германия прочно заняла третье место в мировом внешнеторговом обороте, в котором на ее долю приходилось 9,4%. Попытки США и Англии сепаратно договориться с Германией о разделе рынков и координации экономической политики не дали результатов, поскольку в условиях англо-американского соперничества германское руководство умело использовало его для достижения собственных целей.

Состояние японской экономики{32} к началу мирового кризиса характеризовалось преобладанием в ней отраслей легкой промышленности и сельскохозяйственного производства. 30-е гг. стали периодом индустриализации Японии и создания современной по тому времени промышленности, развитие которой опиралось на военную конъюнктуру и использование сырьевых ресурсов Китая. Уже в 1937 г. тяжелая промышленность дала 57,8% продукции промышленности. Оборот внешней торговли возрос с 2,3 млрд иен в 1931 г. до 7,1 млрд иен в 1940 г. В течение 30-х гг. в Японии значительно усилилось государственное регулирование экономики, завершившееся принятием в 1938 г. закона о контроле за промышленностью. Пытаясь решить проблему снабжения промышленности сырьем, японское руководство усилило контроль за валютными операциями и внешней торговлей, доля которой в мировой возросла с 2,9% в 1929г. до 3,7% в 1937г. Япония располагала довольно ограниченным финансовым рынком, поэтому было широко распространено государственное финансирование экономики. Значительное влияние на экономическое развитие оказывала военная конъюнктура.

Американо-японские экономические связи способствовали модернизации японской промышленности и делали Японию одним из наиболее выгодных рынков для американских экспортеров на Дальнем Востоке. Кроме того, модернизация японской экономики вела к усилению японо-английской конкуренции в Азии, что также было выгодно США. Обитая архаичность общественных отношения в Японии способствовала извлечению высоких прибылей крупнейшими японскими промышленными группами и их американскими партнерами. В 30-е гг. Япония стала вытеснять английские изделия легкой промышленности с рынков Азии. Используя свое географическое и военное положение, Япония усилила проникновение капиталов в Китай. Если в 1931 г. доля Японии в иностранных инвестициях в Китае составляла 35,1%, уступая только Англии, то в 1937 г. она возросла до 41,8%. Однако, несмотря на значительные изменения, произошедшие в [32] японской промышленности в 30-е гг., Японии не удалось существенно увеличить свою долю в мировой продукции обрабатывающей промышленности.

Развитие мировой экономики в межвоенное двадцатилетие, как уже отмечалось, прошло два основных этапа? В 20-е гг. существовала в целом достаточно стабильная система мирового хозяйства, что способствовало сохранению послевоенного экономического статус-кво. Кризис 1929 — 1933 гг. изменил экономическую ситуацию. Единая мировая экономическая система оказалась расколотой на ряд локальных экономических систем, что привело к резкому усилению конкуренции великих держав. В 30-е гг. начался явный процесс перераспределения экономических ролей великих держав в мировой экономике и изменения экономической картины мира. США и Англия продолжали противоборство за первое место в экономической иерархии великих держав. Германия стала третьей мировой державой, значение Франции снизилось, а Италия в целом сохранила свои позиции. Новыми промышленными державами стали СССР и Япония. Если достигнутую к концу 30-х гг. производительность труда в Англии и Германии принять за единицу, то в США она была в полтора раза выше, во Франции ниже в полтора раза, в Италии — в два, в СССР — в три, в Японии — в шесть{33}.

Англо-американское экономическое соперничество стало настолько привычным за 20-е гг., что экономическое усиление Германии поначалу не воспринималось сторонами как серьезная угроза. Не случайно и Англия, и США способствовали развитию экономики Германии, надеясь использовать ее для давления на соперника. Используя англо-американские противоречия, Германия смогла не только значительно усилить свою экономику, но и проводить самостоятельную политику. В результате сформировалась система тройственного экономического соперничества Англии, США и Германии, что позволяло всем его участникам играть на противоречиях соперников. Правда, положение трех экономически ведущих великих держав было различным. Так, экономика США при всех сложностях затяжной депрессии все-таки обладала значительными потенциальными резервами и была заинтересована в консолидации мировой экономики, где она могла бы играть ключевую роль. Экономика Англии смогла преодолеть последствия кризиса на пути усиления экономического обособления Британской империи, но обладала ограниченными ресурсами для сохранения своего экономического положения в рамках открытой мировой экономики. Германия, сумевшая благодаря жесткому государственному контролю мобилизовать свою экономику и стать третьей экономической державой мира, вообще не обладала существенными ресурсами для долговременной экономической борьбы. Поэтому экономическая экспансия Германии сопровождалась использованием скрытой, а позднее и открытой военно-политической угрозы. [33]

Англия стремилась не только использовать германо-американскую конкуренцию в своих интересах, но и добиться всеобъемлющего урегулирования отношений с Берлином, создав своего рода европейский политико-экономический блок, направленный против США и СССР. В середине 30-х гг. США также осознали необходимость определенной договоренности с Германией. В конце 1936 г. Вашингтон предложил создать европейский консорциум для эксплуатации бассейна реки Конго и предоставить средства для стабилизации экономики Германии, которая в ответ прекратила бы политику вооружения и автаркии. В результате осуществления этого плана международная торговля получила бы существенный толчок, США смогли бы усилить свою экономическую экспансию в Европе и Африке. Естественно, Англия всячески способствовала срыву этого плана и с начала 1937 г. усилила политику умиротворения Германии, надеясь достигнуть с ней собственного экономического соглашения. В 1937 г. США предложили провести конференцию для выработки мер по обеспечению равного доступа к сырьевым ресурсам в духе политики "открытых дверей", что конечно же вызвало негативную реакцию Англии, являвшееся собственником значительной части этих ресурсов. В ответ США и Германия провели в ноябре 1937 г. переговоры в Сан-Франциско о разделе мировых рынков, но в условиях экономического спада в США и более чем щедрых английских предложений в отношений пересмотра границ в Европе Германия уклонилась от каких-либо конкретных договоренностей{34}.

Стремясь использовать Германию против США, Англия вовсе не собиралась ухудшать свои отношения с Вашингтоном, осознавая необходимость противовеса Берлину, который всеми способами оттягивал заключение соглашения с Лондоном. Продолжая добиваться договоренности с Германией, Англия 17 ноября 1938 г. заключила с США торговый договор, предоставив им режим наибольшего благоприятствования, что приоткрыло для американской экономики дверь в Британскую империю. Однако контакты с Германией не прерывались, и 14 — 16 марта 1939г. в Дюссельдорфе было заключено англо-германское картельное соглашение, которое давало возможность изменить картельную структуру мира в пользу англо-германских монополий, а отказ США присоединится к нему мог вызвать совместные ответные действия Англии и Германии. 11 марта 1939г. Франция также предложила Германии заключить обширное экономическое соглашение. Все это не могло не вызвать бурного недовольства в США, которые в условиях угрозы экономической консолидации Европы с облегчением восприняли начавшийся предвоенный политический кризис, означавший подрыв этой опасной для них тенденции, что способствовало сохранению раскола Европы и возникновению войны{35}.

Прочие великие державы не имели возможности вступить в глобальную экономическую борьбу, но зачастую становились [34] конкурентами ведущих экономических держав на региональном уровне. Япония довольно успешно играла эту роль на Дальнем Востоке, Италия на Балканах и в Восточной Африке, Франция в Европе и собственных колониях. Лишь СССР не участвовал в этой экономической борьбе, хотя и использовал свои внешнеторговые связи для усиления своего влияния. Распад мировой экономики на локальные экономические системы не только обострил взаимную конкуренцию великих держав, но и способствовал усилению гонки вооружений, которая рассматривалась в качестве средства стимулирования экономического подъема. В 1938 г. военные расходы Германии, Италии и Японии составляли 1905 млн фунтов стерлингов, Англии, Франции и США — 829 млн фунтов, СССР — 924 млн фунтов стерлингов{36}. Понятно, что милитаризация экономик Германии и СССР и развитие японской экономики в условиях военной конъюнктуры оказало определяющее влияние на их структуру. Не располагая возможностями для экономического противоборства на мировой арене, эти страны целенаправленно создавали военно-промышленный комплекс, готовясь к войне, что отражало их экономическую слабость, вынуждая ставить на первое место подготовку к деятельности в период военного времени, когда сама война рассматривается как необходимое условие для изменения своего места в мире.

[Михаил Мельтюхов]

Таблица 3. Военные расходы великих держав Европы (млн $){37}
Год Германия Англия Франция Италия Всего
1932 253.5 (17,3%) 426,1 (29,2%) 509,2 (34,9%) 270,6 (18,6%) 1 459,4 (100%)
1936 3 600,0 (58.1%) 846,9 (13,7%) 834,4 (13,4%) 916,1 (14,8%) 6 197,4 (100%)
1929 4 500,1 (50,1%) 1 817,0 (20,2%) 1 800,2 (20%) 873,4 (9,7%) 8 990,7 (100%)
Экономическое соперничество в треугольнике Англия-США-Германия наложилось на политическое противоборство великих держав на международной арене, что привело к взаимному стимулированию тех и других противоречий.

Версальско-Вашингтонская система представляла собой определенную форму политической организации международных отношений после войны 1914 — 1918 гг. и была закреплена в договорах и соглашениях 1919 — 1922гг. Как обычно, основой системы международных отношений, [35] важнейшим внутренним фактором ее развития являлся баланс сил, понимаемый как конкретно-историческое соотношение удельного веса и влияния входящих в систему государств, и в первую очередь великих держав, которые по сути являлись основными системообразующими элементами. Конечно, средние и малые государства также влияли на общий баланс сил в системе международных отношений, но преимущественно на региональном уровне. Существование любой, в том числе и Версальско-Вашингтонской, системы продолжается до тех пор, пока закрепленное в ней соотношение (баланс) сил между отдельными странами соответствует реалиям процесса исторического развития государств. Определенная устойчивость, присущая системе международных отношений, зависит от степени ее равновесности, являющейся частным случаем баланса сил, при котором он соответствует как минимум балансу главных интересов великих держав{38}.

Однако в силу внутреннего развития великих держав "интересы одной или нескольких стран начинают выходить за рамки сложившегося баланса сил, в результате чего стабильность системы нарушается. В случае, если не удается модифицировать систему и прийти к новому консенсусу, система разрушается. Переход от одной системы к другой, как правило, сопровождается войнами. Взаимоотношения государств внутри системы международных отношений определяются в первую очередь их отношением к существующему балансу. Некоторые стремятся к его закреплению, другие к трансформации, третьи — к разрушению. В зависимости от этого государства и строят свои отношения друг с другом как союзники, партнеры или же как противники. Страны, стремящиеся к поддержанию равновесности системы, называют государствами-балансирами. Они выступают гарантами сохранения системы международных отношений, ее адаптации к новым историческим реалиям"{39}.

Оформление нового мирового порядка в Европе после Первой мировой войны было осложнено революцией в России и хаосом в Восточной Европе. Выработкой Версальского договора занимались только победители, которые зачастую преследовали различные цели. Для Франции основное значение имело максимальное ослабление Германии, что позволяло закрепить французскую гегемонию в Европе и обезопасить ее восточные границы. Англия и США были более заинтересованы в сохранении европейского равновесия. Для этого требовалось в большей степени учитывать интересы Германии, которую в условиях распада Австро-Венгрии, революции в России, общего национально-революционного подъема и действенной большевистской пропаганды можно было использовать в качестве стабилизирующего фактора в Центральной и Восточной Европе. В итоге версальские договоренности были компромиссом между этими крайними позициями за счет побежденных, что предопределило революционный подъем в Венгрии, становление массовых коммунистических партий и реваншистский вектор внешней политики Германии. Англия и Франция пытались использовать новые государства, возникшие в Европе, как против большевистской революции, так и против германского реваншизма. Однако роль союзников Лондона и Парижа никогда не была слишком высока и имела тенденцию к снижению. [36]

Гарантией прочности Версальской системы могла бы стать согласованная позиция Англии, Франции и США. Однако США по ряду причин самоустранились от политических проблем Европы, а Англия и Франция по-разному видели перспективу европейского равновесия. Германия, ставшая объектом Версальского договора, и СССР, вообще находившийся вне рамок новой системы международных отношений, вполне естественно стали ее противниками. Тем самым Версальская система оставалась неравновесной и неуниверсальной, а ее относительно высокая степень конфликтности, несмотря на широкую пропаганду пацифизма, предопределялась сохранением деления политической карты Европы на победителей и побежденных.

Урегулирование международных отношений в Азиатско-Тихоокеанском регионе проходило в более спокойной обстановке. В ходе конференции в Вашингтоне (12 ноября 1921 г. — 6 февраля 1922 г.) было установлено новое соотношение сил на Дальнем Востоке, в основе которого лежало партнерство великих держав на базе консенсуса по военно-морским проблемам, взаимных гарантий региональных интересов и общих принципов политики в Китае. Равновесность системы закреплялась новой ролью Японии, которая хотя и была вынуждена отказаться от союза с Англией и ограничить свои притязания в Китае и России, но получила гарантии военно-морской безопасности. Таким образом, Япония оказалась в роли основного гаранта Вашингтонской системы международных отношений. Однако гарантами от японского экспансионизма могли быть только дальневосточные державы в сотрудничестве с США и Англией, но они (СССР и Китай) были либо исключены из системы международных отношений, либо являлись ее объектом. Поэтому, будучи более равновесной системой, нежели Версальская, она оставалась неуниверсальной, поскольку исключила из своих субъектов СССР и Китай.

В рамках Версальско-Вашингтонской системы международных отношений все великие державы преследовали собственные цели, колеблющиеся в диапазоне от полного изменения мирового порядка до его значительной трансформации.

Основной целью Англии было сохранение роли политического центра мира и верховного арбитра в европейских делах, что требовало прежде всего восстановления в Европе "баланса сил". Европейское равновесие при косвенном британском контроле позволило бы Англии более активно противостоять двум основным угрозам ее положению в мире, исходившим от СССР и США. Создание "баланса сил" в Европе требовало от Англии ослабления преобладающего влияния Франции за счет усиления позиций Германии, что вело к уступкам Берлину. К консолидации Европы Англию также подталкивали центробежные тенденции, все явственнее ощущавшиеся в Британской империи. Сохранение положения Англии в мире в условиях изменения соотношения сил великих держав требовало [37] контроля за процессом модернизации Версальско-Вашингтонской системы. Отражением этой политики стало "умиротворение", сводившееся к ревизии существующего мирового порядка под контролем Англии. К концу 30-х гг. к двум уже традиционным угрозам английским интересам со стороны СССР и США добавилась угроза со стороны Германии, что поставило Англию перед проблемой выбора будущего партнера и цены сближения с ним.

Основной целью Франции было сохранение завоеванных позиций на основе создания общеевропейской системы безопасности, что встречало сопротивление остальных великих держав. Уступки Франции в вопросе о репарациях и равенстве прав Германии в вооружениях (1932 г.) и подписание Пакта четырех (1933 г.) вели к ослаблению ее влияния в Европе. Переговоры о Восточном пакте с целью создания общеевропейской системы безопасности натолкнулось на нежелание других великих держав и ряда французских союзников сотрудничать с СССР. В этих условиях договор с СССР стал для французского руководства средством давления на Англию и Германию. Кризис 1935 — 1938 гг. еще больше ослабил позиции Франции в Европе и привязал ее внешнюю политику к позиции Англии, рассматривавшейся в качестве естественного союзника против Германии.

В течение 20-х гг. Италия продолжала внешнеполитическую традицию союза с Англией для усиления своего влияния на Балканах. Но реальное усиление позиций Италии в Восточном Средиземноморье привело с 1928 г. к охлаждению итало-английских отношений. В 30-е гг. усиление Германии увеличивало заинтересованность Англии и Франции в сотрудничестве с Италией, что позволило последней добиться от них ряда уступок в Африке. В ходе кризиса 1935 — 1938 гг. Италия начала сближение с Германией, положив в основу своей внешней политики балансирование между Германией, Англией и Францией для расширения влияния в Средиземноморье, что было вполне совместимо с трансформацией существующей системы международных отношений.

Основной внешнеполитической целью Японии было расширение зоны влияния на Дальнем Востоке. В условиях гражданской войны в Китае, активного советского проникновения в Синь-цзян, Монголию и Северную Маньчжурию, советско-китайского конфликта и англо-американского соперничества Япония сделала ставку на военно-политическое решение дальневосточных проблем. Использование межимпериалистических противоречий в регионе, антибольшевистская и антиколониальная пропаганда, обретение союзников в Европе позволили Японии проводить экспансионистский курс и сохранять приемлемые отношения с прочими участниками борьбы за влияние в регионе. В целом японское стремление к усилению своего влияния ограничивалось Дальним Востоком и было вполне совместимо с трансформацией существующей системы международных отношений. [38]

Для Германии основной внешнеполитической целью была ревизия Версальского договора, а в перспективе и глобальное изменение существующей системы международных отношений. Используя противоречия между остальными великими державами, Германии удалось к концу 1932 г. устранить наиболее тяжелые последствия поражения в Первой мировой войне. Новое германское руководство успешно продолжило эту политическую линию, взяв на вооружение "политику свершившегося факта". Кризис 1935 — 1938 гг. усилил позиции Германии, которая нашла союзников и новые возможности для давления на Англию и Францию. Используя политику "умиротворения", свои достижения в экономике, военном строительстве, идеи антибольшевизма, пацифизма и национализма, Германия смогла с начала 1938 г. перейти к ревизии территориальных установлении Версальского договора. В итоге к концу 30-х гг. Германия значительно увеличила свой военно-экономический потенциал и влияние на международной арене.

В годы революции и Гражданской войны Советский Союз утратил завоеванные Российской империей позиции на международной арене и территории в Восточной Европе. По уровню своего влияния в Европе страна оказалась отброшенной на 200 лет в прошлое. Не случайно советское руководство взяло на вооружение концепцию "мировой революции", совмещавшую новую идеологию и традиционные задачи внешней политики по усилению влияния страны в мире. Стратегической целью внешней политики страны стало глобальное переустройство системы международных отношений, что делало основными противниками Англию, Францию и их союзников. Сделав ставку на неизбежность возникновения нового межимпериалистического конфликта, СССР стремился не допустить консолидации великих держав, справедливо воспринимая это как главную угрозу своим интересам. Советское руководство умело использовало официальные дипломатические каналы, нелегальные возможности Коминтерна, социальную пропаганду, пацифистские идеи, антифашизм, помощь некоторым жертвам агрессоров для создания имиджа главного борца за мир и социальный прогресс.

Основой внешней политики Соединенных Штатов было стремление занять вместо Англии положение политического центра мира, что требовало полного переустройства системы международных отношений на основе создания глобального баланса сил великих держав под эгидой Вашингтона. Взяв на вооружение политику "изоляционизма", США положили в основу своей внешнеполитической деятельности экономическую экспансию", а экономическое соперничество с Англией вело США к поддержке Германии и Японии, экономическое усиление которых должно было осложнить положение Лондона и подтолкнуть его к уступкам Вашингтону. В 30-е гг. при наличии сложных внутренних проблем США успешно использовали традиции английской политики "блестящей изоляции" XIX в., что позволяло им сохранять свободу [39] рук, выжидая развития событий. Соответственно в отношении стран Латинской Америки с конца 20-х гг. начинает проводиться политика "доброго соседа", на Дальнем Востоке — политика "непризнания", а в Европе — политика "нейтралитета". Наибольшую опасность для США представляла английская политика "умиротворения", реализация которой привела бы к сохранению основ существующей системы международных отношений. Тогда как срыв этой политики и эскалация кризиса благоприятствовали американским внешнеполитическим целям.

Говоря о развитии Версальско-Вашингтонской системы в межвоенное двадцатилетие, следует отметить наличие глобальных противоречий, оказавших первостепенное влияние на политику великих держав. Формирование послевоенной системы международных отношений проходило без учета интересов Германии и СССР, что сделало их ее противниками, и в Европе сложился политический треугольник (Англия и Франция — Германия-СССР), участники которого стремились достичь своих внешнеполитических целей, играя на противоречиях соперников. Опасаясь советско-германского сближения, Англия и Франция в середине 20-х гг. пошли на уступки Германии, что привело к некоторому сглаживанию противоречий в Европе. Однако проблема СССР, стремившегося вернуть себе роль великой державы, так и осталась нерешенной, и в 20-х гг. основным мировым противоречием было внешнее по отношению к системе международных отношений противоречие между СССР и мировым порядком, который в основном устраивал все остальные великие державы.

В 30-е гг. изменение баланса сил великих держав привело к тому, что ряд держав сделали откровенную ставку на насильственную трансформацию Версальско-Вашингтонской системы, принципы которой перестали отвечать их интересам. Периферийное положение этих стран в системе международных отношений позволяло им использовать основное противоречие для улучшения своих позиций. К этому следует добавить общий рост регионализма, стремление всех великих держав использовать сложности соперников для улучшения собственных позиций. Тем самым обозначился внутренний кризис системы международных отношений, который невозможно было устранить без достижения нового баланса сил и интересов. Однако достаточно убедительные стимулы его достижения отсутствовали. Кризис мировой экономики совпал с кризисом Версальско-Вашингтонской системы, и все великие державы в той или иной степени стали на путь гонки вооружений, готовясь к новой борьбе за передел мира. Просто одни делали ставку на грубую силу, а другие — на использование ситуации в своих интересах. Таким образом, в 30-х гг. внешнее противоречие (СССР — Версальско-Вашингтонская система) было дополнено внутрисистемным, следствием чего явился кризис и крах системы международных отношений. [40]

В результате политическая организация мира после Первой мировой войны оказалась слишком уязвимой в силу внутренне присущих Версальско-Вашингтонской системе пороков. Крушение межвоенной системы международных отношений прошло несколько этапов. В 20-е годы можно выделить два крупнейших кризиса Версальско-Вашингтонской системы, которые привели к ее модернизации в Европе (1923 — 1925 гг.) и изменению соотношения сил на Дальнем Востоке (1925 — 1929 гг.). В 30-е годы кризис 1931 — 1933гг. положил начало насильственной трансформации системы международных отношений, а в ходе кризиса 1935 — 1938 гг. обозначилось ее крушение.

Первым внешним кризисом Версальско-Вашингтонской системы стали события 1923 — 1925 гг.{40} в Европе и на Ближнем Востоке, связанные с установлением Версальской системы. К осени 1922 г. стало ясно, что Турция, опираясь на советскую поддержку, отстояла свою независимость, и Севрский договор требует коренного пересмотра. Новое соглашение вырабатывалось в ходе Лозаннской конференции (20 ноября 1922 г. — 24 июля 1923г.), на которой, кроме собственно турецкой проблемы, обсуждался вопрос о режиме Черноморских проливов. Борьба Англии и СССР по вопросу о проливах привела к обострению их отношений, и, опасаясь советско-турецкого союза, творцы Версальской системы пошли на уступки Турции, получившей современные границы, а вопросы режима проливов были решены без учета советских интересов. 17 декабря 1925 г. СССР заключил с Турцией договор о дружбе и нейтралитете, гарантировав безопасность своих южных границ, а 5 июня 1926 г. была окончательно установлена турецко-иракская граница.

Тем временем многочисленнее трения между Германией и ее победителями по вопросам репарационных выплат и выполнения в полном объеме Версальского договора в конце концов переросли в острый кризис. Попытка Германии добиться 5-летнего моратория на уплату репараций и получить инвестиции для экономического восстановления не встретили поддержки на Западе. Это привело к отказу Германии от уплаты очередного репарационного взноса. В ответ Франция и Бельгия 11 января 1923г. оккупировали Рур, а германское руководство провозгласило политику "пассивного сопротивления". Германия оказалась охвачена острым кризисом, оживились сепаратистские, националистические и социальные движения. Предложение Англии выработать действенный механизм взимания репараций при финансовом содействии восстановлению германской экономики вызвало возражения со стороны Франции, а попытки германского руководства привлечь для решения этих проблем США не увенчались успехом. СССР осудил империалистический разбой Франции и решил использовать ситуацию в Германии для подготовки силами германской компартии (КПГ) революционного переворота. [41]

КПГ развернула активную пропаганду, вынудив прочие рабочие организации ориентироваться на нее из опасения утратить влияние в массах. Это оживило сепаратистские настроения местных элит, которые боялись революции и политического хаоса. В условиях нарастания политического кризиса 27 сентября 1923 г. в Германии было введено чрезвычайное положение и заявлено об отказе от политики "пассивного сопротивления". Опираясь на рейхсвер, германское руководство начало наводить порядок. 11 — 16 октября в нарушение конституции были устранены рабочие правительства Саксонии и Тюрингии. КПГ не решилась на обострение обстановки, и "германский Октябрь" не состоялся. Лишь в Гамбурге, куда не успели сообщить об отмене выступления, 23 — 25 октября произошли уличные столкновения рабочих с войсками и полицией. На западе Германии 21 октября при негласной поддержке Франции была провозглашена Рейнская республика, но это эфемерное политическое образование так и не стало реальностью. В Баварии сепаратистские настроения поблекли на фоне путча НСДАП 8 — 9 ноября, который стал последним крупным столкновением властей с политическими движениями в Германии. В начале 1924 г. политическая ситуация в стране нормализовалась, и 28 февраля чрезвычайное положение было отменено. - Обострение политической обстановки в Германии повлияло на позицию Англии и США, которые стали решительнее выступать за компромиссное решение проблемы репараций. В ноябре 1923 г. начала работу комиссия экспертов по выработке плана экономического соглашения и Германия получила первые англо-американские кредиты, а в декабре 1923 г. был подписан американо-германский торговый договор. Тем самым США начали активное внедрение на германский рынок, а Франция, оказавшись в политической изоляции и столкнувшись с рядом экономических трудностей, пошла на уступки. На Лондонской конференции (16 июля — 16 августа 1924г.) был принят план Дауэса, вступивший в силу с 1 сентября 1924 г. Еще с декабря 1922 г. Германия предлагала гарантировать свои западные границы, а с сентября 1924 г. стала требовать места в Совете Лиги Наций. Начавшиеся в декабре 1924 г. переговоры по этим вопросам завершились выработкой в ходе конференции 5 — 16 октября 1925 г. и подписанием 1 декабря Локарнских соглашений. Включение Германии в Совет Лиги Наций, отложенное до сентября 1926 г., дало Берлину повод заключить 24 апреля 1926 г. договор о нейтралитете с СССР.

В итоге Версальская система был модернизирована с учетом реальной ситуации на Ближнем Востоке и в Европе. Германии удалось использовать противоречия как между западными великими державами, так и между Западом и СССР для начала ревизии Версальского договора и интеграции в существующую систему международных отношений, что не мешало развитию секретного военного сотрудничества с Москвой. Англии удалось вернуть [42] себе роль общеевропейского арбитра, ограничить притязания Франции и укрепить свои позиции в отношении США. Франция, лишившись возможности односторонних санкций, была вынуждена ограничить свои притязания к Германии, ее восточноевропейские союзники не получили гарантий своих границ, что несколько ослабило французское влияние в регионе. Советскому руководству не удалось устроить в Германии революционный переворот, а опасения в отношении консолидации Европы на антисоветской основе были несколько смягчены дипломатическим признанием СССР со стороны Англии, Италии и Франции и заключением договора 1926г., который рассматривался в качестве гарантии неучастия, Германии в возможных антисоветских акциях Англии и Франции. США расширили свое экономическое присутствие в центре Европы, получив новый рычаг влияния. Италия, минимально затронутая кризисом, смогла сохранить свои владения в Эгейском море и, благодаря конфликту с Грецией в августе 1923 г., урегулировать спорные проблемы в отношениях с Югославией. События 1923 — 1925гг. продемонстрировали малую эффективность Лиги Наций как международного органа и ее зависимость от политики великих держав.

Вторым внешним кризисом Версальско-Вашингтонской системы стали события 1925 — 1929 гг.{41} в Китае, который являлся традиционным объектом эксплуатации великих держав. Хотя формально, согласно договору 9-ти держав, в Китае были ликвидированы сферы влияния Англии, Франции и Японии, в условиях фактического раскола страны на самоуправляющиеся регионы при сохранении номинального правительства в Пекине все великие державы поддерживали связи с теми или иными местными кликами, осуществляя через них свое влияние. Кроме того, в стране существовало два правительства: северное в Пекине и южное в Гуаньчжоу, из которых первое признавалось на международной арене правительством единого Китая, хотя и не могло осуществлять свои функции внутри страны в полном объеме. В условиях национально-освободительного подъема, активной советской пропаганды и связей СССР с Гуаньчжоу, пекинское правительство 31 мая 1924 г. вслед за Англией и Италией пошло на нормализацию отношений с СССР. 20 января 1925 г. были нормализованы советско-японские отношения на основе признания сторонами Портсмутского мирного договора, и к 15 мая японские войска были выведены с Северного Сахалина, а за СССР была признана сфера влияния в Северной Маньчжурии. Тем самым СССР создал предпосылки для более активного вмешательства в китайские дела в процессе противостояния Вашингтонской системе международных отношений.

30 мая 1925 г. в ходе забастовки в Шанхае на японском предприятии английская полиция применила против забастовщиков оружие, что привело к взрыву возмущения в стране. Началось [43] широкое антиимпериалистическое движение, ударившее прежде всего по позициям Англии в Китае. США и Япония постарались предоставить инициативу подавления движения Англии, исподволь укрепляя свое влияние в регионе. СССР также использовал начавшиеся события для расширения своего влияния в Китае, еще в январе 1924 г. содействовав созданию в Гуаньчжоу союза китайской компартии (КПК) и Гоминдана (ГМД), который смог отразить попытку мятежа местных милитаристов и сформировать Народно-революционную армию (НРА). На севере Китая шла борьба за Пекин между армией генерала Фэн Юйсяня, поддержанного СССР, и войсками Чжан Цзолина, которого поддерживала Япония.

Тем временем в Китае в июле 1926 г. НРА начала Северный поход, и к марту 1927 г. южная часть страны вплоть до Янцзы была подчинена правительству Гуаньчжоу. 22 — 23 марта 1927г. войска НРА вступили в Нанкин и Шанхай, что резко обострило отношения с Англией и США, предпринявших обстрелы города и начавших переговоры с Чан Кайши о поддержке в случае антикоммунистического переворота. Тем временем СССР решил подтолкнуть события за счет устранения Чан Кайши и усиления влияния КПК. В Пекине 6 апреля 1927г. части Чжан Цзолина напали на советское консульство и захватили документы о предполагавшемся аресте Чан Кайши, которые немедленно были переданы ему. 12 апреля Чан Кайши осуществил антикоммунистический переворот, разорвал союз с КПК и начал репрессии против ее членов.

С середины 1925 г. англо-советские отношения стали ухудшаться, так как английское руководство считало, что именно СССР спровоцировал волнения в Китае. В 1926 г. в условиях свертывания социальных программ в Англии начались массовые забастовки, что резко обострило внутреннюю ситуацию в стране. СССР не только использовал эти события для расширения пропаганды, но и поддерживал некоторые профсоюзы материально, что вело к еще большему охлаждению англо-советских отношений. 12 мая 1927 г. в Лондоне был совершен налет на советское торгпредство, где были обнаружены документы о помощи СССР забастовщикам, и 27 мая Англия разорвала дипломатические отношения с СССР. В тот же день японское руководство послало в Шандунь войска для прикрытия своего ставленника Чжан Цзолина в Пекине от НРА. Одновременно перед Токио встал вопрос об определении своей внешнеполитической линии в создавшейся обстановке, и в ходе Восточных конференций июня — августа 1927 г. японское руководство решило усилить экспансию в Китае. В начале сентября 1927 г. японские войска были выведены из Шандуня, а Чан Кайши совершил визит в Японию, пытаясь урегулировать отношения с этой страной в условиях начала гражданской войны на юге Китая. Визит закончился без особых результатов, и нанкинское руководство стало ориентироваться на США, которые использовали эту возможность для усиления своих позиций в Китае. [44]

После заключения в марте-апреле 1928г. американо-нанкинских соглашений о будущих договорах, НРА начала поход на Пекин. Япония вновь использовала войска в Шандуне, но не смогла удержать Чжан Цзолина от вывода его войск из Пекина. Более того, многолетний японский ставленник в Маньчжурии был заподозрен в намерении договориться с Чан Кайши и США и убит во время возвращения в Мукден. Открытое вмешательство Японии привело к росту антияпонского движения в Китае. 5 июня 1928г. НРА заняла Пекин, 25 июля правительство Чан Кайши было признано США, а 20 декабря Англией. 29 декабря 1928 г. сын и преемник Чжан Цзолина Чжан Сюэлян признал власть ГМД над Маньчжурией. В этих условиях Япония, опасаясь ухудшить отношения с США и Англией, в мае 1929 г. вывела свои войска из Шандуня и 3 июня 1929г. вместе с Германией и Италией признала новое правительство в Китае.

Консолидация Китая дала возможность нанкинскому правительству добиваться отмены привилегий иностранных держав. В 1928 — 1929гг. Китаю удалось увеличить таможенные пошлины с 5 до 7,5% и вернуть 20 из 33 концессий. Стремясь ослабить советское влияние в Маньчжурии, китайское руководство в марте 1929г. попыталось добиться выполнения советско-китайского соглашения о паритетном управлении КВЖД. Отказ СССР вызвал попытку Китая решить этот вопрос силой. 27 мая 1929 г. был совершен налет на советское консульство в Харбине, где были обнаружены документы о связях СССР с КПК и Фэн Юйсянем, находившемся в оппозиции к Чан Кайши, а 10 — 11 июля КВЖД была занята китайскими войсками. Переговоры сторон из-за неуступчивости СССР не дали результатов, что наряду с пограничными инцидентами вело к эскалации конфликта. Англия, Франция и США призвали стороны к решению проблем в рамках пакта Бриана-Келлога, но не признали самовольных действий китайской стороны, опасаясь создания прецедента. Япония и Германия заявили о своем невмешательстве. В октябре-ноябре 1929 г Красная Армия вторглась в Маньчжурию и разгромила войска Чжан Сюэляна. Фэн Юйсянь поднял мятеж, сковав войска Чан Кайши и не позволив использовать их в Маньчжурии. Переговоры сторон при посредничестве Германии привели 22 декабря 1929 г. к урегулированию конфликта на базе восстановления статус-кво.

В итоге событий в Китае изменился баланс сил великих держав на Дальнем Востоке. В Китае возник новый центр власти, значительно более влиятельный в масштабах страны, нежели прежнее пекинское правительство. Английское влияние в Китае снизилось, а американское возросло. Япония была вынуждена считаться с новой ситуацией в Китае. Казалось, что на Дальнем Востоке создана база для укрепления Вашингтонской системы за счет поддержания баланса сил между СССР, Китаем и Японией. Однако в условиях начала гражданской войны в Китае между [45] КПК и ГМД, разрыва советско-китайских отношений 15 декабря 1927 г. и военного конфликта в Маньчжурии отсутствовала база для сотрудничества Москвы и Нанкина, что объективно вело к дестабилизации системы международных отношений и открывало дорогу японскому экспансионизму.

Первым внутренним кризисом Версальско-Вашингтонской системы вновь стали дальневосточные события 1931 — 1933 гг.{42} В условиях мирового экономического кризиса оживился японский экспансионизм. Великие державы были заняты борьбой с кризисом и с этой точки зрения не являлись угрозой для Японии. Китай и СССР после военного конфликта 1929 г. не достигли улучшения отношений. Нанкин был занят войной с КПК на юге Китая, а СССР экономически и политически осваивал Синьц-зян. Все это исключало консолидацию Москвы и Нанкина против Японии. Используя благоприятную международную обстановку, войска Квантунской армии 18 сентября 1931 г. вторглись в Маньчжурию. Вновь не получивший помощи от Нанкина Чжан Сюэлян, стремясь сохранить войска, отвел их, не ввязываясь в серьезные бои с японцами.

Обращение Китая в Лигу Наций, которая занялась изучением вопроса, продемонстрировало незаинтересованность Англии и Франции в решении этой проблемы. США посоветовали Нанкину не отвлекаться от войны с КПК. Само китайское руководство было заинтересовано в ослаблении Маньчжурской армии Чжан Сюэляна, поскольку это усиливало влияние Нанкина. Япония пропагандировала идею наведения порядка в Маньчжурии и очищения ее от коммунистических элементов. В условиях провозглашения КПК 7 ноября 1931 г. Китайской советской республики эта пропаганда встречала полное понимание на Западе. Это не мешало японскому руководству проявлять лояльность в отношении СССР и советских граждан на КВЖД. СССР, со своей стороны, не проявил стремления к вмешательству, хотя и осудил агрессию в прессе. В ноябре-декабре 1931 г., когда японские войска стали продвигаться в Северную Маньчжурию, считавшуюся советской сферой влияния, отношения Москвы с Токио несколько ухудшились, что породило в западном мире надежды на возникновение войны между ними. Но советское руководство решило договориться и 31 декабря 1931 г. предложило Токио заключить договор о нейтралитете на основе сохранения "свободы рук" в Китае.

7 января 1932 г. американское руководство опубликовало свою "доктрину непризнания" изменений на Дальнем Востоке, а Англия вообще официально не отреагировала на эти события. Нападение Японии на Шанхай 23 января 1932 г. обострило ее отношения с Англией, Францией и США, которые, даже предприняв военную демонстрацию, действовали несогласованно. СССР попытался использовать ситуацию и подписал с Японией соглашение о торговле бензином с Маньчжурией и разрешил ей использовать КВЖД для [46] военных перевозок. Однако ситуация вокруг Шанхая была урегулирована, и советско-японские противоречия в Маньчжурии, где 1 марта 1932 г. было провозглашено Маньчжоу-Го, вновь оживились. СССР негласно поддерживал антияпонские восстания и действия партизанских отрядов КПК.

Осенью 1932 г. СССР пытался договориться с Японией на основе взаимного признания статус-кво и договора о ненападении, но Япония отклонила эти предложения, ибо была заинтересована в сохранении неопределенности и контролируемой конфронтации с СССР, что позволяло пропагандировать антикоммунистическую борьбу и получать поддержку западных держав. СССР, не имевший дипломатических отношений с США и Китаем и только 3 октября 1929г. восстановивший дипотношения с Англией, был изолирован, в Азиатско-тихоокеанском регионе, и Япония могла не опасаться альтернативных советских блоков. В этих условиях Китай и СССР восстановили 12 декабря 1932г. дипломатические отношения, а на следующий день Япония официально отказалась от предложенного СССР пакта о ненападении.

24 февраля 1933 г. Лига Наций наконец-то рассмотрела Маньчжурский вопрос и, констатировав нарушение Японией договора 9-ти держав, высказалась за непризнание Маньчжоу-Го. В результате Япония 27 марта вышла из Лиги Наций. Консенсус тихоокеанских и дальневосточных держав распался, обозначив кризис системы международных отношений. Отсутствие поддержки со стороны великих держав вынудило Китай на уступки Японии, что привело к перемирию в Таньгу 31 мая 1933 г., воспринятое в мире как завершение кризиса. Освободившись от угрозы расширения конфликта, Яиония усилила давление на СССР по вопросу о КВЖД, и в 1935 г. она была продана Маньчжоу-Го. Это привело к сужению советского влияния в Маньчжурии, но позволило Москве избежать войны на Дальнем Востоке.

Тем временем в Европе во второй половине 20-х гг. Германии удалось устранить ряд контрольных установлении Версальского договора. В 1929г. была выработана новая система выплаты репараций в иностранной валюте при одновременном уменьшении ежегодных взносов и окончания выплат в 1988 г. (план Юнга), принятие которой Германией привело к выводу оккупационных войск из Рейнской области в июне 1930 г. В условиях мирового валютного кризиса с июля 1931 г. был введен мораторий на взаимные расчеты, и выплата репараций была прекращена. В ходе Лозаннской конференции (16 июня — 9 июля 1932 г.) германские репарации были сокращены до 3 млрд марок, которые должны были быть выплачены в. течение 15 лет. На конференции по разоружению 11 декабря 1932 г. Англия, Франция, Италия и США признали за Германией равные права в деле развития вооруженных сил. Подобные уступки Германии вызвали заметное беспокойство французского руководства, которое начало искать возможности сближения с СССР. Заключение [47] договоров о ненападении СССР с Финляндией, Эстонией, Латвией и Польшей в 1932 г. обезопасило его северо-западные границы от возможного антисоветского союза этих стран и позволило заключить 29 ноября 1932 г. советско-французский договор о ненападении. Используя выдвинутую Францией в конце 20-х гг. идею общеевропейского союза, Англия и Италия предложили проект договора великих держав Европы, который был подписан 15 июля 1933 г., но так и не вступил в силу. Не добившись удовлетворения своих требований о довооружении, Германия покинула конференцию по разоружению и 14 октября 1933 г. вышла из Лиги Наций. Это подтолкнуло Францию продолжить сближение с СССР и привело к началу переговоров о Восточном пакте.

В итоге событий начала 30-х гг. на Дальнем Востоке и в Европе система международных отношений дала первые трещины. Япония, используя разобщенность СССР и Запада и соперничество великих держав на Дальнем Востоке, начала насильственную ревизию Версальско-Вашингтонской системы. Однако, оказавшись перед выбором направления дальнейшей экспансии, решила не доводить дело до войны с СССР и вести осторожную политику в Китае, пытаясь расширить зону своего влияния .мирными средствами и создать в Маньчжурии военно-экономическую базу для будущего. Германия смогла с согласия остальных великих держав ревизовать репарационные установления и военные ограничения Версальского договора и обеспечила себе более широкое пространство для маневра между великими державами. Англия продолжала политику консолидации Европы, что вело к новым уступкам Германии. США старались использовать создавшуюся ситуацию для осложнения положения Англии и пошли на дипломатическое признание СССР, рассчитывая использовать его в качестве противовеса Японии. Опасавшаяся за свою безопасность Франция выступила за создание европейской системы коллективной безопасности с привлечением СССР. СССР, на дальневосточных границах которого возник очаг военной напряженности, для обеспечения прочного тыла в Европе стал налаживать контакты со своими западными соседями, Францией и США, заявив о поддержке политики коллективной безопасности. Италия стремилась усилить свое влияние в Центральной Европе (Австрия, Венгрия) и Восточном Средиземноморье.

Второй внутренний кризис Версальско-Вашингтонской системы, обозначивший ее крушение, разразился в 1935 — 1938 гг.{43} в Европе и на Дальнем Востоке. Выход Германии из Лиги Наций привел по инициативе Англии к оживленным переговорам об условиях ее возвращения в эту организацию. Английское руководство пыталось найти компромисс между требованиями Германии и интересами Франции, которая в условиях [48] усиления угрозы ее безопасности продолжала добиваться заключения Восточного пакта. Это соглашение, зародившееся в условиях германо-польского сближения, ухудшения советско-германских отношений и развития франко-советских контактов, по разным причинам не устраивало Англию, Германию, Италию и Польшу, что сделало его заключение невозможным и стимулировало выработку советско-французского договора о взаимопомощи. Итогом переговоров о Восточном пакте стало вступление СССР по инициативе Франции в Лигу Наций в сентябре 1934 г. Одновременно в условиях угрозы независимости Австрии летом 1934 г. началось франко-итальянское сближение, завершившееся 7 января 1935 г. соглашением о содействии итальянского руководства в деле -противодействия нарушению Германией версальских военных и территориальных ограничений в обмен на признание интересов Италии в Эфиопии.

1 марта 1935 г. Саар по итогам плебисцита был передан под юрисдикцию Германии, расширив ее экономическую базу. 3 февраля 1935 г. Англия и Франция предложили Германии переговоры о вооружениях и о пакте о взаимопомощи в Восточной Европе. В ответ Германия согласилась на двусторонние переговоры, чем тут же воспользовалась Англия. 4 марта 1935 г. в Англии была опубликована "Белая книга" о вооруженных силах, а во Франции 15 марта были увеличены сроки службы в армии, что дало Германии повод объявить об отказе от военных ограничений Версальского договора. 10 марта 1935 г. о Берлине было официально объявлено о создании ВВС, а 16 марта — о введении всеобщей воинской повинности. 18 марта Германия предложила гарантировать все свои границы, что было успешно использовано ею в пропаганде. 25—26 марта состоялись англо-германские, а 28—29 марта англо-советские переговоры, в ходе которых стороны обменялись мнениями соответственно о германских вооружениях и об отношении СССР к событиям в Европе.

Отказ Германии от выполнения военных ограничений Версальского договора привел к созданию англо-франко-итальянского "фронта Отрезы" 11—14 апреля 1935 г. 2 мая 1935 г. Франция пошла на подписание с СССР договора о взаимопомощи, который, однако, не был дополнен военной конвенцией, что ограничивало его значение. Незавершенность процесса создания франко-советского союза отражала необходимость для Франции сохранить своих союзников в Восточной Европе, которые были, как правило, настроены против возможного союза с СССР. Кроме того, Франция опасалась быть обвиненной в расколе Европы на военно-политические блоки и продолжала диалог с Германией в надежде на урегулирование. В ответ на заключение советско-французского и советско-чехословацкого договоров о взаимопомощи Германия 21 мая 1935 г. потребовала пересмотра статуса Рейнской области. Создание "фронта Отрезы" не помешало Англии продолжить переговоры с Германией о военно-морских вооружениях. Заключение 18 июня 1935 г. англо-германского [49] соглашения явилось двусторонним нарушением Версальского договора, нанесло удар по "фронту Отрезы", облегчив Германии игру на противоречиях великих европейских держав, ухудшило англо-французские отношения и стимулировало экспансионистские претензии Италии в Эфиопии. 19 июня 1935 г. было подписано франко-итальянское военное соглашение об использовании войск сторон в Австрии и на Рейне. Англия, заинтересованная в сохранении нормальных отношений с Италией, 23 июня 1935 г. в ходе англо-итальянских переговоров об урегулировании эфиопской проблемы на основе обмена территориями молчаливо согласилась на любые действия Италии в Африке.

Нападение Италии 3 октября 1935г. на Эфиопию и обсуждение этого вопроса в Лиге Наций в условиях предвыборной кампании в Англии привело к установлению с 18 ноября 1935 г. экономических санкций против Италии. В угоду общественному мнению Англия сосредоточила в Средиземном море Флот метрополии, не прекращая секретных поисков путей удовлетворения интересов Италии в Африке. Столкновение с Италией или ее поражение не было целью Англии, потому что могло подорвать стабильность фашистского режима и усилить опасность создания "красной Италии". Франция отказалась поддержать военно-морскую демонстрацию Англии в Средиземном море и тайно нарушала экономические санкции. В санкциях не участвовали Германия, США, Япония, Австрия, Венгрия, Албания и ряд других стран, расширивших свое присутствие на итальянском рынке. Кризис в отношениях Италии с Англией и Францией был использован Германией для нормализации отношений с Римом. Стремление создать в Европе мощный противовес Англии, чтобы затруднить ей проведение политики экономического соперничества, определило внешнеполитическую стратегию США, которые использовали эскалацию напряженности вокруг Эфиопии для принятия закона о нейтралитете 1935 г., затруднявшего сотрудничество с другими странами в деле отпора агрессии, но не затрагивавшего экономические аспекты отношений.

В условиях охлаждения отношений между Англией, Фракцией и Италией Германия готовила ремилитаризацию Рейнской области, используя в качестве предлога предстоящую ратификацию советско-французского договора о взаимопомощи. Англия, Франция и США располагали сведениями о намерениях Берлина, но по разным причинам решили не противодействовать им. Англия надеялась усилить влияние на внешнюю политику Франции в условиях возрастания германской угрозы. Французское руководство, рассчитывая на поддержку Англии и Италии, не предприняло никаких самостоятельных действий, хотя согласно Локарнскому договору имело на это право. США были заинтересованы в осложнении положения Англии в Европе. Поэтому когда 7 марта 1936 г. германские войска вступили в Рейнскую область, они не [50] встретили отпора со стороны Франции. Лига Наций констатировала нарушение Германией Версальского и Локарнского договоров, что дало Франции формальный повод требовать помощи от Англии и Италии. Однако Италия отказалась от содействия до снятия наложенных на нее экономических санкций и признания оккупации Эфиопии, а Англия сослалась на отсутствие угрозы французской территории. Германская авантюра удалась, и Берлин тут же предложил заменить Локарнские договоры новыми соглашениями о ненападении, втянув Англию и Францию в бесперспективные переговоры. В результате бездействия Франции ее позициям в Европе и системе союзов был нанесен сильнейший удар, усиливший тенденцию "умиротворения" во французской политике.

Стремление Англии сблизиться с Турцией, которую предполагалось использовать в качестве противовеса Италии, привело к тому, что Лондон поддержал стремление Москвы и Анкары пересмотреть решения Лозаннской конференции о режиме Черноморских проливов. Италия отказалась от участия в конференции до снятия с нее экономических санкций, но и после их отмены позиция Рима осталась неизменной. В ходе конференции в Монтрё (22 июня — 21 июля 1956 г.) Англия и Франция согласились на изменение режима Черноморских проливов с учетом интересов СССР. Начало франкистского мятежа в Испании 18 июля 1936г. способствовало отвлечению внимания Англии и Франции от центральноевропейских проблем. Германия и Италия почти сразу же поддержали Франко, демонстрируя всему миру свою антикоммунистическую позицию, за которой скрывалось стремление усилить влияние в Испании и Западном Средиземноморье. Позиция невмешательства, занятая Англией, Францией и США, как нельзя лучше соответствовала решению этой задачи. Несмотря на осложнение положения на Средиземном море, английское руководство сочло необходимым, прикрываясь пацифистской риторикой, проводить политику "невмешательства", то есть фактически поддержать Франко, в котором видели гарантию от "красной опасности", особенно в условиях расширения советского вмешательства в войну. Под нажимом Англии Франция также согласилась проводить политику невмешательства. Французское руководство не решалось на дальнейшее сближение с СССР, опасаясь ухудшения отношений с Англией и Германией и распада своих союзов в Восточной Европе, которые имели и антисоветскую направленность. Столь нерешительная политика Франции привела к отходу от нее ее прежних союзников. Применение США закона о нейтралитете в период гражданской войны в Испании было прямой поддержкой мятежников и интервентов и способствовало усилению Германии и формированию германо-итальянского союза, который рассматривался в США в качестве противовеса Англии и Франции. [51]

Изменение ситуации в Европе стимулировало сближение Германии, Италии и Японии. Оккупация Эфиопии и прочие африканские проблемы заставляли Италию искать противовес Англии и Франции. На основе помощи Франко Италия все сильнее сближается с Германией, и 26 октября 1936 г. возникает "Ось Берлин—Рим". Вступление СССР в Лигу Наций, подписание советско-французского и советско-чехословацкого договоров в мае 1935 г. и поддержка Москвой МНР требовали от Японии поисков антисоветских союзников в Европе, поэтому в Токио благосклонно восприняли начавшиеся с мая 1935 г. германские зондажи. Осенью 1935 г. и весной 1936 г. на монголо-маньчжурской границе произошли новые столкновения, что вынудило СССР открыто заявить о своем союзе с МНР. Это в свою очередь ускорило заключение Германией и Японией Антикоминтерновского пакта 25 ноября 1936г., которое было подкреплено новым столкновением на маньчжуро-советской границе у озера Ханка 26—27 ноября 1936г. Тем самым Япония наглядно продемонстрировала всему миру антикоммунистическую подоплеку своих действий. 2 декабря 1936 г. был заключен итало-японский договор, а 6 ноября 1937 г. Италия вошла в Антикоминтерновский пакт. В рамках германо-австрийского соглашения 11 июля 1936 г. была обеспечена возможность германского влияния на эту страну. Пообещав Бельгии гарантию ее независимости и территориальной неприкосновенности, Германия добилась ее отказа от Локарнских договоренностей и провозглашения 14 октября 1936 г. нейтралитета.

Учитывая занятость Англии и Франции испанскими событиями, сотрудничество с Германией и Италией и не опасаясь вмешательства США, Япония решилась перейти к активным действиям на континенте. Советско-манъчжурский инцидент на Амуре 29—30 июня 1937 г. дал Японии возможность продемонстрировать Западу неизменность своего антикоммунистического курса, а 7 июля 1937 г. Япония начала вой ну в Китае. Предложение Англии 12 июля 1937г. предпринять совместный демарш в Токио и Нанкине не было поддержано США, которые, рассчитывая на обострение англо-японских отношений, 16 июля 1937г. заявили, что не исключают возможности пересмотра итогов Вашингтонской конференции. Соперничество Англии и США на Дальнем Востоке успешно использовалось японским руководством. Заключение 21 августа 1937г. советско-китайского договора о ненападении ухудшило японо-советские отношения, но стороны лишь усилили пропагандистскую войну в прессе. В сентябре 1937 г. КПК и ГМД создали единый фронт, а Англия и США признали морскую блокаду китайского побережья Японией. Предложение Англии в октябре 1937 г. обсудить вопрос о бойкоте Японии не встретило поддержки США. [52]

В создавшейся ситуации Лига Наций вновь продемонстрировала свою неэффективность. Поскольку великие державы в условиях начавшегося кризиса старались не портить отношений с Японией, поглощавшей значительную часть их экспорта, конференция стран — участниц договора 9-ти держав в Брюсселе в ноябре 1937 г. в силу общего нежелания вмешиваться в японо-китайский конфликт закончилась безрезультатно, обозначив крах Вашингтонской системы. Американское руководство, зная слабость японской экономики, совершенно не опасалось каких-либо антиамериканских военных акций с ее стороны. Англия и США больше были озабочены своими переговорами с Германией, а Япония успешно использовала жупел советской угрозы. Даже нападение японских войск на английские и американские суда вызвало со стороны Англии и США лишь дипломатические протесты. Правда, США с января 1938 г. расширили свою военно-морскую программу, но англо-американские переговоры декабря 1937 — января 1938 г. о взаимодействии против Японии были прерваны, поскольку каждая сторона стремилась взвалить на партнера основное бремя действий. Отказ Японии выполнить требование совместной англо-франко-американской ноты от 5 февраля 1938 г. — прекратить начатое с 1935 г. строительство военно-морских баз на подмандатных островах, выходящее за рамки Вашингтонских соглашений, также не привел к каким-либо санкциям.

С весны 1938 г. Англия и Франция были связаны развитием событий вокруг Австрии и Чехословакии, но Япония, испытывавшая финансовый и экономический кризис, решила продемонстрировать свои хорошие отношения с Англией и США. В мае 1938 г. Англия передала Японии контроль над китайскими таможнями на оккупированной территории, а в июле начались секретные англо-японские переговоры, вызвавшие озабоченность США и обострившие англо-американские отношения. В условиях роста общественного недовольства попустительством японской агрессии и симпатий к СССР, снабжавшего Китай оружием, США были вынуждены 16 июня 1938 г. ввести "моральное эмбарго" на поставки авиационной техники в Японию, что не имело каких-либо серьезных последствий. Наступление японских войск в долине реки Янцзы потребовало от СССР определенных действий для отвлечения внимания Токио. Спровоцированный советской стороной конфликт у озера Хасан вызвал падение курса ценных бумаг на токийской бирже и позволил сторонам продемонстрировать свою непримиримость. 3 ноября 1938 г. Япония заявила о планах создания "Великой Восточной Азии". Это привело к началу англо-американских военно-морских переговоров о взаимодействии на Тихом океане, которые, правда, окончились безрезультатно. В декабре 1938 г. Англия и США предоставили Китаю займы, чтобы удержать его от капитуляции, поскольку затяжка войны [53] сковывала Японию и была выгодна Англии, Франции, США и СССР. Захваты Японии в феврале 1939 г. в Южном Китае вызвали протесты Англии, Франции и США, но предложение Вашингтона подкрепить эти протесты посылкой ВМС встретило возражение Англии.

Усиление германской экономики и начавшийся в 1937г. новый спад производства в мире способствовали тому, что Германия все явственнее стала требовать ревизии территориальных решений Версаля. Именно с 1937 г. во внешней политике Англии на первый план выходит идея "умиротворения" Германии за счет Восточной Европы и СССР. Удовлетворение экспансионистских претензий Германии должно было, по мнению английского руководства. Привести к новому "пакту четырех". Сепаратные переговоры США и Англии с Германией в ноябре 1937 г. показали германскому руководству, что ни Англия, ни США, ни Франция не станут вмешиваться в случае присоединения Австрии, Судет и Данцига, если эти изменения не приведут к войне в Европе. С осени 1937г. германское давление на Австрию нарастает. Во время англо-французских переговоров 29—30 ноября 1937 г. стороны договорились, что их интересы в Восточной Европе не имеют принципиального характера и не требуют проведения антигерманских акций. Попытки Австрии найти поддержку в Англии и Франции оказались тщетными, и 12—13 марта 1938г. она была аннексирована Германией, которая значительно улучшила свое стратегическое положение в центре Европы. 17 марта 1938 г. СССР предложил созвать конференцию по борьбе с агрессией, но Англия, опасаясь раскола Европы на военно-политические блоки, высказалась против этой идеи.

Обострение ситуации вокруг Чехословакии в апреле-мае 1938 г. продемонстрировало нежелание Англии и Франции вмешиваться в дела Восточной Европы. Предложения СССР о проведении военных переговоров с Францией и Чехословакией от 27 апреля и 13 мая не были приняты. Англия пыталась возродить "фронт Стрезы" и 16 апреля 1938 г. признала захват Италией Эфиопии в обмен на сохранение статус-кво на Средиземном море, но расколоть германо-итальянскую ось не удалось. Майский кризис 1938 г. показал, что политика невмешательства чревата утратой англо-французского влияния на развитие событий, поэтому в разгар кризиса оба правительства заявили 21 мая 1938 г. о вмешательстве в случае германской агрессии, что вынудило Германию отступить. Однако вместо помощи Чехословакии Англия и Франция усилили нажим на нее в пользу передачи Германии стратегически важных приграничных районов. Английское руководство опасалось, что неуступчивость в Судетском вопросе может привести к германо-американскому сближению, а то и к краху нацистского режима, что не отвечало интересам Англии. США, со своей стороны, через своего посла в Лондоне [54] 20 июля 1938г. намекнули Берлину, что в случае сотрудничества между США и Германией Вашингтон поддержал бы германские требования к Англии или сделал бы все для удовлетворения германских требований к Чехословакии. Италия в ходе чехословацкого кризиса старалась отвлечь Германию от средиземноморских проблем и устранить оплот французского влияния в Центральной Европе.

Летом 1938 г: английское руководство стремилось найти новый компромисс великих держав Европы. Но вместо нажима на Германию Англия и Франция продолжали требовать от Чехословакии уступок во имя сохранения мира в Европе, поскольку война могла способствовать ее большевизации. Таким образом, Чехословакия стала разменной картой в политике умиротворения Германии и базой нового компромисса. Английское руководство исходило из того, что слабая Германия не хочет, а сильная Франция не может пойти на закрепление британской гегемонии. Поэтому было необходимо усилить Германию, ослабить Францию, а заодно изолировать СССР, который 21 сентября вновь предложил провести конференцию для выработки мер против агрессии. В итоге 29—30 сентября 1938 г. в ходе Мюнхенской конференции Англия и Франция передали Германии Судеты в обмен на декларации о ненападении, Англия рассматривала Мюнхенское соглашение как фундаментальную основу для дальнейшего англо-германского компромисса по всем кардинальным проблемам.

Эскалация кризиса и умиротворенческая позиция Англии и Франции позволили Италии сыграть роль миротворца на Мюнхенской конференции и, играя на противоречиях великих держав, к началу 1939 г. существенно повысить свою роль в европейских делах. Вместе с тем итальянское руководство было вынуждено отказаться от своих устремлений в Центральной Европе в пользу Германии. В результате Мюнхенского соглашения система военных союзов Франции распалась, а франко-германская декларация о гарантиях границ и консультациях не могла заменить ее. В декабре 1938 г. Франция признала итальянскую оккупацию Эфиопии. Это был апогей политики умиротворения, нанесшей колоссальный удар не только по влиянию Англии и Франции в Европе, но и по всей Версальской системе, которая практически прекратила свое существование.

Кризис и крах Версальско-Вашингтонской системы в течение 30-х гг. не могли не привести к очередному столкновению между великими державами. В этом смысле можно говорить о том, что Вторая мировая война была закономерным явлением в период смены систем международных отношений и вряд ли могла бы быть предотвращена, поскольку экономические изменения в мире вели к изменению баланса сил великих держав, а достижение нового соглашение о статус-кво затруднялось сложностью определения нового соотношения сил. Великие державы [55] по инерции продолжали строить свою политику, исходя из привычных оценок и стремясь максимально использовать сложившуюся ситуацию в своих интересах. США, Германия и СССР стремились к полному переустройству системы международных отношений, тогда как Англия и Франции были согласны лишь на ее частичную модернизацию, а Италия и Япония занимали промежуточную позицию, стремясь с максимальной выгодой использовать нарастающий кризис. Откладывание всеобъемлющего урегулирования вело к аккумуляции проблем и создавало еще более взрывоопасную ситуацию. Ее результатом стало возникновение Второй мировой войны, которая представляла собой совокупность войн великих держав между собой и другими странами за расширение своего влияния и пересмотр границ, сложившихся в 1919—1922 гг., и как и предыдущие конфликты великих держав, носила империалистический характер, дополняемый освободительной борьбой оккупированных стран и территорий. [56]

[Михаил Мельтюхов]

Развитие международной ситуации в Европе в конце 30-х годов неумолимо вело к новому вооруженному столкновению между великими державами. К концу 1938 г. Версальская система в Европе практически прекратила свое существование, а Мюнхенское соглашение значительно усилило Германию. В этих условиях германское руководство поставило перед собой новую внешнеполитическую цель — достичь гегемонии в Европе, закрепив за собой роль великой мировой державы. В результате захватнических действий Германии и Италии в марте-апреле 1939 г. в Европе начался предвоенный политический кризис — период непосредственной расстановки военно-политических сил в предвидении вероятной войны.

События 1939 г. уже свыше 50 лет остаются в центре внимания мировой и отечественной историографии. В зарубежной историографии эти события стали объектом всестороннего анализа и послужили основой для формирования различных историографических концепций. В отечественной исторической науке до второй половины 80-х годов господствовала сложившаяся еще в 1939—1941 гг. и окончательно закрепленная в "исторической справке" 1948 г. "Фальсификаторы истории" официальная точка зрения{44}. После того как в конце 80-х гг. принципиальные аспекты проблем истории предвоенного политического кризиса в Европе стали предметом бурной дискуссии, это принудительное единомыслие распалось, и в отечественной историографии возникла естественная ситуация спора точек зрения, что позволяет более объективно исследовать прошлое. Значительное количество трудов, посвященных событиям 1939 г., позволяет дать их обобщенную картину и выделить основные тенденции развития международных отношений.

Хотя Мюнхенское соглашение создало новую политическую обстановку в Европе, оно рассматривалось всеми великими державами как очередной этап их взаимоотношений. Ситуация осени 1938 — лета 1939 гг. в Европе представляла собой запутанный клубок дипломатической деятельности великих держав, каждая из которых стремилась к достижению собственных целей.

Как только завершилась реализация Мюнхенского соглашения, Германия 24 октября 1938 г. предложила Польше урегулировать проблемы Данцига и "польского коридора" на основе сотрудничества в рамках Антикоминтерновского пакта. Тем самым Германия решила бы для себя задачу тылового прикрытия с Востока (в том [57] числе и от СССР) в предвидении окончательной оккупации Чехо-Словакии, ревизовала бы германо-польскую границу, установленную в 1919 г., и значительно упрочила бы свои позиции в Восточной Европе. Тем временем Польша, продолжая свою традиционную политику балансирования между Берлином и Москвой, 21—22 октября начала зондаж СССР на предмет нормализации советско-польских отношений, обострившихся в период чехословацкого кризиса летом 1938 г. 4 ноября Москва предложила подписать коммюнике о нормализации отношений, которое после консультаций и было подписано 27 ноября. На следующий день Польша уведомила Германию, что эта декларация распространяется лишь на двусторонние советско-польские отношения и не направлена на привлечение СССР к решению европейских проблем. Польское руководство опасалось, что слишком тесное сближение с Германией может привести к утрате независимости, поэтому, несмотря на неоднократные обсуждения германских предложений в октябре 1938 — январе 1939 г., Берлин так и не получил желаемого ответа{45}.

Хотя при определенных условиях не исключалось создание германо-польско-японского военного союза с антисоветской направленностью, позиция Польши осложнялась наличием германо-польских проблем. Кроме того, сама Германия пока не ставила своей целью войну с СССР, а, готовясь к захвату Чехо-Словакии, была заинтересована в нейтрализации Польши и невмешательстве Англии и Франции, для воздействия на которые вновь использовалась антисоветская риторика. Не случайно Берлин санкционировал шумиху в прессе относительно планов создания "Великой Украины" под германским протекторатом, что было с пониманием встречено в Лондоне и Париже. Этой же цеди способствовали франко-германская декларация от 6 декабря 1938г. и предпринятые в январе 1939 г. новые попытки добиться положительного ответа Варшавы на германские предложения. Польское руководство было согласно на определенные уступки в вопросе о Данциге лишь в обмен на ответные шаги Германии. Неуступчивость Польши привела к тому, что германское руководство стало склоняться к мысли о необходимости военного решения польской проблемы в определенных условиях{46}.

Англия и Франция надеялись закрепить и продолжить процесс контролируемых ими изменений на континенте, чтобы на этой основе консолидировать европейские великие державы. Англо-германские и франко-германские отношения были несколько омрачены ноябрьскими еврейскими погромами в Германии и появившимися в январе 1939 г. слухами о подготовке германского удара по Голландии. Все это вынуждало Англию и Францию координировать свою политику, ускорить модернизацию своих вооруженных сил, поддерживать контакты с СССР и одновременно добиваться всеобъемлющего соглашения с Германией в духе Мюнхена. Как показали секретные экономические англо-германские [58] переговоры в октябре 1938— марте 1939 г., перспектива широкого экономического соглашения двух стран была вполне реальной. Особенно наглядно это проявилось в ходе экономических переговоров в Дюссельдорфе 15-16 марта 1939г., окончившихся подписанием картельного соглашения представителями промышленности обеих стран. С октября 1938 г. Франция также активизировала процесс сближения с Германией, что было поддержано Англией. Лондон и Париж в принципе не исключали признания Восточной Европы зоной германского влияния при условии устранения для себя германской угрозы и прекращения односторонних экспансионистских действий Берлина. По мнению английского руководства, это открывало перспективу для дальнейшего движения к всеобъемлющему соглашению Англии, Франции, Германии и Италии{47}.

11—14 января 1939г. в Риме состоялись англо-итальянские переговоры, в ходе которых обсуждался вопрос о посредничестве Италии в англо-германских отношениях. Муссолини легко обещал свое содействие, хотя был удивлен столь очевидным заблуждением английского руководства. 2 февраля Франция предложила Италии секретные переговоры по колониальным проблемам, что открывало возможность для нормализации франко-итальянских отношений и могло бы привести к некоторому охлаждению итало-германских связей. Одновременно в Берлине Франция зондировала возможность германского содействия улучшению франко-итальянских отношений. Германию это совершенно не устраивало, и информация о франко-итальянских контактах просочилась в прессу, что привело к их срыву{48}.

Рассчитывая стать лидирующей силой на континенте, Германия добивалась признания за собой статуса мировой державы со стороны Англии и Франции, что было невозможно без демонстрации силы или даже нанесения поражения этим странам. К марту 1939 г. германскому руководству стало очевидно, что, хотя влияние Германии в Восточной Европе значительно возросло, оно все еще не стало решающим. Достижение этой цели требовало новых политических действий. Окончательное, устранение Чехо-Словакии позволяло Германии продемонстрировать свою силу восточным соседям, сделав их более сговорчивыми, и значительно снизить опасность антигерманского союза в Восточной Европе. По мнению Берлина, решение чехословацкого вопроса привело бы к нейтрализации Польши, экономическому подчинению Венгрии, Румынии и Югославии. Возвращение Мемеля (Клайпеды) привело бы к контролю Германии над Литвой и усилению германского влияния в Прибалтике. Тем самым был бы обеспечен тыл для войны на Западе, которая рассматривалась в Берлине как первый этап в деле обеспечения германской гегемонии в Европе. Лишь после решения этой задачи Германия могла позволить себе антисоветский поход{49}. [59]

Исходя из этих общих соображений и продолжая политику балансирования между Западом и Востоком, германское руководство с осени 1938 г. стало постепенно добиваться нормализации отношений с СССР. 19 декабря 1938 г. без всяких проволочек был продлен на 1939г. советско-германский торговый договор. 22 декабря Берлин предложил СССР возобновить переговоры о 200-миллионном кредите, намекнув на необходимость общей нормализации отношений. Опасаясь германо-польского сближения в результате визита министра иностранных дел Польши Ю. Бека в Германию 5—6 января 1939 г., советская сторона 11 января согласилась начать экономические переговоры, а на следующий день Гитлер несколько минут побеседовал на дипломатическом приеме с советским полпредом, что стало сенсацией в дипломатических кругах. Вновь не добившись ясного ответа от Польши на свои предложения, Германия санкционировала передачу Закарпатья Венгрии, что вызвало недовольство Польши, но успокоило СССР, опасавшегося, что эта территория станет зародышем "Великой Украины"{50}.

Подписав соглашение с Англией о поставках угля, Германия 20 января уведомила СССР о том, что в Москву 30 января прибудет германский представитель для ведения экономических переговоров. Стремясь поднять значение СССР в Европе, советская сторона 27 января инициировала проникновение сведений об этом в английскую печать. Опасаясь ухудшения отношений с Англией, Германия 28 января заявила о переносе срока переговоров. Естественно, СССР остался недоволен тем, что Германия оглядывается на Англию и Францию, поскольку это подтверждало возможность возрождения "соглашения четырех". Правда, переговоры окончательно прерваны не были и вяло продолжались в последующие месяцы. Политическая ситуация продолжала меняться. 2 января 1939г. Польша установила консульские отношения с Маньчжоу-Го, а 12 января Венгрия заявила о готовности вступить в Антикоминтерновский пакт. В качестве контрдействия Москва 2 февраля разорвала дипломатические отношения с Будапештом, а 19 февраля был подписан советско-польский торговый договор. 24 февраля Маньчжоу-Го и Венгрия присоединились к Антикоминтерновскому пакту, 27 февраля правительство Франко в Испании было признано де-юре Англией и Францией{51}.

Уточнение тактики советской дипломатии, начавшееся с осени 1938 г., нашло свое выражение на страницах журнала "Большевик", где была опубликована статья В. Гальянова "Международная обстановка второй империалистической войны". Под этим псевдонимом скрывался заместитель наркома иностранных дел СССР В. Потемкин. Статья дает общее представление о внешнеполитической доктрине Советского Союза, которая исходила из того, что Вторая мировая война уже началась, поскольку во второй половине 30-х гг. был предпринят ряд военных акций, изменивших [60] обстановку в мире. Эти события разделили главные капиталистические державы на агрессоров (Германия, Италия, Япония) и тех, кто попустительствует агрессии (Англия, Франция, США). Хотя это попустительство наносит ущерб интересам западных держав, оно является политикой, направленной на столкновение агрессоров и СССР, который представляет собой оплот революции и социального прогресса. Англия и Франция идут на уступки Германии и Италии, поскольку опасаются краха фашистских режимов, на смену которым может прийти большевизм.

Анализируя международную ситуацию, автор показывал слабость и конфликтность германо-итало-японского блока, экспансия которого идет по пути наименьшего сопротивления. Поэтому в первую очередь агрессоры угрожают интересам Англии, Франции и США, но не спешат портить отношения с СССР, хотя и ведут антисоветскую пропаганду. Германия будет и далее проводить политику шантажа и угроз, объектом которой на этот раз, скорее всего, станет Франция, сделавшая все, чтобы ослабить советско-французский договор 1935 г. Степень верности капиталистических стран своим обязательствам была продемонстрирована летом 1938 г., когда только СССР был готов оказать помощь Чехословакии. По мере нарастания кризиса капитализма происходит усиление СССР, на стороне которого находятся симпатии всего прогрессивного человечества. Дальнейшая перспектива событий рисовалась автору следующим образом. "Фронт второй империалистической войны все расширяется. В него втягиваются один народ за другим. Человечество идет к великим битвам, которые развяжут мировую революцию". "Конец этой второй войны ознаменуется окончательным разгромом старого, капиталистического мира, когда "между двумя жерновами — Советским Союзом, грозно поднявшимся во весь свой исполинский рост, и несокрушимой стеной революционной демократии, восставшей ему на помощь, — в пыль и прах обращены будут остатки капиталистической системы"{52}.

Схожие идеи прозвучали в выступлении А.А. Жданова на ленинградской партийной конференции 3 марта 1939 г., в котором он, напомнив, что СССР является "державой самой сильной, самой независимой", заявил, что в силу этого фашизм — "это выражение мировой реакции, империалистической буржуазии, агрессивной буржуазии" — угрожает главным образом Англии и Франции. В этих условиях Англии очень хотелось бы, чтобы "Гитлер развязал войну с Советским Союзом", поэтому она старается столкнуть Германию и СССР, чтобы остаться в стороне, рассчитывая "чужими руками жар загребать, дождаться положения, когда враги ослабнут, и забрать". По мнению Жданова, этот несложный маневр разгадан Москвой, которая будет "копить наши силы для того времени, когда расправимся с Гитлером и Муссолини, а заодно» безусловно, и с Чемберленом"{53}. Эти материалы важны тем, что они дополняют характеристику международной [61] ситуации, данную Сталиным в Отчетном докладе ЦК ВКП(б) XVIII съезду партии 10 марта 1939г., в котором были сформулированы задачи советской внешней политики в условиях начала новой империалистической войны и стремления Англии, Франции и США направить германо-японскую агрессию против СССР. Советский Союз должен был «проводить и впредь политику мира и укрепления деловых связей со всеми странами; соблюдать осторожность и не давать втянуть в конфликты нашу страну провокаторам войны, привыкшим загребать жар чужими руками; всемерно укреплять боевую мощь» своих вооруженных сил и "крепить международные связи дружбы с трудящимися всех стран, заинтересованными в мире и дружбе между народами", что позволяло и далее использовать пропаганду для поддержания имиджа «страны рабочих и крестьян». Из контекста речи становится ясно, что "поджигателями" войны являются страны, проводящие политику невмешательства: Англия, Франция и США{54}. В этих условиях целью советского руководства было использовать кризис и противоречия великих держав для дальнейшего усиления своего влияния в мире с перспективой окончательного решения вопроса о существовании капиталистического общества.

В середине марта 1939 г. США, СССР, Англия и Франция располагали сведениями о подготовке Германии к оккупации Чехо-Словакии, но державы — гаранты Мюнхенского соглашения не предусматривали никаких мер противодействия. Кроме того, формально мюнхенские гарантии чехословацких границ действиями Германии нарушены не были. 14 марта Словакия под давлением Германии провозгласила независимость, а президент Чехо-Словакии выехал в Берлин, где в ходе "переговоров" дал согласие на политическое переустройство своей страны. 15 марта германские войска вступили в Чехию, на территории которой был создан Протекторат Богемия и Моравия. Первоначально реакция Англии и Франции была довольно сдержанной, но по мере возбуждения общественного мнения Лондон и Париж ужесточили свою позицию и 18 марта, как и СССР, выразили протест действиями Германии, из Берлина были отозваны "для консультаций" английский и французский послы. США также не признали аннексии и заморозили чехословацкие активы в своих банках. То же формально сделала и Англия, но чехословацкое золото было тайно возвращено в Прагу{55}.

Тем временем в ходе продолжавшихся германо-румынских экономических переговоров англофильские круги в Бухаресте решили прозондировать реакцию Англии на вероятность дальнейшего экономического проникновения Германии в Румынию. 17 марта румынский посланник в Лондоне уведомил Форин Оффис о том, что Германия готовится предъявить Румынии ультиматум, выполнение которого поставит ее экономику на службу рейху. Это сообщение подтолкнуло Англию к активизации своей политики в Восточной Европе, и 18 марта она запросила СССР [62] о его действиях в случае германского удара по Румынии. Аналогичные запросы были посланы Польше, Греции, Югославии и Турции. В свою очередь эти страны запросили Англию о ее намерениях, а СССР предложил созвать конференцию с участием СССР, Англии, Франции, Польши, Румынии и Турции для обсуждения ситуации. 21 марта Англия выдвинула контрпредложение о подписании англо-франко-советско-польской декларации о консультациях в случае агрессии. В тот же день Германия вновь предложила Польше решить вопрос о передаче Данцига и "польском коридоре" в обмен на присоединение к Антикомин-терновскому пакту с перспективой антисоветских действий{56}.

Обсуждение вопроса о предложенной Лондоном декларации выявило, что Польша и Румыния не хотят подписывать документ, если под ним будет стоять подпись советского представителя. В свою очередь Москва, опасаясь толкнуть Варшаву в объятия Берлина, не собиралась подписывать этот документ без участия Польши{57}. Англия столкнулась с проблемой, как обеспечить привлечение СССР к решению вопросов европейской политики, что ранее неизменно отвергалось ею, в условиях, когда многие страны, чье мнение Лондон старался учитывать, не одобряли заигрывания с Москвой. В итоге к концу марта вопрос о декларации отпал, а вышеуказанная проблема была вновь отложена на будущее. Столь же безрезультатно закончились и англо-советские экономические контакты 23—27 марта{58}.

Тем временем 21—22 марта Англия и Франция договорились о начале 27 марта военных переговоров, в ходе которых было решено, что в случае войны Англия пошлет во Францию первоначально 2 дивизии, через 11 месяцев — еще 2 дивизии, а через 18 месяцев — 2 танковые дивизии. Варианты помощи Польше даже не рассматривались. Основным способом военных действий западных союзников должна была стать оборона и экономическая блокада Германии. Действия ВВС ограничивались только военными объектами. Исходя из этих планов, Англия и Франция были заинтересованы в затягивании войны в Восточной Европе, что связало бы германскую инициативу и позволило бы им лучше подготовиться к войне{59}.

Пока же в Восточной Европе Лондон и Париж попытались создать польско-румынский антигерманский союз. Однако Польша была не склонна участвовать в этом союзе, а стремилась получить поддержку в деле ограничения германской экспансии для дальнейшего лавирования между Берлином и Москвой. Поэтому Варшава отказалась и от антисоветской, и от антигерманской комбинаций, хотя и предложила Англии 23 марта соглашение о консультациях в случае угрозы агрессии. Английское руководство, преувеличивавшее мощь Польши, решило сделать ставку на нее как противовес Германии с Востока. 21—23 марта Германия под угрозой применения силы вынудила Литву передать ей Мемельскую (Клайпедскую) область. Все надежды Каунаса на поддержку [63] Англии, Франции и Польши оказались напрасными. Польша не собиралась ухудшать отношений с Германией, хотя была бы не прочь в будущем еще продвинуть свои границы на запад, а Англия была озабочена слухами о скором германском ударе по Польше и возможном германо-польском сближении{60}.

23 марта Англия попыталась через Италию добиться урегулирования на Востоке Европы, но это лишь раззадорило Рим в собственных экспансионистских намерениях. В тот же день было подписано германо-румынское экономическое соглашение, значительно укрепившее влияние Германии в этой стране, а Польша провела частичную мобилизацию. Пытаясь добиться согласия Польши на гарантию границ Румынии и сдержать германскую экспансию, Англия пошла на односторонние гарантии независимости Польши. Вопреки мнению Варшавы о сохранении их в тайне, 31 марта гарантии были опубликованы, но при этом Англия не отказалась от содействия германо-польскому урегулированию. Тем не менее Польша все же отказалась дать гарантии границ Румынии. 4—6 апреля в ходе англо-польских переговоров стороны дали друг другу взаимные гарантии, и Англия в определенной степени попала в зависимость от Польши в вопросе о вступлении в войну. Гарантии подтолкнули Германию продемонстрировать их никчемность, Польшу— к дальнейшей неуступчивости в отношении соседей, Советскому Союзу вновь продемонстрировали его "второсортность", а проблема поддержки Румынии не была решена. Вместе с тем английские гарантии могли стать для Москвы своеобразным заслоном от Германии, поддержанным Англией и Францией. 28 марта СССР заявил о своих интересах в Эстонии и Латвии{61}.

Еще 25 марта Германия не намеревалась решать польский вопрос в ближайшее время, но, после того как 26 марта Польша окончательно отказалась принять германское предложение о территориальном урегулировании, а 28 марта заявила, что изменение статус-кво в Данциге будет рассматриваться как нападение на Польшу, чем сорвала осуществление там нацистского путча, перед германским руководством встал вопрос о подготовке войны с Польшей. 1 апреля Берлин пригрозил расторгнуть англо-германское военно-морское соглашение 1935г., если Лондон не прекратит политику "окружения Германии". Началось конкретное военное планирование, задачи которого были определены "Директивой о единой подготовке вооруженных сил к войне на 1939—1940 гг.", утвержденной Гитлером 11 апреля. Теперь германское руководство было озабочено локализацией будущего конфликта. 7—12 апреля Италия оккупировала Албанию, что нарушало англо-итальянское соглашение о сохранении статус-кво на Средиземном море. 13 апреля Англия и Франция дали гарантии Румынии и Греции, а 12 мая Турции, что должно было не допустить сближения этих стран с Германией и поддержать англо-французский [64] престиж. 15 апреля президент США предложил Германии и Италии дать обещание не нападать на 31 упомянутую в его послании страну в течение 10 лет в обмен на поддержку в вопросе о равных правах в международной торговле. 28 апреля Германия расторгла англо-германское морское соглашение 1935 г. и договор о ненападении с Польшей 1934г., а 30 апреля неофициально информировала Францию, что либо Лондон и Париж убедят Польшу пойти на компромисс, либо Германия будет вынуждена наладить отношения с Москвой{62}.

По мнению большинства исследователей, именно экспансионистские действия Германки и Италии в марте-апреле 1939 г. положили начало предвоенному политическому кризису, что вынудило Англию и Францию начать зондаж позиции СССР{63}. М.Л. Коробочкин указывает, что отход от Мюнхенского соглашения в политике Германии начался еще осенью 1938 г., а действия Германии весной 1939 г. потребовали от Англии поисков союзников для сдерживания германской экспансии, но не для войны с ней, поскольку в Лондоне хотели решить эту задачу без применения силы{64}. В литературе в той или иной степени признается, что с весны 1939г. Англия и Франция стали отходить от однозначной линии на "умиротворение" Гитлера. По мнению М.И. Семиряги, с марта 1939 г. Англия и Франция решили, не теряя связи с Германией. достичь определенных соглашений и с СССР. Вслед за западной историографией автор считает, что это был "новый курс" Лондона и Парижа, поскольку были даны гарантии Польше и другим странам Восточной Европы, а Советскому Союзу было предложено заключить соглашение о взаимодействии{65}.

1 апреля Москва уведомила Лондон, что, поскольку вопрос о декларации отпал, "мы считаем себя свободными от всяких обязательств". На вопрос, намерен ли СССР впредь помогать жертвам агрессии, был дан ответ, "что, может быть, помогать будем в тех или иных случаях, но что мы считаем себя ничем не связанными и будем поступать сообразно своим интересам"{66}. 1 апреля, ориентируя советского полпреда в Германии об общих принципах советской политики, нарком иностранных дел СССР М.М. Литвинов отметил, что "задержать и приостановить агрессию в Европе без нас невозможно, и чем позднее «к нам обратятся за нашей помощью, тем дороже нам заплатят»{67}. II апреля в письме советскому полпреду во Франции Литвинов отметил, что Англия и Франция стремятся получить от СССР одностороннее обязательство защищать Польшу и Румынию, полагая, что поддержка этих стран отвечает советским интересам. "Но мы свои интересы всегда сами будем сознавать и будем делать то, что они нам диктуют. Зачем же нам заранее обязываться, не извлекая из этих обязательств решительно никакой выгоды для себя?"{68} Нарком выразил озабоченность английскими гарантиями Польше, поскольку они могли в определенных условиях принять антисоветскую направленность{69}. [65]

11 апреля Германия предприняла зондаж позиции СССР на предмет улучшения отношений, но советская сторона предпочла занять выжидательную позицию. В тот же день Англия запросила СССР, чем он может помочь, в случае необходимости, Румынии. 14 апреля Франция предложила СССР обменяться письмами о взаимной поддержке в случае нападения Германии на Польшу и Румынию на основе советско-французского договора о взаимопомощи 1935г. Одновременно Париж приглашал Москву внести собственное предложение о сотрудничестве. В тот же день Англия предложила СССР заявить о поддержке своих западных соседей в случае нападения на них. 17 апреля в ответ на предложения Англии и Франции СССР предложил этим странам заключить договор о взаимопомощи. Оккупировав Чехо-Словакию, Германия стала препятствовать выполнению советских военных заказов чешскими предприятиями. Выражение Советским Союзом дипломатического протеста 17 апреля было использовано сторонами для взаимных зондажей. 25 апреля Франция предложила СССР взять на себя обязательство помочь Англии и Франции в случае их вступления в войну и обеспечить тем самым себе англо-французскую поддержку. 29 апреля Париж уточнил свое предложение в том смысле, что в случае вступления Англии, Франции или СССР в войну с Германией они обязуются помогать друг другу{70}.

В 1939г. именно эти апрельские контакты Англии, Франции и СССР считались началом политических переговоров между ними. Теперь же вопрос об инициаторе начала переговоров подается по-разному, при том, что авторы далеко не всегда уточняют, о каких именно событиях идет речь. Большинство исследователей называет инициатором переговоров Советский Союз{71} и лишь некоторые — Англию{72}, что более справедливо, поскольку опирается на соответствующие дипломатические документы. При этом никто не оспаривает тот факт, что именно СССР предложил Лондону и Парижу договор о взаимопомощи.

Цели Англии и Франции в ходе начавшихся переговоров с СССР не вызывают в отечественной историографии существенных разногласий. В основном воспроизводится официальная советская версия, согласно которой Англия и Франция хотели отвести от своих стран угрозу войны; предотвратить возможное советско-германское сближение; демонстрируя сближение с СССР, достичь соглашения с Германией; втянуть Советский Союз в будущую войну и направить германскую агрессию на Восток{73}. Как правило, отмечается, что Англия и Франция, стремясь сохранить видимость переговоров, в то же время не желали равноправного союза с СССР{74}. Ныне эти оценки пополнились указанием на то, что Франция была заинтересована в военном соглашении и вообще Запад был более заинтересован в союзе с СССР, нежели советское руководство — в союзе с Англией и Францией{75}. [66]

Основная дискуссия продолжается по вопросу о целях СССР на этих переговорах. Как правило, считается, что советское руководство ставило перед своей дипломатией три основные задачи: 1) предотвратить или 2) оттянуть войну и 3) сорвать возможный единый антисоветский фронт{76}. М.И. Панкрашова, отмечая, что Англия и Франция исходили в своих действиях из заинтересованности СССР в сохранении "санитарного кордона", указывает, что Советский Союз был заинтересован в ликвидации этого "кордона" (т.е. изменении статус-кво в Восточной Европе), поскольку его западные соседи могли, по мнению автора, сговориться с Германией на антисоветской основе{77}. В.Я. Сиполс, наоборот, полностью отклоняет эту версию, заявляя, что СССР был заинтересован в сохранении положения дел в Восточной Европе{78}. Если сторонники официальной советской версии считают, что стратегической целью советского руководства летом 1939 г. было обеспечение безопасности СССР в условиях начавшегося кризиса в Европе{79}, то их критики отмечают, что советская внешняя политика способствовала столкновению Германии с Англией и Францией, что было необходимо для успеха дела расширения зоны "социализма", поскольку возникновение войны в Европе открывало дорогу к достижению "мировой революции"{80}. По мнению ряда авторов, с марта 1939 г. СССР получил возможность выбирать, с кем ему договариваться, а следовательно, вовсе не находился в международной изоляции, поскольку в переговорах с ним были заинтересованы и Англия с Францией, и Германия{81}.

В 20-х числах апреля в Москве состоялось совещание по проблемам советской внешней политики в условиях зондажей Германии и советских предложений Англии и Франции, материалы которого все еще остаются секретными. 3 мая, когда стало ясно, что Англия и Франция не приняли советское предложение, вместо Литвинова народным комиссаром иностранных дел был назначен В.М. Молотов, по совместительству оставшийся главой СНК СССР{82}.

Западные страны не прореагировали на это событие, а Германия, убедившись, что Япония не пойдет на договор, направленный против западных держав, 5 мая заявила об удовлетворении требований СССР относительно возобновления поставок из Чехии. 10 мая в Берлине было решено активизировать зондажи СССР, но в ходе контактов 9, 15 и 17 мая советская сторона отмечала, что именно от Берлина зависит улучшение двусторонних отношений. 8 мая в Москву поступил английский ответ на советское предложение трехстороннего пакта, в котором СССР предлагалось помочь Англии и Франции, если они вступят в войну в силу взятых на себя обязательств в отношении Польши и Румынии. Английское руководство в оценке советского предложения исходило из того, что союз с СССР перекрыл бы путь к англо-германской договоренности, что могло привести к войне, а этого Лондон стремился избежать, поэтому английское предложение [67] не содержало упоминаний о помощи Москве. 9—10 мая в ответ на советские предложения Польша заявила, что не пойдет на союз с Москвой{83}.

II мая в передовой статье газеты "Известия" анализировались изменения международной ситуации в последние недели. Газета утверждала, что остановить агрессию может только союз Англии, Франции и СССР, но эта позиция советского руководства не находит поддержки в Лондоне и Париже, которые не хотят равноправного договора с Москвой. В статье утверждалось, что СССР не имеет пактов о взаимопомощи ни с Англией, ни с Францией (?!), ни с Польшей{84}. 14 мая советская сторона вновь предложила англо-франко-советский союз, заключение военной конвенции и гарантии малым странам Центральной и Восточной Европы. В тот же день Англия неофициально предложила Германии углубить экономические переговоры{85}.

Тем временем 14—19 мая в ходе франко-польских переговоров о военной конвенции Франция старалась уклониться от принятия на себя твердых обязательств, но вынуждена была обещать поддержать Варшаву в случае угрозы Данцигу и при нападении Германии на Польшу "начать наступление против Германии главными силами своей армии на 15-й день мобилизации". Правда, из соглашения была изъята фраза об "автоматическом оказании военной помощи всеми родами войск"{86}. Англо-польские переговоры 23—30 мая привели к тому, что Лондон обещал предоставить Варшаве 1300 боевых самолетов для польских ВВС и предпринять воздушные бомбардировки Германии в случае войны. Это было заведомым обманом, поскольку никаких наступательных действий на западе Германии англо-французское командование не предусматривало вообще. Очередные англо-французские военные переговоры показали, что союзники знают о наступательных намерениях Германии на Востоке, но не знают, как долго может затянуться война в Польше. Англо-французское руководство опасалось германских ВВС, сведения о которых были чрезмерно завышенными, и считало, что союзники не готовы к войне с Германией, а поэтому было бы лучше, чтобы война в Польше продолжалась как можно дольше. Хотя английские военные сделали вывод о том, что гарантии провоцируют Германию на вторжение в Польшу, никаких мер помощи ей предложено не было. Естественно, Варшаву об этом не известили{87}.

В середине мая в Москве состоялось новое многодневное совещание, обсудившее вопросы советской внешней политики, материалы которого все еще недоступны для исследования. 20 мая германская сторона предложила СССР возобновить экономические переговоры, а советская сторона намекнула на необходимость подведения под советско-германские отношения "политической базы", то есть предложила Германии внести конкретные предложения. В тот же день Берлин получил из Лондона [68] сведения о трудностях на англо-франко-советских переговорах, а Франция зондировала позицию Германии на предмет улучшения отношений{88}. Поэтому 21 мая было решено не торопить события в Москве. 24 мая Англия решила идти на союз с СССР, и 27 мая Москва получила новые англо-французские предложения, предусматривавшие заключение договора о взаимопомощи на 5 лет и консультации в случае необходимости, но упоминавшие Лигу Наций. Этот шаг Англии в свою очередь подтолкнул Германию 30 мая вновь попытаться уточнить в Москве, что означает фраза о "политической базе", но советская сторона предпочла занять позицию выжидания{89}.

7 мая был парафирован, а 22 мая подписан "Стальной пакт" между Германией и Италией. 23 мая, выступая перед военными, Гитлер четко обозначил основную проблему германской внешней политики — стремление вернуться в число "могущественных государств", для чего требовалось расширить "жизненное пространство", что было невозможно "без вторжения в чужие государства или нападения на чужую собственность". Германии было необходимо создать продовольственную базу на Востоке Европы на случай дальнейшей борьбы с Западом. С этой проблемой был тесно связан вопрос о позиции Польши, которая сближалась с Западом, не могла служить серьезным барьером против большевизма и являлась традиционным врагом Германии. Поэтому следовало "при первом же подходящем случае напасть на Польшу", обеспечив нейтралитет Англии и Франции. Далее Гитлер сделал обзор возможных дипломатических комбинаций и высказал общие соображения на случай войны с Западом, в которых в общем виде была сформулирована программа достижения Германией гегемонии в Европе{90}.

31 мая на сессии Верховного Совета СССР в выступлении Молотова прозвучала критика позиции Англии и Франции на переговорах, которые, по мнению Москвы, лишь демонстрировали уступки и не хотели дать гарантии Прибалтийским странам. Поэтому "пока нельзя даже сказать, имеется ли у этих стран серьезное желание отказаться от политики невмешательства, от политики непротивления дальнейшему развертыванию агрессии. Не случится ли так, что имеющееся стремление этих стран к ограничению агрессии в одних районах не будет служить прикрытием к развязыванию агрессии в других районах?" СССР следовало соблюдать осторожность и не дать втянуть себя в войну. В этих условиях, отметил Молотов, "мы вовсе не считаем необходимым отказываться от деловых связей" с Германией и Италией, не исключено, что германо-советские экономические переговоры могут возобновиться{91}. Тем самым Москва стремилась оказать давление как на Англию и Францию, так и на Германию.

2 июня возобновились советско-германские экономические контакты, а СССР вручил Англии и Франции новый проект договора. Эстония и Латвия высказались против гарантий со стороны [69] Англии, Франции и СССР и 7 июня заключили с Германией договоры о ненападении. 6—7 июня Англия и Франция высказались в пользу соглашения с СССР, а Германия 8 июня добилась от Москвы согласия на возобновление экономических переговоров. Советская сторона вновь намекала на необходимость создания "политической базы", ожидая, что Германия сделает конкретное предложение, но Берлин не спешил. 12 июня Москва уведомила Лондон, что без гарантий Прибалтийским странам СССР не пойдет на подписание договора. 13 июня Англия зондировала Германию на предмет переговоров по вопросам свертывания гонки вооружений, экономического соглашения и колоний{92}. 14 июня в Москву прибыл У. Стрэнг, на следующий день СССР был передан новый английский проект, и англо-франко-советские переговоры стали более регулярными. 16 июня СССР вновь потребовал от Англии и Франции взаимности и гарантий Прибалтийским странам или заключения простого тройственного договора без гарантий третьим странам{93}.

14 июня советский полпред в Берлине в беседе с болгарским послом получил данные о тех проблемах, которые Берлин, вероятно, будет готов обсудить с Москвой. Экономические контакты 17 и 25 июня завершились неудачей, поскольку Германия посчитала советские требования слишком высокими, а СССР настаивал на принятии своих предложений. Вместе с тем выяснилось, что Германия ждет ответного жеста с советской стороны на свои предыдущие зондажи. 21 июня последовало новое англо-французское предложение СССР, в ответ на которое Москва 22 июня вновь предложила заключить простой трехсторонний договор с Англией и Францией, оставив за своими партнерами право выбора. 26 июня от Италии СССР узнал о наличии "плана Шуленбурга", предполагавшего поэтапное улучшение советско-германских отношений на основе германского содействия нормализации советско-японских отношений, заключения пакта о ненападении или гарантии Прибалтики и заключения широкого торгового соглашения{94}. 27 июня Англия опять зондировала Германию на предмет переговоров. 28 июня Германия вновь заявила о необходимости нормализации советско-германских отношений, но Москва так и не услышала конкретных предложений, поскольку Гитлер запретил торопить события{95}.

29 июня в газете "Правда" появилась статья члена Политбюро А.А. Жданова, в которой отмечалось, что англо-франко-советские переговоры "зашли в тупик", поскольку Англия и Франция "не хотят равного договора с СССР". Именно Лондон и Париж затягивают переговоры, что "позволяет усомниться в искренности" этих стран, не желающих дать гарантии Прибалтийским странам и стремящихся возложить на СССР "всю тяжесть обязательств". Скорее всего, Англия и Франция хотят "лишь разговоров о договоре", с тем чтобы облегчить себе путь для сделки с агрессором. Естественно, что без учета интересов СССР Москва [70] не пойдет на договор, поскольку "не хочет быть игрушкой в руках людей, любящих загребать жар чужими руками"{96}. В тот же день в выступлении министра иностранных дел Англии Галифакса прозвучала мысль о возможности переговоров с Германией по вопросам, которые "внушают миру тревогу". К этим вопросам он отнес "колониальную проблему, вопрос о сырье, торговых барьерах, "жизненном пространстве", об ограничении вооружений и многое другое, что затрагивает европейцев"{97}.

В июне Германия все ещё не получила твердого ответа на основной вопрос, что будут делать Англия и Франция в случае германо-польской войны. В Берлине опасались английских ВВС и французской армии, которые в случае своего вмешательства в германо-польскую войну могли значительно осложнить положение Германии. В начале июня англо-германские контакты показали, что Лондон выступает за компромисс и опасается германских ВВС, а Берлин уверен, что его твердая позиция влияет на Англию в нужном направлении. 15 июня Берлин намекнул Лондону, что английские гарантии Польше провоцируют Германию на применение силы и их надо отозвать. В конце июня в Берлине получили сведения, что Англия проводит некоторые меры по подготовке к войне, но правительство воевать не хочет, хотя и располагает значительными вооруженными силами, а планы крупных операций отсутствуют. Продолжая политику изоляции Польши на международной арене, германское руководство решило тщательно маскировать свои военные приготовления, чтобы не дать Англии и Франции повода для ускорения военных приготовлений. В июне в ходе очередных англо-французских военных переговоров было решено, что союзники не станут помогать Польше, постараются удержать Италию от вступления в войну и не станут предпринимать контрударов по Германии. В ходе англо-польских переговоров выяснилось, что Англия не станет поставлять в Польшу новейшую технику, а просимый Варшавой кредит был урезан с 50 до 8 млн ф.ст. Позиция Англии сводилась к тому, что Польша не получит помощи, но, когда война будет выиграна, ей возместят ущерб{98}.

Здесь следует коротко остановиться на событиях, произошедших весной-летом 1939г. за пределами Европы. Внутренние трудности в США, связанные с проведением политики "нового курса", требовали отвлечения внимания общественности на международные дела. Возникновение войны в Европе рассматривалось в Вашингтоне в качестве стимулятора развития американской экономики, поэтому летом 1939г. в США началась подготовка экономики к действиям в условиях военного времени. Внимательно следя за событиями в Европе, где возрастала угроза войны, американское руководство старалось не вмешиваться в ход событий, ограничиваясь общепацифистскими заявлениями. США знали о ходе германских зондажей СССР и информировали [71] об этом Англию и Францию, которые не придали значения этим сведениям (видимо, так составлялась информация). Лондон и Париж интересовали не общие фразы из Вашингтона, а то, какую помощь они могли бы получить от США в случае начала войны. В этом вопросе американское руководство занимало уклончивую позицию. С одной стороны, имели место полусекретные англо-американские и франко-американские контакты по вопросам получения американского вооружения, но с другой — в силе оставался закон о нейтралитете, затруднявший военные закупки в США. Сохранение в неизменном виде закона о нейтралитете объективно подталкивало войну в Европе, поскольку Германия считала, что США еще долго не вмешаются.

С весны 1939г. администрация Рузвельта, стремясь облегчить себе внешнеполитическую деятельность, начала предпринимать некоторые меры по подготовке пересмотра закона о нейтралитете. Однако сторонники пересмотра закона действовали нерешительно, и после бурных дебатов 30 июня Палата представителей Конгресса США проголосовала против изменения закона о нейтралитете, а 11 июля решение этого вопроса было отложено до следующей сессии Конгресса в январе 1940г. Это однако не мешало администрации и Конгрессу США в полном согласии увеличивать военные ассигнования и давать займы странам Латинской Америки, укрепляя свои позиции в регионе. Кроме того, американское руководство обещало Англии определенное содействие в войне с Германией и официально заявило о том, что США в силах защитить Новый свет от любого посягательства извне. Вместе с тем США неоднократно заявляли Англии и Франции, что будут рассматривать новые уступки с их стороны в пользу Германии и Италии как угрозу своим национальным интересам со всеми вытекающими отсюда последствиями для Лондона и Парижа, и наоборот, "в случае неспровоцированной агрессии Америка бросится на помощь Англии и Франции". В Вашингтоне прекрасно понимали, что неуступчивость Польши приведет к кризису, в который будет вынуждена вмешаться Англия, а война в Европе позволит США окончательно решить англо-американский спор о преобладающем влиянии в мире в свою пользу{99}.

Осенью 1938 г. оживились переговоры о военно-политическом договоре между Германией, Италией и Японией. Однако вскоре стало ясно, что стороны по-разному видят перспективы дальнейшей экспансии. Германия настаивала на том, что договор должен был быть направлен как против СССР, так и против Англии, Франции и США, а Япония считала, что это должен быть исключительно антисоветский союз. Кроме того, в Берлине были недовольны тем, что Япония не спешила предоставить Германии определенные экономические преимущества в Китае. Требования Германии и Италии о подписании необходимого им договора натолкнулись на англо-франко-американский дипломатический нажим на Токио. 4 мая Япония [72] заявила, что в данный момент не может принять германо-итальянское предложение. Со своей стороны США заявили Англии, что пока не будет заключен англо-франко-советский договор, можно не опасаться создания германо-итало-японского блока.

11 мая начались бои на Халхин-Голе, а в конце мая Токио выдвинул идею созыва Тихоокеанской конференции с участием Англии, Франции, Германии, Италии, Японии и США для обсуждения проблем Дальнего Востока. В условиях благожелательного отношения Вашингтона Япония решила осуществить нажим на Англию, и в июне 1939г. японо-английские отношения обострились. Начавшиеся 15 июля англо-японские переговоры вызвали озабоченность США и Франции, которые высказались против широких англо-японских договоренностей, но Лондону не удалось ограничиться решением Тянцзиньского вопроса. 24 июля стороны опубликовали соглашение Арита-Крейги о признании Англией японских захватов в Китае, тем самым Лондон нарушил договор 9-ти держав. 13 июня СССР предоставил Китаю 150-миллионный долларовый заем, что способствовало росту советской популярности. Это требовало от США контрдействий, и 26 июля они завили о денонсации с 1 января 1940 г. торгового договора с Японией, что широко использовалось американской пропагандой для подтверждения тезиса о помощи Китаю и отпора агрессору. В этой ситуации Японии требовалась победа на Халхин-Голе, что должно было подкрепить ее авторитет и ускорить созыв конференции. Японские войска готовили наступление на 24 августа, но 20 августа в наступление перешли советские войска, и к 31 августа японская группировка была разгромлена. Уже 25 августа Япония заявила, что ввиду советско-германского пакта прекращает переговоры с Германией и Италией, правительство ушло в отставку, а 26 августа было решено нормализовать отношения с США{100}.

Но все это будет чуть позже, а пока в ходе переговоров с СССР Англия, и Франция 1 июля согласились дать гарантии Прибалтийским странам, предложили перенести список гарантируемых держав в секретный протокол и дали свою формулировку "косвенной агрессии". В тот же день Москва намекнула Берлину, что "ничто не мешает Германии доказать серьезность своего стремления улучшить свои отношения с СССР"{101}. 3 июля СССР отказался гарантировать Голландию, Люксембург и Швейцарию, поставив условием гарантий заключение двусторонних договоров с Польшей и Турцией, и выдвинул свою формулировку "косвенной агрессии". В тот же день Берлин предложил Москве договориться о будущих судьбах Польши и Литвы. 4 июля СССР информировал Италию, что пойдет на договор с Англией и Францией только тогда, когда они примут все наши условия, и вновь заявил, "что ничто не мешает германскому правительству доказать на деле серьезность и искренность своего стремления улучшить отношения с СССР{102}. [73]

7 июля Германия решила возобновить экономические контакты с СССР на советских условиях, о чем 10 июля было заявлено Москве. 8 июля Англия и Франция отметили, что договор в целом согласован, но началась дискуссия по советскому определению "косвенной агрессии", которое было 9 июля еще более расширено. 10 июля Англия решила, что надо попытаться достичь компромисса с СССР на базе взаимных уступок. В ходе переговоров выяснилось, что Москва не идет на уступки, а ждет согласия с ее позицией. Кроме того, СССР настаивал на одновременном заключении политического договора и военной конвенции, хотя и был согласен на парафирование договора{103}.

Опасаясь англо-германо-японского сговора, СССР пошел на уступки в экономических переговорах, которые с 18 июля возобновились в Берлине. 19 июля английское руководство решило никогда не признавать советской формулировки "косвенной агрессии", но пойти на военные переговоры для того, чтобы затруднить советско-германские контакты и усилить позиции Англии в отношении Германии. Считалось, что военные переговоры позволят не допустить советско-германского сближения и затянуть время до осени, когда Германия в силу погодных условий не решиться начать войну. Франция более осторожно отнеслась к военным переговорам до заключения политического соглашения. Кроме того, и Лондон, и Париж знали, что Польша и Румыния категорически возражали против пропуска Красной Армии через свою территорию. В итоге в Лондоне пока отложили решение этого вопроса, обсуждая, не прервать ли переговоры с СССР вообще. Выполняя задачу изоляции Польши, Германия 22 июля решила возобновить политические зондажи СССР, который в тот же день заявил о возобновлении экономических переговоров с Берлином. В свою очередь Англия и Франция, констатировав, что "уже достигли достаточного согласия по основным вопросам, чтобы перейти к изучению конкретных военных проблем", 23 июля согласились на предложенные Москвой военные переговоры, о чем и уведомили ее 25 июля{104}.

Тем временем 17—19 июля Польшу посетил английский генерал Айронсайд, убедившийся в том, что она не сможет долгое время сопротивляться германскому наступлению. Эти выводы не изменили позицию Лондона в отношении Варшавы, но, вероятно, подтолкнули к согласию на военные переговоры с Москвой. В ходе неофициальных контактов с Англией Германия, шантажируя Лондон угрозой войны, требовала признания себя в качестве мировой державы и решения вопроса о Данциге. 8 июля Германия согласилась на секретную встречу с англичанами, а 22—25 июля была достигнута договоренность о неофициальной встрече в Шлез-виге. 10 июля в Берлине стало известно, что английская общественность требует действий, но правительство придерживается курса на компромисс с Германией. Этот вывод подтверждался [74] беседами Г. Вольтата с Р. Халсоном и Г. Вильсоном 18, 20—21 июля. в ходе которых Англия предложила Германии широкую программу политического (отказ от агрессии в международных делах, взаимное невмешательство), экономического (вопросы снабжения сырьем, торговой, валютной политики и колонии) и военного (взаимное ограничение вооружений) сотрудничества, что позволило бы достичь главной цели английского руководства— умиротворить Германию и обеспечить стабильность в Европе в условиях консолидации интересов Англии, Франции, Германии и Италии{105}.

Понятно, что на фоне столь щедрых английских предложений компромисса заявления Лондона о поддержке Польши в случае войны не воспринимались в Берлине всерьез. В ходе взаимных зондажей во второй половине июля Германия предложила Англии раздел сфер влияния в мире, потребовала возврата колоний и отмены Версальского договора, тоже демонстрируя готовность к переговорам. Но 21 июля об этих контактах узнала Франция и, опасаясь англо-германского сближения за свой счет, передала эти сведения в прессу. Появившиеся 24 июля публикации не добавили доверия Англии со стороны ее партнеров. Несмотря на шумиху в прессе, 29 июля Англия вновь неофициально предложила Германии раздел "сфер интересов" и невмешательство в дела друг друга. Со своей стороны, Англия прекращала бы переговоры с СССР, а Германия согласилась бы на сотрудничество с Англией, Францией и Италией, предоставление автономии Протекторату и на всеобщее сокращение вооружений{106}. В ходе франко-германской переписки в июле 1939г. Франция неоднократно заявляла, что поддержит Польшу в случае нападения на нее, но при этом конфиденциально проинформировала Германию, что эти заявления предназначаются лишь для успокоения французской и польской общественности{107}.

24 июля Германия в очередной раз зондировала СССР, предлагая учесть советские интересы в Прибалтике и Румынии в обмен на отказ Москвы от договора с Англией. 26 июля Германия предложила СССР согласовать интересы в Восточной Европе. 27 июля Англия, Франция и СССР оговорили подготовительный период для военных переговоров в 8—10 дней, но компромиссная формула по "косвенной агрессии" так и не была найдена, а СССР отказался опубликовать коммюнике о согласовании политического договора. 29 июля Москва высказалась за улучшение отношений с Германией и пожелала узнать германские предложения поподробнее. Германия, опасаясь неблагоприятного для себя исхода военных переговоров в Москве, увеличивала ставки, думая о разделе Польши и Прибалтики{108}.

Отечественная историография исходит из идеи, что англо-франко-советский союз предотвратил бы возникновение Второй мировой войны, хотя этот тезис достаточно дискуссионен, поскольку совершенно не учитывается, что англо-франко-советские [75] переговоры были лишь одной из сторон событий 1939 г. Стремление обелить советскую внешнюю политику приводит к тому, что большинство отечественных авторов возлагает вину за срыв переговоров на Англию, Францию и Польшу. При этом основная ответственность возлагается на Англию{109}, которая вела секретные переговоры с Германией, хотя ныне известно, что Германия, СССР, Англия и Франция вели между собой тайные и явные переговоры{110}.

Ряд авторов указывает, что в ходе переговоров Англия и Франция, недооценивавшие советские вооруженные силы, должны были учитывать антисоветскую позицию соседей СССР. Кроме того, сказывалось взаимное недоверие Англии и Советского Союза, которые опасались быть обманутыми друг другом. Англия не хотела дать обещание не заключать сепаратного мира в случае войны, поскольку не верила в активность советских вооруженных сил в будущей войне. СССР, в свою очередь, был против упоминания в договоре Лиги Наций, так как опасался затяжки помощи в случае нападения на него{111} Все это не могло не сказаться на исходе переговоров{112}. Кроме того, ряд исследователей полагает, что ни Англия, ни Франция, ни СССР не были заинтересованы в союзе{113}. По мнению С.В. Волкова и Ю.В. Емельянова, у советского руководства имелось две альтернативы: союз против Германии или договоренность с ней. Оба эти варианта, по их мнению, отдавали будущее страны в чужие руки, но иного выхода не было{114}. О том, что Советский Союз пытались втянуть в войну и использовать в интересах Запада, пишут Д.А. Волкогонов и В.М. Фалин, не объясняя при этом. зачем в таком случае советское руководство пошло на переговоры и "настойчиво" добивалось этого союза{115}.

М.Л. Коробочкин указывает, что выдвижение советским руководством расширенной формулировки "косвенной агрессии" в момент, когда политический договор был почти полностью согласован, и его упорное нежелание идти на компромисс по этому вопросу, несмотря на уступки со стороны Англии, практически сорвало достижение соглашения. СССР не захотел принять коммюнике об урегулированности основных положений договора, а следовательно, отмечает автор, договор повис в воздухе. Таким образом, точкой кризиса в переговорах следует считать выдвижение советской формулировки "косвенной агрессии", которая не соответствовала международному праву и была совершенно неприемлема для Запада. Рассматривая политику Англии, М.Л. Коробочкин отмечает, что, сохраняя возможность соглашения с Германией, Лондон делал свою политику подозрительной для партнеров, но само английское правительство определило для себя четкую границу возможных уступок — угроза независимости Польши. Вместе с тем, отмечает М.Л. Коробочкин, угроза советско-германского сближения и настойчивые требования Франции [76] заставили Англию принять советское предложение о военных переговорах, которые, однако, в силу срыва политических переговоров были лишь пустой тратой времени{116}.

Будучи вынужденными согласиться на ведение военных переговоров до заключения политического договора, Англия и Франция стремились использовать эти переговоры для дальнейшего давления на Берлин угрозой англо-франко-советского союза, чтобы склонить его к компромиссу. Не случайно состав англофранцузских военных делегаций был не слишком представительным, а их инструкции предусматривали, что "до заключения политического соглашения делегация должна... вести переговоры весьма медленно, следя за развитием политических переговоров{117}. Все еще надеясь достичь договоренности с Германией, английское правительство не желало в результате переговоров с СССР "быть втянутым в какое бы то ни было определенное обязательство, которое могло бы связать нам руки при любых обстоятельствах. Поэтому в отношении военного соглашения следует стремиться к тому, чтобы ограничиваться сколь возможно более общими формулировками"{118}. Не случайно французская делегация имела полномочия только на ведение переговоров, а английская делегация вообще не имела письменных полномочий{119}. Таким образом, для англо-французской стороны речь шла о ведении бесплодных переговоров, которые было желательно затянуть на максимально долгий срок, что могло, по мнению Лондона и Парижа, удержать Германию от начала войны в 1939 г. и затруднить возможное советско-германское сближение.

Со своей стороны советское руководство, будучи в целом осведомлено о подобных намерениях англо-французского руководства, назначило представительную военную делегацию, обладавшую всеми возможными полномочиями. Были разработаны варианты военного соглашения, которые можно было смело предлагать партнерам, не опасаясь, что они будут приняты. 7 августа был разработан четкий "сценарий" ведения военных переговоров. Прежде всего следовало выяснить полномочия сторон "на подписание военной конвенции". "Если не окажется у них полномочий на подписание конвенции, выразить удивление, развести руками и "почтительно" спросить, для каких целей направило их правительство в СССР. Если они ответят, что они направлены для переговоров", то следовало выяснить их взгляды на совместные действия Англии, Франции и СССР в войне. Если же переговоры все-таки начнутся, то их следовало "свести к дискуссии по отдельным принципиальным вопросам, главным образом о пропуске наших войск через Виленский коридор и Галицию, а также через Румынию", выдвинув этот вопрос в качестве условия подписания военной конвенции. Кроме того, следовало отклонять любые попытки англо-французских делегаций ознакомиться с оборонными предприятиями СССР [77] и воинскими частями Красной Армии{120}. Понятно, что в этих условиях военные переговоры были обречены на провал и использовались сторонами для давления на Германию.

[Михаил Мельтюхов]

Тем временем 2—3 августа Германия вновь предложила улучшить отношения с СССР на базе разграничения интересов сторон в Восточной Европе, но уклонилась от внесения конкретного предложения, ожидая согласия СССР на обсуждение этих проблем. По мнению Берлина, следовало пройти несколько этапов: заключить экономическое соглашение, расширить культурно-научный обмен и перейти к дружественным политическим отношениям. Москва в целом одобрила эти идеи и 4 августа согласилась продолжить обмен мнениями с Германией, но прежде следовало подписать экономический договор. 2 августа на переговорах с Англией и Францией СССР вновь подтвердил свою неизменную позицию по "косвенной агрессии", а 7 августа Стрэнг уехал из Москвы, что означало окончание политических переговоров. 8—10 августа СССР получил сведения о том, что интересы Германии распространяются на Литву, Западную Польшу, Румынию без Бессарабии, но, в случае договоренности с Берлином, Москва должна будет отказаться от договора с Англией и Францией. 11 авгита советское руководство согласилось на постепенные переговоры по этим проблемам в Москве. В тот же день в СССР прибыли военные миссии Англии и Франции, на переговорах с которыми 14 августа был поднят вопрос о проходе Красной Армии через Польшу и Румынию, и 17 августа переговоры были прерваны. 13 августа Германия уведомила СССР, что согласна вести переговоры в Москве, но просила ускорить их начало{121}.

3 августа Англия вновь предложила Германии заключить договор о ненападении, соглашение о невмешательстве и начать переговоры по экономическим вопросам. При этом Германия должна была взять на себя инициативу в деле недопущения нового витка напряженности в Европе{122}. Это было самое щедрое предложение Лондона, открывавшее перед Германией широкие перспективы, которое, кроме того, усилило в Берлине мнение, что Англия не выступит в поддержку Польши. В Берлине это предложение обсуждалось долго, но, посчитав, что это, скорее всего, английский блеф с целью оттянуть время, 20 августа Германия отказалась рассматривать столь широкое предложение до решения данцигского вопроса, который, как было заявлено Лондону, является "последним требованием" по пересмотру Версальского договора. Кроме того, Англии было заявлено, что "после урегулирования данцигского вопроса Гитлер намерен выдвинуть предложения по общему урегулированию, в которых он намерен пойти настолько далеко, насколько это возможно, чтобы удовлетворить желания Англии. Гитлер будет готов предложить Англии союз{123}. В ходе секретной встречи Геринга 7 августа с английскими бизнесменами Лондону было сделано предложение договориться на базе признания германских интересов на Востоке{124}. [78]

9 августа Англия уведомила Германию, что прекращение односторонних действий Берлина в Европе привело бы к успокоению общественного мнения, что позволит "обсудить проблемы умиротворения. Британское правительство имеет живейшее желание, чтобы это время наступило, и тогда оно пойдет очень далеко для достижения этой цели»{125}. 11 августа зондажи были возобновлены через комиссара Лиги Наций в Данциге К.Буркхарда, встретившегося с согласия Англии, Франции и Польши с Гитлером, который заявил, что польские провокации вынуждают его применить в подходящий момент силу, что германские ВВС самые сильные в Европе и что Германия требует жизненного пространства на Востоке. Она хочет мира с Англией и переговоров, но без участия Франции. Если Запад будет мешать походу в СССР, то Германии придется разбить его в первую очередь. Получив эти сведения, в Англии стали ожидать дальнейших германских предложений, которые так и не поступили, так как ставка Гитлера на войну блокировала многие выгодные Германии предложения Лондона{126}.

Новое неофициальное английское предложение, полученное в Берлине 14 августа, предусматривало раздел сфер интересов (Германии — Восточная Европа, Англии— ее империя), решение колониального вопроса, общеевропейское урегулирование, взаимное разоружение; за это Германия должна перестать поддерживать Испанию, дать автономию Протекторату и отказаться от самостоятельной экспансии{127}. В тот же день в ходе совещания с военными Гитлер заявил о своем решении начать войну с Польшей, поскольку "Англия и Франция не вступят в войну, если ничто не вынудит их к этому"{128}. 16 августа английское министерство авиации неофициально уведомило Германию, что возможен вариант, когда Англия объявит войну, но военные действия вестись не будут, если Германия быстро разобьет Польшу, а английские ВВС не станут бомбить незащищенные города{129}. Все эти английские зондажи усиливали у германского руководства уверенность в том, что Англия пока не готова к войне, и в этих условиях следует не связывать себе руки соглашением с Англией, а. воевать с ней.

В это время Англия и Франция все еще не были уверены в том, что Германия будет воевать с Польшей. 18—20 августа Польша, категорически отвергавшая сотрудничество с СССР, была готова к переговорам с Германией для обсуждения германских условий территориального урегулирования, но Берлин, взявший курс на войну, уже не интересовало мирное решение вопроса. Англию тоже не устраивала перспектива перехода Польши в лагерь Германии. В итоге германо-польские переговоры так и не состоялись{130}.

15 августа Германия передала Москве широкие предложения и поставила вопрос о приезде в Москву министра иностранных дел И. Риббентропа. СССР предложил Германии обсудить проблемы [79] гарантий Прибалтийских стран, нормализации советско-японских отношений и пакта о ненападении. 17—19 августа Англия и Франция уточняли позицию Польши относительно прохода Красной Армии и пытались добиться ее согласия, но Варшава осталась при своем мнении. 17 августа Германия приняла все предложения СССР и вновь предложила ускорить переговоры путем приезда Риббентропа в Москву. Приняв к сведению это заявление Германии, СССР предложил сначала подписать экономический договор, а потом договориться о пакте и протоколе. 19 августа Германия сообщила о своем согласии "учесть все, чего пожелает СССР" и вновь настаивала на ускорении переговоров. Советская сторона настаивала на постепенном развитии событий, передала в Берлин проект пакта о ненападении и дала согласие на приезд Риббентропа 26—27 августа. В тот же день было подписано совет-ско-германское экономическое соглашение, о чем было сообщено в прессе, поскольку этим стороны старались оказать давление на Англию и Францию{131}.

Советские источники, освещающие настроения в Кремле накануне заключения пакта о ненападении с Германией, к сожалению, все еще недоступны для исследователей. Тем большее значение приобретает публикация Т.С. Бушуевой французской записи речи Сталина перед членами Политбюро 19 августа 1939г.{132} К сожалению, вопрос об аутентичности этого документа так и не стал предметом обсуждения в отечественной историографии, но то, что его содержание корреспондирует с другими недавно рассекреченными советскими документами этого периода, позволяет использовать эту публикацию.

Оценивая сложившуюся ситуацию, Сталин заявил, что "вопрос мира или войны вступает в критическую для нас фазу. Если мы заключим договор о взаимопомощи с Францией и Англией, то Германия откажется от Польши и станет искать "модус вивенди" с западными державами. Война будет предотвращена, но в дальнейшем события могут принять опасный характер для СССР. Если мы примем предложение Германии о заключении с ней пакта о ненападении, она, конечно, нападет на Польшу, и вмешательство Франции и Англии в эту войну станет неизбежным. В этих условиях у нас будет много шансов остаться в стороне от конфликта, и мы сможем надеяться на наше выгодное вступление в войну". Возникновение войны в Европе открывает перед СССР "широкое поле деятельности для развития мировой революции". Поэтому "в интересах СССР — Родины трудящихся, чтобы война разразилась между Рейхом и капиталистическим англо-французским блоком. Нужно сделать все, чтобы эта война длилась как можно дольше в целях изнурения двух сторон. Именно по этой причине мы должны согласиться на заключение пакта, предложенного Германией, и работать над тем, чтобы эта война, объявленная однажды, продлилась максимальное количество времени"{133}. [80]

21 августа в 11 часов началось последнее заседание в ходе англо-франко-советских военных переговоров, в ходе которого стало ясно, что переговоры зашли в тупик. В 15 часов Шуленбург передал Молотову телеграмму от Гитлера "господину И.В. Сталину", в которой фюрер сообщал о своем согласии с советским проектом пакта о ненападении и о готовности выработать "дополнительный протокол" в ходе визита в Москву "ответственного государственного деятеля Германии". Сославшись на угрозу германо-польского кризиса, Гитлер предлагал "принять моего министра иностранных дел во вторник, 22 августа, но не позднее среды, 23 августа. Министр иностранных дел имеет всеобъемлющие и неограниченные полномочия, чтобы составить и подписать как пакт о ненападении, так и протокол". В 17 часов Молотов передал Шуленбургу ответ Сталина "рейхсканцлеру Германии господину А. Гитлеру" с сообщением о согласии советского правительства "на приезд в Москву г. Риббентропа 23 августа". Тем не менее формально переговоры с Англией и Францией прерваны не были. 22 августа советская пресса сообщила о предстоящем визите Риббентропа в Москву для заключения пакта о ненападении, одновременно СССР информировал Англию и Францию, что "переговоры о ненападении с Германией не могут никоим образом прервать или замедлить англо-франко-советские переговоры"{134}. В тот же день Франция попыталась вновь добиться от Польши согласия на проход Красной Армии, чтобы иметь возможность ограничить значение будущего советско-германского пакта или сорвать его подписание{135}. Одновременно глава французской военной миссии получил полномочия на подписание военной конвенции и пытался 22 августа настоять на продолжении военных переговоров с СССР. Однако глава советской военной миссии, сославшись на то, что "позиция Польши, Румынии, Англии неизвестна", предложил не торопиться с продолжением переговоров{136}.

23 августа в Москву прибыл Риббентроп, и в ходе переговоров со Сталиным и Молотовым в ночь на 24 августа были подписаны советско-германский пакт о ненападении и секретный дополнительный протокол, определивший сферы интересов сторон в Восточной Европе. К сфере интересов СССР были отнесены Финляндия, Эстония, Латвия, территория Польши к востоку от рек Нарев, Висла и Сан, а также Бессарабия{137}. В завершение беседы сторон, кратко обсудивших ряд международных вопросов, Сталин заявил Риббентропу, что "советское правительство относится к новому пакту очень серьезно. Он может дать свое честное слово, что Советский Союз никогда не предаст своего партнера"{138}. Затем состоялся прием в Екатерининском зале Кремля. Риббентроп, войдя в зал, приветствовал присутствующих обычным фашистским жестом — выбросив вперед вытянутую руку с восклицанием "Хайль Гитлер!" Все замерли. Но Сталин улыбнулся и неожиданно ответил... книксеном. Взявшись пальцами [81] за края своего френча, он картинно присел перед гостем. В зале раздался смех, и неловкость ситуации была сглажена. Когда прием закончился, Риббентроп покинул помещение и остались только свои, Сталин сказал: "Кажется, нам удалось провести их"{139}.

Подписав пакт о ненападении, СССР 25 августа заявил англо-французским военным миссиям, что в изменившейся ситуации военные переговоры "теряют всякий смысл"{140}. Правда, в тот же день Франции было сообщено, что договор 1935 г. все еще остается в силе, а политические переговоры с Англией и Францией могли бы быть продолжены. Советское руководство было готово рассмотреть любые предложения Англии и Франции, если они согласятся на советские условия, но Лондон и Париж решили не идти на уступки СССР, который втайне от них осмелился предпочесть какие-то собственные интересы "общему делу" защиты западных демократий, и в ночь на 26 августа их военные миссии покинули Москву{141}.

Заключение советско-германского пакта о ненападении является одной из ключевых тем отечественной историографии событий 1939г., которая в последние годы обогатилась значительным количеством новых исследований. В центре дискуссии остаются причины согласия советского руководства на подписание соглашения с Германией. Сторонники официальной советской версии событий 1939г. стараются доказать, что пакт — это вынужденный шаг Москвы. Для доказательства этого тезиса в литературе приводятся различные варианты возможных действий советского руководства, которые должны подтвердить, что иной альтернативы кроме пакта не было{142}. Более критически настроенные исследователи, ссылаясь на свой набор возможных альтернативных шагов Москвы{143}, полагают, что решение Сталина подписать договор с Германией было просчетом. Но, исходя из ими же указываемых целей, которые преследовало советское руководство, это был вовсе не просчет, а желанный для него результат. Поэтому некоторые авторы считают пакт успехом советского руководства, которое смогло достичь своих целей{144}.

Любопытно отметить, что ряд авторов, критикующих Сталина за согласие подписать пакт, вместе с тем пишут, что Москва проводила "курс на сближение с Германией". По их мнению, этот "курс" был взят советским руководством после Мюнхена{145}, с конца 1938 г.{146}, с марта 1939 г.{147} или с мая 1939 г.{148}. Опубликованные советские дипломатические документы позволили установить, что согласие на переговоры с Германией советское руководство дало 3—4 августа, еще раз подтвердив его 11—12 августа 1939 г., но окончательное решение о заключении пакта было принято 19—21 августа{149}. Имеющиеся в распоряжении историков документы свидетельствуют не столько о наличии у Москвы "прогерманского" или "проанглийского" курса, сколько о стремлении советского руководства использовать противоречия между [82] другими великими державами для усиления своего влияния в мире. Нарастание напряженности в отношениях между Англией и Германией вело к тому, что обе эти страны были заинтересованы в благожелательной позиции СССР, и вынуждало их идти на уступки Москве. Это требовало проведения осторожного внешнеполитического курса, гибко реагировавшего на изменения международной ситуации. В этом смысле советская внешняя политика 1939г. дает прекрасный пример подобного лавирования в собственных интересах.

Продолжается дискуссия по вопросу о заинтересованности Германии в заключении пакта с СССР. Так, А.Н. Яковлев считает, что Германия не слишком стремилась к соглашению с СССР, так как могла выбирать между договоренностью с ним или с Англией. При этом автор отмечает неизученность вопроса о готовности Германии к войне с Советским Союзом в 1939г.{150} По мнению ряда авторов, летом 1939 г. Германия находилась в очень сложном положении, поскольку стремилась достичь внешнеполитической изоляции Польши в предстоящей войне и получить гарантию от войны на два фронта, а значит была заинтересована в пакте сильнее, чем Советский Союз, именно поэтому она и была инициатором соглашения с СССР, к войне с которым она была не готова{151}. Противоположного мнения придерживается Г.Н. Севостьянов, который считает, что Германия была готова к войне с СССР, но в подтверждение приводит данные, которые как минимум ставят это утверждение под сомнение{152}. Большинство авторов отмечают неготовность СССР к войне с Германией в 1939 г., что объясняется репрессиями в Красной Армии или просто "слабостью" РККА{153}. Лишь О.Ф. Сувениров высказался в том смысле, что РККА была в 1939 г. сильнее вермахта{154}, но этот тезис не получил поддержки. Отсутствие сопоставительного анализа вооруженных сил великих держав летом 1939 г. не позволяет однозначно решить этот вопрос, правда, данные таблицы 4 показывают, что СССР располагал достаточно мощной сухопутной армией. Некоторые авторы чрезмерно оптимистично полагают, что для СССР не существовало угрозы единого антисоветского фронта, войны с Германией или на два фронта, так как межимпериалистические противоречия между другими великими державами затрудняли какое-либо антисоветское соглашение{155}.

В отечественной историографии сохраняется разноголосица в вопросе об оценках пакта о ненападении. Официальная историография продолжает подчеркивать тот факт, что он был единственно правильным шагом, показавшим миролюбие СССР и поставившим заслон на пути германской агрессии на Восток{157}. Пакт являлся компромиссом агрессора и его жертвы и не противоречил союзу с Англией и Францией, которые уже имели такие же договоренности с Германией{158}. Его сравнивают с Тильзитом и Брестом, подчеркивают его юридическую обоснованность{159}. [83]
Таблица 4. Вооруженные силы великих держав и Польши летом 1939 г.{156}
Англия Франция Германия Италия Польша СССР Япония США
Дивизии

25

32

51

67

30

126

41

11

Бригады

19

2

3

—

12

42

?

4

Личный состав (тыс)

1662

1005

1343

1753

465

2485

1420

534

Орудия и минометы

св.13000

св.26546

30679

св.20000

ок.5000

55790

?

?

Танки

547

3286

3419

1390

887

21110

св.2000

св.300

Самолеты

5113

3959

4288

2938

824

11167

3180

2473

Военно-морские силы

Линкоры

12

7

2

4

—

3

9

15

Линейные крейсеры

3

—

—

—

—

—

—

—

Броненосцы

—

—

3

—

—

—

—

—

Авианосцы

7

2

—

—

—

—

6

6

Тяжелые крейсеры

15

7

1

7

—

—

12

18

Легкие крейсеры

49

11

6

14

—

6

25

19

Эсминцы

192

61

21

61

4

34

112

236

Подводные лодки

62

79

57

106

5

168

60

96

[84]
А.С. Якушевский, игнорируя факты, утверждает, что пакт не был направлен против интересов какого-либо третьего государства и соответствовал принципам пролетарского интернационализма, классовым интересам международного коммунистического движения{160}. В.Я. Сиполс{161} оценивает пакт как дальновидный и мудрый шаг, признавая при этом, что советское правительство знало о невозможности полагаться на это соглашение (?!). О.А. Чубарьян считает, что пакт не выходил за рамки однотипных соглашений, но сталинизм трактовал его по-своему{162}. Вместе с тем некоторые авторы полагают, что пакт явился "серьезным просчетом советской" дипломатии, поскольку оказал "негативное влияние на развитие международных политических и военных событий в Европе" в 1939—1941 гг., несопоставим с англо-германской и франко-германской декларациями о ненападении и выходил за рамки договора о ненападении, а также был несовместим с англо-франко-советским союзом{163}.

В ходе дискуссии конца 80-х гг. о наличии секретного дополнительного протокола, завершившейся с опубликованием подлинников этого документа в 1993 г., был сформулирован вывод о том, что протокол был естественным продолжением пакта, в котором и содержался весь его смысл{164}, заключавшийся в ограждении части Восточной Европы от германской оккупации. Изучение советских дипломатических документов показало правоту тех авторов, которые считают, что секретный протокол был инициативой СССР и уступкой со стороны Германии{165}. Целью пакта было обеспечить влияние Советского Союза в Восточной Европе, а без секретного протокола он не нужен и не имеет смысла{166}. Хотя протокол не являлся юридическим основанием для перекройки восточноевропейских границ, он предрешил судьбу третьих стран и свидетельствует о сотрудничестве с Германией в переделе Восточной Европы{167}. Тем более что, как отмечает С.З. Случ, для Сталина граница "сферы интересов" означала будущую границу СССР{168}. Как полагает В.Я. Сиполс, пакт отразил взаимные интересы Германии и СССР. Первая была заинтересована в оккупации Польши до "линии 4-х рек", а второй — в остановке вермахта дальше от своих границ и в присоединении Западной Украины и Западной Белоруссии{169}.

А вот мнение одного из участников событий — У. Черчилля, высказанное им в своих мемуарах, написанных в начале "холодной войны", к возникновению которой он имел непосредственное отношение. Никогда не скрывавший своих антикоммунистических убеждений, Черчилль, тем не менее, не разделяет популярную ныне версию о некой предопределенности советско-германского пакта. "Невозможно сказать, — пишет Черчилль, — кому он внушал большее отвращение — Гитлеру или Сталину. Оба сознавали, что это могло быть только временной мерой, продиктованной обстоятельствами. Антагонизм между двумя империями и системами был [85] смертельным. Сталин, без сомнения, думал, что Гитлер будет менее опасным врагом для России после года войны против западных держав. Гитлер следовал своему методу "поодиночке". Тот факт, что такое соглашение оказалось возможным, знаменует всю глубину провала английской и французской дипломатии за несколько лет". Далее Черчилль, указав на жизненную необходимость для СССР улучшить свои стратегические позиции в преддверии войны с Германией, пишет совершенно "крамольные" с нынешних позиций вещи: "Им (Советам) нужно было силой или обманом оккупировать Прибалтийские государства и большую часть Польши, прежде чем на них нападут. Если их политика и была холодно расчетливой, то она была также в тот момент в высокой степени реалистичной"{170}, — то есть, соответствовала реальному положению вещей. Из этого утверждения, между прочим, следует, что будь Черчилль на месте Сталина, он поступил бы точно так же.

Выступая на сессии Верховного Совета СССР по вопросу о ратификации пакта о ненападении. Молотов довольно откровенно оценил его значение: "Этот договор (равно как кончившиеся неудачей англо-франко-советские переговоры) показывает, что теперь нельзя решать важные вопросы международных отношений — тем более вопросы Восточной Европы — без активного участия Советского Союза, что всякие потуги обойти Советский Союз и решить подобные вопросы за спиной Советского Союза должны окончиться провалом. Советско-германский договор о ненападении означает поворот в развитии Европы... Этот договор не только дает нам устранение угрозы войны с Германией... — он должен обеспечить нам новые возможности (выделено мной. — М.М.) для роста сил, укрепления наших позиций, дальнейший рост влияния Советского Союза на международное развитие"{171}.

В последние годы вопросы последствий пакта о ненападении стали предметом бурной дискуссии. В качестве достижений СССР воспроизводятся тезисы официальной советской версии об отсрочке войны с Германией, срыве возможного антисоветского единого фронта и устранении угрозы войны СССР на два фронта за счет ухудшения германо-японских отношений{172}. Вместе с тем многие авторы указывают на недостаточно удачное использование отсрочки войны{173}. Ряд авторов отмечает, что, заключив пакт, СССР вышел из международной изоляции и показал, что способен проводить самостоятельную внешнюю политику{174}, как будто ранее это было не так. Только В.М. Кулиш и В.Я. Сиполс оспаривают версию об оттяжке войны с Германией, указывая, что в 1939 г. Германия не собиралась нападать на СССР и в последующее время была занята захватом Европы, что не позволяет говорить об отсрочке войны{175}.

В литературе часто указывается на такое достижение пакта, как установление новых границ СССР, которые были отодвинуты, вермахт остановлен вдали от них (?!), а ряд соседних с Советским Союзом стран не был захвачен Германией{176}. По мнению [86] М.И. Семиряги. вопрос о том, было ли выгодно передвижение советских границ на Запад, не решен, а ряд авторов говорит об обустройстве обороны на передовых рубежах{177}. Некоторые авторы отмечают неоднозначную реакцию военных кругов Германии на пакт, и особенно на ограничение сферы оккупации Польши, и значение экономических поставок из Германии для советской экономики{178}. Ныне в отечественной историографии появились упоминания о негативных последствиях пакта. К ним относят дезориентацию антифашистских сил и укрепление антисоветских тенденций на Западе, свертывание антифашистской пропаганды, получение Германией свободы маневра в Европе, снабжение Германии советским сырьем и продовольствием, притупление бдительности в отношении Германии, снижение международного престижа СССР и даже попрание "ленинских норм" внешней политики и "профашистские симпатии" сталинского руководства{179}. Кроме того, по мнению В.И. Дашичева. СССР к лету 1941 г. оказался в международной изоляции{180}.

Видимо, дискуссия по этой проблеме завершится еще не скоро. Однако уже теперь можно сказать, что благодаря соглашению с Германией СССР впервые за всю свою историю получил признание своих интересов в Восточной Европе со стороны великой европейской державы. Москве удалось ограничить возможности дипломатического маневрирования Германии в отношении Англии и Японии, что во многом снижало для СССР угрозу общеевропейской консолидации на антисоветской основе и крупного конфликта на Дальнем Востоке, где в это время шли бои на Халхин-Голе с японскими войсками. Как вспоминал много позднее Молотов, "Сталин был крупнейший тактик. Гитлер ведь подписал с нами договор о ненападении без согласования с Японией! Сталин вынудил его это сделать. Япония после этого сильно обиделась на Германию, и из их союза ничего толком не получилось»{181}. Конечно, за это Москве пришлось взять на себя обязательства отказаться от антигерманских действий в случае возникновения германо-польской войны, расширить экономические контакты с Германией и свернуть антифашистскую пропаганду. Но, как мы увидим далее, две последние уступки имели свои границы.

Важной проблемой историографии событий 1939г. является вопрос о связи советско-германского пакта с началом Второй мировой войны. В этом вопросе мнения исследователей разделились. Многие авторы вслед за западной историографией, которая основывается на позиции английского руководства, сформулированной 30 августа 1939 г., что "судьба войны и мира находится сейчас в руках СССР" и его вмешательство может предотвратить войну{182}, полагают, что пакт способствовал началу Второй мировой войны{183}. По мнению других, пакт не оказал никакого влияния на начало германо-польской войны (и Второй мировой тоже), поскольку оно было запланировано еще в апреле 1939 г.{184} Р.А. Медведев полагает даже, что пакт заставил Англию и Францию объявить [87] Германии войну{185}, никак, впрочем, не аргументируя этот тезис. Чтобы дать аргументированный ответ на этот, вероятно, наиболее важный вопрос, следует обратиться к рассмотрению событий, произошедших с 23 августа по 1 сентября в Европе.

В августе 1939 г. вопрос о выяснении позиции Англии и СССР в случае войны в Польше вступил для Германии в решающую фазу. 2—3 августа Германия активно зондировала Москву, 7 августа — Лондон, 10 августа— Москву, 11 августа — Лондон, 14—15 августа — Москву. 21 августа Лондону было предложено принять 23 августа для переговоров Геринга, а Москве — Риббентропа для подписания пакта о ненападении. И СССР, и Англия ответили согласием! Исходя из необходимости прежде всего подписать договор с СССР, 22 августа Гитлер отменил полет Геринга, хотя об этом в Лондон было сообщено только 24 августа. Пока же английское руководство, опасаясь сорвать визит Геринга, запретило мобилизацию. Выбор Гитлера можно объяснить рядом факторов. Во-первых, германское командование было уверено, что вермахт в состоянии разгромить Польшу, даже если ее поддержат Англия и Франция. Тогда как выступление СССР на стороне антигерманской коалиции означало катастрофу. Во-вторых, соглашение с Москвой должно было локализовать германо-польскую войну, удержать Англию и Францию от вмешательства и дать Германии возможность противостоять вероятной экономической блокаде западных держав. В-третьих, не последнюю роль играл и субъективный момент: Англия слишком часто шла на уступки Германии, и в Берлине, видимо, в определенной степени привыкли к этому. СССР же, напротив, был слишком неуступчивым, и выраженную Москвой готовность к соглашению следовало использовать без промедления. Кроме того, это окончательно похоронило бы и так не слишком успешные англо-франко-советские военные переговоры.

22 августа Гитлер вновь выступил перед военными. Обрисовав общее политическое положение, он сделал вывод, что обстановка благоприятствует Германии, вмешательство Англии и Франции в германо-польский конфликт маловероятно, они не смогут помочь Польше, а с СССР будет заключен договор, что также снизит угрозу экономической блокады Германии. В этих условиях стоит рискнуть и разгромить Польшу, одновременно сдерживая Запад. При этом следовало быстро разгромить польские войска, поскольку "уничтожение Польши остается на первом плане, даже если начнется война на Западе"{186}. Занятый локализацией похода в Польшу, Гитлер рассматривал "договор (с СССР) как разумную сделку. По отношению к Сталину, конечно, надо всегда быть начеку, но в данный момент он (Гитлер) видит в пакте со Сталиным шанс на выключение Англии из конфликта с Польшей"{187}. Уверенный в том, что ему это удастся, Гитлер в первой половине дня 23 августа, когда Риббентроп еще летел в Москву, отдал приказ о нападении на Польшу в 4.30 утра 26 августа. [88]

23 августа Франция заявила, что поддержит Польшу, но Верховный совет национальной обороны решил, что никаких военных мер против Германии предпринято не будет, если она сама не нападет на Францию. В тот же день Гитлеру было передано письмо Чемберлена, в котором Лондон извещал о том, что в случае войны Англия поддержит Польшу, но при этом демонстрировал готовность к соглашению с Германией. В Англии все еще ожидали визита Геринга, и лишь 24 августа стало ясно, что он не приедет. Получив рано утром 24 августа донесение от Риббентропа об успехе его миссии, Гитлер дал выход своим чувствам. В маниакальном исступлении он стучал кулаками по стене и кричал: "Теперь весь мир у меня в кармане!" В тот же день Германия уведомила Польшу, что препятствием к урегулированию конфликта являются английские гарантии. Опасаясь, что Варшава пойдет на уступки и сближение с Берлином, Англия 25 августа подписала с Польшей договор о взаимопомощи. В тот же день Германия уведомила Англию, что "после решения польской проблемы" она предложит всеобъемлющее соглашение сотрудничества и мира, вплоть до гарантий существования и помощи Британской империи{188}. Но вечером 25 августа в Берлине стало известно об англо-польском договоре, а Италия, которая и ранее высказывала опасения в связи с угрозой возникновения мировой войны, известила об отказе участвовать в войне. Все это привело к тому, что около 20 часов был отдан приказ об отмене нападения на Польшу, и армию удалось удержать буквально в последний момент{189}.

Англия, Франция и Польша все еще не были уверены, что Германия решится воевать. 26 августа в Англии вместо 300 тыс. резервистов было призвано всего 35 тыс., поскольку считалось, что англо-польский договор удержит Германию от войны. В тот же день из Лондона в Берлин поступили сведения, что Англия не вмешается в случае германского нападения на Польшу или объявит войну, но воевать не будет{190}. 28 августа Англия отказалась от германских предложений о гарантии империи, порекомендовав Берлину начать прямые переговоры с Варшавой. Если Германия пойдет на мирное урегулирование, то Англия соглашалась рассмотреть на будущей конференции общие проблемы англо-германских отношений. Лондон вновь предупредил Берлин, что в случае войны Англия поддержит Польшу, но при этом обещал воздействовать на поляков в пользу переговоров с Германией. Во второй половине дня 28 августа Гитлер установил ориентировочный срок наступления на 1 сентября. 29 августа Германия дала согласие на прямые переговоры с Польшей на условиях передачи Данцига, плебисцита в "польском коридоре" и гарантии новых границ Польши Германией, Италией, Англией, Францией и СССР. Прибытие польских представителей на переговоры ожидалось 30 августа. В тот же день Берлин уведомил Москву о предложениях [89] Англии об урегулировании германо-польского конфликта и о том, что Германия в качестве условия поставила сохранение договора с СССР, союза с Италией и не будет участвовать в международной конференции без участия СССР, вместе с которым следует решать все вопросы Восточной Европы{191}.

30 августа Англия вновь подтвердила свое согласие воздействовать на Польшу, при условии, что войны не будет и Германия прекратит антипольскую кампанию в печати. В этом случае Лондон подтверждал свое согласие на созыв в будущем международной конференции. В этот день вермахт все еще не получил приказа о нападении на Польшу, поскольку существовала возможность того, что Англия пойдет на уступки и тогда наступление будет отсрочено до 2 сентября, причем в этом случае "войны уже не будет совсем"{192}. 30 августа Англия получила точные сведения о предложениях Германии по урегулированию польской проблемы. Однако Лондон не известил Варшаву об этих предложениях, а, надеясь еще отсрочить войну, в ночь на 31 августа уведомил Берлин об одобрении прямых германо-польских переговоров, которые должны были начаться через некоторое время. Рано утром 31 августа Гитлер подписал директиву № 1, которой устанавливалось, что нападение на Польшу должно начаться в 4.45 утра 1 сентября 1939 г. Лишь днем 31 августа германские предложения об урегулировании кризиса были переданы Англией Польше, которая оказалась не готова к прямым переговорам с Германией. В тот же день Италия предложила Германии посреднические услуги для урегулирования кризиса, но, получив отказ, уведомила Англию и Францию, что не будет воевать{193}. 1 сентября Германия напала на Польшу, а европейский кризис перерос в войну, в которую через несколько дней вступили Англии и Франция.

В условиях краха Версальско-Вашингтонской системы международных отношений обострилась борьба великих держав за свои интересы. К 1939 г. произошло оформление двух военно-политических блоков великих держав, в которых Англия и Франция противостояли Германии и Италии, к которым тяготела Япония. СССР и США занимали выжидательную позицию, рассчитывая использовать войну между этими блоками в своих интересах.

В условиях кризиса 1939 г. для Франции первостепенное значение имело устранение угрозы со стороны Германии, поэтому Париж более активно выступал за создание антигерманской военной коалиции с участием не только Польши, но и СССР. Правда, французское руководство стремилось возложить основную тяжесть войны на своих восточноевропейских союзников. На политику Франции значительное влияние оказывала Англия, что позволяет говорить о существенных проанглийских тенденциях французского руководства. При этом в Париже не исключали возможности достижения новой договоренности с Германией, для давления на которую использовались переговоры с Москвой. [90]

Италия, связанная союзом с Германией, надеялась получить определенную выгоду от европейского кризиса в виде усиления своих позиций на Балканах и в Средиземноморье, но категорически отказывалась от участия в войне с неясным исходом. В целом Рим пытался играть роль посредника между Англией, Францией и Германией.

США заняли пассивную позицию в отношении европейского политического кризиса, хотя довольно хорошо представляли себе обстановку в Европе. Столь же пристально в Вашингтоне следили за развитием событий на Дальнем Востоке, но и в этом регионе пассивная политика США прикрывалась существованием закона о нейтралитете. Таким образом, США продолжали занимать выжидательную позицию, готовясь участвовать в возможной войне на более поздних этапах. США также были заинтересованы в том, чтобы затруднить разрядку напряженности в Европе, поскольку только в этом случае их политический вес на континенте мог бы возрасти.

В течение 1939 г. Япония в очередной раз пыталась добиться окончания войны в Китае, продолжая вытеснять оттуда своих английских, французских и американских конкурентов, которые заняли пассивную позицию, опасаясь заключения германо-итало-японского союза. Япония рассчитывала использовать европейские противоречия для закрепления своих завоеваний в Китае и признания своей новой роли на Дальнем Востоке, что требовало продолжения лавирования между великими державами. Германо-итальянское предложение военного союза против остальных великих держав не отвечало японским интересам. В Токио охотно пошли бы на антисоветский союз, но не собирались портить отношения с Англией, Францией и США в угоду Берлину и Риму. В целом события 1939 г. на Дальнем Востоке оказывали лишь косвенное влияние на развитие европейской ситуации.

В условиях европейского политического кризиса основное значение имели цели и действия Англии, Германии и СССР.

Ощущая угрозу своему положению в мире со стороны США, Германии и СССР, Англия пыталась продолжить ставшую уже традиционной политику "умиротворения", дополнив ее с марта 1939 г. мерами военно-политического давления на Берлин. По мнению Лондона, это должно было заставить Германию воздержаться от дальнейшей экспансии и пойти на урегулирование отношений с Англией. В свою очередь англо-германское соглашение послужило бы основой для консолидации Европы, что дало бы Англии прочный тыл в противоборстве с США и заслон от усиления советского влияния. В отдаленной перспективе европейская консолидация могла бы способствовать созданию новой системы международных отношений с участием США и Японии, но без учета интересов СССР. Английское руководство полагало, что угроза войны с Англией, наряду с щедрыми предложениями Лондона, [91] вынудят Германию пойти на соглашение с ней. При этом Англия сама была заинтересована в том, чтобы избежать войны, которая лишь ухудшила бы ее положение. Не случайно Лондон, предупреждая Берлин о том, что Польша получит английскую поддержку в случае войны, не готовился к осуществлению этих предупреждений.

В этих условиях переговоры с Москвой рассматривались в Лондоне лишь как средство давления на Берлин. Более того, проводя в 20—30-е гг. политику ограничения советского влияния в Европе, Англия в ходе событий 1939г. столкнулась с проблемой, как привлечь СССР к обеспечению безопасности стран Восточной Европы, но при этом не толкнуть эти страны, как правило, настроенные антисоветски, в лагерь Германии. Не случайно Англия старалась прийти к максимально широкому и расплывчатому соглашению с Москвой, что не должно было затронуть интересы восточноевропейских стран. Все это еще более затрудняло англо-франко-советские переговоры, которые в итоге зашли в тупик, поскольку Англия так и не решилась заплатить за союз с СССР просимую Москвой цену. Кроме того, на исходе переговоров сказалось и то, что стороны стремились достичь разных целей: СССР нужен был союз для войны в Европе, а Англия и Франция хотели, пугая Германию призраком тройственного союза, избежать войны. Не менее уклончивую позицию Англия занимала и в отношении Польши, помощь которой, несмотря на гарантии, а позднее и союз, оказывать не собиралась, ибо в Лондоне надеялись на стойкость польской армии, свои дипломатические маневры или на возможную германо-советскую войну на обломках Польши. Хотя, как показали события последней недели августа 1939 г., именно честное выполнение Англией своих обязательств перед Польшей могло остановить Германию.

В ситуации 1939 г. Германия стремилась новыми экспансионистскими мерами окончательно закрепить свое влияние в Восточной Европе, которая стала бы надежным тылом для войны с Англией и Францией за европейскую гегемонию и прикрытием против СССР. В Берлине прекрасно понимали, что без решения этих задач война с СССР невозможна, поэтому прежде следовало консолидировать Европу, но на германский манер, не на базе достижения компромисса четырех великих держав, а на основе их подчинения Германии. Достижение этой цели выводило бы Германию в разряд мировых держав и позволило бы в союзе с Японией предпринять антисоветский поход, после победного окончания которого в Евразии был бы создан единый военно-политический блок, с которым вынуждены были бы считаться США. То есть речь тоже шла о формировании новой системы международных отношений, но на германских принципах. Правда, это была еще слишком далекая перспектива, а пока, весной 1939 г., Германия столкнулась с английской политикой "окружения" и была вынуждена решать проблему локализации [92] возможного конфликта с Польшей. Требовалось создать германо-итало-японский блок, добиться невмешательства Англии и Франции в германо-польский конфликт и воспрепятствовать созданию англо-франко-советского союза.

Первая задача была решена лишь частично, так как Япония не спешила заключать безоговорочный договор с Германией и Италией, союз которых также был непрочен. Англо-французская политика угроз и предложения уступок, проводимая в отношении Германии в течение всех 30-х гг., породила в Берлине уверенность в том, что Англия и Франция вновь пойдут на уступки за счет Польши. Проблема срыва англо-франко-советских переговоров облегчалась тем, что стороны не спешили пойти на союз друг с другом. Весной-летом 1939г. уверенность германского руководства в возможности договориться с СССР нередко сменялась крайним пессимизмом, а вслед за этой сменой настроений испытывала колебания и германская дипломатия, которая все-таки постепенно переходила от зондажей к более конкретным предложениям. По мере приближения критического периода в отношениях с Польшей Германия все более повышала ставки на переговорах с СССР, и в итоге стороны подписали пакт о ненападении на основе разграничения интересов в Восточной Европе, который обеспечил не только советские интересы, но и тыл Германии, облегчив ей войну в Европе.

Одновременно Германия усиленно искала возможность компромисса с Англией, который должен был стать таким же временным, как и договор с СССР. Уверенность в том, что Англия и Франция не вмешаются в германо-польскую войну, позволила Германии установить конкретную дату нападения на Польшу, но в последний момент от нападения .пришлось отказаться, так как возникла угроза англо-французского вмешательства. Лишь в ходе нового тура дипломатических контактов Германия убедилась, что решить польскую проблему без применения силы не удастся, но серьезного участия Англии и Франции в германо-польской войне опасаться не следует. Германское руководство решило рискнуть, и 1 сентября германские войска вторглись в Польшу.

К 1939 г. Советский Союз в основном решил задачу военно-экономической модернизации и консолидации советского общества и был готов более активно отстаивать свои внешнеполитические интересы. Получив в Мюнхене очередной наглядный урок, обозначивший место СССР в Европе, советское руководство было крайне заинтересовано в срыве тенденции европейской консолидации без учета советских интересов. В этом смысле продолжение германской экспансии отвечало интересам Москвы, так как резко повышало заинтересованность обеих европейских военно-политических группировок в соглашении с СССР. Обозначившейся в марте-апреле 1939г. кризис в Европе подтвердил, что в договоренности с СССР заинтересованы и Англия с Францией, [93] и Германия. Тем самым советское руководство могло выбирать, с кем и на каких условиях оно будет договариваться с учетом своих интересов. Договоренность с Англией и Францией требовала согласия этих стран на признание СССР европейской великой державой и усиление его влияния на континенте. Лондон и Париж оказались не способны пойти на такую уступку, и не в последнюю очередь потому, что союз с СССР означал бы окончательный раскол Европы на военно-политические блоки и, по мнению западных держав, угрожал их втягиванию в войну, которой они стремились избежать, направив германскую экспансию на Восток. Кроме того, партнеры на переговорах в Москве, видимо, не слишком опасались Германии, что тоже не ускоряло ход последних. В итоге в силу непримиримости интересов сторон переговоры зашли в тупик.

В то же время в ходе германо-советских контактов Москва, учитывая склонность Берлина к соглашению, долго не могла подтолкнуть Германию к тому, чтобы она ясно изложила свою позицию. Лишь в августе 1939 г. германское руководство решилось сделать конкретное предложение СССР, который в ходе искусно приведенных переговоров сумел заставить Берлин в максимальной степени учесть советские интересы. На фоне вялотекущих переговоров с Англией и Францией Москва сделала выбор в пользу договора с Германией, который был временным компромиссом для обеих сторон. Вместе с тем благодаря пакту СССР получил признание своих интересов со стороны великой европейской державы. Даже в этих условиях Англия и Франция не решились принять советские условия союза, сосредоточившись на поиске компромисса с Германией, что подтолкнуло ее к войне с Польшей. Начало войны в Европе позволило Москве приступить к реализации своих экспансионистских устремлений пока в Восточной Европе.

Таким образом. Кремлю удалось использовать европейский кризис в своих интересах, поэтому советско-германский пакт о ненападении можно расценивать как значительную удачу советской дипломатии, которая смогла переиграть британскую дипломатию и достичь своей основной цели — остаться вне европейской войны, получив при этом значительную свободу рук в Восточной Европе, более широкое пространство для маневра между воюющими группировками в собственных интересах, и при этом свалить вину за срыв англо-франко-советских переговоров на Лондон и Париж. Не в интересах советского руководства было препятствовать войне в Европе между англо-французским блоком и Германией, поскольку только война давала ему реальный шанс значительно усилить свое влияние на континенте.

В 1939 г. Европа оказалась расколотой на три военно-политических лагеря: англо-французский, германо-итальянский и советский, каждый из которых стремился к достижению собственных целей, что не могло не привести к войне. Понятно, что каждая [94] великая держава рассчитывала на благоприятное для себя развитие событий. Англия и Франция стремились направить германскую экспансию на Восток, что должно было привести к столкновению Германии с СССР, их взаимному ослаблению, и упрочило бы положение Лондона и Парижа на мировой арене. Естественно, Москве вовсе не улыбалась роль "жертвенного агнца", и советское руководство сделало все, чтобы отвести угрозу втягивания в возможную европейскую войну, которая должна была ослабить Германию, Англию и Францию, что, в свою очередь, позволило бы СССР занять позицию своеобразного арбитра, от которого зависит исход войны, и максимально расширить свое влияние на континенте. Со своей стороны Германия, прекрасно понимая невозможность одновременного столкновения с коалицией великих держав, рассчитывала на локальную операцию против Польши, что улучшило бы ее стратегическое положение для дальнейшей борьбы за гегемонию в Европе с Англией, Францией и СССР. Италия стремилась получить новые уступки от Англии и Франции в результате их конфликта с Германией, но сама не торопилась воевать. США была нужна война в Европе, чтобы исключить возможность англо-германского союза, окончательно занять место Англии в мире и ослабить СССР, что позволило бы стать основной мировой силой. Япония, пользуясь занятостью остальных великих держав в Европе, намеревалась закончить на своих условиях войну в Китае, добиться от США согласия на усиление японского влияния на Дальнем Востоке и при благоприятных условиях поучаствовать в войне против СССР. Так, в результате действий всех основных участников предвоенный политический кризис перерос в войну, развязанную Германией. [95]

[Михаил Мельтюхов]

Неуступчивость Польши, политика "умиротворения" со стороны Англии и Франции, советско-германский пакт о ненападении привели к тому, что политический кризис 1939 г. перерос в сентябре в войну, развязанную Германией. Начало Второй мировой войны в Европе в сентябре 1939 г. до сих пор вызывает оживленные политические дискуссии, что связано со стремлением участников событий обелить себя. Доступные ныне исторические источники позволяют более объективно оценить ситуацию первого месяца войны. В историографии общим местом стало утверждение, что именно союз Англии, Франции и СССР был бы способен остановить германскую экспансию. Правда, в основном имеется в виду политический, а не военный аспект этого соглашения. Как правило, созданию англо-франко-польской коалиции уделяется гораздо меньше внимания, хотя этот союз также обладал серьезным военным потенциалом. Кроме того, в нем не существовало политических проблем, отягчавших англо-франко-советские переговоры.

В ходе политического кризиса в Европе весной-летом 1939 г. стороны начали конкретные военные приготовления. 3 апреля 1939г. начальник штаба Верховного Главнокомандования вермахта (ОКВ) генерал В. Кейтель известил главнокомандующих сухопутными войсками, ВВС и ВМФ о том, что подготовлен проект "Директивы о единой подготовке вооруженных сил к войне на 1939—1940 гг." Одновременно главнокомандующие видов вооруженных сил получили предварительный вариант плана войны с Польшей (план "Вайс"), который они должны были изучить и к 1 мая 1939г. представить свои соображения относительно использования войск в войне против Польши, организации их взаимодействия и календарном плане мероприятий по подготовке операции. Полностью подготовку к войне следовало завершить к I сентября 1939 г. 11 апреля А. Гитлер утвердил "Директиву о единой подготовке вооруженных сил к войне на 1939—1940 гг." Таким образом, в Германии началось конкретное оперативное планирование войны с Польшей, которая должна была остаться локальным конфликтом{194}.

В апреле-июне 1939 г. в Германии были разработаны конкретные планы использования вермахта в войне против Польши. Стратегический замысел и задачи войск в операции "Вайс" были изложены в директиве по стратегическому сосредоточению и развертыванию сухопутных войск от 15 июня 1939 г. Цель операции состояла в том, чтобы концентрическими ударами из Силезии, Померании и Восточной Пруссии разгромить главные силы [96] польской армии западнее линии рек Висла и Нарев. Общая задача вермахта сводилась к тому, чтобы осуществить охват польской армии с юго-запада и северо-запада с ее последующим окружением и разгромом. С самого начала войны операции германских войск должны были развиваться стремительно, чтобы сорвать мобилизацию и развертывание польских вооруженных сил.

Для выполнения этих задач создавались две группы армий. В Померании и Восточной Пруссии развертывалась группа армий "Север" (командующий — генерал-полковник Ф. фон Бок) в составе 3-й и 4-й армий, ближайшей задачей которой являлось занятие "польского коридора", обеспечение связи по суше с Восточной Пруссией и нанесение смыкающихся ударов восточное Вислы в общем направлении на Варшаву. В Силезии и Словакии сосредоточивалась группа армий "Юг" (командующий— генерал-полковник Г. фон Рунштедт) в составе 8-й, 10-й и 14-й армий, наносившая главный удар в операции "Вайс". Ближайшая задача группы армий "Юг" заключалась в том, чтобы своей ударной группировкой (10-й армией) наступать в общем направлении на Варшаву, прорвать польский фронт, выйти к реке Висла и затем во взаимодействии с группой армий "Север" уничтожить польские войска, находящиеся в Западной Польше. На 8-ю и 14-ю армии возлагалось фланговое прикрытие ударной группировки. С воздуха эти группировки должны были поддерживать соответственно 1-й и 4-й воздушные флоты. Для осуществления плана "Вайс" намечалось выделить 40 пехотных, 4 легкопехотные, 3 горнопехотные, 6 танковых и 4 моторизованные дивизии и 1 кавалерийскую бригаду{195}.

Готовя операцию против Польши, германское командование исходило из того, что Англия и Франция не вмешаются в германо-польскую войну. Однако вопрос о том, будет ли вмешательство западных держав полностью исключено, так и не был решен. Поэтому были предусмотрены меры для прикрытия западной границы Германии, где планировалось развернуть группу армий "Ц" (командующий генерал В. Лееб) в составе 1-й, 5-й и 7-й армий, которая насчитывала бы 31 дивизию и, опираясь на недостроенную линию Зигфрида, должна была оборонять границу с Нидерландами, Бельгией и Францией. Таким образом, из развертываемых по мобилизации 103 дивизий вермахта 57 (55,3%) планировалось развернуть против Польши, 31 (30,1%) — на западе Германии, а 15 (14,6%) — в центральных районах страны.

Еще в мае 1939 г. были приведены в боевую готовность шесть армейских управлений, 11 управлений армейских корпусов и 24 дивизии. Под видом подготовки к осенним маневрам в начале августа была проведена частичная мобилизация некоторых резервных дивизий, а также частей армейского и корпусного подчинения. Предмобилизационные мероприятия начались в Восточной Пруссии с июля, а по всей территории Германии с 18 августа 1939 г. К 25 августа уже завершили мобилизацию соединения, составлявшие 35,4% [97] состава сухопутных войск военного времени. К вечеру 25 августа против Польши было сосредоточено 16 пехотных, 4 легкопехотные, 6 танковых, 2 моторизованные дивизии и 1 кавбригада. Сигнал на проведение общей мобилизации был дан во второй половине дня 25 августа, то есть за один день до намеченного начала войны. В связи с переносом срока начала вторжения германскому командованию удалось к 1 сентября 1939 г. завершить мобилизацию и развернуть на Востоке 37 пехотных, 4 легкопехотные, 1 горнопехотную, 6 танковых и 4 моторизованные дивизии, 1 кавбригаду и 2 полка СС (82,6% запланированных сил){196}. Сосредоточение и мобилизация вермахта велись с соблюдением мер маскировки № дезинформации, чтобы не вызвать ответных действий со стороны Польши. Тем не менее польская разведка в целом верно установила численность развертываемых на границе германских группировок. Так, в группе армий "Север" имелось 20,5 дивизий, а поляки считали, что их 20— 22 дивизии, в группе армий "Юг" из 33 дивизий польская разведка установила 28 соединений{197}.

Польское стратегическое планирование против Германии основывалось в 20—30-е гг. на франко-польском договоре 1921 г. о взаимопомощи, предусматривавшем совместные действия Франции и Польши. Основная идея военного планирования во второй половине 30-х гг. заключалась в обороне германо-польской границы и наступлении против Восточной Пруссии. Но вплоть до конца 1938 г. польское командование основное внимание уделяло разработке военных планов против СССР. После оккупации Германией Чехо-Словакии в марте 1939 г. польское командование приступило к отработке конкретного плана войны с Германией — "Захуд". Начавшееся в марте 1939 г. оформление англо-франко-польской коалиции стало основой польского военного планирования, которое исходило из того, что Англия и Франция поддержат Польшу в войне с Германией. Поэтому перед польскими вооруженными силами ставилась задача упорной обороной обеспечить мобилизационное развертывание и сосредоточение своих войск, а потом перейти в контрнаступление, поскольку считалось, что к этому сроку Англия и Франция заставят Германию оттянуть свои войска на запад.

Для осуществления этого плана предусматривалось развернуть 39 пехотных дивизий, 3 горнопехотные, 11 кавалерийских, 10 пограничных и 2 бронемоторизованные бригады. Эти войска должны были быть объединены в семь армий, три оперативные группы и корпус вторжения. Против Восточной Пруссии развертывались опергруппы "Нарев" (2 пехотные дивизии, 2 кавбригады), "Вышкув" (2 пехотные дивизии) и армия "Модлин" (2 пехотные дивизии, 2 кавбригады). В "польском коридоре" сосредоточивалась армия "Поможе" (5 пехотных дивизий, 1 кавбригада), часть сил которой предназначались для захвата Данцига. На Берлинском направлении развертывалась армия "Познань" (4 пехотные дивизии и 2 кавбригады). Границу с Силезией и Словакией прикрывали [98] армия "Лодзь" (5 пехотных дивизий, 2 кавбригады), армия "Краков" (7 пехотных дивизий, 1 кавбригада и 1 танковый батальон) и армия "Карпаты" (1 пехотная дивизия и пограничные части). В тылу южнее Варшавы развертывалась армия "Прусы" (7 пехотных дивизий, 1 кавбрнгада и 1 бронемоторизованная бригада). В районах Кутно и Тарнов сосредоточивались в резерве по 2 пехотные дивизии{198}. Таким образом, польская армия должна была развернуться равномерно на широком фронте, что делало проблематичным отражение массированных ударов вермахта.

Скрытое мобилизационное развертывание польских войск, начавшееся 23 марта 1939 г., затронуло 4 пехотные дивизии и 1 кавбригаду, были усилены соединения в ряде округов и созданы управления четырех армий и оперативной группы. В основу этих мероприятий был положен мобилизационный план "W" от апреля 1938 г., предусматривавший скрытую мобилизацию в мирное время. 13— 18 августа была объявлена мобилизация еще 9 соединений, а с 23 августа началась скрытая мобилизация основных сил. Перегруппировки войск, предусмотренные планом стратегического развертывания, начались 26 августа, когда войска получили приказ о выдвижении отмобилизованных соединений в намеченные районы сосредоточения. Приказ армиям и оперативным группам первого эшелона о занятии исходного положения был отдан 30 августа. Мероприятия по отмобилизованию армии польское руководство проводило в тайне и от своих англо-французских союзников, которые опасались, что эти действия Варшавы могут подтолкнуть Германию к войне. Поэтому, когда 29 августа в Польше собрались начать открытую мобилизацию, Англия и Франция настояли на откладывании ее проведения до 31 августа. Тем не менее благодаря скрытой мобилизации к утру 1 сентября мобилизационный план был выполнен на 60%, но развертывание польских войск не было завершено — лишь 46,8% войск находилось в районах предназначения, но и они не успели полностью занять свои позиции{199}. К утру 1 сентября Польша развернула 24 пехотные дивизии, 3 горнопехотные, 8 кавалерийских и 1 бронемоторизованную бригады.

Предмобилизационные мероприятия во Франции начали проводиться еще летом 1939 г., когда были призваны резервисты в 49 специальных крепостных батальонов и 43 специальные артчасти, составлявшие войска прикрытия на линии Мажино. 21 августа была приведена в боевую готовность система ПВО, а 22 августа — усилена система боевой готовности французских войск. 23 августа во Франции началась скрытая мобилизация и были введены в действие планы обеспечения безопасности Парижа и границ с Бельгией, Италией и Швейцарией. 24 августа меры по прикрытию сосредоточения были распространены на восточные районы Франции, а 26 августа — на всю территорию страны. До 27 августа было отмобилизовано 3/4 французских вооруженных сил — 72 дивизии (1 895 тыс. чел., 8 тыс. орудий и минометов, 2,5 тыс. танков [99] и до 2 тыс. самолетов). 27 августа было призвано еще 725 тыс. человек, и вооруженные силы достигли численности 2 674 тыс. человек. 1 сентября, когда во Франции была объявлена открытая мобилизация, на ее территории находилось 72 пехотные (кадровые, резервные, североафриканские, колониальные и крепостные войска, равноценные 15 дивизиям), 3 кавалерийские, 2 легкие механизированные дивизии и 39 отдельных танковых батальонов, но никаких активных задач эти войска не имели{200}.

Завершив сосредоточение и развертывание вермахта по плану "Вайс", Германия, уверенная в невмешательстве Англии и Франции, напала на Польшу{201}. В 4.30 утра 1 сентября 1939 г. германские ВВС нанесли массированный удар по польским аэродромам, в 4.45 учебный артиллерийский корабль (бывший броненосец) "Шлезвиг-Гольштейн" открыл огонь по Вестерплятте, одновременно сухопутные войска Германии перешли границу Польши, стремясь осуществить стратегический замысел операции "Вайс". К 5 сентября германские войска заняли "польский коридор", частично разгромив соединения польской армии "Поможе". Войска армии "Модлин" с 4 сентября стали отходить на юг под непрерывными ударами 3-й германской армии. Для создания ударной группировки на левом крыле 3-й армии началась перегруппировка подвижных соединений группы армий "Север". Войска 4-й армии продвигались вдоль Вислы на Варшаву, а 3-я армия уже 6 сентября захватила плацдарм на реке Нарев, поставив под угрозу окружения польские войска в районе Варшавы.

На юге польские части получили 2 сентября приказ отойти на главную оборонительную позицию по рекам Варта и Видавка, но не торопились его выполнить. Пока на фронте продолжались упорные бои, части германского 16-го танкового корпуса через обнаруженную брешь между войсками армий "Лодзь" и "Краков" устремились в тыл обороняющихся. Однако подобный успех оказался неожиданным и для германского командования, которое приказало на 3 сентября остановить наступление. Все это говорит о том, что вермахт еще не овладел приемами использования "танковых клиньев", сыгравших значительную роль в последующих событиях Второй мировой войны. Вечером 2 сентября армия "Лодзь" начала отход на главную линию обороны, обнажая фланг армии "Краков", командование которой было более озабочено ситуацией на польско-словацкой границе, где германская 14-я армия успешно продвигалась в глубь польской обороны, что также вынудило поляков начать отход. В свою очередь отвод армии "Краков" обнажил весь южный фронт польской обороны, но в Варшаве рассчитывали, что резервная армия "Прусы" сумеет создать устойчивый фронт, не учитывая того, что сосредоточение ее соединений было еще далеко от завершения. В итоге 5 сентября германские войска прорвали польский фронт, что при отсутствии готовых резервов обрекало польскую армию на поражение. [100]

С целью создания нового устойчивого фронта польское командование 5 сентября отдало всем войскам приказ об общем отходе за Вислу. В тот же день 14-я германская армия получила приказ наступать восточнее Вислы на Люблин, для глубокого охвата польских войск с востока. 10-я германская армия получила задачу быстрее прорваться к переправам в среднем течении Вислы, чтобы отрезать полякам пути отхода в восточные районы страны. На следующий день германское командование отдало приказ о дальнейших операциях на окружение поляков восточнее Вислы. Таким образом, германские войска сумели за 5 первых дней войны выиграть приграничные сражения, но, столкнувшись с более сильным, чем ожидалось, сопротивлением поляков, были вынуждены внести коррективы в первоначальные планы войны, увеличив глубину операции. Здесь стоит обратиться к вопросу о реакции Англии и Франции на начавшуюся германо-польскую войну.

Еще 31 августа Б. Муссолини предложил Англии и Франции созвать 5 сентября конференцию Англии, Франции, Италии и Германии для обсуждения "затруднений, вытекающих из Версальского договора". Это предложение встретило благожелательную поддержку в Лондоне и Париже, которые 1 сентября, вместо оказания обещанной помощи Польше, продолжили поиски путей умиротворения Германии. В 11.50 Франция уведомила Италию о согласии участвовать в конференции, если на нее будет приглашена Польша. Однако лишь во второй половине 1 сентября Франция решила узнать мнение Польши о намечавшейся конференции, но быстро получить ответ из Варшавы не удалось. Вечером этого же дня Англия и Франция передали Германии ноты, в которых выразили "протест" по поводу германского вторжения в Польшу и предупредили, что выполнят свои обязательства перед Польшей, "если германское правительство не готово... приостановить наступление... и... немедленно вернуть войска с польской территории"{202}. Однако днем 2 сентября через Италию они известили Берлин, что эти ноты не следует воспринимать как ультиматум. Это усилило уверенность германского руководства в том, что союзники продолжают уклоняться от выполнения своих обязательств.

В тот же день в Париже стало известно об отрицательном отношении Варшавы к созыву конференции. Но ее союзники продолжали надеяться на эту возможность, причем, в отличие от Англии, Франция была не против оставления германских войск на польской территории. Лишь 3 сентября в 11.00 Англия, а в 17.00 Франция объявили Германии войну. На следующий день был подписан франко-польский договор о взаимопомощи. Однако это не поколебало уверенности Гитлера, который считал, что, "если они и объявили нам войну, то это для того, чтобы сохранить свое лицо, к тому же это еще не значит, что они будут воевать"{203}. И действительно, после формального объявления войны на франко-германской границе ничего не изменилось. Немцы продолжали возведение укреплений, [101] а французские войска, передовым частям которых было запрещено заряжать оружие боевыми снарядами и патронами, безучастно взирали на германскую территорию. Хотя объявление войны Лондоном и Парижем вызвало в Берлине определенное замешательство, неизменное затишье на Западном фронте убедило германское руководство в том, что реальных действий союзники, скорее всего, не предпримут. Поэтому новая директива ОКВ № 2 от 3 сентября исходила из идеи продолжения масштабных операций в Польше и пассивного ожидания на Западе{204}.

Польские представители в Англии и Франции столкнулись с обструкционистской позицией Лондона и Парижа. Французский главнокомандующий генерал М. Гамелен не пожелал принять польского военного атташе. Вечером 6 сентября в Париж поступила польская нота, в которой сообщалось о пессимистических настроениях германского населения в связи с начавшейся войной и предлагалось "нанести удар по моральному состоянию врага". Для этого следовало "провести против территории Германии операцию военно-воздушных сил союзников", "прорвать хотя бы в двух пунктах линию Зигфрида... провести хотя бы небольшой морской десант на германском побережье"{205} 7 сентября Варшава получила французский ответ, согласно которому "завтра, а самое позднее утром послезавтра будет проведена сильная атака французских и английских бомбардировщиков против Германии, которая, может быть, будет распространена даже до тыловых построений на польском фронте". Понятно, что такой ответ обнадежил поляков, которые не знали, что в действительности в Париже избегали бомбардировок территории Германии, опасаясь ответных мер люфтваффе.

В итоге 7 сентября польский военный атташе во Франции был вынужден констатировать в своем донесении в Варшаву: "на западе никакой войны фактически нет. Ни французы, ни немцы друг в друга не стреляют. Точно так же нет до сих пор никаких действий авиации. Моя оценка: французы не проводят ни дальнейшей мобилизации, ни дальнейших действий и ожидают результатов битвы в Польше"{206}. Польские представители продолжали настаивать и просить французское руководство выполнить свои обязательства перед Варшавой. Это вызвало раздражение Гамелена, который писал: "Польский военный атташе продолжает нам надоедать! Я знал также, что польский посол в Париже проявлял нервозность и даже несправедливость в отношении французской армии и особенно авиации". Единственное, чего добились поляки, было обещание послать в Польшу через Румынию военное снаряжение и боеприпасы, которые так и не были посланы ввиду разгрома Польши. В середине сентября генерал Гамелен записал в дневнике, что Франция может оказать помощь Польше в 1940г., а к наступлению на широком фронте она подготовится в 1941 или 1942 гг. [102]

Английское правительство вело себя точно так же, как и французское. 3 сентября в Лондон прибыла польская военная миссия, но встретиться с начальником английского генштаба генералом В. Айронсайдом полякам удалось лишь 9 сентября. В ходе встречи Айронсайд стал выяснять ситуацию на фронте, а поляки с удивлением узнали, что у Англии нет никаких конкретных планов помощи Польше, поскольку этим должна была заниматься Франция. Сославшись на занятость, Айронсайд прекратил беседу, порекомендовав напоследок полякам закупить оружие в нейтральных странах. 10 сентября польскую военную миссию уведомили, что английские ВВС начали бомбардировки Германии, а в Румынию прибыл транспорт с 44 самолетами для Польши. Все это было откровенной ложью. Предложение поляков о посылке англо-французской авиации на польские аэродромы так и не было принято. 13 сентября поляки констатировали, что ''Англия не сдержала, как и прежде, своих обязательств, ибо в течение 14 дней войны мы остаемся предоставленными самим себе, и помощь, которая должна была быть направлена в Польшу в результате переговоров с генералом Клейтоном, происходивших в мае в Варшаве, не была предоставлена Польше". 15 сентября в ходе последней встречи с Айронсайдом поляки узнали, что, кроме 10 тыс. пулеметов и 15—20 млн патронов, Англия не может выделить никакого другого вооружения, да и это может поступить лишь через 5—6 месяцев. Айронсайд вновь посоветовал полякам закупить оружие у нейтралов{207}.

Каково же было состояние сторон на Западном фронте в начале германо-польской войны?

Германия развернула на своей западной границе к 1 сентября 1939 г. группу армий "Ц", на которую возлагалась задача тылового прикрытия операций в Польше от угрозы англо-французского вмешательства. Эти войска развертывались в полосе от нижнего течения Рейна до швейцарской границы и на 1 сентября насчитывали 32 пехотные дивизии, и еще 3 пехотные дивизии находились в стадии передислокации на Запад. После 3 сентября группе армий "Ц" были подчинены еще 9 пехотных дивизий, которые в основном сосредоточились к 10 сентября, увеличив общую численность группировки до 44 пехотных дивизий, из которых лишь 12 "могли быть названы полноценными, все остальные являлись новыми формированиями, совершенно не соответствовавшими по своей подготовке и техническому оснащению требованиям маневренной войны"{208}. К 1 сентября эти войска насчитывали около 915 тыс. человек и располагали примерно 8 640 орудиями и минометами, но не имели ни одного танка. Сухопутные войска поддерживали 2-й и 3-й воздушные флоты, в которых насчитывалось 1 094 самолета (из них 966 боеготовых), кроме того, командованию группы армий "Ц" были подчинены летные части, располагавшие 144 самолетами (из них 113 боеготовых), а морская авиация на Западе [103] насчитывала 121 самолет (114 боеготовых). Всего на Западе находилось 1 359 самолетов (1 193 боеготовых), в том числе 421 бомбардировщик и 632 истребителя{209}.

Сооружение Западного вала, на который должны были опираться эти войска, еще не было завершено. "К началу войны в основном имелись только укрепленные точки для пехотного оружия, командные пункты, сеть линий телефонной связи укрепленных районов, противопехотные и противотанковые заграждения. Артиллерийских позиций в виде бронированных сооружений еще не было, как не было железобетонных или бронированных укреплений для противотанкового оружия"{210}. По мнению генерала Н. Формана, "Западный вал не представлял собой непреодолимого препятствия. Правда, между Люксембургом и Швейцарией, главным образом на участке между Саарбрюккеном и Карлсруэ, было некоторое количество готовых бронированных огневых точек, противотанковых рвов и прочих препятствий. Однако повсюду еще ускоренными темпами вела работу организация Тодта. Большая часть линии была еще на бумаге. О готовых сильных позициях вообще не могло быть и речи. Глубокого эшелонирования нигде не было создано{211}.

Французское командование развернуло против Германии Северо-Восточный фронт в составе 1-й, Арденской, 2-й, 3-й, 4-й, 5-й, 7-й и 8-й армий, в которых к 3 сентября насчитывалось 78 дивизий (из них 13 были крепостными, а 7 завершали формирование). В этих войсках имелось 17 500 орудий и минометов, свыше 2 тыс. танков. ВВС Франции насчитывали 1 400 самолетов первой линии и около 1 600 в резерве, кроме того, для действий во Франции можно было использовать 1 021 английский самолет. Уже 4 сентября мобилизация во Франции завершилась, а войска были развернуты на позициях. К 10 сентября французские вооруженные силы закончили развертывание по штатам военного времени{212}.
Таблица 5. Соотношение сил на фронтах в сентябре 1939 г.
Соотношение Франция Германия Германия Польша Соотношение
1,8:1 78 43 2/3 Дивизии 61 24 2,5:1
— — — Бригады 1 12 1:12
3,2: 1 3253 1000 Личный состав (тыс.) 1500 1000 1,5:1
2:1 17500 8640 Орудия и минометы 13500 4300 3:1
— 2850 — Танки 2533 610 4,2: 1
1,8:1 2421* 1 359 Самолеты 2231 824 2,7:1
* С учетом ВВС Англии.
С 31 мая французский генеральный штаб разрабатывал план наступления на фронте между Мозелем и Рейном, который должен был стать основой военных действий против Германии и был [104] 1 сентября 1939 г. предложен генералом Гамеленом правительству. Французские войска должны были наносить главный удар вдоль Рейна на Майнц, отрезая основную германскую группировку с тыла. Однако это предложение так и не было реализовано. Вместо него французское командование предприняло ограниченную операцию около Саарбрюккена. В ночь на 7 сентября французские поисковые группы впервые пересекли германскую границу западнее города. С 9 сентября части 9 французских дивизий 4-й и 5-й армий начали продвижение в предполье линии Зигфрида к востоку от Саарбрюккена, не встречая сопротивления германских войск, которым было приказано уклоняться от боя и отходить на линию укреплений. Заняв Варнд-ский лес к западу от города и продвинувшись на 7—8 км между Шпихерн и Хорнбах на фронте около 25 км, французы получили 12 сентября приказ прекратить наступление "ввиду быстрого развития событий в Польше"{213}. В тот же день Высший военный совет союзников на своем первом заседании в Абвилле одобрил это решение, хотя полякам вновь сообщили, что они получат "всю возможную помощь"{214}.

В то же время французская пресса начала шумную кампанию по поводу "операций против Германии", которые, как сообщалось, поставили перед ней "трудную стратегическую проблему". 14 сентября, когда продвижение войск прекратилось, в прессе сообщалось, что "военные операции на Западном фронте между Рейном и Мозелем продолжаются. Французы окружают Саарбрюккен с востока и запада". 19 сентября, когда французские части отводились на исходные позиции, последовало сообщение, что "бои, которые ранее ограничивались районом Саарбрюккена, охватили теперь весь фронт протяженностью 160 км"{215}. 3—4 октября французские войска покинули территорию Германии, а к 16 октября передовые части вермахта вновь разместились на границе с Францией{216}.

Таким образом, вместо 35—40 дивизий, которые Франция обещала бросить против Германии, было использовано всего 9 дивизий. Но французское командование старательно преувеличивало масштаб этой ограниченной операции. 10 сентября Гамелен уверял польское руководство, что "больше половины наших активных дивизий Северо-Восточного фронта ведут бои. После перехода нами границы немцы противопоставили нам сильное сопротивление. Тем не менее мы продвинулись вперед. Но мы завязли в позиционной войне, имея против себя приготовившегося к обороне противника, и я еще не располагаю всей необходимой артиллерией. С самого начала брошены военно-воздушные силы для участия в позиционных операциях. Мы полагаем, что имеем против себя значительную часть немецкой авиации. Поэтому я раньше срока выполнил свое обещание начать наступление мощными главными силами на 15-й день после объявления [105] французской мобилизации"{217}. Однако подобные заявления не могли, конечно, скрыть того факта, что Польша была брошена своими союзниками на произвол судьбы.

В Берлине прекрасно понимали опасность активизации англо-французских вооруженных сил, которая была тем выше, что Рурская индустриальная область находилась фактически на западной границе Германии в радиусе действия не только авиации, но и дальнобойной артиллерии союзников. Обладая на Западном фронте подавляющим превосходством над Германией, союзники имели в начале сентября полную возможность начать решительное наступление, которое, скорее всего, стало бы роковым для Германии. Участники событий с немецкой стороны единодушно утверждали, что это означало бы прекращение войны и поражение Германии. Генерал А. Йодль считал, что "мы никогда, ни в 1938, ни в 1939 г., не были собственно в состоянии выдержать концентрированный удар всех этих стран. И если мы еще в 1939 г. не потерпели поражения, то это только потому, что примерно 110 французских и английских дивизий, стоявших во время нашей войны о Польшей на Западе против 23 германских дивизий, оставались совершенно бездеятельными"{218}.

Как отмечал генерал Б. Мюллер-Гиллебранд, "западные державы в результате своей крайней медлительности упустили легкую победу. Она досталась бы им легко, потому что наряду с прочими недостатками германской сухопутной армии военного времени и довольно слабым военным потенциалом... запасы боеприпасов в сентябре 1939 г. были столь незначительны, что через самое короткое время продолжение войны для Германии стало бы невозможным"{219}. По мнению генерала Н. Формана, "если бы пришли в движение эти силы (союзников— М.М.), имевшие чудовищное превосходство, к которым затем, вероятно, примкнули бы голландцы и бельгийцы, то война неизбежно закончилась бы. Сопротивление группы армий "Ц" могло продолжаться в лучшем случае несколько дней. Если бы даже это время использовали для переброски войск с востока на запад, то это все равно не помогло бы. В этом случае любые действия были бы бессмысленными. В Польше нужно было бы прекратить боевые действия еще до достижения решающих успехов, а на запад дивизии не поспели бы вовремя и подверглись разгрому поодиночке — конечно, при наличии энергичного, целеустремленного руководства у противника. Самое позднее через неделю были бы потеряны шахты Саара и Рурская область, а на вторую неделю французы могли бы направить войска туда, куда они сочли бы необходимым. К этому следует добавить, что поляки тоже снова обрели бы свободу действий и привели бы в порядок свою армию"{220}.

Генерал-лейтенант З. Вестфаль полагал, что "если бы французская армия предприняла крупное наступление на широком фронте против слабых немецких войск, прикрывавших границу [106] (их трудно назвать более мягко, чем силы охранения), то почти не подлежит сомнению, что она прорвала бы немецкую оборону, особенно в первые десять дней сентября. Такое наступление, начатое до переброски значительных сил немецких войск из Польши на Запад, почти наверняка дало бы французам возможность, легко дойти до Рейна и, может быть, даже форсировать его. Это могло существенно изменить дальнейший ход войны... Не воспользовавшись временной слабостью Германии на Западном фронте для немедленного нанесения удара, французы упустили возможность поставить гитлеровскую Германию под угрозу тяжелого поражения"{221}. Таким образом, Англия и Франция, оставаясь верными своей политике «умиротворения» и не подготовившись к действительной войне с Германией, упустили уникальный шанс совместно с Польшей зажать Германию в тиски войны на два фронта и уже в сентябре 1939г. нанести ей решающее поражение. Однако события развивались иначе, и в результате, "отказавшись воспользоваться сложившейся в самом начале войны обстановкой, западные державы не только покинули в беде Польшу, но и ввергли весь мир в пять лет разрушительной войны"{222}.

Опасаясь отхода польских войск на восток, командование группы армий "Север" 8 сентября поставило войскам задачу ускорить наступление вдоль Вислы на Варшаву и, форсировав Нарев и Буг, обойти польскую столицу с востока. Начавшееся наступление позволило немцам уже 11 сентября выйти на Вислу от Влоцлавека до Модлина и охватить с востока район Варшавы. На юге 14-я германская армия, продолжая наступление, к 11 сентября форсировала реку Сан в среднем и верхнем течении. 10-я армия продолжала наступление в центральные районы Польши, и 8 сентября ее 4-я танковая дивизия достигла предместий Варшавы. К 11 сентября германские войска в основном достигли Вислы на фронте от Варшавы до Сандомира. 9 сентября началось сражение на Бзуре, когда части отходящих к Варшаве армий "Познань" и "Поможе" нанесли фланговый удар по соединениям 8-й германской армии, наступавшей севернее Лодзи, командование которой не ожидало, что отходящие польские войска станут ввязываться в серьезные бои. В ночь на 10 сентября 3 польские дивизии нанесли внезапный удар по противнику и отбросили его к югу. Германское командование довольно быстро смогло укрепить свою оборону и, стянув до 16 дивизий, с 13 сентября перешло в контрнаступление. В ходе упорных боев к 18 сентября польские войска были окружены и разгромлены. Чуть ранее, 13—14 сентября, 3-я армия обошла Варшаву с востока, окончательно блокировав ее гарнизон.

В Польше нарастала неорганизованность. 1 сентября столицу покинул президент И. Мосцицкий, 4 сентября началась эвакуация правительственных учреждений. 5 сентября из Варшавы выехало правительство, а в ночь на 7 сентября — и главнокомандующий Э. Рыдз-Смиглы. Ставка была перенесена в Брест, [107] с 10 сентября — во Владимир-Волынский, с 13 сентября — в Млынов (близ Дубно), а 15 сентября — в Коломыю. Днем раньше там же оказался и Мосцицкий. 9—11 сентября польское руководство вело переговоры с Францией о предоставлении убежища для правительства. 16 сентября начались польско-румынские переговоры о транзите польского руководства во Францию, и 17 сентября правительство покинуло страну{223}. Все это усугубило хаос и подрывало обороноспособность польских войск. Еще 10 сентября польское командование приняло решение оттягивать оставшиеся войска на юго-восток к границе с Румынией и здесь создать новый фронт. Однако обстановка коренным образом изменилась, и это решение уже не могло быть выполнено. Фланги германских войск продолжали продвижение восточное Вислы, завершая окружение остатков польской армии. Наступавшие с севера части 3-й германской армии 15 сентября захватили Брест, 16 сентября— Белосток, а 17 сентября — Влодаву. Наступавшие с юга войска 14-й армии к 16 сентября вышли на линию Самбор — Львов — Владимир-Волынский — Замосць, а войска 10-й армии, форсировав Вислу, подходили с юго-запада к Люблину.

В Москве внимательно следит за развитием событий в Европе, рассчитывая использовать их в своих интересах, которые в Восточной Европе были обеспечены договоренностью с Германией. Германское руководство, признав часть этого региона советской сферой интересов, видимо, считало, что СССР использует для ее занятия войска, что отвечало и германским интересам, поскольку в Берлине всячески подчеркивали советско-германскую "дружбу", стремясь удержать Англию и Францию от вмешательства в германо-польский конфликт. Германский МИД, обеспокоенный слухами об отводе частей Красной Армии с польской границы, 27 августа запросил свое посольство в Москве о выяснении этого вопроса{224}. Выполняя это распоряжение, германский посол Ф.-В. фон Шуленбург 29 августа выяснял у Молотова, правдивы ли подобные слухи, и передал пожелание Берлина об их опровержении в печати. Молотов поинтересовался, верит ли подобным слухам германское правительство, и, после отрицательного ответа Шуленбурга, согласился дать опровержение и подчеркнул серьезность, с которой советское правительство относится к пакту о ненападении{225}. 30 августа в советской прессе появилось опровержение ТАСС, согласно которому "ввиду обострения положения в восточных районах Европы и ввиду возможности всяких неожиданностей советское командование решило усилить численный состав гарнизонов западных границ СССР"{226}.

1 сентября в 11 часов в НКИД явился советник германского посольства в Москве Г. Хильгер и сообщил о начале войны с Польшей, о присоединении Данцига к Германии и передал просьбу начальника генштаба германских ВВС, чтобы радиостанция в Минске в свободное от передач время передавала для срочных [108] воздухоплавательных опытов непрерывную линию с вкрапленными позывными знаками "Рихард Вильгельм 1.0", а кроме того, во время передач своей программы по возможности часто слово "Минск". Советская сторона согласилась передавать лишь слово "Минск", что использовалось люфтваффе в качестве радиомаяка{227}. 3 сентября в Берлине произошло вручение верительных грамот советского посла в Германии А.А. Шкварцева. На церемонии Шкварцев и Гитлер заверили друг друга от имени своих стран, что выполнят свои обязательства по договору о ненападении{228}. В тот же день германское посольство в Москве получило задание министра иностранных дел И. Риббентропа прощупать намерения СССР относительно возможного вступления Красной Армии в Польшу{229}. На этот запрос Молотов ответил 5 сентября, что советское правительство согласно, что ему в подходящее время "обязательно придется... начать конкретные действия. Но мы считаем, что этот момент пока еще не назрел", а "торопливостью можно испортить дело и облегчить сплочение противников"{230}.

Отношение советского руководства к начавшейся войне в Европе было четко выражено И.В. Сталиным 7 сентября 1939г. в беседе с руководством Коминтерна. По его мнению, "война идет между двумя группами капиталистических стран (бедные и богатые в отношении колоний, сырья и т.д.) за передел мира, за господство над миром! Мы не прочь, чтобы они подрались хорошенько и ослабили друг друга. Неплохо, если руками Германии будет расшатано положение богатейших капиталистических стран (в особенности Англии). Гитлер, сам этого не понимая и не желая, расстраивает, подрывает капиталистическую систему... Мы можем маневрировать, подталкивать одну сторону против другой, чтобы лучше разодрались. Пакт о ненападении в некоторой степени помогает Германии. Следующий момент— подталкивать другую сторону"{231}. Германия получала и более материальную помощь. 4 сентября все германские суда в Северной Атлантике получили приказ "следовать в Мурманск, придерживаясь как можно более северного курса"{232}. 6 сентября германский МИД сообщил в Москву: "Мы намереваемся и далее направлять немецкие торговые суда в Мурманск и ожидаем, что советское правительство облегчит разгрузку, погрузку и транспортировку грузов по железной дороге в Ленинград, куда будут заходить для погрузки немецкие суда". 8 сентября Москва ответила согласием на заход немецких судов в Мурманск и гарантировала транспортировку грузов в Ленинград{233}. Всего в эти дни 36 германских судов нашли убежище в советском порту.

Охарактеризовав Польшу как фашистское государство, угнетающее другие народности, Сталин заявил, что "уничтожение этого государства в нынешних условиях означало бы одним буржуазным фашистским государством меньше! Что плохого было бы, если в результате разгрома Польши мы. распространим социалистическую [109] систему на новые территории и население»{234}. Соответственно и зарубежные компартии получили 8—9 сентября директиву ИККИ, в которой отмечалось, что "настоящая война — империалистическая, в которой одинаково повинна буржуазия всех воюющих государств". Поэтому "ни рабочий класс, ни тем более компартии" не могут поддерживать эту войну. Тем более "международный пролетариат не может ни в коем случае защищать фашистскую Польщу, отвергшую помощь Советского Союза, угнетающую другие национальности"{235}. Соответственно, вопреки мнению ряда авторов{236}, советское руководство 5 сентября отказало Польше в поставках военных материалов, сославшись на угрозу втягивания в войну{237}.

Естественно, советское руководство не собиралось безучастно взирать на развитие ситуации в Польше и без всяких просьб Берлина начало собственные военные приготовления. С 20 часов 2 сентября на советско-польской границе был введен режим усиленной охраны в связи с германо-польской войной. Согласно указанию начальника Пограничных войск Белорусского округа № 1720, все погранотряды были приведены в боевую походную готовность{238}. 3 сентября нарком обороны СССР маршал К.Е. Ворошилов просил ЦК ВКП(б) и СНК СССР утвердить задержку увольнения красноармейцев и младших командиров на 1 месяц в войсках Ленинградского (ЛВО), Московского (МВО), Калининского (КалВО), Белорусского (БОВО) и Киевского особых (КОВО) и Харьковского (ХВО) военных округов (всего 310 632 человека) и призыв на учебные сборы приписного состава частей ПВО в ЛВО, КалВО, БОВО и КОВО (всего 26 014 человек){239}. Получив согласие правительства, нарком обороны отдал 4 сентября соответствующий приказ.

6 сентября около 23—24 часов в семи военных округах была получена директива наркома обороны о проведении скрытой мобилизации ("Больших учебных сборов", БУС), которая началась с утра 7 сентября и проходила не совсем организованно, с опозданием на 2—3 дня{240}. 7 сентября решением СНК СССР вводился в действие мобилизационный план по продфуражному довольствию РККА по ЛВО, МВО, КалВО, БОВО, КОВО, ХВО и Орловскому (ОрВО) военному округу, утвержденный постановлением Комитета Обороны (КО) № 210 от 21.07.39 г., и план доснабжения РККА вещевым довольствием, утвержденный постановлением КО № 50сс от 3 марта 1939 г. В округах предлагалось разбронировать мобилизационные запасы продовольствия и хлебофуража. В тот же день председатель СНК СССР В.М. Молотов направил председателям СНК ССР, АССР и облисполкомов телеграммы, в которых сообщал, что "войсковые части ЛВО, МВО, КалВО, ОрВО, БОВО, КОВО, ХВО привлекают на учебные сборы приписной состав, автотранспорт, лошадей и обоз. Вызов производится строго по повесткам без опубликования. Окажите всемерное содействие"{241}. Помимо чисто военных приготовлений [110] соответствующие меры были приняты и по линии политорганов РККА. 9 сентября было решено увеличить тиражи красноармейских газет в округах, проводящих БУС, и центральных газет для распространения в армии{242}.

В БУС приняли участие управления 21 стрелкового, 4 кавалерийских, 3, танковых корпусов, 93 стрелковые, 12 кавалерийских дивизий, 24 танковые и 3 мотострелковые бригады{243}. Всего было призвано 2 610 136 человек, 634 тыс. лошадей, 117 300 автомашин и 18 900 тракторов{244}. 10 сентября нарком обороны просил разбронировать в военных округах, проводящих БУС, 50% резервов резины (около 8 тыс. комплектов) для обеспечения автомашин, поступающих из народного хозяйства{245}. Постановлением КО № 334сс/ов от 12 сентября с 18.00 этого дня для выполнения воинских перевозок на БУС вводился в действие воинский график на железных дорогах Европейской части страны. Сокращались гражданские перевозки, железные дороги получили 500 тыс. т мобзапаса угля, на ряд железных дорог назначались уполномоченные СНК по выгрузке грузов. Однако воинский график был сорван, и железные дороги работали неудовлетворительно{246}. Постановлением КО № 338сс от 17 сентября железнодорожная охрана НКВД в 7 военных округах была переведена на положение военного времени "для обеспечения бесперебойной работы железных дорог"{247}. 16 сентября нарком обороны просил разбронировать мобилизационные запасы на 275 базах железнодорожного имущества для обеспечения работ по восстановлению железных дорог на ТВД{248}.

11 сентября на базе БОВО и КОВО были сформированы и развернуты управления Белорусского (командующий — командарм 2 ранга М.П. Ковалев) и Украинского (командующий — командарм 1 ранга С.К. Тимошенко) фронтов. Витебская, Бобруйская и Минская армейские группы БОВО были 15 сентября 1939 г. развернуты соответственно в 3-ю (командующий — комкор В.И. Кузнецов), 4-ю (командующий — комдив В.И. Чуйков) и 11-ю (командующий — комдив Н.В.Медведев) армии. Кроме того, из управления МВО согласно приказу Генштаба от 9 сентября выделялось управление 10-й армии (командующий — комкор И.Г. Захаркин), передававшееся в состав Белорусского фронта, куда оно передислоцировалось 11—15 сентября, и в составе фронта формировалась Конно-механизированная группа (КМГ) (командующий — комкор В.И.Болдин). Из Житомирской, Винницкой, Одесской и Кавалерийской армейских групп КОВО в Польской кампании участвовали все, кроме Одесской. С 16 сентября Житомирская, Винницкая и Кавалерийская группы были переименованы соответственно в Шепетовскую (командующий — комдив И.Г. Советников), Волочискую (командующий — комкор Ф.И. Голиков) и Каменец-Подольскую (командующий — командарм 2 ранга И.В. Тюленев). Позднее после ряда переименований они были преобразованы соответственно в 5-ю, 6-ю и 12-ю [111] армии. Далее мы будем обозначать эти объединения в соответствии с их нумерацией. Войска Белорусского и Украинского фронтов 7—15 сентября в основном завершили мобилизацию и сосредоточились в исходных районах у границы с Польшей.

8 сентября германское руководство, введенное в заблуждение донесением командира 4-й танковой дивизии, заявило о взятии Варшавы. Германское посольство в Москве получило от Молотова следующую телефонограмму: "Я получил ваше сообщение о вступлении германских войск в Варшаву. Прошу передать мои поздравления и приветствия германскому правительству{249}. Из Берлина в Москву был вызван советский военный атташе комкор М.А. Пуркаев для доклада о положении в Польше. 9 сентября Риббентроп послал Шуленбургу указание возобновить беседы "с Молотовым относительно военных намерений советского правительства" в Польше{250}. В тот же день Молотов ответил на зондаж Шуленбурга, что "советские военные действия начнутся в течение ближайших дней"{251}.

9 сентября нарком обороны и начальник Генштаба командарм 1 ранга Б.М. Шапошников подписали приказы № 16633 Военному совету БОВО и.№ 16634 Военному совету КОВО, согласно которым следовало "к исходу 11 сентября 1939г. скрытно сосредоточить и быть готовым к решительному наступлению с целью молниеносным ударом разгромить противостоящие войска противника". Войска Белорусского фронта получили следующие задачи. 3-я армия должна была, "отбрасывая противостоящие войска противника от латвийской границы, действовать в общем направлении на ст. Свенцяны", которой следовало овладеть к исходу 13 сентября. "В дальнейшем иметь в виду овладение Вильно". 11-й армии следовало "мощным ударом прорвать фронт противника и наступать в направлении на Ошмяны, Лида и к исходу 13 сентября выйти на фронт Молодечно, Воложин, к исходу 14 сентября овладеть районом Ошмяны, Ивье. В дальнейшем иметь в виду оказать содействие Полоцкой группе в овладении г. Вильно, а остальными силами наступать наг. Гродно". КМГ получила задачу "мощным ударом по войскам противника разгромить их и решительно наступать в направлении на Новогрудок, Волковыск и к исходу 13 сентября выйти на фронт Делятичи, Турец; к исходу 14 сентября выйти на р. Молчадь на участке от ее устья до м. Молчадь. В дальнейшем иметь в виду наступление на Волковыск с заслоном против г. Барановичи". 4-й армии следовало "действовать в направлении на г. Барановичи и к исходу 13 сентября выйти на фронт Снов, Жиличи".

Войска Украинского фронта получили следующие задачи. 5-й армии следовало "наступать в направлении на Ровно, Луцк и к исходу 14 сентября овладеть районом Ровно, Дубно; к исходу 14 сентября овладеть районом Луцк, имея в виду в дальнейшем наступление на Владимир-Волынск". 6-я армия должна была [112] "нанести мощный и решительный удар по польским войскам и быстро наступать на м. Трембовля, г. Тарнополь, г. Львов и к исходу 13 сентября выйти в район Езерна; к исходу 14 сентября овладеть районом Буек, Перемышляны, Бобрка, имея дальнейшей задачей овладение г. Львов". 12-й армии предписывалось "нанести мощный и молниеносный удар по польским войскам, надежно прикрывая свой левый фланг и отрезая польские войска от румынской границы, решительно и быстро наступать в направлении на Чортков, Станиславов и к исходу 13 сентября выйти на р. Стрыпа; к исходу 14 сентября овладеть районом Станиславов, имея дальнейшей задачей действия в направлении Стрый, Дрогобыч". Советским войскам не следовало "ввязываться во фронтальные бои на укрепленных позициях противника, а, оставляя заслоны с фронта, обходить фланги и заходить в тыл, продолжая выполнять поставленную задачу". Глубина действий войск фронтов устанавливалась по линии латвийской, литовской и германской границ, далее по рекам Писса, Нарев, Висла и Сан и по венгерской и румынской границам{252}.

Однако эти приказы не были переданы в округа, поскольку в тот же день выяснилось, что Варшава не занята немцами, на франко-германской границе началось продвижение французских войск к линии Зигфрида, а советские военные приготовления потребовали больше времени, чем ожидалось. В этой ситуации в 16 часов 10 сентября Молотов пригласил к себе Шуленбурга и заявил, что Красная Армия застигнута врасплох быстрыми успехами вермахта в Польше и еще не готова к действиям. Коснувшись политической стороны дела, Молотов заявил, что "советское правительство намеревалось воспользоваться дальнейшим продвижением германских войск и заявить, что Польша разваливается на куски и что вследствие этого Советский Союз должен прийти на помощь украинцам и белорусам, которым угрожает Германия. Этот предлог представит интервенцию Советского Союза благовидной в глазах масс и даст Советскому Союзу возможность не выглядеть агрессором". Но, согласно сообщению германского агентства ДНБ, создается впечатление о возможном германо-польском перемирии, что закрывает дорогу для советских действий. Шуленбург пообещал сделать запрос относительно возможности перемирия и сказал, что действия Красной Армии в данной ситуации очень важны{253}. Естественно, вопрос о перемирии с поляками не ставился, о чем Риббентроп и сообщил в Москву 13 сентября{254}.

В итоге советские войска получили приказ о наступлении только 14 сентября с соответствующими изменениями по времени выполнения задач. В 4.20 15 сентября Военный совет Белорусского фронта издал боевой приказ № 01, согласно которому "белорусский, украинский и польский народы истекают кровью в войне, затеянной правящей помещичье-капиталистической кликой Польши с Германией. Рабочие и крестьяне Белоруссии, Украины [113] и Польши восстали на борьбу со своими вековечными врагами помещиками и капиталистами. Главным силам польской армии германскими войсками нанесено тяжелое поражение. Армии Белорусского фронта с рассветом 17 сентября 1939 г. переходят в наступление с задачей — содействовать восставшим рабочим и крестьянам Белоруссии и Польши в свержении ига помещиков и капиталистов и не допустить захвата территории Западной Белоруссии Германией. Ближайшая задача фронта — уничтожить и пленить вооруженные силы Польши, действующие восточное литовской границы и линии Гродно—Кобрин". Конкретные задачи войскам совпадали с приказом наркома обороны от 14 сентября{255}.

14 сентября Военным советам ЛВО, КалВО, КОВО, БОВО и начальникам Ленинградского, Белорусского и Киевского пограничных округов НКВД была отправлена совместная директива № 16662 наркомов обороны и внутренних дел о порядке взаимодействия пограничных войск и Красной Армии. Согласно директиве "с момента выступления полевых войск из районов сосредоточения с целью перехода государственной границы для действий на территории противника" и до перехода войсками "государственной границы на глубину, равную расположению войскового тыла (30—50 км)", пограничные войска, "оставаясь на своих местах, переходят в оперативное подчинение Военным советам соответствующих фронтов и армий" до их особого распоряжения{256}. Вечером 15 сентября командующий Белорусским округом пограничных войск НКВД отдал приказ № 01, определявший "основные задачи погранвойск: а) с началом боевых действий — уничтожение польской пограничной охраны на тех участках, где не будут наступать части РККА; б) с продвижением войск армии — не допускать перехода гражданского населения с нашей территории и кого бы то ни было с польской территории через существующую государственную границу СССР. Части, подразделения и отдельных военнослужащих РККА пропускать через существующую границу СССР беспрепятственно". До 5.00 17 сентября 1939 г. пограничники должны были нести службу по охране госграницы как обычно{257}.

[Михаил Мельтюхов]

16 сентября Военный совет Белорусского фронта отдал приказ № 005, в котором отмечалось, что "польские помещики и капиталисты поработили трудовой народ Западной Белоруссии и Западной Украины, ...насаждают национальный гнет и эксплуатацию, ...бросили наших белорусских и украинских братьев в мясорубку второй империалистической войны. Национальный гнет и порабощение трудящихся привели Польшу к военному разгрому. Перед угнетенными народами Польши встала угроза полного разорения и избиения со стороны врагов. В Западной Украине и Белоруссии развертывается революционное движение. Начались выступления и восстания белорусского и украинского крестьянства в Польше. Рабочий класс и крестьянство Польши объединяет [114] свои силы, чтобы свернуть шею своим кровавым угнетателям... Приказываю: 1.Частям Белорусского фронта решительно выступить на помощь трудящимся Западной Белоруссии и Западной Украины, перейдя по всему фронту в решительное наступление. 2. Молниеносным, сокрушительным ударом разгромить панско-буржуазные польские войска и освободить рабочих, крестьян и трудящихся Западной Белоруссии"{258}. В тот же день Военный совет Украинского фронта директивой № А0084 поставил подчиненным войскам боевые задачи.

Прекращение французского наступления в Сааре и завершение скрытой мобилизации в СССР привело к тому, что 14 сентября Молотов заявил Шуленбургу, что "Красная Армия достигла состояния готовности скорее, чем это ожидалось. Советские действия поэтому могут начаться раньше указанного им во время последней беседы срока. Учитывая политическую мотивировку советской акции (падение Польши и защита русских "меньшинств"), было бы крайне важно не начинать действовать до того, как падет административный центр Польши — Варшава". Поэтому Молотов просил сообщить, когда можно ожидать ее падения{259}. Германское командование пока еще не имело точных данных о том, последует ли советское вмешательство, и продолжало действовать по своим планам. 12 сентября в ОКВ рассматривались варианты окончательного решения польской проблемы, один из которых предусматривал среди прочего создание независимого государства в Галиции и Польской Украине. Для этого с помощью ОУН следовало организовать мятежи и провозглашение независимого государства в Западной Украине{260}. 15 сентября командование группы армий "Север" отдало приказ передовым частям 19-го танкового корпуса выйти в район Барановичи — Слоним (50 км от советской границы){261}.

14 сентября "Правда" поместила подготовленную А.А. Ждановым статью, в которой главными причинами поражения Польши назывались угнетение украинского и белорусского национальных меньшинств{262}. Эта статья стала программным документом советской пропаганды по обоснованию действий СССР в отношении Польши, а ее идеи были немедленно положены в основу политработы в Красной Армии{263}, как, впрочем, и идея социальных движений в Польше. Так, начальник Политуправления 3-й армии Белорусского фронта бригадный комиссар Шулин в директиве № 8499сс от 16 сентября отмечал, что белорусский и украинский народы, подвергавшиеся в Польше национальному и социальному гнету, "восстали на борьбу со своими вековечными врагами помещиками и капиталистами. Народы Советского Союза не могут быть безразличными к революционно-освободительной борьбе трудящихся Польши... Бойцам, командирам и политработникам 3-й армии посчастливилось первым оказать военную помощь народам Польши в их освободительной борьбе против помещиков и [115] капиталистов. Части РККА вступают на земли Западной Белоруссии и Западной Украины не как завоеватели, а как революционеры-освободители, выпестованные великой партией Ленина—Сталина"{264}. В директиве Военного совета и Политуправления 12-й армии указывалось, что "наша борьба с польскими помещиками и капиталистами есть война революционная и справедливая. Мы вступаем на свою землю, идем и освобождаем трудящихся от ига польского капитализма"{265}. Задача предстоящего похода, как доходчиво было разъяснено командному составу, состояла в том, что "панская Польша должна стать Советской"{266}.

В телеграмме в Москву от 15 сентября Риббентроп сообщал, что падение Варшавы — вопрос нескольких дней, еще раз подтверждал нерушимость разграничительных линий в Польше, согласованных в Москве, одобрял планируемое вступление советских войск в Польшу, что, по его мнению, освобождало вермахт от необходимости преследования поляков до советской границы, просил сообщить день и час перехода границы советскими войсками, для координации действий войск предлагал провести встречу советских и германских офицеров в Белостоке и предложил совместное коммюнике, в котором основной причиной вступления войск Германии и СССР в Польшу назывался ее распад. Попытка же Москвы объяснить свое вмешательство германской угрозой белорусскому и украинскому населению вызвала резко негативную реакцию Берлина{267}.

Вечером 16 сентября Молотов заявил Шуленбургу, что советское правительство решило вмешаться в польские дела завтра или послезавтра, и он уже вскоре сможет точно назвать день и час. Молотов отклонил предложение о публикации совместного коммюнике и сообщил вкратце мотивировку действий СССР, которая будет указана в прессе{268}. В 2 часа ночи 17 сентября Шуленбурга принял Сталин и сообщил, что Красная Армия в 6 часов утра перейдет границу с Польшей. Сталин просил Шуленбурга передать в Берлин, чтобы немецкие самолеты не залетали восточное линии Белосток— Брест— Львов, и зачитал ноту, подготовленную для передачи польскому послу в Москве. После некоторого уточнения ее текста, сделанного по предложению Шуленбурга, немецкий посол был удовлетворен и покинул Кремль{269}.

В тот же день польскому послу в Москве В. Гжибовскому была вручена нота советского правительства, в которой утверждалось, что "Польское государство и его правительство фактически перестали существовать. Тем самым прекратили свое действие договоры, заключенные между СССР и Польшей. Предоставленная самой себе и оставленная без руководства, Польша превратилась в удобное поле для всяких случайностей и неожиданностей, могущих создать угрозу для СССР. Поэтому, будучи доселе нейтральным, советское правительство не может более нейтрально относиться к этим фактам", а также к беззащитному положению украинского и белорусского населения. "Ввиду такой обстановки [116] советское правительство отдало распоряжение Главному командованию Красной Армии дать приказ войскам перейти границу и взять под свою защиту жизнь и имущество населения Западной Украины и Западной Белоруссии"{270}. Текст этой ноты был передан также всем государствам, которые имели дипломатические отношения с СССР, с уведомлением, что СССР будет продолжать придерживаться нейтралитета в отношении этих стран{271}. Эта аргументация советского вмешательства в события в Польше была повторена в радиовыступлении Молотова 17 сентября и в его речи на сессии Верховного Совета СССР 31 октября 1939 г.{272}

Практически все современные авторы осуждают тогдашние утверждения советского руководства о распаде Польши и прекращении ее существования, но при этом некоторые из них оперируют именно этой аргументацией{273}. А.С. Орлов считает, что раз СССР ввел войска в тот момент, когда польское правительство утратило управление страной, а эмигрантское правительство еще не было создано, то международное право было соблюдено{274}. Из этих рассуждении не ясно, почему в момент смены правительства международное право не действует, а также какое отношение к этой проблеме имеет вопрос о способности правительства управлять страной? Некоторые авторы связывают момент ввода советских войск в Польшу с подписанием советско-японского соглашения о прекращении огня на р. Халхин-Гол, что, по их мнению, обеспечило СССР тыл на Востоке{275}.

Для польского руководства вмешательство СССР оказалось совершенно неожиданным. Польская разведка не зафиксировала никаких угрожающих передвижений Красной Армии, а сведения, поступавшие 1—5 сентября, воспринимались как понятная реакция на начало войны в Европе. И хотя 12 сентября из Парижа были получены сведения о возможном выступлении СССР против Польши, они не были восприняты всерьез{276}. На восточной границе Польши кроме 25 батальонов пограничной охраны других войск практически не имелось, что было хорошо известно советской разведке. Так, согласно данным разведки 4-й армии, "погранполоса до р. Щара полевыми войсками не занята, а батальоны КОП по своей боевой выучке и боеспособности слабы... Серьезного сопротивления со стороны польской армии до р. Щара ожидать от поляков мало вероятно"{277}. В итоге 17 сентября польское руководство оказалось поставлено перед свершившимся фактом и, исходя из заявлений советского правительства и его ноты, полагало, что Красная Армия вводится с целью ограничить зону германской оккупации. Поэтому Рыдз-Смиглы отдал приказ "с Советами боевых действий не вести, только в случае попытки с их стороны разоружения наших частей. Задача для Варшавы и Модлина, которые должны защищаться от немцев, без изменений. Части, к расположению которых подошли Советы, должны вести с ними переговоры с целью выхода гарнизонов в Румынию или Венгрию"{278}. [117]

К вечеру 16 сентября войска Белорусского и Украинского фронтов были развернуты в исходных районах для наступления. Советская группировка объединяла 8 стрелковых, 5 кавалерийских и 2 танковых корпуса, 21 стрелковую и 13 кавалерийских дивизий, 16 танковых и 2 моторизованные бригады и Днепровскую военную флотилию (ДВФ) (см. таблицу 6){279}. Имеющиеся данные по численности этих группировок представлены в таблице 7, а ВВС фронтов с учетом перебазированных на их территорию 1-й, 2-й и 3-й авиационных армий особого назначения насчитывали 3 298 самолетов{280}. После сосредоточения дополнительных сил к началу октября фронты объединяли 60 стрелковых, 13 кавалерийских дивизий и 18 танковых бригад обшей численностью 2 421 300 человек, 5 467 средних и тяжелых орудий, 6 096 танков и 3 727 самолетов{261}.
Таблица 6. Группировка советских войск к 17 сентября 1939 г.
Фронты Армии Корпуса Дивизии и бригады
Белорусский 3-я А 4-й СК 50-я, 27-я СД
5-я СД, 24-я КД, 22-я, 25-я тбр
11-я А 16-йСК 2-я, 100-я СД
3-й КК 7-я, 36-я КД. б-я тбр
КМГ 5-й СК 4-я,13-яСД
6-й КК 4-я. 6-я, 11-я КД
15-й ТК 2-я, 27-я тбр, 20-я мбр, 21-я тбр
10-я А 11-й СК 6-я, 33-я, 121-я СД
4-я А 8-я СД, 29-я, 32-я тбр
23-й СК 52-я СД, ДВФ
Украинский 5-я А 15-ИСК 60-я, 8,7-я, 45-я СД
8-й СК 81-я, 44-я СД. 36-я тбр
6-я А 17-й СК 96-я, 97-я СД, 38-я, 10-я тбр
2-й КК 3-я, 5-я, 14-я КД, 24-я тбр
12-я А 13-й СК 72-я, 99-я СД
4-й КК 32-я, 34-я КД, 26-я тбр
5-й КК 9-я, 16-я КД, 23-я тбр
25-й ТК 4-я, 5-я тбр, 1-я мбр
Действия СССР в отношении Польши в сентябре 1939 г. оцениваются в отечественной историографии противоречиво. Некоторые авторы полагают, что они были предопределены договоренностью с Германией о разделе сфер интересов в Восточной Европе{282}. По мнению других, успешные действия вермахта в Польше и ее быстрый разгром оказались неожиданностью для советского руководства, которое было вынуждено предпринимать ответные меры{283}. Возросла угроза советским границам, возникли опасения, что Германия не будет соблюдать пакт, и поэтому [118] СССР должен был ввести войска{284}. Правда, эти авторы не объясняют, почему в таком случае германское руководство так настойчиво приглашало СССР оккупировать Восточную Польшу. По мнению М.И. Семиряги, затяжка с вступлением Красной Армии в Польшу была связана с необходимостью психологической подготовки населения, опасениями столкновения с Англией и Францией, необходимостью успокоить мировое общественное мнение и ожиданием падения Варшавы. В советской прессе, отмечает автор, была развернута антипольская кампания, польские дипломаты в СССР стали объектом пристального наблюдения НКВД и 17 сентября подверглись репрессиям. По мнению некоторых авторов, 17 сентября 1939г. Советский Союз нарушил все свои договоры с Польшей и совершил против нее агрессию{285}. Указывая на военное сотрудничество вермахта и Красной Армии в Польше, ряд авторов делает вывод, что 17 сентября 1939г. Советский Союз фактически вступил во Вторую мировую войну на стороне Германии{286}. Обоснован ли этот вывод, мы увидим, рассмотрев дальнейшие события.
Таблица 7. Численность советских войск на 17 сентября 1939 г.
Армия, фронт Личный состав Орудия и минометы Танки
3-я А 121 968 752 743
11-я А 90 000* 520* 265
КМГ 65 595 1 234 864
10-я А 42 135 330 28
4-я А 40 365 184 508
Отд.23-й ск 18 547 147 28
Белорусский фронт 378 610 3 167 2436
5-я А 80 844 635 522
6-я А 80 834 630 675
12-я А 77 300 527 100
Украинский фронт 238 978 1 792 2297
Итого 617 588 4 959 4 733
* Данные расчетные.
В 5.00 17 сентября передовые и штурмовые отряды советских армий и пограничных войск перешли границу и разгромили польскую пограничную охрану. Переход границы подтвердил данные советской разведки об отсутствии значительных группировок польских войск, что позволило ускорить наступление. К исходу первого дня операции на фронте 3-й армии 25-я танковая бригада вышла в район Глубокое, а 24-я кавдивизия и 22-я танковая бригада — в район Дуниловичи — Зарежье. Несмотря на трудности со снабжением войск из-за неразвернутых тыловых частей, с утра 18 сентября войска армии продолжили наступление, и к исходу дня подвижная группа заняла Свенцяны, 25-я танковая бригада достигла района Годуцишек, а 27-я стрелковая дивизия вышла в район озер Мядель и Нарочь. [119]

Южнее войска 11-й армии к исходу 17 сентября продвинулись до Воложина и Константинова, подошли к Красному и передовыми частями заняли Молодечно. К исходу 18 сентября 7-я кавдивизия достигла Гольшан, а 36-я кавдивизия — района Ошмя-ны — Кур.меляны. 16-й стрелковый корпус находился в районе Глинка— Крево — Вейнюны, а 6-я танковая бригада подошла с юга к Вильнюсу и завязала бои на окраине города с польскими частями и городскими ополченцами. С утра 19 сентября подвижные части 3-й армии подошли к Внльно (Вильнюсу) с запада и вместе с 6-й танковой бригадой и подошедшими передовыми частями 3-го кавкорпуса 11-й армии штурмом овладели городом, который был занят около 13 часов. Части 11-й армии потеряли 13 человек убитыми и 24 человека ранеными. Стрелковые дивизии 3-й армии вслед за подвижными частями продвигались к линии латвийской и литовской границ. 19 сентября мотомеханизированная группа 16-го стрелкового корпуса 11-й армии заняла Лиду.

Пока войска 3-й и 11-й армий занимали северо-восточную часть Западной Белоруссии, южнее перешли в наступление части КМГ. К исходу 17 сентября 6-й кавкорпус форсировал р. Ушу, а 5-й стрелковый корпус вышел на линию железной дороги Барановичи ~ Столбцы. Передовой отряд 11-й кавдивизии занял Новогрудок, а 15-й танковый корпус подходил с Слониму. На следующий день 21-я танковая бригада и 6-й кавкорпус форсировали р. Молчадь и достигли района Козловшины, 15-й танковый корпус занял Слоним и продвинулся на 10—15 км западнее города, а 5-й стрелковый корпус вышел на р. Молчадь. 19 сентября 15-й танковый корпус из-за отсутствия горючего оставался в занятом районе, а 6-й кавкорпус форсировал р. Щара и двинулся в сторону Волковыска. 20 сентября 15-й танковый корпус занял Волковыск, откуда танковые бригады вместе с 4-й кавдивизией были направлены на Гродно и к вечеру заняли южную часть города. В городе разгорелись бои с польскими частями и ополченцами, продолжавшиеся весь день 21 сентября. Тем временем 2-я танковая бригада заняла Сокулку, а ее передовой отряд, обходя Гродно, двинулся на Августов. 11-я кавдивизия и 5-й стрелковый корпус продвигались на запад и юго-запад от Волковыска.

На фронте 4-й армии к исходу первого дня наступления 29-я танковая бригада заняла Барановичи и расположенный здесь же укрепленный район, который не был занят польскими войсками, а 8-я стрелковая дивизия продвинулась до Снува. К исходу 18 сентября 29-я и 32-я танковые бригады вышли на р. Щара южнее Слонима, а 8-я стрелковая дивизия прошла Барановичи. К исходу 19 сентября 29-я танковая бригада вошла в Пружаны, 32-я танковая бригада — в Миньки на шоссе Барановичи — Брест, 8-я стрелковая дивизия достигла р. Щара, а подошедшая 143-я стрелковая дивизия совершала марш южнее Ба-рановичей. К вечеру 20 сентября 29-я танковая бригада находилась западнее Пружан, 32-я танковая бригада — в Кобрине, 8-я стрелковая дивизия — в Ружанах, 143-я стрелковая дивизия — в Ивацевичах. [120]

С 18 сентября границу перешли и сосредоточившиеся войска 10-й армии, которые к исходу дня достигли рек Неман и Уша. Продолжая медленное продвижение во втором эшелоне Белорусского фронта, войска армии к исходу 20 сентября вышли на рубеж Новогрудок — Городище. Южнее войска 23-го стрелкового корпуса перешли границу в 16.25 18 сентября и к исходу 20 сентября продвинулись западнее Лунинца.

Войска Украинского фронта тоже 17 сентября перешли польскую границу и стали продвигаться в глубь Польши. 36-я танковая бригада 5-й армии 18 сентября заняла Луцк, а стрелковые дивизии достигли линии Рокитное — Костополь— Ровно— Дубно. 21 сентября 60-я стрелковая дивизия после упорных боев прорвала Сарненский УР и заняла г. Сарны. К исходу 22 сентября войска 5-й армии вышли на рубеж Ковель — Рожице — Владимир-Волынский — Иваничи.

В полосе 6-й армии в 4.00 17 сентября штурмовая группа пограничников и красноармейцев захватила Волочиский пограничный мост, по которому пошли войска. Вечером 17 сентября был занят Тарнополь и войска двинулись к Ль -эву, который 12— 18 сентября был охвачен вермахтом с севера, запада и юга. В 1.35 19 сентября передовой отряд 24-й танковой бригады вступил в город, и после переговоров началась перестрелка с поляками. Около 8.00 на восточной окраине Львова советское подразделение столкнулось с частью вермахта, которая огибала город с юго-востока. Обе стороны решили, что перед ними поляки, и открыли огонь. В ходе перестрелки немцы потеряли 3 противотанковых орудия, 3 человек убитыми и 9 ранеными, а советские части лишились 1 танка, 2 бронемашин, погибло 4 и было ранено 3 солдата. Разобравшись в ситуации, стороны начали переговоры, в ходе которых требовали друг от друга отвести войска от города и не мешать его штурму. К вечеру 20 сентября германские войска получили приказ отойти от Львова, и в ночь на 21 сентября советские войска заняли исходные позиции для атаки города, назначенной на 14.00 21 сентября. Но поляки предложили переговоры, и атака была отложена на сутки. Тем временем 14-я кавдивизия заняла северное предместье города, а в 8.00 22 сентября польский командующий генерал Лянгнер подписал акт о сдаче города, и в 14.00 22 сентября Красная Армия заняла Львов.

Войска 12-й армии в 5.00 17 сентября перешли границу и к исходу 18 сентября вышли на фронт Подгайцы—Монастыриска, а 13-й стрелковый корпус занял Коломыю, отрезав Польшу от Румынии. 19 сентября войска армии вели бои с польскими войсками у Галича и заняли Станиславов. 20 сентября в районе Стрыя войска вошли в контакт с немцами, которые 22 сентября передали город Красной Армии. С 21 сентября войска 13-го стрелкового корпуса были развернуты вдоль границы с Румынией и Венгрией от Коломыи до Бескид{287}. [121]

Сразу же после вступления Красной Армии в Польшу в Москве начался новый тур дипломатических переговоров с Германией. Уже вечером 18 сентября в беседе с Шуленбургом Сталин неожиданно заявил, что "у советской стороны есть определенные сомнения относительно того, будет ли германское верховное командование придерживаться московского соглашения в соответствующее время и вернется ли на линию, которая была определена в Москве". Шуленбург ответил, что "Германия, конечно же, твердо намерена выполнять условия московских соглашений". На это Сталин заявил, что "он не сомневается в добрых намерениях германского правительства. Его беспокойство было основано на том хорошо известном факте, что все военные ненавидят возвращать захваченные территории"{288}. Германские дипломаты категорически отвергли его опасения и заявили, что вермахт подчиняется распоряжениям фюрера и все соглашения с Москвой будут неукоснительно соблюдаться.

В тот же день было опубликовано советско-германское коммюнике: "Во избежание всякого рода необоснованных слухов насчет задач советских и германских войск, действующих в Польше, правительство СССР и правительство Германии заявляют, что действия этих войск не преследуют какой-либо цели, идущей вразрез интересов Германии или Советского Союза и противоречащей духу и букве пакта о ненападении, заключенного между Германией и СССР. Задача этих войск, наоборот, состоит в том, чтобы восстановить в Польше порядок и спокойствие, нарушенные распадом польского государства, и помочь населению Польши переустроить условия своего государственного существования"{289}.

Вечером 19 сентября Молотов вызвал Шуленбурга и заявил ему, что "начальник оперативного отдела вермахта Варлимонт показал вчера исполняющему обязанности советского военного атташе в Берлине карту, на которой нанесена будущая "граница рейха". Она проходит вдоль Вислы, идет через Варшаву, но дальше нанесена так, что Львов остается на немецкой стороне". Это противоречит московским соглашениям и вызывает удивление советского правительства. Шуленбург ответил, что произошло недоразумение, так как на карте, видимо, была показана временная демаркационная линия, тем не менее он запросил в Берлине инструкций{290}. В тот же день Молотов заявил Шуленбургу, что обоим правительствам пора окончательно определить структуру польских территорий. Если раньше советское правительство предполагало сохранить существование остатков Польши, то теперь оно готово, разделить Польшу по линии четырех рек. "Советское правительство желает немедленно начать переговоры по этому вопросу и провести их в Москве, поскольку такие переговоры с советской стороны обязаны вести лица, наделенные высшей властью, не могущие покинуть Советский Союз"{291}. [122]

Получив в 2.00 17 сентября сообщение о переходе Красной Армией польской границы, германское командование в 7.00 отдало приказ войскам остановиться на линии Сколе — Львов — Владимир-Волынский — Брест— Белосток{292}. 20 сентября Гитлер установил "окончательную демаркационную линию", на которую должны были отойти германские войска: Ужокский перевал — Хыров — Перемышль — р. Сан — р. Висла — р. Нарев — р. Писса — граница рейха{293}. В тот же день вечером Молотов в беседе с Шуленбургом заявил, что советское правительство не может одобрить эту линию от Перемышля до Турки и Ужокского перевала, а настаивает на линии по верховьям р. Сан. Надо учитывать, что это украинская территория. В обмен на нее советское правительство "готово уступить Сувалки и окрестности с железной дорогой, но не Августов"{294}. Кроме того. Молотов предложил текст советско-германского коммюнике, которое не вызвало возражений в Берлине. Германская сторона согласилась на передачу ей Сувалок в обмен на территорию вдоль верховьев р. Сан, но попыталась получить также и Августов с окрестными лесами{295}.

Германское и советское командование поддерживали контакты через военных атташе{296}. С утра 20 сентября 1939 г. германский военный атташе в Москве генерал Кестринг пытался урегулировать ситуацию под Львовом. Сначала германское командование заявило, что не может отвести войска, и предложило взять город совместным штурмом с Красной Армией, а затем передать его советской стороне. Однако неуступчивость Москвы привела к тому, что германское руководство решило "действовать совместно с русскими", и было решено, что "немецкие войска очистят Львов"{297}. В 12.45 Кестринг прибыл к Ворошилову и сообщил, что по личному указу Гитлера вермахт будет отведен на 10 км западнее Львова. "Как было договорено в присутствии Риббентропа, линия рек Писса, Нарев, Висла, Сан никем оспариваться не будет. Карта, которую показал начальник оперативного управления Варлимонт Белякову, имела линию границы не в соответствии с договоренностью советской и германской сторон, и она не может считаться линией границы, а только лишь линией, которую должны занять германские войска.

На замечание наркома обороны, что на карте Варлимонта, которую он показал Белякову, была линия границы, проведенная от Варшавы по Висле и далее к востоку от Львова, Кестринг, явно смутившись, в шутливом тоне сказал, что Варлимонт не политик и, возможно, что он как работник-нефтяник соблазнился нефтью, но что из-за этого они не позволят себе нарушать достигнутое соглашение и что это был маленький инцидент. Кестрингу указано, что сегодня наши войска займут г. Гродно, Белосток, Львов, Тухловский перевал и что с этой линии немецкие войска должны быть сегодня же отведены, о чем просьба немедленно поставить в известность немецкое командование". Ворошилов обратил [123] внимание Кестринга на недопустимость инцидентов, подобных львовскому, поскольку "это выгодно только третьей стороне и из этого всякие корреспонденты могут раздуть большую шумиху". Кестринг согласился и "просил сегодня же наметить рубежи и сроки, которые должны быть оставлены германскими войсками... Условились, что сегодня в 16 часов тов. Ворошилов примет Кестринга и прибывших офицеров для разработки рубежей и сроков отхода германской армии"{298}.

20 сентября 1939 года в 16 часов 20 минут начались переговоры Ворошилова и Шапошникова с представителями Германского военного командования в лице генерала Кестринга, полковника Ашенбреннера и подполковника Кребса о порядке отвода германских войск и продвижения советских войск на демаркационную линию. Первоначально предполагалось, что движение Красной Армии на запад начнется с утра 23 сентября, войска должны будут двигаться с 25-км интервалом, и к вечеру 3 октября германские войска отойдут за окончательную демаркационную линию{299} ". В ходе следующего раунда переговоров с 2 до 4 часов утра 21 сентября уточнялись сроки выхода на демаркационную линию и был подписан советско-германский протокол:

"§ 1. Части Красной Армии остаются на линии, достигнутой ими к 20 часам 20 сентября 1939 года, и продолжают вновь свое движение на запад с рассветом 23 сентября 1939 года.

§ 2. Части Германской армии, начиная с 22 сентября, отводятся с таким расчетом, чтобы, делая каждый день переход, примерно в 20 километров, закончить свой отход на западный берег р. Вислы у Варшавы к вечеру 3 октября и у Демблина к вечеру 2 октября; на западный берег р. Писса к вечеру 27 сентября, р. Нарев, у Остроленка, к вечеру 29 сентября и у Пултуска к вечеру 1 октября; на западный берег р. Сан, у Перемышля, к вечеру 26 сентября и на западный берег р. Сан, у Санок и южнее, к вечеру 28 сентября.

§ 3. Движение войск обеих армий должно быть организовано с таким расчетом, чтобы имелась дистанция между передовыми частями колонн Красной Армии и хвостом колонн Германской армии, в среднем до 25 километров.

Обе стороны организуют свое движение с таким расчетом, что части Красной Армии выходят к вечеру 28 сентября на восточный берег р. Писса; к вечеру 30 сентября на восточный берег р. Нарев у Остроленка и к вечеру 2 октября у Пултуска; на восточный берег р. Висла у Варшавы к вечеру 4 октября и у Демблина к вечеру 3 октября; на восточный берег р. Сан у Перемышля к вечеру 27 сентября и на восточный берег р. Сан у Санок и южнее к вечеру 29 сентября.

§ 4. Все вопросы, могущие возникнуть при передаче Германской армией и приеме Красной Армией районов, пунктов, городов и т.п., разрешаются представителями обеих сторон на месте, [124] для чего на каждой основной магистрали движения обеих армий командованием выделяются специальные делегаты.

Во избежание возможных провокаций, диверсий от польских банд и т.п., Германское командование принимает необходимые меры в городах и местах, которые переходят к частям Красной Армии, к их сохранности, и обращается особое внимание на то, чтобы города, местечки и важные военные оборонительные и хозяйственные сооружения (мосты, аэродромы, казармы, склады, железнодорожные узлы, вокзалы, телеграф, телефон, электростанции, подвижной железнодорожный состав и т.п.), как в них, так и по дороге к ним, были бы сохранены от порчи и уничтожения до передачи их представителям частей Красной Армии.

§ 5. При обращении германских представителей к Командованию Красной Армии об оказании помощи в деле уничтожения польских частей или банд, стоящих на пути движения мелких частей германских войск, Командование Красной Армии (начальники колонн), в случае необходимости, выделяют необходимые силы, обеспечивающие уничтожение препятствий, лежащих на пути движения.

§ 6. При движении на запад германских войск авиация Германской армии может летать только до линии арьергардов колонн германских войск и на высоте не выше 500 метров, авиация Красной Армии при движении на запад колонн Красной Армии может летать только до линии авангардов колонн Красной Армии и на высоте не выше 500 метров.

По занятию обеими армиями основной демаркационной линии по р.р. Писса, Нарев, Висла, р. Сан от устья до истоков, авиация обеих армий не перелетает вышеуказанной линии"{300}.

21 сентября в 13.50 Отдел внешних сношений НКО посетили генерал Кестринг, полковник Ашенбреннер и подполковник Кребс и сообщили, что ввиду еще продолжающихся боев под Варшавой и западнее Львова "Главнокомандующий генерал Браухич просит все названные сроки для отвода войск в нашем совместном протоколе от 21 сентября оттянуть на 24 часа, а на направлении Пултуск до вечера 4 октября. Это вызвано и необходимым временем для вывоза раненых и пленных. Генерал Браухич хочет отвести свои войска в возможно короткий срок, но не в ущерб организованности и порядка. В этом заинтересовано, должно быть, и Советское командование. Главнокомандующий немецкими войсками сообщил, что он принял меры к сохранению от разрушения важнейших объектов на передаваемой территории Красной Армии"{301}. Соответствующие изменения были внесены в протокол{302}.

22 сентября было опубликовано советско-германское коммюнике: "Германское правительство и правительство СССР установили демаркационную линию между германской и советской армиями, которая проходит па реке Писса до ее впадения в реку Нарев, далее по реке Нарев до ее впадения в реку Буг, далее по реке Буг до ее впадения в [125] реку Висла, далее по реке Висла до впадения в нее реки Сан и дальше по реке Сан до ее истоков"{303}.

В 10.30 21 сентября в штабы Белорусского и Украинского фронтов поступило приказание наркома обороны № 16693, требовавшее остановить войска на линии, достигнутой передовыми частями к 20.00 20 сентября. Перед войсками ставилась задача подтянуть отставшие части и тылы, наладить устойчивую связь, находиться в состоянии полной боеготовности, быть бдительными и принять меры для охраны тылов и штабов. Кроме того, командованию Белорусского фронта разрешалось продолжить наступление в Сувалкском выступе{304}. В 22.15 21 сентября в штабы Белорусского и Украинского фронтов поступил приказ наркома обороны № 156, в котором излагалось содержание советско-германского протокола{305}. На следующий день Военный совет Белорусского фронта отдал соответствующий приказ № 05{306}.

В ночь на 22 сентября польские защитники Гродно покинули город, и утром он был занят советскими частями, которым бои за город обошлись в 47 убитых, 156 раненых, было подбито 16 танков и 3 бронемашины. 6-я кавдивизия приняла у немцев Белосток, а 11-я кавдивизия достигла района Крынки-Бялостоцкие. Войска 3-й и 11-й армий продолжали нести охрану латвийской и литовской границ. На южном участке фронта войска 4-й армии приняли у немцев Брест, где состоялся широко известный ныне парад советских и германских войск, промаршировавших перед трибуной, на которой рядом стояли генерал Г. Гудериан и комбриг С.М. Кривошеин (будущий Герой Советского Союза, дошедший до Берлина). 23 сентября части 27-й танковой бригады заняли Сувалки. 11-я армия начала передислокацию вдоль литовской границы к Гродно, а 10-я армия продолжала продвижение на запад во втором эшелоне фронта. 25 сентября войска получили директиву наркома обороны № 011 и приказ Военного совета Белорусского фронта № 06, предупреждавшие, что "при движении армии с достигнутого рубежа Августов — Белосток — Брест-Литовск на запад на территории, оставляемой Германской армией, возможно, что поляки будут рассыпавшиеся части собирать в отряды и банды, которые совместно с польскими войсками, действующими под Варшавой, могут оказать нам упорное сопротивление и местами наносить контрудары"{307}.

По согласованию с германским командованием войска Белорусского фронта планомерно продвигались на запад. К 26—27 сентября войска 3-й и 11-й армий закрепились на границе с Литвой и Восточной Пруссией до Щучина. Южнее на фронте Гонёндз — Кнышин развернулись 20-я мотострелковая и 6-я танковая бригады. 6-я и 11-я кавдивизии вышли к Высоке-Мазовецке, а 13-я и 4-я стрелковые дивизии развернулись на фронте южнее Белостока до р. Нарев. 8-я стрелковая дивизия из состава 4-й армии [126] перешла р. Западный Буг и приняла у немцев Бялу-Подляску. К 28—29 сентября войска продвинулись до линии Щучин — Стависки — Ломжа — Замбрув — Цехановец — Косув-Ляцки — Соколув-Подляски — Лосице — Мендзижец-Подляски.

На Украинском фронте войска 5-й армии, возобновив продвижение с 23 сентября, сломили сопротивление польских частей на р. Западный Буг у Холма и 30 сентября были остановлены на линии Пугачув — Пяски — Пиотркув— Кржемень— Билгорай. Войска 6-й армии, возобновившие с 25 сентября продвижение на запад, к исходу 26 сентября вышли на фронт Рава-Русская — Немиров— Яворов— Рудки. К 28 сентября войска армии вышли на среднее течение р. Сан от Билгорая до Перемышля. 24 сентября войска 12-й армии начали продвижение на запад, приняв у немцев Дрогобыч. 26 сентября передовой отряд 16-й кавдивизии прибыл на станцию Бескид, занятую, как оказалось, 23 сентября венгерскими войсками. Попытка контакта с венграми вызвала с их стороны обстрел из ручного оружия. Ответный артиллерийский огонь советских бронемашин привел к прекращению стрельбы и отходу венгерских солдат в железнодорожный туннель на границе. По сведениям местных жителей, туннель был минирован; ситуация на этом участке границы с Венгрией была нормализована после переговоров{308}. 27 сентября 4-й кавкорпус и 26-я танковая бригада вели бои с поляками у Журавинец. 28 сентября 5-й кавкорпус вышел к верховьям р. Сан и на границу с Венгрией.

Тем временем 23 сентября Риббентроп сообщил в Москву о готовности прибыть на переговоры и запросил удобное для этого время. Советское правительство предложило 27—28 сентября, и, учитывая настроения правящих кругов Англии и Франции относительно "линии Керзона", уже вечером 25 сентября Сталин и Молотов передали Шуленбургу предложение обсудить на будущих переговорах передачу в советскую сферу интересов Литву, а взамен они были готовы отказаться от части Варшавского и Люблинского воеводств до Буга. Сталин сказал, что если немцы согласны «а это, то "СССР немедленно возьмется за решение проблемы прибалтийских государств, в соответствии с протоколом от 23 августа, и ожидает в этом деле полную поддержку со стороны германского правительства"{309}.

В 18.00 27 сентября в Москву прибыл Риббентроп. Первая беседа с Молотовым проходила с 22.00 до 1.00 в присутствии Сталина, Шуленбурга и Шкварцева. В ходе переговоров по вопросу окончательного начертания границы на территории Польши Риббентроп, ссылаясь на то, что Польша была "полностью разбита немецкими вооруженными силами", стремился сохранить за Германией районы нефтедобычи в верховьях р. Сан и лесные массивы у Августова и Белостока. Сославшись на опасность разделения польского населения, что могло породить волнения и [127] создать угрозу обоим государствам, Сталин предложил оставить территорию этнографической Польши в руках Германии. Относительно германских пожеланий об изменении линии государственных интересов на юге и севере, Сталин, отведя их, предложил в качестве компенсации поставлять Германии до 500 тыс. тонн нефти в обмен на поставки угля и стальных труб. В итоге территориальный вопрос свелся к двум вариантам. Согласно первому, все оставалось, как было решено 23 августа. Согласно второму. Германия уступала Литву и получала за это области восточное Вислы до Буга и Сувалки без Августова. Кроме того, Риббентроп настаивал на передаче Германии части территории Литвы в районе Мариамполь{310}.

Докладывая в Берлин о результатах переговоров, Риббентроп, оценив варианты решения территориального вопроса, отмечал, что не может определить, какой из них более выгоден Германии. За первый вариант говорит, по его мнению, то, что, "имея в руках Литву, мы расширим на северо-востоке немецкую колонизационную зону". Против этого говорит то, что раздел польского населения может создать возможность трений между Германией и СССР. За второй вариант говорит то, что присоединение всего польского населения исключает политические интриги для нарушения германо-советских отношений и дает возможность решить национально-политическую проблему по усмотрению Германии. Против этого можно возразить, что таким образом СССР освобождается от международной польской проблемы. Риббентроп просил Гитлера до 12.00 германского времени 28 сентября сообщить ему о предпочтительном варианте, иначе он будет вынужден решать сам{311}.

На следующий день с 15.00 до 18.30 была проведена вторая беседа в Кремле, в ходе которой выяснилось, что Гитлер в целом одобрил второй вариант решения территориального вопроса. После этого с 24.00 до 5.00 29 сентября велось конкретное обсуждение линии проведения границы. Советская сторона отказалась от территории в междуречье Нарева и Буга восточное линии Остров — Остроленка, а германская чуть передвинула границу на север в районе Равы-Русской и Любачува. Долгая дискуссия вокруг Перемышля не привела к каким-либо результатам, и город остался разделенным на две части по р. Сан. В итоге была согласована "граница между обоюдными государственными интересами на территории бывшего Польского государства", которая закреплялась в германо-советском договоре о дружбе и границе (ст. 1). Эта граница признавалась окончательной, и отвергалось вмешательство третьих держав в это решение (ст. 2); стороны должны были заняться государственным переустройством присоединенных территорий (ст. 3) и рассматривали это переустройство как "надежный фундамент для дальнейшего развития дружественных отношений между своими народами" (ст. 4){312}. [128]

Кроме договора были подписаны конфиденциальный протокол о переселении немцев, проживающих в сфере советских интересов, в Германию, а украинцев и белорусов, проживающих в сфере германских интересов, в СССР, и два секретных дополнительных протокола. В одном из них стороны брали на себя обязательства не допускать "никакой польской агитации" и сотрудничать в деле пресечения подобной агитации. В соответствии с другим протоколом Литва отходила в сферу интересов СССР в обмен на Люблинское и часть Варшавского воеводства, передававшихся Германии. После же принятия советским правительством мер по обеспечению своих интересов в Литве часть литовской территории на юго-западе страны должна была отойти к Германии{313}. Позднее, 4 октября, в Москве был подписан протокол с описанием границы от р. Игорка до Ужокского перевала{314}, содержание которого было 5 октября доведено до сведения войск Белорусского и Украинского фронтов телеграммой начальника Генштаба № 090{315}. Советский Союз получил территорию в 196 тыс. кв. км (50,4% территории Польши) с населением около 13 млн человек.

28 сентября оба правительства сделали совместное заявление: "После того как Германское правительство и Правительство СССР подписанным сегодня договором окончательно урегулировали вопросы, возникшие в результате распада Польского государства, и тем самым создали прочный фундамент для длительного мира в Восточной Европе, они в обоюдном согласии выражают мнение, что ликвидация настоящей войны между Германией, с одной стороны, и Англией и Францией, с другой стороны, отвечала бы интересам всех народов. Поэтому оба Правительства направят свои общие усилия, в случае нужды в согласии с другими дружественными державами, чтобы возможно скорее достигнуть этой цели. Если, однако, эти усилия обоих Правительств останутся безуспешными, то таким образом будет установлен факт, что Англия и Франция несут ответственность за продолжение войны, причем в случае продолжения войны Правительства Германии и СССР будут консультироваться друг с другом о необходимых мерах"{316}. Германское руководство стремилось этим заявлением продемонстрировать советско-германскую "дружбу", оказать давление на Англию и Францию и принудить их прекратить войну, хотя было ясно, что консультации никого ни к чему не обязывают. Кроме того, Риббентроп и Молотов обменялись письмами по экономическим вопросам{317}. В 12.40 29 сентября Риббентроп вылетел в Берлин.

В новейшей отечественной историографии советско-германский договор от 28 сентября 1939 г. оценивается, как правило, резко критически. По мнению ряда авторов, поскольку договор был заключен с воюющей страной, СССР отошел от нейтралитета и стал на путь сотрудничества с Германией{318}. Другие отмечают, что, заключив пакт о ненападении в преддверии германо-польской [129] войны, СССР поддержал агрессивные устремления Германии и вовсе не был нейтрален, а оказывал содействие Германии, помогая ей разгромить Польшу{319}. В литературе советское руководство осуждается за нарушение международного права, выразившееся в установлении советско-германской границы в Польше без ее согласия (!?), изменении территории Литвы без ее уведомления, планировании совместных антипольских акций и договоренности о насильственном переселении населения Польши{320}. В качестве положительных последствий договора многие авторы называют установление границы по "линии Керзона", получение СССР Западной Украины и Западной Белоруссии, свободы рук в Прибалтике и создание предела германской экспансии на Востоке Европы{321}. Тем не менее в историографии превалирует мнение, что договор от 28 сентября 1939 г. — это политическая ошибка. Более того, М.И. Семиряга полагает, что СССР фактически вступил в военно-политический союз с Германией, а по мнению А.М. Некрича, советско-германские отношения с сентября 1939 г. до ноября 1940 г. представляли собой "как бы незавершенный военно-политический союз"{322}.

Оценивая отношение Англии и Франции к событиям 17 сентября 1939 г., Л.А. Безыменский полагает, что Англия была на грани войны с Советским Союзом, а В.Я. Сиполс, отмечая резко антисоветскую реакцию англо-французской прессы, указывает, что правительственные круги Англии и Франции отнеслись к этим событиям, учитывая их антигерманскую направленность, в целом спокойно{323}. Более того, на Западе многие считали, что СССР не участвовал в разделе Польши, так как западные районы Украины и Белоруссии не являлись польскими территориями и проблема восстановления Польши была связана только с Германией, соответственно Англия и Франция посоветовали польскому руководству не объявлять войну СССР{324}.

Новая советско-германская договоренность была тут же доведена до войск, действующих в Польше. В 8.00 29 сентября штабы Белорусского и Украинского фронтов получили распоряжение № 625 об остановке войск на достигнутых рубежах не позднее 18.00{325}. В приказе войскам Белорусского фронта № 15/оп от 30 сентября 1939 г. давалось примерное описание границы, установленной договором от 28 сентября, и указывалось, что примерно с 5 октября намечается начать отвод войск, находящихся "к западу от установленной и указанной линии границы". Командующий фронтом приказывал "теперь же начать отвод всех обозов, транспортов и машин к востоку от границы, без ущерба для нормального питания войск. Разрешалось "вывести из районов, расположенных к западу от границы, военное имущество, орудия, пулеметы, винтовки, боеприпасы, а также танки, бронемашины, автотранспорт и горючее. Необходимо перегнать на восток от границы весь подвижной состав, для чего спешно погрузить [130] в вагоны военное, подчеркиваю, ВОЕННОЕ имущество и немедленно направить на нашу территорию". Требовалось наметить районы, рубежи и маршруты отвода войск и "организовать безотказную связь с отводимыми частями, с тем чтобы всегда точно знать их положение"{326}.

Кроме того, начались новые переговоры военных представителей сторон. "2 октября 1939 года в 15 часов 50 минут состоялась беседа Народного Комиссара Обороны СССР Маршала Советского Союза тов. Ворошилова и Начальника Генерального штаба РККА Командарма 1 ранга тов. Шапошникова с представителями Германского военного командования в лице генерала Кестринга, полковника Ашенбреннера и подполковника Кребса, которые пришли к следующему соглашению:

§ 1. Части Красной Армии, остановившиеся на линии, достигнутой к 18 часам 29 сентября 1939 года, начиная с утра 5 октября 1939 года отводятся на линию р. Игорка, Рзадовы, р. Волкушанка, д. Чарны Бруд, Щебра 1, Топилувка, далее на границе Восточной Пруссии до р. Писса, восточный берег р. Писса до ее устья, восточный берег р. Нарев до деревни Островы (у Остроленка), Трошин, Стыленги, Соколове, Ростки, восточный берег р. Буг до деревни Ростки до устья р. Солокия, южный берег р. Солокия до Поддубце, далее от Поддубце на Любыча-Кролевска, Сандст, Залуже, Воля Олещицка, Синява, далее восточный берег р. Сан до ее истоков, включая Ужокский перевал.

Все пункты, перечисленные настоящей статьей, остаются за частями Красной Армии.

§ 2. Части Красной Армии, находящиеся западнее линии, указанной в 1-м параграфе настоящего протокола, начиная с утра 5 октября 1939 года отводятся с таким расчетом, чтобы, делая каждый день переход примерно в 20 км, закончить свой отход:

а) на государственную границу северо-западнее Гродно к 8 октября вечером;

б) г. Сувалки освободить к вечеру 5 октября и 6 октября передать его представителям местного германского командования;

в) на государственную границу северо-восточнее г. Острова к вечеру 8 октября;

г) на р. Буг западнее г. Дрогичин к вечеру 9 октября;

д) на линию р. Буг от Кристинополь до Тересполь западнее Бреста к вечеру 11 октября.

§ 3. Движение войск обеих армий должно быть организовано так, чтобы имелась между передовыми частями Германской армии и хвостом колонн Красной Армии дистанция в среднем до 25 км.

Обе стороны организуют свое движение с таким расчетом, что части Германской армии выходят:

а) на линию р. Буг от Кристинополь до Тересполь (западнее Бреста) — к 12 октября вечером; [131]

б) на р. Буг западнее Дрогичин — к 10 октября вечером;

в) на государственную границу северо-восточнее г. Острова — к 9 октября вечером;

г) кг. Сувалки — б октября вечером;

д) на государственную границу северо-западнее Гродно — к 9 октября вечером.

§ 4. Все вопросы, могущие возникнуть при передаче Красной Армией и приеме Германской армией пунктов, городов и т.п., разрешаются представителями обоих сторон на месте, для чего на каждой основной магистрали движения обеих армий Командованием выделяются специальные делегаты.

Командование Красной Армии принимает необходимые меры в городах и местах, которые переходят к частям Германской армии, к их сохранности, и обращается особое внимание на то, чтобы города, местечки и важные военные оборонительные и хозяйственные сооружения (мосты, аэродромы, казармы, склады, железнодорожные узлы, вокзалы, телеграф, телефон, электростанции, подвижной железнодорожный состав и т.п.), как в них, так и по дороге к ним, были бы сохранены от порчи и уничтожения до передачи их представителям частей Германской армии.

§ 5. При отводе войск Красной Армии, авиация Красной Армии может летать только до линии арьергардов колонн частей Красной Армии и на высоте не выше 500 метров, авиация Германской армии при движении на восток колонн Германской армии может летать только до линии авангардов колонн Германской армии и на высоте не выше 500 метров. По занятии обеими армиями линии, указанной в § 1-м настоящего протокола, авиация обеих армий не перелетает указанной линии"{327}.

В 20.40 2 октября в войска поступила директива наркома обороны № 083, излагавшая советско-германский протокол, продублированная соответствующими приказами Военных советов фронтов{328}.

В 23.30 2 октября командующий Белорусским фронтом Ковалев отправил в Москву следующую телеграмму: "Установленная граница по р. Буг у г. Брест-Литовска крайне невыгодна для нас по следующим причинам: город Брест границей делится на две части — западный обвод фортов достается немцам; при близости границы невозможно использовать полностью богатейший казарменный фонд в г. Бресте; железнодорожный узел и сам город будут находиться в сфере пулеметного огня; переправы на р. Буг не будут прикрыты необходимой территорией. Замечательный аэродром у Малашевичи достанется немцам. Командующий фронтом просит пересмотреть границу в районе Брест-Литовска", оставив за СССР часть территории на западном берегу реки{329}. На следующий день из Москвы пришел ответ, что "граница у Бреста установлена соглашением и менять ее невозможно"{330}. Но, чтобы сохранить за собой всю Брестскую крепость, советские войска запрудили Буг и взорвали перемычки крепостного рва. В итоге вода [132] пошла по обводному каналу перед Тереспольским укреплением, и этот канал советский представитель выдал немцам за русло р. Буг, по которому и была проведена граница{331}.

До 5 октября советские войска занимались эвакуацией трофеев с территории, расположенной западнее установленной линии. К сожалению, общие размеры этих трофеев неизвестны. Так, только войска 5-й армии вывезли за р. Западный Буг 64 паровоза, 70 пассажирских, 1 130 крытых вагонов, 534 платформы, 609 углярок, 104 цистерны и различных грузов (артимушество, сахар, овес, зерно, мука, спирт, железнодорожные материалы, конный завод, руда, железо, уголь, кокс, скот и т.п.) общим объемом 2 174 вагона{332}. Военными трофеями Красной Армии стали свыше 900 орудий, свыше 10 тыс. пулеметов, свыше 300 тыс. винтовок, более 150 млн патронов, около 1 млн снарядов и до 300 самолетов{333}. С 5 по 12 октября советские войска были отведены за линию новой границы.
Таблица 8. Потери сторон в сентябре 1939 г.{334}
Германия Польша СССР
Против Германии Против СССР
Убито 10572 66300 3500 795
Пропало без вести 3409 59
Ранено 30322 133700 20000 2019
Плен — 420000 452 500 —
Ушли за границу — 84600 —
Танки 229 ? ? 10*
Автомашины 5000 ? 7 33*
Самолеты 564 391 300 2*
Орудия 248 ? 900 5*
* Данные по Украинскому фронту.
Большая часть оказавшихся в советском плену польских военнослужащих была сразу же распущена по домам. В лагерях НКВД оказались 125,4 тыс. человек{335}. Из них в 1939—1941 гг. было передано Германии 43 054 человека, а немцы передали СССР 13 575 человек{336}. Когда выяснилось, что пленных польских офицеров в подавляющем большинстве невозможно использовать в интересах СССР, 15 131 человек (в основном офицеры и полицейские) были расстреляны весной 1940г.{337} В ходе Польской кампании в Красной Армии имели место факты самоуправства, мародерства, самосуда, реквизиций и т.п. преступлений, которые, как правило, пресекались командованием. Так, с 21 сентября по 1 октября Военный трибунал Украинского фронта осудил 34 военнослужащих за контрреволюционные высказывания, грабежи, разбой, дезертирство, невыполнение приказа, мародерство, халатность, сопротивление командиру и нарушение правил караульной службы{338}. [133]

Подводя итоги Польской кампании. Молотов заявил на сессии Верховного Совета СССР 31 октября 1939 г., что "правящие круги Польши не мало кичились "прочностью" своего государства и "мощью" своей армии. Однако, оказалось достаточным короткого удара по Польше со стороны сперва германской армии, а затем — Красной Армии, чтобы ничего не осталось от этого уродливого детища Версальского договора"{339}. Территория, занятая советскими войсками, "была освобождена от помещиков и капиталистов", и ее народы "получили возможность воссоединиться с братскими народами ВЕЛИКОЙ СТРАНЫ СОВЕТОВ и единой дружной семьей крепить великое дело ЛЕНИНА— СТАЛИНА, дело построения коммунизма»{340}. Еще 1 октября Политбюро ЦК ВКП(б) приняло программу советизации Западной Украины и Западной Белоруссии, которая стала неукоснительно осуществляться. Избранные 22 октября Народные собрания Западной Белоруссии и Западной Украины 27—29 октября провозгласили Советскую власть и обратились с просьбой о включении их в состав СССР. 1—2 ноября 1939 г. Верховный Совет СССР удовлетворил их просьбу{341}. Этими событиями завершилось решение польского вопроса.

Начало германо-польской войны показало, что Англия и Франция не готовы к реальному столкновению с Германией, и вместо быстрого поражения Германии при фактическом невмешательстве западных союзников была разгромлена Польша. Политика «умиротворения» принесла свои неизбежные плоды, продемонстрировав неспособность Лондона и Парижа отстаивать свои собственные интересы. Поэтому трудно понять позицию исследователей, считающих, что союз с Англией и Францией отвечал интересам СССР, которому в этом случае пришлось бы вступить в войну с Германией на территории Польши при полном бездействии союзников на западе.

Добившись обеспечения своих интересов в Восточной Европе благодаря пакту о ненападении. Советский Союз внимательно следил за развитием событий в Европе, готовясь использовать их к своей выгоде. Пассивная позиция Англии и Франции позволила советскому руководству активизировать свою политику в отношении Польши, которая в течение большей части межвоенного периода рассматривалась Москвой как враг № 1, и при ступить к ревизии границ, навязанных ему в 1920—1922 гг. Германское руководство стремилось вовлечь СССР в войну с Польшей, чтобы продемонстрировать германо-советский "союз", но Москва успешно избежала этой опасности. В основу советской пропаганды с объяснением причин вмешательства в германо-польскую войну были положены идеи обеспечения государственных интересов СССР и защиты украинского и белорусского народов в условиях распада Польши. Советскому руководству удалось совместить эту, антигерманскую по сути пропаганду и сотрудничество с Германией в разделе Польши. [140]

В результате удалось добиться того, что Лондон и Париж рассматривали действия СССР как меньшее зло по сравнению с германской оккупацией всей польской территории. Это вынужденное признание прозвучало 1 октября 1939г. в радиовыступлении У. Черчилля, заявившего, в частности, что "для защиты России от нацистской угрозы явно необходимо было, чтобы русские армии стояли на этой линии. Во всяком случае, эта линия существует, и, следовательно, создан Восточный фронт, на который нацистская Германия не посмеет напасть"{342}. Подобный намек на трусость Берлина открыл новую главу английской политики по провоцированию германо-советской войны.

Конечно, 17 сентября СССР вступил во Вторую мировую войну, но не на стороне Германии, как полагают некоторые исследователи, а в качестве третьей силы, действующей в собственных интересах. Это особенно четко проявилось в ходе советско-германских переговоров 27—28 сентября 1939 г. Советскому руководству удалось полностью обеспечить свои интересы в Прибалтике и, учитывая настроения на Западе, избавиться от решения судьбы подавляющего большинства польского народа, переданного в сферу интересов Германии. Репрессивная германская политика в отношении поляков на оккупированных территориях стимулировала антигерманское движение, которое являлось потенциальным союзником СССР в случае войны с Германией. Трудно не согласиться с мнением У. Ширера, считающего, что "Гитлер развязал войну против Польши и выиграл ее, но куда в большем выигрыше оказался Сталин, войска которого вряд ли произвели хоть один выстрел. Советский Союз получил почти половину Польши и взялся за Прибалтийские государства. Это, как никогда ранее, отдалило Германию от ее основных долговременных целей: от украинской пшеницы и румынской нефти, остро ей необходимых, чтобы выжить в условиях английской блокады. Даже польские нефтеносные районы Борислав, Дрогобыч, на которые претендовал Гитлер, Сталин выторговал у него, великодушно пообещав продавать немцам эквивалент годовой добычи нефти в этих районах"{343}. [135]

[Михаил Мельтюхов]

С началом Второй мировой войны Скандинавский полуостров приобрел важное стратегическое значение, определявшееся его геополитическим положением на стыке трех военно-политических лагерей, на которые оказалась расколота Европа. В 450 км западнее Скандинавии находится Англия, южнее расположена Германия, а с востока примыкает СССР: все они могли бы использовать ее как непотопляемый авианосец на Севере Европы и базу для военно-морских операций, что было важно для достижения преимуществ в борьбе за господство в Европе. Овладев Скандинавией, англо-французские союзники могли бы создать серьезную угрозу германскому флоту и важным военно-экономическим центрам северной Германии, а также держать под угрозой северо-западные районы СССР и контролировать выход советского ВМФ из Баренцева и Балтийского морей в Атлантический океан. Со своей стороны Германия получила бы возможность обеспечить свою промышленность поставками шведской железной руды, создать выгодную базу для военно-морской блокады своих западных противников, использовать Скандинавию как плацдарм для удара по северо-западным районам СССР и контролировать морские торговые пути между Англией и СССР, Советский Союз мог бы использовать Скандинавию в качестве базы для давления на Германию с севера и для действий на море против Англии и Франции.

Хотя вооруженные силы скандинавских стран были невелики (см. таблицу 9) и не рассматривались противоборствующими сторонами как серьезный противник, географические и климатические условия Скандинавского полуострова создавали существенные трудности для действий войск и требовали значительной подготовки. В военно-экономическом плане определенное значение для Англии и Германии имел экспорт леса и целлюлозы из Норвегии, Швеции и Финляндии, а также торговый флот Норвегии, Швеции и Дании, составлявший 11,1% мирового торгового флота. Вместе с тем, в отличие от Германии, которая была в определенной степени привязана к поставкам шведской железной руды, для Англии, Франции и СССР экономическая ценность Скандинавии была менее значима. Поэтому определяющим для противоборствующих сторон было важное стратегическое положение полуострова, сулившее каждой из них большие преимущества [136] в ведении войны. Однако специфика Скандинавского театра военных действий (ТВД) делала его районом периферийной борьбы, чтов определенной степени сказывалось на действиях сторон{344}.
Таблица 9. Вооруженные силы скандинавских стран{345}
Норвегия Швеция Дания Финляндия
Численность, тыс. чел. 19,5 51,2 13 37
Самолеты 180 450 100 156
Крейсеры — 3 — —
Броненосцы 4 13 2 2
Эсминцы и миноносцы 33 44 17 —
Подводные лодки 9 16 12 5
Положение скандинавских стран в межвоенный период определялось их вхождением в стерлинговый блок, тесными экономическими связями с Англией, Германией и США и традиционным нейтралитетом. В 20-е гг. скандинавские страны были больше озабочены внутренними проблемами и взаимными спорами, и лишь в первой половине 30-х гг. постепенно стала преобладать тенденция регионального сотрудничества. Общественно-политические симпатии скандинавских стран, в которых у власти с 1929— 1935 гг. находились социал-демократические правительства, были на стороне Англии, а фашизм рассматривался как меньшее зло по сравнению с коммунизмом. По мере нарастания европейского кризиса скандинавские страны все больше замыкались в политике нейтралитета, к которой с декабря 1935 г. примкнула и Финляндия, отклоняя все предложения участия в коллективных действиях. Эта позиция вызывала недовольство СССР, одобрение Германии и использовалась Англией для обоснования ее политики умиротворения Берлина. В апреле-июле 1938 г. Норвегия, Швеция, Дания и Финляндия открыто заявили о своем неучастии в санкциях Лиги Наций. Несмотря на провозглашенную политику нейтралитета, "Финляндия опасалась России, Дания — Германии; Швеция не могла решить, кого же она больше должна опасаться; а Норвегия считала свое положение достаточно прочным, чтобы вообще кого-либо бояться"{346}.

Конечно, в Москве основное внимание уделялось отношениям с Финляндией; которые развивались очень непросто и во многом определялись недавней историей. Гражданская война на территории бывшей Российской империи, которая развела Москву и Хельсинки по разные стороны политических баррикад, и борьба за Карелию, затянувшаяся до февраля 1922 г., несмотря на заключение Тартуского мирного договора 14 октября 1920г., привели к тому, что Финляндия стала северным звеном антисоветского "санитарного кордона". Вместе с тем с лета 1922 г. началась общая нормализация советско-финляндских отношений, и в дальнейшем они "напоминали холодный мир", хотя в целом были вполне корректными{347}. По мере изменения, международной ситуации [137] Финляндия пошла 21 января 1932 г. на подписание с СССР договора о ненападении, продленного 7 апреля 1934 г. до 1945 г. Тем не менее советско-финские отношения характеризовались обоюдной подозрительностью, обе стороны создали серьезные оборонительные рубежи вдоль границы, особенно мощные на Карельском перешейке. Финляндия постоянно демонстрировала нежелание сотрудничать с СССР даже в рамках Лиги Наций, рассматривая своего восточного соседа как потенциального врага № 1. Со своей стороны, Москва укреплялась во мнении, что Финляндия проводит, хотя и скрытно, антисоветский курс, что делало ее одним из потенциальных противников и возможным плацдармом антисоветской войны. Симпатии к Германии как реальному противовесу СССР делали финский нейтралитет довольно подозрительным как для Москвы, так и для скандинавских стран{348}.

В 1938 — начале 1939 г. Москва неоднократно предлагала Финляндии расширить договор о ненападении или каким-то иным способом гарантировать невозможность использования ее территории в качестве плацдарма для действий против СССР, но финское руководство постоянно отказывалось, стараясь в то же время добиться согласия СССР на ремилитаризацию Аландских островов, демилитаризованный статус которых регулировался Аландской конвенцией 1921 г.{349} Когда в январе 1939 г. Швеция и Финляндия обратились к странам — участникам конвенции и СССР с предложением ее пересмотреть и санкционировать шведско-финские планы ремилитаризации островов, СССР запросил конкретные данные о намечаемых мерах, и отказ Хельсинки предоставить эту информацию стал удобным поводом для заявления в мае 1939 г. о негативной позиции Москвы по этому вопросу, что привело к отказу Лиги Наций от его рассмотрения. Летом 1939 г. Финляндия с одобрения Швеции отклонила предложение СССР о. совместной советско-шведско-финской обороне Аландских островов. Весной-летом 1939 г. Норвегия, Швеция и Финляндия отказались как от англо-французских гарантий, так и от предложения Германии заключить договоры о ненападении. С одобрения скандинавских стран финское руководство также негативно отнеслось к возможности получения англо-франко-советских гарантий, полагая, что они приведут к предоставлению Москве свободы рук в отношении Финляндии, и шантажировало Англию тем, что в случае предоставления гарантий оно станет на сторону Германии. 7—12 августа 1939 г. в Финляндии были проведены Крупнейшие в истории страны военные маневры на Карельском перешейке, на которых отрабатывалась операция по отражению наступления на "линию Маннергейма" и на которые были приглашены все военные атташе, кроме советского{350}.

Отказ от всякого сотрудничества с Москвой, демонстрации лояльного отношения к Германии и явно антисоветские военные приготовления создавали у советского руководства устойчивое впечатление, что в случае участия СССР в войне в Европе Финляндия [138] "наверняка будет в стане наших противников"{351}. К середине 1939 г. советское руководство убедилось в невозможности вовлечь Финляндию в "орбиту Советского Союза" дипломатическим путем, и в Москве стали задумываться о военном решении финской проблемы. Благодаря советско-германской договоренности 23 августа 1939г. Москва получила свободу рук в отношении Финляндии, которая продолжала пребывать в уверенности, что Германия окажет ей поддержку в случае конфликта с СССР. Правда, договор от 23 августа вызвал в Финляндии обиду на "продавшую" ее Германию, но и Берлин, и Москва уверили Хельсинки, что никаких договоренностей, затрагивающих Финляндию, достигнуто не было. Хотя Берлин признал сферу интересов СССР в Восточной Европе, Москве следовало создать более серьезные гарантии обеспечения своих интересов в регионе{352}.

С начала войны в Европе скандинавские страны провозгласили нейтралитет, надеясь избежать вовлечения в войну. Англия и Франция, установившие экономическую блокаду Германии, были заинтересованы в привлечении к этой блокаде максимального количества стран. Однако малые страны Европы, в том числе и скандинавские, не спешили сближаться с воюющими сторонами. Попытки дипломатического влияния не давали быстрых результатов, и военно-морские командования воюющих стран стали задумываться над подготовкой операций на севере Европы. Англо-французские союзники были заинтересованы в том, чтобы пресечь поставки в Германию шведской железной руды, и уже в сентябре 1939 г. английское адмиралтейство предложило заблокировать Нарвик и оказать нажим на Швецию, чтобы она сократила поставки руды в Германию. Однако политическое руководство не спешило соглашаться на столь резкие действия, намереваясь продолжить дипломатический диалог со скандинавскими странами. Со своей стороны, командование германских ВМС 3 октября занялось изучением возможности занятия опорных пунктов в Норвегии и Северной Дании. Причем примерно до декабря 1939 г. эти разработки были обусловлены в основном необходимостью приобретения баз для операций флота, в морской войне против Англии. Позднее стала актуальной проблема обеспечения поставок шведской руды{353}.

Помимо изучения военного аспекта проникновения в скандинавские страны воюющие стороны вели и политическую борьбу в регионе, сводившуюся прежде всего к использованию или ограничению нейтралитета этих стран, который в значительной степени способствовал преодолению Германией англо-французской экономической блокады. Поэтому Англия и Франция требовали ограничения прав нейтралов, а Германия занимала позицию защитника их интересов. В этой борьбе принял участие и Советский Союз, который 25 октября и 10 декабря 1939г. заявлял свой протест против методов военно-морской блокады со [139] стороны Англии и Франции. Скандинавские страны с началом войны вышли из стерлингового блока и стремились проводить политику экономической поддержки друг друга и сохранять хорошие отношения со всеми воюющими державами, которые предложили им переговоры о торговле на период войны. 11 ноября 1939г. было заключено англо-норвежское соглашение о фрахте Англией большей и лучшей части норвежского торгового тоннажа до конца войны, однако торговые переговоры затянулись из-за чрезмерных претензий Англии. В лучшем положении оказалась Швеция, которая 7 декабря подписала торговый договор с Англией, в частности, предусматривавший фрахт 50% шведского торгового тоннажа до конца войны, а 22 декабря — с Германией, обеспечив ей гарантированные поставки железной руды{354}.

Осенью 1939г. скандинавские страны стали проявлять заинтересованность в расширении экономических связей с СССР{355}, но политические изменения в Восточной Европе давали их прессе пишу для антисоветских высказываний. Кроме того, Финляндия была озабочена начавшейся 7 сентября в СССР мобилизацией и приведением в боевую готовность войск Ленинградского военного округа (ЛВО), Краснознаменного Балтийского и Северного флотов. 11 сентября Финляндия выразила готовность вести переговоры о торговом соглашении с СССР, урегулировать вопрос об Аландских островах и попыталась уточнить причины проведения частичного призыва в Красную Армию{356}. Получив ответ, что он вызван современной международной обстановкой, финское руководство решило начать призыв резервистов в армию и провести с их участием маневры на Карельском перешейке. Все это создавало напряженную атмосферу, тем более что финская пресса проявляла лояльность в отношении Германии. Вступив на территорию Польши, СССР 17 сентября заявил о своем нейтралитете в отношении Финляндии, а 19 сентября выразил готовность возобновить экономические переговоры с Хельсинки{357}. На фоне переговоров СССР со странами Прибалтики Англия уже 27 сентября советовала Финляндии противостоять "нажиму с востока". В то же время Финляндия заявила Германии, что не пойдет на соглашение с СССР, как Эстония{358}. Постепенно с октября 1939 г. основное внимание участников политической борьбы в регионе было Привлечено к советско-финским переговорам.

Присоединение Западной Украины и Западной Белоруссии, заключение договоров с Прибалтийскими странами значительно улучшали советские позиции в Восточной Европе и, видимо, породили у советского руководства надежду на столь же благоприятное решение финского вопроса. В отношении Финляндии первоначально намеревались действовать по прибалтийскому образцу, предложив ей договор о взаимопомощи. Вместе с тем не исключалось, что Финляндия вновь займет неконструктивную позицию, и 5 октября Краснознаменный Балтийский флот (КБФ) получил приказ [140] разработать план захвата островов в Финском заливе (в том числе и о. Бьерке){359}. Как и другие граничившие с СССР государства, Финляндия считалась в Москве потенциальным противником, и советское военное руководство периодически готовило планы на случай войны на Северо-Западе. К сожалению, этот вопрос практически не исследован, и в историографии преобладает точка зрения, что готовиться к войне с Финляндией советская сторона начала только в 1939 г. Однако доступные документы показывают, что реальность была несколько иной. Только в 30-е гг. советский Генштаб разработал несколько вариантов боевых действий на северо-западе СССР. Правда, поначалу советские военные планы в отношении Финляндии имели в основном оборонительную направленность, и лишь в плане 1936г. войска получили активные наступательные задачи, которые затем постоянно уточнялись. Соответственно возрастало и количество войск, привлекаемых для операции. Так, если в планах 1932—1935 гг. предусматривалось иметь от 4 до 6 стрелковых дивизий и 1 стрелковую бригаду, то в плане 1936 г. речь шла об использовании 7 стрелковых дивизий и 2 танковых бригад, а в плане 1937 г. — о 10 стрелковых и 1 горнострелковой дивизиях, 2 танковых бригадах и 3 артполках РГК{360}.

19 апреля 1939г. в штабе ЛВО была подготовлена записка по плану боевых действий Северо-Западного фронта, развертывавшегося по мобилизации на базе ЛВО, против Финляндии и Эстонии в условиях войны СССР с Германией и союзной ей Польшей. Против Финляндии предполагалось развернуть 14-ю армию (6 дивизий и 3 танковые бригады) на Карельском перешейке и 17-ю армию (5 дивизий) от Баренцева моря до Ладожского озера. Предусматривался захват Петсамо, наступление на Каяни и Нурмес, а главные силы 17-й армии должны были наступать на Сортавалу и далее выйти в тыл финским войскам на Карельском перешейке. 14-я армия с 4-го дня мобилизации переходила в наступление на Карельском перешейке и должна была выйти на фронт Тайпаленйоки — Рауту — Кивеннапа — Каунис, а с окончанием сосредоточения основных сил на 10-й день мобилизации наступать на Выборг с целью разгрома противника, овладения его укрепленным районом и во взаимодействии с войсками 17-й армии районом Кексгольм — Сортавала — Выборг{361}. Таким образом, войска ЛВО постоянно отрабатывали варианты боевых действий в случае войны. В январе-марте 1939 г. высший командный состав войск округа изучал вопросы начального периода войны, встречных сражений, обороны с последующим переходом в наступление и наступления на обороняющегося противника. Как правило, вероятный противник (Финляндия) предпринимал враждебные действия под давлением других западных государств{362}.

В марте 1939г. новый командующий войсками ЛВО командарм 2 ранга К.А. Мерецков получил приказ наркома обороны проверить готовность войск "на случай военного конфликта" [141] с Финляндией{363}. Во исполнение директивы наркома обороны № 500165 Военный совет ЛВО провел 19—25 апреля 1939 г. двустороннюю военную игру на картах с участием командного состава войск Уральского военного округа и КБФ. Согласно оперативному замыслу игры, "западные" под давлением и при поддержке фашистских государств начали отмобилизование и сосредоточение своих войск к границам "восточных". На отдельных участках фашистские отряды "западных" пытались нарушить госграницу "восточных" с целью втянуть их в войну, измотать их силы на оборонительных рубежах, а затем с подходом экспедиционных войск нанести им решающее поражение и овладеть Ленинградом. "Восточные", втянутые в войну и зная, что "западные" без поддержки "черных" продолжительное время сопротивляться не в состоянии, поставили своей целью разгром армии «западных" до подхода на помощь к ним экспедиционных войск. В дальнейшем, действуя вдоль побережья Финского залива во взаимодействии с КБФ, "восточные" должны были занять наиболее важные порты на побережье Ботнического и Финского заливов и этим предотвратить всякую возможность пepeброски; экспедиционных войск на территорию "западных".

Для выполнения поставленных задач "восточные", развернув по одной армии на Карельском перешейке и восточное Ладожского озера, перешли в наступление, рассчитывая, что, обойдя с севера Ладожское озеро и выйдя в тыл оборонительных укреплений на Карельском перешейке, одна из армий окажет поддержку другой в их преодолении. Игра проходила в условиях лета и показала, что наступающие слишком увлекаются и завышают темп продвижения войск, не учитывая сложностей ТВД и сопротивления войск противника. Выступая на разборе игры, Мерецков отметил новизну разыгрывавшейся обстановки, поскольку ранее изучался вариант, когда противник "отмобилизовывался и сосредоточивался раньше нас, вторгался на нашу территорию, а потом только мы собирали наши силы, переходили в наступление и били противника". Отметив вредность этой "теории", командующий заявил, что "в тот момент, когда наши противники будут отмобилизовывать свои армии, повезут свои войска к нашим границам, то мы не будем сидеть и ждать! Наша оперативная подготовка, подготовка войск должны быть направлены так, чтобы обеспечить на деле полное поражение противника уже в тот период, когда он еще не успеет собрать всех своих сил". В качестве примера была приведена прошедшая игра, в ходе которой, получив сведения о мобилизации и сосредоточении войск противника к границе, "красные немедленно вторглись на территорию противника с задачей уничтожить вначале его части прикрытия, а затем и нанести поражение главным силам"{364}.

25—29 июня 1939г. Военный совет ЛВО провел оперативную поездку на Карельском перешейке, в ходе которой проигрывалась [142] операция, когда "северные", поощряемые "коричневыми", спровоцировали пограничный конфликт, а "южные" 25 июня начали военные действия, имея превосходство в воздухе{365}. Таким образом, подготовка боевых действий на границе с Финляндией велась в соответствии с планами боевой подготовки Красной Армии, а основные идеи советского военного плана формировались и проверялись на учениях в течение, видимо, нескольких лет. В историографии сложилось мнение, что в июне-июле 1939г. на Главном Военном Совете (ГВС) обсуждался оперативный план войны с Финляндией, в ходе которого обнаружились расхождения в оценках между Генштабом и штабом ЛВО. К сожалению, никаких документов, отражающих эту ситуацию, не публиковалось, и остается неясным, имели ли место эти события, а если да, то когда именно. Во всяком случае, противоречия в мемуарах К.А. Мерецкова и А.М. Василевского не позволяют однозначно решить вопрос о времени заседания ГВС{366}. К тому же вряд ли оперативное планирование в Генштабе, и штабе ЛВО шло без всякой координации.

Как бы то ни было, идея взаимодействия войск, действующих на Карельском перешейке и севернее Ладожского озера, была положена в основу планирования в штабе 8-й армии{367}. В разработанном командованием 56-го стрелкового корпуса 23 сентября плане операции также предусматривалось овладение Сортавалой и наступление в тыл войск противника, действующих на Карельском перешейке. Считалось, что для выхода к Сортавале потребуется 5 суток, к Нурмесу — 6-7 суток, а к Каяне — 10-11 суток. Правда, в документе сделана оговорка, что "этот расчет взят, исходя из благоприятных условий обстановки и отсутствия сколько-либо серьезного сопротивления со стороны противника,"{368}. Эти же идеи были заложены в "План операции против Финляндии" от 29 октября 1939 г., для осуществления которой предполагалось иметь в составе Мурманской армейской группы 2 стрелковые дивизии, на Кемском и Ребольском направлениях — отдельный стрелковый корпус (3 дивизии), в 8-й армии — 7 стрелковых дивизий, а в 14-й армии на Карельском перешейке — 8 стрелковых дивизий и 3 танковые бригады. Войска должны были иметь 1550 орудий» 989 танков и 1 581 самолет{369}. Видимо, этот план и был сочтен в Москве излишне оптимистичным, и в итоге численность войск ЛВО, привлекаемых для операции, была несколько увеличена.

В середине сентября 1939 г. началось сосредоточение войск ЛВО по планам прикрытия. Согласно директиве наркома обороны № 16659 от 11 сентября было приказано перебросить в Мурманск управление 33-го стрелкового корпуса, 14-ю стрелковую дивизию и артполк РГК, на базе которых приказом НКО No 0052 от 16 сентября 1939г. была сформирована Мурманская армейская группа, получившая задачу развернуть войска на границе к 1 октября{370}. 14 сентября ЛВО получил директиву № 16669, согласно которой на границе с Финляндией развертывались: на Ухтинском [143] направлении 54-я горнострелковая дивизия, в Карелии — 168-я, 18-я стрелковые дивизии и 314-й артдивизион большой мощности (БМ), на Карельском перешейке — 19-й и 50-й стрелковые корпуса (16-я, 24-я, 43-я, 70-я, 90-я стрелковые дивизии), 1-я, 20-я, 35-я танковые бригады, 6 артполков и 3 артдивизиона БМ{371}.

5 октября СССР пригласил Финляндию на переговоры относительно улучшения советско-финских отношений с учетом нынешней ситуации в Европе, выразив надежду на получение ответа из Хельсинки "не позднее, чем сегодня вечером или завтра утром"{372}. Получив приглашение, финское руководство немедленно обратилось за поддержкой к Германии, Англии, Франции, США и Швеции. Германия, связанная соглашением с СССР, дала общий совет не обострять отношений с Москвой, а Англия, Франция и США посоветовали финскому руководству занять неуступчивую позицию, надеясь, что осложнение советско-финских отношений спровоцирует противоречия между Москвой и Берлином. Стокгольм, не желая вмешиваться, занял уклончивую позицию. Стремясь заручиться поддержкой великих держав и завершить сосредоточение войск на Карельском перешейке, Финляндия не торопилась с ответом. Это вызвало недовольство Москвы, и 7 октября Молотов поинтересовался у финского посла А.С. Ирье-Коскинена, "почему до сего времени нет ответа финляндского правительства" на предложение о переговорах. Советская сторона увязывала экономические и политические проблемы, заявляя, что «надо спешить с вопросом улучшения отношений между странами".{373} Соответствующую задачу получил и советский полпред в Хельсинки В.К. Деревянский, который 8 октября поставил этот вопрос перед финским министром иностранных дел Э. Эркко, но финская сторона заявила, что если Советский Союз попытается оказать давление, то получит сильный отпор", а финская делегация приедет в Москву лишь после согласования позиции правительства и парламента{374}.

В Финляндии 6 октября было решено усилить войска резервистами, а 5 и 9 октября они получили приказ на подготовку к обороне и действиям в районе Реболы на советской территории. 8 октября Финляндия заявила, что не пойдет на заключение договора по типу стран Прибалтики. В итоге финская делегация получила крайне ограниченные инструкции и могла обсуждать вопрос только о трех островах в Финском заливе, что практически исключало компромисс на будущих переговорах. Финская пресса развернула антисоветскую кампанию, чему способствовало нарушение воздушного пространства Финляндии 9 октября советскими самолетами{375}. 8 октября Военный совет ЛВО отдал боевой приказ № 1, согласно которому к утру 10 октября к границе на Карельском перешейке должны были быть сосредоточены 50-й (90-я, 142-я стрелковые дивизии, 35-я танковая бригада) и 19-й (24-я, 43-я, 70-я стрелковые дивизии, 20-я танковая бригада) стрелковые корпуса, туда же [144] перебрасывалась 40-я танковая бригада и артдивизион БМ{376}. 12 октября в Финляндии была объявлена всеобщая мобилизация и эвакуация гражданского населения из крупных городов. 13 октября советские самолеты вновь вторглись в воздушное пространство Финляндии. Обе стороны вели разведку над Финским заливом и обвиняли друг друга в нарушении воздушного пространства. Советские дипломаты докладывали в Москву о ведущихся финнами консультациях с Англией, которая рекомендовала не "идти ни на какие уступки, вплоть до вооруженной борьбы, не считаясь ни с какими жертвами», и о начавшихся военных приготовлениях в Финляндии{377}.

11—12 октября Норвегия, Дания, Швеция и США обратились к СССР с просьбой не предъявлять Финляндии требований, которые затрагивали бы ее независимость и нейтралитет. В ответ советская сторона заявила о своей дружественной позиции в отношении Финляндии и о нежелании затрагивать ее независимость, поскольку переговоры "имеют целью улучшение дружественных отношений между Финляндией и СССР". Вместе с тем Молотов отметил, что "данные вопросы будут урегулированы, поскольку Финляндия будет проводить по отношению к СССР политику дружбы и добрососедских отношений"{378}. Конечно, западные демарши были расценены в Хельсинки как поддержка правильности неуступчивой позиции финнов. Со своей стороны, используя дипломатические каналы, Москва демонстрировала готовность к компромиссу, но предупреждала, что если Финляндия "будет упорствовать в своей непримиримой позиции и отвечать на наши миролюбивые предложения бряцанием оружием и чуть ли не мобилизацией своих вооруженных сил, это может закрыть путь к нашему мирному соглашению с финляндским правительством и создать нежелательные осложнения во взаимоотношениях этой страны с Советским Союзом"{379}.

12 октября в Москве начались советско-финские переговоры. Когда финская делегация отказалась от обсуждения вопроса о заключении договора о взаимопомощи, советская сторона предложила проект договора о совместной обороне Финского залива по типу планировавшегося финско-шведского соглашения об обороне Аландских островов. Но и это предложение было отклонено финнами без обсуждения. Тогда советская делегация предложила следующий вариант:

1. Финляндия сдаст в аренду СССР на 30 лет порт Ханко "для устройства морской базы с береговой артиллерийской обороной, могущей вместе с береговой артиллерией на другом берегу Финского залива у Балтийского порта перекрыть артиллерийским огнем проход в Финский залив. Для охраны морской базы разрешить Советскому правительству держать в районе порта Ханко один пехотный полк, два дивизиона зенитной артиллерии, два полка авиации, батальон танков— всего не более пяти тысяч человек";

2. Советскому флоту предоставляется "право на якорную стоянку в заливе Лаппвик"; [145]

3. Финляндия передает СССР острова Гогланд (Суурсари), Сейскари, Лавансаари, Тютерсаари (малый и большой), Бьерке, а также часть Карельского перешейка от села Липпола до южной оконечности города Койвисто, равно как западную часть полуостровов Рыбачий и Средний (всего 2 761 кв. км);

4. Со своей стороны СССР передает Финляндии территорию в районе Ребола и Порос-озеро (5 529 кв. км);

5. Существующий советско-финляндский пакт о ненападении дополняется статьей "о взаимных обязательствах не вступать в группировки и коалиции государств, прямо или косвенно враждебные той или другой договаривающейся стороне";

6. Стороны разоружают свои укрепления на Карельском перешейке;

7. СССР обещает "не возражать против вооружения Аландских островов" собственными силами Финляндии{380}.

Не имея полномочий для обсуждения этих предложений, финская делегация 14 октября выехала в Хельсинки для консультации, что было, видимо, неожиданностью для советской стороны, рассчитывавшей на быстрое достижение соглашения. Четыре дня потребовалось финскому руководству, чтобы согласовать свою позицию на переговорах с СССР, поскольку в правительстве оказались сторонники определенных уступок восточному соседу. Для преодоления таких настроений 18—19 октября президент и министр иностранных дел Финляндии в ходе встречи руководителей скандинавских стран в Стокгольме попытались добиться поддержки своих соседей в случае обострения отношений с СССР. Однако скандинавские страны уклонились от каких-либо конкретных обещаний, что не помешало Эркко обмануть своих коллег по кабинету, сообщив им о готовности Швеции оказать дипломатическую поддержку Финляндии. В финском руководстве возобладало сформулированное Эркко мнение, что "Советский Союз блефует" и по отношению к нему надо проводить "твердую линию"{381}.

Тем временем в Финляндии продолжалась обработка общественного мнения в духе недопустимости уступок СССР, начались аресты членов левых общественных организаций, было запрещено издание ряда газет и журналов. 17 октября маршал К.Г. Маннергейм был назначен главнокомандующим, а на следующий день была созвана его ставка. В состав финской делегации на переговорах был включен В. Таннер, который должен был контролировать склонного к компромиссу главу делегации Ю. Паасикиви. Понятно, что все эти явно враждебные действия Финляндии, о которых в целом было известно в Москве, вызвали столь же негативную реакцию советской стороны. 19 октября советские ВВС провели масштабную воздушную разведку Карельского перешейка и финской Карелии{382}. Таким образом, к определенному военно-политическому давлению в ходе переговоров прибегали обе стороны. [146]

23 октября переговоры в Москве возобновились. Финляндия выразила готовность передать СССР расположенные в Финском заливу острова Сейскари, Пенисаари, Лавансаари, Тютерсаари (малый и большой) и обсудить вопрос о передаче острова Суурсари. Относительно границы на Карельском перешейке финское руководство соглашалось перенести границу на 10 км западнее вдоль побережья Финского залива, но отклонило советское предложение о предоставлении в аренду Ханко и права на якорную стоянку в заливе Лаппвик, поскольку размешенные там войска могли бы быть использованы "для нападения против Финляндии". Хельсинки соглашался на уточнение соответствующей статьи советско-финляндского договора о ненападении. Все остальные советские предложения были отклонены, хотя с удовлетворением отмечалось согласие СССР на ремилитаризацию Аландских островов{383}. Советская сторона отметила, что переданные предложения были минимальными, и заявила, что она не может отказаться от предложения о создании в Ханко советской военно-морской базы, хотя и ограничила численность своих войск 4 тыс. человек, а срок аренды— временем европейской войны. Советская делегация выразила готовность несколько отодвинуть к востоку линию будущей границы на 10—20 км южнее города Койвисто, но настаивала на передаче СССР острова Бьерке. Было принято финское предложение о соответствующем усилении существующего договора о ненападении. Все остальные предложения СССР остались в силе{384}. Не имея полномочий обсуждать эти предложения, финская делегация 24 октября вернулась в Хельсинки для новых консультаций.

Столь неудачный ход переговоров убедил советское руководство, что Финляндия пытается затянуть время и отказаться от какой-либо договоренности. Поэтому следовало подготовиться к более решительным действиям. В Москве знали о моральной поддержке Финляндии со стороны Англии, Франции и США, но были уверены в том, что дальше этого ни Лондон, ни Париж, ни Вашингтон не пойдут. 24 ноября Англия намекала СССР, что не станет вмешиваться в случае конфликта, в то же время Финляндии заявлялось, что следует занимать твердую позицию и не поддаваться советскому нажиму. Таким образом, речь шла о провоцировании войны с целью использовать Финляндию "для того, чтобы причинить как можно больше вреда России, не считаясь даже с тем, если в конечном счете финны потерпят крах перед лицом ее превосходящей мощи"{385}. Однако в Хельсинки призывы западных стран пали на благоприятную почву, и финское руководство стало еще более оптимистично смотреть на вероятность конфликта с СССР, которого, как полагали многие, просто не произойдет. Трезвые голоса Паасикиви и Маннергейма, выступавших за достижений компромисса, не были услышаны. Жесткая позиция правительства в [147] отношении руководителей парламентских фракций привела к тому, что они в целом поддержали его позицию. То есть на возможности соглашения был поставлен крест.

Тем временем Финляндия завершила мобилизацию и провела в конце октября маневры. 25 октября финские территориальные воды были объявлены опасными для плавания из-за минных постановок в районе Аландских островов и у границ СССР. Финские войска были развернуты в приграничной зоне, основные силы заняли оборонительные рубежи на Карельском перешейке. Советское руководство довольно болезненно отнеслось к инициированным Хельсинки слухам о том, что финская делегация больше не поедет в Москву, а переговоры будут вестись по дипломатическим каналам. 28 октября советские дипломаты в Хельсинки получили задачу уточнить, не означает ли задержка с возвращением делегации разрыв переговоров{386}.

В Москве практически не оставалось надежд на мирное решение вопросов с Финляндией. Молотов полагал, что "ничего другого не остается, как заставить их понять свою ошибку и заставить принять наши. предложения, которые они упрямо безрассудно отвергают при мирных переговорах... Пока переговоры не прерваны. На днях ждут возвращения делегации финнов в Москву с ответом самого финляндского правительства на новые наши уступки им. Но дальше мы не пойдем"{387}. Советское руководство считало, что сможет быстро заставить Хельсинки принять свои предложения. Согласно приказу Генштаба № 0145 от 24 октября на Карельский перешеек перебрасывались 49-я, 75-я и 123-я стрелковые дивизии, а в Карелию направлялись 138-я, 155-я и 163-я стрелковые дивизии и 2 артполка{388}. 25 октября нарком обороны разрешил перебросить в Петрозаводск управление 8-й армии с эстонской границы{389}. 29 октября Военный совет ЛВО представил наркому обороны "План операции против Финляндии", согласно которому советские войска должны были вторгнуться на территорию Финляндии по пяти направлениям с целью "растащить" группировку сил противника и во взаимодействии с авиацией за Ю-—15 суток нанести решительное поражение финской армии{390}. Однако советское руководство, видимо, еще надеялось на то, что сможет оказать давление на Финляндию и достичь своих целей, не доводя дело до войны.

Прежде всего Москва попыталась нейтрализовать антисоветскую пропаганду финской прессы. Выступая на сессии Верховного Совета СССР, Молотов 31 октября довольно подробно остановился на ходе советско-финских переговоров. Отметив "влияние со стороны третьих держав" на Хельсинки и выразив надежду, что "со стороны Финляндии будет проявлено должное понимание" проблемы обеспечения безопасности СССР на северо-западных границах в условиях европейской войны, он опроверг слухи о покушении СССР на финский суверенитет, о его требованиях [148] передачи Выборга и районов севернее Ладожского озера, Аландских островов или о претензиях к Швеции и Норвегии. Довольно подробно изложив советские предложения, Молотов выразил надежду на то, "что, при наличии доброй воли, финляндское правительство пойдет навстречу нашим минимальным предложениям, которые не только не противоречат национальным и государственным интересам Финляндии, но укрепляют ее внешнюю безопасность и создают широкую базу для дальнейшего широкого развития политических и хозяйственных отношений между нашими странами" и что в Хельсинки "не поддадутся какому-либо антисоветскому давлению и подстрекательству со стороны кого бы то ни было" и не станут "искать повода к срыву предполагаемого соглашения", что, "конечно, нанесло бы серьезный ущерб Финляндии"{391}.

Поскольку финляндское правительство не информировало в полной мере о советских предложениях даже парламент, опасаясь, что это вызовет раскол и ослабит единство нации, в Хельсинки это выступление было воспринято с раздражением. 1 ноября Эркко заявил, что предложения СССР диктуются "русским империализмом"{392}. 2 ноября Швеция передала советской стороне просьбу не выдвигать на переговорах с Финляндией такие требования, которые препятствовали бы достижению взаимоприемлемого соглашения. В ответ Молотов справедливо заявил, что подобные шаги Швеции только поддерживают неуступчивость Финляндии{393}. 3 ноября начался последний раунд переговоров. Финская делегация подтвердила свою позицию по островам Финского залива и согласилась перенести границу на Карельском перешейке до форта Инно, но категорически отказалась от предоставления в аренду СССР полуострова Ханко и других советских предложений{394}. 4 ноября Сталин вновь доказывал финской стороне необходимость создания советской военно-морской базы на северном побережье у входа в Финский залив, предложив расположить ее на близлежащих островах в районе Ханко или продать эту территорию СССР. В итоге финская делегация решила запросить в Хельсинки согласие на передачу под советскую базу острова Юссарё, но финское руководство уже закусило удила. Вместо рассмотрения компромиссного предложения делегации было предложено либо добиться соглашения на финских условиях, либо вернуться в Хельсинки. 9 ноября состоялось последнее заседание делегаций, в ходе которого стало ясно, что стороны остались при своем мнении, и 13 ноября финская делегация покинула Москву{395}.

При пересечении финской делегацией границы финская пограничная стража открыла огонь по советским пограничникам. В Хельсинки исход переговоров в Москве был воспринят как значительная победа неуступчивой дипломатии Эркко. Поэтому возобладало мнение, что советское руководство блефует и войны не будет, а генштаб финской армии занялся разработкой планов [149] демобилизации призванных резервистов. Военные аналитики не допускали возможности сосредоточения крупных сил Красной Армии, рассчитывая, что финская армия сможет противостоять 15— 17 советским дивизиям в течение б месяцев, а за это время будут найдены союзники или достигнут приемлемый компромисс. Несмотря на поступавшие сведения о развертывании советских войск, 25 ноября был сделан вывод, что войны не будет. Финские военные переоценивали собственные оборонительные возможности и надеялись на поддержку со стороны Норвегии и Швеции. Соответственно совершенно недооценивалась Красная Армия. Еще ^октября финский генштаб сделал вывод, что "Красная Армия не станет эффективным средством ведения войны", а поэтому, "принимая во внимание внутриполитическую ситуацию в СССР, советское правительство tie начнет войну, хотя бы и против численно слабейшей армии"{396}. Более того, в случае советского нападения предусматривалось перейти границу и занять ряд территорий в Карелии, что позволило бы создать базу для антибольшевистского движения в СССР.

Разрыв финской стороной переговоров спровоцировал Москву на военное решение проблемы. 3 ноября КБФ получил задачу подготовить план войны с Финляндией, который был утвержден 22 ноября. С 5 ноября на финскую границу выдвигались еще 4 дивизии. 15 ноября ЛВО получил директиву наркома обороны № 0200/оп, согласно которой Мурманская армейская группа переименовывалась в 14-ю армию, требовалось перебросить в северную часть Карелии управление 47-го стрелкового корпуса, сформировать управление 9-й армии сокращенного состава, перебросить в 8-ю армию управление 1-го стрелкового корпуса и одну танковую бригаду, а на Карельский перешеек перебросить управление 7-й армии{397}. 17 ноября нарком обороны отдал директиву № 0205/оп, которая требовала "закончите сосредоточение и быть готовым к решительному наступлению с целью в кратчайший срок разгромить» противника и содержала конкретные задачи всем армиям ЛВО, но без указания времени начала операции{398}. На основании этой директивы Военный совет ЛВО своей директивой № 4715сс/ов от 21 ноября поставил конкретные боевые задачи армиям и флотам, отметив, что срок начала операции будет указан дополнительно. Вероятно, трудности с сосредоточением и развертыванием войск заставили советское командование отложить начало войны с Финляндией до конца ноября. 28 ноября подводные лодки КБФ вышли на позиции{399}.

Тем временем 17 ноября в Москву поступила докладная записка советского полпреда в Хельсинки, в которой он предлагал ряд мер для оказания давления на Финляндию. Следовало "создать обостренно напряженную обстановку на советско-финляндской границе", широко освещаемую в советской прессе, организовать демонстрации населения в Ленинграде и других городах. "Если [150] после этих мероприятий финляндское правительство не удовлетворит наших требований, то ближайшей мерой должен явиться разрыв пакта о ненападении со всеми вытекающими последствиями, применение которых по времени должно быть осуществлено в зависимости от международной обстановки"{400}. Начавшаяся в начале ноября антифинская кампания в прессе стала постепенно нарастать. 23 ноября Политуправление ЛВО разослало в войска директиву, в которой отмечалось, что "финляндское правительство, являясь игрушкой s руках английских империалистов, ведет линию на развязывание войны против СССР", отказалось заключить с ним договор, мобилизовало армию, ведет антисоветскую кампанию и занимается провокациями на границе. Получив независимость благодаря социалистической революции в России, Финляндия ныне использует ее "для нападения на СССР, превращая страну в плацдарм для антисоветских авантюр". Требовалось разъяснить личному составу, что "с провокаторами войны пора кончать", разоблачить ложь о стремлении СССР к советизации Финляндии, поскольку "мы идем не как завоеватели, а друзья финского народа. Красная Армия поддержит финский народ, который стоит за дружбу с Советским Союзом и хочет иметь своё финляндское подлинно народное правительство"{401}.

26 ноября ТАСС сообщило, что в 15.45 финская артиллерия обстреляла советскую территорию у деревни Майнила на Карельском перешейке, в результате чего было убито 4 и ранено 9 советских военнослужащих{402}. До сих пор в историографии продолжается дискуссия относительно фактической стороны этих событий. Ныне официальную советскую версию, которая рассматривала этот инцидент как финскую провокацию, открыто поддерживают лишь отдельные авторы{403}. Некоторые исследователи не определяют своей позиции, ограничиваясь лишь пересказом событий{404}, другие осторожно предполагают, что этот инцидент могла организовать советская сторона{405}, а многие считают, что это был повод к войне, созданный советской стороной{406}.

Как бы то ни было, вечером 26 ноября Финляндии была вручена советская нота, в которой заявлялось, что "сосредоточение финляндских войск под Ленинградом не только создает угрозу Ленинграду, но и представляет на деле враждебный акт против СССР, уже приведший к нападению на советские войска и к жертвам". Для предотвращения новых провокаций Москва требовала отвода финских войск на 20—25 км от границы{407}. Эта нота вновь поставила перед финляндским правительством вопрос о политике в отношении СССР. В принципе отвод войск на Карельском перешейке не нарушал бы финскую систему обороны, но это означало поддаться на советский нажим, к чему политическое руководство Финляндии было не готово. Кроме того, в Хельсинки эти советские действия воспринимались всего лишь как "война нервов", затеянная Москвой. 27 ноября советскому руководству [151] была передана ответная финская нота, в которой отрицалась причастность финских войск к упомянутому инциденту, предлагалось создать совместную советско-финскую комиссию для его расследования и "приступить к переговорам по вопросу об обоюдном отводе войск на известное расстояние от границы"{408}. Таким образом, ответ Хельсинки подтвердил, что Финляндия продолжает занимать неуступчивую позицию, а предложение об отводе советских войск от границы вызвало в Москве резкое недовольство. Советская нота от 28 ноября квалифицировала финскую позицию как глубоко враждебную к СССР и нарушающую требования пакта о ненападении. Поэтому "Советское правительство считает себя вынужденным заявить, что с сего числа оно считает себя свободным от обязательств, взятых на себя в силу пакта о ненападений"{409}. Безусловно, подобная форма денонсации договора являлась нарушением предусмотренной в его тексте процедуры.

В тот же день на границе имели место новые инциденты в Карелии и Заполярье{410}, которые были использованы 29 ноября советской стороной для разрыва дипломатических отношений с Финляндией. В этот день, выступая по радио, Молотов возложил ответственность за создавшееся положение на финляндское правительство, опроверг слухи о посягательстве СССР на суверенитет и независимость Финляндии и вмешательстве в ее отношения с другими странами и заявил, что СССР считает Финляндию независимой страной и готов "оказать помощь финляндскому народу в обеспечении его свободного и независимого развития". Стремление обеспечить безопасность СССР и Ленинграда, которую нельзя ставить "в зависимость от злой воли нынешних финляндских правителей", вынуждает советское правительство решать эту задачу "в дружественном сотрудничестве с финляндским народом"{411}. Тем временем в Хельсинки решили вновь прибегнуть к тактике проволочек, и финский посол в Москве изучил от своего правительства ноту, содержавшую согласие на переговоры об одностороннем отводе финских войск от границы и предложение передать возникший конфликт на решение нейтрального арбитра. Видимо, 29 ноября было последним днем, когда Финляндия еще могла бы путем серьезных уступок СССР избежать войны, но в Хельсинки подобный вариант даже не обсуждался. Более того, там продолжали считать, что положение на границе "не очень напряженное". Таким образом, мнение А.Г. Донгарова, рассматривающего вышеуказанные события 26—29 ноября 1939г. в качестве советского ультиматума Финляндии, который был ею принят, но уже после разрыва дипломатических отношений, что дало Москве формальный повод не принимать этот ответ во внимание{412}, не соответствует действительности.

Планируя молниеносный поход против Финляндии, советское руководство намеревалось решить вопрос ее послевоенного устройства созданием просоветского марионеточного правительства, [152] которое, как первоначально предполагалось, возглавит находившийся в Стокгольме секретарь финской компартии А. Туоминен, вызванный в Москву 13 ноября. Однако Туоминен уклонился от этой "чести", и во главе "народного правительства", которое, по мнению Москвы, должно было довольно скоро обосноваться в Хельсинки и возглавить "руководство будущей народной власти на освобожденной (от тогдашних финских властей) территории"{413}, был поставлен секретарь Исполкома Коминтерна О.В. Куусинен. Кроме председателя и министра иностранных дел Куусинена в состав "народного правительства" входили Маури Розенберг (заместитель председателя и министр финансов), Аксель Анттила (министр обороны), Тууре Лехен (министр внутренних дел). Армас Эйкия (министр земледелия), Инкери Лехтинен (министр просвещения) и Пааво Прокконен (министр по делам Карелии). Считалось, что использование в пропаганде факта создания "народного правительства" и заключения с ним договора о взаимопомощи, свидетельствующего о дружбе и союзе с СССР при сохранении независимости Финляндии, позволит оказать влияние на финское население, усилив разложение в армии и в тылу.

С 11 ноября 1939г. началось формирование первого корпуса "Финской народной армии" (первоначально 106-я горнострелковая дивизия), который укомплектовывался финнами и карелами, служившими в войсках ЛВО. К 26 ноября в корпусе насчитывалось 13 405 человек, а в феврале 1940г. 25 тыс. военнослужащих, которые носили свою национальную форму, но так и не приняли участия в боях. 13 декабря 1939 г. был готов текст "Военной присяги народной армии Финляндии", составленный А.А. Ждановым по тексту присяги РККА{414}. Эта "народная" армия должна была заменить в Финляндии оккупационные части Красной Армии и стать военной опорой "народного" правительства. В Управлении пропаганды и агитации ЦК ВКП(б) был подготовлен проект инструкции "С чего начать политическую и организационную работу коммунистов (это слово зачеркнуто Ждановым — М.М.) в районах, освобожденных от власти белых", в которой указывались практические меры по созданию народного фронта на оккупированной финской территории{415}. В декабре 1939 г. эта инструкция применялась в работе с населением финской Карелии, но отход советских войск привел к свертыванию этих мероприятий{416}.

Согласно советскому оперативному плану, на Крайнем Севере действовала 14-я армия, имевшая задачу при поддержке Северного флота занять полуострова Рыбачий и Средний и район Петсамо и, создав оборону на случай высадки десанта на Мурманском побережье и учитывая возможность участия в войне Норвегии, в дальнейшем продвигаться на Рованиеми. В Беломорской Карелии были развернуты войска 9-й армии, целью которой было стремительным ударом рассечь Финляндию в наиболее узком месте страны и, действуя через Кемиярви и Суомуссалми, выйти [153] на побережье Ботнического залива от Кеми до Оулу. В Приладожской Карелии действовала 8-я армия, имевшая целью за 10 дней выйти на линию Йоэнсуу—Тохмаярви—Сортавала и затем ударом в тыл финским войскам на Карельском перешейке оказать содействие войскам 7-й армии в их разгроме. В последующем предусматривалось наступление на Миккели и Куопио. Основные советские силы были развернуты на Карельском перешейке в составе 7-й армии, перед которой стояла задача разгромить противостоящие войска, во взаимодействии с 8-й армией прорвать оборонительную линию финнов и выйти на фронт Хиктола—Антреа—Выборг с последующим наступлением на Хельсинки, Лахти, Хювиния. В ночь на 29 ноября штаб ЛВО получил приказ с утра 30 ноября ввести в действие директиву наркома обороны от 17 ноября и начать вторжение в Финляндию{417}.
Таблица 10. Соотношение сил к 30 ноября 1939 г.{418}
Финская армия Красная Армия Соотношение
Дивизии, расчетные 14 24 1:1,7
Личный состав 265 000 425 640 1:1,6
Орудия и минометы 534 2876 1:5,4
Танки 26 2289 1:88
Самолеты 270 2446 1:9,1
Таблица 11. Боевой состав войск ЛВО к 30 ноября 1939 г.{419}
Армии Корпуса Дивизии и бригады
14-я А 14-я, 52-я СД, 104-я ГСД
9-я А 47-й СК 122-я,163-я СД
ОСК 54-я ГСД
8-я А 1-й СК 139-я,155-я СД
56-й СК 18-я, 56-я, 168-я СД
75-я СД
7-я А 50-й СК 90-я, 142-я СД, 35-я тбр
19-й СК 24-я, 43-я, 70-я СД, 40-я тбр
10-й ТК 1-я, 13-я тбр, 15-я мсбр
49-я, 123-я, 138-я, 150-я СД, 20-я тбр
Главным операционным направлением стороны считали Карельский перешеек, на котором было сосредоточено 46,2% советских и 50,2% финских войск{420}. Превосходство советских войск на Карельском перешейке, где финские войска занимали укрепленные позиции линии Маннергейма, которую, по мнению главнокомандующего английскими вооруженными силами генерала Керка, "никакая армия не в состоянии разбить"{421}, составляло всего 63 тыс. человек, что было недостаточно для успешного [154] наступления. Тем не менее советские войска имели задачу за 8— 10 дней разгромить противника на Карельском перешейке и севернее Ладожского озера и создать условия для наступления на Хельсинки и оккупации всей страны. В 8.00 30 ноября советские войска, развернутые на границе с Финляндией, начали артиллерийскую подготовку и полчаса спустя перешли границу. Военный совет ЛВО был "твердо уверен, что войска... с честью выполнят свой священный долг перед Родиной, полностью уничтожат белофинскую армию и тем самым навсегда закроют поджигателям войны доступ в Финский залив и к городу Ленинграду"{422}. Однако все эти оптимистичные расчеты были опрокинуты вследствие слабой подготовки советских войск к действиям на Финляндском ТВД и успешными действиями противника. В результате вместо молниеносного 15-дневного похода Красной Армии пришлось вести затяжную 105-дневную войну, которую традиционно делят на три периода.

30 ноября — 26 декабря 1939г. проходило первое наступление советских войск{423}. На Карельском перешейке войска 7-й армии попали в полосу обеспечения линии Маннергейма, где немногочисленные финские отряды наносили внезапные удары, отходя от одного рубежа к другому. Лишь 4—10 декабря советские войска вышли к главной полосе линии Маннергейма на всем ее протяжении от Ладожского озера до Финского залива. 2—5 декабря советское командование требовало прорвать финские укрепления на Тайпаленйоки и создать условия для ввода в прорыв 10-го танкового корпуса для действий в тылу противника. Однако предпринятое без должной подготовки наступление привело лишь к захвату небольшого плацдарма перед финскими укреплениями. 7 декабря Мерецков был назначен командующим 7-й армии, и войска получили приказ о прорыве укреплений противника на левом фланге в районе Сумма. Тем временем правофланговая группа комкора В.Д. Грендаля 15—17 декабря предприняла попытку прорвать укрепления противника на Вуоксе, но успеха не добилась. 17—21 декабря войска 7-й армии предприняли операцию по прорыву к Выборгу в районе Сумма и Ляхде, но хорошо оборудованные позиции финнов устояли, несмотря на активную артиллерийскую и авиационную подготовку. В Финляндии эти бои, которые способствовали укреплению моральной стойкости войск, окрестили "чудом Суммы", а финские войска на перешейке даже предприняли 23— 24 декабря контратаку, но здесь сказалась их слабая подготовка к масштабным маневренным действиям и общее превосходство в огневой мощи советских войск. Последней попыткой прорыва стала безуспешная атака группы Грендаля через озеро Суванто 25— 27 декабря, а намеченная операция "Ладога" по прорыву на Выборгском направлении была 28 декабря отложена. В итоге позиционная борьба на Карельском перешейке стала фактом. 26 декабря на базе группы Грендаля была создана 13-я армия. [155]

На фронте 8-й армии советские войска начали продвижение в Финляндию по нескольким относительно изолированным дорогам и до 8 декабря продвинулись на 50—85 км от границы. Финское командование не могло допустить утраты этого важного района и, пользуясь медленным продвижением 7-й армии на Карельском перешейке, перебросило сюда дополнительные силы, из которых была сформирована группа полковника П. Талвела, ветерана боев 1919— 1922гг. в Карелии. 13—24 декабря в районе Толваярви финны дерзкими и умелыми действиями остановили н вынудили отступить более чем на 50 км 139-ю и 75-ю советские дивизии, после чего этот участок фронта стабилизировался до конца войны. Во второй половине декабря противник предпринял ряд атак против наступавших вдоль берега Ладожского озера 18-й и 168-й советских дивизий, которые были вынуждены прекратить наступление и перейти к обороне. 28 декабря эти советские части были блокированы с тыла. Таким образом, использовать войска 8-й армии для выхода в тыл финским войскам на Карельском перешейке не удалось.

[Михаил Мельтюхов]

Севернее, на фронте 9-й армии, на Кухмониеми наступала 54-я горнострелковая дивизия, продвинувшаяся к 6 декабря до Расти. Во второй половине декабря противник предпринял ряд контратак и, отбросив советские части, начали операцию по окружению дивизии. Севернее 163-я стрелковая дивизия 8 декабря достигла Суомуссалми, но 11 декабря противник перерезал ее коммуникации. Тогда командование, 9-й армии двинуло на помощь только что прибывшую с Украины 44-ю стрелковую дивизию, которая продвигалась довольно медленно, а вскоре и совсем остановилась. На Кандалакшском направлении 122-я стрелковая дивизия к 16 декабря продвинулась на 200 км в глубь Финляндии к вышла на подступы к Кемиярви. 17—19 декабря финны нанесли контрудар, вынудив советские части отойти на 20км до Саллы, где фронт стабилизировался.

На самом северном участке фронта советские войска 2 декабря захватили Петсамо и стали продвигаться на юг. К 18 декабря 52-я стрелковая дивизия продвинулась до 110км Рованиемского шоссе, где и закрепилась.

30 ноября — 3 декабря десанты КБФ захватили острова Сейскари, Пенисаари, Лавансаари, Нарви, Суурсари, Тютерсаари. 6 декабря Финляндия и Швеция объявили о совместном минировании вод Аландского архипелага, а СССР с 9 декабря ввел военно-морскую блокаду Финляндии. 10 декабря советские подводные лодки потопили эстонское судно "Кассари" и германское "Больхайм". 17 декабря Шуленбург попытался узнать, не действия ли советского ВМФ стали причиной гибели "Больхайма» и просил "гарантировать безопасность плавания германских судов", но Молотов заявил, что КБФ к этому не причастен. Со своей стороны Шуленбург предостерег СССР относительно опасностей плавания к берегам Англии, а Молотов отметил опасности плавания [156] в Финляндию{424}. Тем не менее советское военно-морское командование 18 декабря отдало приказ не нападать на германские суда в зоне блокады. 28 декабря было потоплено финское судно "Вильпас"{425}.

Начало советско-финской войны приковало внимание великих держав к северу Европы. В прессе была развернута мощная антисоветская кампания, которая активно использовала идею опасности "мировой коммунистической революции". 2 декабря 1939 г. США ввели "моральное эмбарго" на поставки в СССР авиационной техники и технологии. 3 декабря 1939г. Финляндия обратилась в Лигу Наций, которая решила 9 декабря созвать заседание Совета Лиги для обсуждения факта советского нападения на Финляндию. СССР как член Совета был приглашен на это заседание 4 декабря, но, сославшись на отсутствие войны и дружественные отношения с "правительством Финляндской Демократической Республики", которое признавалось им в качестве единственного законного правительства Финляндии, советское правительство отказалось от этого приглашения. Тем временем созванная Ассамблея Лиги Наций создала Комитет по финляндскому вопросу, который 12 декабря призвал СССР и Финляндию "прекратить военные действия и начать при посредничестве Ассамблеи немедленные переговоры для восстановления мира". В отличие от финляндского правительства, советское правительство в тот же день отклонило это предложение. В итоге 14 декабря 1939 г. под давлением США и Франции СССР был исключен из Лиги Наций.

Естественно, Москва осудила это решение Лиги Наций, которое к тому же было принято с нарушением процедуры голосования в Совете Лиги, и заявила, что СССР "избавлен теперь от обязанностей нести моральную ответственность за бесславные дела Лиги Наций", "не связан с пактом Лиги Наций и будет иметь отныне свободные руки"{426}. 16 декабря Лига Наций приняла резолюцию, призывавшую членов этой организации оказать помощь Финляндии, что позволило западным союзникам развернуть подготовку военных действий против СССР. Правда, в Лондоне и Париже сомневались, что они успеют оказать реальную помощь, поскольку считалось, что СССР быстро оккупирует Финляндию. Однако упорное сопротивление финских войск и трудности ТВД привели к тому, что война затянулась, и Англия и Франция получили возможность снабжать финнов вооружением и развернуть подготовку к вторжению в Скандинавию.

19 декабря по настоянию Франции Верховный совет союзников обсудил идею оккупации Скандинавии для пресечения поставок руды в Германию и оказания помощи Финляндии. Кроме того, считалось, что действия союзников на Севере Европы спровоцируют Германию на ответные меры и это позволит втянуть ее в борьбу на периферийном ТВД и затруднить наступление против Франции весной 1940 г. Однако предложение Франции разорвать [157] дипломатические отношения с СССР не было поддержано Англией, которая сочла его "прсждевременяым", рассчитывая на то, что Москва сама сделает этот шаг. Однако советская сторона не собиралась раздувать конфликт с Англией и Францией, ограничившись пропагандой с осуждением их враждебной позиции. Западные союзники развернули подготовку военного вмешательства в советско-финскую войну, надеясь, что это позволит им втянуть СССР в войну "в худшем случае на стороне Германии, в лучшем случае... один на один против всего буржуазного мира, включая Германию"{427}.

Из скандинавских стран наибольшую помощь Финляндии оказывала Швеция, предоставившая военной, экономической и гуманитарной помощи на 490 млн крон (19,6% бюджета), что было вполне понятно, учитывая ее географическое положение. Вместе с тем уже 4 декабря Швеция предложила свое посредничество в советско-финских отношениях, но Москва, уверенная в скорой военной победе, отклонила его. Норвегия предоставляла лишь экономическую помощь и транзит для военных материалов. Хотя 7 декабря министры иностранных дел скандинавских стран решили добиваться прекращения советско-финской войны по линии Лиги Наций, они воздержались при голосовании вопроса об исключении из нее СССР. 9 декабря ТАСС официально опроверг слухи о намерении СССР распространить военные действия на территорию других скандинавских стран{428}.

Позиция Германии в советско-финской войне была достаточно осторожной и определялась нежеланием вмешиваться в конфликт и стремлением использовать ухудшение отношений между СССР и англо-французскими союзниками. Официально Германия не оказывала никакой поддержки Финляндии, однако неофициально уведомила Швецию, что ее вмешательство в советско-финскую войну не станет поводом для германского вторжения, но вмешательства Англии и Франции Германия не допустит. 10 декабря Гитлер разрешил поставлять оружие Швеции, которое должно было компенсировать ей вооружение, переданное Финляндии, что было оформлено соглашением от 27 января 1940 г. 9 декабря Молотов передал Шуленбургу выражение озабоченности советского правительства относительно транспортировки через Германию 50 истребителей из Италии в Финляндию, заявив, что поведение Италии "вызывающе" и "возмутительно" и что советское правительство не может понять содействие Германии в этом вопросе{429}. 11 декабря Германия ответила, что она занимает строго нейтральную позицию и никакого транзита не было. 10 декабря командование КБФ обратилось к Германии с просьбой выделить вспомогательные суда для организации снабжения советских подводных лодок для действий в Ботническом заливе, и, хотя германское руководство выразило согласие, 17 декабря Молотов заявил, что подобная просьба не была официальной{430}. [158]

19—22 декабря Англия и Франция призвали скандинавские страны к расширению помощи Финляндии, обещая им поддержку в случае осложнений с Москвой. В то же время английское адмиралтейство начало разработку планов минирования норвежских территориальных вод и высадки десанта в Нарвике. 27—28 декабря союзники вновь предложили Норвегии и Швеции выступить в поддержку Финляндии и обещали помощь против СССР и Германии. 31 декабря английское военное руководство представило правительству меморандум о военных последствиях вмешательства в советско-финскую войну. В качестве достойной цели для действий союзных войск на севере Европы назывались шведские железорудные разработки в Елливаре и провоцирование Германии на ответные меры для создания нового фронта, который должен был приковать значительные силы германской армии. Поддержка финнов была бы побочным эффектом операции, которую можно было бы провести в конце марта 1940 г.{431}

В англо-французской прессе началось обсуждение планов действий в Скандинавии, Понятно, что 2—4 января 1940г. Германия заявила Норвегии и Швеции, что она против англо-французских планов втягивания Нейтралов в войну. В этих условиях 3 января Швеция ответила союзникам, что ее помощь и содействие транзиту военных грузов в Финляндию не выходят за рамки нейтралитета и она не собирается вмешиваться в европейскую войну. 6 января СССР передал Норвегии и Швеции ноты, в которых, указав на факты поддержки ими Финляндии, заявил, что такие действия не только противоречат их нейтралитету, "но и могут привести к нежелательным осложнениям" в отношениях с СССР. 6 января Норвегия, а 10 января Швеция ответили, что перечисленные в советской ноте действия вызваны частной инициативой, а не являются политикой правительства, и заверили Москву, что они сохраняют и будут сохранять нейтралитет{432}.

Со своей стороны Германия учитывала возможность мирного проникновения в Скандинавию с помощью "пятой колонны" Квислинга, который 10—18 декабря 1939г. посетил Берлин, где вел переговоры с германским руководством, убеждая его ускорить занятие Норвегии частями вермахта. В итоге 13 декабря Гитлер дал указание о предварительной проработке операции против Норвегии. 10 января 1940г. штаб ОКВ начал разработку операции, хотя даже в среде германского военно-морского руководства не было полной уверенности в целесообразности ее проведения. 27 января для разработки операции при ОКВ был создан рабочий штаб, который 21 февраля возглавил генерал Н. фон Фалькенхорст. 29 февраля он представил Гитлеру план операции по захвату Дании и Норвегии, и 1 марта фюрер подписал директиву на проведение операции "Везерюбунг". Для ее осуществления выделялась 21-я армейская группа (7 пехотных, 2 горнопехотные дивизии и 1 мотопехотная бригада) и основные силы [159] флота. С воздуха войска должен был поддерживать 5-й воздушный флот, имевший до 1000 самолетов.

В ходе разработки операции главнокомандующий германским флотом Редер предлагал превратить базу "Норд" под Мурманском в главный плацдарм по захвату Нарвика. Первоначально предполагалось, что в базу будут направлены "транспорты с матчастью, а возможно, и с войсками", так как оттуда "путь для перехода к району операции короче", чем из Германии. Затем этот план был изменен, и из базы "Норд" вышел лишь танкер "Ян Веллем", который 8 апреля прибыл в Нарвик и обеспечил горючим германские корабли, высадившие десант, тогда как два танкера, шедшие из Германии, были потоплены англичанами. Этот прорыв танкера с севера сыграл важную роль в действиях германских ВМС у Нарвика. Причем советские власти выпустили танкер из Мотовского залива лишь с условием, что он не возвратится обратно{433}.

Тем временем на советско-финском фронте наступил период позиционной войны, продолжавшийся примерно с 27 декабря 1939г. до 31 января J940 г.{434} Советское командование продолжало усиливать войска, действовавшие в Финляндии, совершенствовало организационную структуру, оснащение и подготовку войск. 7 января 1940г. действовавшие на Карельском перешейке войска были объединены в Северо-Западный фронт, где было сосредоточено 26 советских дивизий. Командование фронта решило наносить главный удар в направлении Выборга, войска учились блокировать и уничтожать вражеские опорные пункты, выявляли систему обороны противника. 16 января Ставка утвердила план операции по прорыву к Выборгу, определила состав фронта и время наступления — 4-6 февраля 1940 г.

В Приладожской Карелии было сосредоточено 15 советских дивизий, что в условиях слабого развития путей сообщения в этом районе само по себе было известным достижением. Однако боевые действия сторон развивались относительно вяло, попытки наступления советских войск не давали существенного успеха. Финны продолжали блокировать 18-ю и 168-ю советские дивизии, а командование 8-й армии периодически бросало вновь прибывающие войска, на деблокаду этих частей. Однако в силу плохой организации контратаки обычно заканчивались лишь напрасными жертвами.

Севернее, на фронте 9-й армии, продолжались бои в районе Раата—Суомуссалми, где финны, получив подкрепления, 27 декабря атаковали главные силы 163-й дивизии и вскоре в основном разгромили их, затем блокировали, а к 8 января 1940 г. разгромили и 44-ю советскую дивизию. После чего основные силы 9-й финской дивизии были брошены на борьбу с 54-й советской дивизией в районе Кухмо, где она была 29—31 января 1940 г. окончательно блокирована. Севернее 122-я стрелковая дивизия 11—16 января отошла на восток до Меркяярви, но сумела избежать окружения, продолжая маневренную войну с отрядами финских лыжников. [160]

В Заполярье 52-я стрелковая дивизия продолжала занимать оборону, а у противника не было сил для более серьезных действий, нежели диверсии на ее коммуникациях.

Тем временем Англия 6 января уведомила Норвегию и Швецию, что расширение германских операций на море может потребовать от союзников действий в их территориальных водах. 7 января обе скандинавские страны просили Лондон не допускать таких действий. 9 января Швеция довела до сведения союзников, что будет защищать свой нейтралитет, а 11 января схожую позицию заняла и Норвегия. В результате 12 января эти английские планы были отложены. В ответ на требования Англии о сокращении шведских поставок руды в Германию Швеция 23 января дала согласие на тайный транзит английских добровольцев в Финляндию. В тот же день Англия предложила Норвегии либо минировать свои территориальные воды, либо закрыть часть из них для иностранного судоходства. Естественно, норвежское правительство постаралось уклониться от столь крутых мер. Неуступчивая позиция Норвегии и Швеции заставила Англию и Францию разрабатывать иные варианты. К 16 января во Франции был разработан план десантной операции в Петсамо, который после обсуждения его Верховным советом союзников 5 февраля, несмотря на скептическое отношение к нему Англии, был принят за основу дальнейшего военного планирования. К 15 февраля был подготовлен конкретный план операции в районе Петсамо, которым предусматривалась высадка десанта и захват порта в 20-х числах марта с последующим наступлением на территорию СССР с целью захвата Кандалакши и Мурманска.

Однако английское командование было больше заинтересовано в использовании территории Норвегии и Швеции, чтобы нанести ущерб интересам Германии. Правда, английскому руководству приходилось учитывать негативные последствия нарушения нейтралитета скандинавских стран, поэтому военная подготовка велась под видом помощи Финляндии. В итоге в Лондоне был разработан план высадки десанта, в Нарвике, занятия территории Норвегии и Швеции с последующей помощью Финляндии войсками союзников, которые действовали бы под видом "добровольцев". Таким образом, приняв решение оказать прямую военную помощь Финляндии примерно с 20 марта 1940г., Англия и Франция в начале марта были готовы к отправке войск на север. Об этом были уведомлены Хельсинки, Стокгольм и Осло, и союзники ждали лишь официального обращения финнов о помощи и согласия шведов и норвежцев на пропуск войск{435}.

Завершение подготовки нового наступления Красной Армии ознаменовало вступление войны в решающий этап: 1 февраля — 13 марта 1940 г.{436} С начала февраля советское командование приступило к прощупыванию обороны финнов на Карельском перешейке. 1—3 февраля в районе Суммы после массированной [161] артиллерийской и авиационной подготовки советские войска штурмовали линию Маннергейма, но существенных успехов не достигли. В ходе боев 5 февраля после многочасовой артподготовки значительная часть финских укреплений была уничтожена, хотя фронт и не был прорван. 6 февраля атаки продолжались, и лишь ввод в действие тактических резервов финнов позволил им удержать фронт. 7 февраля бои затихли, и советская сторона ограничилась лишь артобстрелом противника. Генеральное наступление войск Северо-Западного фронта началось 11 февраля с почти 3-часовой артиллерийской и авиационной подготовки. Советские войска наносили главный удар на фронте Сумма-Ляхде, хотя бои шли почти по всему фронту. Уже в первый день наступавшим удалось вклиниться в финскую оборону на 1—1,5 км. Через три дня глубина прорыва достигла 4 км, и советское командование решило нарастить силу удара. К вечеру 14 февраля в обороне финнов была пробита брешь в 4 км по фронту и в 8—10км в глубину. 15 февраля Маннергейм отдал приказ отвести войска на вторую оборонительную линию, а советские части продолжали расширять прорыв. 14—16 февраля войска 13-й армии также прорвали фронт, и центральная часть линии Маннергейма была преодолена.

В ночь на 17 февраля финские войска начали отход, а темп продвижения советских частей возрос до 6—10 км в сутки. К 21 февраля советские войска вышли ко второй полосе линии Маннергейма и захватили город Койвисто и побережье Выборгского залива. На второй позиции фронт временно стабилизировался, и 26 февраля финны решились бросить в контратаку 15 своих танков, большая часть которых была потеряна без всякого результата. В итоге финское командование решило вновь отвести войска на тыловой рубеж. 28 февраля советские войска возобновили наступление по всему фронту и начали продвигаться вслед за отходящим противником к Выборгу, на подступы к которому они вышли к 3 марта. Войска 7-й армии охватывали Выборг с двух сторон. Обходивший город с востока 50-й стрелковый корпус в районе Сайменского канала попал в зону затопления, которую пришлось форсировать, прежде чем войска приблизились к финским укреплениям. С запада действовали войска 28-го и 10-го стрелковых корпусов, которые 4—8 марта по льду перешли Выборгский залив и, несмотря на ожесточенное сопротивление противника, захватили плацдармы на берегу и перерезали шоссе Выборг—Хельсинки.

Тем временем восточное Ладожского озера противники также активизировали свои операции. Усиление советских войск привело к созданию 12 февраля еще одной — 15-й — армии из соединений южной группы 8-й армии. Эти войска вновь получили приказ прорваться к Сортавала, но эта задача так и не была выполнена. Попытки деблокады 18-й и 168-й стрелковых дивизий [162] также не удались. 18—29 февраля финны разгромили 18-ю дивизию, хотя часть личного состава пробилась к своим. Несмотря на некоторое продвижение вперед, советским войскам не удалось нанести противнику решительное поражение. Севернее 54-я дивизия продолжала сражаться в окружении до конца войны, к 122-й стрелковой дивизии подошла 88-я дивизия, а 52-я дивизия 7 марта заняла Наутси.

Но главные события происходили на Карельском перешейке, где войска 7-й армии 7—9 марта прорвались к окраинам Выборга и к 12 марта заняли часть города. Тем временем войска 13-й армии к 11 марта форсировали реку Вуоксу и создали угрозу тылу финских войск, развернутых вдоль Тайпаленйоки и Суванто. Финская армия стояла перед угрозой полного разгрома, о чем Маннергейм 9 марта доложил правительству. Все это ускорило решение финского руководства согласиться на советские условия мира. 13 марта в Выборге шли ожесточенные бои, продолжавшиеся еще 2 часа после вступления в силу соглашения о прекращении огня, но центр города так и не был взят советскими войсками.

По мере расширения советского наступления Финляндия 1, 5 и 13 февраля просила Швецию о помощи войсками и военными материалами, но шведское руководство отказалось посылать на фронт войска. 16 февраля Швеция официально заявила, что не пошлет свои войска в Финляндию и не пропустит через свою территорию иностранные войска. Эта позиция вызвала одобрение СССР и недовольство Финляндии. Норвегия также заняла выжидательную позицию, опасаясь втягивания в европейскую войну, тем более что в этот день английские ВМС захватили германское судно снабжения «Альтмарк» в норвежских территориальных водах. Швеция служила и каналом дипломатических зондажей между Москвой и Хельсинки. Еще 24 декабря шведы предложили свое посредничество, и 27 декабря советская сторона в целом поддержала эту идею. Однако Финляндия не была склонна использовать этот канал, полагая, что большее значение могло бы сыграть посредничество США или Германии. Однако в течение января 1940 г. выяснилось, что ни Берлин, ни Вашингтон не смогут взять на себя эту миссию, к тому же Москва вплоть до конца января 1940 г. отказывалась вести какие-либо переговоры с законным правительством Финляндии. Лишь после официального обращения Финляндии с просьбой о посредничестве к Швеции, которое последовало 24 января 1940г., советское руководство 29 января изъявило готовность вступить в переговоры об условиях достижения мира. Правда, этот зондаж не дал никаких ощутимых результатов. Новый раунд переговоров начался лишь в конце февраля, когда обстановка изменилась{437}.

СССР пытался дипломатическими мерами воздействовать на Англию, не допустить ее вмешательства в советско-финскую войну. 30 января английскому МИДу было предложено "локализовать" [163] финскую проблему в советско-английских отношениях, однако стороны по-разному понимали эту идею, и она не была претворена в жизнь{438}. Поскольку англо-французские союзники рассматривали советско-финскую войну как первый шаг СССР в направлении усиления своего влияния в Скандинавии, Москва 22 февраля 1940 г. довела до сведения Лондона, что не собирается затрагивать Норвегию и Швецию, если они не вмешаются в войну. Одновременно СССР предлагал Англии выступить посредником между ним и Финляндией для заключения мира на условиях передачи СССР всего Карельского перешейка с Выборгом и северного побережья Ладожского озера с Сортавалой и сдачи в аренду Ханко. При этом СССР был согласен оставить Петсамо за Финляндией{439}. В тот же день Финляндия просила Англию и Францию оказать давление на СССР, склонив его к началу мирных переговоров, но эта просьбы была оставлена без последствий. 24 февраля английское правительство, одобрив советскую позицию в отношении Норвегии и Швеции, отказалось выступить посредником в советско-финских отношениях, поскольку было "не согласно с данными условиями мира»{440}, а главное, было не заинтересовано в прекращении войны. Понятно, что такая позиция Лондона не улучшила советско-английских отношений.

Тем временем 21 февраля Финляндия просила Швецию о посредничестве, а так как Англия отклонила аналогичную советскую просьбу, Москва согласилась на посредничество шведов. Правда, финское руководство все еще не было готово обсуждать мир на советских условиях и 23 февраля просило Швецию о посылке войск и разрешении транзита англо-французского экспедиционного корпуса, но Стокгольм обещал пропускать только добровольцев. 25 февраля Норвегия, Дания и Швеция заявили о необходимости окончания советско-финской войны. 26 февраля из Хельсинки вновь пришла просьба о разрешении транзита иностранных войск, но Швеция, сославшись на германскую угрозу, отклонила ее. Более того, Финляндии было заявлено, что если союзники попытаются самовольно высадиться на шведской территории, то Швеция выступит на стороне СССР. Поражения на фронте и жесткая позиция Швеции заставили финское руководство задуматься о мире, о чем 29 февраля была уведомлена Англия. В этих условиях западные союзники вновь заверили Финляндию, что войска прибудут вовремя, и 1 марта финны решили не спешить с переговорами с СССР. Это вызвало раздражение Швеции, которая 1—3 марта вновь оказала давление на Хельсинки. 2 марта Англия и Франция обратились к Норвегии и Швеции за разрешением транзита войск, если будет официальная просьба Финляндии. Сроки высадки ориентировочно намечались на 20 марта, и была обещана помощь против Германии, но 3—4 марта Швеция и Норвегия вновь дали отрицательный ответ{441}. [164]

Узнав о неуступчивой позиции скандинавских стран, в Хельсинки 5 марта решили отложить обращение к Англии и Франции на неделю. Согласие Финляндии с выдвинутыми СССР условиями мира позволило советскому правительству 6 марта заявить о готовности к мирным переговорам, и 7 марта финская делегация вылетела в Москву. В ходе переговоров в Москве 8—12 марта 1940 г. финская делегация, используя обычные дипломатические ухищрения, всячески старалась смягчить выдвинутые советской стороной условия мира. Естественно, Англия и Франция своими обещаниями неограниченной помощи старались заставить Хельсинки отказаться от принятия советских предложений. 11 марта Финляндия запросила Норвегию и Швецию об их отношении к транзиту войск союзников и к оборонительному союзу с Финляндией после войны. Обе страны ответили отрицательно на первый и положительно на второй вопрос. 12 марта Англия и Франция вновь просили Норвегию и Швецию о транзите и снова получили отрицательные ответы. В тот же день по настоянию Франции союзники решили 20 марта высадить войска в Нарвике и Тронхейме, но известие о советско-финском мирном договоре привело к отмене этого решения{442}.

В условиях резко возросшей угрозы вмешательства в войну Англии и Франции советское руководство было вынуждено пойти на переговоры и заключение мира с законными финскими властями. Со своей стороны финское руководство, учитывая расплывчатые обещания союзников, неуступчивость Швеции и Норвегии в вопросе транзита иностранных войск и угрозу краха финского фронта под натиском Красной Армии, было вынуждено принять советские требования, и в 2.00 13 марта 1940 г. мирный договор между СССР и Финляндией был подписан. В этих условиях для Финляндии решающим было стремление сохранить армию ценой утраты территорий, чтобы в дальнейшем иметь возможность вернуть утраченное. В ходе войны советские войска потеряли 131 476 человек убитыми и пропавшими без вести, 264 908 человек ранеными и больными, безвозвратные потери составили 406 самолетов, 653 танка и 422 орудия и миномета. Общие затраты на войну превысили 7,5 млрд рублей. Серьезные потери понесли и финские войска, потерявшие убитыми и пропавшими без вести 22 830 человек, ранеными 43 557 человек, 62 самолета, 500 орудий и минометов, 50 танков{443}. Советско-финский договор лишил Англию, Францию и Германию удобного предлога для вмешательства в Скандинавии, но, по оценке начальников штабов английских вооруженных сил, дал "СССР возможность доминировать в Финском заливе и укрепить свои стратегические позиции в Ботническом заливе и в Прибалтике против Германии"{444}. 31 марта Карельская АССР была преобразована в Карело-Финскую ССР, а 9 апреля советские войска эвакуировались из Петсамо{445}. [165]

В начале 1940 г. норвежские территориальные воды стали местом постоянных стычек английского флота и германских судов, что вызывало протесты Германии в адрес Норвегии, а та, в свою очередь, пыталась протестовать против действий английского флота. 23 февраля был подписан норвежско-германский, 11 марта 1940 г. норвежско-английский, а 2 апреля англо-датский договоры о торговле, в целом отражавшие временный компромисс Англии и Германии, которые готовились к оккупации Скандинавии. Начало советско-финских переговоров заставило Германию форсировать военные приготовления, поскольку прекращение войны в Финляндии могло привести к отказу Англии и Франции от высадки экспедиционного корпуса в Скандинавии, что лишало германское командование благовидного предлога для оккупации Норвегии. 7 марта ОКВ издало директиву о стратегическом развертывании сил для намеченной операции. 12 марта, в день подписания советско-финского мирного договора, войска 21-й группы были приведены в боевую готовность, однако неблагоприятные погодные условия и изменение политической обстановки не позволили начать операцию{446}.

Хотя во второй половине марта 1940г. непосредственная угроза англо-французского вторжения в Скандинавию значительно снизилась, германское руководство прекрасно понимало, что Англия не даст немцам пользоваться норвежскими территориальными водами для транспортировки руды в Германию, и 26 марта в Берлине было решено захватить Данию и Норвегию 8—10 апреля. В ночь на 3 апреля из германских портов вышли первые суда с вооружением и войсками, направившиеся в Северную Норвегию. Утром 7 апреля германский флот вышел к берегам Норвегии. Со своей стороны Франция 23 марта предложила активизировать действия в Скандинавии или на Кавказе. 28 марта Верховный совет союзников решил предупредить Норвегию и Швецию о возможных мерах против германского судоходства в их территориальных водах. Было решено минировать 5 апреля норвежские воды и подготовиться к срыву поставок шведской железной руды из Лулео. Для действий в Скандинавии в Англии были разработаны план «R-4», предусматривавший захват Нарвика примерно 10 апреля, и план "Стрэтфорд", рассчитанный на захват Ставангера. Бергена и Тронхейма примерно 6—9 апреля и дальнейшее усиление сил союзников. 1 апреля была утверждена директива по операции "R-4", которую следовало проводить в ответ на действия Германии или опасность таковых. Союзники стремились спровоцировать Германию на активные действия, что позволило бы им опередить ее и самим захватить опорные пункты в Скандинавии{447}.

5 апреля 1940 г. Англия и Франция вручили Норвегии и Швеции ноты, в которых утверждалось, что СССР планирует вновь напасть на Финляндию и создать на норвежском побережье базы [166] для своих ВМС, и сообщалось о намечаемых действиях союзников в норвежских территориальных водах, в ответ на угрозу со стороны Германии. 6 апреля в Лондоне были утверждены директивы командованию экспедиционных отрядов в Норвегии и Северной Швеции, однако решение об их высадке все еще не было принято. 7—8 апреля английский флот начал выдвигаться к берегам Норвегии. Утром 8 апреля английские корабли приступили к минированию территориальных вод Норвегии у Нарвика. Поступавшие в Лондон и столицы скандинавских стран сведения о германских военных приготовлениях в целом не воспринимались всерьез, поскольку чрезмерное значение придавалось английской военно-морской мощи. Правда, основное внимание англичане уделяли контролю за выходом в Атлантику, в результате чего в зоне Северного и Норвежского морей к 8 апреля соотношение военно-морских сил было лишь 1,4:1 в пользу Англии, что позволило Германии пойти на оправданный риск и совершить высадку в Норвегии. Даже после того как днем 8 апреля польская подводная лодка потопила германский транспорт и солдаты, спасшиеся с него, заявили, что их везли в Берген, союзники еще не сделали вывода о намерениях Германии{448}.

7 апреля Швеция отклонила англо-французский демарш от 5 апреля и заявила, что окажет сопротивление нарушению своего нейтралитета. 8 апреля Норвегия заявила протест Англии по поводу минирования ее территориальных вод, но решила не оказывать сопротивления союзникам. В тот же день Дания договорилась с Германией, что в случае германского вторжения она будет протестовать, но не будет сопротивляться, а советская пресса посочувствовала нейтралам. В ночь на 9 апреля германские войска вторглись в Данию и Норвегию. Германский МИД подчеркнул мирный, дружественный и вынужденный характер этого шага, предпринятого с целью упреждения англо-французского вторжения. Норвегия отклонила германскую ноту и обратилась за помощью к Англии, что, однако, не помешало норвежскому правительству вести переговоры с Германией о перемирии. Однако Германия выдвинула в ходе переговоров кандидатуру Квислинга на пост норвежского премьера, что сделало достижение соглашения невозможным. Норвегия решила обороняться, и с 12 апреля норвежские войска начали более организованное сопротивление. Как показала практика, "народные правительства" слишком негативно воспринимались в тех странах, которым их хотели навязать.

Высадка немцев в Норвегии удалась, английский флот на подходе к Бергену попал под удары люфтваффе и был вынужден отойти. В силу господства германских ВВС в воздухе морское превосходство Англии у побережья Южной Норвегии было нейтрализовано, и 9—14 апреля вермахт захватил основные центры страны. Датское правительство согласилось на капитуляцию, и оккупация [167] страны прошла практически без единого выстрела. 12—13 апреля Англия заняла Фарерские острова, а США 12 апреля заявили о распространении доктрины Монро на Гренландию. Англия воздержалась от ее оккупации, но 10 мая заняла Исландию. Тем временем союзники откликнулись на норвежский призыв о помощи и выделили для действий в Норвегии 8 бригад английской, французской и польской армий. 12 апреля из Англии вышли первые корабли с десантом, который был высажен 14 апреля в Соланген-Харстад. Высаженные 17 апреля в Ондальснесе 2 английские бригады должны были нанести удар через Домбос на Тронхейм, однако от Домбоса части были повернуты на юг и 21—22 апреля у озера Мьёса столкнулись с германскими войсками и были отброшены. Относительно планомерное отступление англичан сменилось 25 апреля беспорядочным бегством. В качестве подкрепления союзники высадили 23 апреля в Ондальснесе 15-ю бригаду, которая смогла лишь прикрыть отход разгромленных частей.

Высадившаяся 17 апреля в Намсусе 146-я английская бригада до 22 апреля продвигалась в сторону Тронхейма, но маневренные действия противника заставили англичан отступить. Не исправила положения и прибывшая 19 апреля в Намсус 5-я французская полубригада. Учитывая превосходство противника в воздухе, Англия смогла после ожесточенных дебатов 26—27 апреля убедить Францию начать эвакуацию из Центральной Норвегии. Получив 28 апреля соответствующий приказ, войска союзников 30 апреля — 2 мая покинули Ондальснес, а 1—4 мая Намсус. Южная и Центральная Норвегия оказались оккупированы Германией. Теперь союзники решили сосредоточить усилия в Северной Норвегии у Нарвика, где 28 апреля и 6 мая были высажены новые войска. 12 мая союзники начали наступление на Нарвик, который был взят лишь 28 мая. В условиях начала кампании в Западной Европе и неудач союзников во Франции 23 мая было решено эвакуировать Нарвик. В первых числах июня союзники продолжали наступление на противника, но после получения приказа об эвакуации 5 июня Нарвик покинули французские части, а 7—8 июня — английские. Вся Норвегия была оккупирована Германией. В ходе Норвежской операции Германия потеряла убитыми и ранеными 6 007 чел., Норвегия — 1 700 чел., союзники — 3 879 чел., люфтваффе лишились 127 самолетов, а ВВС союзников— 112. Потери на море были более значительными. Англо-французские ВМС лишились 1 авианосца, 1 крейсера, 1 крейсера ПВО, 9 эсминцев, б подводных лодок, не считая более мелких единиц, а Германия потеряла 3 крейсера, 10 эсминцев, 4 подводные лодки, артиллерийское учебное судно и 10 малых судов{449}.

Подписав мирный договор с Финляндией, согласно которому не только устанавливалась новая граница, но стороны брали на себя обязательство воздерживаться от нападения друг на друга и не участвовать во враждебных друг другу коалициях, советское [168] руководство внимательно следило за ситуацией в Скандинавии. Идея норвежско-шведско-финского оборонительного союза вызвала недовольство Москвы, которая 20 и 29 марта заявила о несовместимости этого союза с советско-финским договором от 12 марта 1940г. Настораживали СССР и высказанные 24 марта обещания английского руководства пересмотреть условия советско-финского договора после победы союзников. Поэтому СССР первоначально воспринял германское вторжение в Норвегию как меньшее зло по сравнению с англо-французским десантом, что грозило финским реваншем, но по мере развития событий позиция Москвы делалась все более осторожной. 12 и 14 апреля ТАСС опровергло слухи о том, что "большинство германских войск, которые захватили Нарвик, прибыло по железной дороге через Ленинград и Мурманск"{450}, а 15 апреля — слухи о том, что Германия просит разрешения перебросить войска в Норвегию через территорию СССР{451}. В мае 1940 г. СССР поддержал выдвинутую Швецией идею нейтрализации Северной Норвегии, но эвакуация войск союзников сделала этот вопрос неактуальным.

В ходе боев в Норвегии Швеция, получив от Германии заверения, что не станет объектом военных действий, если не нарушит своего абсолютного нейтралитета, 11 апреля минировала свои западные территориальные воды и 12 апреля запретила вход в них кораблям воюющих стран. Англия и Франция пытались добиться от Швеции, чтобы она оказала помощь Норвегии, но Стокгольм уклонился от этого шага. 13 апреля Швеция запретила транзит и экспорт военных материалов по своей территории в Норвегию, а Москва просила Берлин не нарушать нейтралитет Швеции. В апреле-мае 1940г. Швеция использовалась для транзита раненых и интернированных из Норвегии в Германию и Англию. Но в целом в вопросах транзита Швеция занимала неуступчивую позицию и даже сбивала германские самолеты, вторгавшиеся в ее воздушное пространство. 21 апреля германские и шведские военные согласовали вопросы режима норвежско-шведской границы, что способствовало общей нормализации обстановки. По мере роста успехов Германии Швеция занимала позицию все более благожелательного нейтралитета и 18 июня ответила согласием на германскую просьбу о транзите военных материалов, что привело к подписанию 8 июля соответствующего соглашения. Англия и Норвегия заявили протест, который был отклонен Швецией. С сентября 1940 г. Германия все более увеличивала требования по транзиту, и 5 декабря было подписано новое расширенное соглашение{452}.

Разгром Франции и оккупация Скандинавии изменили стратегическую обстановку в Европе. Англия оказалась в блокаде и для ее облегчения стремилась создать напряженность в Норвегии для отвлечения германских ВМС. Уже в сентябре 1940 г. Англия принялась распускать слухи о подготовке десантной операции [169] в Скандинавии. Понятно, что Германия укрепляла свою оборону, и 17 августа — 25 сентября 1940 г. на Север был переброшен горнопехотный корпус "Норвегия". Весной 1941 г. английские и норвежские войска заняли остров Ян-Майен. 9 апреля 1941 г. было подписано американо-гренландское соглашение об обороне острова американскими войсками, в котором признавался датский суверенитет над Гренландией. 4 марта и 4 апреля 1941 г. англичане произвели высадку диверсионных групп на Лофотенских островах, что породило в Берлине опасения, что Англия готовит серьезную десантную операцию. В Лондоне действительно разрабатывались планы высадки в Ставангере и удара на Осло, а к 1 июня 1941 г. был разработан план высадки в Нарвике силами 3 пехотных дивизий и 1 танковой бригады для давления на Швецию и отвлечения германских ВМС на Север. Для оккупации Норвегии Германия использовала 3 армейских корпуса и 12 пехотных дивизий (около 150 тыс. чел.), но значение Скандинавии в военно-морской войне снизилось в связи с захватом французских портов в Бискайском заливе и нехваткой кораблей{453}.

Германия стремилась использовать военно-экономический потенциал Скандинавии, закупая там цветные металлы, электроэнергию и продовольствие. Расширяя торговлю с Германией, Швеция старалась сохранить свои экономические связи с Англией. 16 мая 1940г. было подписано дополнительное англо-шведское соглашение об использовании шведского тоннажа на Западе. В начале июля было подписано шведско-германское торговое соглашение, и в 1940 г. поставки шведской руды покрыли 84% импорта руды в Германию. Стороны закупали друг у друга вооружение. 2 августа 1940г. Швеция предложила Англии и Германии посредничество, но они отказались. 14—16декабря 1940г. было заключено новое экономическое соглашение с Германией на 1941 г. 7 февраля и 7 марта 1941 г. были подписаны германо-шведское и англо-шведское соглашения об океанской торговле Швеции, благодаря которым до конца года в Швецию поступило 23% импорта и 14% экспорта{454}.

Внимание советского руководства в Скандинавии в новых условиях было обращено в основном на Швецию и Финляндию, но прерывать отношений с Данией и Норвегией СССР не стал. 17 мая 1940г. Дания предложила расширить экономические связи с СССР, что вызвало благоприятную реакцию Москвы. 18 сентября было подписано советско-датское соглашение о товарообороте и платежах, а 10 октября Дания просила СССР учесть ее экономические интересы в Прибалтике. В марте 1941 г. Москва предложила Копенгагену представить список претензий, значительная часть которых была учтена в подписанном 21 мая 1941 г. дополнительном протоколе к советско-датскому торговому договору. 2 июля 1940г. СССР выразил готовность поддерживать дипломатические отношения с норвежским правительством в [170] эмиграции. Вместе с тем советское полпредство в Осло было по просьбе Германии преобразовано с 15 июля в генеральное консульство. В дальнейшем официальные советско-норвежские отношения развивались при посредстве Германии, с которой 10 апреля 1941 г. было подписано советско-норвежское соглашение о товарообороте и платежах. 8 мая 1941 г. СССР прекратил дипломатические отношения с Норвегией{455}.

Швеция также была заинтересована в расширении экономических связей с СССР. В результате переговоров летом 1940 г. было установлено регулярное воздушное сообщение на линии Москва — Стокгольм и открыта пароходная линия Ленинград — Стокгольм — Штеттин. Шведская сторона передала СССР сведения о минных полях в стокгольмских шхерах. Вместе с тем 15 июня ТАСС опровергло слухи о том, что СССР "обещал оказать помощь Швеции в случае нападения на нее"{456}. 7 сентября был подписан советско-шведский договор о торговле и кредите, согласно которому Швеция предоставила СССР кредит в сумме 100 млн крон на 5 лет из расчета 4,5% годовых. Импорт из СССР в Швецию возрос в 1940г. по сравнению с 1939г. в 2,5 раза, а советские инженеры получили возможность посещать шведские предприятия. 10 августа Швеция де-факто признала присоединение Прибалтики к СССР, но настаивала на удовлетворении своих экономических интересов в регионе. 11 октября СССР предложил Швеции компенсацию за Прибалтику, намекнув на то, что поскольку Германия окружила Швецию, ей следует дружить с Москвой. Начавшиеся в феврале 1941 г. в Москве переговоры завершились 30 мая подписанием советско-шведского соглашения об урегулировании имущественных претензий в отношении Прибалтики. В ноябре 1940г. Швеция просила разрешения открыть консульства в Ленинграде, Риге и Владивостоке, но 11 апреля 1941 г. эта просьба была отклонена{457}.

Однако первостепенное значение для СССР имело урегулирование отношений с Финляндией. 29 апреля был подписан советско-финский протокол с описанием новой границы, демаркация которой была завершена 16 октября 1940г. 4 мая 1940г. ТАСС опровергло слухи о том, что СССР предложил Финляндии обменять некоторые территории на Аландские острова и Петсамо, а 10 мая — слухи о советско-финско-шведских переговорах о договоре взаимопомощи. В ходе выработки советско-финского торгового договора советская сторона 23 июня поставила вопрос о получении концессии на никелевые рудники южнее Петсамо или организации смешанного советско-финского общества для их разработки. Финляндия, которая в это время вела экономические переговоры с Германией, сослалась на невозможность расторжения концессии англо-канадского АО, но выразила готовность продавать СССР 50% добычи никеля, сообщив, что в его закупке заинтересована и Германия. Советско-германская [171] конкуренция по вопросу о никелевых рудниках дала Финляндии возможность лавировать между Москвой и Берлином, а советско-финский торговый договор и германо-финское торговое соглашение были подписаны соответственно 28 и 29 июня 1940 г. 23 июля Англия довела до сведения СССР свое согласие на приобретение Москвой концессии на эти рудники, но финское руководство продолжало ссылаться на неуступчивую позицию Лондона по этому вопросу и 27 июля заключило соглашение о поставках 60% добычи никеля в Германию, а 1 октября в обмен на поставки вооружения Германия фактически получила монополию на финский экспорт{458}.

Другой важной для СССР проблемой был вопрос о статусе Аландских островов. Зная о стремлении Финляндии вооружить их, Москва 27 июня 1940 г. заявила о своей готовности принять участие в этом процессе или, если финны откажутся от их милитаризации, иметь возможность контролировать положение на островах. Уже 3 июля Финляндия заявила о готовности сохранить демилитаризованную зону на Аландских островах, а СССР предложил организовать там советское консульство. Советское предложение о совместном с Финляндией и Швецией укреплении Аландских островов было отклонено. Дальнейшие переговоры показали, что Финляндия не была готова сотрудничать с СССР в этом вопросе и стремилась интернационализировать эту проблему. Москва же настаивала на заключении соглашения, не связанного с конвенцией 1921 г., которое в итоге и было подписано 11 октября 1940г., определив границы демилитаризованной зоны и право СССР через советское консульство контролировать режим островов{459}.

Создание советской военно-морской базы на Ханко требовало урегулирования вопроса о сухопутном транзите из СССР различных военных грузов. В результате переговоров 9 сентября 1940 г. было подписано советско-финское соглашение о транзите на Ханко, и 25 сентября начались переброски советских войск. В январе 1941 г. Москва, раздраженная позицией Финляндии по никелю, отозвала полпреда из Хельсинки и увеличила численность войск на Карельском перешейке, а штаб ЛВО подготовил план новой операции против Финляндии, но до лета 1941 г. соглашение так и не было достигнуто{460}.

Скандинавские страны оказали значительную экономическую помощь Финляндии, которая, утратив 10% территории, была вынуждена заниматься расселением ранее проживавших там 12% населения. Война и послевоенные социально-экономические трудности способствовали усилению в руководстве Финляндии авторитарных тенденций. Оккупация Германией Норвегии, отрезавшая Финляндию от прямых связей с Англией и Францией, привела к оживлению в Хельсинки надежд на сближение с Берлином, которые еще больше усилились после капитуляции Франции. [172]

Со своей стороны, Германия была заинтересована в том, чтобы использовать Финляндию как канал для снабжения своих войск в Северной Норвегии и возможный плацдарм для войны с СССР. Довольно хорошо зная о реваншистских настроениях финского руководства, Германия осторожно, но настойчиво предлагала Финляндии свои услуги для ее защиты от советской угрозы. В августе 1940 г. проходили германо-финские переговоры о транзите германских войск через территорию Финляндии и о поставках ей германского вооружения. 12 сентября было подписано соглашение о разовом транзите 5,5 тыс. военнослужащих, которое было 22 сентября официально закреплено путем обмена нотами. 21 сентября первые части вермахта высадились в Финляндии и начали продвижение в Норвегию. В сентябре 1940г. между Берлином и Хельсинки была достигнута договоренность о координации деятельности генеральных штабов и разведок против СССР. Финляндия увеличивала военные расходы, модернизировала армию{461}.

Швеция и Финляндия настороженно восприняли события в Прибалтике в июне-августе 1940г., что стимулировало тенденцию их взаимного сближения. В августе 1940 г. состоялись шведско-финские военно-морские маневры, в ходе которых в качестве потенциального противника рассматривался СССР. С осени 1940г. Швеция разрабатывала планы действий на случай новой войны между СССР и Финляндией, предусматривавшие переброску 1—2 дивизий в северные районы Финляндии. Обе стороны рассматривали Германию в качестве противовеса СССР, а Финляндия связывала с Германией надежду на реванш. Во второй половине 1940 г. по предложению Германии Швеция минировала свои территориальные воды. В октябре 1940г. Финляндия предложила Швеции обсудить вопрос о союзе, который был бы потенциально направлен как против СССР, так и против Германии. Но в декабре Москва и Берлин негативно отреагировали на эту идею, поскольку Германия надеялась поодиночке втянуть Швецию и Финляндию в войну, а СССР стремился иметь на своей границе нейтральные и разобщенные страны. По мере укрепления германо-финского союза Финляндия перестала интересоваться союзом со Швецией, и высказанное в апреле 1941 г. согласие СССР на этот союз уже не могло заинтересовать Хельсинки. 21 апреля 1941 г. Швеция была в принципе ориентирована о возможной войне Германии против СССР, и часть военных выступала за тесное сотрудничество с рейхом, но правительство решило выжидать. Уже в начале мая 1941 г. Финляндия заявила Швеции, что в случае германо-советской войны не останется нейтральной{462}.

Понятно, что проникновение Германии в Финляндию беспокоило Москву, поэтому финский вопрос стал предметом обсуждения на переговорах в Берлине в ноябре 1940 г. Советское руководство стремилось добиться того, чтобы Германия подтвердила отнесение Финляндии к советской сфере интересов "на основе [173] советско-германского соглашения 1939г., в выполнении которого Германия должна устранить всякие трудности и неясности (вывод германских войск, прекращение всяких политических демонстраций в Финляндии и в Германии, направленных во вред интересам СССР)"{463}. В ходе обсуждения финского вопроса на переговорах в Берлине Германия, подтвердив прошлогоднее соглашение и заявив о своей политической незаинтересованности в Финляндии, обратила внимание СССР на важность финского экспорта леса и никеля для германской экономики и необходимость недопущения нового конфликта на Балтийском море. Чтобы финский вопрос не мешал более широкому советско-германскому соглашению, советская сторона 25 ноября внесла следующее компромиссное предложение. Германские войска должны быть выведены из Финляндии, которая является сферой интересов СССР на основании соглашения 1939г., а СССР обязуется "обеспечить мирные отношения с Финляндией, а также экономические интересы Германии в Финляндии (вывоз леса и никеля)"{464}. Но ответа на это предложение не последовало.

В Финляндии велась антисоветская и реваншистская пропаганда, поддерживалось принудительное единомыслие. Деятельность созданного 22 мая 1940 г. Общества мира и дружбы с СССР, которое к декабрю объединяло до 40 тыс. человек, всячески преследовалась финскими властями, и в декабре оно было запрещено. В это же время Германия и Финляндия достигли договоренности о совместных действиях на случай войны с СССР, и генштаб финской армии приступил к отработке конкретных военных планов. Военные контакты Германии и Финляндии расширились в первой половине 1941 г., и в ходе военных переговоров 15—28 мая и 4—6 июня Финляндия была информирована о германских намерениях в отношении СССР, причем стороны согласовали планы военных операций. 30 мая Сталин принял финского посла в Москве и завел речь о дружественных советско-финских отношениях, которые он намеревался подкрепить поставкой 20 тыс. тонн зерна, но это уже не могло изменить позицию Финляндии, где 1 июня началась частичная мобилизация. 17 июня Финляндия официально вышла из Лиги Наций, а 18 июня начала всеобщую мобилизацию. С середины июня началось сосредоточение германских войск в Норвегии и Финляндии для нападения на СССР. 20 июня финские подводные лодки вместе с германскими начали минировать советские территориальные воды в Финском заливе. 21 июня финские войска были приведены в состояние полной боевой готовности, а 22 июня германские войска заняли область Петсамо{465}. Таким образом, стремясь использовать советско-германскую войну для осуществления своих реваншистских намерений, Финляндия примкнула к Германии в ее Восточном походе, хотя формально, чтобы не испортить отношений с Англией и США, финское руководство не подписывало никаких [174] документов о сотрудничестве с вермахтом и активно пропагандировало идею некой "параллельной" войны на Востоке, которую оно вело якобы совершенно самостоятельно, а не в союзе с Германией{466}.

Скандинавия, традиционно считавшаяся периферийным регионом Европы, с началом Второй мировой войны привлекла внимание великих держав в силу своего выгодного стратегического положения. Первоначально экономическая борьба за влияние в Скандинавии развернулась между Германией и Англией, которые довольно быстро убедились в недостаточности только мирных средств влияния на скандинавские страны и начали прорабатывать варианты прямого военного вмешательства. Со своей стороны Советский Союз, добившись признания Германией сферы своих интересов в Восточной Европе и удовлетворительно для себя решив польскую и прибалтийскую проблемы, надеялся довольно быстро усилить свое военное присутствие в Финском заливе и влияние в Финляндии. Однако финское руководство, и так предубежденное в отношении СССР и получившее моральную поддержку других стран, заняло бескомпромиссную позицию. В итоге советско-финские переговоры окончились провалом, и перед советским руководством встала проблема "сохранения лица". Следовало либо признать невозможность повлиять на Финляндию, что могло негативно сказаться на поведении Прибалтийских стран и сделать СССР объектом насмешек в мировой прессе, либо заставить финнов признать Советский Союз великой державой и принять советские предложения. Понятно, что демонстративная неуступчивость Финляндии и развернутая в мировой прессе кампания поддержки ее позиции не оставляла Москве иного выбора кроме войны.

В принципе в возникновении советско-финской войны в той или иной степени были заинтересованы как Англия с Францией, так и Германия. В Лондоне и Париже советско-финский кризис рассматривался как возможность оживить советско-германские противоречия, а в Берлине надеялись на ухудшение советско-английских и советско-французских отношений. При этом никто не сомневался, что СССР быстро разгромит Финляндию, но события приняли неожиданный оборот и война затянулась. Это позволило Англии, Франции и Германии в декабре 1939 — марте 1940г. параллельно разрабатывать планы обеспечения своих интересов в Скандинавии военным путем. Однако скандинавские страны, напуганные угрозой втягивания в войну, заняли позицию отстаивания своего нейтралитета, что, особенно после завершения советско-финской войны, ставило Англию и Францию в сложное положение, поскольку они не желали явно нарушать международное право. Поэтому союзники сделали ставку на провоцирование Германии на действия в Скандинавии, что дало бы им прекрасный повод для собственного вторжения. [175] Однако в Берлине понимали, что дальнейшее использование нейтралов в интересах Германии все более ограничивается Англией и Францией, и, использовав шумиху в западной прессе насчет военных планов союзников, первыми нанесли удар. К июню 1940г. Германия оккупировала Данию и Норвегию, что дало ей прекрасную базу для развертывания военно-морских операций, хотя сил германского флота для борьбы с английским флотом было недостаточно.

Оставшиеся вне большой войны Швеция и Финляндия стали объектом военно-политической борьбы Германии и Советского Союза. В итоге Стокгольм и Хельсинки, поставленные перед выбором, предпочли ориентацию на Берлин. Правда, если Швеция все же старалась сохранить видимость нейтралитета, то Финляндия сделала ставку на поддержку Германии в попытке реванша за войну 1939—1940 гг. Версия о том, что именно советско-финская война толкнула Финляндию к сотрудничеству с Германией, не учитывает того, что политика Финляндии и до этого была антисоветской, а оккупация Германией Норвегии ставила Хельсинки перед выбором: союз с СССР или с Германией. Ясно, что Москву финны не выбрали бы никогда! Поэтому советско-финская война была лишь удобным поводом для сотрудничества с Германией. Таким образом, СССР не удалось добиться расширения своего влияния в скандинавских странах, которые были либо оккупированы Германией, либо занимали прогерманскую позицию. В этих условиях только сокрушение Германии открыло бы Москве путь к господству в Европе. [176]
Дальше

[Михаил Мельтюхов]

Проблемы истории Прибалтики 1939—1941 гг. традиционно рассматривались в отечественной историографии в русле официальной позиции советского руководства, в наиболее полном виде закрепленной в исторической справке "Фальсификаторы истории". В последние годы характерное для предыдущих десятилетий официальное единомыслие сменилось выработкой альтернативных взглядов, чему способствовало расширение источниковой базы исследований{467} В литературе получили значительное освещение вопросы политической истории Прибалтики, но большая часть военно-исторических проблем осталась неизученной. Доступные архивные материалы позволяют устранить этот пробел и, опираясь на достижения новейшей отечественной историографии, дать комплексную оценку событий в Прибалтике на рубеже 30—40-х гг.

В течение межвоенного двадцатилетия Эстония, Латвия и Литва были объектами борьбы великих держав Европы за влияние в регионе. Англо-французское влияние в Прибалтике, характерное для 20-х — начала 30-х гг., все более ограничивалось ростом влияния Германии. В силу стратегической важности региона советское руководство также стремилось усилить там свое влияние, используя как дипломатические средства, так и активную социальную пропаганду. К концу 30-х гг. основными соперниками в борьбе за влияние в Прибалтике оказались Германия и Советский Союз. Будучи буферной зоной между Германией и СССР, прибалтийские государства оказались связаны с ними системой экономических соглашений и договоров о ненападении от 1926, 1932 и 1939гг. Советский Союз рассматривал Эстонию и Латвию как сферу своих национальных интересов, о чем было недвусмысленно заявлено в нотах от 28 марта 1939 г. Эту же позицию советские представители отстаивали на переговорах с Англией и Францией весной-летом 1939г. В ходе обсуждения вопросов о гарантиях прибалтийским странам и "косвенной агрессии" советское руководство убедилось, что Англия и Франция не пойдут на удовлетворение советских требований в отношении Прибалтики. Не желая связывать себе руки, в условиях отказа Франции и Англии от подобной уступки советское руководство [177] вступило в переговоры с Германией, достижение договоренности с которой позволяло добиться усиления советского влияния в Прибалтике.

В ходе советско-германских переговоров 23 августа 1939 г. в Москве германское предложение о разделе Прибалтики на сферы интересов по линии реки Даугава натолкнулось на жесткое советское требование о признании всей Латвии зоной советских интересов. Германское руководство, слишком заинтересованное в нейтрализации СССР в предстоящей войне с Польшей, было вынуждено пойти на удовлетворение советских претензий в Прибалтике. В секретном дополнительном протоколе к советско-германскому пакту о ненападении было записано: "В случае территориально-политического переустройства областей, входящих в состав Прибалтийских государств (Финляндия, Эстония, Латвия и Литва), северная граница Литвы одновременно является границей сфер интересов Германии и СССР. При этом интересы Литвы по отношению Виленской области признаются обеими сторонами»{468}. Тем самым СССР добился признания своего преимущественного влияния в Эстонии и Латвии, хотя, конечно, реализовать эту договоренность можно было лишь в определенных условиях.

1 сентября 1939г. Германия напала на Польшу, 3 сентября Англия и Франция объявили войну Германии, а 17 сентября Красная Армия перешла советско-польскую границу. В ноте, врученной в тот же день государствам, состоявшим в дипломатических отношениях с СССР, в том числе и прибалтийским, подчеркивалось, что "в отношениях с ними СССР будет проводить политику нейтралитета"{469}. После разгрома и раздела Польши между Германией и СССР произошло продвижение советских границ на Запад, была создана советско-литовская граница и продемонстрирована невозможность англо-французского вмешательства в дела Восточной Европы. Военно-политическое положение Прибалтики изменилось, что побудило Германию и СССР приступить к реализации своих договоренностей. 20 сентября 1939 г. в Берлине был составлен проект договора с Литвой, превращавший ее в германский протекторат, но германо-литовские переговоры так и не состоялись. 25 сентября А. Гитлер подписал директиву № 4, согласно которой следовало "держать в Восточной Пруссии наготове силы, достаточные для того, чтобы быстро захватить Литву, даже в случае ее вооруженного сопротивления"{470}. В тот же день в ходе начавшихся советско-германских контактов об урегулировании польской проблемы СССР предложил обменять территорию Варшавского и Люблинского воеводств на Литву и сообщил о желании заняться решением проблем Прибалтики{471}.

Для новейшей отечественной историографии характерна дискуссия о заключении договоров о взаимопомощи между СССР и прибалтийскими странами. Сторонники официальной версии продолжали утверждать, что с началом Второй мировой войны в этих [178] странах обострилась классовая борьба, возросла угроза их захвата Германией, а следовательно, им не оставалось другого выхода кроме заключения договоров о взаимопомощи с СССР, на которые их правительства пошли под давлением населения{472}. Как правило, отвергается всякая связь этих договоров с советско-германской договоренностью о разделе сфер интересов в Восточной Европе{473}. Лишь А.С. Орлов отмечает, что по договору от 28 сентября 1939 г. СССР получил свободу рук в отношении Прибалтики, и, для того чтобы создать предполье, обезопасить себя от вторжения Германии и задержать вермахт вдали от своих границ, заключил с прибалтийскими государствами договоры о взаимопомощи{474}. Сами договоры оцениваются как вполне законные (что это означает, похоже, не ясно самим авторам) и выгодные обеим сторонам{475}. Но есть и более критические оценки, согласно которым советско-германские договоренности предопределили судьбу стран Прибалтики и положили конец их независимости; переговоры велись советской стороной с позиции силы под угрозой военного вторжения, что и привело к подписанию договоров о взаимопомощи{476}. Чья же точка зрения наиболее убедительна? Для ответа на этот вопрос подробно рассмотрим ход событий.

В Прибалтике начало войны в Европе усилило опасения быть втянутыми в события и побудило ввести в действие законы о нейтралитете. Одновременно эти страны стали рассматривать возможность экономического сближения с СССР, предложив, со своей стороны, переговоры о расширении товарооборота, что было положительно оценено Москвой. Появившиеся слухи о советско-германском разделе Прибалтики вызвали озабоченность у руководства этих стран, которое обратилось за разъяснениями в дипломатические представительства Германии и СССР. Дипломаты обеих стран сделали ряд общих заявлений, более или менее уверенно отрицая наличие такой договоренности. В частности, советские полпреды ссылались "на выступления руководства и печати Советского Союза, на мирные традиции нашей внешней политики, на постоянное стремление Советского Союза помочь малым странам сохранить свое самостоятельное и независимое существование"{477}. В прибалтийских странах наблюдались противоречивые настроения: часть правящих и состоятельных кругов была согласна продолжать сближение с Германией, значительная часть населения придерживалась антигерманской ориентации и видела реальную возможность для сохранения национального существования в опоре на СССР, а часть левых кругов не исключала возможности присоединения к Советскому Союзу.

Пока 13—21 сентября шли советско-эстонские экономические переговоры, советское руководство тщательно готовилось к решению политических проблем. Бегство интернированной польской подводной лодки 18 сентября из Таллина вызвало недовольство Москвы, опасавшейся ее действий против советского судоходства. [179]

19 сентября В.М. Молотов заявил эстонскому посланнику, что СССР возлагает ответственность за это происшествие на Эстонию, и советский Краснознаменный Балтийский флот (КБФ) будет искать эту лодку по всему Финскому заливу. Тем самым была установлена морская блокада, сопровождавшаяся вторжением советских кораблей в территориальные воды Эстонии и обстрелом ее побережья. 24 сентября для подписания договора о торговле эстонский министр иностранных дел К. Сельтер выехал в Москву, где в 21 час начались его переговоры с Молотовым. От обсуждения экономических проблем Молотов перешел к проблемам взаимной безопасности и предложил "заключить военный союз или договор о взаимной помощи, который вместе с тем обеспечивал бы Советскому Союзу права иметь на территории Эстонии опорные пункты или базы для флота и авиации". Сельтер пытался уклониться от обсуждения договора, ссылаясь на нейтралитет, но Молотов заявил, что "Советскому Союзу требуется расширение системы своей безопасности, для чего ему необходим выход в Балтийское море. Если Вы не пожелаете заключить с нами пакт о взаимопомощи, то нам придется искать для гарантирования своей, безопасности другие пути, может быть, более крутые, может быть, более сложные. Прошу Вас, не принуждайте нас применять силу в отношении Эстонии".

В ответ на замечание Сельтера о том, что возможно недовольство Германии и необходимо информировать правительство и парламент. Молотов заявил, что "это дело срочное. Советую вам пойти навстречу пожеланиям Советского Союза, чтобы избежать худшего. Не принуждайте Советский Союз применять силу для того, чтобы достичь своих целей. Рассматривая наши предложения, не возлагайте надежд на Англию и Германию. Англия не в состоянии что-либо предпринять на Балтийском море, а Германия связана войной на Западе. Сейчас все надежды на внешнюю помощь были бы иллюзиями. Так что Вы можете быть уверены, что Советский Союз так или иначе обеспечит свою безопасность". После некоторого перерыва эстонской делегации был вручен проект договора о взаимопомощи, а подписание договора о торговле было отложено до следующего визита Сельтера в Москву с ответом на советское предложение. Вернувшись 25 сентября в Таллин, Сельтер информировал о советских предложениях германского посланника и попытался получить поддержку Финляндии и Латвии, которые решили не вмешиваться, а Германия посоветовала удовлетворить советские требования{478}.

Тем временем на границе Эстонии и Латвии создавалась советская военная группировка. Еще 13 августа 1939г. в Ленинградском военном округе (ЛВО) приказом наркома обороны маршала Советского Союза К.Е. Ворошилова № 0129 была сформирована Новгородская армейская группа, преобразованная 14 сентября в 8-ю армию, управление которой дислоцировалось в Пскове. В Калининском военном округе (КалВО) по мобилизации была развернута 7-я [180] армия, которая согласно директиве наркома обороны № 16664 от 14 сентября была с 15 сентября передана в оперативное подчинение Военного совета ЛВО. Директивой № 16669 от 14 сентября нарком обороны определил состав войск прикрытия территории ЛВО на Кингисеппском (11-я стрелковая дивизия, 447-й корпусной артполк) и Псковском (управление 1-го стрелкового корпуса, 49-я, 56-я и 75-я стрелковые дивизии) направлениях. Согласно директиве наркома обороны № 030 от 25 сентября войска 7-й армии приступили к сосредоточению на латвийской границе, а управление армии передислоцировалось в Идрицу. С 25 сентября начались разведывательные полеты советских самолетов над Эстонией. 26 сентября в штабе ЛВО была получена директива наркома № 043/оп, согласно которой требовалось "немедленно приступить к сосредоточению сил на эстонско-латвийской границе и закончить таковое 29 сентября 1939 г." Между Финским заливом и Чудским озером развертывался Отдельный Кингисеппский стрелковый корпус, южнее Псковского озера — войска 8-й армии, а в районе Себеж, Юхневичи, Клястицы — соединения 7-й армии, в состав которой была включена часть войск 3-Й армии Белорусского фронта, сосредоточенных на левом берегу Западной Двины 26—29 сентября.

Войскам была поставлена задача "нанести мощный и решительный удар по эстонским войскам, для чего: а) Кингисеппской группой быстро наступать на Везенбург, Тапе, Таллин; б) 8-й армии разбить войска противника и наступать на Юрьев [Тарту] и в дальнейшем — совместно с Кингисеппской группой на Таллин, Пернов [Пярну], выделив для обеспечения своего фланга одну танковую бригаду и 25-ю кавдивизию в направлении на Валк. В случае выступления латвийских воинских частей на помощь эстонской армии [наступать] в направлении от Валка на Ригу; в) 7-й армии — прикрыть операции ЛВО со стороны латвийской границы. В случае выступления или помощи латвийской армии эстонским частям, 7-й армии быстрым и решительным ударом по обоим берегам реки Двины наступать в общем направлении на Ригу". КБФ получил задачу "уничтожить эстонский флот", нанести "удар по морским базам" Эстонии и "содействовать наступлению сухопутных войск ЛВО". Нарком обороны требовал подготовить к 27 сентября план операции и предупреждал, что "о времени перехода в наступление будет дана особая директива". 28 сентября нарком обороны утвердил представленный план операции против Эстонии, указав, что войскам следует избегать разрушения железнодорожных мостов. В тот же день командующий ЛВО приказал к утру 29 сентября привести КБФ в полную боевую готовность, для того чтобы, получив приказ, нанести удар по военно-морским базам Эстонии, захватить ее флот, не допустив его ухода в нейтральные воды Финляндии и Швеции, поддерживать артогнем сухопутные войска на побережье и иметь в виду высадку десанта по особому приказу. В случае выступления Латвии следовало захватить и её флот{479}. [181]
Таблица 12. Советская группировка на 28 сентября — 6 октября 1939 г.{480}
Военные округа, фронт Армии Корпуса Дивизии и бригады
Ленинградский ВО Отдельный СК 11-я, 16-я СД, 35-я тбр
8-я 123-я, 16-я СД, 25-я КД, 1-я, 40-я тбр
1-йСК 49-я, 56-я, 75-я СД
10-й ТК 13-я, 18-я тбр, 15-я спбр
Калининский ВО 7-я 2-й СК 48-я, 67-я, 155-я СД, 34-я тбр
47-й СК 138-я, 163-я СД, 39-я тбр
4-й СК 10-я, 84-я, 126-я СД, 24-я КД
Белорусский фронт 3-я 3-й СК 139-я,150-я СД
4-й СК* 10-я. 84-я, 126-я СД, 24-я КД
10-й СК 5-я, 50-я, 115-я СД, 25-я тбр
3-й КК 7-й, 36-й КД
15-й ТК 2-я, 27-я тбр, 20-я спбр
* Включен в состав армии с 12.00 6 октября.
Таблица 13. Численность и вооружение войск на 28 сентября — 6 октября 1939 г.
Войска Личный состав Орудия Танки Бронемашины Автомашины
ОСК 35448 402 243 14 1473
8-я А 100797 1133 1075 142 6296
7-я А 169738 1225 759 87 7538
3-я А 193859 1378 1078 197 9011
Итого* 437235 3635 3052 421 21919*
*Общий итог выведен без учета двойного счета войск 4-го СК.
Со своей стороны, эстонская армия также провела ряд мероприятий на случай войны, завершив к 27 сентября все предмобилизационные приготовления. Оказавшись перед дилеммой: договор или война, эстонское руководство в итоге сделало выбор в пользу соглашения, и 27 сентября эстонская делегация вновь вылетела в Москву. В тот же день в газете "Известия" появилась официальная информация о советско-эстонских переговорах, а советское радио сообщило о потоплении в Финском заливе неизвестной подводной лодкой советского судна "Металлист". В ходе начавшихся в 20.30 27 сентября переговоров Молотов, ссылаясь на потопление "Металлиста", выдвинул требование "в течение нынешней войны в Европе держать в разных" местах Эстонии 35-тысячный гарнизон советских войск. Эстонская делегация отказалась, и тогда в переговорах принял участие Сталин, который назвал цифру в 25 тыс. человек минимально необходимой, используя в качестве аргумента следующее соображение: [182] "Не должно быть слишком мало войск — окружите и уничтожите". В ответ Сельтер, отстаивавший цифру в 15 тыс. человек, заявил: "Это оскорбительно. Мы заключаем союзный договор, а Вы говорите так, будто мы злейшие враги, которые все время должны опасаться нападения друг друга".

Выработка договора и споры о местах базирования советского флота в Эстонии продолжились на следующий день, и поздно вечером 28 сентября договор о взаимопомощи сроком на 10 лет, предусматривавший ввод 25 тыс. контингента советских войск, был согласован и подписан. После обмена ратификационными грамотами 4 октября 1939г. он вступил в силу. Одновременно было подписано Соглашение о торговом обороте между СССР и Эстонией на период с 1 октября 1939 г. до 31 декабря 1940 г. Сталин добродушно "поздравил" Сельтера: "Могу Вам сказать, что правительство Эстонии действовало мудро и на пользу эстонскому народу, заключив соглашение с Советским Союзом. С Вами могло бы получится как с Польшей"{481}.

Интересно отметить, что сведения о советском военном нажиме на Эстонию были известны уже в то время. Так, преподаватель Военно-медицинского училища батальонный комиссар Г.М. Иконников, читая в начале 1940 г. лекции студентам 5-го курса Ленинградского автодорожного института, излагал эти события следующим образом: "На Эстонию с нашей стороны был оказан военный нажим с предоставлением несколько-часового ультиматума, что если не примет предложение Советского правительства, то по истечении установленного срока наша Красная Армия оккупирует эстонскую территорию. После такого ультиматума министр иностранных дел Эстонии Сельтер прилетел на самолете в Москву для подписания пакта. Ввод наших частей Красной Армии в Прибалтийские государства аналогичен такому примеру, как пустить приятеля в свою квартиру, который сначала заняв одну комнату, затем захватит всю квартиру и выживет из нее самого хозяина". За подобную информацию Иконников был 24 марта 1940г. исключен из членов ВКП(б), а его делом занялся Особый отдел ГУГБ НКВД{482}.

Любопытно, что эта оценка будущих последствий ввода Красной Армии в Прибалтику не сильно расходилась с ныне известным мнением Сталина, высказанным 25 октября 1939г. секретарю ИККИ Г. Димитрову: "Мы думаем, что в пактах о взаимопомощи (Эстония, Латвия и Литва) нашли ту форму, которая позволит нам поставить в орбиту влияния Советского Союза ряд стран. Но для этого нам надо выдержать— строго соблюдать их внутренний режим и самостоятельность. Мы не будем добиваться их советизации. Придет время, когда они сами это сделают"{483}

Тем временем в Москве 27 сентября в 22.00 начались переговоры с Германией, на которых затрагивались и прибалтийские проблемы. Министр иностранных дел Германии И. Риббентроп, зная [183] от германского посланника в Таллине о советских предложениях Эстонии и полагая, что "это, очевидно, следует понимать как первый шаг для реализации прибалтийского вопроса", просил советское правительство сообщить, "как и когда оно собирается решить весь комплекс этих вопросов". Выслушав заявление Сталина о намерении СССР создать военные базы в Эстонии "под прикрытием договора о взаимной помощи", Риббентроп спросил, "предполагает ли тем самым Советское правительство осуществить медленное проникновение в Эстонию, а возможно и в Латвию, Сталин ответил положительно, добавив, что, тем не менее, временно будут оставлены нынешняя правительственная система в Эстонии, министерства и так далее. Что касается Латвии, Сталин заявил, что Советское правительство предполагает сделать ей аналогичные предложения. Если же Латвия будет противодействовать предложению пакта о взаимопомощи на таких же условиях, как и Эстония, то Советская Армия в самый краткий срок "расправится" с Латвией. Что касается Литвы, то Сталин заявил, что Советский Союз включит в свой состав Литву в том случае, если будет достигнуто соответствующее соглашение с Германией об "обмене" территорией". Оценивая позицию стран Прибалтики, Сталин полагал, что "с их стороны в настоящее время не предвидятся никакие эскапады, потому что все они изрядно напуганы". В итоге переговоров польская и литовская проблемы были решены на основе взаимных уступок сторон, и в соответствии с подписанным 28 сентября советско-германским договором о дружбе и границе и секретным дополнительным протоколом Литва была передана в сферу интересов СССР{484}.

Латвийское руководство, заинтересованное в расширении экономических отношений с СССР, внимательно изучало эстонский опыт и, учитывая рост советского влияния в Восточной Европе, было согласно договориться на условиях, аналогичных эстонским. 2 октября Латвийское телеграфное агентство сообщило, что "Латвия готова приступить к пересмотру своих внешних отношений, в первую очередь с СССР. Правительство поручило министру иностранных дел Мунтерсу немедленно направиться в Москву, чтобы войти в прямой контакт с правительством СССР". В тот же день в 21.30 в Кремле началась первая беседа В. Мунтерса с советским руководством, от имени которого Молотов предложил упорядочить советско-латвийские отношения, поскольку "нам нужны базы у незамерзающего моря". Его поддержал Сталин, заявивший, что "если мы достигнем соглашения, то для торгово-экономических дел имеются очень хорошие предпосылки». Обосновывая позицию СССР, Молотов указал, что "то, что было решено в 1920г., не может оставаться на вечные времена. Еще Петр Великий заботился о выходе к морю. В настоящее время мы не имеем выхода и находимся в том нынешнем положении, в каком больше оставаться нельзя. Поэтому хотим [184] гарантировать себе использование портов, путей к этим портам и их защиту". Попытки Мунтерса отклонить советские претензии вызвали довольно откровенную реплику Сталина: "Я вам скажу прямо: раздел сфер влияния состоялся... если не мы, то немцы могут вас оккупировать. Но мы не желаем злоупотреблять... Нам нужны Лиепая и Вентспилс..."{485}

Выработка условий договора проходила при настойчивом давлении советской стороны и медленных уступках латвийской делегации. Тем временем 1 октября начальник Генштаба РККА своим приказом № 074 внес изменения в директиву наркома №043/оп, распорядившись перегруппировать основную часть войск 8-й армии к югу от реки Кудеб на границу с Латвией. В тот же день по приказу наркома обороны была произведена воздушная разведка латвийской территории. В итоге переговоров 5 октября был подписан договор о взаимопомощи сроком на 10 лет, предусматривавший ввод в Латвию 25-тысячного контингента советских войск. Договор вступил в силу 14 октября после обмена ратификационными грамотами. 18 октября было подписано советско-латвийское торговое соглашение на период с 1 ноября 1939 г. по 31 декабря 1940 г.{486}

Как только СССР и Германия договорились о передаче Литвы в сферу советских интересов, Молотов 29 сентября вызвал ее посланника в Москве Л. Наткевичуса и заявил ему, что следовало бы начать прямые переговоры о внешнеполитической ориентации Литвы. Уже 1 октября литовское правительство согласилось делегировать в Москву министра иностранных дел Ю. Урбшиса. На начавшихся в 22 часа 3 октября переговорах Сталин сообщил литовской делегации о советско-германском соглашении относительно раздела Литвы. Протест Урбшиса приглушался желанием получить Вильнюс, который советская сторона предложила как приманку в обмен на договор о взаимопомощи. Делегации были переданы советские проекты документов, и 4 октября она возвратилась в Каунас. Литовское правительство решило отказаться от размещения советских войск, но выразило готовность иметь тесное сотрудничество с Москвой в военной области. На новых переговорах выяснилось, что СССР настаивает на размещении войск, намекая, что в противном случае Вильнюс может быть передан Белорусской ССР{487}.

В качестве дополнительного аргумента на границах Литвы была развернута 3-я армия Белорусского фронта. Перед литовским правительством встал вопрос: подписать требуемый СССР договор с размещением гарнизонов и получить Вильнюс и Виленскую область или не подписывать договор, не получить Вильнюса и вступить в конфликт с СССР. Убедившись в невмешательстве Германии, литовское руководство решило принять советское предложение, и 10 октября был подписан "Договор о передаче Литовской республике города Вильно и Виленской области и о взаимопомощи [185] между Советским Союзом и Литвой" сроком на 15 лет, предусматривавший ввод 20-тысячного контингента советских войск. 15 октября было подписано советско-литовское торговое соглашение на период с 1 ноября 1939 г. по 31 декабря 1940 г.{488}

Таким образом, договоренности с Германией о разделе сфер интересов и война в Европе стали теми необходимыми условиями, при которых советское руководство могло достаточно свободно действовать в отношении Прибалтики. Советский Союз приступил к реализации своих прав на сферу интересов с заключения договоров о взаимопомощи, пользуясь традиционной практикой военно-политического давления и посулов в зависимости от конкретной обстановки применительно к каждой прибалтийской стране. Лишенные поддержки великих держав Европы, прибалтийские страны оказались один на один с требованиями советского руководства. Поэтому трудно не согласиться с мнением С.В. Волкова и Е.В. Емельянова, полагающих, что "разумеется, эти договоры не были бы подписаны правительствами Эстонии, Латвии и Литвы, если бы они не знали, что Германия отказалась от своей гегемонии в Прибалтике". Однако мнение авторов о том, что "в реальной обстановке 1939г. другой альтернативой договорам, заключенным в Москве с 28 сентября по 10 октября, могла стать лишь оккупация прибалтийских республик германскими войсками"{489} представляется надуманным и противоречит реальным фактам. Как мы видели, реальной альтернативой этим договорам могла стать оккупация Прибалтики Красной Армией, и именно эта угроза вынудила правительства Эстонии, Латвии и Литвы подписать договоры о взаимопомощи, которые расценивались ими как меньшее из зол. С 10 октября 1939 г. советско-германская договоренность по Прибалтике была подтверждена соответствующими договорами. В этих условиях руководящие круги прибалтийских государств старались не обострять отношения с СССР, надеясь в будущем избавиться от обременительной советской опеки.

Теперь Москве следовало реализовать полученное право на ввод войск в Прибалтику. На основании директивы наркома обороны от 30 сентября была образована военная комиссия под председательством командующего войсками ЛВО командарма 2 ранга К.А. Мерецкова, целью которой было "совместно с представителями Правительства Эстонии установить пункты размещения и обсудить вопросы устройства частей Красной Армии". Директива устанавливала примерные районы дислокации войск и сроки работы комиссии. Переговоры военных делегаций сторон завершились 11 октября подписанием соглашений о размещении войск и базировании флота в районах Палдиски, Хаапсалу, на островах Эзель и Даго. В Хаапсалу советские войска размещались на время войны в Европе, но не более чем на 2 года, а КБФ на период сооружения баз получил право в течение 2 лет базироваться [186] в Рохукюла и Таллине. Был оговорен порядок снабжения и посещения судами третьих стран районов базирования флота, причем полностью сохранялся суверенитет Эстонии, но учитывались и интересы советского флота. В соответствии с этими договоренностями в 8 часов утра 18 октября 1939 г. начался ввод в Эстонию частей Красной Армии. В Эстонию вводились части 65-го особого стрелкового корпуса (ОСК) и Особой группы ВВС обшей численностью 21 347 человек, 283 танка, 54 бронеавтомобиля и 255 самолетов{490}.

Сходным порядком началась реализация договора с Латвией. В данном случае председателем комиссии Красной Армии был назначен командующий войсками КалВО комкор В.И. Болдин. Военные комиссии сторон к 23 октября выработали ряд соглашений по размещению советских войск, пунктами базирования которых становились Лиепая, Вентспилс, Приекуле и Питрагс. Ввод морских сил должен был начаться 23 октября, а сухопутных войск в район Вентспилс—Питрагс — 29 октября, в район Лиепая — 30 октября. 23 октября в Лиепаю прибыл крейсер "Киров" в сопровождении эсминцев "Сметливый" и "Стремительный". В 11 часов утра 29 октября на станцию Зилупе прибыл первый эшелон советских войск. Согласно договоренности в Латвию прибыли части 2-го ОСК и 18-й авиабригады, в которых насчитывалось 21 559 человек{491}.

Военную комиссию на переговорах с Литвой возглавлял командующий войсками Белорусского фронта командарм 2 ранга М.П. Ковалев. Советская делегация намеревалась вести переговоры о размещении войск в Вильнюсе, Каунасе, Шауляе, Укмерге и Алитусе, но литовская сторона категорически отказалась обсуждать такую дислокацию советских войск, предлагая разместить гарнизоны ближе к германской границе. Переговоры с Литвой завершились 28 октября подписанием соглашения о размещении советских войск в районах Новая Вилейка, Алитус, Приенай, Гайжуны. ВВС должны были разместиться в Алитусе и Гайжунах и, кроме того, получить ряд оперативных аэродромов. Войска, расположенные в Новой Вилейке и Порубанке, считались уже введенными, а остальные должны были быть введены 3 ноября. Но церемония ввода войск состоялась лишь в 10 часов 15 ноября и носила чисто символический характер, поскольку советские войска уже находились в Вильнюсе, т.е. на территории Литвы. 15—17 ноября большая часть войск была выведена из Вильнюса в места постоянной дислокации. В Литве разместились части 16-го ОСК, 10-й истребительный и 31-й среднебомбардировочный отдельные авиаполки общей численностью 18 786 человек. Окончательно советские войска покинули Вильнюс 15 декабря 1939г.{492} Общее руководство всеми советскими войсками в Прибалтике согласно приказу наркома обороны № 0187 от 27 ноября 1939 г. было возложено на его заместителя — командарма 2 ранга А.Д. Локтионова{493}. [187]

Заключение договоров с СССР и ввод частей Красной Армии в Прибалтику породили у некоторых слоев местного населения радикальные "советизаторские" настроения, которые в определенной степени нашли отклик у советских дипломатов в Таллине, Риге и Каунасе. Советское руководство, как уже говорилось, всеми силами стремившееся избежать нежелательного впечатления от договоров, прореагировало достаточно быстро и жестко. 14 октября 1939т. Молотов указал полпреду в Каунасе Н.Г. Позднякову: "Всякие заигрывания и общения с левыми кругами прекратите". 21 октября нарком иностранных дел еще раз напомнил, что "малейшая попытка кого-либо из вас вмешаться во внутренние дела Литвы повлечет строжайшую кару на виновного... Следует отбросить как провокационную и вредную болтовню о "советизации" Литвы". 20 октября недовольство Москвы вызвала корреспонденция ТАСС из Таллина, и полпред К.Н. Никитин получил указание давать твердый отпор любым действиям, которые можно истолковать как намерение "советизировать" Эстонию. 23 октября Молотов обязал Никитина "пресекать всякие разговоры о "советизации" Эстонии, как выгодные и угодные в данный момент лишь провокаторам и врагам СССР" и не вмешиваться во внутренние дела Эстонии{494}.

Командование 65-го, 2-го и 16-го особых стрелковых корпусов получило 25 октября приказы наркома обороны №№ 0162, 0163, 0164 соответственно, согласно которым войска не имели права вмешиваться во внутренние дела Эстонии, Латвии и Литвы, а "настроения и разговоры о "советизации", если бы они имели место среди военнослужащих, нужно в корне ликвидировать и впредь пресекать самым беспощадным образом, ибо они на руку только врагам Советского Союза" и прибалтийских стран{495}.

Выступая 31 октября на сессии Верховного Совета СССР, Молотов заявил, что "особый характер указанных пактов взаимопомощи отнюдь не означает какого-либо вмешательства Советского Союза в дела Эстонии, Латвии и Литвы, как это пытаются изобразить некоторые органы заграничной печати. Напротив, все эти пакты взаимопомощи твердо оговаривают неприкосновенность суверенитета подписавших его государств и принцип невмешательства в дела другого государства. Эти пакты исходят из взаимного уважения государственной, социальной и экономической структуры другой стороны и должны укрепить основу мирного, добрососедского сотрудничества между нашими народами. Мы стоим за честное и пунктуальное проведение в жизнь заключенных пактов на условиях полной взаимности и заявляем, что болтовня о "советизации" Прибалтийских стран выгодна только нашим общим врагам и всяким антисоветским провокаторам"{496}. В итоге первоначальные опасения части общественности прибалтийских государств в отношении намерений СССР постепенно отступали на задний план. [188]

Как справедливо отмечают А.Г. Донгаров и Г.Н. Пескова, политика полного невмешательства СССР во внутренние дела прибалтийских стран объяснялась нежеланием обострять отношения с Англией и Францией и неясностью перспектив войны в Европе{497}. Строго придерживаясь своей линии на полное невмешательство во внутренние дела Эстонии, Латвии и Литвы, советское руководство внимательно следило за ситуацией в Европе и Прибалтике. По мере выполнения договоров о взаимопомощи перед сторонами возникали все новые и новые проблемы, для решения которых с ноября 1939г. по май 1940г. неоднократно велись переговоры разного уровня и были заключены соглашения, конкретизирующие отдельные стороны пактов. Ими регулировались вопросы аренды, железнодорожных перевозок, организации строительства, связи, санитарного обеспечения и юридического положения военнослужащих, о военторгах, о порядке въезда и выезда комсостава и их семей и т.п. Для контроля за реализацией условий пактов и разрешения спорных вопросов были созданы смешанные комиссии. Постепенно советские войска обживались в прибалтийских гарнизонах{498}.

В историографии вопрос о выполнении договоров вызывает разногласия. Большинство авторов отмечает, что, несмотря на определенные трения, стороны в целом соблюдали условия договоров{499}. Вместе с тем отношения сторон были далеки от идиллических. Советские представители на местах дружно отмечали, что со стороны прибалтийских стран речь шла скорее о формальном выполнении договоров и стремлении нажиться на поставках советским войскам необходимых товаров и услуг. Власти прибалтийских стран стремились свести к минимуму контакты советских военнослужащих с местным населением. Угроза вмешательства Англии и Франции в советско-финскую войну подогревала в правящих кругах стран Прибалтики настроения, направленные на освобождение от навязанных СССР договоров. По мнению А.С. Орлова, С.В. Волкова и Ю.В. Емельянова, хотя размещенные войска открыто и не вмешивались во внутренние дела этих государств, они самим фактом своего присутствия оказывали определенное влияние на внутриполитическую обстановку, давая импульс борьбе с профашистскими режимами{500}.

Объясняя действия СССР в отношении прибалтийских стран летом 1940 г., некоторые авторы указывают на активизацию антисоветских действий правительств Эстонии, Латвии и Литвы, которые заключались в посылке добровольцев в Финляндию, создании тайного военного союза — Балтийской Антанты, издании журнала "Revue Baltique", затяжке переговоров о размещении войск, поддержании связей и подготовке союза с Германией, на которую в первой половине 1940 г. приходилось до 70% их сельскохозяйственного экспорта, похищении советских солдат в Литве, арестах обслуживающего советский гарнизон персонала. Тем самым [189] воспроизводится полный набор советских обвинений 1940г. в адрес этих стран. А.С. Орлов пишет о сосредоточении вермахта у границ Литвы 16—17 июня 1940г., а по мнению ряда авторов, в Прибалтике на 15 июня готовились профашистские перевороты. Естественно, что подобные "действия прибалтийских стран являлись нарушениями договоров о взаимной помощи", и это, по мнению И.Н. Венкова, привело к тому, что 16 июня 1940 г. советское руководство предложило странам Прибалтики строго соблюдать договоры и настаивало на вводе дополнительного контингента войск, на что под давлением местного населения и было получено их согласие. Правда, С.В. Волков и Ю.В. Емельянов отмечают, что эти действия СССР незаконны, хотя и были продиктованы его заботой о своей безопасности{501}. Доступные ныне документы позволяют критически отнестись к вышеизложенным версиям и показать, как же в действительности развивались события.

За прошедшие десятилетия так и не было доказано наличие антисоветского военного союза прибалтийских стран и его идентичность с Балтийской Антантой. Соглашение о сотрудничестве Эстонии, Латвии и Литры — Балтийская Антанта — было подписано 12 сентября 1934 г., вызвав осуждение Германии и одобрение СССР. Обязательства о сотрудничестве не распространялись на польско-литовские отношения, соответственно, Литва осталась за рамками эстонско-латвийского военного союза. В сентябре 1939 г. Сталин информировал эстонскую делегацию о том, что "мы не против этого. Этот договор может остаться". Проведение Х (7— 8 декабря 1939 г.) и XI (14—16 марта 1940 г.) конференций Балтийской Антанты вызвало настороженное отношение советских дипломатов, с неудовольствием констатировавших самостоятельность прибалтийских правительств и выражавших надежду, что они "должны прийти к убеждению консолидации своей внешней политики со своим четвертым могучим партнером — СССР— и внешнеполитические проблемы в будущем обсуждать совместно"{502}. XI конференция породила слухи о присоединении Литвы к эстонско-латвийскому военному союзу, который, по мнению советских дипломатов, был направлен против СССР. Проверкой этих данных занимался советский полпред в Литве, 2 апреля известивший Москву, что "слухи о присоединении Литвы к военному союзу пока не подтверждаются". Правда, 23 апреля, сообщая о назначении в Литву эстонского военного атташе, он отмечал, что "этот зигзаг явно указывает на то, что у Литвы появились какие-то обязательства в отношении Латвии и Эстонии"{503}.

2 июня ответственный руководитель ТАСС Я. Хавинсон направил Молотову письмо, в котором предлагал "обратить самое серьезное внимание на деятельность так называемой Балтийской Антанты", ориентирующейся на Англию и Францию. Автор письма, ссылаясь на слухи, обвинял Эстонию, Латвию и Литву в создании тройственного военного союза, в стремлении к хозяйственному [190] и государственному объединению. "Для каких иных целей, кроме как не для целей антисоветской возни, существует в настоящее время Балтийская Антанта?" [...] "Не может быть никаких сомнений в том, что Балтийская Антанта является легальной формой англофранцузского влияния в Прибалтике, что и в настоящее время Балтийская Антанта занята закулисной антисоветской возней. Не исключено, что, учитывая происшедшие изменения в международной обстановке, Балтийская Антанта может попытаться (если уже не пытается) "переориентироваться" на Германию". Констатировав наличие специального журнала "Revue Baltique" и нелояльную к СССР позицию прибалтийской прессы, Хавинсон ставил вопрос: "не назрело ли время принять с нашей стороны реальные меры для ликвидации Балтийской Антанты"? Это письмо интересно тем, что многие его положения позднее были использованы в заявлениях советского правительства и в пропаганде{504}.

Таким образом, как справедливо отмечают М.И. Семиряга, А.Г. Донгаров и Н.Г. Пескова, исследователи до сих пор не располагают конкретными фактами об антисоветской деятельности Балтийской Антанты. Оценки советской стороны основывались лишь на предположениях дипработников СССР в Прибалтике. Вместе с тем нельзя не отметить, что советское руководство и не нуждалось в каких-либо точных данных, поскольку создались благоприятные условия для устранения самостоятельности прибалтийских правительств. Если в период "странной войны" независимая Прибалтика вполне соответствовала советским намерениям, то победы Германии на Западе позволяли окончательно решить прибалтийскую проблему. Для вмешательства во внутренние дела прибалтийских стран были нужны предлоги, в качестве которых использовались судьбы красноармейцев и вопрос о Балтийской Антанте{505}.

С другой стороны, оценка советским руководством настроений правящих кругов Прибалтики была в целом верна. Недовольные навязанными СССР договорами, они делали ставку на Англию и Францию, надеясь после войны освободиться от советской опеки. В условиях разгрома Франции и ослабления влияния Англии в Европе руководство прибалтийских государств, учитывая вероятность советско-германской войны, стало склоняться к расширению тайных контактов с Германией. Со своей стороны советское руководство, готовясь к войне с Германией, стремилось окончательно укрепиться в стратегически выгодном регионе на границе Восточной Пруссии, устранить малейшую возможность антисоветских действий прибалтийских стран, а заодно и расширить зону "социализма", "освободив" трудящихся Прибалтики от капиталистического гнета. Таким образом, общая обстановка в Европе и собственные цели советского руководства диктовали необходимость присоединения Прибалтики к СССР.

Советские представители в Прибалтике отмечали факты военного сотрудничества Эстонии, Латвии и Литвы, рассматривая их [191] как доказательство некой скрытой от СССР деятельности. В частности, в ноябре 1939 — мае 1940 г. состоялись взаимные визиты представителей высшего командования вооруженных сил прибалтийских стран. Вместе с тем, как признает В.Я. Сиполс, достоверных данных о характере их военного сотрудничества не имеется. За прошедшие десятилетия в литературе появились лишь упоминания о разработке в октябре-ноябре 1939 г. штабом латвийской армии мобилизационного распределения № 5, которое исходило из возможности войны с СССР{506}. К сожалению, вопрос о состоянии и планах вооруженных сил прибалтийских государств весной 1940г. в отечественной литературе практически не исследовался.

Имеющиеся данные показывают, что армии прибалтийских стран были невелики{507}. Так, вооруженные силы Эстонии состояли из трех родов войск: сухопутных сил, ВВС и военно-морского флота. Главнокомандующим был генерал-лейтенант Й.Лайдонер, подчинявшийся военному министру генерал-лейтенанту Н. Рееку (начальник штаба— генерал-майор А. Янсон), который ведал вопросами снабжения, и премьер-министру Ю. Улуотсу, осуществлявшему общее руководство. Войска комплектовались на основе всеобщей воинской повинности. Сухопутные войска имели территориально-кадровую структуру: территория Эстонии была разделена на 8 военных округов, которые были попарно подчинены 4 пехотным дивизиям и занимались мобилизационно-снабженческой деятельностью и работой среди населения. 1-я пехотная дивизия дислоцировалась в районе Раквере— Нарва между Чудским озером и Финским заливом. 2-я пехотная дивизия дислоцировалась в районе Тарту—Выру—Петсери на юго-востоке страны. 3-я пехотная дивизия дислоцировалась в районе Таллина и островов Моонзундского архипелага. 4-я пехотная дивизия дислоцировалась в районе Пярну—Валга—Вильянди. Кроме того, в состав сухопутных войск входили полк бронепоездов, автотанковый полк, караульный и саперный батальоны, батальон связи и химическая рота. ВВС (командующий генерал-майор Томберг) состояли из 3 отдельных авиадивизионов, авиабазы и прожекторной команды (из 3 рот). В каждый авиадивизион входило три отряда и аэродромная команда. В стране было построено 12 аэродромов (еще 5 строилось) и 8 посадочных площадок. Военно-морские силы (командующий капитан-майор И. Сантпанк) включали гидроавиаотряд, морской дивизион. Чудскую флотилию, учебную роту и морские крепости "Сууропи", "Аэгна" и "Найссаар". В составе морского дивизиона находились миноносец "Сулев", подводные лодки "Лембит" и "Калев", 2 канонерские лодки, 2 минных заградителя, 3 тральщика, 4 сторожевика, 7 вспомогательных судов и 5 ледоколов. Чудская флотилия состояла из 3 вооруженных буксиров и 5 моторных катеров. Кроме того, в Эстонии существовала военизированная организация "Кайтселийт", состоящая из 15 дружин. [192]

[Михаил Мельтюхов]

Главнокомандующим вооруженными силами Латвии являлся президент К. Ульманис. Непосредственное руководство армией осуществлял военный министр генерал К. Беркис (начальник штаба генерал П. Розенштейн), которому подчинялись сухопутные войска (в их состав входили ВВС) и военно-морские силы. Армия состояла из 4 пехотных и технической дивизий. 1-я Курземская пехотная дивизия дислоцировалась в районе Елгава—Салдус—Талси. 2-я Видземская пехотная дивизия дислоцировалась в районе Риги. 3-я Латгальская пехотная дивизия дислоцировалась в районе Цесис—Резекне. 4-я Земгальская пехотная дивизия дислоцировалась в районе Даугавпилса. Как и дивизии, носившие названия провинций, их полки носили названия уездов. Техническая дивизия объединяла автотанковую бригаду, тяжелый артполк, саперный, зенитно-артиллерийский полки, полк бронепоездов, батальон связи и авиаполк и дислоцировалась в Риге. Авиаполк состоял из 6 отрядов: 4 разведывательных и 2 истребительных. Латвия располагала 16 аэродромами и 10 посадочными площадками. Военно-морской флот состоял из дивизиона подводных лодок "Спидола" и "Ронис", дивизиона тральщиков "Вирсайтис", "Иманта", "Виестурс" и гидроавиадивизиона из 5 самолетов. Основными базами флота являлись Рига, Вентспилс и Лиепая, на которую базировалась и морская авиация. Кроме того, в Латвии существовала военизированная организация "Айзсардзе", подразделявшаяся на 19 уездных, 1 железнодорожный и 1 авиационный полки.

Вооруженные силы Литвы состояли из сухопутной армии и авиации. Командование армией осуществлял генерал В. Виткаускас (начальник штаба— генерал Пундзявичус), подчинявшийся военному министру бригадному генералу К.Мустейкису. Призыв в армию осуществлялся на основе всеобщей воинской повинности. Сухопутная армия состояла из 3 пехотных дивизий, 1 кавалерийской бригады и технических частей. 1-я пехотная дивизия дислоцировалась в районах Вильно—Расейняй—Паневежис—Купишкис. 2-я пехотная дивизия дислоцировалась в районах Каунас—Ионава—Шауляй—Мариамполь. 3-я пехотная дивизия дислоцировалась в районах Шауляй—Плунге—Таураге. Отдельные части кавбригады располагались в Каунасе, Вильнюсе, Таураге и Вилькавишкис. В составе армии имелись инженерный батальон, батальон связи, бронеотряд, автоотряд, а также военно-учебное судно "Президентас Сметона". ВВС Литвы (командующий бригадный генерал Густайтис) включали 4 авиагруппы, зенитный дивизион, прожекторную роту, 5 рот ПВО, роту звукоулавливания, батальон охраны аэродромов и роту постов наблюдения. В республике имелось 7 аэродромов (еще 5 строилось) и 4 посадочные площадки. Кроме того, в Литве существовала военизированная организация "Шаулю Саюнга", подразделявшаяся на 20 отрядов (полков или батальонов). [193]
Таблица 14. Вооруженные силы прибалтийских государств{508}
Эстония Латвия Литва Всего
Территория (кв. км) 47548 65791 59478 172817
Граница с СССР (км) 277 337 296 910
Население (тыс. чел.) 1132 1971 2879 5982
Годные к службе (тыс. чел.) 191 305 380 876
Военнообученные (тыс. чел.) 181 239 145 565
Численность армии (тыс. чел.):
— мирного времени
— военного времени
20
129
25
168
28
130
73
427
Военизированные отряды (тыс.) 50-60 40-50 50-60 140-170
Дивизии 4 4 3 1 1
Артиллерийские полки 6 6 3 15
Танковые полки 1 — — 1
Танковые бригады — 1 — 1
Бронеотряды — — 1 1
Кавалерийские полки 1 1 — 2
Кавалерийские бригады — — 1 1
Винтовки 102130 121339 110000 333469
Пулеметы 3163 3512 1650 8325
Орудия 450 350 400 1200
Танки и бронемашины 58 44 45 147
Самолеты 70 90 132 292
Располагая столь незначительными вооруженными силами, отрезанные от любой помощи извне, прибалтийские государства, естественно, старались по возможности не обострять отношений с СССР. Экономические трудности, вызванные войной, вели к росту недовольства населения, особенно в городах, все более сужая социальную базу правящих авторитарных режимов. Надежды на политические перемены все глубже проникали в прибалтийские общества. Наступление Германии на Западном фронте и прорыв вермахта к Ла-Маншу 20 мая 1940 г. значительно изменили стратегическую обстановку в Европе. Среди некоторых слоев населения Прибалтики вновь оживились опасения: после победы на Западе Германия возобновит экспансию на Восток, что сделает эти страны театром военных действий. Часть правящих кругов Эстонии, Латвии и Литвы стремилась ценой переориентации на Германию избавиться от советской опеки. В этой ситуации события мая-июня 1940 г. оказались для них полной неожиданностью.

К лету 1940 г. в Прибалтике размещались следующие советские войска. В Эстонии находилось управление 65-го ОСК, 123-й отдельный батальон связи, 11-й корпусной зенитный артдивизион, 16-я стрелковая дивизия, 18-я легкая танковая бригада, 5-й мотомеханизированный отряд, 414-й, 415-й автотранспортные батальоны. Особая группа ВВС в составе 35-го, 52-го среднебомбардировочных, 7-го, 53-го дальнебомбардировочных, 15-го, 38-го истребительных авиаполков и другие части. В Латвии были развернуты управление 2-го ОСК, 10-й отдельный батальон связи, [194] 86-й корпусной зенитный артдивизион, 67-я стрелковая дивизия, 6-я легкая танковая бригада, 10-й танковый полк, 18-я авиабригада в составе 31-го среднебомбардировочного, 21-го и 148-го истребительных авиаполков, 640-й автотранспортный батальон и другие части. В Литве располагались управление 16-го ОСК, 46-я отдельная рота связи, 19-й корпусной зенитный артдивизион, 5-я стрелковая дивизия, 2-я легкая танковая бригада, 54-й среднебомбардировочный и 10-й истребительный отдельные авиаполки, 641-й автотранспортный батальон и другие части. Всего войска насчитывали 66 946 человек, 1630 орудий и минометов, 1 065 танков, 150 бронемашин, 5 579 автомашин и 526 самолетов{509}.

23 апреля 1940 г. в войска была направлена директива наркома обороны № 177122, в соответствии с которой требовалось с 1 по 15 июня 1940 г. произвести смену войск, находящихся в Прибалтике с осени 1939 г. Нарком обороны маршал Советского Союза С. К. Тимошенко 2 мая 1940 г. докладывал в ЦК ВКП(б) и Комитет Обороны при СНК СССР о переносе срока смены войск на период с 1 по 15 июля и называл конкретные готовящиеся на смену части. Предполагалось направить в Эстонию 90-ю стрелковую дивизию, 13-ю танковую бригаду, 77-й отдельный механизированный отряд, 23-й отдельный батальон связи, 38-й корпусной зенитный артдивизион, 11-й дальнебомбардировочный, 10-й среднебомбардировочный и 7-й истребительный авиаполки, 420-й и 470-й автотранспортные батальоны. В Латвию — 48-ю стрелковую дивизию, 1-ю танковую бригаду, 8-й танковый полк, 54-й отдельный батальон связи, 12-й корпусной зенитный артдивизион и 633-й автотранспортный батальон. В Литву — 27-ю стрелковую дивизию, 27-ю танковую бригаду, 30-й отдельный батальон связи, корпусной зенитный артдивизион, 31-й истребительный авиаполк и автотранспортный батальон{510}.

5 мая 1940 г. начальник Политуправления Красной Армии армейский комиссар 1 ранга Л.З. Мехлис направил начальникам Политуправлений ЛВО, КалВО и Белорусского особого военного округа (БОВО) "План политзанятий с красноармейцами и младшими командирами в частях, предназначенных для отправки в Прибалтийские страны", к выполнению которого следовало приступить немедленно. В докладе начальника политуправления ЛВО дивизионного комиссара Горохова от 27 мая сообщалось о ходе подготовки войск, которая в основном должна была завершиться к 1 июня{511}.

Тем временем 24 мая 1940 г. советский полпред в Литве сообщил в Москву, что 24 апреля и 18 мая из советских частей, расположенных в Литве, сбежали два красноармейца: Носов и Шмавгонец, которые разыскивались по линии военного командования. Уже на следующий день Молотов вызвал литовского посланника в Москве Наткявичуса и заявил ему, что "исчезновение этих военнослужащих организуется некоторыми лицами, пользующимися покровительством органов Литовского правительства". Обвинив литовское правительство в провокациях. Молотов потребовал прекратить их, [195] разыскать пропавших солдат и вернуть в части, выразив надежду советского правительства, что Литва "пойдет навстречу его предложениям и не вынудит его к другим мероприятиям". Литовская сторона серьезно отнеслась к демаршу советского руководства и уже 26 мая выразила "готовность немедленно произвести самое подробное расследование", для облегчения которого просила советское правительство сообщить "имеющиеся в его распоряжении данные".

27 мая стало ясно, что Шмавгонец и Писарев уже вернулись в части, но предложение литовской стороны об их совместном допросе для ускорения расследования было отклонено советской стороной под предлогом истощения обоих военнослужащих{512}.

Любопытно, что при обсуждении этой проблемы все время назывались новые фамилии красноармейцев (Шутов, Писарев). Не исключено, что советская сторона просто напутала с фамилиями или не имела четкого учета военнослужащих. Интересно отметить, что красноармейцы действительно пропадали из расположенных в Литве частей. Так, 12 июня 1940 г. из 5-й стрелковой дивизии исчез младший командир В.Т. Головин. Он обменял обмундирование на гражданский костюм и стремился остаться в Литве, всячески скрываясь от розыска. 17 июня он был задержан литовской полицией, передан советским властям и 21 июня осужден к высшей мере наказания за измену Родине{513}. Из документов не ясно, имелись ли у него какие-либо связи с официальными литовскими организациями, что позволяет предположить обычное дезертирство. В случае с остальными солдатами Красной Армии речь вполне могла идти просто о самовольной отлучке, которые были отнюдь не редки в советских гарнизонах. Например, Шмавгонец общался с девушкой по фамилии Савицкайте. За прошедшие десятилетия этот вопрос не исследовался в отечественной историографии, поэтому трудно не согласиться с мнением А.Г. Донгарова, Н.Г. Песковой и М.И. Семиряги, что версия о похищении военнослужащих никогда не была доказана{514}.

Как бы то ни было, 30 мая 1940 г. в газете "Известия" было опубликовано "Сообщение НКИД о провокационных действиях литовских властей", в котором перечислялись случаи исчезновения красноармейцев из расположенных в Литве частей и вся ответственность за это возлагалась на литовскую сторону. 1 июня литовский посланник в Москве вновь пытался склонить советскую сторону к тщательному расследованию этих обвинений, но Молотов опять не поддержал эту идею. Советское полпредство в Литве 2—3 июня обращало внимание Москвы на стремление литовского правительства "предаться в руки Германии", активизацию "деятельности пятой германской колонны и вооружение членов союза стрелков", подготовку к мобилизации. Все это разоблачает "подлинные намерения литовских правящих кругов", которые в случае урегулирования конфликта лишь усилят "свою линию против договора, перейдя к "деловому" [196] сговору с Германией, выжидая только удобный момент для прямого удара по советским гарнизонам"{515}.

По мере развития дипломатического конфликта начались и прямые советские военные приготовления. Согласно приказу наркома обороны № 0028 от 3 июня 1940 г., войска, размещенные на территории Прибалтики, с 5 июня исключались из состава Л ВО, Кал ВО и БОВО и переходили в непосредственное подчинение наркома обороны через его заместителя командарма 2 ранга А.Д. Локтионова. В тот же день был издан Указ Президиума Верховного Совета СССР, согласно которому "в связи со сложной международной обстановкой" предписывалось "задержать в рядах Красной Армии красноармейцев 3-го года службы до 1 января 1941 г." и "до особого распоряжения призванный... командный и начальствующий состав запаса". 4—7 июня 1940г. войска ПВО, КалВО и БОВО были подняты по тревоге и начали под видом учений сосредоточение к границам прибалтийских государств, одновременно в состояние боевой готовности были приведены советские гарнизоны в Прибалтике. 8 июня Локтионов получил приказ подготовить дислоцированные в Прибалтике советские авиачасти к возможным боевым действиям, усилить охрану аэродромов и подготовить их к обороне и приему посадочных десантов. Авиаполки должны были быть готовы к действиям по аэродромам и войскам противника и к перегруппировке на более защищенные советскими войсками аэродромы{516}.

Вечером 8 июня в городе Лида состоялось секретное совещание командного состава поднятых по тревоге войск БОВО, на котором заместитель командующего войсками округа генерал-лейтенант Ф.И. Кузнецов (он же командующий 11-й армией) информировал собравшихся о "возможных действиях против Литвы". Там же 11 июня с 13 до 16 часов проходило новое совещание с участием накануне вступившего в командование войсками БОВО генерал-полковника Д. Г. Павлова, изложившего план боевых действий и задачи войск, которые должны были нанести стремительное поражение литовской армии, не допустить ее отхода в Восточную Пруссию и за 3—4 дня занять Литву. Согласно боевому приказу № 002/оп от 12 июня войска 11-й армии совместно с частями 16-го ОСК должны были окружить и уничтожить противника в районе Каунаса. Расквартированному в Литве 16-му ОСК ставилась задача удержать районы своей дислокации, захватить основные мосты на реках Неман и Нярис и обеспечить высадку 214-й воздушно-десантной бригады в 5 км южнее железнодорожной станции Гайжуны, где предполагалось десантировать 935 человек. Совместно с частями 16-го ОСК десантники должны были захватить основные объекты Каунаса, на аэродром которого было бы переброшено еще 475 десантников. Подготовку операции предполагалось завершить к утру 15 июня. 13 июня для подготовки места десантирования около Гайжун была выброшена [197] парашютная группа в 7 человек, а с 21.30 14 июня радиостанции дислоцированных в Прибалтике советских войск должны были работать только на прием, ожидая условного сигнала о начале операции{517}.

У юго-восточных границ Литвы и Латвии сосредоточивалась 3-я армия в составе 4-го, 24-го стрелковых и 3-го кавалерийского корпусов, управление которой из Молодечно 10 июня передислоцировалось в Поставы. 11-я армия, управление которой находилось в Лиде, состояла из 10-го, 11-го стрелковых и 6-го кавалерийского корпусов и развертывалась на южной границе Литвы. Войска ПВО и КалВО, выделенные для операции, развертывались у восточных границ Эстонии и Латвии. Между Финским заливом и Чудским озером сосредоточились части 11-й стрелковой дивизии. Южнее Псковского озера были развернуты войска 8-й армии (управление в Пскове) в составе 1-го, 19-го стрелковых корпусов и Особого стрелкового корпуса из состава войск КалВО. Для усиления войск указанных округов с 8 июня началась переброска частей 1-й мотострелковой, 17-Й, 84-й стрелковых дивизий и 39-й, 55-й легких танковых бригад из Московского, 128-й мотострелковой дивизии из Архангельского и 55-й стрелковой дивизии из Орловского военных округов. На границах Литвы войска завершили сосредоточение и развертывание в исходных районах к 15 июня, а на границах Латвии и Эстонии — к 16 июня. Всего для проведения Прибалтийской камлании было выделено 3 армии, 7 стрелковых и 2 кавалерийских корпуса, 20 стрелковых, 2 мотострелковые, 4 кавалерийские дивизии, 9 танковых и 1 воздушно-десантная бригады. Кроме того, войска НКВД выделили для операции один оперативный полк и 105-й, 106-й, 107-й погранотряды, сосредоточенные в Гродно.
Таблица 15. Советская группировка на 15—16 июня 1940 г.{518}
Военные округа Армии Корпуса Дивизии и бригады
Ленинградский 11-я СД
8-я 128-я МСД, 13-я лтбр
1-й СК 24-я, 56-я СД
19-й СК 42-я. 49-я, 90-я СД
Калининский Особый СК 48-я СД, 39-я лтбр
Белорусский особый 214-я вдбр
3-я 23-я СД
4-й СК 121-я, 126-я СД, 25-я лтбр
24-й СК 10-я, 113-я, 55-я СД, 55-я лтбр
3-й КК 7-я, 36-я КД, 1-я МСД, 27-я лтбр
11-я 10-й СК 84-я, 143-я, 185-я СД, 21-я лтбр
11-й СК 29-я, 115-я, 125-я СД, 32-я лтбр
6-й КК 4-я, 6-я КД, 33-я СД, 22-я, 29-я лтбр
[198]
Таблица 16. Численность и вооружение войск на 15-16 июня 1940 г.{519}
Войска Личный состав Орудия и минометы Танки Бронемашины Автомашины Самолеты
ЛВО 122981 2946 347 106 7080 673
Кал ВО 15876 186 161 60 349 182
БО ВО 221260 2946* 513* 245* 11860* 1140
Итого 360117 6078 2021 411 19291 1 995
* По 11-й армии данные расчетные.
Всего советская военная группировка на границах Прибалтики (с учетом развернутых в Литве, Латвии и Эстонии корпусов) насчитывала около 435 тыс. человек, до 8 000 орудий и минометов, свыше 3 000 танков, более 500 бронемашин. Группировка выделенных для операции ВВС включала 18 среднебомбардировочных, З дальнебомбардировочных, 5 тяжелобомбардировочных, 3 легкобомбардировочных, 2 штурмовых и 16 истребительных авиаполков и насчитывала 2601 самолет{520}. Как докладывал Военному совету БОВО командующий 3-й армии, в ходе маршей отрабатывались вопросы их организации, разведки, управления и охранения, по возможности велась боевая подготовка. "Политико-моральное состояние частей 3-й армии здоровое. Весь личный состав в полной решимости готов выполнять любые задания партии и правительства"{521}.

Советское руководство не исключало вероятности ведения полномасштабных военных действий, поэтому ЛВО, КалВО и БОВО было приказано развернуть сеть госпиталей. Согласно телеграмме начальника Генерального штаба № 16284/III от 8 июня 1940г. предписывалось "свертывание эвакопунктов и госпиталей и перевода их на штаты мирного времени до особого распоряжения не проводить. Госпиталя содержать в состоянии готовности". Было прекращено увольнение в запас из этих учреждений. 14 июня 1940 г. начальник Генерального штаба телеграммой № ОМ/952 распорядился к 24.00 16 июня призвать весь личный состав и автомашины для укомплектования эвакогоспиталей и военно-санитарных поездов, отмобилизование которых требовалось закончить 17 и 20 июня соответственно. Всем мобилизуемым следовало объявлять, что это обычный учебный сбор. В округах развертывались тыловые части и учреждения, необходимые для обеспечения полноценной боевой деятельности войск{522}.

Сосредоточивавшиеся войска соблюдали меры маскировки и вели наблюдение за сопредельной литовской территорией. 14 июня 1940 г. была установлена морская и воздушная блокада Прибалтики. В тот же день командующий войсками БОВО издал приказ об обращении с военнопленными, согласно которому их передача НКВД должна была осуществляться на границе на станциях Бигосово и Свенцяны для 3-й армии, Солы и Марцинканцы для 11-й армии. Определялись нормы довольствия военнопленных, [199] запрещалось изъятие личных вещей (кроме оружия), а на реквизированные ценности следовало выдавать квитанции{523}. Органы НКВД готовили лагеря для приема 50—70 тыс. пленных, а погранвойскам НКВД было приказано обеспечить переход границы частями Красной Армии, для чего предусматривалось создание ударных и истребительных групп. В их задачу входило ведение разведки и рекогносцировки, выбор места перехода границы, подготовка переправ и плавсредств, а после начала боевых действий — уничтожение штабов и подразделений пограничной службы противника, средств связи, заграждений, минных полей и т.д.

15 июня 1940 г. повышенная нервозность на границе привела к следующим событиям. «14 июня начальником 10-го погранотряда Инечкиным был получен приказ командира 28-го (Особого) стрелкового корпуса, в оперативном подчинении которого с 12 июня с.г. находится данный погранотряд, — о занятии к 3 часам 15 июня исходного положения частями корпуса и погранотряда. На основании этого приказа начальник погранотряда т. Инечкин приказал вывести истребительные группы пограничников на заданное направление вблизи границы, одновременно указав о том, чтобы все командиры ожидали особого приказа о начале действий. В 3 часа 30 минут 15 июня начальник истребительной группы от 14-й заставы 10-го погранотряда лейтенант Комиссаров самовольно перешел советско-латвийскую границу, разгромил и сжег латвийский кордон Масленки, и, захватив 5 пограничников, 6 мужчин, 5 женщин и 1 ребенка, вернулся на нашу территорию. На участке этой же заставы начальник 2-й истребительной группы политрук Бейко, услышав стрельбу и взрывы гранат, также перешел границу в Латвию и произвел нападение на латвийский кордон Бланты, и, захватив 1 сержанта, четырех пограничников и пять детей, вернулся на нашу территорию. Лейтенант Комиссаров и политрук Бейко с границы сняты и конвоируются, по распоряжению начальника штаба войск округа т. Ракутина, в штаб погранотряда. Расследование ведет начальник штаба войск округа т. Ракутин. Захваченные на латвийских кордонах находятся на нашей территории"{524}.

Для обеспечения политической работы в период подготовки операции Мехлис 13 июня 1940 г. утвердил план рассылки книг об Эстонии, Латвии и Литве в ЛВО (соответственно 20 тыс., 20 тыс., 2 тыс.), БОВО (2 тыс., 2 тыс., 20 тыс.) и КалВО (4 тыс., 4 тыс., 4 тыс.). Военные советы и начальники Политуправлений ЛВО и БОВО получили директиву Политуправления Красной Армии № 5258сс о политработе во время похода в Прибалтику, в которой следующим образом истолковывалась необходимость советских действий: "Незадачливые правители Прибалтийских государств, не желая добросовестно выполнять договор с Советским Союзом, встали на путь провокаций в отношении нашей Родины и частей Красной Армии, расположенных в Эстонии, Латвии и Литве. [200]

Советское правительство, идя навстречу литовскому народу, передало Литовскому государству г. Вильнюс и Виленскую область. Несмотря на это, в силу антисоветской ориентации литовского правительства, за последнее время в Литве имел место целый ряд случаев похищения красноармейцев и их истязаний с целью добыть "языка" 6 наших частях. После протеста Советского правительства, литовские власти под видом расследования и принятия мер в отношении виновных расправляются с друзьями СССР.

В период войны с белофиннами правительства Эстонии, Латвии и Литвы, подстрекаемые Англией и Францией, вели между собой переговоры о нападении на советские корпуса, дислоцированные в Прибалтике. Они мечтали сбросить части Красной Армии в море. В районах расположения советских войск насаждаются шпионские гнезда. Под флагом свободы печати в газетах и по радио ведется разнузданная антисоветская пропаганда, в то же самое время преследуются граждане за чтение газеты "Известия"...

Вся провокационная деятельность эстонского, латвийского и литовского правительств преследует цель срыва договоров о взаимопомощи. заключенных с Советским Союзом. Тем самым они подчеркивают свою готовность превратить Прибалтику в плацдарм войны против нашей Родины.

Наша задача ясна. Мы хотим обеспечить безопасность СССР, закрыть с моря на крепкий замок подступы к Ленинграду, нашим северо-западным границам. Через головы правящей в Эстонии, Латвии и Литве антинародной клики мы выполним наши исторические задачи и заодно поможем трудовому народу этих стран освободиться от эксплуататорской шайки капиталистов и помещиков".

От политорганов требовалось "всей партийно-политической работой создать в частях боевой подъем, наступательный порыв, обеспечивающий быстрый разгром врага... Задача Красной Армии, как указано выше, — защита границ Советского Союза, захват плацдарма, который империалисты хотят использовать против СССР. На своих знаменах Красная Армия несет свободу трудовому народу от эксплуатации и гнета. Рабочие будут освобождены от капиталистического рабства, безработице будет положен конец, батраки, безземельные и малоземельные крестьяне получат помещичьи земли. Налоги будут облегчены и временно совсем сняты. Литва, Эстония и Латвия станут советским форпостом на наших морских и сухопутных границах. Подготовка наступления должна проводиться в строжайшей тайне. Решительно бороться с болтливостью. Каждый должен знать лишь ему положенное и в установленный срок".

Были предусмотрены меры по работе среди войск противника, основная цель которой "сводится к тому, чтобы быстро разложить его армию, деморализовать тыл и, таким образом, помочь командованию Красной Армии в кратчайший срок и с наименьшими жертвами добиться полной победы". Требовалось [201] "на конкретных фактах показывать тяжелое положение трудящихся масс воюющей против нас страны, террор и насилие, царящие в тылу... Показывать счастливую и радостную жизнь рабочих и крестьян в СССР. Разъяснять, как рабочие и крестьяне СССР управляют государством без капиталистов и помещиков. Противопоставлять этому бесправное положение рабочих и крестьян в капиталистических странах. Показать принципиальную разницу между царской Россией — тюрьмой народов и Советским Союзом — братским союзом освобожденных народов... Политработники держат серьезный экзамен. Они должны оправдать огромное доверие, которое оказала им партия, правительство, товарищ Сталин"{525}.

Для пропагандистского воздействия на военнослужащих и население противника были разработаны листовки, которые предполагалось разбросать над территорией Прибалтики в первый день военных действий. В них в духе вышеприведенной директивы излагались нарушения прибалтийскими правительствами договоров о взаимопомощи, благодаря которым СССР спас Эстонию, Латвию и Литву от втягивания в войну, а "части Красной Армии, расположенные... в отдельных пунктах" этих стран, являлись "надежной защитой и лучшей гарантией свободы и независимости" их народов. Нарушения договоров вынуждают Красную Армию "положить конец антисоветским провокациям". "Советский Союз не допустит, чтобы была сорвана вековая дружба советского и (прибалтийских) народов, чтобы (Прибалтика) была превращена империалистами в плацдарм для нападения на Советский Союз, а (прибалтийские народы) ввергнуты в горнило кровавой империалистической бойни". "Красная Армия берет под свою могучую и верную защиту независимость и свободу" народов Прибалтики, "освободит вас от капиталистов и помещиков"{526}. В силу мирного решения конфликта эти листовки так и не были использованы.

Тем временем 7 июня премьер-министр Литвы А. Меркис прибыл в Москву, где начались советско-литовские переговоры. Молотов обвинил литовское правительство в нелояльном отношении к СССР, что выражалось, по его мнению, в похищении красноармейцев и других провокациях, затягивании расследования, арестах литовского обслуживающего персонала в советских гарнизонах, чрезмерно частых сборах шаулистов. Любые оправдания Меркиса без рассмотрения отметались Молотовым, считавшим, что во всем виновата литовская политическая полиция. Предложение Меркиса создать режим полной изоляции советских войск от населения во избежание новых проблем было отвергнуто Молотовым, предложившим литовской стороне самой определить меру наказания за свое враждебное поведение. В то же время советское руководство подчеркнуто лояльно вело себя по отношению к Латвии, и Эстонии. С Таллином 8 июня было подписано соглашение об общих административных условиях пребывания советских войск. [202]

В ходе беседы 9 июня новая просьба Меркиса о совместном расследовании инцидента была отвергнута Молотовым, который перешел к теме Балтийской Антанты, охарактеризовав ее как антисоветский военный союз, скрываемый от СССР. Возражения Меркиса, основанные на отсутствии каких-либо доказательств, отводились Молотовым, считавшим, что это не юридический, а политический вопрос, требующий ответа. 10 июня в Москву прибыл Урбшис, 11 июня вместе с Меркисом принявший участие в переговорах. Все предложения литовской стороны договориться и урегулировать инцидент отклонялись Молотовым, требовавшим принять меры по претензиям СССР, уволить министра внутренних дел К. Скучаса и начальника департамента политической полиции А. Повилайтиса. 12 июня советское полпредство в Литве сообщило в Москву о действиях литовской комиссии, саботирующей изучение деятельности охранки. 14 июня Молотов уведомил полпредов СССР в Финляндии, Эстонии, Латвии и Литве об отношении к Балтийской Антанте, которая "носит на деле антисоветский характер" и является "нарушением пактов, которыми запрещено участие во враждебных Договаривающимся сторонам коалициях"{527}.

В тот же день в 14 часов заместитель наркома иностранных дел СССР В.Г. Деканозов принял Урбшиса, который, сообщив об отставке Скучаса и Повилайтиса, вновь отрицал причастность литовских органов к исчезновениям советских солдат и антисоветский характер Балтийской Антанты. Казалось, ничто не предвещало резких изменений хода переговоров, но в 23.50 14 июня Урбшиса вызвал Молотов и вручил ему ультиматум советского правительства (опубликован 16 июня в "Известиях"), согласно которому следовало предать суду Скучаса и Повилайтиса, создать правительство, которое честно выполняло бы договор о взаимопомощи, и пропустить на территорию Литвы дополнительные части Красной Армии. Разъяснив, что предполагается дополнительно ввести 3—4 корпуса (9—12 дивизий) во все важные пункты Литвы, Молотов обещал, что войска не будут ни во что вмешиваться, но новое правительство должно быть просоветским. Чтобы успокоить литовцев, им было заявлено, что это временные меры, хотя это "будет зависеть от будущего литовского правительства". Молотов предупредил, что если требования не будут приняты, войска все равно будут введены немедленно. Срок ультиматума истекал в 10.00 15 июня. Получив советский ультиматум, президент Литвы А. Сметона настаивал на сопротивлении Красной Армии и отводе литовских войск в Восточную Пруссию, но генерал Виткаускас, выражавший интересы антигермански настроенных офицеров, отказался. В итоге в 9.45 утра Урбшис сообщил Молотову об удовлетворении советских требований и составе нового правительства во главе с генералом Раштикисом. В ответ Молотов заявил, что вопрос о составе правительства будет решаться в Каунасе, куда прибудет советский представитель{528}. [203]

14—16 июня советские полпреды в Латвии и Эстонии информировали Москву о необходимости усиления бдительности на советских военно-морских базах, о подозрительных учениях латвийских частей, неприязненном отношении правящих кругов Латвии к СССР и о мобилизации в Эстонии. 16 июня Молотов пригласил в 14.00 латвийского посланника Ф. Коциньша, а в 14.30 эстонского посланника А. Рея и вручил им советские ультиматумы, в которых оценивалась деятельность Балтийской Антанты и содержалось требование сформировать просоветские правительства, допустить размещение дополнительных войск Красной Армии. Ввод войск (2 корпуса в Латвию и 2—3 корпуса в Эстонию) Молотов вновь представил как временную меру. Как он пояснил, новые правительства будут сформированы при участии советских представителей в Риге и Таллине. Коциньш уведомил об инциденте на советско-латвийской границе 15 июня, и Молотов пообещал разобраться. Рей обратил внимание собеседника на то, что осенью 1939г. Балтийская Антанта не вызвала возражений СССР, и пытался смягчить условия ультиматума, поскольку никаких провокаций не было, но Молотов не стал обсуждать эти вопросы. Срок ультиматумов истекал для Латвии в 23.00, а для Эстонии в 24.00 16 июня{529}.

Получив советский ультиматум, Ульманис обратился к германскому посланнику Г. фон Котце с просьбой разрешить правительству и армии эвакуироваться в Восточную Пруссию, но получил отказ. В 19.45 Коциньш, а в 23.00 Рей вновь посетили Молотова и сообщили о согласии своих правительств удовлетворить советские требования. Стороны согласовали кандидатуры военных представителей для решения практических вопросов. В 22.40 Коциньш вновь посетил Молотова, проинформировав об отставке правительства. Молотов сообщил, что в Ригу поедет заместитель председателя СНК СССР А.Я. Вышинский. В 1.00 17 июня Молотов уведомил Рея о времени (5.00) и местах перехода границы советскими войсками и о том, что в Таллин будет командирован А.А. Жданов. Спустя 10 минут Молотов сообщил Коциньшу, что Красная Армия перейдет границу в 5 утра, а в районе Ново-Александровск и Янишки в 8 утра{530}.

Пока шли дипломатические переговоры, войска 11-й и 3-й армий в течение 14 июня завершили сосредоточение и к утру 15 июня "заняли исходные позиции, ожидали сигнала" на начало вторжения. Но в 7 часов приказом командующего БОВО проведение операции было приостановлено. В 8 часов утра на станции Гудогай начались переговоры генерала Виткаускаса и командующего БОВО генерал-полковника Д. Г. Павлова, завершившиеся в 23.10 подписанием "Соглашения о дополнительном размещении войск Красной Армии", в котором были указаны 11 районов временной дислокации войск, порядок перевозок по железной дороге, найма рабочей силы, закупок фуража в Литве для советских войск{531}. [204]

Поступившая 13—14 июня в войска директива ПУР № 5258сс была отменена, и находившийся в Минске Мехлис подготовил новую директиву политорганам БОВО и Л ВО. Теперь основой политработы должно было стать сообщение ТАСС с советским ультиматумом; требовалось добиться политического подъема и одобрения личным составом мудрой сталинской внешней политики и всех мероприятий, направленных "к обеспечению наших западных и северо-западных границ". Следовало разъяснять, что согласие литовского правительства на ввод войск не решает всех проблем, существуют антисоветские элементы, которые вооружены и выжидают. Поэтому необходимо проявлять бдительность и соблюдать воинскую дисциплину, нарушения которой следует карать по законам военного времени. Политорганам следовало обеспечить хорошее отношение населения к частям Красной Армии, которые, "вступая в Литву, выполняют исторические задачи нашей социалистической родины. Мы обеспечиваем безопасность советских северо-западных границ, выходим на выгодный стратегический рубеж, который позволит народам Советского Союза продолжать свой мирный труд, охраняя первое в мире социалистическое государство рабочих и крестьян от всяких любителей чужого добра". В беседах с личным составом требовалось разъяснять, что "всякая война, которую ведёт государство рабочих и крестьян, является войной справедливой, войной освободительной"{532}.

Мирное решение советско-литовского конфликта потребовало переориентации развернутых у границ Прибалтики войск с подготовки боевых действий на беспрепятственное занятие территорий. Пока шли переговоры, войска БОВО получили боевой приказ № 2, которым устанавливались время (15.00) и места перехода границы Литвы. Командование 11-й и 3-й армий своими приказами поставило перед войсками задачу на продвижение по территории Литвы, которое началось в 15.15 15 июня. 16-й ОСК получил задачу занять Каунас и мост у Ионавы и удерживать их до подхода основных сил 11-й армии. Несмотря на соглашение сторон и приказ генерала Виткаускаса о лояльном отношении к советским частям, при переходе границы советскими войсками имели место отдельные стычки с литовскими военнослужащими, которые были либо подавлены, либо разрешены в ходе переговоров. Отмечались случаи превышения полномочий красноармейцами, сводившиеся к разоружению и пленению литовских солдат. Так, разведгруппа 185-й стрелковой дивизии, направленная на погранзаставу, перешла границу и захватила литовскую заставу, зарубив 1 солдата. Командование и политорганы пресекали подобное самоуправство и разъясняли личному составу его права и обязанности{533}. [205]

15—16 июня советские войска заняли большую часть территории Литвы. 16 июня советские войска получили задачу вступить на территорию Эстонии и Латвии. В 9.00 17 июня военные уполномоченные сторон И. Лайдонер и К.А. Мерецков (с 9 июня заместитель наркома обороны СССР) встретились в Нарве, а Д.Г. Павлов и полковник О. Удентыньш на станции Ионишкис. Переговоры завершились соответственно в 15.00 и в 13.00 подписанием соглашений о вводе дополнительных войск, в которых были указаны места временной дислокации советских войск (9 дивизий в Латвии и 12 в Эстонии) и оговаривались хозяйственные вопросы{534}. Войска 8-й армии, развернутые на границе в боевых порядках "в готовности для наступления", были вынуждены за 1—2 часа перейти в походное положение и, получив задачу занять важнейшие пункты, в 5.00 17 июня начали продвижение в Эстонию и северо-восточные районы Латвии. Части 65-го ОСК в 13.15 вместе с десантом КБФ заняли Таллин. Десантная операция в Гайжунах была отменена, и 16 июня 720 десантников из состава 214-й воздушно-десантной бригады на 63 самолетах ТБ-3 были переброшены на аэродром Шауляя, где они были в качестве танкового десанта приданы 2-й и 27-й танковым бригадам 3-й армии, сосредоточившимся к исходу дня в районе Ионишкис. В тот же день в районе Риги с парашютом был высажен начальник парашютно-десантной службы ВВС БОВО капитан Старчак. В 10.20 утра 17 июня танковые бригады и части 121-й и 126-й стрелковых дивизий перешли латвийскую границу и около 13.00 заняли Ригу. Остальные войска 3-Й армии заняли юго-восточные, а части 2-го ОСК западные районы Латвии. В последующие дни войска продолжали занятие Прибалтики, которое в основном завершилось к 21 июня 1940 г. Несмотря на мирное продвижение, войска имели потери, которые, по неполным данным, составили 58 человек убитыми (самоубийств— 15, погибло— 28, утонуло — 15) и 158 человек ранеными{535}.

С 21 июня управление 8-й армии разместилось в Тарту, 3-й армии — в Риге, а 11-й армии — в Каунасе. Соответственно было проведено переформирование армий. На командиров корпусов возлагалась ответственность за порядок, сохранность военных объектов, взаимоотношения с вооруженными силами республик, но им запрещалось вмешиваться в политику. Войскам было приказано "в разговорах с населением и местными властями... уважать самостоятельность литовского государства и объяснять, что Красная Армия выполняет лишь мирный договор о взаимопомощи"{536}. Началось свертывание тыловых частей, сформированных для Прибалтийской операции. 21 июня 1940 г. был отдан приказ о расформировании к 26 июня 1940 г. эвакогоспиталей и санитарных поездов. Части связи из Идрицы согласно приказу Генерального штаба № ОМ/755 от 26 июня 1940 г. отправлялись в распоряжение Киевского особого военного округа, куда еще 21 июня была переброшена 214-я воздушно-десантная бригада{537}. [206]
Таблица 17. Группировка войск в Прибалтике на 21 июня 1940 г.{538}
Страна Армия Корпуса Дивизия и бригады
Эстония 8-я — 13-я лтбр
65-й СК 11-я, 16-я, 90-я СД, 18-я лтбр
1-й СК 24-я, 56-я СД
19-й СК 42-я, 49-я СД
Латвия 3-я 2-й СК 67-я СД, 128-я МСД, 2-я, 6-я, 27-я, 39-я лтбр
4-й СК 23-я, 48-я, 126-я СД, 25-я лтбр
24-й СК 10-я, 121-я СД, 55-я лтбр
Литва 11-я 16-й СК 29-я, 33-я, 84-я, 143-я СД
11-й СК 5-я, 55-я, 185-я СД. 22-я, 32-я лтбр
10-й СК 115-я, 125-я СД, 29-я лтбр
6-й КК 4-я, 6-я КД
3-й КК 7-я, 36-я КД, 1-я МСД
Войска еще продолжали марши, а нарком обороны Тимошенко 17 июня 1940 г. направил Сталину и Молотову докладную записку № 390сс. "В целях обеспечения скорейшей подготовки Прибалтийского ТВД считаю необходимым немедленно приступить, на территории занятых республик, к осуществлению следующих мероприятий:

1. Границу с Восточной Пруссией и Прибалтийское побережье немедленно занять нашими погранвойсками для предотвращения шпионской и диверсионной деятельности со стороны западного соседа.

2. В каждую из занятых республик ввести по одному (в первую очередь) полку войск НКВД для охраны внутреннего порядка.

3. Возможно скорее решить вопрос "с правительством" занятых республик.

4. Приступить к разоружению и расформированию армий занятых республик. Разоружить население, полицию и имеющиеся военизированные организации.

5. Охрану объектов, караульную и гарнизонную службу возложить на наши войска.

6. Решительно приступить к советизации занятых республик.

7. На территории занятых республик образовать Прибалтийский военный округ со штабом в Риге.

Командующим войсками округа назначить командующего САВО генерал-полковника Апанасенко.

Штаб округа сформировать из штаба 8-й армии.

8. На территории округа приступить к работам по подготовке ее как театра военных действий (строительство укреплений, перешивка железных дорог, дорожное и автодорожное строительство, склады, создание запасов и пр.)

План подготовки ТВД представлю дополнительно"{539}. [207]

Как известно, предложенные меры были осуществлены. Прежде всего 17—21 июня при помощи советских эмиссаров были созданы "народные" правительства, началось разоружение населения и военизированных организаций, у которых к 15 июля 1940г. только в Латвии и Литве было изъято 36 214 винтовок и карабинов, 21 250 пистолетов, 433 легких и 17 станковых пулеметов, 4 654 единицы холодного оружия, 2 835 гранат, 608 толовых шашек, 1 танк и 5 510 013 патронов{540}. 20 июня 1940 г. было утверждено постановление Комитета обороны при СНК СССР № 267сс/ов "Об утверждении организации КБФ и мероприятиях по усилению обороны западных районов Финского залива", которым устанавливалось "место постоянного пребывания Военного совета КБФ порт Палдиски" и намечались меры "для создания организации ПВО на полуострове Ханко и обеспечения строительства береговой обороны на островах Эзель, Даго и южном побережье Ирбенского пролива"{541}.

30 июня начальник Генштаба представил наркому обороны проект директивы о дислокации Красной Армии, составленный с учетом создания Прибалтийского военного округа (ПрибВО), в котором предлагалось развернуть 10 стрелковых, 2 танковые, 1 моторизованную, 2 кавалерийские дивизии и 1 танковую бригаду{542}. 4 июля нарком обороны и начальник Генштаба в докладной записке в , Политбюро ЦК ВКП(б) и СНК СССР окончательно сформулировали идеи военно-территориальной структуры Прибалтики и уточнили состав будущего округа, который должен был включать 11 стрелковых, 2 танковые, 1 моторизованную дивизии и 9 артполков{543}. После утверждения этих предложений постановлением СНК № 1193—464СС от 6 июля 1940 г. нарком обороны отдал 11 июля приказ № 0141, в котором ставилась задача к 31 июля сформировать на территории Литвы, Латвии и западных районов Калининской области ПрибВО. КалВО расформировывался, а его управление обращалось на формирование управления ПрибВО в Риге. Территория Эстонии включалась в состав ЛВО, восточные районы Калининской области в МВО, а Смоленская область в БОВО, который переименовывался в Западный ОВО. Командующим войсками ПрибВО был назначен генерал-полковник А.Д. Локтионов, начальником штаба генерал-лейтенант П.С. Кленов, командующим ВВС округа генерал-лейтенант Г.П. Кравченко, а командующим 8-й армией ЛВО был назначен бывший командир 65-го стрелкового корпуса генерал-лейтенант А.А. Тюрин{544}. Следует отметить, что все эти организационные меры проводились до формального включения прибалтийских стран в состав СССР.

Одновременно с передачей войск в создававшийся ПрибВО в июле 1940 г. для усиления обороны Моонзундских островов была сформирована 3-я отдельная стрелковая бригада. Согласно приказу НКО № 0190 от 17 августа 1940 г. в состав ПрибВО передавалась территория Эстонии и округ переименовывался в Особый [208] (ПрибОВО), а западные районы Калининской области отходили МВО. В тот же день был отдан приказ о реорганизации армий прибалтийских республик в территориальные стрелковые корпуса Красной Армии, согласно которому правительства этих стран впервые ставились "в известность об образовании" военного округа на их территориях{545}.
Таблица 18. Наращивание сил ПрибОВО{546}
1 августа 1940 г. 20 октября 1940 г. 22 июня 1941 г.
Корпуса 5 9 10
Дивизии 15 23 25
Бригады 3 4 4
Личный состав 173014 295 907 396702
Орудия и минометы 3242 6345 7019
Танки 1 025 1 558 1 549
Бронемашины 257 434 394
Автомашины 8883 16202 19111
Самолеты 675 1 316 1 344
Говоря о реакции великих держав на эти события, А.Г.Донгаров, Н.Г. Пескова и М.И. Семиряга отмечают, что Англия была занята проблемами войны в Западной Европе, а США не признали территориальных изменений в Прибалтике, но не предприняли никаких серьезных мер противодействия{547}. Позиция Германии, сформулированная 17 июня 1940г., сводилась к тому, что события в Прибалтике "касаются только России и прибалтийских государств. Поэтому, ввиду наших неизменно дружественных отношений с Советским Союзом, у нас нет никаких причин для волнения, каковое нам открыто приписывается частью зарубежной прессы». В тот же день Молотов официально информировал германского посла в Москве о причинах и ходе событий в Эстонии, Латвии и Литве. 23 июня было опубликовано сообщение ТАСС, в котором опровергались слухи о сосредоточении 100— 150 советских дивизий у границ Восточной Пруссии и указывалось, что в Прибалтике находится всего 18—20 дивизий, не имеющих цели оказывать "давление" на Германию, хорошие отношения с которой не удастся поколебать столь вздорными слухами{548}. В последующие полгода велись советско-германские переговоры относительно юго-западной части территории Литвы, которые трактуются С.А. Горловым как борьба советского руководства за ее территориальную целостность{549}. Подобная реакция великих держав позволила провозгласить в Прибалтике советскую власть и присоединить ее к СССР.

Освещая дальнейшие политические события в Прибалтике в июне-августе 1940г., некоторые авторы утверждают, что там произошли народные революции, порожденные внутренними процессами{550}. А. С. Орлов и Н.П. Шуранов полагают, что роль Красной [209] Армии свелась лишь к политическому давлению на правящие круги этих стран с целью не допустить подавления выступлений населения, что обеспечило мирный характер событий, а присоединение к СССР позволило им сохранить свою государственность и самобытность{551}. С.В. Волков и Ю.В. Емельянов считают, что местные компартии действовали вопреки указаниям из Москвы, что и привело к революции и созданию народных правительств. Демократические выборы 14—15 июля 1940г. дали власть сторонникам объединения с СССР, что и было сделано, но вместо социализма эти страны получили сталинизм и лишь после немецкой оккупации 1941—1944гг. поняли, что и это хорошо{552}. Д.А. Волкогонов признает{553}, что в этих событиях нашли применение сталинские методы, но в незначительных масштабах (!?).

Более критически эти события освещают М.И. Семиряга, Д.В. Блейере и И.Р. Шнайдере, указывающие, что все делалось по указке эмиссаров Москвы, выборы проходили с нарушением внутреннего законодательства и без альтернативных кандидатов, в предвыборной платформе не было сказано о присоединении к СССР{554}. А.Г. Донгаров и Н.Г. Пескова также связывают внутриполитические изменения в Прибалтике с вводом дополнительных сил Красной Армии и отмечают, что отношения этих стран с СССР уже в июне 1940 г. утратили характер межгосударственных, хотя и сохраняли форму таковых{555}. Начались социалистические преобразования, сопровождавшиеся репрессиями, что позволило Р.А. Медведеву сделать вывод о небескровном характере революций в Прибалтике{556}. М.И. Семиряга, склонный к поиску альтернатив, считает, что следовало провести в этих странах референдумы и создать народно-демократические республики (?), состоящие в конфедерации с СССР, хотя подобный вариант явно не учитывает исторических реалий. По его мнению, неясно, можно ли обозначить эти события термином "оккупация", поскольку не существует ее четкого определения, но аннексия этих стран Советским Союзом— налицо{557}.

Говоря о последствиях этой акции СССР, большинство авторов считает ее антигерманской{558}. А.С. Орлов видит в ней стремление создать предполье против Германии и угрозу Восточной Пруссии, но полагает, что включение этих стран в состав Советского Союза было политическим просчетом советского руководства, ибо осложнило отношения с Англией и США, не устранив угрозу со стороны Германии. И.Н. Венков акцентирует внимание на защите этого региона от германской экспансии, а Р.А. Медведев считает, что, хотя советские границы и были отодвинуты, крепкого тыла не получилось{559}.

Введение в последние годы в научный оборот значительного количества документального материала поставило исследование проблем советской политики в отношении [210] Прибалтики на твердую почву фактов, и проблемы советско-прибалтийских отношений получили в отечественной историографии радикальную переоценку. Сегодня совершенно ясно, что исторический миф, закрепленный в официальной советской версии, не соответствует историческому прошлому. Даже сторонники этой версии не в состоянии привести сколько-нибудь серьезных аргументов в ее поддержку и стали акцентировать внимание на различных оправдательных моментах действий тогдашнего советского руководства. Однако, как указывают С.В. Волков и Ю.В. Емельянов, хотя "суверенный статус многих стран мира, располагавшихся в пределах различных стратегических рубежей, охранялся международным правом", но "на практике же эти правовые положения игнорировались" в условиях Второй мировой войны всеми ее главными участниками, в том числе и СССР{560}. Но если подобные действия были правилом в период войны, неясно, нужны ли в этом случае какие-либо оправдания.

Действия СССР в отношении Прибалтики, в отличие от мер по присоединению других территорий Восточной Европы, считавшихся советской "сферой интересов", дают пример сложной, многоходовой комбинации. Признание Германией Эстонии, Латвии и Литвы зоной советских интересов и война в Европе позволили СССР навязать этим странам договоры о взаимопомощи, что дало Москве легальный рычаг влияния в регионе, признанный Англией и Францией как меньшее зло по сравнению с германской оккупацией. Сделав первый шаг по пути проникновения в Прибалтику, советское руководство демонстративно не вмешивалось во внутренние дела этих стран, терпеливо ожидая своего часа. Разгром Франции и изгнание английской армии с континента открыли дорогу к присоединению Прибалтики. Дипломатический конфликт, созданный СССР, и угроза военного вторжения поставили прибалтийские правительства перед выбором — борьба или капитуляция. Учитывая бесперспективность военного сопротивления и незаинтересованность великих держав Европы в делах Прибалтики, было решено капитулировать, и советское руководство, нарушив тем самым все свои договоры с Эстонией, Латвией и Литвой, ввело войска и начало целенаправленную советизацию региона. Таким образом, использовав англо-франко-германские противоречия, СССР удалось вернуть контроль над стратегически важным регионом, усилить свои позиции на Балтийском море и создать плацдарм против Восточной Пруссии. [211]

[Михаил Мельтюхов]

Балканы традиционно являлись объектом борьбы великих держав за влияние, в которой принимал участие и Советский Союз, заинтересованный как в обеспечении безопасности своих юго-западных границ, так и в усилении своего влияния в Юго-Восточной Европе. Ранее в отечественной историографии действия СССР на Балканах в 1939—1941 гг. скупо излагались в духе подбора отдельных фактов для иллюстрации борьбы советской дипломатии за сохранение мира на Балканах и ограждение их от германской экспансии. В последние годы появились новые источники и исследования, позволяющие более объективно рассмотреть вопросы балканской политики СССР. Однако до сих пор не появилось комплексного исследования, освещающего участие Москвы в борьбе за влияние на Балканах. К сожалению, состояние источниковой базы не позволяет сегодня дать ответы на все возникающие вопросы и полностью охватить все аспекты этой сложной темы. Вместе с тем, думается, что дальнейшее изучение балканской политики СССР с учетом событий начала Второй мировой войны и позиций других заинтересованных сторон позволит понять цели, которые преследовало советское руководство, и методы их достижения.

После Первой мировой войны изменилась политическая карта Юго-Восточной Европы. Югославия, Румыния и Греция, ориентировавшиеся на Англию и Францию, что позволяло им противостоять попыткам усиления влияния Италии, стремились к сохранению сложившегося статус-кво, тогда как Венгрия и Болгария были заинтересованы в ревизии Версальских соглашений. К середине 30-х гг. Германия вернула утраченные после Первой мировой войны экономические позиции в Юго-Восточной Европе, что в условиях самоустранения Англии и Франции от балканских проблем вело к возрастанию политического влияния Берлина. СССР, поддержавший Турцию в противостоянии с Западом, стремился использовать общую нестабильность и революционные движения на Балканах для возвращения утраченных после 1917 г. позиций. В дальнейшем проводниками советского влияния стали местные компартии, имевшие в силу ряда социально-политических проблем в своих странах определенную поддержку населения. Советско-французский диалог и переговоры о Восточном пакте позволили СССР в 1934 г. установить дипломатические отношения с [212] Венгрией, Болгарией и Румынией. Как правило, консервативные правящие элиты стран Юго-Восточной Европы были настроены антикоммунистически и не стремились к сближению с Москвой. С началом Второй мировой войны страны Юго-Восточной Европы провозгласили нейтралитет, заняв выжидательную позицию между двумя военно-политическими блоками, что привело к усилению дипломатической борьбы за влияние в Юго-Восточной Европе. Не остался в стороне и СССР.

Стремясь удержать Турцию от обозначившегося с 1936 г. сближения с Англией и Францией, СССР использовал начавшиеся в августе 1939г. советско-турецкие переговоры о пакте взаимопомощи. Одновременно Турция вела переговоры о союзе с Англией и Францией, которые были заинтересованы в благожелательной позиции Анкары для обеспечения выполнения своих гарантий Греции и Румынии, что требовало сохранения благоприятного режима Проливов. В этой ситуации Анкара заявила Москве о нежелании вступать в конфликт с Англией и Францией, а западным союзникам было сообщено, что турки не возьмут на себя никаких антисоветских обязательств. Тем самым возможные договоры должны были быть направлены против Германии и Италии, что отвечало интересам Англии и Франции, стремившимся ухудшить советско-германские отношения. В этих условиях советское руководство 16 октября выдвинуло в качестве условий заключения договора с Турцией оговорку о его ненаправленности против Германии и протокол о режиме Проливов. Анкара отказалась от рассмотрения этих условий, а Москве не удалось повлиять на позицию Турции в отношении соглашения с Англией и Францией, которое было заключено 19 октября 1939 г. и предусматривало взаимную помощь сторон в случае начала войны в Восточном Средиземноморье. При этом Турция сделала оговорку о том, что она не станет предпринимать никаких мер, направленных против СССР. 28 октября 1939 г. СССР заявил об отказе от дальнейших переговоров с Турцией{561}, а в советской прессе появились материалы, осуждавшие Турцию за союз с Англией и Францией и отказ от "укрепления дружбы с Советским Союзом"{562}.

Одновременно СССР попытался расширить возможное соглашение с Турцией за счет привлечения к нему Болгарии, которая рассматривалась как страна, занимавшая ключевую позицию на Балканах. Проникновение в Болгарию позволило бы СССР зажать Румынию в тиски двух фронтов, получить военно-политическую базу для борьбы за Проливы и проникновения в Югославию и Грецию. С лета 1939 г. Москва расширила свои экономические связи с Софией, но болгарское руководство опасалось политического сближения с СССР. 15 сентября 1939г. Болгария заявила о своем нейтралитете в войне, отметив при этом свое стремление к мирной ревизии Нейского договора. Военные меры, предпринятые Турцией в районе Проливов, привели к тому, что [213] Болгария решила прозондировать позицию СССР{563}. В ходе советско-болгарских зондажей 20 сентября — 3 ноября 1939г. Москва пыталась добиться согласия Софии на заключение договора о взаимопомощи. Однако дальше этих зондажей дело не пошло, поскольку Болгария, испытывавшая дипломатическое давление со стороны Германии, Италии и англо-французских союзников, которых объединяло нежелание допустить советско-болгарское сближение, предпочитала сохранять нейтралитет{564}.

В Москве стало ясно, что проект создания советско-турецко-болгарского альянса провалился, и 12 ноября Молотов сообщил в Софию, что "пожалуй, болгары правы, говоря об опасностях для Болгарии, связанных в данный момент с заключением пакта взаимопомощи. Что же, можно с этим подождать". Тем не менее следовало заявить, что Болгария может рассчитывать на поддержку СССР, который при необходимости "будет готов оказать им эффективную помощь"{565}. В дальнейшем СССР старался укреплять свое влияние в Болгарии через культурные связи, использовавшиеся для пропаганды социализма и советско-болгарской дружбы. Эта работа велась и через БРП, которая организовала движение населения за сближение с СССР. 5 января 1940 г. был подписан советско-болгарский договор о торговле и мореплавании, вступивший в силу 13 февраля после обмена ратификационными грамотами. Со своей стороны, Англия и Франция в ноябре 1939 г. расширили торговлю с Болгарией, что оживило англо-франкофильские круги, но экономическая привязанность к Германии оказалась сильнее. Стараясь воспрепятствовать усилению советского влияния в Болгарии, Англия в апреле 1940г. высказалась за передачу Болгарии Южной Добруджи при условии заключения румыно-болгарского договора о взаимопомощи{566}.

Изменение политической ситуации в Европе привело к корректировке внешней политики Югославии, которая осенью 1939 г. была близка к установлению дипломатических отношений с СССР, но опасения ухудшить отношения с Италией, Англией и Францией и советско-финская война привели к тому, что этот шаг так и не был сделан. К весне 1940г. югославское руководство стало склоняться к нормализации отношений с СССР, опасаясь нападения Италии. 9 февраля 1940г. начались советско-югославские экономические переговоры, завершившиеся подписанием 11 мая договора о торговле и мореплавании, который вступил в силу с 1 июня 1940 г. В ходе переговоров выявилась заинтересованность Югославии в советских военных поставках, и советская сторона выразила готовность изучить этот- вопрос. В мае Югославия решила прозондировать позицию СССР относительно поддержки против возможного нападения Италии и Германии. Москва выразила готовность обсудить интересующие проблемы, но после установления дипломатических отношений, которое и произошло 24 июня 1940 г.{567} По мнению ряда исследователей, Англия и Франция одобрили этот [214] шаг Югославии, Италия выразила недовольство, а Германия, не определяя своего отношения, усилила экономическое проникновение в Югославию, стремясь затруднить советско-югославскую торговлю и возможное дальнейшее сближение с СССР{568}.

Отношения с Румынией, единственной граничившей с СССР балканской страной, были омрачены наличием нерешенного Бессарабского вопроса, возникшего в 1918 г., когда Румыния в условиях развала Российской империи оккупировала и, вопреки собственным обещаниям, аннексировала Бессарабию. Естественно, ни РСФСР, ни УССР, ни позднее СССР не признали эту румынскую акцию. Более того, Румынии не удалось добиться признания де-юре присоединения Бессарабии и со стороны великих держав, которые, как правило, ограничивались признанием де-факто. Сложности в отношениях с СССР заставили Румынию в 1921 г. подписать с Польшей оборонительный союз против Москвы. Со своей стороны СССР неоднократно настаивал на возвращении оккупированных территорий, а при восстановлении дипломатических отношений оговорил, что не признает Бессарабию частью Румынии. В 1935 г. румынское руководство было готово подписать с СССР даже договор о взаимопомощи при условии, что СССР признает границу по Днестру.

Положение Румынии осложнялось тем, что определенные территориальные претензии к ней имели еще Венгрия и Болгария. Поэтому румынское руководство делало ставку на поддержку Англии и Франции{569}. Однако по мере нарастания противоречий между Англией и Францией, с одной стороны, и Германией и Италией, с. другой Румыния, как и большинство малых стран Европы, стала проводить политику балансирования между ними. 23 марта 1939 г. было подписано румыно-германское экономическое соглашение, расширившее германское экономическое присутствие в Румынии. Стараясь удержать Румынию от сближения с Германией, Англия и Франция 13 апреля 1939 г. дали ей гарантии независимости{570}. Начало войны в Европе, успехи Германии в Польше и бездеятельность Англии и Франции усилили стремление Румынии дистанцироваться от них, и 8 сентября она объявила о своем нейтралитете. Вступление Красной Армии в Польшу привело к тому, что Бухарест вопреки действующему польско-румынскому договору заявил 18 сентября о своем нейтралитете в происходящих событиях и активизировал поиски союзника против Москвы среди великих держав. Для этого румынское руководство постоянно напоминало всем заинтересованным сторонам, что на Днестре оно защищает от большевизма не только себя, но и всю европейскую цивилизацию: Но поскольку и Англия с Францией, и Германия с Италией заняли уклончивую позицию, румынское руководство продолжило свою политику балансирования{571}.

С октября 1939 г. стала обсуждаться идея создания блока нейтральных государств на Балканах под эгидой Италии. Англия и [215] Франция рассматривали эту инициативу как возможность сохранить статус-кво в Юго-Восточной Европе, не допустить усиления там влияния Германии и СССР и попытаться переманить Италию на свою сторону. В Москве к этой идее отнеслись с недовольством, а в Берлине более спокойно, поскольку рассчитывали использовать возможное объединение в своих интересах. В этих переговорах приняла активное участие Румыния, заинтересованная в нейтрализации Венгрии, СССР и Болгарии. Хотя в октябре 1939 г. Румынии удалось несколько улучшить отношения с Венгрией, 21 ноября Будапешт заявил, что не станет участвовать в блоке нейтралов до полного решения спорных вопросов с Румынией. Болгарское руководство сделало схожее заявление. После заключения англо-франко-турецкого договора от участия в блоке отказалась Италия, а Германия по дипломатическим каналам уведомила балканские страны о нежелательности их участия в этом начинании. Кроме того, оживившиеся противоречия на. Балканах не позволили достигнуть соглашения, и к декабрю идея блока оказалась окончательно похороненной{572}.

Анализируя ситуацию на Балканах, аппарат ИККИ подготовил к 28 сентября 1939г. записку "Империалистическая война и Балканы», в которой отмечалось, что обе воюющие группировки будут стремиться втянуть в начавшуюся войну нейтральные балканские страны. В этих условиях задачи компартий на Балканах заключались в том, чтобы "бороться против империалистической войны, против вмешательства в войну, против поджигателей войны", которыми, по тогдашней советской терминологии, были Англия и Франция, представлявшие с точки зрения Москвы основную преграду усилению советского влияния в Юго-Восточной Бвропе. В своей работе коммунисты должны были разоблачать политику правящих кругов балканских стран, бороться за дружбу балканских народов и "всеми силами добиваться установления и укрепления дружественных связей с великим Советским Союзом м объединения балканских стран вокруг Советского Союза. Этим они будут способствовать также ограничению театра войны и быстрой ликвидации последней". Компартиям следовало учитывать обострение социальных проблем и разъяснять трудящимся их революционные задачи. "Популяризируя грандиозный опыт СССР, они должны указывать трудящимся, что лишь низвержение капиталистических правительств, лишь установление рабоче-крестьянского правительства и присоединение к Советскому Союзу на основе равноправия и взаимности, лишь осуществление социализма обеспечит трудящимся балканских стран национальное равноправие, свободную и счастливую жизнь"{573}.

Внимание румынского руководства привлекла статья Б. Стефанова в журнале "Коммунистический Интернационал", в которой утверждалось, что Англия и Франция стремятся втянуть угнетающую нацменьшинства Румынию в войну, но "интересы [216] народов Румынии, их мирное и свободное развитие и лучшее будущее невозможны без немедленного заключения пакта о взаимопомощи с СССР подобно договорам между Советским Союзом и прибалтийскими государствами"{574}. Румыния немедленно заверила СССР, что не собирается нарушать нейтралитет и проявляет заботу о своих нацменьшинствах{575} ". Одновременно румынское руководство усилило поиски союзника против Москвы, чему способствовало начало советско-финской войны. 3 ноября Румыния вновь пыталась выяснить у Англии и Франции, распространяются ли их гарантии на Бессарабию, шантажируя их возможностью сближения с Германией{576}.

14 декабря Англия заявила, что гарантии распространяются на Бессарабию в том случае, если Румынии немедленно поможет Турция и если Италия не будет препятствовать этой помощи. В этом случае новая ситуация будет "рассмотрена" совместно с французским правительством, чтобы определить вклад, который Англия и Франция способны "внести в защиту Румынии". Франция присоединилась к такому ответу. В тот же день Румыния на 15% подняла курс немецкой марки к румынскому лею, уведомив Германию, что ждет от нее помощи против СССР, так как делает это вопреки мнению Англии и Франции. Вместе с тем 15 декабря Румыния просила Англию сохранить ее ответ в тайне, поскольку его разглашение могло бы толкнуть СССР на насильственное решение Бессарабского вопроса. Попытки Румынии получить гарантированную поддержку против СССР со стороны соседей также не принесли результатов. Союзники по балканской Антанте не были заинтересованы втягиваться в советско-румынский конфликт. Венгрия и Болгария стремились реализовать собственные территориальные претензии к Румынии. Италия рассчитывала продолжить сближение с Венгрией и ограничилась общими обещаниями. В ответ на постоянные запросы румынского руководства относительно возможности советской агрессии, Германия, добивавшаяся стабилизации цен на нефть, 8 февраля 1940 г. ответила, что положение Румынии ее не беспокоит, поскольку она не предвидит никакой русской агрессии{577}.

29 марта 1940 г. В.М. Молотов на сессии Верховного Совета СССР заявил, что "у нас нет пакта о ненападении с Румынией. Это объясняется наличием нерешенного спорного вопроса о Бессарабии, захват которой Румынией Советский Союз никогда не признавал, хотя и никогда не ставил вопрос о возвращении Бессарабии военным путем"{578}. Это заявление вызвало в Румынии определенное беспокойство. Уже 30 марта румынский премьер-министр Г. Татареску уведомил Германию о необходимости дальнейшего перевооружения румынской армии и просил повлиять на Москву, чтобы она не претендовала на Бессарабию. На это был получен ответ, что отношения с Румынией будут зависеть от выполнения ею своих экономических обязательств [217] перед Германией. Новые румынские запросы показали, что в Берлине не верили в скорую возможность советской инициативы в решении территориального вопроса. 9 апреля 1940г. СССР направил Румынии меморандум о 15 случаях обстрела советской территории с румынской стороны и проблеме минирования мостов через Днестр. Румынская сторона, естественно, отрицала свою вину и выдвинула контрпретензии{579}. Распространение войны на Скандинавию и пассивная позиция Англии и Франции вели к снижению их влияния на Балканах. С учетом развития событий в Европе Кароль II высказал 15 апреля 1940г. мнение, что Румыния должна присоединиться к "политической линии Германии", и предложил в переговорах в Берлине руководствоваться этими намерениями. 19 апреля 1940г. Коронный совет Румынии высказался против добровольной уступки Бессарабии СССР, предпочитая пойти на военный конфликт{580}.

Война в Западной Европе потребовала от Румынии пересмотра внешней политики в пользу большего сближения с единственным возможным в то время противником СССР — Германией. Уже 28 мая 1940 г. между Румынией и Германией был подписан новый торговый договор, согласно которому предполагалось увеличить поставки нефти Берлину на 30% в обмен на обеспечение румынской армии современным вооружением. Румынское руководство стало настойчиво предлагать Германии сотрудничество в любой области по ее желанию. На новые румынские запросы о действиях Германии в случае "агрессии советской России" 1 июня 1940г. последовал ответ, что проблема Бессарабии Германию не интересует — это дело самой Румынии{581}. В тот же день Румыния предложила СССР расширить товарооборот, но советская сторона не поддержала это предложение. Одновременно был улажен инцидент с советским самолетом, залетевшим в воздушное пространство Румынии на 62км{582} ". 20 июня германскому посланнику в Бухаресте было передано заявление румынского правительства, в котором отмечалось, что "идентичность интересов, которая связывала оба государства в прошлом, определяет также сегодня и определит еще сильнее завтра их взаимоотношения и требует быстрой организации этого сотрудничества, которое предполагает сильную в политическом и экономическом отношении Румынию, ибо только такая Румыния явится гарантией того, что она сможет выполнять свою миссию стража на Днестре и в устье Дуная»{583} Однако Берлин не торопился с ответом.

С апреля 1940г. началась переброска советских войск с финского фронта к местам постоянной дислокации. Одновременно происходило усиление Киевского особого (КОВО), Одесского (ОдВО) и Закавказского военных округов (ЗакВО). Эти передислокации были замечены германскими дипломатами в Москве, о чем 21 мая 1940г. было доложено в Берлин{584}. 11—14 мая оперативный отдел штаба КОВО приказал военно-топографическому [218] отделу начать набор мобилизационных комплектов карт пограничной зоны Румынии{585}. 25 мая германский посол в Москве граф Ф.-В. фон Шуленбург обратился к Молотову за разъяснением слухов о концентрации советских войск на границе с Румынией. "Молотов ответил, что все эти слухи лишены оснований, — докладывал Шуленбург в Берлин. — Несомненно, пожалуй, что советские войска в южной части России, в Крыму и на Кавказе усиливаются", но эти меры не выходят за рамки оборонительных{586}. Расширение войны в Западной Европе в мае-июне 1940 г. позволило СССР активизировать свою политику в отношении Прибалтики и Румынии.

К сожалению, подавляющая часть документов о подготовке и осуществлении Бессарабской кампании Красной Армии все еще секретна, поэтому невозможно, всесторонне исследовать эти проблемы. Однако доступные материалы позволяют все же рассмотреть эти события более подробно.

Конкретные советские военные приготовления к решению Бессарабского вопроса начались 9 июня 1940г., когда Военные советы КОВО ОдВО получили директивы наркома обороны ОУ/583 и ОУ/584, согласно которым им была поставлена задача привести войска в состояние боевой готовности по штатам мирного времени без подъема приписного состава, сосредоточить их на границе с Румынией и подготовить операцию по возвращению Бессарабии. Для руководства операцией на базе управления КОВО было создано управление Южного фронта (командующий — генерал армии Г.К. Жуков, член Военного совета— корпусной комиссар В.Н. Борисов, начальник штаба — генерал-лейтенант Н.Ф. Ватутин), включавшего 5-ю (командующий на время операции — генерал-лейтенант В.Ф. Герасименко), 12-ю (командующий — генерал-майор Ф.А. Парусинов). армии КОВО и 9-ю армию (командующий— генерал-лейтенант И.В. Болдин), формировавшуюся из войск ОдВО.

13 июня с 13.20 до 14.30 часов в Кремле состоялось совещание высшего военно-политического руководства, на котором присутствовали Сталин, Молотов, нарком обороны маршал С.К.Тимошенко, начальник Генштаба маршал Б.М. Шапошников, его заместитель генерал-лейтенант И.В. Смородинов, начальник Политуправления армейский комиссар 1 ранга Л.З. Мехлис, командующие войсками и члены Военных советов КОВО — генерал армии Г.К. Жуков, корпусной комиссар В.Н. Борисов и ОдВО — генерал-лейтенант И.В. Болдин и корпусной комиссар А.Ф. Колобяков, нарком ВМФ адмирал Н.Г. Кузнецов, начальник Главного морского штаба адмирал Л.М. Галлер и командующий Черноморским флотом контр-адмирал Ф.С. Октябрьский{587}. К сожалению, материалы этого совещания все еще секретны, однако совершенно очевидно, что речь на нем шла о подготовке операции против Румынии. В частности, был решен [219] вопрос о создании оперативного объединения Черноморского флота на реке Дунай — Дунайской флотилии, которое началось четыре дня спустя.

К 17 июня Военный совет Южного фронта разработал план операции, который был 22 июня представлен на утверждение наркому обороны маршалу Советского Союза С.К. Тимошенко. 19 июня в Проскурове были проведены специальные занятия с Военными советами армий и командирами корпусов с целью ознакомить их с характером и планом операции. Были даны указания об особенностях боевой подготовки войск и тылов к предстоящей операции. 22—23 июня Военные советы армий проработали на местности с командирами корпусов и дивизий вопросы занятия исходного положения, организации предстоящего наступления, взаимодействия родов войск, управления, связи, устройства тыла и действий на ближайший этап операции. С остальным комначсоставом эти вопросы были проработаны за день до начала операции.

Для выполнения правительственного задания было разработано два варианта операции. Первоначально оперативный план предусматривал ситуацию, когда Румыния не пойдет на мирное урегулирование территориального вопроса и потребуется ведение полномасштабных военных действий. На этот случай предполагалось нанесение охватывающих ударов войсками 12-й армии из района севернее Черновиц вдоль реки Прут на Яссы и 9-й армии из района Тирасполя южнее Кишинева на Хуши с целью окружения румынских войск в районе Бельцы— Яссы. Для завершения окружения и дезорганизации тылов противника предусматривалось во взаимодействии с ВВС и Конно-механизированной группой (КМГ) использовать 201-ю, 204-ю. и 214-ю воздушно-десантные бригады, из состава которых предполагалось высадить 2 040 человек в районе Тыргу-Фрумос. Десантированию со 120 самолетов ТБ-3 под прикрытием 300 истребителей должен был предшествовать авиаудар по аэродромам и войскам противника. Задачи по борьбе с румынским флотом получил приведенный 15 июня в состояние боевой готовности Черноморский флот. Позднее был разработан второй вариант оперативного плана, предусматривавший мирное разрешение конфликта. В этом случае отход румынских войск на реку Прут должен был сопровождаться быстрым выходом подвижных советских частей на новую границу и контролем за эвакуацией Бессарабии.

Войска были приведены в боевую готовность и 10 июня получили директивы по сосредоточению, которое началось под видом учебного похода с 11 июня и должно было завершиться 24 июня. Однако этот процесс встретил ряд трудностей. Серьезной проблемой для войск стало приведение их в боевую готовность без призыва приписного состава, что потребовало [220] перераспределения военнослужащих для формирования необходимых тыловых и вспомогательных частей. Для этого привлекалось почти 35 тыс. солдат из строевых частей, слабо подготовленных к выполнению возложенных на них новых обязанностей. Нехватка начальствующего состава тыловых специальностей и медицинского персонала восполнялась их призывом из запаса. Было сформировано 16 полевых госпиталей, 6 отделений полевых эвакуационных пунктов, 4 инфекционных госпиталя, 2 автосанроты, 5 автохирургических отрядов, 12 санитарных поездов, к приему раненых были подготовлены госпитали во Львове, Тарнополе и Проскурове. Для обеспечения, боевых операций войск было развернуто 34 различных склада, 5 хлебопекарен, 7 полевых подвижных госпиталей, 3 эвакуационных и 8 полевых ветеринарных лазаретов, 9 рабочих рот. Недостаток транспорта привел к тому, что выступившие в поход войска не имели возможности сразу взять необходимое вооружение и имущество, что приводило к задержке сосредоточения, ибо требовало нескольких рейсов имевшихся автомашин. Для пополнения на случай убыли имелось 17 маршевых батальонов, назначенных Генштабом, 10 маршевых батальонов, сформированных в КОВО и ОдВО, 5 запасных саперных рот и 225 танковых экипажей.

Все эти трудности привели к тому, что войска не успели сосредоточиться к 24 июня, а завершили развертывание только к 27 июня. Войска 12-й армии, находившиеся в Предкарпатье, были развернуты на юго-восток. Штаб армии передислоцировался из Станислава в Коломыю, где ему были подчинены 8-й, 13-й, 15-й, 17-й стрелковые корпуса и Армейская кавгруппа (командующий генерал-лейтенант Я.Т. Черевиченко) в составе 2-го и 4-й кавкорпусов. Часть войск 5-й армии, развернутой на Волыни, была переподчинена 6-Й и 12-й армиям. Штаб 5-й армии был переброшен из Луцка в Дунаевцы, где он объединил 36-й и 49-й стрелковые корпуса. Из войск ОдВО, пополненных за счет КОВО, ХВО и СКВО, была развернута 9-я армия (штаб в Гроссулово — ныне Великая Михайловка) в составе 7-го, 35-го, 37-го, 55-го стрелковых и 5-го кавалерийского корпусов. Часть войск перебрасывалась по железной дороге, часть— пешим порядком. Причем определенные трудности возникли при железнодорожных перевозках войск, поскольку отсутствовал план перевозок. Распоряжение Генштаба о перевозках было получено только в 18.30 12 июня, хотя перевозки должны были начаться с 18.00 этого дня. Несогласованная работа Управления, военных сообщений и НКПС привела к тому, что вместо необходимых 709 эшелонов войска получили примерно на треть меньше. Но, несмотря на все эти трудности, к началу операции все войска были подтянуты и развернуты в соответствии с планом{588}. [221]
Таблица 19. Группировка войск Южного фронта на 27 июня 1940 г.
Армии Корпуса Дивизии и бригады
8-я, 17-я, 86-я, 100-я СД, 201-я, 204-я, 214-я вдбр
12-я А 8-й СК 72-я, 124-я, 146-я СД, 10-я, 26-я тбр
13-й СК 60-я, 62-я, 139-я СД, 192-я ГСД, 24-я тбр
2-й КК 3-я, 5-я КД, 5-я тбр
4-й КК 16-я, 34-я КД, 23-я тбр
17-й СК 58-я, 131-я СД, 81-я МСД, 13-я тбр
15-й СК 7-я, 141-я СД, 38-я тбр
5-я А 49-й СК 44-я, 80-я, 135-я СД, 36-я тбр
36-й СК 130-я, 169-я СД, 49-я тбр
9-я А 140-я СД
35-й СК 25-я, 173-я, 95-я СД
37-й СК 30-я, 147-я, 176-я СД
5-й КК 9-я, 32-я КД, 4-я тбр
7-й СК 51-я, 74-я СД, 15-я МСД, 14-я тбр
55-й СК 116-я, 150-я, 164-я СД
В состав войск Южного фронта входили 32 стрелковые, 2 мотострелковые, 6 кавалерийских дивизий, 11 танковых и 3 воздушно-десантные бригады, 14 корпусных артполков, 16 артполков РГК и 4 артдивизиона большой мощности. Общая численность группировки составляла до 460 тыс. человек, до 12 тыс. орудий и минометов, около 3 тыс. танков. Группировка ВВС фронта объединяла 21 истребительный, 12 среднебомбардировочных, 4 дальнебомбардировочных, 4 легкобомбардировочных, 4 тяжелобомбардировочных авиаполка и к 24 июня насчитывала 2 160 самолетов{589}.

21 июня 1940г. начальник Политуправления Красной Армии армейский комиссар 1 ранга Л.З. Мехлис направил Военным советам и начальникам Политуправлений КОВО и ОдВО директиву № 5285сс о политработе в период Бессарабской кампании, в которой следующим образом объяснялись действия СССР: "В 1918 году, воспользовавшись гражданской войной в СССР и интервенцией англо-французских империалистов, Румыния воровски захватила у нас Бессарабию. Наши братья живут в Бессарабии в ужасающей нищете и влачат жалкое существование", что подтверждалось выдержками из румынской прессы.

"Правительство королевской диктатуры дополняет экономический гнет народных масс Бессарабии политическим и национальным. Этнографически Бессарабия не имеет никакого" отношения к Румынии. Там проживает не более 9,1% румын. Все остальное население — это русские, украинцы и молдаване. Русским, украинцам и молдаванам под страхом суда запрещается разговаривать на родном языке. Их культурные учреждения и школы разгромлены. [222]

Особенно жестоким издевательствам румынские капиталисты и помещики подвергают русское и украинское население в Бессарабии. Они бьют и уничтожают всех, кто в какой-то мере симпатизирует Советскому Союзу.

Стремление бессарабского населения освободиться от румынского гнета сказывается в массовых революционных выступлениях и восстаниях, которые на протяжении всех 22 лет оккупации Бессарабии жестоко подавлялись. Так, были потоплены в крови трудящихся Хотинское (1919г.) и Татарбунарское (1924 г.) вооруженные восстания. Бессарабские тюрьмы переполнены политическими заключенными и крестьянами.

Советский Союз никогда не признавал захвата боярской Румынией Бессарабии. 5 марта 1918г. Румыния по Ясскому мирному договору с Советской Россией обещала в 2-месячный срок очистить Бессарабию от своих войск и вернуть ее нашей Родине. Этот договор Румыния, при поддержке Англии и Франции, не выполнила.

Настал момент вырвать из воровских рук боярской Румынии нашу землю, вызволить из румынского плена наших братьев и граждан. Уворованная Бессарабия должна быть и будет возвращена в лоно своей матери-Родины — Союзу Советских Социалистических Республик.

В целях подготовки войск к предстоящим военным операциям Политуправление Красной Армии" обязывало политорганы "разъяснить всему личному составу внешнюю политику СССР, разоблачить Румынию, захватившую воровским путем нашу советскую землю. Мы идем освобождать наших единокровных братьев украинцев, русских и молдаван из-под гнета боярской Румынии и спасать их от угрозы разорения и вымирания. Вызволяя советскую Бессарабию из-под ига румынских капиталистов и помещиков, мы защищаем и укрепляем наши южные и юго-западные границы. (Сделать это вечером накануне выступления)..."

Требовалось "всей партийно-политической работой создать в частях боевой подъем, наступательный порыв, обеспечивающий быстрый разгром врага (захват в плен его основных сил и очистку Бессарабии)... Задача Красной Армии, как указано выше, — возвратить Бессарабию к нашей Родине и вызволить из боярского плена наших единокровных братьев и граждан. На своих знаменах Красная Армия несет свободу трудовому народу от эксплуатации и национального гнета. Рабочие будут освобождены от капиталистического рабства, безработные получат работу, батраки, безземельные и малоземельные крестьяне получат земли румынских помещиков, налоги будут облегчены и временно совсем сняты. Будет положен конец дикой системе "румынизации" русских, украинцев и молдаван. Население Бессарабии получит возможность строить свою культуру, национальную по форме и социалистическую по содержанию. Бессарабия станет советским форпостом на нашей [223] южной и юго-западной границе... Подготовка наступления должна проводиться в строжайшей тайне. Решительно бороться с болтливостью. Каждый должен знать лишь ему положенное и в установленный срок... Тексты листовок к солдатам и населению даст Политуправление Красной Армии. Их надо будет разбросать по всей Бессарабии самолетами в первый день наступления..."

Чтобы не допустить возможного мародерства и "барахольства", требовалось "проинструктировать личный состав об отношении к мирному населению" и запретить "совершать какие бы то ни было личные покупки в магазинах всем военнослужащим, невзирая на лица".

Были предусмотрены меры по работе среди войск противника, основная цель которой "сводится к тому, чтобы быстро разложить его армию, деморализовать тыл и, таким образом, помочь командованию Красной Армии в кратчайший срок и с наименьшими жертвами добиться полной победы". Требовалось "на конкретных фактах показывать тяжелое положение трудящихся масс, особенно батраков и малоземельных, в Бессарабии, террор и насилие в тылу со стороны полицейско-жандармскогс аппарата... Разъяснять румынским солдатам несправедливость и безнадежность войны против СССР и задачи Красной Армии. Разоблачить произвол офицеров на фронте, капиталистов, помещиков, чиновников и полицейских в тылу... Пропагандировать переход солдат на нашу сторону и антивоенные настроения в армии противника. Широко пропагандировать каждый факт поражения румынских войск. Показывать счастливую и радостную жизнь рабочих и крестьян в СССР. Разъяснять, как рабочие и крестьяне СССР управляют государством без капиталистов и помещиков. Противопоставлять этому бесправное положение рабочих и крестьян в Румынии. Показать принципиальную разницу между царской Россией — тюрьмой народов и Советским Союзом — братским союзом освобожденных народов... Политработники держат серьезный экзамен. Они должны оправдать огромное доверие, которое оказала им партия, правительство, товарищ СТАЛИН"{590}.

Политработа согласно этой директиве, полученной в войсках 25 июня, вела не только к "правильному" пониманию событий личным составом, но и породила ряд негативных настроений. Так, например, красноармеец 36-й танковой бригады Соколовский заявил: "Опять война, опять протягиваем братскую руку помощи. А сами говорим, что у нас нет империалистической захватнической Политики". По мнению красноармейца 335-го гаубичного артполка РГК Федотова, "у нас только говорят против войны, а сами воюют, в результате чего уже погибло до 200 тыс. человек и еще готовим войну, чтобы убивать людей, это преступно"{591}. Естественно, что с такими настроениями политорганы боролись особенно активно. В период сосредоточения войск имели место факты дезертирства красноармейцев. Так, только в войсках 12-й армии [224] с 11 по 28 июня было задержано 138 дезертиров, 71 из которых был осужден (в том числе 5 — к расстрелу). К 26 июня политорганы разработали план действий на первые дни операции{592}. Для воздействия на войска противника было отпечатано 6 млн листовок, которые 27 июня были загружены в самолеты и подготовлены к применению{593}.

Военная подготовка решения Бессарабского вопроса сопровождалась соответствующей дипломатической деятельностью Москвы. 21 июня 1940 г. советский полпред в Бухаресте в беседе с румынским министром иностранных дел в ответ на реплику последнего о путях улучшения советско-румынских отношений заметил, что в первую очередь следует урегулировать нерешенные политические вопросы, в частности вопрос о Бессарабии. Однако румынская сторона не стала развивать эту тему. Вступление Италии 10 июня 1940 г. в войну усилило ее заинтересованность в демонстрации сотрудничества с СССР, который тоже был заинтересован в определении позиции Германии и Италии в отношении Балкан и возможности решения Бессарабского вопроса. 20 июня итальянский посол в Москве А. Россо заявил Молотову о стремлении итальянского правительства развивать отношения с СССР в духе договора о дружбе, ненападении и нейтралитете 1933 г. и помочь урегулированию спорных вопросов на Балканах мирным путем. В ответ Молотов заявил, что СССР стоит за урегулирование Бессарабского вопроса "мирным путем, если, конечно, он не будет затягиваться без конца"{594}. Эта беседа стала первым намеком для германского посольства в Москве на возможные действия СССР в отношении Румынии{595}.

В беседе с Молотовым 23 июня Шуленбург подтвердил, что, по мнению Германии, "соглашение о консультации" согласно пакту о ненападении "распространяется и на Балканы". Выяснив, что Германия подтверждает прошлогоднее соглашение о Бессарабии, Молотов сообщил Шуленбургу решение советского правительства по Бессарабскому вопросу. "Советский Союз хотел бы разрешить вопрос мирным путем, но Румыния не ответила" на советское заявление от 29 марта 1940 г. Теперь советское правительство "хочет поставить этот вопрос вновь перед Румынией в ближайшее время. Буковина, как область, населенная украинцами, тоже включается в разрешение Бессарабского вопроса. Румыния поступит разумно, если отдаст Бессарабию и Буковину мирным путем... Если же Румыния не пойдет на мирное разрешение Бессарабского вопроса, то Советский Союз разрешит его вооруженной силой. Советский Союз долго и терпеливо ждал разрешения этого вопроса, но теперь дальше ждать нельзя"{596}. Шуленбург указал на важность для Германии экономических поставок из Румынии и просил советское правительство не предпринимать никаких решительных шагов, пока не будет обозначена позиция Германии. Молотов еще раз подчеркнул срочность [225] вопроса и заявил, что советское правительство ожидает поддержки со стороны Германии. Со своей стороны СССР обеспечит охрану экономических интересов Германии в Румынии{597}.

23 июня вечером Молотов уведомил Шуленбурга, что "советское правительство будет ожидать ответа германского правительства до 25 июня включительно"{598}. 24 июня Риббентроп составил для Гитлера меморандум, в котором указал, что в соответствии с секретным протоколом от 23 августа 1939 г. Германия декларировала свою политическую незаинтересованность в Бессарабии, относительно экономической заинтересованности Германии на Юго-Востоке Европы советское правительство было должным образом уведомлено{599}. В тот же день Риббентропу были переданы соображения статс-секретаря германского МИДа Э. фон Вайцзеккера, который предложил приложить усилия для мирного урегулирования вопроса в смысле удовлетворения претензий СССР, потребовав взамен удовлетворить следующие пожелания: "1. Не переходить в Бессарабии участок р. Прут и нижнего течения Дуная, чтобы не подвергать опасности наши интересы в районах нефтедобычи. 2. Обещать соблюдать права и интересы граждан рейха. 3. Обещать охрану интересов фольксдойче способом, который будет установлен позднее. 4. В случае военного столкновения не бомбить районы нефтедобычи"{600}. Румынии же необходимо указать, что Германия поддержит советские требования.

25 июня советская сторона предприняла более конкретный дипломатический зондаж в отношении Италии. В ответ на предыдущий, запрос итальянского посла Молотов заявил ему, что СССР "не имеет никаких претензий к Венгрии" и "считает претензии Венгрии к Румынии имеющими под собой основания". "С Болгарией у СССР хорошие, добрососедские отношения. Они имеют основание стать более близкими. Претензии Болгарии к Румынии, как и к Греции, имеют под собой основания. Основные претензии СССР к Румынии известны. СССР хотел бы получить от Румынии то, что по праву принадлежит ему, без применения силы, но последнее станет неизбежным, если Румыния окажется несговорчивой. Что касается других районов Румынии, то СССР учитывает интересы Италии и Германии и готов договориться с ними по этому вопросу"{601}. 26 июня в беседе с советским полпредом в Риме министр иностранных дел Италии Г. Чиано, сославшись на сведения о намерениях СССР "разрешить военным путем вопрос о Бессарабии", информировал Москву, что Италия "целиком признает права СССР на Бессарабию", но заинтересована в мирном решении этого вопроса. При этом итальянская сторона выразила готовность вместе с Германией "посоветовать Румынии принять советские предложения"{602}. 27 июня Москва дала согласие на это итальянское предложение{603}.

В 21.00 25 июня Шуленбург сообщил Молотову следующий ответ Берлина: "1. Германское правительство в полной мере признает [226] права Советского Союза на Бессарабию и своевременность постановки этого вопроса перед Румынией. 2. Германия, имея в Румынии большие хозяйственные интересы, чрезвычайно заинтересована в разрешении Бессарабского вопроса мирным путем и готова поддержать Советское правительство на этом пути, оказав со своей стороны воздействие на Румынию. 3. Вопрос о Буковине является новым, и Германия считает, что без постановки этого вопроса сильно облегчилось бы мирное разрешение вопроса о Бессарабии. 4. Германское правительство, будучи заинтересованным в многочисленных немцах, проживающих в Бессарабии и Буковине, надеется, что вопрос об их переселении будет решен Советским правительством в духе соглашения о переселении немцев с Волыни". Германия высказала заинтересованность в недопущении "превращения Румынии в театр военных действий"{604}. Молотов выразил признательность германскому правительству за его понимание и поддержку советских требований и заявил, что СССР также желает мирного решения вопроса; пожелания Германии относительно проживающих там немцев будут учтены, так же как и экономические интересы рейха. По вопросу о Буковине Молотов заявил, что она "является последней недостающей частью единой Украины и что по этой причине советское правительство придает важность решению этого вопроса одновременно с бессарабским"{605}, но, как отметил Шуленбург, вполне возможно некоторое изменение советских требований.

26 июня Молотов вновь беседовал с Шуленбургом и заявил, что советские требования "ограничиваются северной частью Буковины с городом Черновицы", и добавил, что советское правительство ожидает поддержки Германией этих требований. Когда Шуленбург заметил, что вопрос решился бы легче, если бы СССР возвратил Румынии золотой запас румынского Национального банка, вывезенный в Москву в 1915 г.. Молотов ответил, что об этом не может быть и речи, так как Румыния достаточно долго эксплуатировала Бессарабию. Относительно дальнейших действий Молотов сообщил, что он передаст требования СССР румынскому посланнику в Москве в ближайшее дни и ожидает от Германии поддержки в удовлетворении этих требований, если Румыния не хочет войны{606}.

В Румынии еще не знали, что судьба Бессарабии уже практически решена. 25 июня румынский премьер-министр интересовался у германского посланника в Бухаресте, нет ли ответа на румынское заявление от 20 июня. Получив сведения о сосредоточении Красной Армии к Днестру, Татареску заявил, что "румынское правительство и король полны решимости скорее воевать чем просто уступить", если СССР потребует передачи Бессарабии. Столь же воинственные заявления выслушивали 24—26 июня от румынских коллег американские дипломаты{607}. Правда, в Бухаресте росли опасения в связи с тем, что неоднократные тревожные обращения в Берлин натыкались на стену молчания. [227]

26 июня в 22.00 Молотов вручил румынскому посланнику Г. Давидеску ноту советского правительства. В ней было заявлено, что "в 1918 году Румыния, пользуясь военной слабостью России, насильственно отторгла от Советского Союза (России) часть его территории — Бессарабию... Советский Союз никогда не мирился с фактом насильственного отторжения Бессарабии, о чем правительство СССР неоднократно и открыто заявляло перед всем миром. Теперь, когда военная слабость СССР отошла в область прошлого, а сложившаяся международная обстановка требует быстрейшего разрешения... нерешенных вопросов...", советское правительство предложило Румынии: "1. Возвратить Бессарабию Советскому Союзу. 2. Передать Советскому Союзу северную часть Буковины в границах согласно приложенной карте". Одновременно Москва выразила надежду, что Румыния "примет настоящее предложение СССР и тем даст возможность мирным путем разрешить затянувшийся конфликт". Ответ румынского правительства ожидался в течение 27 июня{608}. Попытка румынского посланника оспорить приведенную в ноте аргументацию ссылками на историю Бессарабии и событий 1918 г., естественно, не нашла отклика у Молотова, который заметил, что они "не соответствуют ни историческому развитию, ни реальной ситуации". Так же не удалась попытка продлить срок для ответа из Бухареста, поскольку советское правительство уже "ждало 22 года" и поэтому "надеется, что ответ будет дан без опозданий, и если он будет положительным, то вопрос будет решен мирным путем"{609}.

О предпринятых шагах Молотов 27 июня известил Шуленбурга{610}, который пытался уточнить, "как понимать требование советского правительства, что румынский ответ должен поступить еще сегодня". На это ему разъяснили, что "советские войска завтра утром перейдут румынскую границу, если румынское правительство еще сегодня не даст положительный ответ на советские требования"{611}. Получив советскую ноту, румынское правительство обратилось за поддержкой к Италии, Германии и союзникам по Балканской Антанте. Кроме того, от Рима и Берлина требовалось оказать сдерживающее влияние на Венгрию и Болгарию. С утра 27 июня в Румынии была объявлена мобилизация, а в 10.30 Риббентроп передал в Бухарест инструкцию своему послу, в которой предлагал заявить министру иностранных дел Румынии: "советское правительство информировало нас о том, что оно требует от румынского правительства передачи СССР Бессарабии и северной части Буковины. Во избежание войны между Румынией и Советским Союзом мы можем лишь посоветовать румынскому правительству уступить требованиям советского правительства"{612}. Схожие ответы были получены от Италии и стран Балканской Антанты. Обсуждая варианты действий в данной ситуации, в Бухаресте решили попытаться затянуть время, вступив в переговоры с СССР. [228]

В 23.00 27 июня в Москве был получен ответ Бухареста, в котором румынское правительство заявляло, "что оно готово приступить немедленно, в самом широком смысле к дружественному обсуждению, с общего согласия, всех предложений, исходящих от Советского правительства". Румыния просила "указать место и дату" будущих переговоров, делегаты на которые с румынской стороны будут назначены после ответа из Москвы. В ноте выражалась надежда, что "переговоры... будут иметь результатом создание прочных отношений, доброго согласия и дружбы между СССР и Румынией". Выслушав столь обтекаемый ответ, Молотов заявил, что "не видит в сделанном заявлении согласия на советские предложения и что он полагает, что завтра же советские войска должны вступить на территорию Бессарабии и Северной Буковины". Давидеску заверил его, что румынское правительство согласно с советскими предложениями, но следует договориться о "процедуре и юридических формах осуществления данных мероприятий". Однако все попытки румынского дипломата договориться о будущих переговорах были безуспешны, поскольку, как заявил Молотов, "сейчас речь идет о вопросах политических, а не технических". Советская сторона предложила немедленно подписать соглашение о том, что 28 июня "советские войска должны занять определенные пункты" и за 3-4 дня всю остальную территорию. Соответственно Румыния должна гарантировать сохранность предприятий, железных дорог, аэродромов, телеграфа и телефона, государственного и частного имущества, а позднее "советско-румынская комиссия сможет договориться о деталях реализации намеченных мероприятий"{613}.

[Михаил Мельтюхов]

Давидеску отказался подписывать соглашение, сославшись на отсутствие у него необходимых полномочий. Тогда несколько позднее ему была передана новая советская нота, в которой отмечалась неопределенность ответа румынского правительства, "ибо в нем не сказано прямо, что оно принимает предложения Советского правительства о немедленной передаче Советскому Союзу Бессарабии и северной части Буковины". Однако, принимая во внимание разъяснения румынского посланника в Москве, советское правительство предложило: "1. В течение 4-х дней, начиная с 2 часов дня по московскому времени 28 июня, очистить румынским войскам территорию Бессарабии и северной части Буковины. 2. Советским войскам за этот же период занять территорию Бессарабии и северной части Буковины. 3. В течение 28 июня советским войскам занять пункты: Черновицы, Кишинев, Аккерман. 4. Королевскому правительству Румынии взять на себя ответственность за сохранность и недопущение порчи железных дорог, паровозного и вагонного парка, мостов, складов, аэродромов, промышленных предприятий, электростанций, телеграфа. 5. Назначить комиссию из представителей" сторон "для урегулирования спорных вопросов по эвакуации румынских войск и учреждений". Ответ Румынии должен был поступить в Москву не позже 12.00 28 июня{614}. [229]

В Бухаресте продолжали обсуждение сложившейся обстановки, не исключая и возможности военного сопротивления СССР. Однако поздно вечером 27 июня, реально оценив военные возможности Румынии и опасаясь социальных потрясений в случае войны с СССР, Коронный совет 27 голосами против 11 решил согласиться на уступку требуемых СССР территорий. Как позднее заявил в парламенте Татареску, "мы решили отступить из Бессарабии и Верхней Буковины, чтобы спасти сегодня румынское государство и уберечь от опасности будущее румынской нации"{615}. В 11.00 28 июня румынское правительство заявило, что, стремясь "избежать серьезных последствий, которые повлекли бы применение силы и открытие военных действий в этой части Европы, видит себя обязанным принять условия эвакуации, предусмотренные в советском ответе". При этом Румыния просила продлить срок эвакуации, "принимая во внимание, что эвакуацию территории было бы крайне трудно осуществить в течение четырех дней вследствие дождей и наводнений, которые попортили пути сообщения". Решением этого вопроса могла бы заняться смешанная советско-румынская комиссия{616}.

Поскольку советско-румынский конфликт был разрешен мирным путем, войска Южного фронта получили приказ осуществить операцию по второму варианту плана. В Бессарабию и Северную Буковину вводилась лишь часть сосредоточенных войск: от 12-й армии — 4-й кавкорпус с 23-й танковой бригадой, 2-й кавкорпус с 5-й танковой бригадой (1-й эшелон), 60-я, 58-я, 131-я стрелковые и 192-я горнострелковая дивизии (2-й эшелон). От 5-й армии — 36-я, 49-я танковые бригады (1-й эшелон), 80-я, 169-я стрелковые дивизии (2-й эшелон). От 9-й армии — 5-й кавкорпус, 4-я танковая бригада, 15-я мотострелковая дивизия (1-й эшелон), 95-я, 25-я, 74-я, 140-я стрелковые дивизии (2-й эшелон). Кроме того, предусматривалось использование 201-й и 204-й воздушно-десантных бригад фронтового подчинения. Все остальные войска оставались на старой границе в полной боевой готовности{617}. 28 июня войска получили указание Политуправления Красной Армии, которое требовало разъяснить всему личному составу, что, "благодаря мудрой сталинской внешней политике, мы избавили от кровопролитной войны трудящихся Бессарабии и Северной Буковины и решили вопрос о возвращении Бессарабии в могучую семью Советского Союза мирным путем"{618}. Войскам приказывалось сохранять бдительность и вести активную политработу среди местного населения.

В 14.00 28 июня войска Южного фронта перешли старую границу и в тот же день заняли Черновицы, Хотин, Бельцы, Кишинев и Аккерман. Советские войска продвигались практически вслед за арьергардами румынских войск, а подвижные соединения обогнали их и раньше них вышли к реке Прут. Форсирование нижнего течения Днестра войсками 9-й армии заняло слишком много времени, поскольку понтонеры оказались слабообученными. Задержка с [230] продвижением войск в юго-западные районы Бессарабии и поступившие сведения о мародерстве эвакуировавшихся румынских частей привели к тому, что было решено высадить десанты в южной части Бессарабии. 29 июня в районе Белград было десантировано 1 372 бойца 204-й воздушно-десантной бригады. В 4.55 утра 30 июня был отдан приказ о переброске в Измаил частей 201-й воздушно-десантной бригады, и в 9.35—12.15 44 самолета ТБ-3 с 809 десантниками на борту взяли курс на цель. Первоначально предполагалось, что самолеты приземлятся на измаильском аэродроме, но оказалось, что аэродром слишком мал для столь крупных самолетов, и после посадки 12 ТБ-3 было решено остальной десант выбросить на парашютах. Всего было высажено 240 и десантировано с парашютами 509 человек, а из трех самолетов десантирование не было произведено. К вечеру десантники заняли Измаил и взяли под охрану границу. В ходе этих десантных операций погибли 3 человека, 7 получили переломы, а 25 легкие травмы. По мнению командования Южного фронта, десанты "полностью себя оправдали и заставили румынские части считаться с соглашением"{619}.

Несмотря на столь высокую оценку действий десантников, командование воздушно-десантных бригад было настроено в отношении проведенной операции достаточно критично. Как сообщал в своем донесении от 19 июля 1940 г. Военному совету КОВО и Управлению боевой подготовки РККА командующий 204-й бригадой полковник Губаревич, 28 июня 1940 г. бригада была приведена в состояние боевой готовности и в 20.00 через командира 29-й тяжелобомбардировочной авиабригады получила боевую задачу, поскольку штаб фронта всю подготовку перепоручил штабу ВВС. С 4.00 29 июня личный состав бригады был выведен к самолетам и находился там до отлета, имея на себе один боекомплект патронов и две сутодачи мясоовощных консервов, концентратов и сухарей. Подготовка операции командованием ВВС фактически не производилась: не была осуществлена разведка места выброски, отсутствовала организация связи, а подготовка авиаполков для десантирования оказалась низкой, что привело к рассеянию десанта на большой территории. В 8.00—9.30 был произведен вылет 99 самолетов ТБ-3, а в 12.30—14.30 десантирование в 10 км севернее Болграда. Полностью бригада сосредоточилась к 16.30, но еще до этого два батальона были отправлены в Белград и на станцию Троянов вал, которые они заняли в 18.30. В 18.15 был получен приказ Южного фронта о занятии городов Рени и Кагул, находящихся в 40—50 км от места выброски десанта. В ночь на 30 июня рота десантников на автомашинах заняла Рени, где произошла перестрелка с румынами. Рано утром 1 июля был занят Кагул. Появление десантников приостановило грабеж населения румынскими солдатами. К 4 июля подошли части 25-й стрелковой дивизии. 204-я бригада была отведена в Белград, оттуда по железной дороге переброшена в Бендеры, где и оставалась до 16 июля{620}. [231]

Начальник Управления боевой подготовки Красной Армии генерал-лейтенант В.Н.Курдюмов, докладывая 24 июля 1940г. наркому обороны о ходе воздушно-десантной операции в Бессарабии, отметил, что она была "выполнена исключительно плохо", поскольку "отсутствовала всякая подготовка к операции".

"Выброска 204-й бригады 29 июня, — читаем в его докладной, — была совершена с запозданием на 1 час 30 минут вследствие несвоевременной отдачи распоряжения о вылете. Вылет 201-й бригады вместо 9.00 был произведен в 14.00 30 июня по той же причине, а также из-за необеспеченности бензозаправщиками аэродрома Скоморохи. Воздушная переброска десанта проводилась по мирному — без прикрытия боевой авиации и предварительной разведки района выброски (высадки). Строи и высота полета не соблюдались. Выброска проводилась неорганизованно, на различных высотах и очень растянуто. В результате этого бригады разбрасывались на площади 10 x 10 км, а сбор после приземления производился в течение двух часов, что для боевой обстановки недопустимо. Полет десанта проходил днем, в условиях наибольшей болтанки в воздухе, отсюда лишь в одной 204-й бригаде было возвращено на аэродромы вылета 50 человек, оказавшихся не в состоянии прыгать (укачало). Воздушные бригады выбрасывались и высаживались, не имея никаких задач и указаний о характере действий. Пункты выброски командованию десантных бригад стали известны лишь от командиров летных частей. Со стороны шта-фронта никакого руководства бригадами не было, и лишь спустя 5 часов после выброски в 204-ю бригаду прибыл представитель фронта с весьма общим распоряжением о занятии новых пунктов, но опять-таки без упоминания о характере действий бригад.

При использовании бригад не учитывалась степень их состояния и подготовленности. Так, 204-я бригада, имевшая 42,2% "состава из людей, прибывших в бригаду в июне месяце и наспех совершивших 1—3 прыжка, была сброшена на парашютах в сложных условиях при ветре 8—9 м/с. В то же время наиболее подготовленная для парашютной выброски 214-я бригада не была использована совсем. Время на подготовку к операции от момента получения распоряжения и до вылета исчислялось 4 часами, и то за счет лишения необходимого отдыха личного состава бригады. Пополнение выброшенных бригад огнеприпасами и продовольствием по воздуху, а также эвакуация раненых и больных предусмотрена не была. После многих запросов лишь 5 июля (спустя пять дней) в расположение 204-й бригады прибыл санитарный самолет. Перечисленные недочеты в боевой обстановке неизбежно привели бы к провалу воздушно-десантной операции и к напрасной гибели людей и самолетов"{621}.

29 июня войска первых эшелонов вышли на реку Прут, где заняли переправы и установили порядок осмотра отходящих румынских частей с целью изъятия захваченного имущества местного [232] населения. Эти меры, наряду с активной политической пропагандой, личное участие в которой приняли прибывшие в Бессарабию С.К. Тимошенко, Г.К. Жуков, Л.З. Мехлис и первый секретарь ЦК КП(б)У Н.С. Хрущев, поддерживали энтузиазм населения в связи с приходом Красной Армии. В ходе Бессарабской операции для издания газет и листовок на русском, украинском и румынском языках использовался поезд-типография, общий объем продукции которого составил 2 120 тыс. экземпляров. Газеты, изданные в уездах, позволили широко охватить прессой местное население, для развлечения которого привлекались киноустановки и театры УССР и КОВО. Общий объем отпечатанных книг, брошюр, листовок, карт и т.п. составил 2 539 тыс. экземпляров{622}. В ходе занятия Бессарабии советскими войсками имели место факты "барахольства" — покупок советскими военнослужащими различных промтоваров, что активно пресекалось командованием и политорганами.

К исходу 1 июля новая граница была полностью занята войсками, а с 14.00 3 июля граница была закрыта, и не успевшие переправиться румынские военнослужащие были разоружены и задержаны. Тем самым "войска Южного фронта выполнили поставленную перед ними задачу и обеспечили нашему Правительству возможность мирным путем освободить БЕССАРАБИЮ и БУКОВИНУ и своими действиями быстро закрепили их за СССР... Граница надежно обеспечена. Главные силы приступили к нормальной боевой учебе в занимаемых ими районах"{623}. С 5 июля 1940 г. войска были переведены в состояние обычной готовности мирного времени, и с 8 июля началось их рассредоточение по местам постоянной дислокации. 7 июля было расформировано управление Южного фронта, а 10 июля — управление 9-й армии{624}. Отсутствие боевых действий не исключало мелких стычек румынских и советских войск, потери Красной Армии в которых, а также от несчастных случаев за период с 11 июня по 6 июля 1940 г., по неполным данным, составили 119 человек (убито — 29, самоубийств — 12, ранено — 69, членовредительство — 6, утонуло — 3){625}.

В ходе Бессарабской кампании советские войска захватили значительные трофеи. К 14 июля 1940 г. они насчитывали: 52 796 винтовок и карабинов, 4480 пистолетов, 1 автомат, 1 071 ручных пулеметов, 326 станковых пулеметов, 149 малокалиберных винтовок, 1 080 охотничьих ружей, 40 минометов, 6 зенитных пулеметов, 258 орудий, 14 296 183 патрона, 54 309 гранат, 1 512 противотанковых мин, 16 907 минометных мин, 79 320 снарядов, 15 грузовых автомашин, 38 легковых, 2 автобуса, 3 трактора, 4 мотоцикла с коляской, 17 велосипедов, 125 телефонных аппаратов, 1 радиоустановка, 117,5 км телефонного кабеля, 21 064 противогаза, 545,2 тонны ГСМ, санитарное, инженерное, обозно-вещевое имущество, 141 паровоз, 1 866 крытых вагонов, 325 полувагонов, 45 платформ, 19 цистерн, 31 классный вагон, 2 багажных вагона, 10 137,8 тонны продфуража, 36 бочек масла, 98 600 банок и 40. ящиков консервов, 3,5 вагона вина, [233] 103 вагона сена, 1 176 лошадей, 60 голов крупного рогатого скота, 220 овей, 70 поросят{626}. СССР получил территорию площадью 50 762 кв. км с населением 3 776 тыс. человек, и 2 августа Верховный Совет СССР принял закон об образовании Молдавской ССР и включении в состав УССР Северной Буковины и трех уездов Бессарабии на Черноморском побережье.

Передачей СССР требуемых им территорий не завершилось урегулирование спорных вопросов. С 29 июня 1940 г. в Одессе начала работу советско-румынская правительственная комиссия по урегулированию спорных вопросов и эвакуации румынских войск и учреждений из Бессарабии и северной части Буковины (с советской стороны председатель генерал-лейтенант Д.Т. Козлов, с румынской — дивизионный генерал А. Алдя). Советская сторона требовала, чтобы Румыния возвратила угнанный подвижной состав железных дорог и передала техническую и картографическую документацию новых советских территорий. 31 июля 1940г. было подписано советско-румынское соглашение о передаче СССР к 25 августа 175 паровозов и 4 375 вагонов{627}. Со своей стороны СССР отказался рассматривать контрпретензии Румынии по военному имуществу, оставленному в Бессарабии, на основании заявления румынской делегации, что имущество расхитили дезертиры. Правда, позднее большая часть военных трофеев Красной Армии была возвращена Румынии.

2 сентября начала работу советско-румынская техническая комиссия по определению убытков и разрушений, нанесенных румынской армией при отходе из Бессарабии и Северной Буковины (с советской стороны председатель полковник В. В. Болознев, с румынской — генерал Карлаонц), которая занималась проверкой предъявленных документов через свидетелей или с выездом на место. Члены комиссии побывали в Кишиневе, Рени, Бельцах, Черновицах и Липканах. В ходе переговоров советская сторона требовала от Румынии возмещения ущерба и оплаты всевозможных документов финансового характера за май-июнь 1940 г. на общую сумму 2 601 млн лей. Проверки на местах показали, что претензии советской стороны были, как правило, завышены и во многих случаях не подтверждались. Румынская сторона, как правило, указывала на завышенность или необоснованность советских претензий и выдвигала собственные контрпретензии. 22 ноября 1940 г. техническая комиссия прекратила свою работу. В ходе переговоров была достигнута договоренность о сумме ущерба, нанесенного жителям Бессарабии, в 265 703 807 лей, но 28 ноября 1940 г. Румыния отказалась его возмещать, сославшись на то, что СССР не требовал этого в своих нотах{628}.

Поражение Франции привело к нарушению сложившейся системы влияния великих держав и обострило борьбу за Балканы. Первым новую ситуацию использовал СССР, добившись разрешения Бессарабского вопроса. Венгрия и Болгария решили, что [234] настало время осуществить их собственные территориальные претензии к Румынии. Опасаясь своих соседей, румынское руководство приняло решение ускорить сближение с Германией, что должно было помочь избежать новых территориальных уступок. 1 июля Румыния отказалась от англо-французских гарантий 1939 г. и на следующий день просила Германию о расширении сотрудничества и посылке в страну военной миссии. Однако в Берлине не спешили отвечать на румынские предложения, поскольку перед Германией стояла задача подчинить своему влиянию все Балканы, а для этого следовало использовать противоречия стран региона. В июле 1940г. Германия отказалась от румынского предложения о гарантии границ Румынии и от роли арбитра в урегулировании территориальных вопросов, потребовав от нее договориться с соседями, учтя их требования. Такую же позицию заняла и Италия. В этих условиях в августе 1940 г. Румыния была вынуждена пойти на прямые переговоры с Венгрией и Болгарией{629}.

В июле 1940 г. Германия, Италия и СССР, стремившиеся усилить, и Англия, пытавшаяся сохранить свое влияние в регионе, поддержали территориальные претензии Болгарии к Румынии. 19-21 августа состоялись румыно-болгарские переговоры в городе Крайове, в результате которых 7 сентября было подписано соглашение о передаче Болгарии территории Южной Добруджи площадью 5672 кв. км и населением 386 231 человек. 21 сентября соглашение было ратифицировано, и болгарские войска вступили в Южную Добруджу, а к 2 октября вся процедура была завершена{630}. Со своей стороны Венгрия еще 28 июня уведомила Берлин, что в создавшейся ситуации она не исключает возможности решения вопроса о Трансильвании военной силой. В то же время она готова увеличить свои сельскохозяйственные поставки в Германию и предоставить ей право пользования венгерскими железными дорогами. 29 июня венгерские войска начали сосредоточение у румынской границы{631}. Одновременно Венгрия пыталась выяснить позицию других великих держав.

В июле-августе 1940г. Москва неоднократно заявляла, что считает свои отношения с Венгрией нормальными и не имеет к ней никаких претензий. В то же время "советское правительство считает, что претензии Венгрии к Румынии имеют под собой основания", и СССР будет придерживаться этой позиции "в случае созыва международной конференции, на которой эвентуально будет стоять вопрос о притязаниях Венгрии к Румынии". Попытки Венгрии получить обещания более конкретной помощи не увенчались успехом{632}. Англия и США также поддержали венгерские претензии. За этой позицией Москвы, Лондона и Вашингтона без труда угадывалось стремление использовать венгеро-румынский конфликт для того, чтобы поссорить возможных союзников Германии и создать ей экономические трудности. [235]

Со своей стороны Германия и Италия, отметив справедливость венгерских претензий, в начале июля 1940г. посоветовали Венгрии воздержаться от применения силы и попытаться решить вопрос дипломатическим путем. Начавшиеся по инициативе Румынии 7 августа контакты с Венгрией переросли 16 августа в прямые переговоры в городе Турну-Северине. Однако кардинальное расхождение позиций сторон и отсутствие даже намека на взаимные уступки привели к тому, что 24 августа переговоры окончательно провалились, и в Будапеште решили с утра 28 августа начать войну с Румынией. 27 августа Венгрия уведомила Германию, что срыв переговоров заставляет ее рассмотреть возможность военного решения вопроса{633}. Естественно, в Берлине не собирались допускать венгеро-румынского конфликта и с удовлетворением восприняли высказанное 27 августа согласие Румынии на международный арбитраж. 29 августа в Вене делегации Венгрии и Румынии были уведомлены о необходимости сохранения мира и готовности Германии и Италии решить спорный вопрос. На следующий день было оформлено решение Второго Венского арбитража, согласно, которому Венгрии передавалась территория Северной Трансильвании площадью в 43 492 кв. км с населением в 2 667 тыс. человек, а Румыния получила гарантию своих новых границ. Такое решение Трансильванского вопроса в наибольшей степени устраивало Германию, которая, пообещав сторонам возможность его пересмотра, получила дополнительный рычаг воздействия на обе стороны{634}.

Для успокоения населения румынское руководство использовало факты инцидентов на советско-румынской границе, раздувая версию о советской угрозе, которая заставила пойти на принятие решения Венского арбитража. Для этой цели использовался факт подписания 3 сентября советско-венгерского договора о торговле и мореплавании, рассматривавшийся в Бухаресте как основа возможного антирумынского советско-венгерского союза, что было 9 сентября опровергнуто в "Правде"{635}. 6 сентября 1940 г. король Кароль II отрекся от престола в пользу сына Михая I, a главой румынского правительства стал генерал И. Антонеску. Новое румынское руководство решило форсировать сближение с Германией, и уже 15—17 сентября в Берлин была передана просьба о направлении в Румынию военной миссии. В первой декаде октября в Румынию прибыли германские войска общей численностью 25 тыс. человек{636}. 16 октября 1940г. СССР заявил, что не был информирован о целях и количестве германских войск в Румынии, которая в тот же день согласилась примкнуть к Тройственному пакту. Экономическое сотрудничество с Румынией Советскому Союзу наладить не удалось из-за нежелания Бухареста и преобладающего экономического влияния Германии. Однако, чтобы не ухудшать и без того холодные советско-румынские отношения, румынское руководство в декабре 1940 г. [236] согласилось начать экономические переговоры, которые завершились 26 февраля 1941 г. подписанием договора о торговле и мореплавании и соглашения о товарообороте и платежах, но это не повлияло на антисоветскую позицию Румынии{637}.

Изменившаяся обстановка на Балканах потребовала уточнения тактики местных компартий. Уже 20 августа 1940г. ИККИ утвердил резолюцию о положении в Венгрии и задачах КПВ, согласно которой основной угрозой являлось сближение Венгрии с Германией на основе ревизии венгерских границ. Перед венгерской компартией ставилась задача бороться за независимую внешнюю политику страны и сохранение мира, что было возможно только на "основе добрососедских, честных и безусловно дружественных отношений с великой соседней социалистической державой, Советским Союзом"{638}. 5 сентября 1940 г. в ИККИ была выработана директива румынской и венгерской компартиям по Трансильванскому вопросу, в которой Венский арбитраж прямо назывался империалистическим диктатом. Перед компартиями ставилась задача активизировать борьбу с реакционными правящими режимами, за пролетарскую солидарность трудящихся обеих стран и за сближение с СССР{639}.

Решения Венского арбитража вызвали недовольство в Москве, и, когда 31 августа Шуленбург уведомил Молотова об их содержании, последний указал, что Германия своими действиями нарушила статью 3 договора о ненападении, "не проконсультировавшись с советским правительством в вопросе, который не может не затрагивать интересы СССР, т.к. дело идет о двух пограничных Советскому Союзу государствах". Кроме того, по мнению Молотова, эти действия Германии противоречат ее заявлению от июня 1940 г,, что "вопросы Балкан и Юго-Востока Европы должны совместно разрешаться СССР, Германией и Италией". Шуленбург обещал передать это заявление в Берлин, предположив, что "отсутствие консультации с СССР в данном вопросе может быть объяснено только большой поспешностью в его решении"{640}.

9 сентября Шуленбург передал Молотову ответ германского правительства, согласно которому, поскольку ни в ходе Московских переговоров, ни позднее СССР не ставил Берлин в известность об имеющихся интересах относительно Венгрии и других территорий Румынии, кроме Бессарабии, то "о существовании обоюдных интересов в смысле Московского пакта о ненападении говорить не приходится". Выдвинув контрпретензии относительно советских действий в ходе присоединения Прибалтики и Бессарабии, Германия указала, что тем не менее поддержала советские требования к Румынии. Германское правительство заявляло, что его действия "в отношении Румынии и Венгрии были направлены на сохранение мира в Дунайском регионе, чему серьезно угрожала имевшаяся напряженность между обеими странами, что было возможно, лишь при быстром дипломатическом вмешательстве", [237] поэтому времени для извещения Москвы не осталось{641}. Выслушав это сообщение. Молотов заявил, что позднее передаст послу письменный ответ советского правительства, а пока он лишь констатирует, что "точка зрения советского правительства расходится с точкой зрения германского правительства", и вновь повторил свои доводы относительно нарушения Германией статьи 3 договора о ненападении. Кроме того, Молотов отметил, что вопрос о Южной Буковине остался открытым и германские "гарантии Румынии расходятся с этим пожеланием" СССР, и вновь настаивал на необходимости консультаций{642}.

21 сентября Молотов передал Шуленбургу ответную памятную записку советского правительства на германский меморандум от 9 сентября, в которой указывалось, что своими действиями в Вене Германия все же нарушила статью 3 договора о ненападении, так как не подлежит "сомнению, что принятые в Вене решения о передаче значительной части Трансильвании и о гарантиях со стороны Германии и Италии государственной территории Румынии относятся именно к тем вопросам, которые затрагивают общие интересы наших стран и в силу этого обязывают к консультации, предусмотренной в ст.З Договора от 23 августа 1939 г." СССР оказался поставлен перед свершившимся фактом, а германские гарантии новых границ Румынии дают повод для утверждений, что они направлены против СССР. Этого можно было бы избежать, если бы оба правительства заранее проконсультировались. Советское правительство "подтверждает свои заявления о признании особых экономических интересов Германии в Румынии, особенно в области нефтяных и зерновых поставок", но отмечает, что заявление германского правительства о том, что после решения Бессарабского вопроса СССР признает исключительные интересы Германии в Румынии, неправильно. Советское правительство отвело упреки Германии относительно отсутствия консультаций по вопросам Прибалтики и Бессарабии, указав на их необоснованность.

Кроме того, было указано, что вопросы территориального урегулирования между Румынией и Венгрией ранее обсуждались на переговорах в Зальцбурге, и, следовательно, германское правительство имело достаточно времени, чтобы вступить в контакт с СССР. Поэтому спешка не может служить оправданием невыполнения германским правительством ст.З договора о ненападении, точное выполнение которого и является условием для умиротворения Дунайского бассейна. В-заключение советское правительство предлагало, "если ст.3 Договора о ненападении представляет с точки зрения Германского правительства известные неудобства и стеснения, Советское правительство готово обсудить вопрос об изменении или отмене этой статьи Договора"{643}. 13 октября в своем письме Сталину Риббентроп объяснял действия Германии в венгеро-румынском споре необходимостью недопущения расширения сферы войны на [238] Балканы и утверждал, что германо-итальянские гарантии Румынии вовсе не направлены против СССР. При этом, он вновь сослался на нехватку времени для консультаций с Москвой и сообщал, что посланная несколько дней назад в Румынию германская военная миссия имеет целью помочь обучению румынской армии и охранять нефтяные источники от возможных действий Англии{644}.

Усиление германского и ослабление английского влияния на Балканах привело к тому, что по инициативе Германии было созвано совещание экспертов по определению режима судоходства на Дунае в обход существовавших Дунайских Комиссий. Не будучи приглашенным на это совещание, СССР 9 сентября обратился к Германии с уведомлением о своей заинтересованности в его работе. Германия попыталась отклонить советские претензии, ссылаясь на то, что предстоящее совещание намерено сосредоточиться на рассмотрении вопроса судоходства в районе Железных Ворот. В этом духе был выдержан и официальный ответ из Берлина от 12 сентября, в котором отмечалось, что Германия признает "вступление СССР в Европейскую Дунайскую Комиссию... само собой разумеющимся". Этот ответ не удовлетворил Москву, и 13 сентября в прессе было опубликовано сообщение, что СССР "надеется получить от германского правительства соответствующую информацию о совещании экспертов в Вене по международным дунайским вопросам"{645}. 14 сентября советская сторона заявила, что одобряет ликвидацию Международной и Европейской Дунайских Комиссий и выступает за создание новой Дунайской Комиссии и заинтересована в разрешении вопросов судоходства на Дунае от Братиславы до его устья{646}.

13 октября Германия обещала учесть советские пожелания в вопросах о режиме Дуная, а 17 октября уведомила СССР о согласии с его предложением "об образовании единой Дунайской Комиссии, но считает необходимым участие Италии в этой комиссии". Советская сторона указала на необходимость обсуждения этого вопроса{647}. 15 октября СССР опроверг слухи о том, что он ведет переговоры с Англией, Югославией, Грецией и Турцией "по вопросу о продвижении Германии на Восток"{648}, а 19 октября выразил готовность "впредь до образования указанной Дунайской Комиссии присоединиться к "Временному соглашению" от 12 сентября 1940г." и "принять участие в совместных переговорах между уполномоченными экспертами СССР, Германии, Румынии и Италии в г. Бухаресте для рассмотрения, в порядке временного решения, тех задач, которые до сих пор выполняла Европейская Дунайская Комиссия"{649}. 28 октября начались переговоры по проблемам режима устья Дуная, но Румыния с молчаливого согласия Германии и Италии заняла столь непримиримую в отношении СССР позицию, что в итоге 21 декабря 1940г. бесплодные переговоры были отложены на неопределенный срок. Со своей стороны Англия 29 октября обратилась к СССР с нотой, в которой [239] квалифицировала советское участие в работе этой конференции как нарушение нейтралитета. 2 ноября СССР отклонил английскую ноту и указал, что участие в конференции является лишь восстановлением исторических прав СССР{650}. 1 ноября ТАСС опровергло слухи о поставках советских военных самолетов Греции{651}.

Еще одним дестабилизирующим фактором в Юго-Восточной Европе стало нападение 28 октября 1940г. Италии на Грецию, которая обратилась к Англии с просьбой о поддержке в силу английских гарантий 1939г. 1 ноября 4 английские эскадрильи прибыли на Крит, а 12 ноября английская авианосная авиация нанесла удар по итальянскому флоту в Таранто. События на итало-греческом фронте развивались вяло, уже 7 ноября итальянское наступление заглохло, а 14 ноября греки нанесли по противнику контрудар и вынудили его с 21 ноября начать отступление. Активизация Англии в Восточном Средиземноморье потребовала от Германии создания гарантий безопасности нефтеносных районов Плоешти и военной безопасности на Балканах. Хотя самодеятельность Италии вызвала недовольство Берлина, Германия не могла допустить поражения союзника, и 12 ноября 1940 г. Гитлер подписал директиву № 18, предусматривавшую подготовку к тому, "чтобы в случае необходимости наступлением с территории Болгарии овладеть континентальной Грецией севернее Эгейского моря". Это позволило бы германским ВВС действовать в Восточном Средиземноморье и отразить угрозу английских налетов на румынские нефтепромыслы. Соответственно требовалось привлечь Болгарию на свою сторону и нейтрализовать Турцию{652}.

В этих условиях возросло значение мирной экспансии Германии на Балканах, которая стремилась консолидировать балканские страны в интересах борьбы против Англии, а в будущем и против СССР. Инструментом подчинения балканских государств должны были стать не только двусторонние соглашения, но и Тройственный пакт — военно-политический договор Германии, Италии и Японии, заключенный 27 сентября 1940 г., к которому уже 20 ноября присоединилась Венгрия, а 23 ноября — Румыния. 23 ноября СССР опроверг слухи о том, что Венгрия присоединилась к Тройственному пакту с согласия Москвы. Подготовка операции против Греции требовала от Германии решить вопрос о позиции Болгарии, в отношении которой следовало использовать вызванное итало-греческой войной оживление болгарских территориальных претензий к Греции относительно Западной Фракии. В результате Болгария оказалась в эпицентре борьбы Англии, Германии и СССР. 16 октября 1940г. Германия официально пригласила Болгарию вступить в Тройственный пакт, обещая поддержку ее территориальных претензий, но в Софии опасались осложнить отношения с Югославией, Грецией, Турцией, Англией и СССР, поэтому 21 октября болгарский царь Борис III просил Гитлера отсрочить этот шаг, ссылаясь на сложности внешнеполитического характера{653}. [240]

Со своей стороны советское руководство, недовольное сближением Венгрии и Румынии с Германией, что создавало барьер советскому проникновению на Балканы, решило обсудить балканские проблемы на предстоящих переговорах с Германией в Берлине. Так, в директивах советской делегации от 9 ноября 1940 г. предусматривалось добиваться в ходе переговоров, чтобы на Балканах "к сфере интересов СССР были отнесены" район устья Дуная и Болгария. Причем последняя как "главный вопрос переговоров должна быть, по договоренности с Германией и Италией, отнесена к сфере интересов СССР на той же основе гарантий Болгарии со стороны СССР, как это сделано Германией и Италией в отношении Румынии, с вводом советских войск в Болгарию". Следовало "сказать также о нашем недовольстве тем, что Германия и Италия не консультировалась с СССР по вопросу о гарантиях и вводе войск в Румынию", и заявить о своей заинтересованности в дальнейшей судьбе Венгрии, Румынии и Турции и необходимости советского участия в решении этих вопросов{654}.

В ходе переговоров в Берлине Молотов заявил Гитлеру, что "Советское правительство выразило свое неудовольствие тем, что без консультации с ним Германия и Италия гарантировали неприкосновенность румынской территории. Он считает, что эти гарантии были направлены против интересов Советского Союза". Гитлер ответил, что "Германия на определенное время не считает возможным отказаться от этих гарантий". Далее Молотов, используя германскую идею об английской опасности на Балканах, спросил Гитлера, "что скажет Германское правительство, если Советское правительство даст гарантии Болгарии на таких же основаниях, как их дала Германия и Италия Румынии, причем с полным сохранением существующего в Болгарии внутреннего режима". Отвечая Молотову, Гитлер заявил, что германо-итальянские "гарантии были единственным, что склонило Румынию уступить России Бессарабию без борьбы", обратил его внимание на экономическую важность румынских запасов нефти для Германии и Италии и отметил, что "само румынское правительство просило Германию взять на себя" защиту нефтеносных районов от Англии на время войны. "Запрашивала ли о таких гарантиях сама Болгария?" — поинтересовался Гитлер и отказался определять свою позицию до консультаций с Италией{655}.

Несмотря на столь неудачное окончание переговоров по этому вопросу, 25 ноября 1940г. СССР выразил свою готовность принять проект Пакта четырех держав при условии заключения советско-болгарского пакта о взаимопомощи и строительства советской военной базы в районе Босфора и Дарданелл. Не дожидаясь ответа Германии, Москва решила еще раз предложить Болгарии сближение. Со своей стороны Германия также решила уточнить позицию Болгарии, и 14 ноября в Берлин был приглашен болгарский царь, который, посетив 17 ноября Германию и [241] заверив Гитлера в своем согласии присоединиться к Тройственному пакту, настоятельно просил не торопить события. В тот же день, 17 ноября 1940 г.. Молотов дал задание советскому полпреду в Софии "намекнуть", что СССР "способен гарантировать безопасность Болгарии" при сохранении "ее нынешнего режима и удовлетворении ее исторических требований". На следующий день Молотов лично уведомил болгарского посланника в Москве, что "если Болгария нуждается сейчас в какой-либо гарантии, то такую гарантию ей дал бы сейчас СССР", при сохранении внутреннего режима. 24 ноября в Москву был отправлен отрицательный ответ на это предложение{656}.

Прибывший в Софию генеральный секретарь НКИД А.А. Соболев 25 ноября 1940 г. встретился с премьер-министром Б. Филовым и царем Борисом III, уведомив их о предложении СССР заключить договор о взаимопомощи, "который поможет Болгарии в осуществлении ее национальных устремлений не только в Западной, но и в Восточной Фракии", и организовать поставки вооружения. "При условии заключения пакта о взаимопомощи с СССР отпадают возражения против присоединения Болгарии к известному Пакту трех держав. Вполне вероятно, что и Советский Союз в этом случае присоединится к Тройственному пакту"{657}. Борис заявил Соболеву, что "сейчас Болгария не чувствует" угрозы своей безопасности, и высказался за сохранение дружественных советско-болгарских отношений "без специальных демонстраций в этом направлении"{658}. Одновременно СССР предложил Греции поставки вооружения и намекнул на готовность оказать поддержку Турции, стремясь удержать их от вмешательства в случае принятия Болгарией советского предложения{659}.

Важное значение, придававшееся советским руководством этому демаршу, видно из зафиксированных в дневнике Г. Димитрова высказываний Сталина, который, объясняя секретарю ИККИ политику СССР в Болгарии, заявил 25 ноября, что "при заключении пакта о взаимопомощи мы не только не возражаем, чтобы Болгария присоединилась к Тройственному пакту, но тогда и мы сами присоединимся к этому пакту... Главное теперь Болгария. Если такой пакт будет заключен, Турция не решится воевать против Болгарии и все положение на Балканах будет выглядеть иначе. Предложение болгарскому правительству сегодня передано... Нужно, чтобы это предложение знали в широких болгарских кругах"{660}. Руководствуясь указанием из Москвы, БРП развернула широкую кампанию по пропаганде среди населения советского предложения и его принятия. Хотя эта кампания первоначально носила узкоклассовый характер, она имела значительный резонанс и продолжалась вплоть до марта 1941 г. 30 ноября Болгария официально отклонила советское предложение, уведомив Москву, что еще до его выдвижения она начала переговоры с Германией о присоединении к Тройственному пакту. [242]

7 декабря СССР сузил свои предложения до гарантий территориальной целостности Болгарии и ее интересов, но и это предложение было отвергнуто{661}.

[Waralbum.Ru]

12 НОЯБРЯ 2010
http://waralbum.ru/wp-content/uploads/yapb_cache/pc94_152_9_ju87_stuka_hendon.yi6fbiaqfuowo8888oggw w8w.ejcuplo1l0oo0sk8c40s8osc4.th.jpeg
Фото: Немецкие пикирующие бомбардировщики Юнкерс Ю-87 (Ju 87) в полете. Фото сделано из кабины стрелка — на переднем плане стабилизатор хвостового оперения одного из «Юнкерсов». Битва за Британию.

Категория: Лучшее, Битва за Британию, Юнкерс Ю-87

[Waralbum.Ru]

30 ОКТЯБРЯ 2010
http://waralbum.ru/wp-content/uploads/yapb_cache/398f_1941.1spdcx0fhfhcocc8gsccg4cs8.ejcuplo1l0oo0s k8c40s8osc4.th.jpeg
Фото: Расчет немецкого радара FuMG 62 «Wurzburg» ведет наблюдение за воздушным пространством на северном побережье Франции.

Силуэты нанесенные внутри отражателя указывают на сбитые самолеты при прямом участии расчета данного радара.

Категория: Битва за Британию, Жизнь немецких войск
Информация о фото
Время съемки: 1940

[Waralbum.Ru]

28 ОКТЯБРЯ
http://waralbum.ru/wp-content/uploads/yapb_cache/london1.6vsjqdgmpwkkgggc8g0g48g84.ejcuplo1l0oo0sk8 c40s8osc4.th.jpeg
Фото: Лондонцы используют станцию метро «Elephant & Castle» в районе «Southwark» в качестве бомбоубежища во время ночного налета немецкой авиации на город. Фотография сделана во время «Битвы за Британию» (июль — ноябрь 1940 г.).

Категория: Битва за Британию, Жизнь в тылу
Информация о фото
Время съемки: 1940

[Waralbum.Ru]

23 ОКТЯБРЯ 2010
http://waralbum.ru/wp-content/uploads/yapb_cache/wwii_london_blitz_east_london_sep_40.bwvcs7y4tr4ko 0coccwwo0c4s.ejcuplo1l0oo0sk8c40s8osc4.th.jpeg
Фото: Дети восточного пригорода Лондона у разрушенного здания, сентябрь 1940 г.

Категория: Лучшее, Битва за Британию
Информация о фото
Место съемки: Лондон, Великобритания
Время съемки: сентябрь 1940

[Waralbum.Ru]

20 ОКТЯБРЯ 2010
http://waralbum.ru/wp-content/uploads/yapb_cache/bob.7x05v1p2oa8s0wsk4c8s8w4oc.ejcuplo1l0oo0sk8c40s 8osc4.th.jpeg
Фото: Демонстрация сбитого немецкого истребителя Мессершмитт Bf.109 жителям Лондона. Этот Bf.109E-4 «белый 5» под управлением немецкого летчика Ганса Георга Шульте был сбит и совершил вынужденную посадку недалеко от английской авиабазы Мэнстон (Manston Airfeild) 16 сенября 1940 года. До того как Шульте был сбит и попал в плен, на его счету числилось 8 английских самолетов, в том числе два «Харрикейна» и два «Спитфайра».

Категория: Лучшее, Битва за Британию, Мессершмитт BF.109
Информация о фото
Дополнительной информации об этой фотографии нет.

[Waralbum.Ru]

24 СЕНТЯБРЯ 2010
http://waralbum.ru/wp-content/uploads/yapb_cache/junkers_ju_88_shot_down_on_english_coast_01.783733 y1mdc0w8wcw48ow88gs.ejcuplo1l0oo0sk8c40s8osc4.th.j peg
Фото: Британские летчики и другие военнослужащие рассматривают и, похоже, отдирают себе на память куски обшивки сбитого над побережьем Великобритании немецкого бомбардировщика Юнекрс Ю-88 (Ju-88).

Фото добавлено пользователем, но описание изменено редактором проекта.

Категория: Лучшее, Битва за Британию, Юнкерс Ю-88, Жизнь британских войск
Информация о фото
Время съемки: 1940

[Waralbum.Ru]

18 СЕНТЯБРЯ 2010
http://waralbum.ru/wp-content/uploads/yapb_cache/escaneo629.8ettu5nbk0kcgg0k008o88g8g.ejcuplo1l0oo0 sk8c40s8osc4.th.jpeg
Фото: Английский истребитель Supermarine Spitfire Mk.1 в полете над Ла-Маншем.

Категория: Битва за Британию, Спитфайр
Информация о фото
Время съемки: 1940

[Waralbum.Ru]

16 СЕНТЯБРЯ 2010
http://waralbum.ru/wp-content/uploads/yapb_cache/spitfire_mark_i_of_602_squadron_.9x382kqan0w8ws0oc 4owocswo.ejcuplo1l0oo0sk8c40s8osc4.th.jpeg
Фото: Английский истребитель «Спитфайр» Mk I из состава 602-й эскадрильи на аэродроме во время пристрелки вооружения, состоящего из восьми 7,7-мм пулеметов «Браунинг».

Категория: Лучшее, Битва за Британию, Жизнь британских войск, Спитфайр
Информация о фото
Время съемки: 1940

[Waralbum.Ru]

15 СЕНТЯБРЯ 2010
http://waralbum.ru/wp-content/uploads/yapb_cache/bs_luft_13_dw_kult_1161785a.9dizlr8ynugwskwkw8go88 sws.ejcuplo1l0oo0sk8c40s8osc4.th.jpeg
Фото: В кабине немецкого бомбардировщика Хейнкель He-111 во время боевого вылета на бомбардировку Великобритании.

Категория: Лучшее, Битва за Британию, Хейнкель He-111
Информация о фото
Время съемки: 1940

[Waralbum.Ru]

13 СЕНТЯБРЯ 2010
http://waralbum.ru/wp-content/uploads/yapb_cache/german_fliers_bf_1101.4ujf56rhm58gksoo8gsgw44wc.ej cuplo1l0oo0sk8c40s8osc4.th.jpeg
Фото: Пилоты I.LG14 (1-я группа 14-й учебно-боевой эскадры) играют в карты на аэродроме Лехфельд(Германия) у истребителя Мессершмитт BF.110C(L1+EK). Из сидящих за столом слева направо: фельдфебель Шоб – останется в живых по окончании войны; фельдфебель Коберт будет сбит в бою и погибнет 01.09.1940, оберфельдфебель Штегеман погибнет 21.05.1940 во время аварии при взлете своего истребителя, фельдфебель Хоффман будет сбит в бою и погибнет 15.09.1940, будучи стрелком-радистом у командира штаффеля (эскадрильи) гауптмана Гельмута Мюллера.

Фото добавлено пользователем, но описание изменено редактором проекта.

Категория: Лучшее, Битва за Британию, Мессершмитт BF.110, Немецкие авиаторы, Жизнь немецких войск
Информация о фото
Время съемки: 1940

[Waralbum.Ru]

13 СЕНТЯБРЯ 2010
http://waralbum.ru/wp-content/uploads/yapb_cache/bomb_loading_fw200_kondor.2uenotgdbu2o0occ8gsggo8w k.ejcuplo1l0oo0sk8c40s8osc4.th.jpeg
Фото: Загрузка бомб SC-250 (250 кг) в бомбардировщик Фокке-Вульф Fw.200C «Кондор» из KG40 (40-я бомбардировочная группа). Бомбовая нагрузка «Кондоров» составляла до 2100 кг бомб в комбинации 2×500 кг, 2×250 кг и 12×50 кг.

Фото добавлено пользователем, но описание изменено редактором проекта.

Категория: Битва за Британию, Фокке-Вульф Fw.200, Жизнь немецких войск
Информация о фото
Время съемки: 1940
Оригинал

[Waralbum.Ru]

10 СЕНТЯБРЯ 2010
http://waralbum.ru/wp-content/uploads/yapb_cache/241cef9d_bobgp23.6ir6rlzlsn40k4okw4s88kow4.ejcuplo 1l0oo0sk8c40s8osc4.th.jpeg
Фото: Звено немецких бомбардировщиков Дорнье Do.17Z на пути в Великобританию.

Фото добавлено пользователем, но описание изменено редактором проекта.

Категория: Битва за Британию, Дорнье Do.17
Информация о фото
Время съемки: 1940

[Waralbum.Ru]

10 СЕНТЯБРЯ 2010
http://waralbum.ru/wp-content/uploads/yapb_cache/241cef9d_bobgp21.9vo9hc7dg4gk80w08oc8gk0c8.ejcuplo 1l0oo0sk8c40s8osc4.th.jpeg
Фото: Немецкие бомбардировщики Хейнкель He-111 бомбят Англию.

Категория: Лучшее, Битва за Британию, Хейнкель He-111
Информация о фото
Время съемки: 1940

[Waralbum.Ru]

10 СЕНТЯБРЯ 2010
http://waralbum.ru/wp-content/uploads/yapb_cache/241cef9d_bobgp13.88ogc8snjnggsswgsscocwsk4.ejcuplo 1l0oo0sk8c40s8osc4.th.jpeg
Фото: Британские истребители «Спитфайр» в небе Англии.

Категория: Лучшее, Битва за Британию, Спитфайр
Информация о фото
Время съемки: 1940

[Waralbum.Ru]

7 СЕНТЯБРЯ 2010
http://waralbum.ru/wp-content/uploads/yapb_cache/german_fliers.9xw16agngls8kg8go4c884ok0.ejcuplo1l0 oo0sk8c40s8osc4.th.jpeg
Фото: Фотография сделана на аэродроме Кокель в оккупированной Франции во время разгара «Битвы за Британию». На снимке летчики из 4/II.JG54 (4-й эскадрильи 2-й группы 54-й истребительной эскадры) у своих самолетов Мессершмиттов BF.109E. В центре – один из самых известных летчиков JG54 Ханс Филипп.

Категория: Лучшее, Битва за Британию, Мессершмитт BF.109, Немецкие авиаторы
Информация о фото
Место съемки: Кокель, Франция
Время съемки: август 1940

[Википедия]

31 декабря 1940 года (вторник). 482-й день войны

[Владимир Васильевич Карпов]

http://militera.lib.ru/bio/karpov/09.html

Пользуясь тем, что внимание всего мира было в это время устремлено на события, происходящие в Европе, Япония осуществляла свои захватнические планы в Китае, Маньчжурии и уже дошла до границ Монголии. В мае 1939 года японские войска нарушили границу МНР и стали продвигаться к реке Халхин-Гол. Это была довольно крупная провокация, в ней участвовали и артиллерия, и самолеты Наши войска в соответствии с Протоколом о взаимной помощи, подписанном в 1936 году, вступили в Монголию и совместными действиями с монгольскими воинами выбили нарушителей за пределы монгольско-китайской границы.

В июне японцы предприняли уже более крупную операцию с твердым намерением захватить на западном берегу реки Халхин-Гол плацдарм и на нем закрепиться для дальнейшего расширения действий — планировалось построить здесь сильно укрепленный рубеж и прикрыть им новую стратегическую железную дорогу, которую хотели вывести к границе нашего Забайкалья.

Основательно подготовив операцию, в которой участвовало 38 тысяч солдат и офицеров, 310 орудий, 135 танков, 225 самолетов, японцы потеснили советско-монгольские войска и вышли на восточный берег реки Халхин-Гол.

В своей книге воспоминаний Жуков подробно описывает подготовку и ход боевых действий, поэтому я не буду пересказывать это его описание, интереснее, мне кажется, познакомить читателей с более поздними материалами — я беру их из выступлений Жукова, из его статей и особенно из послевоенных бесед маршала, записанных Константином Симоновым, который сам побывал на Халхин-Голе и там познакомился с Жуковым. В этих беседах ярко проступают темперамент и характер Жукова давних лет. Вот что он рассказывал:

— На Халхин-Гол я поехал так,— мне уже потом рассказали, как это все получилось. Когда мы потерпели там первые неудачи в мае — июне, Сталин, обсуждая этот вопрос с Ворошиловым в присутствии Тимошенко и Пономаренко, тогдашнего секретаря ЦК Белоруссии, спросил Ворошилова: "Кто там, на Халхин-Голе, командует войсками?" — "Комбриг Фекленко". "Ну а кто этот Фекленко? Что он из себя представляет?" — спросил Сталин. Ворошилов сказал, что не может сейчас точно ответить на этот вопрос, лично не знает Фекленко. Сталин недовольно сказал: "Что же это такое? Люди воюют, а ты не представляешь себе, кто у тебя там воюет, кто командует войсками? Надо туда назначить кого-то другого, чтобы исправил положение и был способен действовать инициативно. Чтобы не только мог исправить положение, но и при случае надавать японцам". Тимошенко сказал: "У меня есть одна кандидатура, командир кавалерийского корпуса Жуков". — "Жуков... Жуков...— сказал Сталин.— Что-то я помню эту фамилию". Тогда Ворошилов напомнил ему: "Это тот самый Жуков, который в тридцать седьмом году прислал вам и мне телеграмму о том, что его несправедливо привлекают к партийной ответственности". "Ну и чем дело кончилось?" — спросил Сталин. Ворошилов сказал, что выяснилось для привлечения к партийной ответственности оснований не было... Тимошенко сказал, что я человек решительный, справлюсь. Пономаренко тоже подтвердил, что для выполнения поставленной задачи это хорошая кандидатура Я в это время был заместителем командующего войсками Белорусского военного округа, был в округе на полевой поездке Меня вызвали к телефону и сообщили: завтра надо быть в Москве. Я позвонил Сусайкову. Он был в то время членом Военного совета Белорусского округа Тридцать девятый год все-таки, думаю, что значит этот вызов? Спрашиваю" "Ты стороною не знаешь, почему вызывают?" Отвечает. "Не знаю. Знаю одно: утром ты должен быть в приемной Ворошилова" — "Ну что ж, есть" Приехал в Москву, получил приказание лететь на Халхин-Гол — и на следующий день вылетел. Первоначальное приказание было такое: "Разобраться в обстановке, доложить о принятых мерах, доложить свои предложения". Я приехал, в обстановке разобрался, доложил о принятых мерах и о моих предложениях и получил в один день одну за другой две шифровки: первая — что с выводами и предложениями согласны И вторая: что назначаюсь вместо Фекленко командующим стоящим в Монголии особым корпусом.

Вступив в командование, Жуков принял решение: удерживая захваченный нами плацдарм на восточном берегу Халхин-Гола, одновременно готовить контрудар, а чтобы противник не разгадал подготовку к нему, сосредоточивать войска в глубине. Решение вроде бы правильное, но неожиданно обстоятельства сложились так, что такие действия могли привести к катастрофе, и вот почему. На плацдарме и поблизости от него наших войск было немного, главные силы в глубине. И вдруг 3 июля японцы, скрытно сосредоточив войска, переправились через Халхин-Гол, захватили гору Баин-Цаган и стали закрепляться здесь.

Жуков так рассказывал о тех событиях:

— Создалось тяжелое положение. Кулик потребовал снять с того берега, с оставшегося у нас плацдарма, артиллерию: пропадет, мол, артиллерия! Я ему отвечаю: если так, давайте снимать с плацдарма все, давайте и пехоту снимать. Я пехоту не оставлю там без артиллерии. Артиллерия — костяк обороны, что же, пехота будет пропадать там одна? В общем, не подчинился, отказался выполнить это приказание У нас не было вблизи на подходе ни пехоты, ни артиллерии, чтобы воспрепятствовать тем, кого японцы переправили через реку. Вовремя могли подоспеть лишь находившиеся на марше танковая и бронебригада. Но самостоятельный удар танковых и бронечастей без поддержки пехоты тогдашней военной доктриной не предусматривался...

Взяв вопреки этому на себя всю полноту особенно тяжелой в таких условиях ответственности, Жуков с марша бросил танковую бригаду Яковлева и бронебригаду на только что переправившиеся японские войска, не дав им зарыться в землю и организовать противотанковую оборону. Танковой бригаде Яковлева надо было пройти 60 или 70 километров. Она прошла их прямиком по степи и вступила в бой.

Жуков рассказывал:

— Бригада была сильная, около 200 машин. Она развернулась и пошла в атаку. Половину личного состава бригада потеряла убитыми и ранеными и половину машин, даже больше. Еще больше потерь понесли бронебригады, которые поддерживали атаку. Танки горели на моих глазах. На одном из участков развернулось 36 танков, и вскоре 24 из них уже горело. Но зато мы раздавили японскую дивизию. Стерли!..

Нетрудно предположить, что бы произошло, если б атака танковой бригады после таких потерь была отбита японцами. В военном отношении — японцы прочно закрепились бы на плацдарме и развили боевые действия в глубь Монголии. Ну а в чисто человеческом плане — Жукова, наверное, разжаловали бы и расстреляли потому, что Кулик поднял бы скандал в связи с невыполнением Жуковым его приказания. Он в то время был зам. наркома, и Жукову, не имевшему еще авторитета, не устоять бы против его обвинений. Но на этот раз восторжествовала поговорка "Победителей не судят!". В этом эпизоде Жуков победил. Но впереди еще предстояли тяжелые бои.

Получив подкрепление, которое он попросил у наркома, Жуков к 20 августа скрытно создал наступательную группировку, имевшую задачей окружение и уничтожение японских войск. На флангах были сосредоточены главные силы, которые в 5 часов 45 минут 20 августа после мощной артиллерийской подготовки и особенно авиационной обработки перешли в наступление. В воздухе было 150 бомбардировщиков, и прикрывало их около 100 истребителей. Удар авиации был настолько силен и точен, что он деморализовал противника, который в течение полутора часов не мог ответить даже организованным артиллерийским огнем.

Жуков продолжал рассказ:

— На третий день нашего августовского наступления, когда японцы зацепились на северном фланге за высоту Палец и дело затормозилось, у меня состоялся разговор с Г. М. Штерном. По приказанию свыше роль Штерна заключалась в том, чтобы в качестве командующего фронтом обеспечивать наш тыл, обеспечивать группу войск, которой я командовал, всем необходимым. В том случае, если бы военные действия перебросились на другие участки, перерастая в войну, предусматривалось, что наша армейская группа войдет в прямое подчинение фронту. Но только в том случае. А пока мы действовали самостоятельно и были непосредственно подчинены Москве.

Штерн приехал ко мне и стал говорить, что он рекомендует не зарываться, а остановиться, нарастить за два-три дня силы для последующих ударов и только после этого продолжать окружение японцев... Я сказал ему в ответ на это, что война есть война, на ней не может не быть потерь и что эти потери могут быть и крупными, особенно когда мы имеем дело с таким серьезным и ожесточенным врагом, как японцы. Но если мы сейчас из-за этих потерь и из-за сложностей, возникших в обстановке, отложим на два-три дня выполнение своего первоначального плана, то одно из двух: или мы не выполним этого плана вообще, или выполним его с громадным промедлением и с громадными потерями, которые из-за нашей нерешительности в конечном итоге в десять раз превысят те потери, которые мы несем сейчас, действуя решительным образом. Приняв его рекомендации, мы удесятерим свои потери.

Затем я спросил его: приказывает ли он мне или советует? Если приказывает, пусть напишет письменный приказ, но я предупреждаю его, что опротестую этот письменный приказ в Москве, потому что не согласен с ним. Он ответил, что не приказывает, а рекомендует и письменного приказа писать не будет. Я сказал: "Раз так, то я отвергаю ваше предложение. Войска доверены мне, и командую ими здесь я. А вам поручено поддерживать меня и обеспечивать мой тыл. И я прошу вас не выходить из рамок того, что вам поручено". Был жесткий, нервный, не очень-то приятный разговор. Штерн ушел. Потом, через два или три часа, вернулся, видимо, с кем-то посоветовался за это время и сказал мне: "Ну что же, пожалуй, ты прав. Я снимаю свои рекомендации".

Когда мы окружали японцев, рванулся вперед со своим полком майор Ремизов и прорвался вглубь. Японцы сразу бросили на него большие силы. Мы сейчас же подтянули туда бронебригаду, которая с двух сторон подошла к Ремизову и расперла проход. (При этом Жуков показал руками, как именно бригада расперла этот проход.) Расперли проход и дали ему возможность отойти. Об этом один товарищ послал кляузную докладную в Москву, предлагал Ремизова за его самовольные действия предать суду и так далее... А я считал, что его не за что предавать суду. Он нравился мне. У него был порыв вперед, а что же за командир, который в бою ни вперед, ни назад, ни вправо, ни влево, ни на что не может решиться? Разве такие нам нужны? Нам нужны люди с порывом. И я внес контрпредложение — наградить Ремизова. Судить его тогда не судили, наградить тоже не наградили. Потом уже, посмертно, дали Героя Советского Союза.

Командир танковой бригады комбриг Яковлев тоже был очень храбрый человек и хороший командир. Но погиб нелепо. В район нашей переправы прорвалась группа японцев, человек триста. Не так много, но была угроза переправе. Я приказал Потапову и Яковлеву под их личную ответственность разгромить эту группу. Они стали собирать пехоту, организовывать атаку, и Яковлев при этом забрался на танк и оттуда командовал. И японский снайпер его снял пулей, наповал. А был очень хороший боевой командир.

Японцы за все время только один раз вылезли против нас со своими танками. У нас были сведения, что на фронт прибывает их танковая бригада. Получив эти сведения, мы выставили артиллерию на единственном танкодоступном направлении в центре, в районе Номон Хан-Бурд-Обо. И японцы развернулись и пошли как раз в этом направлении. Наши артиллеристы ударили по ним. Я сам видел этот бой. В нем мы сожгли и подбили около ста танков. Без повреждений вернулся только один. Это мы уже потом, по агентурным сведениям, узнали. Идет бой. Артиллеристы звонят: "Видите, товарищ командующий, как горят японские танки?" Отвечаю: "Вижу-вижу..." — одному, другому... Все артиллерийские командиры звонили, все хотели похвастаться, как они жгут эти танки.

Танков, заслуживающих этого названия, у японцев, по существу, не было. Они сунулись с этой бригадой один раз, а потом больше уже не пускали в дело ни одного танка А пикировщики у японцев были неплохие, хотя бомбили японцы большей частью с порядочных высот. И зенитки у них были хорошие Немцы там у них пробовали свои Зенитки, испытывали их в боевых условиях.

Японцы сражались ожесточенно Я противник того, чтобы о враге отзывались уничижительно. Это не презрение к врагу, это недооценка его. А в итоге не только недооценка врага, но и недооценка самих себя. Японцы дрались исключительно упорно, в основном пехота Помню, как я допрашивал японцев, сидевших в районе речки Хайластин-Гол Их взяли там в плен, в камышах Так они все были до того изъедены комарами, что на них буквально живого места не было. Я спрашиваю "Как же вы допустили, чтобы вас комары так изъели3" Они отвечают "Нам приказали сидеть в дозоре и не шевелиться. Мы не шевелились". Действительно, их посадили в засаду, а потом забыли о них. Положение изменилось, их батальон оттеснили, а они все еще сидели, уже вторые сутки, и не шевелились, пока мы их не захватили Их до полусмерти изъели комары, но они продолжали выполнять приказ. Хочешь не хочешь, а приходится уважать их.

26 августа, разгромив фланговые группировки противника, заходящие клещи окружения наших войск сомкнулись. В окружении остались все силы 6-й японской армии. К 30 августа окруженная группировка противника была полностью уничтожена или взята в плен.

Жуков в своих воспоминаниях отмечает отличную боевую работу наших летчиков во главе с Героем Советского Союза Я. В. Смушкевичем В его подчинении было еще 20 Героев Советского Союза, получивших боевой опыт в Испании. Воздушные бои на Халхин-Голе иногда были такой интенсивности, что с обеих сторон участвовало больше чем по 100 самолетов Наши летчики по мастерству и по храбрости превосходили противника. В течение четырех дней, с 22 по 26 июня, они сбили 64 японских самолета Жуков говорит о Смушкевиче: "Это был великолепный организатор, отлично знавший боевую летную технику и в совершенстве владевший летным мастерством. Он был исключительно скромный человек, прекрасный начальник и принципиальный коммунист Его искренне любили все летчики".

К несчастью, еще до начала Отечественной войны Смушкевич был арестован, невинно осужден, а затем и расстрелян в октябре 1941 года, в дни тяжелых боев, когда немцы штурмовали Москву Как много бы он сделал для ее защиты! Добавлю еще, что Яков Владимирович был членом партии с 1918 года, в годы гражданской войны был комиссаром батальона и стрелкового полка, а с 1922-го-комиссаром эскадрильи и авиабригады. В 1931 году окончил Качинскую военную школу летчиков и был назначен командиром и комиссаром авиабригады В 1936-1937 годах был в Испании добровольцем, где за мужество и отвагу в боях был удостоен звания Героя Советского Союза. За прекрасные действия в боях на Халхин-Голе Смушкевичу было присвоено звание дважды Героя Советского Союза, он был назначен начальником Военно-Воздушных Сил Красной Армии.

С большой теплотой Жуков вспоминает своего заместителя в этих боях, комбрига Михаила Ивановича Потапова, который благодаря своему спокойствию, уравновешенности и большим знаниям в военном деле очень помогал Жукову в этой операции. Позднее Жуков с ним встретится в первые же дни войны у самой границы на Юго-Западном фронте, когда Потапов командовал 5-й армией Высоко отзывается Жуков о боевых качествах Ивана Ивановича Федюнинского, который в начале боевых действий на Халхин-Голе был заместителем командира полка по хозяйственной части, а затем был назначен командиром 24-го моторизованного полка и командовал им так умело, что Жуков запомнил его надолго и впоследствии брал его с собой на Ленинградский фронт, да и в других операциях тоже встречался с Федюнинским как со старым боевым товарищем.

16 сентября боевые действия были прекращены Японское командование обратилось к Советскому правительству с просьбой о перемирии В боях на Халхин-Голе японо-маньчжурские войска потеряли около 61 тысячи человек убитыми, ранеными и пленными, 660 самолетов и большое количество другого оружия и военной техники Советско-монгольские войска потеряли 18,5 тысячи человек убитыми и ранеными и 207 самолетов.

Небольшая по размаху армейская операция на Халхин-Голе имела большие политические последствия. Она подействовала отрезвляюще на японское командование Об этом свидетельствует такой факт: вскоре после этих боев в ответ на нажим германских союзников, желавших, чтобы Япония одновременно с Германией вступила в войну с Советским Союзом, принц Коноэ признался германскому послу Отту: "Японии потребуется еще два года, чтобы достигнуть уровня техники, вооружения и механизации, которые показала Советская Армия в боях в районе Халхин-Гола". Японцы обещали вступить в войну и поддержать Германию только в случае захвата немецкими войсками Москвы. Это дало нам возможность привлечь максимум сил с Дальнего Востока на Западный фронт.

Для самого Жукова это была первая крупная армейская операция, которую он задумал и осуществил сам. Несомненно, для полководца, только вступающего на стезю боевых действий, это имеет большое значение, придает ему уверенность в своих силах, создает популярность — качество, тоже необходимое военачальнику После этой победы о Жукове заговорили не только в нашей стране, но и в военной среде всего мира. Кроме того, победа на Халхин-Голе и все, что с ней связано, давала еще опыт и расширяла кругозор политического мышления Георгия Константиновича. Это было связано уже с международными отношениями государств, с большой политикой, с которой он раньше в практике своей работы не соприкасался. Ну и еще одно, для того времени очень важное последствие этой победы — Жуков показал свой талант, свои способности, чем снискал расположение Сталина, а это очень много значило тогда, может быть, это и спасло его от участи многих других военачальников, репрессированных в те годы Халхин-Гол спас Жукова от ареста, который назревал перед его отъездом в Монголию. После одержанной победы вопрос об аресте снимался, хотя в этом отношении действия Сталина были непредсказуемы Сам Жуков говорил об этом так:

— В тридцать седьмом и тридцать восьмом годах на меня готовились соответствующие документы, видимо, их было уже достаточно, уже кто-то где-то бегал С портфелем, в котором они лежали В общем, дело шло к тому, что я мог кончить тем же, чем тогда кончили многие другие И вот после всего этого — вдруг вызов и приказание ехать на Халхин-Гол Я поехал туда с радостью И вспоминаю об этом тоже с радостью. Не только потому, что была удачно проведена операция, которую я до сих пор люблю, но и потому, что я своими действиями там как бы оправдался, как бы отбросил от себя все те наветы и обвинения, которые скапливались против меня в предыдущие годы и о которых я частично знал, а частично догадывался.

После завершения боевых действий, в мае 1940 года, Жукова вызвали в Москву, его принял Сталин На беседе присутствовали Калинин, Молотов и другие члены Политбюро.

— Как вы оцениваете японскую армию? — спросил Сталин.

— Японский солдат, который дрался с нами на Халхин-Голе, хорошо подготовлен, особенно для ближнего боя Дисциплинирован, исполнителен и упорен в бою, особенно в оборонительном. Младший командный состав подготовлен очень хорошо и дерется с фанатическим упорством Как правило, младшие командиры в плен не сдаются и не останавливаются перед харакири Офицерский состав, особенно старший и высший, подготовлен слабо, малоинициативен и склонен действовать по шаблону.

Далее Жуков охарактеризовал вооружение японской армии, артиллерию, танки, самолеты и особенно подчеркнул:

— Когда же к нам прибыла группа летчиков Героев Советского Союза во главе с Смушкевичем, наше господство в воздухе стало очевидным.

— Как действовали наши войска?

Жуков в первую очередь особенно подчеркнул

— Если бы в моем распоряжении не было двух танковых и трех мотоброиевых бригад, мы, безусловно, не смогли бы так быстро окружить и разгромить 6-ю японскую армию Считаю, что нам нужно резко увеличить в составе вооруженных сил бронетанковые и механизированные войска

— Теперь у вас есть боевой опыт,— сказал Сталин — Принимайте Киевский округ и свой опыт используйте в подготовке войск.

"...Возвратясь в гостиницу "Москва", я долго не мог заснуть, находясь под впечатлением этой беседы Внешность И В. Сталина, его негромкий голос, конкретность и глубина суждений, осведомленность в военных вопросах, внимание, с каким он слушал доклад, произвели на меня большое впечатление".

Этими словами кончается глава, в которой Жуков вспоминает о Халхин-Голе в своей книге Но в рукописи его было и продолжение, которое посчитали нужным снять Вот что было еще сказано о Сталине: "Если он всегда со всеми такой, непонятно, почему ходит упорная молва о нем как о страшном человеке? Тогда не хотелось верить плохому". Под записью стоит дата — 20.9 1965 г. Написав эти слова спустя десять лет после XX съезда, Георгий Константинович, видимо, хотел точно передать свое мироощущение предвоенных лет, не внося в него позднейшего понимания.

...В дни, когда Жуков проводил первую в своей полководческой жизни успешную крупную операцию на Востоке, в Европе произошли события колоссальной исторической значимости — был заключен Пакт о ненападении между СССР и Германией, а 1 сентября гитлеровцы напали на Польшу, и запылал пожар второй мировой войны

Далее я подробно излагаю эти события, потому все они имеют непосредственное отношение к войне, да и к людям, с которыми судьба сведет Жукова в ближайшие дни.
Дальше

[Владимир Васильевич Карпов]

Все свои агрессивные акции Гитлер тщательно готовил при помощи дипломатов, а также так называемой "пятой колонны", имевшейся почти в каждой стране. Последняя распространяла "нужные" слухи — чаще всего это были слухи о миролюбии Германии, о том, что Гитлер и его правительство заботятся только о том, чтобы восстановить то положение страны, которое существовало до Версальского договора

Приведу лишь один пример того, как Гитлер сам участвовал в такой подготовительной работе. Этот эпизод известен историкам, дипломатам, военным, но он, наверное, представит интерес и для широкой читательской аудитории, так как многое проясняет в таком историческом событии, каким является начало второй мировой войны.

В городе Данциге находился верховный комиссар Лиги Наций Буркхардт. его обязанностью было следить за выполнением статуса вольного города Данцига Буркхардт. постоянно живший в Швейцарии, по профессии был историком, а по взглядам — сторонником того, что происходило в третьем рейхе. Впоследствии он написал мемуары 10 августа 1939 года на квартиру Буркхардта позвонил лидер местных фашистов Форстер и сказал

— Фюрер желает видеть вас завтра в четыре часа дня у себя в Оберзальцберге

— Но это невозможно! Мое положение... И к тому же как я могу попасть туда за такой короткий срок?

— Все предусмотрено. Фюрер предоставляет вам личный самолет... Сегодня в полночь аэродром будет оцеплен О вашем отъезде никто не узнает.

Буркхардт, естественно, сообщил об этом приглашении в Лондон и Париж. Английский министр иностранных дел Галифакс попросил Буркхардта поговорить с Гитлером обстоятельно, явно намекая на то, чтобы он узнал — каковы его реальные планы на ближайшее будущее.

В назначенный час Буркхардт прилетел в Оберзальцберг, там его ждала машина, на которой по горному серпантину он двинулся к резиденции Гитлера "Бергхоф", вилле, сооруженной на высокой скале.

С первых же слов Гитлер обрушился на Польшу:

— Польша прибегает к угрозам в отношении Данцига! Польские газеты заявляют, что это именно тот язык, которым надо со мной разговаривать! Если вновь возникнет малейший инцидент, я без предупреждения разгромлю поляков, так что от них не останется и следа!

— Но это будет означать всеобщую войну,— сказал Буркхардт.

— Пусть так! Если мне суждено вести войну, я предпочитаю, чтобы это было сегодня, когда мне пятьдесят лет, а не когда будет шестьдесят! О чем, в сущности, идет речь? Только о том, что Германия нуждается в зерне и лесе. Для получения зерна мне нужна территория на востоке, для леса — колония, только одна колония Все остальное ерунда. Я ничего не требую от Запада ни сейчас, ни в будущем. Раз и навсегда: ничего! Все, что мне приписывают,— выдумки. Но мне нужна свобода рук на востоке. Повторяю еще раз — вопрос идет только о зерне и лесе.

В конце концов Гитлер прямо сказал:

— Все, что я предпринимаю, направлено против России. Мне нужна Украина, чтобы нас не могли морить голодом, как в прошлую войну.

Он еще и еще повторял эту мысль, словно для того, чтобы Буркхардт все получше запомнил и поточнее передал тем, на кого был мастерски рассчитан весь этот разговор. Провожая Буркхардта, Гитлер заявил:

— Я хочу жить в мире с Англией. Я готов гарантировать английские владения во всем мире и заключить с ней пакт об окончательном урегулировании.

Он даже выразил согласие встретиться с этой целью с кем-либо из английских руководящих лиц

После встречи Буркхардт немедленно вылетел в Базель и в секретном разговоре передал английским и французским представителям министерств иностранных дел заманчивые предложения Гитлера, причем ни он, ни его собеседники не подозревали, что все это было предпринято фюрером ради маскировки удара по Польше, дабы изолировать ее от западных союзников, связать им руки этими своими обещаниями!

Именно в эти дни в Москву прибыли воен-ные миссии западных держав, и Гитлер, опасаясь, чтобы Англия и Франция не договорились с Советским Союзом о заключении совместного оборонительного пакта, решил подбросить западным союзникам уверения, что он никогда не будет с ними воевать и никаких намерений на Западе у него абсолютно нет.

Для того чтобы читатели могли воочию убедиться в хитрости и вероломстве Гитлера, я обращу внимание на несколько фактов и дат. Разговор, который приведен выше, состоялся 11 августа. Планы войны против Польши к тому времени уже были полностью отработаны, все документы об этом подписаны, и войска находились в состоянии боевой готовности. 5 августа, то есть за шесть дней до этого разговора, шеф службы безопасности Гейдрих вызвал в свою резиденцию на Принц-Альбрехтштрассе в Берлине тайного агента Альфреда Науйокса, того самого, который был причастен к фабрикации фальшивок по делу Тухачевского и других советских военачальников. Гейдрих дал задание Науйоксу подготовить и провести операцию, с которой, собственно, и началось нападение на Польшу. Эта провокация широко известна, много раз описана, поэтому Я напомню ее в общих чертах. Переодевшись в польскую военную форму, немецкие разведчики совершили налет на свою же радиостанцию в городе Глейвице и, разгромив ее, подбросили польские документы и оставили труп заранее привезенного с собой уголовника, одетого тоже в польскую форму.

Немецкие радиостанции немедленно передали сообщение о провокационном нападении "поляков", а на рассвете 1 сентября 1939 года в 4 часа 45 минут германские армии вторглись на территорию Польши на всем протяжении границы. Этот день в мировой истории принято считать началом второй мировой войны. Позднее, после войны, Науйокс, в свое время представший перед Нюрнбергским судом в качестве одного из военных преступников, сказал в своем предисловии к книге, написанной о нем и названной "Человек, который начал войну": "необходим был человек, чтобы подготовить инцидент, чтобы, так сказать, нажать курок Я был этим человеком...".

Беседа Буркхардта с Гитлером состоялась 11 августа, а 12 августа в Москве начались переговоры военных миссий СССР, Англии и Франции

Советское правительство, обеспокоенное агрессивными акциями Германии в Европе и имея данные о том, что Гитлер готовится к нападению и на Советский Союз, предпринимало попытки договориться с правительствами Англии и Франции о совместных усилиях по борьбе с агрессором. Однако некоторые руководители Англии и Франции все еще надеялись, что Гитлер. направив свой удар на восток, против Советской страны, завязнет в этой войне и, сильно ослабев в ней, станет более сговорчивым или, во всяком случае, неопасным ни для Англии, ни для Франции.

Намереваясь испугать Гитлера возможным союзом с СССР, английское и французское правительства предложили советским руководителям провести переговоры, результатом которых был бы проект договора между этими странами. Но это была лишь официальная сторона дела. В действительности же это скорее был прием для того, чтобы толкнуть Германию против СССР. Они понимали, что Гитлер предпримет все, чтобы не допустить подписания такого договора: ведь для рейха война на два фронта — против Советского Союза на востоке и против Англии и Франции на западе — была смерти подобна.

Англия и Франция подготовили свои военные миссии, но уже из того, каков был их состав и как долго они собирались, из тех инструкций, что были им даны (а они теперь известны), ясно, что переговоры были рассчитаны только на затягивание времени. Эти переговоры дают возможность понять расстановку сил и интересы ведущих европейских государств в те годы, поэтому не случайно Жуков включил в свои воспоминания несколько абзацев о работе военных миссий Англии, Франции и СССР. Поскольку Жуков считал это важным, я приведу несколько эпизодов, расширяющих наше понимание этого отрезка истории.

В Лондоне наш посол И. Майский устроил завтрак в честь английской и французской миссий, направлявшихся в Москву. На этом завтраке посол, как и полагается опытному дипломату, хотел выяснить, хотя бы ориентировочно, настроение и намерения делегаций. Как оказалось, главой британской делегации был назначен престарелый адмирал Дрэкс. Будучи всего только комендантом Портсмута, Дрэкс никакого влияния в армии не имел, ничего собой не представлял для того, чтобы возглавить такую делегацию.

В разговоре с Дрэксом Майский спросил:

— Скажите, адмирал, когда вы отправляетесь в Москву?

— Это окончательно еще не решено, но в ближайшие дни.

— Вы, конечно, летите?

— О нет! Нас в обеих делегациях, вместе с обслуживающим персоналом, около сорока человек, большой багаж. . На аэроплане лететь неудобно.

— Может быть, вы отправитесь в Советский Союз на одном из ваших быстроходных крейсеров? Это было бы очень сильно и внушительно: военные делегации на военном корабле... Да и времени от Лондона до Ленинграда потребовалось бы немного.

— Нет, и крейсер не годится. Пришлось бы выселить два десятка офицеров из кают и занять их место... Зачем доставлять людям неудобство? Нет, нет! Мы не пойдем на крейсере.

Как оказалось, делегация после десятидневных сборов лишь 5 августа отправилась на тихоходном товарно-пассажирском пароходе "Сити оф Эксетер". В будущей же работе им предстояло руководствоваться такой инструкцией: "Британское правительство не желает принимать на себя какие-либо конкретные обязательства, которые могли бы связать нам руки при тех или иных обстоятельствах. Поэтому следует стремиться свести военное соглашение к самым общим формулировкам. Что-нибудь вроде согласованного заявления о политике отвечало бы этой цели". И было в этой инструкции даже такое, ну, прямо скажем, совсем странное указание: "делегация должна вести переговоры очень медленно, следя за ходом политических событий".

Член французской миссии генерал Бофр позднее писал: "Можно заключить, что англичане не имели никаких иллюзий в отношении результата предстоявших переговоров и что они стремились прежде всего выиграть время. Это было далеко от того, о чем мечтало общественное мнение".

Советскую делегацию возглавлял народный комиссар обороны маршал К. Е. Ворошилов, членами являлись начальник Генерального штаба командарм 1 ранга Б. М. Шапошников, народный комиссар ВМФ флагман флота 2 ранга Н. Г. Кузнецов, начальник ВВС командарм 2 ранга А. Д. Локтионов и заместитель начальника Генерального штаба комкор И. В. Смородинов Этот состав явно показывает, что в делегацию были включены военные руководители первой величины и советская сторона была готова к самым серьезным решениям.

На первом же заседании глава английской миссии хотел завязать дискуссию о целях и общих принципах сотрудничества, то есть действовал в соответствии с имеющейся у него инструкцией. Однако Ворошилов довольно жестко постарался перевести разговор в конкретное русло:

— Цель у нас ясна, и теперь идет вопрос о выработке плана для достижения этой цели, вот этим я и предлагаю заняться.

Началось обсуждение того, как Англия, Франция и СССР должны совместно действовать, если начнется война с фашистской Германией. Камнем преткновения стала проблема — пропустят ли Польша и Румыния через свою территорию советские войска в случае нападения Германии на Францию, Англию или союзные с ними страны — для помощи им? Выяснилось, что миссии Англии и Франции не могли предложить никаких определенных планов по этому поводу; воздействовать же на Польшу и Румынию в соответствующем направлении они отказывались, а у СССР с этими странами никаких договоров не было.

Работа военных миссий началась в Москве 12 августа, но к 14 августа уже было ясно, что никакого результата эти переговоры не дадут, и поэтому советская военная миссия вскоре заявила следующее: "Советская военная миссия выражает сожаление по поводу отсутствия у военных миссий Англии и Франции точного ответа на поставленный вопрос о пропуске советских вооруженных сил через территорию Польши и Румынии Советская военная миссия считает, что без положительного разрешения этого вопроса все начатое предприятие о заключении военной конвенции... заранее обречено на неуспех". И позже: "...ввиду изложенного, ответственность за затяжку военных переговоров, как и за перерыв этих переговоров, естественно, падает на французскую и английскую стороны".

По всему было видно, что все три участника переговоров не в полной мере понимали опасность, исходящую от фашизма. Это, безусловно, относится к позиции Англии и Франции, да и наша делегация далеко не все сделала, чтобы воздвигнуть барьер против фашистской агрессии. Ворошилов, не имея дипломатического опыта, вел диалог слишком прямолинейно и, по сути дела, не искал компромиссов.

Тем временем в Лондоне предпринимались различные шаги, чтобы найти пути для сговора с фашистской Германией, и если не удастся толкнуть Гитлера на войну с Советским Союзом, то залучить его в коалицию и осуществить это вместе с Англией и Францией. Прогермански настроенная группа политических деятелей Англии рассчитывала, что при всем своем безрассудстве Гитлер все-таки сделает правильный, с их точки зрения, выбор и войне на два фронта предпочтет договоренность с западными державами. 1 августа советник германского посольства Кордт направил в министерство иностранных дел в Берлин как бы итоговое донесение о всех состоявшихся до этого в Лондоне разнообразных и напряженных переговорах.

В этих переговорах, писал он, английская сторона признавала, что "руководящие круги Германии и Великобритании должны попытаться путем переговоров, с исключением всякого участия общественного мнения, найти путь к выходу из невыносимого положения", что "Великобритания изъявит готовность заключить с Германией соглашение о разграничении сфер интересов" и "обещает полностью уважать германские сферы интересов в Восточной и Юго-Восточной Европе Следствием этого было бы то, что Великобритания отказалась бы от гарантий, представленных ею некоторым государствам в германской сфере интересов. Великобритания обещает действовать в том направлении, чтобы Франция расторгла союз с Советским Союзом и отказалась бы от всех своих связей в Юго-Восточной Европе. Великобритания обещает прекратить ведущиеся в настоящее время переговоры о заключении пакта с Советским Союзом ...".

Из этого донесения отлично видна готовность правящих кругов Англии предать Польшу. Ведь именно она подразумевается под "некоторыми государствами в германской сфере интересов", от гарантий помощи которым в случае нападения Германии Великобритания готова была отказаться и повлиять в этом отношении на Францию Обещание же отозвать свою миссию, которая находится в СССР, еще раз подтверждает, что работой этой миссии Великобритания только пугала и привлекала на свою сторону Германию.

Однако Гитлер, не доверяя предложениям Англии, видя, что переговоры между Англией и Францией, с одной стороны, и Советским Союзом, с другой, уже идут в Москве, решил предпринять энергичные шаги, чтобы договоренность между ними так и не состоялась Он опасался этого союза, потому что тогда ему противостояла бы мощная коалиция и его агрессивные планы в Европе просто рухнули бы.

Немецкая дипломатия начинает усиленно зондировать возможность сближения с Советским Союзом, а Советский Союз, не сумев найти путей к договоренности с Англией и Францией, не стал уклоняться от этого сближения. В результате бесед с советником советского посольства в Берлине Г Астаховым, а также нескольких бесед германского посла в СССР фон Шуленбурга с Молотовым была достигнута принципиальная договоренность о приезде министра иностранных дел Германии Риббентропа в Москву.

После переговоров на уровне послов и министров Гитлер и Сталин обменялись телеграммами. Вот телеграмма Гитлера от 20 ав1уста 1939 года (получена в Москве 21 августа):

"Господину Сталину, Москва
1 Я искренне приветствую подписание нового германо-советского торгового соглашения как первую ступень в перестройке германо-советских отношений.

2. Заключение пакта о ненападении с Советским Союзом означает для меня определение долгосрочной политики Германии. Поэтому Германия возобновляет политическую линию, которая была выгодна обоим государствам в течение прошлых столетий В этой ситуации имперское правительство решило действовать в полном соответствии с такими далеко идущими изменениями

3 Я принимаю проект пакта о ненападении, который передал мне ваш министр иностранных дел господин Молотов, и считаю крайне необходимым как можно более скорое выяснение связанных с этим вопросов.

4 Я убежден, что дополнительный протокол, желаемый Советским правительством, может быть выработан в возможно короткое время, если ответственный государственный деятель Германии сможет лично прибыть в Москву для переговоров. В противном случае имперское правительство не представляет, как дополнительный протокол может быть выработан и согласован в короткое время

5. Напряженность между Германией и Польшей стала невыносимой. Поведение Польши по отношению к великим державам таково, что кризис может разразиться в любой день. Перед лицом такой вероятности Германия в любом случае намерена защищать интересы государства всеми имеющимися в ее распоряжении средствами.

6 По моему мнению, желательно, ввиду намерении обеих стран, не теряя времени, вступить в новую фазу отношений друг с другом. Поэтому я еще раз предлагаю принять моего министра иностранных дел во вторник, 22 августа, самое позднее в среду, 23 августа. Имперский министр иностранных дел имеет полные полномочия на составление и подписание как пакта о ненападении, так а протокола. Принимая во внимание между народную ситуацию, имперский министр иностранных дел не сможет остаться в Москве более чем на один-два дня. Я буду рад получить Ваш скорый ответ.

Адольф Гитлер"

Гитлер был хорошо осведомлен о том, что английская и французская миссии тянут переговоры и не имеют даже полномочий на подписание договора Не случайно он подчеркивает, что его имперский министр может быть в Москве всего один-два дня и что он имеет полные полномочия составлять текст соглашения и подписывать сам пакт без долгих проволочек. Гитлер торопил события.

В тот же день, а именно 21 августа 1939 года, Сталин ответил Гитлеру:

"Канцлеру Германского государства господину А Гитлеру.
Я благодарю Вас за письмо.

Я надеюсь, что германо-советский пакт о ненападении станет решающим поворотным пунктом в улучшении политических отношений между. нашими странами.

Народам наших стран нужны мирные отношения друг с другом. Согласие германского правительства на заключение пакта о ненападении создает фундамент для ликвидации политической напряженности и для установления мира и сотрудничества между нашими странами.

Советское правительство уполномочило меня информировать Вас, что оно согласно на прибытие в Москву господина Риббентропа 23 августа.

И. Сталин".

Так началась сложная личная политическая "игра" между двумя диктаторами. Обычно в таких акциях говорится и пишется одно, а в действительности скрывается совсем иное. Напомню лишь одну фразу из беседы Гитлера с Буркхардтом, которая состоялась за девять дней до написания письма Сталину:

— Я хочу жить с Англией в мире Я готов гарантировать английские владения во всем мире.. Все, что я предпринимаю, направлено против России.

У нас есть возможность узнать тайные замыслы Гитлера именно этих дней не в пересказе, а от него самого. На следующий день после получения письма от Сталина, 22 августа 1939 года, Гитлер вел разговор в Оберзальцберге с командующим всеми видами во оружейных сил Германии. Фюрер был полностью откровенен, так как говорил с теми, кому предстояло осуществлять его замыслы.

Записи этого разговора были обнаружены в материалах министерства иностранных дел рейха. Вот некоторые фрагменты из них.

"С осени 1938 года я решил идти вместе со Сталиным. Сталин и я — единственные, которые смотрим только в будущее. Так, я в ближайшие недели на германо-советской границе подам руку Сталину и вместе с ним приступлю к новому разделу мира. Генерал полковник фон Браухич обещал мне войну с Польшей закончить в течение нескольких недель. Если бы он мне доложил, что потребуется даже два или один год для этого, я бы не дал приказа о наступлении и договор бы заключил не с Россией, а с Англией. Мы не можем вести длительную войну. Несчастных червей — Даладье и Чемберлена я узнал в Мюнхене. Они слишком трусливы, чтобы атаковать нас Они не могут осуществить блокаду. Наоборот, у нас есть наша автаркия и русское сырье Польша будет опустошена и заселена немцами. Мой договор с Польшей был только выигрышем во времени. В общем, господа, с Россией случится то, что я сделал с Польшей. После смерти Сталина, он тяжелобольной человек, мы разобьем Советскую Россию. Тогда взойдет солнце немецкого мирового господства.
...Мы в дальнейшем будем сеять беспокойство на Дальнем Востоке и в Аравии. Мы являемся господами и смотрим на эти народы в лучшем случае как на лакированных обезьян, которые хотят почувствовать кнут.

Обстоятельства для нас благоприятные, как никогда. У меня только одна забота, что Чемберлен или какой-либо другой негодяй придет ко мне с предложениями о посредничестве. Он полетит с лестницы... Нет, уже поздно для этого. Наступление и уничтожение Польши начнется рано утром в воскресенье.

Я пущу несколько рот в польской форме на Верхнюю Силезию и протекторат. Поверит мир этому или нет — для меня безразлично. Мир верит только успеху.

Я был убежден, что Сталин никогда не примет предложений англичан. Россия не заинтересована в сохранении Польши, и Сталин знает, что его режиму придет конец независимо от того, выйдут ли его солдаты из войны победителями или побежденными. Смещение Литвинова сыграло решающую роль. Изменение отношений с Россией я осуществил постепенно В связи с торговым договором мы вступили в политические переговоры. Предложили заключить пакт о ненападении Затем последовало многогранное предложение со стороны России Четыре дня назад я сделал важный шаг, который привел к тому, что вчера Россия ответила, что готова к заключению договора. Установлен личный контакт со Сталиным Послезавтра Риббентроп заключит договор. Теперь Польша оказалась в том положении, в каком я стремился ее видеть".

А в действительности, в открытых отношениях говорилось и вершилось совсем другое.

23 августа 1939 года Риббентроп был уже в Москве, и прямо с дороги состоялась первая его трехчасовая беседа со Сталиным и Молотовым в присутствии германского посла фон Шуленбурга А поздно вечером в тот же день была вторая беседа, закончившаяся подписанием печально известного Договора о ненападении между Германией и Советским Союзом (текст договора — см. дополнение № 1).

Во время бесед Риббентропа с нашими тогдашними руководителями кроме отношений между Германией и Советским Союзом обсуждались также взаимоотношения обеих держав с другими странами мира.

В беседах с Молотовым в начале 80-х годов я расспросил его, как проходило обсуждение и подписание Договора. Эти рассказы, а также стенографическая запись беседы, сделанная немецким переводчиком{6}, позволяют получить представление, о чем же говорилось в те вечер и ночь в Кремле.

В числе прочих тем зашел разговор о Японии. Риббентроп сказал:

— Германо-японская дружба не направлена против Советского Союза. Более того, мы в состоянии, имея хорошие отношения с Японией, внести вклад в дело улаживания разногласий между Советским Союзом и Японией. Если господин Сталин желает этого, то я готов действовать в этом направлении и соответствующим образом использую свое влияние на японское правительство и буду держать в курсе событий советских представителей в Берлине.

Сталин, немного подумав, ответил:

— Советское правительство действительно желает улучшения своих отношений с Японией, но есть предел нашему терпению в отношении японских провокаций Если Япония хочет войны, она может ее получить. Советский Союз не боится войны и готов к ней Если Япония хочет мира — это намного лучше! Конечно, помощь Германии в деле улучшения советско-японских отношений была бы полезной. Но я бы не хотел, чтобы у японцев создалось впечатление, что инициатива этого исходит от Советского Союза.

— Разумеется, все будет сделано, как вы желаете,— сказал Риббентроп.— Я буду продолжать уже имевшие место беседы с японским послом в Берлине об улучшении советско-японских отношений. Никакой новой инициативы ни с вашей стороны, ни с нашей стороны в этом вопросе не будет.

На вопрос Сталина об отношениях Германии с Турцией Риббентроп сказал:

— Мы имеем сведения, что Англия потратила пять миллионов фунтов стерлингов на распространение антигерманской пропаганды в Турции.

Сталин на это заметил:

— По моей информации, суммы, затраченные Англией для подкупа турецких политических деятелей, много больше пяти миллионов фунтов. И вообще поведение английского правительства выглядит очень странным. Как вы знаете, недавно мы начали переговоры с британской миссией, и вот в течение этих переговоров британская миссия так и не высказала Советскому правительству, что же она в действительности может и чего хочет.

— Англия всегда пыталась и до сих пор пытается подорвать развитие хороших отношений между Германией и Советским Союзом,— сказал Риббентроп.— Англия слаба и хочет, чтобы другие поддерживали ее высокомерные претензии на мировое господство.

— Британская армия слаба,— согласился Сталин.— Британский флот больше не заслуживает своей прежней репутации. Английский воздушный флот увеличивается, но Англии не хватает пилотов. Если, несмотря на все это, Англия еще господствует в мире, то это происходит лишь благодаря глупости других стран, которые всегда давали себя обманывать. Смешно, например, что всего несколько сотен британцев правят Индией.

Риббентроп согласился с этим мнением Сталина и, слегка понизив голос, как бы подчеркивая конфиденциальность своего заявления, сказал Сталину:

— На днях Англия снова прощупывала почву с виноватым упоминанием 1914 года. Это был типично английский глупый маневр. Я предложил фюреру сообщить англичанам, что в случае германо-польского конфликта ответом на любой враждебный акт Великобритании будет бомбардировка Лондона.

Сталин сказал:

— Несмотря на свою слабость, Англия будет вести войну ловко и упрямо. А если еще учесть ее союз с Францией, то надо помнить, что Франция располагает армией, достойной внимания.

Риббентроп ответил:

— Французская армия численно меньше германской. В то время как наша армия в ежегодных наборах имеет по триста тысяч солдат, Франция может набирать ежегодно только сто пятьдесят тысяч рекрутов. К тому же наш Западный вал в пять раз сильнее, чем линия Мажино. Если Франция попытается воевать с Германией, она определенно будет побеждена.

(Добавлю здесь, что Риббентроп сильно привирал, говоря о Западном вале, иначе линии Зигфрида; в то время она существовала по большей части лишь на бумаге, так как только строилась.— В. К.)

Зашел разговор и об антикоминтерновском пакте, на что Риббентроп заявил:

— Антикоминтерновский пакт был в общем-то направлен не против Советского Союза, а против западной демократии. Да мы по тону вашей русской прессы видели, что Советское правительство осознает это полностью. Сталин сказал:

— Антикоминтерновский пакт испугал главным образом лондонское Сити и мелких английских торговцев.

Риббентроп согласился со Сталиным и даже пошутил:

— Конечно же, вы, господин Сталин, напуганы антикоминтерновским пактом меньше лондонского Сити и английских торговцев. У нас среди берлинцев ходит широко известная шутка: "Сталин еще присоединится к антикоминтерновскому пакту",— Присутствующие улыбнулись этой шутке, а Риббентроп продолжал: — Германский народ, особенно простые люди, тепло приветствует установление понимания с Советским Союзом. Народ чувствует, что естественным образом существующие интересы Германии и Советского Союза нигде не сталкиваются и что развитию хороших отношений ранее препятствовали только иностранные интриги, особенно со стороны Англии.

— И я верю в это,— сказал Сталин,— немцы желают мира и поэтому приветствуют дружеские отношения между Германским государством и Советским Союзом...

Риббентроп не сдержался и прервал Сталина:

— Германский народ, безусловно, хочет мира, но, с другой стороны, возмущение Польшей так сильно, что все до единого готовы воевать. Германский народ не будет более терпеть польских провокаций.

Сталин неожиданно предложил тост за фюрера:

— Я знаю, как сильно германская нация любит своего вождя, и поэтому мне хочется выпить за его здоровье!

Затем были провозглашены тосты за здоровье имперского министра иностранных дел Риббентропа и посла графа фон Шуленбурга. Молотов поднял бокал за здоровье Сталина, Риббентроп, в свою очередь, тоже предложил тост за Сталина и за благоприятное развитие отношений между Германией и Советским Союзом.

Уже прощаясь, Сталин сказал Риббентропу:

— Советское правительство относится к новому договору очень серьезно. Я могу дать честное слово, что Советский Союз никогда не предаст своего партнера.

31 августа на внеочередной сессии Верховного Совета СССР был ратифицирован советско-германский договор о ненападении. В своем выступлении Молотов в числе прочего сказал:

"...Всем известно, что на протяжении последних шести лет, с приходом национал-социалистов к власти, политические отношения между Германией и СССР были натянутыми. Известно также, что, несмотря на различие мировоззрений и политических систем, Советское правительство стремилось поддерживать нормальные деловые и политические отношения с Германией. Сейчас нет нужды возвращаться к отдельным моментам этих отношений за последние годы, да они вам, товарищи депутаты, и без того хорошо известны. Следует, однако, напомнить о том разъяснении нашей внешней политики, которое было сделано несколько месяцев тому назад на XVIII партийном съезде . Товарищ Сталин предупреждал против провокаторов воины, желающих в своих интересах втянуть нашу страну в конфликт с другими странами. Разоблачая шум, поднятый англо-французской и североамериканской прессой по поводу германских "планов" захвата Советской Украины, товарищ Сталин говорил тогда "Похоже на то, что этот подозрительный шум имел своей целью поднять ярость Советского Союза против Германии, отравить атмосферу и спровоцировать конфликт с Германией без видимых к тому оснований".
Как видите, товарищ Сталин бил в самую точку, разоблачая происки западноевропейских политиков, стремящихся столкнуть лбами Германию и Советский Союз Заключение советско-германского Договора о ненападении свидетельствует о том, что историческое предвидение товарища Сталина блестяще оправдалось. (Бурная овация в честь тов. Сталина.)"

[Владимир Васильевич Карпов]

Через два года всем стало хорошо известно, что "предвидение" Сталина не только не оправдалось, а ввергло нашу страну в такие беды, что все мы вместе с нашим государством едва остались целы Как выяснилось позже, и пакт о ненападении, и вся политика Гитлера и его дипломатов были только маскировкой готовящейся войны. Под этой дымовой завесой Гитлер собирал силы для того, чтобы удар по нашей стране был предельно мощным А наш "дальновидный" Сталин ничего этого не понял, не разгадал, все принимал за чистую монету.

Думаю, что здесь необходимо сказать и о тех секретных соглашениях, которые служили дополнением к заключенному Договору о ненападении. Они давно опубликованы за рубежом, о них знает весь мир, сегодня они стали предметом обостренного внимания и у нас, особенно в республиках Прибалтики В нашей прессе эти документы до сих пор не были обнародованы на том основании, что они известны только в фотокопиях, но дело в том, что все последующие события развивались так, что сомневаться в наличии этих соглашений, увы, не приходится Фактически было осуществлено все то, что в них предусматривалось.

Мне кажется, что в период перестройки пора сказать полную правду об этих соглашениях Не будем же мы для этого ждать еще полвека! И нам нечего бояться — ведь мы не можем нести ответственность задним числом за политическую нечистоплотность и отход от принципов интернационализма, допущенные Сталиным, Молотовым и другими руководителями.

На I Съезде народных депутатов СССР в июне 1989 года была создана специальная Комиссия по политической и правовой оценке советско-германского Договора о ненападении от 1939 года.

Перед принятием решения о создании комиссии М. С Горбачев заявил:

"Проблема эта стоит давно, она обсуждается, изучается и историками, и политологами, и соответствующими ведомствами И я должен сказать, пока мы обсуждаем в научном плане, в ведомствах каких-то, уже все документы, в том числе и секретное приложение к этому договору, опубликованы везде. И пресса Прибалтики все это опубликовала. Но все попытки найти этот подлинник секретного договора не увенчались успехом Мы давно занимаемся этим вопросом. Подлинников нет, есть копии, с чего — не известно, за подписями, особенно у нас вызывает сомнение то, что подпись Молотова сделана немецкими буквами ".
Видимо, М С Горбачева неточно информировали. На фотокопиях этих документов подписи Молотова обычные, на русском языке. Могу судить о схожести этих подписей с теми, которые стоят на фотографиях, подаренных мне Молотовым. Разумеется, подделать подпись не представляет трудностей, вспомните хотя бы фальсификацию подписи Тухачевского Но уместен вопрос — кому и зачем понадобилось подделывать подписи под текстом якобы "несуществовавших" секретных договоров?

Что касается подписей Молотова латинскими буквами, то они были. Договоры и протоколы печатались на двух языках. Молотов подписывал русский вариант по-русски, а немецкий латинскими буквами, хотя это по протоколу и не предусматривается.

Вот секретный протокол, служивший дополнением к подписанному пакту о ненападении.

СЕКРЕТНЫЙ ДОПОЛНИТЕЛЬНЫЙ ПРОТОКОЛ
При подписании Договора о ненападении между Германией и Союзом Советских Социалистических Республик нижеподписавшиеся уполномоченные обеих сторон обсудили в строго конфиденциальном порядке вопрос о разграничении сфер обоюдных интересов в Восточной Европе Это обсуждение привело к нижеследующему результату:

1. В случае территориально-политического переустройства областей, входящих в состав Прибалтийских государств (Финляндия, Эстония, Латвия, Литва), се верная граница Литвы одновременно является границей сфер интересов Германии и СССР При этом интересы Литвы по отношению Виленской области признаются обеими сторонами;

2. В случае территориально-политического переустройства областей, входящих в состав Польского государства, граница сфер интересов Германии и СССР будет приблизительно проходить по линии рек Нарыва, Вислы и Сана.

Вопрос, является ли в обоюдных интересах желательным сохранение независимого Польского государства и каковы будут границы этого государства, может быть окончательно выяснен только в течение дальнейшего политического развития.

Во всяком случае, оба Правительства будут решать этот вопрос в порядке дружественного обоюдного согласия;

3. Касательно Юго-Востока Европы, с советской стороны подчеркивается интерес СССР к Бессарабии. С германской стороны заявляется о ее полной политической незаинтересованности в этих областях;

4. Этот протокол будет сохраняться обеими сторонами в строгом секрете.

Москва, 23 августа 1939 года

Таков этот подписанный советским представителем откровенный раздел сфер влияния с фашистской Германией. К сожалению, эту политическую авантюру уже не зачеркнешь и из истории не выбросишь.

В уже упомянутой речи 31 августа Молотов говорил с трибуны Верховного Совета СССР:

"Советско-германский Договор о ненападении означает поворот в развитии Европы, поворот в сторону улучшения отношений между двумя самыми большими государствами Европы Этот договор не только дает нам устранение угрозы войны с Германией, суживает поле возможных военных столкновений в Европе и служит, таким образом, делу всеобщего мира".
В типографии "Правды" еще набирали эти слова, а в ночь на 1 сентября германские бомбы уже сыпались на города Польши, и механизированные колонны фашистов мчались по польским дорогам.

2 сентября 1939 года в "Правде" было опубликовано сообщение ТАСС:

"Берлин, 1 сентября (ТАСС)
По сообщению Германского информационного бюро, сегодня утром германские войска в соответствии с приказом верховного командования перешли германо-польскую границу в различных местах. Соединения германских военно-воздушных сил также отправились бомбить военные объекты в Польше".

Вот такое бесстрастное заявление по поводу беды, постигшей соседнее с нами государство.

Официально в прессе царила нейтральность, а за кулисами шла другая жизнь.

9 сентября Молотов послал Риббентропу телефонограмму, которую иначе чем кощунственной не назовешь

"Я получил Ваше сообщение о том, что германские войска вошли в Варшаву Пожалуйста, передайте мои поздравления и приветствия Правительству Германской Империи.
Молотов"

Сообщая, что немецкие войска уже "вошли в Варшаву", гитлеровцы тем самым хотели ускорить начало наступления и советских войск на оговоренную в протоколе польскую территорию Они при этом не обманывали, но окончательно Варшава капитулировала только 27 сентября. Поэтому не случайно Молотов 14 сентября просил (после поздравления!), "чтобы ему как можно более точно сообщили, когда можно рассчитывать на захват Варшавы" Германский посол в Москве Шуленбург так докладывает об этом в министерство иностранных дел в Германии.

"Срочно! Совершенно секретно!
От 14 сентября 1939 года, 18 часов 00 минут.

Молотов вызвал меня сегодня в 16 часов и заявил, что Красная Армия достигла состояния готовности скорее, чем это ожидалось Советские действия поэтому могут начаться раньше указанного им (Молотовым) во время последней беседы срока Учитывая политическую мотивировку советской акции (падение Польши и защита русских "меньшинств"). Советам было бы крайне важно не начинать действовать до того, как падет административный центр Польши — Варшава. Молотов поэтому просит, чтобы ему как можно более точно сообщили, когда можно рассчитывать на захват Варшавы. Я хотел бы обратить ваше внимание на сегодняшнюю статью в "Правде", к которой завтра прибавится аналогичная статья в "Известиях". Эти статьи содержат упомянутую Молотовым политическую мотивировку советской интервенции.

Шуленбург"

Когда настал момент для начала действий Красной Армии, Сталин пригласил Шуленбурга в Кремль и сделал ему заявление, о котором германский посол тут же телеграфировал в Берлин.

"Очень срочно! Секретно!
17 сентября 1939 года

Сталин в присутствии Молотова и Ворошилова принял меня в 2 часа ночи и заявил, что Красная Армия пересечет советскую границу в 6 часов утра на всем ее протяжении от Полоцка до Каменец— Подольска.

Во избежание инцидента Сталин спешно просит нас проследить за тем, чтобы германские самолеты, начиная с сегодняшнего дня, не залетали восточнее линии Белосток — Брест-Литовск — Лемберг{7} Советские самолеты начнут сегодня бомбардировать район восточнее Лемберга.

Советская комиссия прибудет в Белосток завтра, самое позднее послезавтра.

Сталин зачитал мне ноту, которая будет вручена уже сегодня ночью польскому послу и копия которой в течение дня будет разослана всем миссиям, а затем опубликована. В ноте дается оправдание советских действий Зачитанный мне проект содержал три пункта, для нас неприемлемых. В ответ на мои возражения Сталин с предельной готовностью изменил текст так, что теперь нота вполне нас удовлетворяет. Сталин заявил, что вопрос о публикации германо-советского коммюнике не может быть поставлен на рассмотрение в течение ближайших двух-трех дней.

В будущем все военные вопросы, которые возникнут, должны выясняться напрямую с Ворошиловым генерал-лейтенантом Кестрингом.

Шуленбург".

Необходимо, мне кажется, привести здесь и текст правительственной ноты, которая разослана всем послам и посланникам государств, имеющих дипломатические отношения с СССР, в которой объяснялись и оправдывались действия Советского Союза в отношении Польши.

"17 сентября 1939 года.
Господин посол,

польско-германская война выявила внутреннюю несостоятельность Польского государства. В течение 10 дней военных операций Польша потеряла все свои промышленные районы и культурные центры. Варшава как столица Польши не существует больше. Польское правительство распалось и не проявляет признаков жизни. Это значит, что Польское государство и его правительство фактически перестали существовать. Тем самым прекратили свое действие договора, заключенные между СССР и Польшей. Предоставленная самой себе и оставленная без руководства, Польша превратилась в удобное поле для всяких случайностей и неожиданностей, могущих создать угрозу для СССР. Поэтому, будучи доселе нейтральным. Советское правительство не может более относиться к этим фактам безразлично

Советское правительство не может также безразлично относиться к тому, чтобы единокровные украинцы и белорусы, проживающие на территории Польши, брошенные на произвол судьбы, остались беззащитными.

Ввиду такой обстановки Советское правительство отдало распоряжение Главному командованию Красной Армии дать приказ войскам перейти границу и взять под свою защиту жизнь и имущество населения Западной Украины и Западной Белоруссии.

Одновременно Советское правительство намерено принять все меры к тому, чтобы вызволить польский народ из злополучной войны, куда он был ввергнут его неразумными руководителями, и дать ему возможность зажить мирной жизнью.

Примите, господин посол, уверение в совершенном к вам почтении.

Народный Комиссар Иностранных дел СССР В. Молотов"

И опять, в который уже раз, даже в таком официальном, разосланном по всему миру документе, Сталин и Молотов кривили душой и говорили неправду, особенно в той части, где они обещали "вызволить польский народ из злополучной войны" и дать ему "возможность зажить мирной жизнью".

Документы, которые стали известны в наше время (я уже говорил выше о том, что это документы германского министерства иностранных дел), свидетельствуют совсем о другом Вот телеграмма германского посла в Москве, отправленная в министерство иностранных дел Германии 25 сентября 1939 года:

"Совершенно секретно! Срочно!
Сталин и Молотов попросили меня прибыть в Кремль сегодня в 20 часов Сталин заявил следующее При окончательном урегулировании польского вопроса нужно избежать всего, что в будущем может вызвать трения между Германией и Советским Союзом. С этой точки зрения он считает неправильным оставлять независимым остаток Польского государства. Он предлагает следующее, из территории к востоку от демаркационной линии все Люблинское воеводство и та часть Варшавского воеводства, которая доходит до Буга, должны быть добавлены к нашей (германской) порции. За это мы отказываемся от претензий на Литву.

Сталин указал на это предложение как на предмет будущих переговоров с имперским министром иностранных дел и добавил, что, если мы согласны. Советский Союз немедленно возьмется за решение проблемы Прибалтийских государств в соответствии с протоколом от 23 августа и ожидает в этом деле полную поддержку со стороны германского правительства. Сталин подчеркнуто указал на Эстонию, Латвию и Литву, но не упомянул Финляндию.

Я ответил Сталину, что доложу своему правительству.

Шуленбург".

27 сентября Риббентроп снова прилетел в Москву, и 28 сентября им и Молотовым был подписан новый германо-советский "Договор о дружбе и границе между СССР и Германией" Этот договор официально и юридически закреплял раздел территории Польши между Германией и Советским Союзом, к нему прилагалась соответствующая карта, на которой была указана новая граница, и эту карту подписали Сталин и Риббентроп.

К этому договору прилагались два дополнительных секретных протокола. В одном из них фиксировались те изменения в территориальных разграничениях, о которых еще раньше договорился Сталин, о том, что Люблинское воеводство и часть Варшавского воеводства отходят в сферу влияния Германии, а Советскому Союзу теперь отдается вся литовская территория.

В своем комментарии при создании уже упомянутой Комиссии М. С. Горбачев еще сказал:

— Секретного протокола пока нет, и мы его оценить не можем. Я думаю, вообще комиссия такая должна быть, с этим я действительно согласился бы. Она должна выработать политическую и правовую оценку этого договора о ненападении, без упоминания секретного протокола, поскольку все архивы, что мы перерыли у себя, ответа не дали. (Хотя, я вам скажу, историки знают и могли бы вам сказать: вот то-то происходило, двигались навстречу две мощные силы, и на каких-то рубежах, так сказать, это соприкосновение совершенно остановилось. Что-то лежало в основе. Но это пока рассуждения. Поэтому тут требуется разбирательство, анализ всех документов, всей той ситуации, как она шла.. Это не простой вопрос, но раз он есть, уходить, уклоняться, я думаю, не нужно... давайте браться и изучать..)

М С Горбачев предлагает не уклоняться. Раз для изучения вопроса нужны документы, я приведу опубликованный в США текст второго секретного протокола, и давайте попытаемся самостоятельно оценить ситуацию.

СЕКРЕТНЫЙ ДОПОЛНИТЕЛЬНЫЙ ПРОТОКОЛ
Нижеподписавшиеся Уполномоченные при заключении советско-германского Договора о границе и дружбе констатировали свое согласие в следующем:

Обе стороны не допустят на своих территориях никакой польской агитации, которая действует на территорию другой страны. Они ликвидируют зародыши подобной агитации на своих территориях и будут информировать друг друга о целесообразных для этого мероприятиях.

По уполномочию Правительства СССР В. Молотов.

За Правительство Германии И. Риббентроп.

Москва, 28 сентября 1939 года.

Вот так, черным по белому, зафиксирован сговор с фашистским режимом о единых действиях, препятствующих агитации и пропаганде за возрождение Польши, сговор, свидетельствующий о полной утрате тогдашними советскими руководителями интернационалистских принципов.

После того как были напечатаны эти строки в журнале, появились новые, ранее неизвестные, сведения об этих договорах Для того чтобы завершить эту тему с наиболее возможной на сегодняшний день ясностью, приведу выдержки из исследования комиссии I Съезда народных депутатов СССР и то, что я разыскал сам как дополнение к этим исследованиям

Почему я говорю "на сегодняшний день" Потому что документы, касающиеся международных отношений тех дней, известны лишь германские и советские. Что касается документов, имеющихся у английской и американской сторон, то Англия объявила их закрытыми до 2017 года, а США вообще не указывает срока ограничения

Германская и советская стороны, согласно договоренности (несмотря на то что воевали не на жизнь, а на смерть), свято хранили тайну секретных соглашений.

Впервые о существовании протокола публично было упомянуто на Нюрнбергском процессе, когда военные преступники, сидевшие на скамье подсудимых, пытались перевернуть обвинение и, опираясь на секретные договоры, доказать, что советские руководители, подписавшие эти соглашения, являются равноценными соучастниками агрессии Защитник Гесса — Альфред Зейдль представил суду показания бывшего начальника юридического отдела МИД Германии Фридриха Гауса, который сопровождал Риббентропа в поездке в Москву для подписания договора в августе 1939 года

Вот выдержка из его письменных показаний

При допросе в суде статс-секретаря германского МИД Вайцзеккера защитник Гесса опять стал задавать ему вопросы о секретном протоколе. Вайцзеккер подтвердил существование такого документа и подробно пересказал его содержание, которое полностью совпадало с показаниями Гауса

Председатель суда спросил:

— Свидетель, вы видели подлинник этого секретного соглашения.

Вайцзеккер ответил:

— Да, я видел фотокопию этого соглашения, может быть, я видел даже подлинник, но, во всяком случае, фотокопию я держал в руках Один экземпляр фотокопии был заперт у меня в сейфе.

Во время объявленного перерыва Главный обвинитель от СССР Руденко заявил протест по поводу этих дебатов о секретном договоре, так как до начала процесса главные обвинители стран-победительниц договорились не касаться таких вопросов, которые могут быть использованы обвиняемыми для поворота в свою пользу. В числе прочих от советской стороны были определены не подлежащими обсуждению "советско-германский пакт о ненападении 1939 года и вопросы, имеющие к нему отношение".

Комитет обвинителей поддержал Руденко В результате трибунал отклонил претензии защитника Зайдля и постановил исключить из его речи обвинения в адрес СССР и не включать их в протокол. Однако в своем последнем слове обвиняемый Риббентроп все же коснулся этой темы:

"Когда я приехал в Москву в 1939 году к маршалу Сталину, он обсуждал со мной не возможность мирного урегулирования германо-польского конфликта а дал понять, что если он не получит половины Польши и Прибалтийские страны, еще без Литвы с портом Либава, то я могу сразу же вылетать назад.
Ведение войны, видимо, не считалось там в 1939 году преступлением против мира, в противном случае я не могу объяснить телеграмму Сталина после окончания польской кампании, которая гласила "Дружба Германии и Советского Союза, основанная на совместно пролитой крови, имеет перспективы быть длительной и прочной".

Так существование протокола получило огласку Краткая история немецких оригиналов такова Пока боевые действия на фронтах развивались для Германии успешно, договор и секретный протокол хранились в сейфе МИД Германии Но когда стало ясно, что война может быть проиграна и огромные архивы едва ли удастся куда-то увезти и спрятать, Риббентроп приказал сделать микрокопии на фотопленку с наиболее важных документов.

Весной 1945 года поступило указание уничтожить архивы. Выполняя это указание, советник Карл фон Леш уничтожил документы, но спрятал микрофильмы (20 катушек, где заснято 9 725 страниц документов) в железную коробку, обмотал ее промасленной тканью и зарыл в землю в парке замка Шенберг (Тюрингия), куда в то время был вывезен архив. 12 мая 1945 года фон Леш рассказал о документах подполковнику английской армии Роберту Томсону А тот сообщил об этом союзникам-американцам. 14 мая коробку вырыли, 19 мая доставили в Лондон, где американцы сняли дубликаты со всех микрофильмов. С этих микрофильмов и сделаны фотокопии, на издание которых ссылался я и которые сегодня известны всему свету.

Однако если прояснился вопрос об оригиналах немецкой стороны, то куда делись подлинники", принадлежащие нашей, советской стороне?

Как стало известно недавно, секретный протокол нашей стороны хранился в личном сейфе Молотова. О протоколе, подписанном от имени государства, не знал никто, кроме присутствовавших при его подписании Не было об этом известно ни Политбюро ЦК партии, ни Верховному Совету СССР.

В печати содержание протокола впервые было опубликовано 23 мая 1946 года (газета "Сан-Луи пост диспатч"), а позднее во многих сборниках документов.

В советской печати о протоколе не только не упоминалось, но даже отрицалась возможность его существования, если появлялось какое-нибудь сообщение за рубежом

В 1989 году I Съезд народных депутатов СССР поручил созданной под председательством А. Н. Яковлева комиссии дать "политическую и правовую оценку советско-германского Договора о ненападении от 23 августа 1939 года". Комиссия ознакомилась с архивами МИД, Министерства обороны, КГБ, Главного архивного управления. Общего отдела ЦК КПСС и Института марксизма-ленинизма Запрашивала немецкие документы через посольство ФРГ. Нигде оригиналы секретного протокола не найдены.

Дальше я привожу обоснование комиссии, почему она все же считает возможным признать существование протокола, несмотря на отсутствие подлинников.

"Действительно, оригиналы протоколов не найдены ни в советских, ни в зарубежных архивах. Тем не менее комиссия считает возможным признать, что секретный дополнительный протокол от 23 августа 1939 года существовал.
Первое. В Министерстве иностранных дел СССР существует служебная записка, фиксирующая передачу в апреле 1946 года подлинника секретных протоколов одним из помощников Молотова другому: Смирновым — Подцеробу. Таким образом, оригиналы у нас были, а затем они исчезли. Куда они исчезли, ни комиссия, никто об этом не знает. Вот текст этой записки. "Мы, нижеподписавшиеся, заместитель заведующего Секретариатом товарища Молотова Смирнов и старший помощник Министра иностранных дел Подцероб, сего числа первый сдал, второй принял следующие документы особого архива Министерства иностранных дел СССР.

1. Подлинный секретный дополнительный протокол от 23 августа 1939 года на русском и немецком языках плюс 3 экземпляра копии этого протокола".

Дальше не относящиеся к этому делу, в одном случае 14, а в другом — еще несколько документов. Подписи: "Сдал Смирнов, принял Подцероб".

Следующий факт. Найдены заверенные машинописные копии протоколов на русском языке. Как показала экспертиза, эти копии относятся к молотовским временам в работе МИД СССР.

Третье. Криминалисты провели экспертизу подписи Молотова в оригинале договора о ненападении, подлинник которого, как вы сами понимаете, у нас есть, и в фотокопии секретного протокола. Эксперты пришли к выводу об идентичности этих подписей.

Четвертое. Оказалось, что протоколы, с которых сняты западногерманские фотокопии, были напечатаны на той же машинке, что и хранящийся в архивах МИД СССР подлинник договора. Как вы понимаете, таких совпадений не бывает.

И наконец, пятое. Существует разграничительная карта. Она напечатана, завизирована Сталиным. Карта разграничивает территории точно по протоколу. Причем на ней две подписи Сталина. В одном случае — общая вместе с Риббентропом, а во втором случае Сталин красным карандашом делает поправку в нашу пользу и еще раз расписывается на этой поправке.

Таким образом, дорогие товарищи, эти соображения не вызывают малейших сомнений в том, что протокол такой существовал".

Таково заключение комиссии.

А теперь я расскажу о дополнительных сведениях, на мой взгляд, тоже убедительно подтверждающих существование протокола. Я удивляюсь, как не пришло в голову никому из членов комиссии воспользоваться таким достоверным источником.

Просматривая свои материалы о тех далеких днях, перечитывая текст договора, вглядываясь в подписи под ним, рассматривая фотографии Нюрнбергского процесса, я размышлял о том, что участники тех событий — Сталин, Гитлер, Молотов, Риббентроп, Геринг, Гесс и другие — сошли с исторической сцены, никто уже не может рассказать, что и как тогда произошло. И вдруг я вспомнил Еще жив один человек, который нередко бывал рядом со всеми этими деятелями, не только слышал их разговоры, но и помогал объясниться,— это переводчик Павлов Владимир Николаевич.

Бросив все дела, я немедленно стал добывать телефон и адрес Павлова. Именно добывать — в Москве найти нужного человека не так просто.

И вот я у Павлова. Меня встретила его жена — общительная и, сразу видно, властная дама. Она тут же предупреждает, что Владимир Николаевич не дает интервью, не пишет мемуаров, а со мной будет беседовать из уважения, которое испытывает ко мне как писателю Маленький магнитофон, который я хотел использовать как записную книжку, она взяла и вынесла в прихожую.

— Будем говорить без этого.

В гостиную вошел Владимир Николаевич, непохожий на того, каким я видел его на многих фотографиях: там он небольшого роста, худенький и, я бы сказал, не выделяющийся, всегда сбоку или позади тех, кому помогает вести разговор. Теперь он пополнел, блондин от природы, стал совсем светлый, даже не седой, а какой то выцветший. Ему за восемьдесят, не очень здоров, но память светлая, видимо, по профессиональной привычке не берет на себя инициативу разговора, а лишь отвечает на вопросы. Ему бойко помогает супруга.

Для знакомства я попросил Владимира Николаевича коротко рассказать о себе.

— Я никогда не собирался быть переводчиком, окончил энергетический институт, занялся научной работой, хотел увеличить прочность лопастей турбин. А языками увлекался для себя Как сегодня говорят, это было хобби. Нравилось и легко давалось. Видно, от природы мне это было отпущено, свободно владел немецким, английским, а позднее французским и испанским И вот в 1939 году меня вызывают в ЦК ВКП(б). Представляете? Я всего кандидат в члены партии. В ЦК со мной беседовали два человека на немецком языке в присутствии какого-то работника ЦК. Как выяснилось, они должны были выяснить, как я знаю язык. И выяснили, сказав. "Он знает немецкий лучше нас". Тут же мне было сказано, чтобы я ехал в Наркоминдел к товарищу Молотову. Его только что назначили наркомом вместо Литвинова, и он обновлял аппарат.

Все это было как во сне, я не хотел быть дипломатом, мне было 24 года, все мои мысли были в науке. Я об этом честно сказал Молотову на первой же беседе Но он коротко и четко отрезал:

— Вы коммунист и обязаны работать там, где нужнее.

Так я стал помощником наркома иностранных дел СССР. Я переводил на всех встречах Сталина и Молотова с Риббентропом. Был с Молотовым на его встречах с Гитлером, рыл заведующим Центральным европейским отделом наркомата. Работал как переводчик на всех конференциях в годы войны — Тегеранской, Ялтинской, Потсдамской. С 1974 года на пенсии в ранге Чрезвычайного и Полномочного Посла.

— Расскажите подробнее о подписании договора о ненападении с Германией.

— Да, я тогда переводил разговор Сталина, Риббентропа и Молотова.

— В наши дни много пишут и говорят о секретном дополнении к договору — протоколе. Даже в докладе Яковлева Съезду народных депутатов, после изложения всех косвенных доказательств о существовании протокола, все же сказано — подлинников нет. Если вы были при подписании договора и этого секретного приложения, то на сегодня вы единственный живой свидетель происходившего в тот день — 23 августа 1939 года. Скажите четко и прямо: был ли секретный протокол?

— Да, был. И еще добавлю такую подробность, в которую сегодня вообще трудно поверить. Инициатива создания и подписания секретного протокола исходила не с немецкой, а с нашей стороны.

— Это действительно очень неожиданно слышать.

— Ничего удивительного. Секретный протокол сегодня осуждают, а по тем временам, в той международной обстановке, его расценивали как мудрый поступок Сталина. Гитлеру нужен был спокойный тыл. Он очень спешил с подписанием договора. Оставалось несколько дней до нападения на Польшу, а позднее на Францию. Не допустить открытия фронта на востоке, обеспечить тыл было заветной мечтой Гитлера. Риббентроп привез только текст основного договора, Сталин, Молотов обсудили его, внесли поправки. Сталин вдруг заявил: "К этому договору необходимы дополнительные соглашения, о которых мы ничего нигде публиковать не будем". Сталин, понимая, что ради спокойного тыла Гитлер пойдет на любые уступки, тут же изложил эти дополнительные условия: Прибалтийские республики и Финляндия станут сферой влияния Советского Союза. Кроме того, Сталин заявил о нашей заинтересованности в возвращении Бессарабии и объединении украинских и белорусских западных областей с основными территориями этих республик.

Риббентроп растерялся от таких неожиданных проблем, сказал, что не может их решить сам, и попросил разрешения позвонить фюреру. Получив такое разрешение, он из кабинета Сталина связался с Гитлером и изложил ему пожелания Сталина. Фюрер уполномочил Риббентропа подписать дополнительный протокол. Он и не мог не согласиться. У него войска были сосредоточены — через неделю начнется война, любые обещания он готов дать, понимая, что все они будут , нарушены и не выполнены, когда в этом появится необходимость. (Кстати, этот разговор подтверждает в своих показаниях на Нюрнбергском процессе бывший начальник юридического отдела МИД Германии Фридрих Гаус: "Рейхсминистр по этим пунктам... заказал разговор по телефону с Гитлером... Гитлер уполномочил Риббентропа одобрить советскую точку зрения" — В. К.)

После разговора с Гитлером здесь же, в кабинете Сталина, был составлен "Секретный дополнительный протокол". Его отредактировали, отпечатали и подписали.

Все это я видел своими глазами, слышал и переводил разговор участников переговоров. Сталин несколько раз подчеркнул, что это сугубо секретное соглашение никем и нигде не должно быть разглашено.

Подтверждение рассказа Павлова я нашел в показаниях самого Риббентропа на Нюрнбергском процессе.

Цитата из последнего слова Риббентропа на Нюрнбергском процессе, которую я уже привел в этой главе (см. с. 48), на мой взгляд, убедительно подтверждает достоверность рассказа Павлова.

Не буду приводить другие подробности моей беседы с Павловым, она была очень интересной, мой рассказ о договорах и так затянулся. Я на это решился только потому, что все это имеет отношение к деятельности Жукова, потому что в какой-то степени объясняет убеждение Сталина в том, что он "переиграл" Гитлера и отодвинул опасность войны. Это же объясняет, почему Сталин не разрешил военным принять все меры к отражению возможного нападения Германии. Сталин верил Гитлеру, верил в подписанные договоры. И получилось в конечном счете, что не он "переиграл" Гитлера, а, наоборот, фюрер обманул Сталина, усыпив его бдительность и обеспечив себе благоприятные условия для захвата Польши, разгрома Франции и удара по нашей стране и армии, не изготовившейся для отпора.

Как известно, после нападения Германии на Польшу Англия и Франция, в соответствии с заключенными ранее договорами, объявили войну Германии.

Но это была "странная война", как ее называли, потому что никаких активных действий ни Англия, ни Франция практически не предпринимали.

Сталин в узком кругу, среди членов Политбюро, ходил сияющий и торжественный, он считал, что достиг огромного успеха. Ну как же! Германия стала дружественным нам государством, а Англия и Франция втянулись в войну с ней. Таким образом, война от наших границ отодвинута далеко на запад, империалистические страны теперь решают свои проблемы с оружием в руках, а Советский Союз, мол, благополучно остался в стороне!

Никита Сергеевич Хрущев в своем докладе на XX съезде так вспоминал о тех днях: "Сталин воспринимал этот договор как большую удачу. Он ходил буквально гоголем. Ходил, задравши нос, и буквально говорил: "Надул Гитлера, надул Гитлера!"

Однако история показала, что Сталин оказался недальновидным политиком. Вспомните слова Гитлера о том, что "все, что я делаю, направлено против России". Благодаря договоренности со Сталиным Гитлер развязал себе руки и стал захватывать в Европе одну страну за другой, собирая силы для большой войны против Советского Союза. А Сталин из-за той же договоренности объективно даже помогал Гитлеру в этих его акциях.

Напомню строки из секретного протокола к договору о том, что договаривающиеся стороны не допустят на своей территории какой-либо агитации, которая несет вред территории другой стороны. Выполняя этот пункт решении, наша печать практически прекратила антифашистскую агитацию и пропаганду. Молотов на сессии Верховного Совета осенью 1939 года сказал:

"Известно, что за последние несколько месяцев такие понятия, как "агрессия", "агрессор", получили новое конкретное содержание, приобрели новый смысл... Теперь, если говорить о великих державах Европы, Германия находится в положении государства, стремящегося к скорейшему окончанию войны и к миру, а Англия и Франция, вчера еще ратовавшие против агрессии, стоят за продолжение войны и против заключения мира. Роли, как видите, меняются... Идеологию гитлеризма, как и всякую другую идеологическую систему, можно признавать или отрицать, это — дело политических взглядов Но любой человек поймет, что идеологию нельзя уничтожить силой, нельзя покончить с ней войной. Поэтому не только бессмысленно, но и преступно вести такую войну, как война за "уничтожение гитлеризма", прикрываемая фальшивым флагом борьбы за "демократию".
Кроме прекращения антифашистской пропаганды внутри нашей страны Сталин через Коминтерн направил коммунистическим партиям директиву (и она была обязательна для выполнения всеми компартиями) о том, чтобы была свернута борьба против немецкого фашизма. В этой директиве агрессором объявлялся англо-французский империализм, и именно против него требовалось направить пропаганду и агитацию всех коммунистических партий. Этот поворот политики был не только неожиданным, а просто предательским. Для всех было очевидно, что агрессивную политику ведет фашистская Германия, и вдруг директивой Сталина все становилось с ног на голову.

Представьте себе положение только двух компартий — Франции и Англии. Значит, по логике этой директивы, после нападения фашистов на Францию Французская компартия должна была вести пораженческую политику, а французские коммунисты должны были содействовать поражению своего народа, своей армии, защищающейся от фашистской агрессии? Французские коммунисты не пошли на поводу у этого распоряжения Сталина, они звали народ к защите своей родины и организовали сопротивление гитлеровцам после захвата ими французской территории. И были они совершенно правы, хотя и не выполнили директиву Коминтерна.

Как видим теперь, Сталин объективно помогал Гитлеру в войне против Франции. Да и не только объективно, а и прямо помогал, потому что такая политика, нейтрализующая и выводящая из борьбы огромные силы коммунистических партий Европы, была действенной помощью гитлеровцам. А гитлеровская пропаганда, явно со слов самого фюрера, похлопывала Сталина по плечу, похваливая его за такую политику. Вот что писала гитлеровская газета "Мюнхенернойсте нахрихтен":

"С момента заключения этого пакта Германия создала себе свободный тыл. Опыт мировой войны, когда Германия сражалась на нескольких фронтах, на этот раз был учтен. Победоносный поход в Польше, Норвегии, Голландии и Бельгии и, наконец, в Северной Франции был бы значительно более трудным, если бы в свое время не было достигнуто германско-советское соглашение. Благодаря договору успешно развивается германское наступление на западе".
Сталин в своих действиях, очевидно, исходил из такой логики, что в предвидении неизбежной военной схватки с гитлеровской Германией (неизбежность которой, вероятно, все же была ему ясна) он, "надув Гитлера", предпринял все меры для занятия выгодных позиций в этой будущей войне. Об этом должны были свидетельствовать присоединение Западной Украины и Западной Белоруссии, что отодвинуло нашу границу далеко на запад, и попытки улучшить стратегическое положение Ленинграда ценой войны с Финляндией за Карельский перешеек.

Но вот о последнем необходимо сказать отдельно, потому что и сама война, и ее ход, и ее последствия принесли не только большой вред нашей стране, но и, что немаловажно, очень невыгодные для нас последствия, что не раз подчеркивал и Жуков.

[Владимир Васильевич Карпов]

Граница Финляндии проходила не так далеко от Ленинграда, и город, в случае войны, могли обстреливать финские орудия крупных калибров. Финское правительство того времени, которое возглавлял Рюти, вело недружественную Советскому Союзу политику,

В томе Советской Военной Энциклопедии, вышедшем в 1979 году, сказано:

"Правящие реакционные круги Финляндии с помощью империалистических государств превратили территорию страны в плацдарм для нападения на СССР. В приграничных районах и главным образом на Карельском перешейке, в 32 километрах от Ленинграда, при участии немецких, английских, французских и бельгийских военных специалистов и финансовой помощи Великобритании, Франции, Швеции, Германии и США была построена мощная долговременная система укреплений, "линия Маннергейма".
Это распространенное у нас объяснение возможности агрессии Финляндии против СССР выглядит крайне неубедительно. Может быть, все эти страны и были заинтересованы в столкновении Финляндии и СССР, но наступательную агрессивную доктрину характеризуют совсем другие способы подготовки к войне, нежели строительство долговременной оборонительной линии. Вести наступательные действия можно, подготовив обычную местность, на которой сосредоточивают войска и после соответствующей подготовки начинают боевые действия. Затрачивать огромный труд и миллиардные капиталы, да еще стольких государств, чтобы построить могучую линию якобы для наступления, это по военным понятиям просто безграмотно. Даже не посвященный в военное искусство человек и тот понимает наивность подобного объяснения. Конечно же, линия Маннергейма строилась для того, чтобы защитить маленькую Финляндию от такого грозного соседа, каким ей представлялся СССР

Летом 1939 года в Финляндии побывал начальник генерального штаба сухопутных войск Германии Гальдер, особый интерес он проявил к ленинградскому и мурманскому стратегическим направлениям У.-К Кекконен позднее писал: "Тень Гитлера в конце 30-х годов распростерлась над нами, и финское общество в целом не может отрекаться от того, что оно относилось к этому довольно благосклонно"

Правительство Рюти действительно вело недружелюбную политику по отношению к Советскому Союзу Президент страны в 1931-1937 годах П Свинхувуд заявлял. "Любой враг России должен быть всегда другом Финляндии" На территории Финляндии с помощью немецких специалистов в 1939 году были сооружены аэродромы, которые способны были принимать количество самолетов во много раз большее, чем то, которым располагали финские воздушные силы. На Карельском перешейке линия Маннергейма протянулась от Финского залива до Ладожского озера Она имела три полосы укреплений глубиной почти в 90 километров.

В октябре — ноябре 1939 года между СССР и Финляндией проходили переговоры по вопросам взаимной безопасности Однако финское правительство, подогреваемое своими западными доброжелателями, не пошло на заключение предлагаемого оборонительного союза Свою поддержку финнам обещали как Германия, так и Англия, Франция и даже Америка. В Германии финских представителей уверяли, что в случае войны с СССР финны только выиграют (немцы не открывали СБОИ планы, но, видимо, имели в виду свое решение 9 нападении на Советский Союз) Они даже гарантировали, что помогут впоследствии Финляндии возместить возможные территориальные потери Хочется при этом еще раз обратить внимание читателей на вероломство руководителей третьего рейха. Давая такие гарантии дружественной Финляндии, они ведь прекрасно знали, что уже подписан секретный дополнительный протокол, в котором обещано Советскому Союзу не вмешиваться в какие-либо конфликтные ситуации, которые могут у него возникнуть не только с Эстонией, Латвией и Литвой, но и с Финляндией! И действительно, когда началась советско-финская война, Германия формально соблюдала нейтралитет.

Сталин, имея секретную договоренность с Гитлером, решил воспользоваться этим и отодвинуть границу от Ленинграда, тем более что Ворошилов уверял Сталина — если дело дойдет до военного конфликта, то Красная Армия разделается с финской армией в несколько дней.

Правда, в советских руководящих кругах поначалу считали, что военного конфликта не будет, что Финляндия примет наше предложение. Предложение же состояло в том, чтобы финны мирно уступили нам часть Карельского перешейка, взяв себе взамен определенную территорию на нашем севере. Однако обмен был явно неравноценный, на Карельском перешейке находились мощные укрепления, обеспечивающие прикрытие границы, а то, что мы предлагали взамен, было землей, не имевшей никакой ценности — ни экономической, ни военной.

Финское правительство отказалось от такого обмена. Тогда Сталин решился на военный конфликт.

Осенью 1939 года был проведен Главный Военный совет, на котором был разработан план военных действий против Финляндии. План этот был составлен под руководством начальника Генерального штаба Б М. Шапошникова. Зная характер укреплений на финской границе, Шапошников учитывал в плане и те реальные трудности, которые неизбежно возникнут в связи с необходимостью их прорыва, а также силы, которые потребуются для этого Сталин, настроенный Ворошиловым на легкую победу, резко раскритиковал этот план, и он был отвергнут. Было поручено штабу Ленинградского военного округа разработать новый Такой план был разработан, и ориентирован он был на мнение Сталина, что война будет недолгой и победа будет одержана малой кровью Поэтому в плане даже не предусматривалось сосредоточение необходимых резервов.

Вера в то, что война будет завершена буквально в течение нескольких дней, у Сталина была настолько сильна, что начальника Генерального штаба даже не поставили в известность о ее начале. Шапошников в это время был в отпуске

Финское правительство открыто просило защиты у Германии, о чем свидетельствует хотя бы обращение финского посланника Вуоримаа к имперскому министру иностранных дел Германии Он писал. "Есть основание предполагать, что Россия намерена предъявить Финляндии требования, аналогичные предъявленным прибалтийским государствам" И спрашивал:

"Останется ли Германия безразличной к русскому продвижению в этом районе, и если найдутся подтверждения тому, что это не так, какую позицию намерена занять Германия?"
Как повела себя в этих условиях Германия, мы уже знаем.

Советская же сторона в соответствии с принятым планом, о котором шла речь выше, и главным образом в соответствии с желанием лично Сталина, искала предлог для военного конфликта. 26 ноября нарком иностранных дел Молотов пригласил к себе посланника Финляндии Ирис-Коскинена и вручил ему ноту правительства СССР по поводу якобы имевшего место провокационного обстрела советских войск финляндскими воинскими частями, сосредоточенными на Карельском перешейке.

Вот текст этой ноты с некоторыми сокращениями:

"Господин посланник!
По сообщению Генерального штаба Красной Армии сегодня, 26 ноября, в 15 часов 45 минут наши войска, расположенные на Карельском перешейке у границы Финляндии около села Майнила, были неожиданно обстреляны с финской территории артиллерийским огнем. Всего было произведено семь орудийных выстрелов, в результате чего убито трое рядовых и один младший командир, ранено семь рядовых и двое из командного состава. Советские войска, имея строгое приказание не поддаваться на провокации, воздержались от ответного обстрела Советское правительство вынуждено констатировать, что сосредоточение финляндских войск под Ленинградом не только создает угрозу для Ленинграда, но и представляет на деле враждебный акт против СССР, уже приведший к нападению на советские войска и к жертвам

Ввиду этого Советское правительство, заявляя решительный протест по поводу случившегося, предлагает финляндскому правительству незамедлительно отвести свои войска подальше от границы на Карельском перешейке — на 20-25 километров и тем самым предупредить возможность повторных провокаций.

Примите, господин посланник, уверения в совершеннейшем к Вам почтении.

Народный комиссар иностранных дел

В. Молотов 26 ноября 1939 г.".

Отвести войска на Карельском перешейке на 20— 25 километров — это означало оставить мощные укрепления линии Маннергейма пустыми, и как раз в тот момент, когда возникла реальная угроза вторжения — а финское правительство, несомненно, имело соответствующие разведывательные сведения. Трудно было бы ожидать этого от Финляндии, как, впрочем, И от любой другой страны.

29 ноября поступила ответная нота финского правительства. Вот несколько выдержек из нее:

"В связи с якобы имевшим место нарушением границы финское правительство в срочном порядке произвело надлежащее расследование. Этим расследованием было установлено, что пушечные выстрелы, о которых упоминает ваше письмо, были произведены не с финляндской стороны. Напротив, из данных расследования вытекает, что упомянутые выстрелы были произведены 26 ноября между 15 часами 45 минутами и 16 часами 5 минутами по советскому времени с советской пограничной полосы, близ упомянутого вами селения Майнила".
Предлагалось также, чтобы советские пограничные комиссары совместно с финскими на месте, по воронкам и другим данным, убедились, что обстреляна именно их территория. Далее в ноте говорится о том, что Финляндия согласна на то, чтобы войска были отведены, но — с обеих сторон.

Интересное свидетельство по поводу начала войны есть в воспоминаниях Н. С. Хрущева. Он говорит, что в тот день его пригласил Сталин к себе на обед Когда он пришел, то за столом продолжался, видимо, ранее начатый разговор, и Хрущев из него понял, что уже сформировано правительство новой Финляндии, возглавил его Куусинен, и что наша Карело-Финская автономная республика объединится с ныне существующей Финляндией, и будет новая советская союзная республика.

Сталин во время обеда все ждал какого-то важного сообщения и даже сказал вдруг такую фразу. "Ну вот, сегодня будет начато дело". Как выяснилось позже, на границу с Финляндией был послан зам. Наркома обороны и начальник Главного артиллерийского управления Г И Кулик, который должен был произвести артиллерийский обстрел территории Финляндии. Предполагалось, что после этого обстрела Финляндия сразу же спасует и запросит пощады. Но после наших выстрелов финны тоже ответили артиллерийским огнем. По этому поводу Хрущев замечает: "Вот обычно так и бывает, говорят, что ты первый выстрелил, а противник говорит, нет, ты первый выстрелил, а на самом деле было вот так".

Однако все было не так просто, как об этом рассказывает Хрущев, он не знал многих подготовительных мероприятий, но это не значит, что их не было.

О том. что широкие боевые действия были подготовлены с нашей стороны заранее, свидетельствуют сегодня и документы, и сосредоточение войск, которые уже были готовы к активным боевым действиям.

В своих воспоминаниях маршал К А. Мерецков пишет:

"В конце июня 1939 года меня вызвал И. В. Сталин. У него в кабинете я застал видного работника Коминтерна, известного деятеля ВКП(б) и мирового коммунистического движения О.В. Куусинена Меня детально ввели в курс общей политической обстановки и рассказали об опасениях, которые возникли у нашего руководства в связи с антисоветской линией финляндского правительства".
Далее К. А. Мерецков излагает известную концепцию о том, что Финляндия "легко может стать плацдармом антисоветских действий для каждой из двух главных буржуазных империалистических группировок — немецкой и англо-франко-американской" и тем самым может превратиться в "науськиваемого на нас застрельщика большой войны". В этой связи Мерецкову предлагалось подготовить докладную записку с "планом прикрытия границы от агрессии и контрудара по вооруженным силам Финляндии в случае военной провокации с их стороны".

Как видим, Сталин говорил Мерецкову лишь о возможном нападении финской стороны, умалчивая о том, что нападение маленькой Финляндии на такого гиганта, как Советский Союз, маловероятно, и явно скрывая, что он сам намеревается первым нанести удар. Видимо, поэтому он, предлагая Мерецкову составить докладную записку о прикрытии границы от агрессора и о контрударе как противодействии возможному нападению, при этом все-таки приказал готовить войска к боевым действиям — скрытно, не вызывая никаких подозрений у окружающих.

Далее Мерецков пишет:

"Во второй половине июля я был снова вызван в Москву. Мой доклад слушали И В Сталин и К Е. Ворошилов. Предложенный план прикрытия границы и контрудара по Финляндии в случае ее нападения на СССР одобрили, посоветовав контрудар осуществить в максимально сжатые сроки. Когда я стал говорить, что несколько недель на операцию такого масштаба не хватит, мне заметили, что я исхожу из возможностей ЛВО (8), а надо учитывать силы Советского Союза в целом. Я попытался сделать еще одно возражение, связав его с возможностью участия в антисоветской провокации вместе с Финляндией и других стран. Мне ответили, что об этом думаю не я один, и предупредили, что в начале осени я опять буду докладывать о том, как осуществляется план оборонительных мероприятий".
В своих воспоминаниях Мерецков указывает на то, что "имелись как будто бы и другие варианты контрудара Каждый из них Сталин не выносил на общее обсуждение в Главном Военном совете, а рассматривал отдельно, с определенной группой лиц, почти всякий раз иных". Одним из таких вариантов был уже упоминавшийся план Шапошникова. "Борис Михайлович.— подтверждает Мерецков,— считал контрудар по Финляндии непростым делом и полагал, что он потребует не менее нескольких месяцев напряженной и трудной войны даже в случае, если крупные империалистические державы не войдут прямо в столкновение"

Итак, после инцидента в Майниле, после советской ноты и ответной ноты Финляндии, 30 ноября в 8 часов утра части Красной Армии перешли в наступление.

И еще один штрих о советско-финляндской войне Это, правда, неприятно признать, потому что не украшают подобные факты нашу историю. Но истина дороже

30 ноября 1939 года, в день начала боевых действий, в "Правде" было опубликовано сообщение о том, что из "радиоперехвата" стало известно об обращении ЦК Компартии Финляндии к народу с призывом к образованию правительственных левых сил.

1 декабря 1939 года в занятом советскими войсками местечке Териоки (как стало известно из "радиоперехвата") было создано такое правительство во главе с финским коммунистом, секретарем Исполкома Коминтерна О. В. Куусиненом Оно провозгласило себя временным народным правительством Финляндской Демократической Республики.

В тот же день Советское правительство признало правительство Куусинена, с ФДР были установлены дипломатические отношения, а 2 декабря между СССР и ФДР подписан Договор взаимопомощи и дружбы.

Версия о "радиоперехватах" нужна была для создания видимости о непричастности советского руководства к образованию правительства Куусинена.

Но... вся эта дымовая завеса опрокидывается дубликатами документов "финляндского правительства" (которые хранятся в Архиве внешней политики СССР) — все они имеют правку и редактуру, сделанную рукой Молотова. Это свидетельствует о том, что до "радио перехвата" документы лежали на столе нашего наркома иностранных дел.

Тут, как говорится, комментарии излишни.

Наше командование сосредоточило против Финляндии четыре армии на всем протяжении ее границы. На главном направлении, на Карельском перешейке, была 7-я армия в составе девяти стрелковых дивизий, одного танкового корпуса, трех танковых бригад плюс очень много артиллерии, авиации. Еще 7-ю армию поддерживал Балтийский флот.

Имея перед собой огромную протяженность фронта (всю советско-финскую границу) и располагая четырьмя армиями, советское командование не нашло ничего более разумного, как ударить в лоб по мощнейшим, пожалуй, самым мощным для того времени в мире сооружениям — по линии Маннергейма. За двенадцать дней наступления, к 12 декабря, армия с огромными трудностями и потерями преодолела только сильную полосу обеспечения и не смогла с ходу вклиниться в основную позицию линии Маннергейма Армия была полностью обескровлена и не могла дальше наступать.

На севере 14-я армия продвинулась в глубь территории Финляндии на 150-200 километров, левее ее 9-я армия вклинилась на глубину до 45 километров, а 8-я армия — на 50-80 километров.

Финская армия хотя и значительно уступала нашей в силах, но, охваченная большим патриотическим подъемом, защищалась упорно и умело. Она нанесла советским частям огромные потери.

Мировая общественность отнеслась к действиям Советской страны резко отрицательно. Лига Наций исключила Советский Союз из числа своих членов и призвала все страны мира помогать Финляндии. Определенные круги в правительствах Франции и Англии надеялись, что этот конфликт разгорится в большую войну, что в поддержку Финляндии вмешается Германия и даже, может быть, Гитлер посчитает этот момент удобным для нанесения своего удара по России.

Пораженное неожиданным упорным сопротивлением маленькой страны, советское командование было вынуждено приостановить боевые действия, создать на Карельском перешейке еще одну новую — 13-ю — армию и образовать Северо-Западный фронт под командованием командарма 1 ранга С. К. Тимошенко, члена Военного совета А. А. Жданова, начальника штаба командарма 2 ранга И. В. Смородинова. Таким образом, к пополнившимся дивизиям 7-й армии прибавилась еще 13-я армия, в которую входило 9 дивизий, много артиллерии и танков.

Командование вновь созданного Северо-Западного фронта тоже не нашло никаких более гибких форм военного искусства и продолжало лобовое наступление на линию Маннергейма. Главный удар наносился смежными флангами двух армий. Артиллерии на Карельском перешейке было столько, что участники боев говорят — места для орудий не хватало, они стояли чуть ли не колесом к колесу. Почти вся советская авиация была сосредоточена здесь и наносила удары на главном направлении.

После трехдневных кровопролитных боев, понеся огромные потери, наша армия прорвала первую полосу линии Маннергейма, но вклиниться с ходу во вторую полосу ей не удалось.

Опять началась подготовка к новому удару — пополнялись обескровленные дивизии. 11 февраля советские части возобновили наступление. Наконец-то командование использовало возможность сделать обход правого фланга противника по льду замерзшего Выборгского залива. Выйдя в тыл Выборгского укрепленного района, наши части перерезали шоссе Выборг — Хельсинки. К 12 марта прорыв линии Маннергейма был завершен.

После окончания этой тяжелейшей, кровопролитной и самой бесславной войны, которую когда-либо вела Красная Армия, в марте 1940 года состоялось заседание Политбюро ЦК ВКП(б), на котором К. Е. Ворошилов доложил об итогах войны с Финляндией. На этом заседании было рекомендовано провести расширенное совещание Главного Военного совета совместно с участниками войны, что и было осуществлено Главный Военный совет заседал в Кремле 14-17 апреля 1940 года На нем выступил и Сталин. Он говорил о том, что командному составу необходимо изучить особенности современной войны, что культ опыта гражданской войны помешал нашему командному составу перестроиться на новый лад.

Главный Военный совет принял ряд постановлений по улучшению вооружения, оснащения, обобщению боевого опыта и другие меры по укреплению боеспособности Красной Армии

Любопытно воспоминание Хрущева о психологическом состоянии Сталина после финской войны и разбора ее итогов на Главном Военном совете:

"Сталин буквально перетрусил, он оценил в результате войны с Финляндией, что наша армия слаба, что наш командный состав слаб и что вооружением мы слабы После войны с Финляндией Сталин буквально дрожал перед Гитлером, он, видимо, пришел к выводу, что наша армия не может противостоять гитлеровской армии".
Добавлю к этому еще одну причину растерянности Сталина — он, видимо, увидел последствия массовых репрессий среди военных. После финской кампании начался известный спад в арестах, хотя репрессии продолжались до последнего дня жизни Сталина И еще "вождь" убедился в полной некомпетентности в военном искусстве своего ближайшего соратника наркома обороны Ворошилова.

Как это ни странно, прорыв линии Маннергейма был объявлен выдающейся заслугой Семена Константиновича Тимошенко. Если учесть, что все население Финляндии составляло немногим более трех миллионов человек и примерно такой же численности была Красная Армия, да вспомнить огромные потери, понесенные нашей армией, то можно сказать, оценка этого периода деятельности Тимошенко явно преувеличена. Но Сталина это не смущало. Кроме звания Героя Советского Союза за действия в этой позорной войне С. К. Тимошенко было присвоено звание Маршала Советского Союза. Вызванному на заседание Политбюро Тимошенко Сталин сказал:

— Война с финнами показала слабость в подготовке высших командных кадров и резкое снижение дисциплины в войсках. Все это произошло при товарище Ворошилове. И теперь ему трудно будет в короткие Сроки выправить эти крупные вопросы. А время нас поджимает: в Европе Гитлер развязал войну Политбюро решило заменить товарища Ворошилова другим лицом и остановилось на вас.

Тимошенко стал отказываться, ссылаясь на то, что у него нет нужных знаний и государственной мудрости для работы на таком высоком и ответственном посту. Говорил он и о том, что едва ли достоин заменить товарища Ворошилова, которого не только армия, но и весь народ хорошо знает и любит.

— Все это верно,— сказал Сталин.— Но народ не знает, что у товарища Ворошилова не хватает твердости А сейчас твердость особенно нужна во всем У вас она есть. Беритесь прежде всего за дисциплину и за подготовку кадров А насчет государственной, мудрости — это дело наживное. Где нужно — мы вам поможем.

Так наркомом обороны был назначен С. К. Тимошенко, а для Ворошилова была создана престижная должность заместителя Председателя Совета Народных Комиссаров.

Поскольку нам придется в этой книге довольно часто встречаться с Тимошенко, познакомлю читателей с краткой его биографией. Семен Константинович Тимошенко родился в 1895 году В год назначения наркомом обороны ему было 45 лет. Боевой путь он начинал с первой мировой войны. В 1915 году был призван в царскую армию, окончил пулеметную школу, участвовал в боях на Западном фронте. С первых дней революции защищал ее с оружием в руках: в 1917 году участвовал в ликвидации корниловщины, а затем разгроме калединщины. Принимал участие в обороне Царицына Командовал взводом, эскадроном, полком. С октября 1919 года командир 6-й кавдивизии в Первой Конной армии Буденного.

В дни гражданской войны в кавказских предгорьях не раз сходились в сабельной рубке Тимошенко и Шкуро. Тогда Тимошенко разбил корпус Шкуро, гнал его до моря и выбил за пределы советской земли Награжден двумя орденами Красного Знамени С 1925 года командовал 3-м кавалерийским корпусом, в котором служил и Жуков. Тимошенко высоко ценил Георгия Константиновича как командира полка и в дальнейшем, будучи старше по должности, всегда продвигал Жукова по службе. Фундаментального образования не имел, окончил только Высшие академические курсы в 1922 и 1927 годах, а также курсы командиров единоначальников при Академии им В И Ленина в 1930 году. Командовал военными округами — Киевским, Северо-Кавказским, Харьковским. В сентябре 1939 года командовал войсками Украинского фронта, совершавшими поход в Западную Украину.

Жуков в одной из своих позднейших бесед с К. М. Симоновым так отзывался о Тимошенко:

— Тимошенко в некоторых сочинениях оценивают совершенно неправильно, изображают его чуть ли не как человека безвольного и заискивающего перед Сталиным. Это неправда. Тимошенко — старый и опытный военный, человек настойчивый, волевой, образованный и в тактическом, и в оперативном отношении. Во всяком случае, наркомом он был куда лучшим, чем Ворошилов, и за тот короткий период, пока он был, кое что успели повернуть в армии к лучшему.

Наверное, я не ошибусь, если скажу, что на полях сражений финской войны мы показали бездарность нашего военного руководства, потеряли международный авторитет как страна, допустившая агрессивные действия. Один факт исключения Советского Союза из Лиги Наций чего стоит! И еще очень важные психологические последствия этой неудачной войны Сталин, как уже говорилось, настолько внутренне разуверился в возможностях Красной Армии" что стал всячески и во всем уступать гитлеровской Германии, которая к этому времени показала, как молниеносно она может громить очень сильных противников.

И заключение хозяйственного договора с Германией, согласно которому мы снабжали Германию многими видами стратегического сырья, Хрущев объясняет неудачей в финской войне. Говоря об охватившем Сталина страхе перед гитлеровской армией, он добавляет:

— Поэтому он (Сталин — В. К.) все делал для того, чтобы угодить Гитлеру, пунктуально выполнял договор, а выполнение договора — это поставка многих материалов, я не знаю, что там было Ведь порядок был такой, я был членом Политбюро, но этот вопрос конкретно не обсуждался, и я этого договора не видел; я думаю, что, кроме Молотова и Сталина и, конечно, чиновников иностранных дел, которые были к этому договору непосредственно причастны, никто этого договора не видел Сталин боялся... он буквально дрожал и требовал от всех выполнения с тем, чтобы не показать себя перед Гитлером, что он не выполняет взятых на себя обязательств.

Вот видите, об ответственных международных договорах, которые, можно сказать, решали судьбу нашего государства, не знали даже члены Политбюро Кстати, до сих пор в нашей печати не опубликован договор о наших поставках Германии, хотя за рубежом он широко печатался Думаю, пора уже познакомить советских людей с этим историческим парадоксом, когда мы обеспечивали стратегическим сырьем Германию перед началом воины против нас же.

13 февраля 1940 года было опубликовано "Коммюнике о заключении Хозяйственного Соглашения между Германией и СССР". "Это соглашение,— говорилось в коммюнике,— отвечает пожеланиям Правительств обеих стран о выработке экономической программы товарообмена между Германией и СССР..." Соглашение предусматривало вывоз из СССР в Германию сырья, компенсируемый германскими поставками в СССР промышленных изделий{9}.

Что за этим соглашением последовало, чего стоила стране недальновидность Сталина и других тогдашних руководителей, мало кому известно. Люди видели только, что шли эшелоны в Германию вплоть до последней ночи, когда произошло нападение на нашу страну!

[Владимир Васильевич Карпов]

После того как была оккупирована Польша, перед Гитлером встал вопрос — осуществить нападение на СССР или же сначала разгромить Францию и Англию? Если бы Гитлер пошел на восток и овладел жизненным пространством, о необходимости которого он открыто говорил, то это усилило бы Германию до такой степени, что Франция и Англия оказались бы неспособными ей противостоять. Они, конечно, не стали бы этого дожидаться, и, вероятно, наконец началась бы и на западе настоящая, а не "странная" война, то есть началась бы война на два фронта, то, чего так боялись и от чего предостерегали все стратеги Германии в прошлом и настоящем Поэтому элементарная логика подсказывала Гитлеру: надо ликвидировать сначала западных противников. Но Франция не была похожа на те страны Европы, которые так легко были захвачены Гитлером до 1939 года. С Францией Германия в прошлом вела многолетние войны, причем битвы шли на равных, иногда верх одерживали французские вооруженные силы, иногда — германские Это был серьезный противник, причем имеющий такого могучего союзника, как Англия.

К 9 октября 1939 года в ставке Гитлера была разработана "Памятная записка и руководящие указания по ведению войны на Западе". Этот секретнейший документ Гитлер доверил сначала только четверым, а именно — трем главнокомандующим видами вооруженных сил и начальнику штаба верховного главнокомандования. В этой "Памятной записке" были проанализированы возможные действия всех европейских государств в случае нападения Германии на Францию, изложены и варианты военных действий против Франции Основной замысел заключался в том, чтобы обойти долговременные линии обороны Франции, созданные ею на своих границах, через территории Люксембурга, Бельгии и Голландии, чем избежать больших потерь и затяжных боев Стремительным ударом танковых и механизированных войск ворваться на территорию Франции, сокрушить этим прежде всего волю противника к сопротивлению, окружить и уничтожить главные силы французской армии и экспедиционные части Англии.

На основании указаний Гитлера генеральный штаб и главнокомандующие начали разрабатывать план ведения войны, в результате чего был принят окончательный план вторжения во Францию, получивший условное название "Гельб".

10 мая 1940 года немецко-фашистские войска начали наступление в обход французской линии Мажино через территорию Голландии и Бельгии. С помощью воздушных десантов они захватили важные районы, аэродромы, мосты. 14 мая нидерландская армия капитулировала. Бельгийские войска отошли на рубеж реки Маас. На этот же рубеж выдвинулись части англо-французских войск. Но немецкая армия прорвала слабую оборону союзников и к 20 мая вышла к побережью. Особую роль сыграла танковая группа Клейста, которая прижала войска союзников к морю Здесь произошла трагическая Дюнкеркская операция, в ходе которой англо-французско-бельгийские войска, понеся огромные потери, эвакуировались.

Быстро проведя перегруппировку сил, гитлеровская армия 5 июня начала осуществлять вторую наступательную операцию — "Рот", в которой участвовало 140 дивизий. Эта операция ставила задачу — разгром французских вооруженных сил и выведение Франции из войны окончательно.

Французское правительство и командование были деморализованы. 14 июня по приказу Веигана без боя был сдан Париж. Гитлеровские войска беспрепятственно продвигались в глубь страны. 17 июня на смену полностью беспомощному правительству пришел маршал Петэн и тут же обратился к командованию вермахта с просьбой о перемирии.

Гитлер упивался одержанной победой, он пожелал, чтобы подписание капитуляции Франции было оформлено в том самом вагоне, в котором 18 июня 1919 года был подписан Версальский мирный договор. Вагон разыскали, привели в порядок, пригнали в Компьенский лес, на то самое место, где он стоял в девятнадцатом году, и здесь, 22 июня 1940 года, капитуляция была подписана.

Таким образом, в течение 44-х дней, с 10 мая по 22 июня. была разгромлена французская армия и армии ее союзников — Англии, Голландии и Бельгии.

Командование союзников не смогло организовать сопротивление, хотя и обладало достаточными силами для активной обороны. Со стороны немцев в осуществлении операции "Гельб" участвовало 136 дивизий, 2580 танков, 3824 самолета, 7378 орудий. А союзники имели 147 дивизий, в том числе 23 танковых и механизированных, 3100 танков, 3800 боевых самолетов и более 14 500 артиллерийских орудий. Нетрудно заметить по этим цифрам, что силы союзников превосходили силы гитлеровской Германии. О причинах быстрого поражения французской армии правильнее всего, на мой взгляд, узнать у самих французов. Вот что писал об этом генерал Де Голль:

"...командные кадры, лишенные систематического и планомерного руководства со стороны правительства, оказались во власти рутины. В армии господствовали концепции, которых придерживались еще до окончания первой мировой войны. Этому в значительной мере способствовало и то обстоятельство, что военные руководители дряхлели на своих постах, оставаясь приверженцами устаревших взглядов... Идея позиционной войны составляла основу стратегии, которой собирались руководствоваться в будущей войне. Она же определяла организацию войск, их обучение, вооружение и всю военную доктрину в целом".
Таким образом, быстрое поражение французской армии и армий союзников зависело не только от силы германской армии и умения ее военачальников, но также и от беспомощности командования и войск союзников. Что касается плана германского наступления на Францию, то он не представлял собой какого-то нового открытия в области военного искусства, разве только мощные улары танковых группировок отличали его от действий германской армии и в других войнах против Франции. Вот, например, что пишет Манштейн об этом плане:

"Оперативные замыслы в основных чертах напоминали знаменитый план Шлиффена 1914 года. Мне показалось довольно удручающим то, что наше поколение не могло придумать ничего иного, как повторить старый рецепт, даже если он исходил от такого человека, как Шлиффен. Что могло получиться из того, если из сейфа доставали военный план, который противник уже однажды проштудировал вместе с нами и к повторению которого он должен был быть подготовлен".
Большие опасения по поводу очень многих рискованных положений, заложенных в плане "Гельб", высказывал и командующий группой армий "Б", генерал-полковник фон Бок. Он даже написал по этому поводу официальный доклад в апреле 1940 года на имя командующего сухопутными войсками генерал-полковника фон Браухича. В этом докладе были и такие рассуждения:

"Мне не дает покоя ваш оперативный план. Вы знаете, что я за смелые операции, но здесь перейдены границы разумного, иначе это не назовешь. Продвигаться ударным крылом мимо линии Мажино, в 15 километрах от нее, и думать, что французы будут смотреть на это безучастно! Вы сосредоточили основную массу танков на нескольких дорогах в гористой местности Арденн, будто авиации не существует!.. И вы надеетесь сразу же провести операцию до побережья с открытым южным флангом, растянувшимся на 300 километров, на котором находятся крупные силы французской армии! Что вы будете делать, если французы умышленно дадут нам переправиться по частям через Маас а затем перейдут основными силами в контрнаступление против нашего южного фланга?.. Вы играете ва-банк!"
Да, если бы союзники во главе с французским командованием осуществили хотя бы только то, что предвидел фон Бок, германское наступление против Франции захлебнулось бы. Но, как мы уже говорили, французское и английское командования оказались неспособными организовать сопротивление больших сил, находившихся в их распоряжении.

Я хочу подчеркнуть здесь и то обстоятельство, что все вышеописанные действия проходили, как говорится, на глазах и у нашего советского военного руководства, но, к сожалению, оно тоже не сделало должных выводов и не организовало подготовку частей и соединений Красной Армии для противодействия именно такой тактике гитлеровской армии.

После сокрушительного поражения Франции Гитлер и его стратеги ожидали, что Англия пойдет на заключение перемирия, однако этого не случилось — Англия продолжала войну. Поэтому Гитлер начал поиски решения английской проблемы. В цепочке стран — Франция, Англия, Советский Союз — Германия вышла, как видим, на последнюю прямую. Франция пала, и если Англия будет нейтрализована, можно будет начать осуществлять главную цель — захват восточных пространств, то есть войну против СССР.

Гитлеровское руководство искало возможности вывести Англию из игры путем политических интриг И давления. Однако это не привело к успеху. Много было по этому поводу разговоров, совещаний, предложенных вариантов, в конечном счете Гитлер склонился к мнению генерала Йодля, которое тот изложил в своей "Памятной записке" от 30 июня 1940 года "Дальнейшее ведение войны против Англии". Наиболее целесообразный и обещающий победу стратегический вариант виделся ему следующим:

1.. Осада — воспрепятствование флотом и авиацией всякому ввозу и вывозу из Англии, борьба против английской авиации и источников военно-экономической мощи страны

2 Терроризирующие налеты на английские города

3. Высадка десанта с целью оккупации Англии

Вторжение в Англию он считал возможным только после завоевания немецкой авиацией полного господства в воздухе и дезорганизации экономической жизни страны. Десантирование в Англию рассматривалось как последний смертельный удар Но даже тогда, когда были отданы распоряжения на разработку этой операции, названной "Морской лев", Гитлер не терял надежды на компромиссный мир с Англией Однако, несмотря на все старания, политические и дипломатические, на действия пятой колонны и пропагандистские уловки, гитлеровцам все же не удалось добиться примирения с Англией 4 и 18 июня Черчилль заявил в палате общин, что Британия будет продолжать войну до конца, даже если она останется одна.

Теперь гитлеровскому командованию оставалось только воздействовать на Англию силой. Была проделана большая — скажем так, исследовательская — работа главнокомандованием военно-морских, военно-воздушных и сухопутных сил по прикидке всевозможных вариантов вторжения в Англию Все понимали, что это дело непростое и добиться молниеносного успеха, как это было перед тем на сухопутном театре военных действий, здесь едва ли удастся.

После многих совещаний и размышлений 16 июля 1940 года Гитлер подписал директиву ОКВ № 16 "О подготовке операции по высадке войск в Англии" В ней было сказано:

"Поскольку Англия, несмотря на свое бесперспективное военное положение, все еще не проявляет никаких признаков готовности к взаимопониманию, я решил подготовить и, если нужно, осуществить десантную операцию против Англии Цель этой операции — устранить английскую метрополию как базу для продолжения войны против Германии и, если потребуется, полностью захватить ее".
Как видим, в этой даже общей установке уже нет той решительности и определенности, которая была в директивах при действии на сухопутных театрах: "если нужно осуществить десантную операцию", "если потребуется..." и еще много таких "если".

Приготовления к операции "Морской лев" намечалось завершить в середине августа. Все предыдущие военные акции были хорошо продуманы Гитлером и генеральным штабом, но на этот раз к моменту, когда были уже отданы распоряжения о подготовке операции, у Гитлера еще не было какого-либо твердого плана, поэтому он запрашивал у своих военных стратегов их мнение. Первое время поддерживал и даже пытался осуществить то, что изложил в своей записке Йодль от 30 июня. При этом Гитлер все еще ждал, что Англия пойдет на заключение мирного договора. Чтобы добиться этого, Гитлер и многие его советники надеялись поставить Англию на колени с помощью блокады с моря и с воздуха Но вскоре Гитлер пришел к выводу, что решающих успехов от подводной войны и воздушной блокады можно добиться лишь через год-два. Это никак не соответствовало его концепции быстрого осуществления победы Потеря времени была не в пользу Германии, и Гитлер понимал это.

В середине мая Берлин был взбудоражен сообщением о неожиданном полете в Англию Рудольфа Гесса — первого заместителя Гитлера по руководству нацистской партией. Гесс, сам пилотируя самолет "Мессершмитт-110", вылетел 10 мая из Аугсбурга (Южная Германия), взяв курс на Даунгавел-Касл— шотландское имение лорда Гамильтона, с которым был лично знаком Однако Гесс ошибся в расчете горючего и, не долетев до цели 14 километров, выбросился с парашютом, был задержан местными крестьянами и передан властям Несколько дней английское правительство хранило молчание по поводу этого события Ничего не сообщал об этом и Берлин. Только после того, как британское правительство предало этот полет гласности, германское правительство поняло, что секретная миссия, возлагавшаяся на Гесса, не увенчалась успехом. Тогда-то в штаб-квартире Гитлера в Бергхофе решили преподнести публике полет Гесса как проявление его умопомешательства В официальном коммюнике о "деле Гесса" говорилось:

"Член партии Гесс, видимо, помешался на мысли о том, что посредством личных действий он все еще может добиться взаимопонимания между Германией и Англией".
Гитлер понимал, какой моральный ущерб причинил ему и его режиму неудачный полет Гесса. Чтобы замести следы, он распорядился арестовать приближенных Гесса, а его самого снял со всех постов и приказал расстрелять, если он вернется в Германию Тогда же заместителем Гитлера по нацистской партии был назначен Мартин Борман. Нет сомнения, однако, что гитлеровцы возлагали на полет Гесса немалые надежды Германский империализм рассчитывал, что ему удастся привлечь к антисоветскому походу противников Германии, и прежде всего Англию.

Из документов Нюрнбергского процесса и других материалов, опубликованных после разгрома гитлеровской Германии, известно, что с лета 1940 года Гесс состоял в переписке с видными английскими мюнхенцами Эту переписку помог ему наладить герцог Виндзорский — бывший король Англии Эдуард VIII, который из-за своего увлечения разведенной американкой вынужден был отречься от престола В то время он жил в Испании. Используя свои связи, Гесс заранее договорился о визите в Англию. (Характерно, что документы о его пребывании в этой стране до сих пор не рассекречены.)

Очень не хотелось гитлеровскому командованию осуществлять непосредственное вторжение на территорию Англии но после неудачного полета Гесса оно оставалось единственным способом решения задачи.

Однако при разработке различных вариантов осуществления вторжения главный морской штаб пришел к выводу, что следует отказаться от проведения операции в этом году и что даже через год он сможет осуществить десантирование необходимого количества войск лишь при условии, что немецкая авиация завоюет господство в воздухе.

Кроме того, Гитлеру доложили, что военно-промышленная подготовка к войне против Англии потребует годы и не по силам Германии, если помнить о необходимости дальнейшего развития сухопутных войск для предстоящего похода на восток

Гитлер понял, что ему не удастся осуществить операцию "Морской лев", и колебания его отразились в нескольких перенесениях срока проведения этой операции

30 июня было принято решение провести приготовления к великой битве германской авиации против Англии. В директиве № 17 от 1 августа Гитлер говорит:

"С целью создания предпосылок для окончательного разгрома Англии я намерен вести воздушную и морскую войну против Англии в более острой, нежели до сих пор, форме Для этого приказываю: германским военно-воздушным силам всеми имеющимися в их распоряжении средствами как можно скорее разгромить английскую авиацию".
В директиве от 2 августа перед германскими ВВС ставилась задача за четыре дня завоевать господство в воздухе над Южной Англией Здесь также видно стремление Гитлера осуществлять свои планы молниеносно Но воздушная стихия внесла свои коррективы, из-за плохих метеорологических условий тотальное воздушное сражение началось лишь в середине месяца. 15 августа был совершен первый крупный массированный налет, в котором участвовали 801 бомбардировщик и 1149 истребителей.

Одновременно с бомбардировками гитлеровское руководство оказывало на англичан максимальное пропагандистское воздействие, желая деморализовать население не только воздушными бомбардировками, но и угрозой предстоящего вторжения войск на английский остров, и тем самым заставить все-таки англичан пойти на подписание мирного договора.

Особое внимание с 5 сентября германские ВВС стали уделять бомбардировке Лондона, и это тоже был не только бомбовый, но и психологический нажим Но гитлеровцам так и не удалось добиться господства в воздухе, как не удалось им сломить моральный дух англичан 14 сентября на совещании главнокомандующих в ставке Гитлер мрачно констатировал: "Несмотря на все успехи, предпосылки для операции "Морской лев" еще не созданы".

Гитлеровцы недооценили и английскую истребительную авиацию" во время воздушных налетов немецкая авиация понесла значительные потери Таким образом, в сентябре 1940 года уже было очевидно, что заключение мира не состоялось, что морская блокада оказалась не под силу Германии, а воздушное тотальное наступление на Англию провалилось.

Оставалась неиспробованной так называемая периферийная стратегия, которая тоже обсуждалась, и не раз 12 августа 1940 года отдается распоряжение о переброске танковых сил в Северную Африку для наступления на Суэцкий канал. Средиземноморские позиции имели, конечно, для Англии огромное значение, здесь проходила связь метрополии с Индией, Дальним Востоком, Австралией, Восточной и Северной Африкой Суэцкий канал выполнял роль важной стратегической коммуникации, через которую осуществлялось снабжение британской армии Снабжение нефтью с Ближнего Востока тоже шло этими путями. Потеря средиземноморских коммуникаций поэтому очень чувствительно била по Англии.

12 февраля 1941 года высадился на африканском побережье корпус Роммеля В апреле Германия оккупировала Грецию Гитлер намеревался захватить и Гибралтар, послав туда войска с испанской территории, но Франко занял выжидательную позицию, не желая ввязываться в борьбу с великими державами Гитлер предложил Муссолини послать на помощь итальянским войскам в Ливию один танковый корпус, на что дуче тоже долго оттягивал ответ и согласился с большой неохотой.

Все эти и другие действия на Балканах и в бассейне Средиземного моря имели Целью не только ослабить Англию Это была и маскировка самого главного, самого решающего, к чему готовились Гитлер и гитлеровский генеральный штаб, — подготовки нападения на Советский Союз Гитлер понимал, что в Европе теперь не было государства, способного создать или организовать коалицию для открытия второго фронта против Германии, а Англия в этом смысле, находясь за морским проливом, не представляла реальной угрозы Теперь Гитлер обеспечил себе спокойный тыл (заветная мечта всех немецких полководцев в прошлом!), он развязал себе руки. Больше пугая Англию, а самое главное — дезинформируя всю Европу и в первую очередь Советский Союз сообщениями о намерении провести операцию "Морской лев", гитлеровский генеральный штаб начал разработку плана "Барбаросса".

30 июня 1940 года, на пятый день после прекращения огня во Франции, Гальдер записал в своем дневнике "Основное внимание — на восток..." Начальник генерального штаба, хранивший свой дневник в личном сейфе, был абсолютно уверен, что в него никто никогда не заглянет, поэтому его дневник можно считать вполне достоверным документом Эта запись была одной из самых больших тайн того времени, и она выдает подлинные планы Гитлера, о которых он, конечно, сказал начальнику генерального штаба. Генерал Кейтель в приказе ОК.В "О начале планирования десантной операции против Англии" 2 июля тоже написал: "Все приготовления должны вестись, исходя из того, что само вторжение является всего лишь планом, решение о котором еще не принято" Все мероприятия по операции "Морской лев" превратились в ширму для прикрытия подготовки агрессии против Советской страны. Маскировка эта проводилась весьма убедительно, потому что планы десантирования разрабатывались, изменялись, все время шел разговор о переправе через Ла-Манш как о действительно предстоящей О том, что все это фикция, знали лишь немногие. Для большей убедительности на побережье проводились даже такие действия (цитирую из воспоминаний В. Крейпе): "Французские, бельгийские и голландские порты были забиты всевозможными судами. Непрерывно велась тренировка по посадке на суда и высадке десанта". Для этих тренировок были сосредоточены многочисленные суда германского военного флота и подводные лодки, а также артиллерия и авиация, которые прикрывали все эти тренировочные занятия.

Планы агрессии против государств Европы, о которых рассказывалось выше, действительно в свое время представляли для всех тайну Но действия Гитлера и гитлеровского генерального штаба в осуществлении главного намерения были настолько последовательны, что не надо было ничего разгадывать. Главная, можно сказать, цель жизни Гитлера была изложена им в "Майн кампф", книге, которая была издана и переиздана в миллионах экземпляров, на всех языках, во всем мире. Вот что там сказано:

"Если мы сегодня говорим о новых землях и территориях в Европе, мы обращаем свой взор в первую очередь к России, а также к соседним с ней и зависимым от нее странам... Это громадное пространство на востоке созрело для гибели.. Мы избраны судьбой стать свидетелями катастрофы, которая будет самым веским подтверждением правильности расовой теории".
Надо, ох как надо было все это учесть нашим государственным и военным руководителям, проанализировать, оценить и готовить страну к отражению нашествия, но...

Ответ на вопрос, куда направить свои армии — на восток или на запад, был дан Гитлером четко, точно и определенно, надо было только услышать его и принять необходимые меры, но...

Этих "но" было так много, и порой так парадоксально было поведение руководства нашей страны, что даже сегодня не берусь объяснять эти "но" — оставим их историкам, идущим нам на смену. Однако давайте все же вспомним то, что известно уже сегодня и что проясняет понимание предвоенной ситуации, тем более что некоторые события ранее были закрыты плотным занавесом. Сегодня можно этот занавес приоткрыть.

Не будем терять из виду будущих противников Жукова, они за эти годы выросли в должностях, званиях, да и опыта набрались, прямо скажем, немалого и очень современного.

Начнем с начальника генерального штаба сухопутных войск генерала Гальдера, потому что именно он руководил непосредственной разработкой агрессивных планов войны Германии против многих стран Европы, а затем против Советского Союза.

Франц Гальдер родился в Вюрцбурге 30 июня 1884 года в семье, в которой многие поколения были военными. Получил образование в Мюнхене. Начал военную карьеру офицером в 3-м Баварском полевом артиллерийском полку. Учился в Баварском военном колледже с 1911 до 1914 года. Почти постоянно находился на штабной работе и постепенно поднялся до генерального штаба, заместителем начальника которого стал в апреле 1938 года. Некоторые сослуживцы описывают его как флегматичного человека, напоминающего профессора. На самом деле Гальдер был эмоциональным, но умел себя сдерживать. По многим источникам, когда назревал кризис с Чехословакией, Гальдер был готов пойти против Гитлера, даже искал себе поддержку среди военной верхушки, но отступил после того, как Гитлер одержал бескровную дипломатическую победу, которая необыкновенно подняла престиж фюрера и, по мнению Гальдера, сделала невозможной в такой момент его замену. В то же время Гальдер в своем кругу высказывал замечания по поводу военного дилетантизма Гитлера. У него были споры с Гитлером из-за планов наступления на западном фронте, в Европе в конце 1939 года. Гитлер, испытывавший вообще подозрительность к генералам генерального штаба, даже запретил Гальдеру приносить с собой на совещания тетради, которые позднее стали основой его известного военного дневника.

Согласие Гальдера с гитлеровскими планами росло по мере укрепления военной силы Германии Успехи на скандинавском и западноевропейском фронтах укрепляли его веру в Гитлера, хотя традиционные концепции старой школы Гальдера еще не раз столкнулись с волюнтаристскими концепциями Гитлера. Эти противоречия стали еще более резкими во время подготовки планов завоевания России. Гальдер не был против агрессивных планов Гитлера, но он считал, что было бы лучше, если бы Гитлер занимался политикой, а осуществление своих планов полностью передал бы военным, не мешал им.

Главнокомандующий сухопутными войсками Вальтер фон Браухич после первой мировой войны был инспектором артиллерии, затем командующим Восточно-Прусским военным округом. В апреле 1937 года назначен командующим 4-й армейской группой в Лейпциге. Браухич не высказывал оппозиционных настроений по отношению к Гитлеру и поэтому после чистки армии 4 февраля 1938 года был назначен главнокомандующим. Он добросовестно осуществлял все указания и планы Гитлера, командовал войсками во время нападения и оккупации Польши, Франции, Балканских стран. 19 июля 1940 года Гитлер удостоил его звания фельдмаршала. Браухич участвовал во всех подготовительных мероприятиях по нападению на Советский Союз.

Успешно складывалась и карьера Федора фон Бока. В 1935 году он был уже генералом, командиром корпуса. В 1938 году командовал войсками, оккупировавшими Австрию и Чехословакию. Возглавлял северную армейскую группу при нападении на Польшу и армейскую группу "Б" в 1940 году. В этом же плане за все одержанные победы получил звание генерал-фельдмаршала. В планах войны против СССР фон Бок был предусмотрен в качестве командующего группой армий "Центр", которая наносила главный удар на Москву.

Выросли, сформировали и апробировали свои теории нанесения сокрушительных ударов танковыми клиньями три кита бронетанковых войск гитлеровской армии: Гудериан, Клейст, Гепнер, которым предстояло командовать танковыми группами, сыгравшими решающую роль в успехах гитлеровцев и в наших неудачах в 1941 году.

Гейнц Гудериан родился в 1888 году в семье офицера. Воспитывался в кадетском корпусе. Окончил военное училище в 1907 году, военную академию в 1914 г. В годы первой мировой войны был офицером генерального штаба в нескольких корпусах и дивизиях. В 1922 году назначен в отдел автомобильных войск министерства рейхсвера, где и начинается его рост как теоретика механизированных и танковых войск. В 1933 году он уже полковник, начальник управления бронетанковых войск. В 1935 году командир танковой дивизии, генерал-майор. В 1938 году командир армейского корпуса, генерал-лейтенант, участвовал в оккупации Австрии, Судетской области. В ноябре 1938 года — он командующий бронетанковыми войсками.

В сентябре 1939 года в Польше, будучи командиром 19-го корпуса, он испытал на практике теорию блицкрига. Поддерживал идею о нападении на Францию. В 1940 году провел через Арденны свой бронетанковый корпус, переправил его через реку Маас и с огромной скоростью ворвался на территорию Северной Франции, чем еще раз доказал, что бронетанковые войска способны быстро и самостоятельно выполнять стратегический прорыв и окружение противника. В июле 1940 года Гудериану присвоено звание генерал-полковника. По плану "Барбаросса" Гудериан, командуя 2-й танковой группой, входившей в группу армий "Центр", должен был наносить главный удар на направлении Минск, Смоленск, Москва.

Я уже знакомил читателей со службой Эвальда Клейста в годы первой мировой войны. В 1928 году он начальник штаба 2-й кавалерийской дивизии, затем 3-й кавалерийской дивизии. В 1929 году — полковник, в 1932 году — генерал-майор и командир 2-й кавалерийской дивизии Клейст не симпатизировал нацистам и не скрывал этого, за что к нему очень плохо относился руководитель отрядов СА Хайнес. После того как Гитлер сам разгромил отряды СА, он приласкал талантливого генерала, присвоил ему звание генерал-лейтенанта, а в 1936 году — генерала кавалерии и назначил командиром 3-го корпуса в Бреслау. Но все-таки Клейст продолжал относиться к нацистам по-прежнему и в 1938 году был даже снят с должности командира корпуса. В армии за Клейстом удерживалась репутация знающего и энергичного генерала, и поэтому Гитлер вернул его на службу. В войне против Франции Клейст командовал танковой группой, в которую входили 19-й танковый корпус Гудериана, 41-й танковый корпус Рейнхардта, объединенные с 12-й полевой армией Листа. Когда отстала пехота, Клейст решил продолжать самостоятельный удар, чем, по сути дела, впервые в истории продемонстрировал успешность действий танково-механизированных войск, если их применять не как поддержку пехоты, а как самостоятельно действующий в глубине ударный кулак.

За короткий срок — с 1933 по 1939 год — Гитлер привлек на свою сторону образованных и опытных генералов старой армии и создал мощные военные силы. Благодаря своей энергии и стратегической дерзости, порой переходящей в наглость, он оккупировал почти всю Западную Европу и накопил силы для осуществления главной мечты — захвата восточных пространств. В результате победных войн Гитлер приобрел огромный авторитет в своей стране и стал неограниченным диктатором.

В предвоенные годы Жуков, став генералом армии и командующим Киевским Особым военным округом, догнал и сравнялся в звании и должности с будущими своими соперниками. Однако даже после победы на Халхин-Голе он не имел такого большого опыта ведения современных операций, какой получили немецкие генералы и фельдмаршалы, покорив многие страны Европы.

[Владимир Васильевич Карпов]

В секретном протоколе — приложении к советско-германскому договору о ненападении — есть, как вы помните, абзац: "Касательно Юго-Восточной Европы советская сторона указала на свою заинтересованность в Бессарабии. Германская сторона ясно заявила о полной политической незаинтересованности в этих территориях"

К осуществлению этого пункта договора советская сторона приступила почти через год, в июне 1940 года. Хотелось бы, конечно, чтобы план этот осуществился мирным путем, но так как не было уверенности, что Румыния согласится вернуть эту территорию добровольно, была подготовлена армия.

В это время генерал армии Жуков был командующим Киевским Особым военным округом. На базе управления округом было создано полевое управление Южного фронта В состав этого фронта кроме войск Киевского вошли многие части Одесского военного округа. Командующим Южным фронтом назначается Жуков.

Вот что рассказывал мне исполнявший обязанности начальника штаба 49-го стрелкового корпуса И. И. Баранов:

— В июне 1940 года наш корпус сосредоточился в районе Каменец-Подольска с задачей: быть в готовности для воссоединения Бессарабии и Северной Буковины, захваченных боярским правительством Румынии в 1918-1920 годах. Так была сформулирована нам задача в приказе. В эти дни в Москве, как мы знали, велись переговоры с румынской делегацией об освобождении Бессарабии мирным путем. Поэтому мы имели указания не переходить границы и не проявлять никаких действий против румынской армии. Однако командование корпуса, сориентированное на возможные боевые действия, проводило рекогносцировки местности и готовило части на тот случай, если придется осуществлять задачу, применив оружие. Вот в один из таких дней, когда все были на рекогносцировке, на командный пункт неожиданно приехал генерал армии Жуков. Он попросил меня доложить обстановку. Я подошел к карте и показал расположение частей и задачи, которые мы намерены им поставить в случае боевых действий. Жуков приказал: "Подготовьте разработку, и мы с вами дней через пять проведем КШУ с командирами дивизий и частей корпуса". Я подготовил разработку для проведения командно-штабного учения по выполнению предстоящей задачи, это учение состоялось, только сам Жуков не приехал, а руководил им его заместитель генерал-лейтенант Герасименко.

В Москве между тем в эти дни происходили тайные переговоры между Молотовым и послом Германии фон Шуленбургом. 23 июня Молотов в очередной раз встретился с Шуленбургом. Вот что сообщает об этом германский посол в своей телеграмме в Берлин от 23 июня 1940 года:

"Срочно!
Молотов сделал мне сегодня следующее заявление Разрешение бессарабского вопроса не терпит дальнейших отлагательств. Советское правительство все еще старается разрешить вопрос мирным путем, но оно намерено использовать силу, если румынское правительство отвергнет мирное соглашение. Советские притязания распространяются и на Буковину, в которой проживает украинское население".

На эту телеграмму Риббентроп ответил Шуленбургу телеграммой от 25 июня 1940 года:

"Пожалуйста, посетите Молотова и заявите ему следующее:
1. Германия остается верной московским соглашениям. Поэтому она не проявляет интереса к бессарабскому вопросу. Но на этих территориях живут примерно 100000 этнических немцев, и Германии, естественно, их судьба небезразлична, она надеется, что их будущее будет гарантировано...

2. Претензии Советского правительства в отношении Буковины — нечто новое. Буковина была территорией австрийской короны и густо населена немцами. Судьба этих этнических немцев тоже чрезвычайно заботит Германию...

3. Полностью симпатизируя урегулированию бессарабского вопроса, имперское правительство вместе с тем надеется, что в соответствии с московскими соглашениями Советский Союз в сотрудничестве с румынским правительством сумеет решить этот вопрос мирным путем. Имперское правительство, со своей стороны, будет готово, в духе московских соглашении, посоветовать Румынии, если это будет необходимо, достигнуть полюбовного урегулирования бессарабского вопроса в удовлетворительном для России смысле.

Пожалуйста, еще раз подчеркните господину Молотову нашу большую заинтересованность в том, чтобы Румыния не стала театром военных действий".

Не стоит думать, что последняя фраза была продиктована какими-то гуманными соображениями. Дело в том, что из Румынии Германия получала нефть и сельскохозяйственную продукцию, в которой была очень заинтересована, и поэтому опасалась, чтобы в случае военных действий этот источник сырья не пострадал.

Выполняя указания своего министра иностранных дел, Шуленбург встретился с Молотовым, о чем доложил телеграммой от 25 июня 1940 года.

"Срочно!
Инструкции выполнил, встречался с Молотовым сегодня в 9 часов вечера. Молотов выразил свою признательность за проявленное германским правительством понимание и готовность поддержать требования Советского Союза. Молотов заявил, что Советское правительство также желает мирного разрешения вопроса, но вновь подчеркнул тот факт, что вопрос крайне срочен и не терпит дальнейших отлагательств.

Я указал Молотову, что отказ Советов от Буковины, которая никогда не принадлежала даже царской России, будет существенно способствовать мирному решению. Молотов возразил, сказав, что Буковина является последней недостающей частью единой Украины и что по этой причине Советское правительство придает важность разрешения этого вопроса одновременно с бессарабским Молотов обещал учесть наши экономические интересы в Румынии в самом благожелательном для нас духе..".

Молотов и Сталин очень торопились Германский посол не успел еще получить ответа на свою телеграмму об очередной беседе, как его опять пригласили в Кремль. Шуленбург докладываег об этом Риббентропу в телеграмме от 26 июня:

"Очень срочно!
Молотов вызвал меня сегодня днем и заявил, что Советское правительство, основываясь на его (Молотова) вчерашней беседе со мной, решило ограничить свои притязания северной частью Буковины с городом Черновицы (Черновцы). Согласно советскому мнению граница должна пройти... (Дальше указываются пункты, через которые должна пройти граница — В. К.) Молотов добавил, что Советское правительство ожидает поддержки Германией этих советских требований.

На мое заявление, что мирное разрешение вопроса могло бы быть достигнуто с большей легкостью, если бы Советское правительство вернуло Румынии золотой запас румынского национального банка, переданный в Москву на сохранение во время первой мировой войны, Молотов заявил, что об этом не может быть и речи, поскольку Румыния достаточно долго эксплуатировала Бессарабию".

Следует сказать несколько слов о золотом запасе румынского национального банка. Это золото было вывезено во время войны, ибо Румыния боялась, что оно будет захвачено противником. Но после революции, когда румынские войска заняли Бессарабию, Советское правительство наложило арест на это золото и заявило, что оно будет передано Румынии лишь после того, как она вернет Бессарабию. Однако, как видно из заявления Молотова германскому послу, он считал, что Румыния, владея Бессарабией до 1940 года, уже получила от этого достаточно прибыли и что о возвращении золота не может быть и речи. Много позже, уже после того как гитлеровцы были изгнаны из Румынии совместными силами румынской и советской армий, этот золотой запас был возвращен полностью правительству Румынской Народной Республики в 1948 году

В беседе 26 июня Молотов высказал Шуленбургу следующее соображение: Советское правительство представит свои требования румынскому правительству через посланника в Москве в течение нескольких ближайших дней и ожидает, .что германская империя безотлагательно посоветует румынскому правительству подчиниться советским требованиям, так как и противном случае война неизбежна.

И опять Сталин и Молотов очень спешили. Не прошло даже нескольких дней, о которых Молотов говорил Шуленбургу, как в тот же день, 26 июня, он вызывал к себе румынского посланника Г. Давидеску и заявил ему следующее:

"В 1918 году Румыния, пользуясь военной слабостью России, насильственно отторгла от Советского Союза (России) часть его территории — Бессарабию... Советский Союз никогда не мирился с фактом насильственного отторжения Бессарабии, о чем правительство СССР неоднократно и открыто заявляло перед всем миром Теперь, когда военная слабость СССР отошла в область прошлого, а создавшаяся международная обстановка требует быстрейшего разрешения полученных в наследство от прошлого нерешенных вопросов для того, чтобы заложить наконец основы прочного мира между странами, Советский Союз считает необходимым и своевременным в интересах восстановления справедливости приступить совместно с Румынией к немедленному решению вопроса о возвращении Бессарабии Советскому Союзу. Правительство СССР считает, что вопрос о возвращении Бессарабии органически связан с вопросом о передаче Советскому Союзу той части Буковины, население которой в своем громадном большинстве связано с Советской Украиной как общностью исторической судьбы, так и общностью языка и национального состава".
Молотов потребовал ответа не позднее завтрашнего дня, то есть 27 июня.

После беседы с румынским посланником Молотов немедленно сообщил Шуленбургу о состоявшемся разговоре и требованиях, предъявленных Советским правительством Румынии Шуленбург тут же телеграфировал об этом Риббентропу. Риббентроп незамедлительно позвонил в Бухарест своему посланнику и дал ему такое указание:

"Вам предписывается немедленно посетить министра иностранных дел и сообщить ему следующее — Советское правительство информировало нас о том, что оно требует от румынского правительства передачи СССР Бессарабии и северной части Буковины. Во избежание войны между Румынией и Советским Союзом мы можем лишь посоветовать румынскому правительству уступить требованиям Советского правительства...".
Как известно, возвращение Бессарабии произошло без кровопролития Румынская армия получила приказ своего правительства отходить без боя, организованно.

Но, видимо, потому, что это освобождение было результатом сговора наших государственных руководителей с Гитлером, нигде не печатались подробности освободительного похода Как-то не полагалось об этом писать и говорить. И даже из рукописи мемуаров Жукова были изъяты страницы о его личном участии в этой бескровной операции.

Вот что он писал:

"В Киев мне позвонил нарком обороны С К Тимошенко и передал решение правительства о создании Южного фронта в составе трех армий для освобождения Северной Буковины и Бессарабии из-под оккупации Румынии Командующим фронтом назначался я по совместительству.
В состав фронта включались две армии Киевского округа— 12-я армия под командованием генерал-майора Ф А Парусинова и 5-я армия под командованием генерал-лейтенанта В Ф Герасименко, третья создавалась из войск Одесского военного округа под командованием генерал-лейтенанта И. В. Болдина ..".

Далее Жуков описывает, как, во избежание столкновений, наше и румынское командования договорились о передвижении войск по времени и по рубежам.

"При этом Румыния обязывалась оставить в неприкосновенности железнодорожный транспорт, оборудование заводов, материальные запасы
Однако нами было установлено, что румынское правительство и командование, не выполнив обязательств, начали спешно вывозить в Румынию с освобождаемой территории все, что можно было вывезти".

Со свойственной Жукову решительностью и оригинальностью маневра он немедленно принял меры, чтобы воспрепятствовать нарушению обязательств Меры эти были настолько неожиданны и эффективны, что румынское руководство в полной панике обратилось с жалобой к Сталину.

Жуков так излагает свой разговор со Сталиным.

"На второй день этих событий я был вызван И В. Сталиным по ВЧ. И. В. Сталин спросил:
— Что у вас происходит? Посол Румынии обратился с жалобой на то, что советское командование, нарушив заключенный договор, выбросило воздушный десант на реку Прут, отрезав все пути отхода. Будто бы вы высадили с самолетов танковые части и разогнали румынские войска.

— Разведкой было установлено грубое нарушение договора со стороны Румынии,— ответил я — Вопреки договоренности, из Бессарабии и Северной Буковины вывозится железнодорожный транспорт и заводское оборудование Поэтому я приказал выбросить две воздушно десантные бригады с целью перехвата всех железнодорожных путей через Прут, а им в помощь послал две танковые бригады, которые подошли в назначенные районы одновременно с приземлением десантников.

— А какие же танки вы высадили с самолетов на реке Прут? — спросил И В. Сталин.

— Никаких танков по воздуху мы не перебрасывали,— ответил я — Да и перебрасывать не могли, так как не имеем еще таких самолетов Очевидно, отходящим войскам с перепугу показалось, что танки появились с воздуха

И. В Сталин рассмеялся и сказал:

— Соберите брошенное оружие и приведите его в порядок Что касается заводского оборудования и железнодорожного транспорта — берегите его Я сейчас дам указание Наркомату иностранных дел о заявлении протеста румынскому правительству".

Так и в мирной, бескровной операции Жуков проявил свое полководческое искусство.

Почему же так торопились Сталин и Молотов с возвращением Бессарабии? После того как капитулировала Франция, а английских солдат ни одного уже не было на материке, трудно было не увидеть, что война в Европе заканчивается, что, по сути дела, у Гитлера не осталось там противников Вот Сталин и спешил, понимая, что после завершения войны в Европе вероятность нападения Германии на Советский Союз, о чем трубила вся мировая пресса, становится все более реальной, несмотря на имеющийся договор. Поэтому Сталин хотел побыстрее реализовать до конца свой сговор с Гитлером.

То, что касалось Бессарабии, было осуществлено за короткое время. Но в секретном дополнительном протоколе была предусмотрена еще, как уже говорилось, передача Прибалтики в сферу влияния Советского Союза. Напомню этот пункт:

"В случае территориально-политического переустройства областей, входящих в состав Прибалтийских государств (Финляндия, Эстония, Латвия, Литва), северная граница Литвы одновременно является границей сфер интересов Германии и СССР. При этом интересы Литвы по отношению Виленской области признаются обеими сторонами".
Посол фон Шуленбург в своем письме в министерство иностранных дел от 11 июля 1940 года среди прочего отмечал:

"Политические интересы Москвы сфокусированы сейчас целиком на событиях в Прибалтийских государствах и на отношениях с Турцией и Ираном.
Большинство западных дипломатов считают, что все три Прибалтийских государства будут преобразованы в организмы, полностью зависящие от Москвы, то есть будут включены в состав Советского Союза. Дипломатические миссии этих государств в Москве, как ожидается, будут распущены и исчезнут в самое короткое время...".

Беспокойство советского руководства в стратегическом отношении по поводу Прибалтийских республик было связано с тем, что их территория в случае войны представляла собой широкий и удобный плацдарм для вторжения в нашу страну. Причем нельзя было, не учитывать, что с 1919 года, когда контрреволюционные силы свергли Советскую власть в Литве, Латвии и Эстонии, там в течение двадцати лет существовали режимы, проводившие политику, враждебную Советскому Союзу. В этих странах были и профашистские круги, которые твердо держали курс на сближение с Германией, особенно после прихода Гитлера к власти.

Советский Союз в сентябре 1939 года предложил правительствам Эстонии, Латвии и Литвы подписать договоры о взаимной помощи. Такие договоры были подписаны в Москве в сентябре и октябре 1939 года. Советская сторона по этому договору обещала названным странам в случае нападения или угрозы нападения на них со стороны любой европейской державы оказать помощь всеми средствами, включая и военные. Для того чтобы выполнить это обязательство, Советский Союз получал право разместить в Прибалтийских странах свои войска и создать на их территории— морские и воздушные базы.

Буржуазные правительства Прибалтийских республик конечно же не хотели дальнейшей советизации своих государств и прилагали всяческие усилия к тому, чтобы избавиться от советской опеки. Собирались секретные конференции министров иностранных дел, генеральные штабы разрабатывали планы, как действовать в случае военного столкновения с советскими частями, профашистские организации устраивали провокации против советских воинов, проживавших на территории этих — республик.

В конце февраля 1940 года литовский президент А. Сметона направил в Берлин директора департамента государственной безопасности министерства внутренних дел А. Повилайтиса с секретной миссией — получить согласие Германии на то, чтобы она установила над Литвой протекторат или взяла ее под свою политическую опеку. Германское правительство обещало сделать это осенью 1940 года, после завершения военных операций на западе. В общем, отношение властей этих стран к советским гарнизонам, мягко говоря, было недружественным.

В то же время коммунистические партии и прогрессивные круги Прибалтийских республик вели большую агитационную работу, что в конце концов завершилось установлением в них Советской власти: 21 июля 1940 года вновь избранные Народные сеймы Латвии и Литвы и Государственная дума Эстонии провозгласили свои страны советскими социалистическими республиками и приняли декларацию о вступлении их в Советский Союз.

Послы бывших прибалтийских правительств искали помощи у Германии, они обратились с нотами в министерство иностранных дел, просили защиты, выражали свое негодование, называли происходящее незаконными действиями. Но, как мы знаем, сговор между Гитлером и Сталиным, оформленный соответствующим секретным протоколом, уже существовал, и Германия ничего не предприняла для оказания помощи Прибалтийским республикам. Представитель министерства иностранных дел Германии 24 июля 1940 года от имени МИД Германии оповестил об этом послов. Вот как сказано в его послании:

"Сегодня я дружески вернул литовскому и латвийскому послам их ноты относительно включения их стран в состав СССР и в свое оправдание заявил, что мы можем принимать от посланников только те ноты, которые они представляют от имени своих правительств...
Эстонский посланник тоже хотел вручить мне сегодня аналогичную ноту. Я попросил его воздержаться от этого, указав вышеупомянутые причины..."

Таким образом, официальный Берлин заявил своим недавним друзьям о том, что они уже, собственно, не представляют никаких правительств.

Союзники — Германия и СССР — продолжали за кулисами решать свои проблемы.

[Владимир Васильевич Карпов]

http://militera.lib.ru/bio/karpov/14.html

К концу 1940 года Германия, оккупировав основные страны Европы, по сути дела, провела все подготовительные меры к своей главной большой войне — против СССР. Последней очень весомой акцией в этом явился пакт Берлин — Рим — Токио, который объединял антисоветские силы и ставил СССР под угрозу нападения с Запада и с Востока.

Верный своей тактике — предварительной политической и дипломатической подготовке,— Гитлер начинает (конечно, скрытно) новый этап действий.

Для маскировки удара ему надо было предпринять убедительные, отвлекающие внимание Советского правительства шаги. Именно такую игру и начал Гитлер через своего министра иностранных дел Риббентропа. 13 октября 1940 года Риббентроп послал Сталину пространное письмо. Вот выдержки из него:

"Дорогой господин Сталин!
Более года назад по Вашему и фюрера решению были пересмотрены и поставлены на абсолютно новую основу отношения между Германией и Советской Россией. Я полагаю, что это решение найти общий язык принесло выгоду обеим странам, начиная с признания того, что наши жизненные пространства могут соседствовать без претензии друг к другу, и кончая практическим разграничением сфер влияния, что привело к германо-советскому пакту о дружбе и границе..."

Далее Риббентроп сделал обзор событии, происшедших за минувший год. Он убеждал Сталина, что пакт Берлин — Рим — Токио вовсе не направлен против Советского Союза.

"Три державы в одинаковой степени придерживались того мнения, что этот пакт ни в коем случае не нацелен против Советского Союза, что, напротив, дружеские отношения трех держав и их договоры с СССР ни в коем случае не должны быть этим соглашением затронуты...".
Затем Риббентроп излагал главную мысль, ради которой было написано такое пространное письмо:

"В заключение я хотел бы заявить в полном соответствии с мнением фюрера, что историческая задача четырех держав заключается в том, чтобы согласовать свои долгосрочные политические цели и, разграничив между собой сферы интересов в мировом масштабе, направить по правильному пути будущее своих народов...".
Если говорить прямым, недипломатическим языком, Германия предлагала Советскому Союзу вступить в союз с государствами, образовавшими треугольник Берлин — Рим — Токио, и таким образом превратить этот треугольник в четырехугольник, договориться о разделении сфер влияния в мировом масштабе, или если не в мировом, то уж, во всяком случае, на континенте Европы и Азии.

Далее Риббентроп писал:

"Мы были бы рады, если бы господин Молотов нанес нам в Берлин визит для дальнейшего выяснения вопросов, имеющих решающее значение для будущего наших народов и для обсуждения их в конкретной форме... Его визит, кроме того, предоставит фюреру возможность лично высказать господину Молотову свои взгляды на будущий характер отношений между нашими странами... Если затем, как я с уверенностью ожидаю, мне придется поработать над согласованием нашей общей политики, я буду счастлив снова лично прибыть в Москву, чтобы совместно с Вами, мой дорогой господин Сталин, подвести итог обмену мнениями и обсудить, возможно вместе с представителями Японии и Италии, основы политики, которая сможет всем нам принести практические выгоды.
С наилучшими пожеланиями, преданный Вам

Риббентроп".

Шуленбург передал это письмо Молотову, за что получил настоящую головомойку от Риббентропа, тот просто негодовал: почему же он отдал Молотову письмо, адресованное лично Сталину?! Шуленбург оправдывался перед министром, и мне кажутся любопытными некоторые его аргументы — приведу отдельные выдержки из его телеграммы:

"Письмо, предназначенное Сталину, я вручил Молотову потому, что хорошо знаю существующие здесь деловые и личные отношения... Предложение с моей стороны вручить письмо непосредственно Сталину вызвало бы серьезное раздражение господина Молотова. Мне казалось необходимым избежать этого так как Молотов — ближайшее доверенное лицо Сталина и нам придется в будущем иметь с ним дело по всем крупнейшим политическим вопросам...
То, что письмо не было вручено до 17 октября, объясняется тем, что я не смог прибыть в Москву до вечера 15 октября из-за опоздания самолета. Перед тем как вручить письмо, мы должны были сначала перевести его на русский язык, поскольку мы знаем из опыта, что переводы, сделанные советскими переводчиками, плохи и полны ошибок. Учитывая чрезвычайную политическую важность письма, было необходимо передать его Сталину в безупречном переводе, так чтобы в его содержание не вкрались бы неточности. При самых энергичных усилиях было невозможно в более короткий срок перевести это длинное и важное послание на русский язык и отпечатать по-русски окончательный экземпляр".

Молотов действительно передал это письмо Сталину, как и обещал, и 22 октября вручил ответное письмо Сталина в запечатанном конверте. Но при этом у Молотова была и копия этого письма. Вот оно:

"Дорогой господин Риббентроп!
Я получил Ваше письмо. Искренне Вас благодарю за Ваше доверие, а также за содержащийся в Вашем письме ценный анализ недавних событий.

Я согласен с Вами в том, что, безусловно, дальнейшее улучшение отношений между нашими странами возможно лишь на прочной основе разграничения долгосрочных взаимных интересов. Господин Молотов согласен с тем, что он обязан отплатить Вам ответным визитом в Берлин. Поэтому он принимает Ваше приглашение.

Нам остается договориться о дате его прибытия в Берлин. Для господина Молотова наиболее удобно время с 10 по 12 ноября. Если это также устраивает и германское правительство, вопрос можно считать решенным.

Я приветствую выраженное Вами желание снова приехать в Москву, чтобы подвести итог обмена мнениями, начавшегося в прошлом году, по вопросам, интересующим обе страны, и я надеюсь, что это желание будет претворено в жизнь после поездки господина Молотова в Берлин.

Что касается обсуждения ряда проблем совместно с Японией и Италией, то, в принципе не возражая против идеи, я считаю, что этот вопрос должен будет подвергнуться предварительному рассмотрению. С совершенным почтением, преданный Вам.

Сталин".

Дальше я буду рассказывать о встрече с Гитлером и договоре, используя то, что мне стало известно из бесед моих с Молотовым. Большая удача для писателя — получить такой материал, как говорится, из первых рук от одного из двух участников совершенно секретных переговоров. В этом деле мне действительно очень повезло, и я могу порадоваться еще одному не менее важному источнику информации о такой сугубо конфиденциальной встрече. Молотова — в числе других — сопровождал и присутствовал на беседах в качестве переводчика Валентин Михайлович Бережков, отличный дипломат и талантливый литератор В своих книгах он подробно рассказал о многих годах дипломатической работы, в том числе и о поездке с Молотовым в Берлин в ноябре 1940 года Я расспросил его о деталях, которые были мне необходимы для описания этой поездки.

Опускай обстоятельства пышной встречи Молотова на вокзале в Берлине — с почетным караулом, со всеми почестями, которые полагаются главе правительства, — и другие подробности Меня больше интересовала чисто человеческая, психологическая сторона этой встречи. Ну, во первых, я расспросил Молотова о внешности Гитлера, о манере его говорить Он сказал следующее.

— На этих встречах, пожалуй, был не столько диалог, сколько монолог. Гитлер уже привык, чтобы его слушали, он был вождь, он уже был приучен к тому, чтобы изрекать. Вот и при первой встрече он очень много говорил о своих планах и показывал широту" масштабность своего мышления, свободно делил мир, распоряжался странами и народами.

Я спросил Молотова, какой был главный смысл этих переговоров.

— Главным было то, что Германия хотела втянуть нас в военный пакт. То есть из того, что называлось треугольником Берлин — Рим — Токио, сделать четырехугольник, четвертую сторону которого составлял бы Советский Союз. Гитлер откровенно предложил поделить сферы влияния, себе он оставлял Европу, Японии — Дальний Восток и прилегающие острова Океании, Италии — средиземноморские страны, а Советскому Союзу он предлагал устремить свое внимание на юг, то есть искать выход к Персидскому заливу и Индийскому океану через территории прилегающих в этом месте к нему стран.

Я поинтересовался:

— Если бы мы согласились на такую комбинацию, может, не было бы и Великой Отечественной войны?

Молотов, прищурив глаза, с улыбкой посмотрел на меня и иронически сказал:

— Сразу видно, что вы не политик и не дипломат. Разве могли мы. Советская страна, пойти на такой сговор с империалистами и делить мир для его последующего захвата силой оружия? Как бы мы вы глядели перед народами мира с нашими заявлениями об интернационализме? Нет, мы не могли пойти На такой сговор, несмотря на то что Гитлер предлагал нам очень выгодные дополнения — например, то, что будем владеть проливами, соединяющими Черное море со Средиземным Ну и еще одно из главных тайных намерений Гитлера заключалось в том, чтобы привязать нас к себе в борьбе с Англией, в войне, которую он тогда вел.

В то время мне не были известны секретные протоколы, подписанные Молотовым, относительно Польши и других стран, поэтому я ничего не мог ему возразить Не знал я и стено1рамм бесед Молотова и Гитлера, а Молотов, так твердо заявляя о своих интернационалистских взглядах, очевидно, нс предполагал, что эти документы станут когда-либо достоянием широкой общественности

Первая беседа Молотова с Гитлером состоялась в новом здании имперской канцелярии Его построили недавно, уже при Гитлере, в духе величественности и военной строгости. Кабинет Гитлера был очень большой, на стенах висели огромные гобелены, на полу лежал толстый ковер, слева в углу стоял тоже очень большой письменный стол, там же находился большой глобус на подставке из черного дерева, тот самый глобус, о котором позднее так много писали журналисты, говоря о претензиях Гитлера на мировое господство.

Когда вошли Молотов и сопровождавший его на первой беседе переводчик Павлов, Гитлер был в кабинете один, сидел за столом Он встал и быстрыми шагами пошел навстречу Молотову к середине кабинета. Фюрер в этой огромной зале казался маленьким, он был в военном кителе без погон, на груди Железный крест, на рукаве широкая красная повязка с черной свастикой в белом кружке.

В это же время через боковую дверь вошли министр иностранных дел Риббентроп, советник германского посольства в Москве Хильгер и личный переводчик Гитлера Шмидт. Гитлер пригласил всех к диванам и столу — что-то вроде гостиной в одном из углов кабине! а. Гитлер сел напротив Молотова, их разделял стол.

Гитлер говорил без подготовленного текста, четкими фразами, прерывая свою речь паузами для перевода.

Шмидт раскрыл большую папку с линованной бумагой и стенографировал разговор. С этой стенограммой (несколько сокращенной мною) я и познакомлю читателей. Она опубликована в числе тех немецких документов, о которых речь шла выше. Я не буду перерабатывать эту стенограмму в прямую речь, придумывать психологические комментарии к каждой реплике собеседников, мне кажется, здесь более всего важна подлинность сказанного, поэтому приведу сам документ, а не пересказ его.

"Фюрер заявил, что главной темой текущих пере говоров, как ему кажется, является следующее, в жизни народов довольно трудно намечать ход событий на долгое время вперед, за возникающие конфликты часто ответственны личные факторы Он тем не менее считает необходимым попытаться навести порядок в развитии народов, причем на долгое время, если это возможно, так, чтобы избежать трений и предотвратить конфликты, насколько это в человеческих силах. Это тем более нужно сделать, когда два народа, такие, как немецкий и русский, имеют у кормила государства людей, обладающих властью, достаточной для того, чтобы вести свои страны к развитию в определенном направлении В случае России и Германии, кроме того, две великие нации по самой природе вещей не будут иметь каких либо причин для столкновения их интересов, если каждая нация поймет, что другой стороне требуются некоторые жизненно необходимые вещи, без которых ее существование невозможно
Молотов высказал свое полное согласие с этими соображениями...

Фюрер сказал далее, что, возможно, ни один из двух народов не удовлетворил своих желаний на сто процентов. В политической жизни, однако, даже 20— 25 процентов реализованных требований — уже большое дело Во всех случаях два великих народа Европы добьются большего, если они будут держаться вместе, чем если они будут действовать друг против друга.

Молотов ответил, что соображения фюрера абсолютно правильны и будут подтверждены историей и что они особенно применимы к настоящей ситуации

Фюрер затем сказал, что в момент, когда военные операции фактически закончились, он еще раз трезво обдумал вопрос о германо-русском сотрудничестве и о том, какое направление оно примет в будущем В этом деле для Германии важны следующие пункты:

1. Необходимость жизненного пространства. Во время войны Германия приобрела такие огромные пространства, что ей потребуется сто лет, чтобы использовать их полностью.

2. Необходима некоторая колониальная экспансия в Северной Африке.

3. Германия нуждается в определенном сырье, поставки которого она должна гарантировать себе при любых обстоятельствах.

4. Она не может допустить создания враждебными государствами военно-воздушных и военно-морских баз в определенных районах.

Интересы России, однако, ни в коем случае не будут затронуты. Российская империя может развиваться без малейшего ущерба германским интересам Молотов сказал, что это совершенно верно. Фюрер продолжал. Обе страны, Германия и Россия, всегда будут существовать отдельно друг от друга как две могучие части мира. Они обе могут сами построить свое будущее, если при этом они будут учитывать интересы другой стороны. У Германии нет интересов в Азии, кроме общих экономических и торговых интересов. В частности, у нее там нет колониальных интересов Она знает, кроме того, что вероятные колониальные территории в Азии, скорее всего, отойдут к Японии.

В Европе есть несколько точек соприкосновения между интересами Германии, России и Италии. У каждой из этих стран есть понятное желание иметь выход в открытое море. Германия хочет выйти к Северному морю. Италия хочет уничтожить "засов", поставленный на Гибралтаре, а Россия стремится к океану. Вопрос сейчас состоит в том, насколько велики шансы этих трех держав действительно получить свободный доступ к океану без того, чтобы конфликтовать друг с другом по этому поводу. Это также является той исходной точкой, с которой он рассматривает приведение в систему европейских отношений после войны.

Кроме всего этого существует еще проблема Америки. В настоящее время Соединенные Штаты ведут империалистическую политику. Они не борются за Англию, а только пытаются овладеть Британской империей Они помогают Англии в лучшем случае для того, чтобы продолжать свое собственное перевооружение и, приобретая базы, усиливать свою военную мощь. В отдаленном будущем предстоит решить и вопрос о тесном сотрудничестве тех стран, интересы которых будут затронуты расширением сферы влияния этой англосаксонской державы, которая стоит на фундаменте куда более прочном, чем Англия Впрочем, это не тот вопрос, который предстоит решать в ближайшем будущем; не в 1945 году, а только в 1970 или 1980 году, самое раннее, эта англосаксонская держава станет угрожать свободе других народов .

Фюрер затем вернулся к германо-советским отношениям. Он вполне понимает старание России получить незамерзающие порты с безопасным выходом в от крытое море... Германия будет готова в любой момент помочь России улучшить ее положение в проливах.

Молотов ответил, что перед его отъездом из Москвы Сталин дал ему точные инструкции; и все, что он собирается сказать, совпадает со взглядами Сталина. Он сходится во мнениях с фюрером о том, что оба партнера извлекли значительные выгоды из германо-русского соглашения. Германия получила безопасный тыл; и общеизвестно, что это имело большое значение для хода событий в течение года войны. Вместе с тем Германия получила существенные экономические выгоды в Польше... Германо-русское соглашение от прошлого года можно, таким образом, считать выполненным во всех пунктах, кроме одного, а именно Финляндии Финский вопрос до сих пор остается неразрешенным. И он просит фюрера сказать ему, остаются ли в силе пункты германо-русского соглашения относительно Финляндии С точки зрения Советского правительства, никаких изменений здесь не произошло. К настоящему времени возникли и новые проблемы, которые также должны быть разрешены.

Молотов затем поднял вопрос о значении Тройственного пакта. Что означает новый порядок в Европе и Азии и какая роль будет отведена в нем СССР? Эти вопросы должны быть обсуждены во время берлинских бесед и во время предполагаемого визита в Москву имперского министра иностранных дел. Кроме того, должны быть уточнены вопросы о русских интересах на Балканах и в Черном море, касающиеся Болгарии, Румынии и Турции. Советское правительство также хотело бы иметь представление о границах так называемого великого восточноазиатского пространства.

Фюрер ответил, что Тройственный пакт имел целью урегулирование состояния дел в Европе в соответствии с естественными интересами европейских стран, и во исполнение этого Германия теперь обращается к Советскому Союзу, чтобы он мог высказать свое мнение относительно интересующих его районов. Без содействия Советской России соглашение во всех случаях не может быть достигнуто. Это относятся не только к Европе, но и к Азии, где сама Россия будет участвовать в деле определения великого восточноазиатского пространства и заявит о своих притязаниях...

В заключение фюрер подвел итог, заявив, что в некотором смысле это обсуждение представляет собой первый конкретный шаг к всеобъемлющему сотрудничеству С должным рассмотрением как проблем Западной Европы, которые должны быть урегулированы между Германией, Италией и Францией, так и проблем Востока, которые в первую очередь затрагивают Россию и Японию, но для решения которых Германия предлагает свои добрые услуги в качестве посредника. Это служит делу противостояния попыткам, предпринимаемым со стороны Америки, "зарабатывать на Европе деньги" У Соединенных Штатов не должно быть деловых интересов ни в Европе, ни в Африке, ни в Азии.

Молотов выразил свое согласие с заявлениями фюрера относительно роли Америки и Англии. Участие России в Тройственном пакте представляется ему в принципе абсолютно приемлемым при условии, что Россия является партнером, а не объектом".

Беседа продолжалась два с половиной часа. Гитлер посмотрел на часы, и ввиду возможной воздушной тревоги переговоры были перенесены на другой день.

Многочисленным фото- и кинокорреспондентам было разрешено войти и сфотографировать участников беседы.

Молотов, прощаясь, обратился к Гитлеру:

— Сегодня вечером прием в Советском посольстве, я приглашаю вас.

Фюрер ответил не очень определенно, что постарается быть. На прием он не пришел, но была вся нацистская верхушка во главе с Герингом, Риббентропом. При первых же тостах вдруг завыли сирены, возвещая о приближении английских бомбардировщиков. Гости быстро разъехались, потому что в посольстве не было бомбоубежища.

Ночью шифром было доложено Сталину содержание первой беседы, и в эту же ночь был получен ответ с указанием Сталина пока отклонить предложение Гитлера о нашем участии в разделе "британского наследства". Рекомендовалось настойчивее прояснять вопросы, связанные с европейской безопасностью и другими проблемами, затрагивающими интересы Советского Союза.

Вторая встреча Молотова с Гитлером состоялась на следующий день, 13 ноября, в том же кабинете. На этот раз она длилась почти три часа.

Вот ее — опять-таки сокращенная — стенограмма:

"Фюрер вернулся к замечанию Молотова, сделанному во время вчерашней беседы, что германо-русское соглашение выполнено за "исключением одного пункта, а именно Финляндии".
Молотов пояснил, что это замечание относится не столько к самому германо-русскому договору, сколько к секретному протоколу.

Фюрер ответил, что в секретном протоколе зоны влияния и сферы интересов были определены и разделены между Германией и Россией Поскольку вопрос стоял о фактическом получении территории, Германия действовала в соответствии с соглашением, что было не совсем так со стороны русских...

(Здесь имелся в виду эпизод, когда по просьбе советской стороны часть литовской территории, предназначенная по соглашению Германии, осталась за Литвой, уже объявленной советской, за что Германии была предложена плата 31050000 марок.— В. К.)

Аналогичной является и ситуация с Финляндией. У Германии нет там политических интересов. Русское правительство знает это. Во время русско-финской войны Германия выполняла все свои обязательства по соблюдению абсолютного благожелательного нейтралитета Германия признает, что политически Финляндия представляет для России первостепенный интерес и находится в ее зоне влияния... Однако Германия должна принять во внимание два момента:

1. Пока идет война, она крайне заинтересована в получении из Финляндии никеля и леса.

2. Она не желает в Балтийском море каких-либо новых конфликтов, которые еще больше ограничат ее свободу передвижения в одном из немногих районов торгового мореплавания, все еще остающихся открытыми для Германии. Было бы совершенно неправильно утверждать, что Финляндия оккупирована германскими войсками. Войска лишь транспортируются через Финляндию в Киркенес, о чем Германия официально информировала Россию... Как только транзитная перевозка военных контингентов будет закончена, никаких дополнительных войск через Финляндию посылаться не будет. Он (фюрер) подчеркивает, что как -Германия, так и Россия заинтересованы в недопущении того, чтобы Балтийское море снова стало зоной войны. Со времени русско-финской войны произошли существенные изменения в перспективах военных операций, так как Англия имеет в своем распоряжении бомбардировщики и истребители-бомбардировщики дальнего действия. И у Англии, таким образом, есть шанс захватить небольшой плацдарм на финских аэродромах.

Существует и чисто психологический фактор, который крайне обременителен. Финны мужественно защищали себя, и они завоевали симпатии всего мира, особенно Скандинавии. В Германии между тем во время русско-финской воины люди были в некоторой степени недовольны той позицией, которую в результате соглашения с Россией должна была занять и в действительности заняла Германия По вышеупомянутым соображениям Германия не желает новой финской войны Однако это не затрагивает законных притязаний России

В своем ответе Молотов подчеркнул, что соглашение 1939 г имело в виду определенную стадию развития, которая завершилась с окончанием польской войны, вторая стадия закончилась поражением Франции, и теперь они находятся уже в третьей стадии Он напомнил, что в соответствии с текстом соглашения и его секретным протоколом была определена общая германо-русская граница и были урегулированы вопросы относительно прибалтийских государств, Румынии, Финляндии и Польши "

Далее Молотов и Гитлер снова долго выясняли от ношения по поводу уступки Германии в вопросе литовской территории, затем Молотов перешел к Буковине.

"Он (Молотов) признал, что вопрос о Буковине затрагивав г территории, не упомянутые в секретном протоколе. Россия сначала ограничила свои требования Северной Буковиной В нынешней ситуации, однако, Германия должна понять заинтересованность русских и в Южной Буковине. Но Россия не получила ответа (Германии) и на этот запрос Вместо этого Германия гарантировала целостность всей территории Румынии, полностью пренебрегая планами России в отношении Южной Буковины.
Фюрер ответил, что даже если только часть Буковины останется за Россией, то и это будет значительной уступкой со стороны Германии. В соответствии с устным соглашением бывшая австрийская территория должна войти в германскую сферу влияния.

Молотов, однако, настаивал на ранее изложенной точке зрения, что изменения, произведенные Россией, незначительны.

Фюрер ответил, что для того, чтобы германо-русское сотрудничество принесло в будущем положительные результаты, Советское правительство должно понять, что Германия не на жизнь, а на смерть вовлечена в борьбу, которая при всех обстоятельствах должна быть доведена до успешного конца. Необходимый для этого ряд предпосылок, зависящих от экономических и военных факторов, Германия хочет обеспечить себе любыми средствами . Чем больше Германия и Россия, стоя спиной к спине, преуспеют в борьбе против внешнего мира, тем большими будут их успехи в будущем, и те же успехи будут меньшими, если две страны встанут против друг друга. (В первом случае) впервые на земле не будет силы, которая сможет противостоять (этим) двум странам.

В своем ответе Молотов заявил о согласии с последним заключением фюрера. В связи с этим он хотел бы обратить внимание на желание советских лидеров, в частности Сталина, укрепить и активизировать отношения между двумя странами Однако для подведения под эти отношения прочного фундамента должна быть наведена ясность в вопросах второстепенной важности, отравляющих атмосферу германо-русских отношений К ним относится вопрос об отношениях между СССР и Финляндией. Если Россия и Германия достигнут понимания по этому вопросу, он может быть урегулирован без войны Но не может быть и речи о пребывании в Финляндии германских войск и проведении а этой стране политических демонстраций, направленных против советского русского правительства.

Фюрер ответил, что вторая часть заявления не подлежит обсуждению, так как Германия к этому не имеет отношения Между прочим, демонстрации организовать очень легко, а потом уже крайне трудно выяснить, кто был их действительным подстрекателем Что касается германских войск, то он может заверить, что, как только будет достигнуто общее соглашение, германские войска перестанут появляться в Финляндии.

Молотов ответил, что под демонстрациями он также имеет в виду отправку финских делегаций в Германию или приемы, организованные в Германии в честь видных финнов Кроме того, присутствие германских войск по ставило финнов в двусмысленное положение. Так, например, появились лозунги типа "Те, кто ободряет последний русско-финский мирный договор,— не финны!", и другие.

Фюрер ответил, что Германия всегда оказывала лишь сдерживающее влияние и что она рекомендовала как Финляндии, так и, в особенности, Румынии согласиться на требования русских...".

Дальнейший ход беседы я перескажу, так как разгорелась долгая дискуссия по поводу финского вопроса и возможной новой войны между Финляндией и СССР Гитлер нервничал, повторял, что ему нужна спокойная обстановка в районе Балтийского моря, чтоб не прервалось снабжение Германии стратегическим сырьем Он пугал возможным вмешательством Америки Обещал содействие СССР в овладении проливами, выходящими из Черного в Средиземное море В общем, он говорил довольно долго, а Молотов при возможности вставить реплику опять возвращался к необходимости убрать немецкие войска из Финляндии. Гитлер не привык слышать возражения. А тут Молотов еще упомянул о том, что Советский Союз недоволен срывом ответных поставок из Германии по хозяйственному соглашению, которое СССР добросовестно исполняет. Но, опять уклоняясь от прямых ответов, Гитлер заговорил о мировых проблемах.

Беседа вновь вернулась к обсуждению, как сказано в стенограмме, "великих планов сотрудничества стран, интересующихся обанкротившимся хозяйством Британской империи" Говорилось, что после того, как эти вопросы будут предварительно обсуждены по дипломатическим каналам, они должны быть еще раз рассмотрены в Москве министрами иностранных дел Германии, Италии и Японии совместно с Молотовым.

В этом месте беседы Гитлер обратил внимание присутствующих на позднее время и сказал, что ввиду возможных воздушных атак англичан будет лучше закончить переговоры сейчас, поскольку основные вопросы уже достаточно обсуждены.

Подводя итог, он заявил, что возможность гарантировать интересы России как черноморской державы подлежит дальнейшему рассмотрению и что в целом требования России относительно будущего ее положения в мире будут приняты во внимание.

В своем заключительном слове Молотов заявил, что Советский Союз, как мощная держава, не может стоять в стороне от важных европейских и азиатские дел.

На этом вторая беседа закончилась.

В тот же день в 21 час 40 минут состоялась заключительная беседа Молотова с Риббентропом в министерстве иностранных дел на Вильгельмштрассе.

Бережков так описывает эту встречу.

Кабинет министра, значительно меньший, чем у Гитлера, был обставлен с роскошью Узорчатый паркетный пол так блестел, что в нем, словно в зеркале, отражались все предметы. На стенах висели старинные картины, окна обрамляли портьеры из дорогой гобеленовой ткани, вдоль стен на подставках стояли статуэтки из бронзы и фарфора.
Державшийся в присутствии Гитлера в тени Риббентроп вел себя теперь совсем по-иному Он разыгрывал вельможу-аристократа, но манеры его были скорее развязными, нежели величественными. Его окружала многочисленная свита и фоторепортеры, перед которыми он охотно позировал Во время взаимных приветствий и общей беседы, длившейся несколько минут, Риббентроп стоял посреди комнаты со скрещенными на груди руками и вскинутой вверх головой Наконец он сказал, обращаясь к свите и репортерам.

— Господа, вам придется нас покинуть. Нам предстоят еще важные дела. Надеюсь, вы нас извините...

Все быстро откланялись и вышли из кабинета. Риббентроп пригласил участников беседы к стоявшему в углу кабинета круглому столу и, когда все расселись, заявил, что в соответствии с пожеланием фюрера было бы целесообразно подвести итоги пере говоров и договориться о чем-то в принципе Затем он вынул из нагрудного кармана своего серо-зеленого кителя сложенную в четверть листа бумажку и, медленно развернув ее, сказал:

— Здесь набросаны некоторые предложения германского правительства...

Держа листок перед собой, Риббентроп зачитал эти предложения. Это были проекты договора о присоединении Советского Союза к пакту Берлин — Рим — Токио и секретного протокола о разделе сфер влияния.

Мне кажется, читателям будет интереснее узнать содержание последнего документа не в пересказе, а прочитать в подлиннике. Привожу те части его, которые отражают главный смысл.

"Проект
Секретный протокол № 1

В связи с подписанием Соглашения, заключенного между нами. Представители Германии, Италии и Японии и Советского Союза заявляют следующее:

1) Германия заявляет, что, без учета тех территориальных изменений, которые произойдут в Европе после заключения мира, ее основные территориальные интересы лежат в Центральной Африке.

2) Италия заявляет, что, без учета тех территориальных изменений, которые произойдут в Европе после заключения мира, ее основные территориальные интересы лежат в Северной и Северо-Восточной Африке.

3) Япония заявляет, что ее основные территориальные интересы лежат в районе Восточной Азии к югу от Японской империи.

4) Советский Союз заявляет, что его основные территориальные интересы лежат к югу от территории Советского Союза в направлении Индийского океана

Четыре Державы заявляют, что, сохраняя за собой право регулировать отдельные несущественные вопросы, они будут взаимно уважать территориальные интересы друг друга и не станут создавать препятствий для их осуществления ".

Молотов, заслушав проекты договора и секретных протоколов (их было два, второй касался проливов), сказал, что сейчас нет смысла возобновлять дискуссии на эту тему, но нельзя ли получить зачитанный текст? Риббентроп ответил, что у него только один экземпляр, что он не имел в виду передавать эти предложения в письменном виде, и поспешно спрятал бумажку в карман.

Оцените, уважаемые читатели,— я вас знакомлю с выдержками из той бумаги, которую Риббентроп спрятал в карман, не вручив копии даже Молотову!.. Разумеется, это шутка — огромным секретом проекты были тогда, позднее же они были опубликованы за рубежом.

Неожиданно завыл сигнал воздушной тревоги. Все переглянулись, наступило молчание. Где-то поблизости раздался глухой удар, в высоких окнах кабинета задрожали стекла.

— Оставаться здесь небезопасно,— сказал Риббентроп.— Давайте спустимся вниз в мой бункер. Там будет спокойнее.

В одном из подвальных помещений был оборудован подземный кабинет Риббентропа. На полированном письменном столе находилось несколько телефонных аппаратов В стороне стояли круглый столик и глубокие мягкие кресла.

Когда беседа возобновилась, Риббентроп снова стал распространяться о необходимости изучить вопрос о разделе сфер мирового влияния. Есть все основания считать, добавил он, что Англия фактически уже разбита...

Когда я расспрашивал Молотова об этой беседе, он, улыбаясь, сказал.

— Я поддел Риббентропа вопросом. "Если Англия разбита, то почему мы сидим в этом бомбоубежище?". Риббентроп был явно смущен. Я постоянно хотел заставить Гитлера и Риббентропа решать более злободневные сегодняшние проблемы, а не болтать о переделе карты Европы и Азии.

Я спросил Молотова напрямую:

— Может быть, вы подписали те проекты договора позднее?

— Ну что вы, разве могли мы, интернационалисты, пойти на такой сговор против других народов — ответил твердо Молотов.

Кривил душой старый политик! Стенограмма, бесстрастно отражающая содержание разговора, не подтверждает его слова. Молотов не дал согласия на вступление в пакт, но и не отверг напрочь это предложение. Риббентроп в конце той беседы еще раз напомнил о германском предложении "сотрудничать в деле ликвидации Британской империи". Он сказал:

"Как ясно заявил фюрер, интересы Советского Союза и Германии требуют, чтобы партнеры стояли не друг против друга, а спина к спине с тем, чтобы поддержать друг друга в своих устремлениях. В сравнении с этими большими и главными вопросами все остальные являются абсолютно незначительными и будут автоматически урегулированы сразу же после того, как будет достигнута общая договоренность. В заключение он хотел бы напомнить господину Молотову, что последний должен ответить ему на вопрос, привлекает ли Советский Союз в принципе идея получения выхода к Индийскому океану.
В своем ответе Молотов указал, что немцы считают войну с Англией уже выигранной Если поэтому, как было сказано по другому поводу, Германия ведет войну против Англии не на жизнь, а на смерть, ему не остается ничего иного, как предположить, что Германия ведет борьбу "на жизнь", а Англия — "на смерть". Он вполне одобряет идею о сотрудничестве с той оговоркой, что стороны должны прийти к полному взаимопониманию Эта мысль уже была выражена в письме Сталина. Разграничение сфер влияния также должно быть продумано. По данному вопросу, однако, он, Молотов, не может в настоящее время занять определенную позицию, так как не знает, каково мнение Сталина и других его друзей в Москве. Однако он должен заявить, что все эти великие вопросы завтрашнего дня не могут быть отделены от вопросов сегодняшнего дня и от проблемы выполнения существующих соглашений. Прежде чем приступить к решению новых задач, нужно закончить то, что уже было начато. Беседы, которые он, Молотов, имел в Берлине, без сомнения, были очень полезны. И он считал бы уместным, чтобы поднятые вопросы в дальнейшем обсуждались через дипломатические каналы послами обеих сторон".

Молотов, как видим, оставлял за нашей страной право и обсуждать, и, возможно, участвовать в осуществлении глобальных агрессивных замыслов, предусмотренных секретным протоколом.

Любопытный эпизод, подтверждающий это мнение, рассказал Бережков.

— После заключительной встречи Гитлер шел с Молотовым по анфиладам имперской канцелярии к выходу Я следовал вплотную за ними, чтобы переводить беседу, носившую общий характер. Остальная свита оставалась на почтительном расстоянии. Перед тем как попрощаться с советским гостем, Гитлер сказал:

— Я считаю Сталина выдающейся исторической личностью. Да и сам рассчитываю войти в историю. Поэтому естественно, чтобы два таких политических деятеля, как мы, лично встретились. Я прошу вас, господин Молотов, передать господину Сталину мои приветы и мое предложение о такой встрече в недалеком будущем.

Молотов поблагодарил и пообещал передать это Сталину.

Представляется, что предложение о встрече, рассчитанное, как теперь ясно, на дезориентацию советского руководства, также сыграло роль в просчетах Сталина.

Дух дальнейшего сотрудничества с Берлином проявился и в сделанном Молотовым на сессии Верховного Совета заявлении:

"Мы всегда были того мнения, что сильная Германия является необходимым условием прочного мира в Европе Германия находится в положении государства, стремящегося к скорейшему окончанию войны и миру, а Англия и Франция стоят за продолжение войны".
А вот что сказал А. И. Микоян по поводу поездки Молотова в Берлин:

— Нам было ясно, что война неизбежна, но Сталин не верил в это. Неизвестно, какой вывод сделал для себя Молотов из бесед с Гитлером, но, зная, что Сталин не верил в скорое нападение, он и не пытался переубеждать его. Так получилось, что после поездки Молотова в Берлин не только не было сделано выводов о необходимости готовить страну к скорому неизбежному столкновению с гитлеровской Германией, но, наоборот, был сделан вывод о возможности дальнейшего развития советско-германского сотрудничества. Поэтому нападение Гитлера на СССР представляло собой удар огромной силы по всей концепции Сталина Было потеряно драгоценное время между поездкой Молотова в Берлин в ноябре 1940 года и июнем 1941 года.

А теперь я вас познакомлю с тем, чего не знал Молотов в те дни, когда вел беседы с Гитлером.

В день прибытия советской делегации, 12 ноября 1940 года, Гитлер отдал распоряжение:

"Политические переговоры с целью выяснить позицию России на ближайшее время начинаются. Независимо от того, какой будет исход этих переговоров, следует продолжать все уже предусмотренные ранее приготовления для Востока. Дальнейшие указания на этот счет последуют, как только мною будут утверждены основные положения операционного плана".
Так что все разговоры Гитлера с Молотовым, проекты договоров, секретных и открытых, предложения о разделе сфер влияния — все это было фикцией, направленной на усыпление бдительности советского руководства и особенно Сталина И надо признать, этот обман, в комплексе с другими мерами дезинформации, полностью достиг цели, намеченной Гитлером.

С доверием Сталина к Гитлеру во многом был связан и его просчет в определении возможных сроков нападения нацистской Германии на СССР Сталин считал, что такой умелый политический игрок, как Гитлер, не начнет войны против Советского Союза, пока не решит проблемы Англии, либо оккупировав ее, либо добившись перехода ее правящей элиты на свою сторону. Иначе война Германии на два фронта в конечном счете неизбежна И чтобы избежать ее, считал Сталин, Гитлер и послал в мае 1941 года своего заместителя Рудольфа Гесса вести переговоры в Лондоне Переговоры неизбежно будут длительными, а следовательно, нападение на СССР пока не произойдет. К тому же половина лета почти прошла, а конец июня, как показывает исторический опыт (например, поход Наполеона), не очень-то подходящее время для начала вторжения в Россию. Отсюда следует — война начнется не ранее весны 1942 г , если не удастся сохранить мирные отношения с Германией.

Вот еще повод для размышлений о роли личностей в истории, причем личностей, как говорится, по обе стороны баррикады И действуют они, прекрасно сознавая свое положение не случайно Гитлер прямо назвал Сталина и себя выдающимися историческими личностями.

[Waralbum.Ru]

6 СЕНТЯБРЯ 2010
http://waralbum.ru/wp-content/uploads/yapb_cache/pilot_officer_eric_barwell_defiant_264_squadron_1. b50cskjka2o0sk0s8kc080gck.ejcuplo1l0oo0sk8c40s8osc 4.th.jpeg
Фото: 264-я истребительная эскадрилья была первой в составе RAF, освоившей истребители «Дифайент». В первом самолете сидит лейтенант Эрик Баруэлл (Eric Barwell), в чьем послужном списке бои над Дюнкерком, «Битва за Британию», миссии в качестве ночного истребителя и девять побед.

«Дифайент» (англ. «дерзкий», «непокорный») был двухместным истребителем необычной конструкции: он вооружался четырьмя пулеметами «Браунинг» калибра .303 (7,7 мм), установленными во вращающейся башне позади пилота. Планировалось, что такие самолеты будут прикрывать одноместные истребители, защищая последних от атак сзади. Поначалу так и было — заходящие в хвост англичанам «Мессершмитты» попадали под огонь счетверенных пулеметных установок «Дифайенты» и быстро сбивались. Но затем немцы стали атаковать «Дифайенты» в лоб или снизу из «мертвой зоны», потери стали расти и «Дифайенты» перевели в ночные перехватчики, где они оказались более эффективными.

Фото добавлено пользователем, но описание заменено редактором проекта.

Категория: Лучшее, Битва за Британию, Британские авиаторы, Другие самолеты Великобритании
Информация о фото
Время съемки: 1940

[Waralbum.Ru]

5 СЕНТЯБРЯ 2010
http://waralbum.ru/wp-content/uploads/yapb_cache/defiantcrews1_264_squadron1.a1o77x4nqzsogs4ogw8kgc o0c.ejcuplo1l0oo0sk8c40s8osc4.th.jpeg
Фото: Британские летчики из состава экипажей истребителей «Дифайент» из 264-й эскадрильи играют в шашки на аэродроме в перерыве между боевыми вылетами во время Битвы за Британию.

Категория: Лучшее, Битва за Британию, Жизнь британских войск
Информация о фото
Время съемки: 1940
Оригинал

[Waralbum.Ru]

16 АВГУСТА 2010
http://waralbum.ru/wp-content/uploads/yapb_cache/battle_of_britain_firefighting.59dxrxcoghgcs84gkkg koc80.ejcuplo1l0oo0sk8c40s8osc4.th.jpeg
Фото: Лондонские пожарные тушат огонь во время Битвы за Британию. Около 500 пожарных и служащих из Лондонской вспомогательной пожарной службы (London Auxiliary Fire Fighting Services)
включая большое количество женщин, боролись с огнем на территории приписанной к Гринвичской пожарной станции после налетов люфтваффе.

Категория: Битва за Британию
Информация о фото
Время съемки: июль 1939

[Waralbum.Ru]

10 АВГУСТА 2010
http://waralbum.ru/wp-content/uploads/yapb_cache/children_brit_10122011.e15c7zd7l7w4ks0o4g0kkok4w.e jcuplo1l0oo0sk8c40s8osc4.th.jpeg
Фото: Британские дети ждут отмены воздушной тревоги.

Источник информации о фото:
1. www.topfoto.co.uk

Благодарим пользователя Seth03 за ценные дополнения к описанию фотографии.

Категория: Лучшее, Битва за Британию, Дети и война, Жизнь в Великобритании
Информация о фото
Место съемки: графство Кент, Великобритания
Время съемки: 1940
Автор: Джон Тофэм (John Topham) (1)